# Чужак из чужого времени

Виктор Сергеевич Руденко

Представленное произведение, является продолжением первой книги "Самый темный век". Наш современник, родившийся в VI веке в Европе эпохи раннего Средневековья и немного адаптировавшись в чужом времени вынужден преодолевать новые испытания. Сталкиваясь с совершенно непривычной культурной средой местного общества и даже добившись определенного признания, он теряет родовое наследство и пытаясь оставаться самим собой, невольно оказывается втянутым в сложную политическую и жизненную коллизию молодого франкского королевства.

## ПРОЛОГ


- Что ты там видишь? - сгорая от любопытства спросила красивая светловолосая девочка у немолодой и одетой в причудливый наряд пожилой женщины. Длинное серое платье старухи, было украшено каким-то мрачным орнаментом. На шее висели ожерелья из различных зубов и разноцветных камней. Плечи покрывала накидка из хвостов разных животных. Голову венчал, серебряный обруч в виде змеи. На лбу виднелся вытатуированный таинственный знак. Несмотря на седые волосы, глаза на ее морщинистом лице казались очень яркими и молодыми. Хотя их черный цвет внушал страх.

Вельва тонкими пальцами с длинными ногтями осторожно перебирала раскинутые на каменной плите руны. Внимательно вглядываясь в их рисунок, она наконец ответила своей юной гостье:

- Наберись терпения. Ведь в священных рунах скрыта сила Вотана. Они никогда не лгут, только не нужно их торопить.

- Халбера, я не могу ждать! - возбужденно воскликнула совсем еще молоденькая собеседница.

- Очень скоро, огонь дождем прольется с неба, - всматриваясь в загадочные знаки на плоских костяшках, холодным и мертвым голосом произнесла старуха. - И свет этого пламени озарит твою судьбу. Ныне висящую на очень тонкой нити, которую едва выпряли Норны. Ибо грозящая тебе смерть - почти предопределена. Поскольку слишком могущественные силы, оказывают роковое влияние на твою участь.

- Продолжай, - затаив дыхание и еле шевеля губами, взволнованно проговорила Астрид.

- Вслед за огнем, явится юноша. Он придет с юго-востока. И возможно, сможет трижды спасти тебя от гибели. Если это произойдет - в будущем, вы пойдете по жизни вместе. И вероятно, сумеете немного изменить наш мир... Однако... Укрепи свое сердце принцесса - шансы на то, что тебе сейчас удастся избегнуть предначертанного Богами трагичного конца - очень малы.

Выслушав вельву, узнав о предзнаменовании и уготованной ей грядущей незавидной доле, дочь Радегунды теперь хранила молчание. Лишь непонятные искорки мерцали в ее синих глазах. Огонек надежды там боролся с тьмой отчаяния. Она подняла голову и перевела свой взгляд на усыпанный яркими звездами черный небосвод. Сегодня была одна из очень редких ночей, когда небо оказалось ясным. И Астрид, не отрывала очарованного взора от этой прекрасной и загадочной картины...

- Посмотри на ту светящуюся дорогу, - указывая на сияющую в вышине россыпь ярких точек, обратила ее внимание Халбера. - Это путь в Валгаллу. Прекрасные валькирии сопровождают туда избранных. Жаль, я не могу увидеть сидящих там великих героев за одним столом с Богами. Они оттуда смотрят на нас смертных.

- Но что им до нас, - грустно заметила единственная и неизвестная дочь бывшей королевы.

- Мы нужны им, также как они нам, -- укоризненно качнув головой ответила ведунья. - Они рядом с нами, когда злые силы одолевают нас. Они определяют нашу судьбу. Ведь откуда все эти знаки на небе? - проникновенно обронила старуха. - Если Боги видят сверху, что мы делаем что-то нехорошее - они приходят в ярость.

- Христиане говорят, что их Бог добр и все прощает, - задумчиво сказала девочка.

- Христиане... Очень странные люди, - прошептала вельва.

И вновь устремив свой взор вверх, со священным трепетом показала перстом:

- Это Орвандил - гигант. А рядом с ним пролегает дорога духов - дорога в Валгаллу. Боги сидят там с великими смертными и решают, как помочь нам спасти с ними мир.

- Но как мы узнаем, чего они хотят? - с настороженным интересом спросила Астрид.

- Они посылают нам знаки - в воде, огне, на небе, - тихо ответила Халбера.

- А если мы не так поймем эти знаки? Что будет тогда? - встревоженно уточнила девчушка, пристально всматриваясь в мириады звезд на матово-темном небосклоне.

- Не знаю... - хмуро покачала головой вельва.


## Глава I. Жестокий путь


Багровые отблески оранжевого пламени и взлетающие вверх снопы ярких искр костра, медными сполохами отражались на лицах сидящих у бивачного огня людей. Темные сумерки, черной пеленой окутавшие стан, были полны жизни. Вокруг шумел грозный и дремучий лес, добавляя мрачных красок и зловещий реализм в живописную картину окружающей суровой природы. Едва слышные трели птичьих голосов, писк насекомых и шорох шелестящих под тихим ветром листьев, потрескивание горящих веток костра, всхрапывание пасущихся рядом волов и гомон обозного лагеря, обустроенного на небольшой полянке неподалеку от пролегавшей рядом дороги - служили звуковым фоном в этой угрюмой действительности, напоминая участникам каравана, что они находятся в походе посреди могучей дикой пущи, полной всяческих опасностей.

Семеро людей, сидящих у одного из костров в тени большой крытой повозки, возле ее здоровенных цельных колес, сделанных из сплошных кусков дерева, накладывали из общего котла в свои миски сдобренную кусками мяса густую наваристую кашу и затем неспешно орудуя ложками, молча и сытно ужинали. Присмотревшись к расположившимся у огня присутствующим, можно было тотчас заметить, что лишь трое из них выглядели взрослыми бородатыми мужчинами. Но в тоже время именно они имели совсем простую одежду, непримечательное оружие и держались несколько отстраненно. И несмотря на то, что находились в обществе довольно юных спутников, похоже вынужденно пребывали с ними у общего костра и принимали здесь пищу из одного котла - поэтому никакого равенства тут не ощущалось. Явно чувствовалось, что они если и не подчиненные зависимые слуги, однако все равно не взирая на свой зрелый возраст, состоят в более низком социальном положении, чем их молодые соседи.

Те на вид вообще казались еще подростками 14-15 годков. Правда, одетые и вооруженные намного добротней и богаче тройки их уже немало проживших на этом свете попутчиков. Впрочем, один из юнцов, выглядел старше, крепче и выше, чем его приятели. На первый взгляд, ему можно было дать и все 16 лет.

Закончив есть, паренек поднял голову и неодобрительным взором окинул походный стан. Заметив его поморщившееся от неудовольствия лицо, плотный рыжий товарищ с некоторым любопытством спросил:

- Что тебя тревожит, Эрик? Закончен очередной день путешествия и все вроде бы вполне хорошо. Люди уже втянулись в дорогу. Никаких значимых неприятностей, слава Богам, покуда не предвидется. Наверное, мы находимся под их покровительством. Жертвы оказались не напрасны. Ни древесных завалов, ни пожаров, ни дождей... И погода не подвела. Да и серьезных болезней среди путников и животных тоже пока не произошло. Нападений со стороны хищных зверей или недругов - также покамест не случилось. А может, поход протекает столь благополучно, что с нами идет человек отмеченный божественным благоволением?

Лукаво произнеся эту провокационную фразу, Хаген озорно подмигнул друзьям и мальчишки задорно рассмеялись, бросая многозначительные взгляды на сына Адельгейды. Правда их пожилые спутники, хранили молчание, видимо, не разделяя общего веселья, хотя явно и не собирались вмешиваться в разговор знатных юношей.

Наследник неопределенно пожал плечами и укоризненно покачал головой, а затем рассудительно сказал:

- Беззаботные глупцы не могут быть достойны покровительства небес. Им не стоит надеяться на их защиту. Боги никогда не приветствуют легкомыслие и беспечность. Возгордившихся олухов, пренебрегающих своей жизнью и перекладывающих всю ответственность на высшие силы - незачем прикрывать и спасать, иначе они еще больше укрепятся в своей дурости и самодовольной спеси.

После этих слов, присутствующие, ощутив некоторое замешательство, стали недоверчиво и растерянно переглядываться. Настроение у них испортилось. Темноволосый и жилистый Гвидо, не скрывая раздражения резко бросил:

- У тебя нет никакого опыта в этом деле. Снова считаешь себя умнее прочих? Наши отцы вместе с графом не раз ходили в подобные торговые походы. И в Турне в том числе. Они отлично сознают все трудности пути и лучше знают, как необходимо себя вести в такой дороге.

- Похоже, нашему товарищу явно не понравился отрезвляющий ответ Леонхарда, прилюдно высмеявшего предложенные сыном дополнительные меры по защите обоза, - добродушно улыбаясь заметил белесый Вихард. - Граф при всех сказал, что не намерен выслушивать нелепые советы от неоперившегося юнца, доселе не бывавшего дальше двух дней пути от замка. Вот наш Эрик теперь и не в духе.

- Отбрось свои сомнения, - обращаясь к наследнику и вальяжно облокотившись на огромное колесо возка, неброско проронил веснушчатый Хаген. - Ведь даже Райхард поддержал мнение нашего господина! Неужели и он не смог рассеять твое беспокойство? Или ты просто расстроен, что они при всех одернули тебя? Взыграло ретивое? Мой отец Гюнтер, тоже верно добавил, что мол никогда ничего такого, что ты предлагаешь никто не делал. Вполне обходились без всего этого...

Эрик упрямо мотнул подбородком и нахмурившись, угрюмо промолвил:

- Никогда не говори никогда. Жизнь не стоит на месте - все меняется. То, чего было достаточно раньше, сегодня может оказаться мало. Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Разве нововведения, которые мы начали использовать не сделали наш поход удобнее, надежнее и безопаснее?

Он неспешно поднялся и демонстративно налил себе в глиняную чашку кипяченный напиток из иван-чая. Затем, поправил головней равномерно дающую свет и тепло нодью. Долил в берестяную флягу воды через самодельный угольный фильтр. И обвел испытующим взором своих друзей.

Те смущенно опустили глаза. Действительно, если их попутчики, едущие в других повозках, уже маялись животами, мерзли по ночам у погасших костров или, задыхаясь в их едком дыму, вынуждены были пить прокисшее мерзкое пиво, чтобы не мучиться резями в брюхе и не бегать постоянно в кусты - люди Эрика пока не страдали от подобных несчастий. Благодаря настою из порошка чемерицы, они успешно избегали даже вшей и блох... Впрочем, все в караване признавали, что особенно введенные наследником крепкие сапоги с твердой подошвой и каблуком, оказались очень пригодны для длительных переходов по этим узким, петляющим и переплетенным корнями лесным тропам-дорогам. Те, кто обзавелись подобной обувью, не только уверенней и легче преодолевали трудный путь, но и в значительной мере были избавлены от опасностей холодной сырости стоп, мокроты, кровавых потертостей, ушибов и ранений ног - что укладывало человека в возок и в конечном итоге могло сыграть роковую роль для его жизни.

(Местные франки носили обувь - представлявшую собой кусок сыромятной кожи мехом внутрь, сквозь края которого продергивалась лента из мягкой кожи. В полученный таким образом мешочек засовывали ступню. А чтобы 'туфли' не соскальзывали с ноги, полоску-подвязку плотно обворачивали несколько раз вокруг щиколотки. И если к костюму надевались штаны-брэ, лента шла поверх таковых, опять же плотно охватывая собой щиколотку, или поднимаясь до колен).

Даже сделанная по указаниям сына Леонхарда поняга, представлявшая собой упрощенный рюкзак-котомку с удобными лямками и жесткой спинкой, удостоилась высокой оценки бывалых походников. Конечно, сейчас обозники двигались в основном налегке, переложив большую часть личных вещей в повозки, однако опытные путники отметили практичность придумки молодого паренька, облегчавшего несение груза...

Разговоры умолкли. Сидящие у огня люди, впали в раздумья, непроизвольно прикипев взглядами к пляшущим языкам красно-желтого пламени.


Отхлебнув глоток ароматного напитка, Эрик тоже погрузился в невеселые размышления...

Вероятные природные напасти пока не создали серьезных препятствий торговому походу. И со значимыми помехами каравану покуда столкнуться не довелось. Действительно, в этом смысле все складывалось на редкость удачно. Поваленных ветром или упавших подгнивших деревьев, которые могли бы образовать непроходимые завалы, перегородить дорогу и надолго остановить ход обоза - еще не встречалось. Бурь, ливней и затяжных дождей, провоцирующих оползни, обвалы валунов и поломки телег, превращающих раскисший путь в настоящее болото, а передвижение в сплошную тягучую муку с падежом тягловых быков, болезнями и травмами среди животных и людей, невозможностью нормально обогреться у плохо горящих от мокрой и сырой древесины костров... Ничего такого, покамест не было. Хотя по рассказам бывалых походников и опытных купцов, подобное нынче являлось неотъемлемой частью путешествий, происходящих по суше. Ведь после природного катаклизма, местное лето напоминало позднюю осень.

Немного поразмыслив, Эрик иронично хмыкнул. Когда он был младше, то сперва не понимал, отчего в таком случае, здешние люди не практикуют основные поездки зимой. Замерзшие твердые дороги и использование саней, на первый взгляд казались ему естественной и наиболее благоприятной возможностью осуществлять торговые (да и военные) экспедиции в нынешних условиях. Тем более, что урожай к этому времени давно собран, да и дорогую пушнину добывают именно в зимний период. Однако, немного познакомившись с окружающей действительностью, мальчик быстро сообразил, что в студеную пору у аборигенов подобного сделать вообще никак не выйдет. По этим сугробам или льду реки, волы ничего потянуть не смогут (даже волокуши, переделанные в сани). Местные мелкие и неподкованные лошадки тоже довольно слабосильны, а главное, их пока никуда не запрягали - хомута, дышла, оглобель, конской упряжи еще не придумали. Частые метели и бураны, агрессивное оголодавшее зверье, дикие холода, бескормица, не слишком хорошая одежда и обувь людей... - делали даже пешие походы налегке, чрезвычайно опасными. Поэтому и военные вылазки зимой не производились.

Таким образом, наиболее распространенным и удобным способом торговать или передвигаться здесь в эти времена оставались лишь реки. А если, по каким-то причинам, достичь цели водными путями оказывалось невозможным, тогда слякотным и сырым летом долго добирались обозом на волах по разбитым лесным холмистым тропам, неся серьезные риски, претерпевая всяческие неудобства и преодолевая различные препятствия. По-другому никак...

Подросток бросил взгляд на быков, флегматично жующих свою жвачку, лениво отмахивающихся хвостами от надоедливых слепней и вновь пустился в воспоминания. Само передвижение каравана происходило среди лесных холмов и нависших мрачных деревьев по петляющим узким грунтовым дорогам, больше похожим на тропы. Огромные крытые шкурами возки, служившие не только вместилищем для грузов, но и домом для знатных путешественников, медленно тянули каждый по две пары чёрно-коричневых волов, запряженных одна за другой. Зато могли тянуть их стабильно и долго. Здоровенные колеса сбитые из цельных кусков дерева, постоянно переезжали встречавшиеся на пути корни и выбоины, и немилосердно скрипели. Сидящие спереди кибиток возницы длинными палками, громкими командами и ременными поводьями, прикрепленными к рогам быков, управляли животными.

Эти своеобразные 'грузовые фургоны-трейлеры' ехали колонной друг за другом. Темп движения обоза не превышал бредущего очень неспешным шагом человека. Большинство людей, пешим порядком сопровождали свои повозки, дабы не перегружать телеги и волов. Только держащие поводья ездовые, страдающие от недугов больные или знатные путешественники находились внутри возков. Поднятая дорожная пыль, забивавшая ноздри, глаза и легкие; едкие запахи пота и дерьма животных, кусачие насекомые - весьма досаждали идущим походникам на марше...

На полуденный отдых обычно останавливались на пару часов, там где были приметные места, чтобы имелась возможность напоить и попасти волов. Кроме того, их подкармливали овсом. По прикидкам Эрика (непроизвольно пришедшим ему на ум), за день в лучшем случае, удавалось преодолеть километров двадцать. Вечером разбивали более основательный стан, выставлялись караульные в основном следящие за пасущимися волами и оберегая их от возможного нападения хищников.

Кстати, граф и его вассалы взяли с собой и коней, однако использовали их для передвижения редко. Предпочитая находиться внутри возков. Насколько успел заметить наследник, много на этих лошадках не проедешь. Да и верхом, Леонхард и его ближники чувствовали себя не очень уверенно. Как правило, когда надоедала тряска в 'фургоне', кто-нибудь из них мог определенное время ехать на коне впереди каравана - впрочем, не столько для разведки и охранения, сколько чтобы не глотать дорожную пыль, поднимаемую обозом. Либо, желая заранее рассмотреть знакомое место - пригодное для стоянки. Однако, подобное бывало не часто. В целом, как понял Эрик, они взяли с собой коней, для престижа и статуса. Ибо негоже знатным и родовитым мужам, въезжая в бывшую столицу королей, передвигаться в городе и топтать грязь мостовой наравне с простолюдинами...

Паренек задумчиво покачал головой. Никаких постоянных дозоров впереди или арьергарда позади - у каравана не было. Тем более, охранения с флангов. Лишь иногда, Леонхард или его знатные товарищи выезжали в голову обоза или заранее выдвигались проверить известное по прошлым походам место. Когда Эрик поинтересовался, почему нет нормальной разведки, тылового прикрытия и стражи со стороны леса - то на него посмотрели с удивлением.

- А зачем это нужно? - в недоумении спросил один из воинов по имени Эйвинд, который по распоряжению Райхарда держался рядом с их возком и присматривал за молодыми сыновьями высокородных господ.

С пышными длинными усами и короткой бородой, смазанными прогорклым маслом и собранными на голове в две косы густыми волосами, с чисто выбритым затылком и покрытыми татуировками руками, он являл собой типичный образец заслуженного воина. Как и большинство зажиточных и уважаемых франков, мужчина в походе носил наброшенный на плечи обшитый ярким орнаментом и пестрой тесьмой зеленый плащ-сагум в форме правильного полукруга (по общераспространенному поверью, такой цвет приносил удачу бойцу). Плащ скреплялся на правой стороне груди с помощью бронзового аграфа. И обязательно имел капюшон, незаменимый в дождливую или снежную погоду. Эйвинд был облачен в серые отдельные штанины-брэ, изготовленные из шерстяной ткани, которые для удобства ношения, через ряд дырочек в их верхней части крепились к поясу из кожи. А чтобы брючины не задирались вверх, у щиколоток они были стянуты узкими кожаными лентами.

- Если последует нападение зверей или налет враждебно настроенных людей, то они окажутся внезапными и неожиданными. И могут иметь для нас, очень печальные последствия, - обескуражено заметил Эрик.

Опытный охотник и боец, озадачено уставился на юнца и медленно покачал головой.

- Нападений одиноких зверей летом, когда им хватает корма, к тому же среди бела дня, да еще на большое скопище вооруженных людей - почти не бывает. А в стаи, те же волки сбиваются только зимой от бескормицы. У Рогачей время гона и спаривания весной. Ну и кабаны не попрут прямо на караван, если мы не будем их задевать или пропустим, когда они станут пересекать дорогу. Что касается угрозы со стороны саксов, фризов или славян, либо иных разбойников - то места возможных засад на пути, мы все-таки предварительно проверяем. Да и за лесом, и поведением птиц внимательно наблюдаем - пернатые, знаешь ли, сразу забеспокоятся, если поблизости люди засядут. А вообще, наш обоз довольно большой, насчитывающий не менее полусотни человек, из которых два десятка бойцов - что само по себе, служит достаточным основанием не переживать попусту. Вряд ли такой отряд, выглядящий довольно зубастым, кто-либо станет атаковать.

Заметив, что не смог переубедить собеседника, Эйвинд лишь пожал плечами и успокоительно добавил:

- Волноваться нечего. Если бы нас подвела погода - и произошел падеж волов или серьезные поломки возков, преградило путь буреломом либо размыло дорогу - подобное могло бы спровоцировать случившихся рядом разбойников, попытаться воспользоваться нашим несчастьем и попробовать по-быстрому урвать или украсть что-либо из обоза. Такое раньше бывало. Ну а сейчас...

Он отрешенно развел руками и равнодушно проронил:

- Большие и хорошо вооруженные ватаги сюда не добираются. Нет смысла. Караваны здесь ходят крайне редко. Места тут очень отдаленные и малонаселенные. На добычу рассчитывать нечего. Мы вон последний раз проходили аж пять лет назад. Угадать или вовремя узнать, когда пойдет такой обоз - маловероятно. Так что, разве несколько каких-то бродяг или оборванцев могут случайно оказаться. Но к большому торговому походу - такие не сунутся.

Воин бросил на подростка странный взгляд и спокойно того урезонил:

- Сделать так, как ты предлагаешь - все равно не выйдет. Посылать людей прикрывать нас, к примеру, с боков - невозможно. Сразу за дорогой непролазные дебри - как они там смогут передвигаться и что-то вовремя выявить?

- Но хотя бы приглядывать за тылом, или выдвинуть вперед постоянный дозор - неужели так трудно и сложно? - не столь убежденным тоном проговорил юноша. Ибо слова опытного воина, сильно поколебали его уверенность в собственной правоте.

- Излишне, - небрежно отмахнулся Эйвинд. - Я же объяснил, что большие вражеские отряды тут не промышляют. Для них это слишком далеко и в целом бессмысленно. Добыча мала, да и не угадаешь, когда она может появиться. Есть ведь места и тракты куда оживленнее и жирнее. А мелкие своры разбойников нам не страшны...

Еще большее разочарование, Эрик испытал, когда попробовал на эту тему поговорить с отцом. Предложив тому усилить меры безопасности для каравана хотя бы в темное время суток. Подросток сказал, что неплохо бы на ночь ставить повозки в круг, увеличить количество защитных костров и дежурящих караульных. Но Леонхард и его ближники только подняли юнца на смех.

Даже Райхард заметил наследнику, что прикрыть таким образом волов вряд ли выйдет - ведь им нужно побольше места для ночного выпаса. Если загнать животных внутрь круга возков, то быки останутся полуголодными, со всеми вытекающими из этого отрицательными последствиями. А коли собрать повозки и большинство охраны в одном месте, оставив без качественного пригляда кормящихся вовне быков - можно потерять тягловую скотину от зубов хищников или в результате вылазки врага. Подобное для торгового каравана, может обернуться настоящей трагедией.

Эрик на это возразил, что вполне возможно надежно прикрыть и большую территорию нужную для выпаса - загородив ее возками только с двух сторон, а с остальных боков - делать каждый вечер засеки и разводить дополнительные костры. Однако он не нашел поддержки и понимания у окружающих.

- Ты хочешь заставить людей, после целого дня трудного пути, по вечерам вместо заслуженного отдыха тратить последние силы на сооружение засек? А потом еще нести дополнительную стражу ночью? - насмешливо проговорил тогда косматый Сигеберт.

- И все это лишь из-за своих надуманных и преувеличенных страхов? - презрительно кривя губы, вторил приятелю могучий Брандт.

- Никто не станет заниматься подобными глупостями без явной необходимости, - пренебрежительно добавил огненно-рыжий Гюнтер. - Похоже, ты не слишком полагаешься на покровительство Богов, а может чувствуешь, что уже лишился их благоволения?

Леонхард и его вассалы издевательски захохотали. А присутствующий при этой сцене Райхард, в свою очередь хладнокровно заметил:

- Ежедневно обременять людей такими работами и выматывать ночными бдениями, когда грозящие опасности столь маловероятны - значит вызвать раздражение у подчиненных и преждевременно истощить их силы. А ведь они могут всегда понадобиться - если, к примеру, испортится погода и придется вытягивать повозки из грязи или разбирать завалы на дороге, переправляться через бурные потоки либо переходить размытые оползнями овраги.

В ответ на эти слова, Эрик лишь хмуро и сквозь зубы отрывисто бросил:

- Пот кровь бережет. Кажущееся маловероятным, не значит, что не случится. Всякое может произойти. Времена меняются. Окружающая обстановка неясна. Что касается благоволения Богов - то если почти половину пути все идет чересчур гладко, то далеко не обязательно, что подобная удача будет сопутствовать нам до конца похода. Возможно, мы уже всю ее выбрали и дальше везения не хватит.

Неудовлетворенный ответами старших паренек, тогда только досадливо вздохнул и огорченно отвернувшись, ушел к своему возку. И теперь, молча сидя у огня и с неудовольствием выслушивая насмешливые замечания знатных сверстников, он кисло морщился - о чем тут можно говорить, если даже своих друзей ему ни в чем убедить не получилось. Ладно хоть его указаний касательно соблюдения гигиены, санитарии и несения боевого дежурства, они худо-бедно придерживаются. Но даже добиться хотя бы относительного единства между обычными возчиками и родовитыми юнцами - никак не выходило. А ведь в бою, это могло иметь очень большое значение. Однако попытка Эрика усадить всех ужинать из одного котла у общего бивачного костра и таким образом как-то сплотить людей, чтобы растопить лед недоверия и сословную дистанцию между ними - оказалась малоуспешной. Тележники чувствовали себя скованно и отчужденно, а знатные юнцы демонстративно не замечали простолюдинов, лишь вынужденно терпя очередную 'странную прихоть' своего предводителя. Правда у самого наследника, сложились очень неплохие отношения с общинниками - эти далеко немолодые мужчины держались с ним уважительно и наедине высказывались куда более откровенно...


Тем не менее, несмотря на насмешки и глумливое отношение окружающих, воспринявших предпринятые наследником меры предосторожности как глупость, детское упрямство и неуверенность, Эрик вопреки явному неудовольствию друзей, потребовал уже на следующий вечер надежно огородить свой стан. Видя его личный пример, знатные товарищи, обозленно ругаясь и скрипя зубами от язвительных шуток соседей, совместно с возчиками рубили и ставили колья, переплетая их затем колючками, делали засеки, а в уязвимых местах сооружали небольшой ров и вал, вдобавок разводили дополнительные костры и теперь только по трое заступали в ночную стражу...И уже на вторую ночь, оказалось, что эти усилия оправдали себя.

Эрик проснулся от громких встревоженных криков, оглушительного рева какого-то зверя, испуганного мычания быков... Выскочив из кибитки, паренек увидел возле ближних возков мелькание огней и мельтешение силуэтов людей. Услышал звуки ожесточенной драки.

- Что случилось?! - резким тоном спросил он у одного из своих часовых, как раз спешившему в ту сторону.

- Наверное какой-то хищник набросился на пасущихся волов соседей! Похоже медведь! - взволнованно крикнул тот.

Это был Вихард, который возбужденно сверкая глазами и потрясая арбалетом, порывался кинуться в гущу событий.

- А ну стой! - гаркнул Эрик и жестко придержал приятеля.

Сын Адельгейды быстро осмотрелся и оценил ситуацию. Двое возчиков, дежуривших с Вихардом, пока оставались на месте, настороженно прислушивались к звукам боя, пытаясь рассмотреть детали разворачивающейся неподалеку кровавой схватки. Тем временем, из возка уже выбрались разбуженные громким шумом борьбы, остальные спутники наследника.

- Карл! Уве! Приготовьте самострелы, но оставайтесь здесь и приглядите за нашими волами! - обращаясь двум возчикам, хладнокровно распорядился Эрик. - Остальные - возьмите арбалеты и зарядите их. Рогатины и алебарды тоже захватите, - глядя на своих друзей и на общинников спокойно добавил он.

- Мы пойдем и поможем им?! - взвинченным голосом произнес Хаген.

- Нет! - жестко сказал Эрик. - Сейчас туда соваться бессмысленно. В той суматохе и темноте, скорее всего попадем под стрелы и копья наших же воинов. И сами также запросто можем кого-нибудь случайно там подстрелить. Не говоря уже о том, что оказаться под копытами или на рогах обезумевших от страха быков - ничего не стоит.

- Так что же будем делать?! - лихорадочно прохрипел Гвидо, не отрывая дикого взгляда от мелькания огней и смутных фигур, утробного рева громадного зверя и раздававшихся оттуда панических воплей.

- Пока стоим тут на валу. Приготовьте оружие к бою, - коротко бросил Эрик. - Если придется стрелять, то только по моей команде.

Между тем медведь, видимо получивший несколько ран от людей и ушибов от разгоряченных животных и уяснив, что спокойно полакомиться задранной добычей или утащить ее в лес не удастся - кинулся уходить в ту сторону, которая пока казалась тихой и безмятежной. От леса он был отрезан напуганными быками, а сбоку лагеря его отгоняли огни костров, крики воинов и их жалящие стрелы. Поэтому, он направился к стоящей в тени и немного на отшибе повозке, намереваясь именно здесь прорваться в чащу.

Когда из мрака нарисовался здоровенный топтыгин с окровавленной пеной на морде, прущий кабаном прямо на них - сидевшие за небольшим валом возле колес и на возке ребята, реально струхнули.

Но холодный голос предводителя встряхнул их и немного привел в чувство:

- Гуго! Хаген! Бейте из своих самострелов! - твердо рявкнул он.

Послышались щелчки арбалетов и в ответ раздался полный боли злобный вой. Один из болтов попал прямо в нос зверюги и глубоко там засел. А второй вскользь прорезал ухо. Это были не смертельные раны, но очень болезненные и взбираясь на вал, а затем бросаясь на повозку матерый медведь в ярости рыча поднялся на дыбы.

- Залп! - проорал Эрик находившимся рядом товарищам, судорожно сжимавшим в оцепеневших руках свое оружие.

Три коротких тяжелых стрелы в упор ударили в тело хищника. Одна из них попала ему в плечо, другая вошла глубоко в живот. А третий болт вонзился в шею и оказался смертельным. Свирепое чудовище повалилось наземь и скатилось с вала вниз. Его тушу сотрясли последние конвульсии, и, истекая кровью, лесной хозяин вскоре испустил дух...

- Соседи потеряли троих волов. Одного медведь заломал насмерть, а двух других смертельно покалечил. Пришлось добить несчастных животин, - ранним утром глядя как Уве и Карл снимают шкуру с мертвого зверя, задумчиво проговорил Хаген.

- Погиб один из пастухов, а второй сейчас умирает от смертельных ран, - мрачно добавил Вихард. - Хищник переломил ему спину.

- Еще трое человек ранено, - хмуро дополнил рассказ товарищей Гвидо. - Пара воинов и возчик. Причем двое из них, пострадали в ночной неразберихе от стрел и копий своих же бойцов. А третий получил сильные повреждения от копыт испуганных быков.

- Этот медведь был одержим злым духом. Такое иногда случается с животными. Потому что обычно сытым летом, им нет нужды рисковать и соваться к людской скотине, - рассудительно проговорил подошедший Райхард.

- Значит, бешенство, - про себя пробормотал Эрик.

Все ненадолго умолкли, отрешенно наблюдая как общинники свежуют тушу.

- Наши воины просили тебя посмотреть раненных, - обратился к наследнику военный наставник. - Люди знают о твоих знахарских умениях и надеются, что твое лечение может помочь.

- Хорошо, - кивнул головой сын Адельгейды и повернувшись зашагал к возку, чтобы взять оттуда необходимые средства для врачевания.


Эрик мрачно смотрел на холмистые могилы, где упокоились три человека. Двух погибших возчиков положили рядом в одну яму, оставив им самые простые предметы обихода. Третий умерший был воином и удостоился отдельного погребения в полном вооружении. Мужчина получил стрелу в живот, и сын графа ничем не смог ему помочь. Глядя на последнее пристанище товарищей - люди угрюмо молчали. Лишь священные вороны, сидевшие неподалеку на ветвях, своим резким карканьем иногда нарушали тишину. Впрочем, присутствующие сочли это хорошим знаком.

Простившись с почившими, обоз немилосердно скрипя двинулся дальше. Послышалось щелканье бичей, окрики возниц, мычанье быков, глухой топот шагов... Караван продолжил свое движение.

- Если погода не испортится и на пути не встретиться завалов или иных помех, то через четыре дня мы прибудем в Турне, - коротко сообщил Эйвинд, бросив испытующий взгляд на озабоченное лицо наследника, который вовсе не выказывал большой радости от скорого окончания путешествия.

После произошедшей трагедии понесенных потерь в людях и животных, Леонхард и не подумал что-либо менять в охране каравана. Демонстративно не обращая внимания на сына и явно не придавая значения, имевшей место досадной случайности. Люди старались не обсуждать и вообще не упоминать о том, что недавно произошло. Порядок следования возов и привычный уклад стоянок - никак не изменился.

Хотя походники оставили свои шутки над Эриком и его спутниками. И теперь относились к нему и его людям гораздо серьезней и уважительней. Однако, не столько от проявленного ими хладнокровия и умения. Но главным образом, посчитав, что благодаря наследнику - те находятся под покровительством Богов. Приписывая благополучный для юнцов исход схватки со зверем именно удаче, а не проявленной ими предусмотрительности, использованию нового оружия, предпринятых мер защиты или дисциплины.

Видя хмурое выражение лица сына Адельгейды, и понимая причины его неудовольствия, Эйвинд лишь флегматично пожал плечами, а затем отстраненно заметил:

- Произошедшее накануне - редкость. Но видимо, такова была воля Богов. Однако, ради того, чтобы уберечься от подобной случайности - постоянно делать то, чего требуешь ты - глупо и бессмысленно. А в целом, погода благоприятствует походу и уже очень скоро, мы достигнем цели нашей поездки.

- Чем мы ближе к Турне, тем больше оснований увеличить защиту каравана и начать соблюдать усиленные меры предосторожности, - буркнул про себя Эрик.

- У тебя предчувствие опасности? - сразу насторожился враз подобравшийся собеседник.

Подросток в ответ, лишь иронично фыркнул и отрицательно покачал головой.

- Нет. Просто здравый смысл.

Услышав эти слова, опытного дядьку будто отпустило. Он только недоверчиво покосился на юнца. И ничего тому не сказав, прибавил шагу и ушел вперед.

- Почему так думаешь? - с любопытством спросил друга Гвидо.

Остальные спутники, тоже с интересом прислушивались к этому разговору.

Эрик раздраженно хмыкнул:

- Да хотя бы потому, что мы уже довольно близко подошли к оживленным дорогам и обжитым местам. В окрестностях такого города, наверняка пасется много любителей легкой наживы. Как местных разбойников, так и ватаг чужаков - ищущих добычи и славы. Поскольку здесь всегда можно рассчитывать подловить богатый караван купцов или изобильный обоз святош.

- Но раньше, таких угроз вроде бы почти не было, - сомневаясь протянул Хаген.

- Жизнь не стоит на месте, - неопределенно пожав плечами хмуро произнес наследник. - Люди постепенно приспособились к похолоданию. Да и погода этим летом лучше, чем обычно. А желание захватить добычу и получить признание, чтобы повысить статус и укрепить свое положение - у расплодившихся вождей саксов и фризов будет только возрастать.

Он словно в воду глядел. И уже следующей ночью на лагерь последовало новое нападение. Правда ни возок Эрика, ни кто-либо из его товарищей не пострадали. Неизвестные налетчики угнали у соседей пару быков. Вдобавок, основательно разграбив их повозку. Один из возчиков оказался зарезан, а еще двое были оглушены и ранены. Вследствие скрытых и умелых действий врагов, они были обнаружены слишком поздно, когда уже отходили в чащу. Сумбурное и наспех организованное преследование в темном и незнакомом лесу - успеха не принесло.

После этого случая граф все-таки стал уделять больше внимания охране стоянок. Число караульных часовых и сигнальных костров удвоили, а повозки действительно начали ставить в круг, загоняя туда своих тягловых животных. Правда, дорога отныне удлинилась. Потому что, пришлось раньше становиться на ночлег и поутру позже выступать в путь. Ведь отныне, было необходимо отвести часть утреннего и вечернего времени на выпас волов. Поскольку ночью, быки скученно находились внутри довольно тесного ограниченного пространства и нормально подкормиться не могли. А делать засеки и окапывать лагерь, чтобы отгородить место побольше - Леонхард не собирался. Не желая утомлять бойцов и провоцировать недовольство людей. К тому же, вождь каравана не хотел, чтобы у окружающих сложилось впечатление, будто он вынужден следовать советам сына. И таким образом, невольно признать правоту Эрика.

Но если безопасность ночного стана теперь повысилась, то в дневном порядке следования каравана ничего не изменилось. Никакого охранения или дозора так и не появилось. Хотя из-за потери тягловых животных, движение обоза еще более замедлилось. Но похоже, граф и его ближники полагали, что в светлое время суток (когда все видно, как на ладони), находясь уже неподалеку от города, да еще столь большому и хорошо вооруженному отряду ничего всерьез угрожать не может.


Караван неспешно двигался по узкому петляющему лесному пути. Тяжелые ветви деревьев нависали над дорогой. Поднятая животными и телегами пыль выедала глаза и забивалась в ноздри. Угрюмые небеса, устланные тяжелыми тучами, и висящая в воздухе сырость навевали мрачное настроение и ощутимо давили на психику.

Эрик поднял голову вверх - хотя солнца не было видно за свинцовым небосводом, он чувствовал, что день приближается к полудню. Парень, как и все местные жители, на уровне инстинкта умел ориентироваться в пространстве и времени.

Неожиданно поход стал останавливаться. Сперва подросток решил, что они будут сворачивать с дороги для обеденного отдыха. Но движение повозок и животных просто замерло.

- Впереди завал из деревьев, земли и камней! - послышались вскоре сообщения, передаваемые по обозной цепи. - Говорят, он образовался, вследствие оползня из-за последних дождей.

Стоящий рядом с наследником Гвидо в сердцах выругался и с досадой произнес:

- Теперь застрянем до вечера. Пока разгребем и освободим путь... Ночевать, скорее всего, где-то тут придется.

К возникшей преграде потянулись возчики, чтобы начать работы по устранению помехи. Было уговорено, что в таких случаях, каждый фургон выделяет по одному человеку, а через определенное время, присылает для него сменщика. Чтобы труд по очистке дороги не прекращался.

- Погоди немного, Карл, - озабоченно оглядываясь вокруг, сказал Эрик общиннику, уже направлявшемуся с инструментом в голову обоза. А потом, взобравшись на козлы возка, и настороженно осматриваясь кругом, негромко добавил:

- А ну быстро вооружиться и все по местам!

- Ты полагаешь... - удивлено начал было говорить Гвидо.

- Не знаю, - резко оборвал его Эрик. - Делайте что сказано! Коли все окажется ложной тревогой - не страшно. А вот если это не случайно, а подстроено... Кровью умоемся! Так что давайте бегом в укрытие!

Спутники проворно заняли свои позиции согласно боевому расчету. Они не раз отрабатывали такие ситуации, упражняясь еще дома. Трое общинников со своими самострелами поспешили залечь под днище возка у колес, принимая на себя защиту правой стороны. А их знатные товарищи, сноровисто забрались в повозку, в левом борту которой были проделаны узкие бойницы, специально для обеспечения прикрытия с этого фланга. Эрик насколько смог, постарался переоборудовать фургон в своеобразный вагенбург, хотя лежащий там торговый груз и стеснял свободу действий внутри возка.

Они едва успели приготовить оружие и спрятаться, как со стороны завала послышались недоуменные возгласы, а затем внезапно прозвучал громогласный боевой клич, накрывший весь караван. Ливень стрел и дротиков обрушился на повозки со всех сторон. К тому же и сзади походной колонны, донесся тяжелый грохот падающих деревьев и треск ломающихся ветвей. Свист метательных снарядов, теперь перемежался с болезненными стонами и руганью раненных людей, мычаньем и метаниями испуганных волов, тревожными криками застигнутых врасплох воинов... Вокруг начался форменный ад.

Осторожно перебравшись на облучок и прикрываясь щитом, Эрик оглядевшись попытался оценить ситуацию. Пока из его людей никого не зацепило. Они укрылись вовремя, пережив самый массированный и неожиданный залп. Но вот другим повезло куда меньше. Внезапное нападение застало беспечных путников, что называется со спущенными штанами. Без щитов и прикрытия. Большинство работников, ушедших налегке и без защиты своих воинов, только с лопатами, баграми, топорами и веревками к искусственному (как стало уже совершенно ясно) бурелому, там попросту сразу же оказались перебиты вражескими бойцами-засадниками. Многие возницы и походники, открыто находившиеся у возков, также были ранены или погибли от начавшегося обстрела. Пострадало и немало животных...

- Скоро будет штурм! - стараясь перекрыть шум боя, крикнул Эрик своим людям. - Дальше вести обстрел им невыгодно. Почти бесполезная трата времени, стрел и дротиков. Только быков покалечат. Кого успели из наших - они уже положили. Сейчас полезут из леса добивать остальных, сумевших укрыться и уцелеть.

- Думаешь много попрет?! - срывающимся от волнения голосом уточнил Вихард.

- Судя по количеству летящих метательных снарядов и тому обстоятельству, что они вознамерились захватить весь караван - недругов явно немало! - сжимая зубы бросил наследник.

- Проклятье! - озлобленно пробормотал Хаген, увидав как из лесу высыпали разномастно вооруженные люди, яростно бросившиеся в атаку на обоз.

- Карл! Уве! Гуго! Защищаете повозку с правой стороны! Бейте попеременно из-под колес! Гвидо! Вихард и Хаген! Будем отражать нападение слева! - крикнул друзьям Эрик.

- Хаген бьешь левого, Гвидо на подстраховке, а Вихард стреляет в правого! - распределил цели наследник, заметив, как к ним устремились трое вражеских воинов. Сам он взял на прицел центрального детину, кинувшегося к возку с огромным боевым топором в руках.

Щелкнули арбалеты, и противники повалились наземь. Промахнуться с такого близкого расстояния было сложно. Даже попадание в щит, зачастую выводило противника из строя. Ибо местная деревянная или плетеная поделка, далеко не всегда могла задержать полет мощного болта. Гвидо добил крайнего противника, которому перед этим тяжелая стрела Хагена угодила в железный умбон щита, и враг сперва остался невредим.

- Ааа! - услышал Эрик снизу пронзительный вопль. Паренек оглянулся и убедившись, что его друзья целы и заняты перезарядкой арбалетов, прихватив алебарду выпрыгнул из 'трейлера'. Трое общинников, защищавших другую сторону возка, находились в тяжелом положении. По неопытности и из-за волнения, они не распределили цели. И хотя их атаковало тоже только трое обнаженных до пояса и покрытых татуировками чужаков, надежно свалить они смогли только одного, утыкав его стрелами. Второй, с повязанными надо лбом волосами и выбритым затылком, получил лишь легкое ранение плеча по касательной, а третий, в башмаках из невыделанной кожи, дополнявшихся длинными кожаными лентами, охватывавшими ноги до щиколоток, вообще остался невредим. Это был хорошо экипированный боец - облаченный в кольчугу с короткими рукавами, носивший наборной пояс, сплошь покрытый металлическими бляхами и в железном шлеме со стрелкой на носу. Левой рукой он сжимал круглый деревянный щит с металлическим умбоном, а в правой держал секиру на длинной рукоятке.

Его товарищ выглядел попроще - в кожаной безрукавке и такой же шапке, в коротком плаще зеленого цвета с красной каймой, с оголенными мускулистыми покрытыми татуировками руками и прической из длинных волос, собранных в плотный пучок на макушке, при том, что задняя половина головы оказалась гладко выскоблена. На поясе у него висел здоровенный с толстым обухом, односторонне заточенный широкий нож-тесак. Бородатый, с длинными пышными и вислыми усами, коренастый мужчина, имел также простой плетенный щит и копье, которым как раз достал под колесом Уве, пронзив тому ногу.

Вынырнув с 'безопасной стороны' повозки, которую они очистили от нападавших, Эрик обогнул ее сзади и ударил острым концом своего оружия, прямо в бок, оказавшегося теперь совсем рядом противника. Кожаная защита не смогла противостоять отточенному острию, и подросток буквально ощутил, как металл глубоко вошел в человеческое тело. Нападавший сразу же забыл о раненом противнике, конвульсивно выгнулся и со стоном упал на землю.

Между тем, второй хорошо вооруженный чужак, был уже рядом и с громким ревом набегая замахнулся своим топором, целя Эрику в открытую голову. Понимая, что выдернуть свое оружие он не успевает, паренек кинулся под телегу и быстро выбрался с другой ее стороны.

- Хаген! Брось мне свою алебарду быстро! - крикнул наследник немного растерявшемуся товарищу. - Скорее заряжайте арбалеты, - резко добавил он.

Подхватив боевой инструмент друга, он сразу же столкнулся с рассвирепевшим недругом, который уже обогнул возок. Не допуская ближнего боя и используя длину своего оружия, Эрик могучим ударом попробовал зарубить сакса. Тот, однако, успел среагировать и попытался прикрыться щитом. Но это ему не помогло. Алебарда уверенно расколола щит, попутно раскромсав руку чужака и сбив того на землю. Следующим ударом клевца прямо в грудь, подросток прикончил нападавшего. Кольчуга оказалась бессильна перед безжалостным металлическим клювом.

Рядом прошелестел болт, сразив в живот еще одного подбегавшего к Эрику врага с копьем. Человек, согнувшись и воя от боли, повалился на землю. Наследник оглянулся - возле колеса присев на колено, опускал самострел Карл. Гуго также уже вновь приготовил свое оружие к бою. Впрочем, их не слишком мощные арбалеты заряжались довольно просто и быстро - тетива взводилась в зацеп легко двумя руками.

Наследник вновь вскочил на облучок повозки и огляделся - покуда желающих на них вновь напасть не наблюдалось. Враги предпочитали грабить менее зубастую добычу. Кругом кипела беспощадная резня. И противник, явно одолевал. Перебив или тяжело ранив с помощью внезапного массированного обстрела до трети бойцов каравана (не считая павших погонщиков), кинувшиеся на решительный приступ обоза и отныне превосходящие количественно недруги, теперь постепенно брали верх над не подготовившимися к бою защитниками.

Эрик крепко выругался и угрюмо сказал, обращаясь к своим людям:

- Нам не удастся отбиться, отсидеться или уйти. Повозка зажата на дороге. А в незнакомом лесу полно врагов. Покончив с нашими попутчиками, саксы затем навалятся на нас всей мощью и непременно уничтожат.

Он тяжело вздохнул и перевел свой взгляд на перевязывающего свою рану на голени Уве.

- Гуго, ты останешься с ним, - кивнул наследник другому общиннику, указав на раненого друга. - Скрытно лежите под днищем и держите заряженные самострелы наготове. В бой не вступать, даже если саксы начнут грабить возок. До последнего не выдавайте себя. Ну а мы, конечно, не станем сидеть сложа руки, - остановил он испытующий взор на своих товарищах и быстро продолжил свою речь:

- Идем к повозке графа. Ни на что не отвлекаемся. Его наверняка штурмуют вожди саксов, рассчитывая захватить там самое большое богатство. И вдобавок убив Леонхарда, снискать себе славу и сломить сопротивление наших воинов. Нужно помешать им. Вихард! Гвидо! Хаген! Свои взведенные арбалеты оставьте Уве и Гуго. Взять их с собой не получиться, а для наших возчиков они послужат дополнительной защитой. Карл! Берешь самострел с запасом болтов и двигаешься в середине нашего отряда. Выбиваешь прежде всего лучников и метателей дротиков, которые будут угрожать нам. Свой упрощенный арбалет ты сможешь перезаряжать быстро и легко, просто натягивая тетиву двумя руками. Впрочем, мы тебя и на это короткое время всегда прикроем. Остальные - за алебарды и вперед! Помните, как упражнялись?


Пятеро людей, соблюдая четкий ордер, не мешкая, двинулись по обочине дороги в голову обоза. Встречавшихся на пути врагов совместно рубили Эрик и Хаген, которых привычно прикрывали копейными выпадами своих алебард Вихард и Гвидо. Заметив бойца, стоящего на козлах возка и делающего замах ангона, Карл без команды выстрелил из своего арбалета. Чужой воин, получив болт в грудь, беззвучно повалился на землю.

Заметив это, Эрик скомандовал:

- Стоять. Пусть Карл взведет арбалет.

Через десяток секунд тот вдев ногу в стремя и натянув тетиву двумя руками, снова зарядил свое оружие и отряд опять продолжил движение.

Подростки методично расчищали себе дорогу, ненадолго останавливаясь лишь тогда, когда их стрелок после очередного убийства вражеского лучника, быстро перезаряжал свой арбалет. Юнцам покамест везло, потому что они не встречали организованного сопротивления, натыкаясь лишь на разрозненных вражеских вояк, к тому же отвлеченных на кровавые схватки с защитниками возов или увлеченных грабежом товаров.

Вскоре они приблизились к главным 'фургонам' каравана. Именно у этого места кипел самый яростный бой. Не меньше дюжины вражеских воинов остервенело нападали на нескольких пока еще живых походников. А неподалеку толпилось еще около полутора десятка человек из саксов... Видимо, там отбивался граф со своими ближниками-вассалами и заслуженными воинами. Находясь на возках или стоя рядом с ними, они отчаянно защищались, отлично сознавая, что пощады не будет.

Увидев открывшуюся перед ним картину сражения, Эрик понял, что медлить нельзя - иначе варвары, сейчас в большом количестве набросятся и на них.

- Карл! Бей по вождям! - отрывисто приказал он общиннику.

Знатные родовитые воины, возглавлявшие своих соплеменников, были ясно видны. Отличаясь куда лучшим доспехом и одеждой, чем обычные саксы. Щелкнул арбалет и один из их предводителей, получив короткую тяжелую стрелу под лопатку, болезненно вскрикнул и упал мертвым.

Не давая врагам опомниться и развернуться, Эрик отрывисто бросил своим друзьям:

- Вперед! Разите их главарей!

Отряд, организованный длительными тренировками, спаянный дисциплиной и страхом перед кучей окружавших недругов, напропалую, кинулся в указанном направлении. Словно нож в масло, неудержимо пробившись к самым возам. Бледные от волнения и испуга парни, оказавшиеся в гуще чужих воинов, исступленно кололи в спины и рубили головы самых экипированных и богато 'упакованных' мужчин. Даже Карл, находившийся в середине группы и не успевший перезарядить свой арбалет, вытащил трофейный тесак (прихваченный им еще возле своего возка у погибшего противника) и пытался наносить этим отточенным ножом-саксом удары, когда ему предоставлялась такая возможность.

Сперва казалось, что пришедшие в себя многочисленные и свирепые враги, сейчас окружат и сомнут этих четверых подростков и одного мужика-простолюдина. Однако, все случилось ровно наоборот - варвары неожиданно потеряли свой задор и как морская волна вразброд отхлынули прочь.

- Кинебальд сражен! Вульфстан пал! Тондберт убит! - громко раздавались их обескураженные и растерянные возгласы. Эта весть, подобно бурному ветру, мгновенно пронеслась повсюду, быстро пробежав, словно пылающий огонь в сухой траве, по всей линии битвы. Услышав, что их вожди погибли, уже почти одержавшие победу налетчики, поспешно прихватив сколько возможно добычи из захваченных повозок и оставив еще не добитых уцелевших защитников обоза, торопливо откатывались в лес...


## Глава II. Дорога судьбы


- Меньше пока двигайся, Уве. И пусть Гуго каждый вечер меняет тебе повязку на ноге. И чтобы никакой грязи не было возле раны. Мазь не забывай накладывать, и, думаю, через неделю все затянется, - закончив осмотр своего возницы, удовлетворенно проговорил Эрик.

Немолодой погонщик горячо поблагодарил наследника. Тот только отмахнулся, полагая, что эти общинники, заслужили куда более серьезное вознаграждение. Оставленные у повозки одни и находясь в окружении врагов, они, несмотря на разрешение Эрика спрятаться и не защищать фургон от разграбления, все же, когда саксы снова полезли к возку, встретили недругов выстрелами из самострелов. Наглухо завалив двух нападавших и ранив третьего. Вновь натолкнувшись здесь на упорное сопротивление, противник отошел и больше сюда не совался.

Конечно, подобная отчаянная храбрость мужиков, скорее всего объяснялась как желанием защитить товары своей общины, так и страхом, что с ними саксы тоже могут покончить. Тем не менее, видя, что варвары кругом побеждают, а ушедшие товарищи также наверняка погибли, Гуго и Уве, все равно решились стрелять в нападавших. Прекрасно понимая, что после того, как они убьют или ранят кого-либо из саксов, рассчитывать даже на рабство - им уже нечего. После подобного поступка, если мужчины попали бы в плен - их ожидала мучительная казнь от рук врагов, в отместку за погибших родичей.

Выбравшись из возка, Эрик полной грудью вздохнул сырой вечерний воздух и устало огляделся. Кругом витали запахи смерти и горя. Неподалеку копали ямы под могилы. Раньше местные германцы сжигали своих усопших, но в последние века, стали чаще использовать земляные погребения.

После произошедшей бойни, сразу покинуть это место караван не мог. Хотя оставаться тут было опасно. Однако, нужно было разобрать завал и освободить дорогу для обоза, похоронить своих погибших, оказать помощь раненным, убрать из упряжи мертвых волов и успокоить уцелевших животных, починить поврежденные повозки, да и ночь уже приближалась.

Сын Адельгейды сокрушенно покачал головой. Торговый поход понес тяжелые потери. Только убитых и вскоре умерших от тяжелых увечий воинов оказалось одиннадцать, ну а простых возчиков погибло аж семнадцать человек. Вообще, раны той или иной степени тяжести, получили почти все походники. Это люди Эрика, вследствие предусмотрительности, дисциплинированности, выучки и удачи практически все остались невредимы, а вот остальные участники похода истекали кровью...

Наследник лишь с досадой пожал плечами, окружающие и этот счастливый факт естественно приписали тому обстоятельству, что мол графскому отпрыску явно покровительствуют Боги, поэтому он и его товарищи не только уцелели в битве, но и спасли обреченный караван, уничтожив вождей саксов.

Подросток утомленно сел, обессилено прислонившись к большому колесу возка - после сражения, он только и делал, что пытался помочь раненным. И хотя походники всячески ему содействовали и выполняли все, что он требовал (кипятили воду, пускали на ткань для перевязок свертки чистого полотна, предназначенного на продажу, отдавали для дезинфекции имевшийся алкоголь, удерживали раненых, когда парень их пытался латать) - однако к вечеру, юнец от изнеможения уже валился с ног...

Сидя у повозки, он казалось, абсолютно отрешенно наблюдал за лагерной суетой, но на самом деле погрузился в свои мрачные мысли... По окончании битвы, отец даже не удосужился поблагодарить сына за спасение. Да и остальные присутствующие, встретили свое чудесное избавление от гибели молча, неверящим взором провожая отступление врагов. Впрочем, возможно, пережившим чудовищное потрясение людям, потерявшим столько товарищей и оказавшимся на волосок от смерти, сперва было не до этого. А может быть, видя крайне сдержанное отношение графа, они сразу не осмелились публично проявить свои чувства (хотя позже, многие высказывали наследнику искренние слова признательности, восторженно отмечая подвиг юноши и его друзей).

К тому же, опытные Райхард и Эйвинд, не давая людям опомниться от утрат и понимая, что обескровленный караван находится под угрозой новой атаки, если саксы придут в себя и захотят вернуться, чтобы отомстить за гибель вождей и добить оставшихся походников, дабы полностью разграбить обоз - немедленно заняли всех уцелевших работами по организации укрепленного стана, расчистке дороги и подготовке к похоронному обряду умерших соратников.

Эрик неопределенно хмыкнул. По крайней мере теперь повозки сбили в замкнутый круг и засеки сделали, и кое-где даже вал насыпали, костров разожгли побольше, да и усиленная стража постоянно бдит. А работников на расчистке завала, отныне постоянно прикрывают воины...


От невеселых размышлений его оторвал неслышно подошедший Хаген.

- Недавно принесли доспехи и оружие сраженных нами вождей саксов, да и снаряжение других бойцов, тех, которые пали от наших рук, тоже притащили.

Сбивчиво глотая слова и лихорадочно сверкая взглядом, подросток, похоже, еще не мог до конца поверить в то, что они свершили.

- Как и когда будем делить добычу? - впечатленный последними событиями, жадно поинтересовался он.

Эрик медленно обернулся к нему и озабоченно проговорил:

- Завтра в полдень. Кстати, что там с нашими друзьями?

В ответ, товарищ кисло поморщился:

- Скверно. Вихард очень переживает за своего раненого отца и не отходит от его ложа. А Гвидо, вообще не отзывается. Выглядит мрачно и готовит своего родителя к достойному погребению.

Сын Адельгейды угрюмо обронил:

- Мне жаль. А что касается отца Вихарда - я сделал все что мог. Может, Сигеберт и выживет - шансы у него есть.

- Как Боги решат, - неопределенно пожал плечами собеседник. Он бросил смущенный взгляд на приятеля, будто не осмеливаясь сообщить тому неприятную весть. Затем, нерешительным голосом, все же озадаченно произнес:

- Среди походников поползли сплетни, что графский сын предчувствовал нападение, поэтому вовремя подготовился и его люди не понесли потерь. Ходят упорные слухи, что ты, мол, намеренно не предупредил о неминуемой угрозе старших, чтобы добыть себе славу и признание. Болтают, что наследник, пользуясь тем, что находится под покровительством Богов и ему в любом случае нечего бояться, решил извлечь выгоду от будущей бойни, рассчитывая оказаться спасителем каравана.

Эрик испытующе посмотрел приятелю прямо в глаза и удрученно спросил:

- Ты тоже веришь в подобные бредни? Я ведь при вас предостерегал Эйвинда о вероятном нападении! А перед этим, призывал отца и его ближников, усилить охрану обоза! Но тогда никто, не воспринимал мои слова всерьез. Только смеялись, намекая на недостаток храбрости и нехватку личной уверенности в благосклонности Богов.

Хаген обескураженно пряча глаза, уклончиво проговорил:

- Говорят, что ты таким образом, просто заручился оправданием перед людьми и Богами. А если бы хотел по-настоящему уберечь всех от беды, то прямо сказал бы - что чувствуешь опасность, и Боги предвещают нападение врагов.

Услышав слова товарища, Эрик крепко и витиевато выругался.

- Я догадываюсь, кто распространяет эту чушь, - досадливо заметил он. - Наверняка вассалы графа и сам Леонхард, всячески поощряют подобные кривотолки. Им же надо как-то объяснить себе и людям причины случившегося несчастья. Себя винить не с руки, да и самолюбие не позволяет, вот и выдумали удобную ложь. Теперь можно переложить ответственность с больной головы на здоровую и заодно мне крылья подрезать.

- Но многие им верят, - угнетенно протянул Хаген.

- Еще бы, - хмуро усмехнулся наследник. - Полагаю и сами сочинители уже истово и свято убеждены, что именно я корень произошедших невзгод. Ведь таким образом, очень легко можно успокоить свою совесть и сохранить лицо. Списав свалившиеся напасти и злоключения, на волю Богов и честолюбие зарвавшегося юнца. Не сомневаюсь, что и большинство наших спутников, подобная сказочка тоже весьма устраивает. Иначе, людям, пришлось бы признать дурость предводителей, которым они привыкли подчиняться и осознать свою ослиную покорность. Ну и взвалить на свои плечи ответственность за гибель родичей и товарищей.

- Гвидо и Вихард также прислушиваются к досужей молве, - тоскливо повесил голову Хаген. - Видимо, удары судьбы, оказались слишком тяжелы для них.

- Когда приходится выбирать между честью погибшего или раненного отца, давлением мнения большинства и неочевидной правотой друга - не удивительно, чью сторону они, в конце концов, примут. Небось, вскоре еще и меня станут винить в горе, постигшем их родителей, - огорченно проронил Эрик.

- И зависть, словно ржавчина, разъедает сердца людей, - уныло добавил приятель. - Ведь наш возок не разграбили подлые саксы, мы получили богатую добычу, славу... остались живы и невредимы. И уже имеется немало походников, которых снедает ревность. Даже к нашим общинникам. Проклятье! Все словно забыли, что мы их спасли!

- А ты, я вижу, не склонен разделять общее суждение и не слишком жалуешь позицию своего отца? - с некоторым любопытством поинтересовался сын Адельгейды.

- Брандт жив и здоров. И все так же груб, хвастлив и самонадеян, - невесело ответил Хаген. - Если бы он был ранен или погиб, возможно, я тоже оказался бы более податлив к этим пересудам.

- Спасибо за откровенность, - криво усмехнулся наследник. - А кстати, как наш наставник себя держит? Видимо, намеренно не вмешивается и не участвует в подобных разговорах, но и только. Верно?

- Точно, - поморщился друг. - Его приятель Эйвинд, ведет себя также.

- И почему я не удивлен? - саркастически промолвил Эрик. - Они люди пожившие и опытные.

- Что ты хочешь сказать? - недоуменно посмотрел на собеседника Хаген.

- Неважно, - безрадостно отозвался тот. - Матерые волки, норовят всегда оставаться в выигрыше. Хитрованы.


В полдень следующего дня, как раз перед отправкой торгового обоза, люди Эрика, готовые к дороге, собрались у возка. Они уже вместе с остальными походниками провели в последний путь погибших в бою, попрощавшись с погребенными в могилах товарищами. Теперь же, друзья, в молчаливом ожидании, смотрели на своего предводителя.

Эрик обвел их внимательным взглядом, остановив свой взор на Гвидо и Вихарде. Если белесый Вихард, отец которого шел на поправку, выражал спокойствие, то Гвидо, похоронивший Гюнтера, не выдержал и отвел глаза. Между прочим, неподалеку находились наблюдавшие за этим действом Райхард и Эйвинд, да и некоторые другие любопытные присутствовали, пожелав воочию увидеть, как юный сын графа будет распределять боевые трофеи.

- Вы все отважно сражались, проявив в битве доблесть, стойкость и мужество. Достойно защитив свою честь, умело отстояв наше добро и самоотверженно выручив от неминуемой гибели весь караван, - внушительно произнес он. - Поэтому Боги и сохранили нас в сражении, наделив немалой добычей. Храбрые воины, которые держатся вместе, преданно служат вождю и вовремя выполняют его приказы - обычно всегда побеждают. И они, вправе рассчитывать на ответную верность и щедрую награду от своего предводителя.

Эрик повернул голову к трем общинникам и коротко сказал им, указывая на отдельно сложенную кучу одежды, оружия и снаряжения.

- Гуго, Уве, Карл. Все снятое с убитых вами врагов - ваше.

Вокруг послышался удивленный ропот. Решение сына Адельгейды привело окружающих в замешательство. Как правило, никто не наделял простолюдинов таким количеством дорогих вещей. Пусть даже они принимали деятельное участие в успешном сражении, все равно затем довольствовались малым - одеждой, утварью, в лучшем случае ножами. Им никогда не отдавали ценные трофеи. Фактически, Эрик приравнял их при разделе добычи к полноправным воинам и при том не взял своей доли! Все вокруг в изумлении смотрели на ошеломленных и растерянных мужчин. Особенно потрясенным выглядел Карл - ведь только находясь в составе отряда знатных подростков, он убил четверых саксов. Вдобавок к ранее сраженному им врагу, которого ему удалось застрелить еще при защите своего возка. Естественно, скорее всего, погонщики не собирались оставлять себе все полученное защитное снаряжение и оружие, а намеревались большую его часть продать в Турне. Став после этого очень зажиточными хозяевами и обеспечив завидное приданное своим дочерям. Правда, после окончания похода, согласно предварительному уговору с наследником, они должны были вернуть ему самострелы, или возместить их стоимость, если захотели бы оставить арбалеты себе.

Эрик перевел взгляд на своих знатных соратников. Люди вокруг, с еще большим напряжением и возрастающим волнением, пристально наблюдали за ним. Подросток оглядел разложенные на траве кольчуги, щиты, секиры, копья, шлемы... остановив свой взор на трех богато украшенных мечах. Эти клинки принадлежали погибшим вождям саксов.

- Подойдите ко мне друзья, - негромко обратился он к Гвидо, Хагену и Вихарду. Затем, собственноручно каждому из них торжественно вручил меч.

Юнцы во все глаза смотрели на бесценное оружие и непроизвольно опускались на одно колено, принимая блестящие клинки и склоняя головы.

Вокруг царила мертвая тишина. Все интуитивно почувствовали, что произошло нечто небывалое. Ощутив, что наследник практически принял клятву верности у молодых вассалов.

Он не оставил себе ни одного меча и явно не собирался передавать их графу, как своему суверену и предводителю похода. Нарушив тем самым, принятые традиции и ясно всем дав понять, что не считает, что отец, в данном случае, имеет право претендовать хоть на какую-то долю трофеев... Потом, Эрик щедро оделил своих товарищей доспехами и иным оружием из лежащей добычи.

Подобное поведение, настолько не соответствовало малому возрасту тринадцатилетнего подростка, что впечатленные люди только пораженно качали головами. К тому же, все четко осознали, что случилось то, чего так долго и упрямо добивался Леонхард - сын все-таки бросил ему вызов...

Эрик в значительной степени сознательно отступил от привычных для всех правил дележа военных трофеев. У франков издавна распределяли добычу исходя из давних обычаев. Которые позже, были дополнены и закреплены Салическим правом. Все добро, совместно добытое в бою, делилось на три части - вождю, воинам и семьям павших. Естественно, доли были не совсем равными - величина и ценность определялись в зависимости от статуса бойца и его вклада в битве. Кроме того, каждый человек получал их по жребию. И никто не знал, что именно из поживы ему достанется.

Сын Адельгейды не стал сдавать трофеи своих людей в 'общий котел', но в то же время явно не претендовал на добро, взятое другими спутниками в схватке с врагами. Вдобавок, он демонстративно не выделил часть добычи графу, как предводителю торгового похода. К тому же и близким родственникам погибших людей, наследник ничего давать не собирался. Прозрачно намекая, что этим должен озаботиться Леонхард со своими вассалами, по вине которых пострадал караван. Да и между своими подчиненными Эрик распределил трофеи по-новому, значительно увеличив размер вознаграждения простолюдинам. И к тому же, совершенно исключив жеребьевку.

Никто сразу не осмелился ему возражать, поскольку свежа была память о том, как он предупреждал о грозящих обозу опасностях, а главное - люди прекрасно сознавали его роль в разгроме саксов и ощущали благодарность за спасение. Да и благородное и щедрое наделение им большой добычей своих товарищей - произвело на окружающих сильное впечатление. Однако в целом, походники восприняли подобное поведение высокородного юнца довольно неоднозначно. А уж среди представителей знати, чувства зависти, унижения и обиды, разгорелись не на шутку...

- Твои друзья, теперь смотрятся более значимыми людьми, чем их предводитель, - лукаво улыбаясь, заметил подошедший Эйвинд. - Ты отдал им все клинки, а сам остался без меча. Променял символ благородства и высокородного положения на ребяческое тщеславие. Красивый, но бессмысленный поступок. Не жалеешь? Ведь эти сыновья, все равно не могут выйти из власти своих отцов. Да и никакого влияния, собственности и прав они не имеют. Как, впрочем, и ты. Леонхард и его ближники, сочтут подобное, еще одним доказательством легкомысленной натуры наследника, лишенного самоуважения и ни во что не ставящего статус знатного человека. Может лучше обеспечивать верность воинов золотом, как это делают ромеи?

- Золото может укрепить верность, дружбу или любовь - но купить их за золото невозможно, - невозмутимо ответил сын Адельгейды. - Мнение отца и его недалеких вассалов меня не интересует. Его предубежденность к своему сыну, видимо ничто уже не изменит. Так что, хуже не будет. И то, что я нынче сделал, вовсе не было просто дешевым жестом. И ты это прекрасно сознаешь, Эйвинд. Да и боевые качества местных мечей, я оцениваю весьма невысоко.

- Райхард мне говорил, - задумчиво кивнул немолодой воин. - Хоть я и сомневался. Но теперь вижу, что это правда. Странно. Впрочем, ты вообще, очень необычный юнец. Непредсказуемый и непонятный. От тебя, неизвестно чего можно ожидать. Первый раз встречаю такого человека. Хотя, в жизни приходилось видеть всяких людей из разных народов. Ученых книжников, властных королей, сумасшедших и лицемерных христиан, изворотливых иудеев, неистовых берсерков... Но ты совсем чужой. И в чем-то, я понимаю Леонхарда. Неведомое - пугает. Вызывает опасения. Некоторым даже кажется, что ты несешь...

- Угрозу? - иронично обронил собеседник.

Эйвинд только пожал плечами и медленно произнес:

- Скажем так, я этого не говорил. Однако то, что многие верят, будто сын графа находится под покровительством Богов, надеюсь тебя не успокаивает? Как и добытая слава. Или всеобщее признание. А в целом... Подобное лишь сильно осложняет жизнь. Слишком уж высоки ожидания у окружающих. Малейшая неудача или промах - будут иметь тяжелые последствия в судьбе. Да и с такой репутацией, когда прибудем в Турне, тебе нужно быть осторожным вдвойне. Тамошние святоши, людей, отмеченных знаком старых Богов, не слишком привечают...


- Райхард сказал, что если нас снова ничего не задержит, то завтра к полудню мы прибудем в город, - возбужденным тоном, в нетерпеливом предвкушении, сообщил Хаген друзьям у вечернего костра.

- Наконец-то, - взволнованно вскинулся Вихард. - И отец там нормально отлежится и встанет на ноги, и мы сможем увидеть бывшую столицу королей.

Их третий спутник, недавно похоронивший родителя, страдая от душевной боли, не разделял радостное настроение друзей и не склонен был присоединяться к их восторженному ожиданию.

Товарищи понимали его чувства. Пройденный путь - стоил жизни многим походникам. Гвидо потерял отца и никакие будущие чудеса Турне, не могли возместить ему столь тяжкой утраты.

Сидевшие рядом возчики не вмешивались в разговор знатных юношей и неспешно ужиная, хранили вежливое молчание.

- Мы должны предстать в городе в лучшем виде, - с воодушевлением бросил Хаген. Затем, вытащив свой новый клинок, он стал с любовью полировать его мягкой ветошью.

Посмотрев на друга, Вихард тоже потянулся к своему мечу и мечтательно промолвил:

- Мы сможем приобрести в Турне много разных вещей. Нашей доли за провод товаров общинников и продажи части добычи, с лихвой хватит, чтобы расторговаться в городе как следует.

- А ты что скажешь, Эрик? - подал голос Гвидо, обратив внимание товарищей на их предводителя.

Наследник, казалось, никого не слышал. Его взгляд был устремлен вверх. В удивительно чистое и усыпанное мириадами звезд черное небо. Сегодняшняя ночь оказалось на редкость ясной. В нынешнем мире сырых туманов и холодных дождей, подобное случалось нечасто. Заметив это, окружающие, также невольно засмотрелись на эту величественную и загадочную картину.

Внезапно, небосвод прочертил огненный сверкающий след. Ярко пылающий хвост быстро увеличивался, с огромной скоростью приближаясь к поверхности. Объятые страхом люди словно остолбенели и не двигались с места. Охваченные ужасом, они боялись пошевелиться. Их дыхание замерло, а кровь стыла в жилах. Лишь Эрик вскочил на ноги и не отрывая глаз, увлеченно наблюдал такое незабываемое зрелище.

'Искрящийся змей' с раздирающим уши грохотом, упал где-то в лесу. Земля затряслась от могучего удара. И вскоре, там стало подниматься кровавое зарево.

- Это Рагнарек! - в диком смятении воскликнул Хаген. - Боги явились на последнюю битву!

Остальные, дрожа от испуга, не могли издать ни звука. Неожиданно тьма будто сгустилась, резко поднялся ветер, вновь надвинулись плотные тучи и негаданно черноту ночи разорвала слепящая молния. Вслед за этим, громовые раскаты гулким звоном сотрясли небеса!

- Донар со своим молотом вступил в бой! - едва слышно от сковавшей его жути и мелко трепеща, прошептал Гвидо.

Начался ливень, который постепенно перерастал в настоящую бурю. Деревья шумели и гнулись от сильных воздушных порывов.

- Прячьтесь в повозку! - крикнул Эрик своим людям. - Только сперва быков привяжите покрепче, не то животные с переполоха ноги себе поломают!

Сбросив оцепенение, те кинулись к волам. Наследник же не двинулся с места, неотрывно глядя в сторону оранжевой стены лесного пожара, которая, судя по всему, вскоре будет затушена дождевыми потоками воды. Наконец, он принял решение. И без колебаний, сквозь струи хлещущего дождя и напор завывающего ветра, направился в мрачные дебри пущи, твердо держа путь к багровому сиянию.

- Ты куда, Эрик?! - ошеломленно прокричал Вихард, увидев странное поведение друга.

- Хочу поглядеть. Это здесь недалеко, совсем рядом - расстояние не более одного раста. Пойду на затухающий огонь и запах гари - тогда точно не собьюсь, - не оборачиваясь, отозвался товарищ.

- Нельзя вмешиваться в дела Богов! - попытался образумить его Гвидо.

- Там верная смерть! - в панике вторил ему Хаген.

- Ждите меня тут. Утром вернусь, - небрежно бросил им Эрик и скрылся в темноте чащи.

Шестеро людей забравшись в возок и сгрудившись под его крышей, лишь оторопело переглядывались между собой...

Занимался холодный туманный рассвет. После прошедшего ливня и бури, промозглый воздух был насыщен влагой и сыростью. Пережившие ночную непогоду замерзшие люди, торопливо пытались согреться у дымных костров, почти не дававших жара. Мокрое дерево горело плохо. Приготовить пищу на слабом огне было сложно. Сытно позавтракать мало кому удалось.

К возку наследника, постепенно подтягивались соседи, с сочувствием поглядывая на его людей, без аппетита жующих пеммикан и вяленное мясо. Все уже знали, куда поздним вечером ушел их предводитель. Походники полагали, что сыну графа уже не суждено вернуться.

- Эй вы, расходитесь по своим повозкам! - избегая вопросительных взглядов стихийно собравшихся путников, с мрачным выражением лица распорядился неспешно подошедший Райхард.

Среди присутствующих послышался удивленный ропот, но опытный ветеран, не став никому ничего объяснять, быстро пресек возможные пересуды:

- Будем выступать. Пора в дорогу!

Воины и возчики, негромко переговариваясь и понятливо переглядываясь между собой, начали расходиться.

Неожиданно на опушке леса показалась смутно различимая человеческая фигура. Увидев ее, все в ожидании замерли на месте. Пораженные люди, неподвижно стояли и молча смотрели, как знакомый подросток, обремененный непонятной ношей тяжело ступая, спокойно прошел к своему фургону. Его усталое лицо, одежда и руки, были покрыты копотью и сажей. Паренек нес за спиной объемистый мешок из шкур. Подойдя к друзьям, он облегченно сбросил нелегкий груз на землю. Кожаный сверток непроизвольно развернулся, и присутствующие увидели странный, ноздреватый кусок какого-то темного плотного камня. Увесистый, размером с человеческую голову, с яркими светлыми вкраплениями он притягивал любопытные взоры окружающих.

Эрик, приветливо улыбаясь оглядел людей и удовлетворенно произнес:

- Метеорит. Палласово железо. Это небесный металл. Дар Богов. Из него я сделаю себе настоящий меч.


- Агнесса! Ближе тебя у меня никого нет - ты мне как родная сестра, и ты, посвящена в мою тайну, - взволнованно говорила Радегунда своей самой близкой и единственной подруге. - Помоги мне! Я молю Господа о спасении!

- Что случилось ваше величество! - спрашивала в тревоге миловидная женщина с добрым лицом.

- Нет! Нет! Не называй меня так! Я уже давно лишь смиренная монахиня, сестра Христова! - лихорадочным шепотом перебила ее красивая, хоть уже и немолодая собеседница.

- Для меня, вы всегда останетесь королевой, - почтительно произнесла Агнесса.

- Нет! - вновь категорически возразила ей Радегунда. - Твое обращение напоминает мне то опостылевшее невыносимое время, когда я вынуждена была терпеть ужасный брак с отвратительным человеком, взявшим меня фактически насильно и принудившим присутствовать при богопротивных разнузданных придворных пирах, жестоких турнирах, кровавых охотах... Слава Богу я избавилась от всего этого и живу той жизнью, для которой создана - служа Господу в своем женском монастыре. Прошу! Не называй меня так еще и оттого, что мне вновь грозит опасность проклятого венца! Дошли вести, что Хлотарь едет сюда, чтобы опять забрать меня к себе в жены и вернуть ко двору! Я постоянно молю нашего Отца Вседержителя, избавить меня от подобной скорбной участи. Ведь я давно посвящена Богу!

- Боюсь, король сумеет настоять на своем, и святая церковь не сможет отказать ему, - с глубоким сочувствием глядя на бывшую королеву, тихо произнесла подруга.

- У меня все же остается надежда, - с истовой верой воскликнула Радегунда. - Господь милостив. Кроме того, сам епископ Парижский преподобный Герман будет ходатайствовать перед Хлотарем у могилы святого Мартина, чтобы король отказался от столь богопротивных намерений.

- Тогда, возможно, и получится избежать такой тяжкой судьбы, - глубокомысленно проронила Агнесса. - Если еще принять во внимание, категорическое нежелание высокопоставленных соперниц и королевской родни, видеть вас снова женой короля, может и выйдет уклониться от этой горькой чаши.

- Да! Да! - лихорадочно выпалила знатная собеседница. - Только на Христа и уповаю! Но есть еще одно обстоятельство, которое может окончательно погубить меня. Ты, наверное, догадываешься о чем я?

- Ваша совместная с королем дочь, о которой он не знает. Да и вообще, почти никто не осведомлен об этом ребенке... - тихо подтвердила светловолосая женщина.

- Моя Астрид! - с болью выдавила из себя бывшая тюрингская принцесса. - Все уверены, что у нас с Хлотарем никогда не было детей! Даже церкви я не доверила свою самую сокровенную тайну. Только Богу... Одиннадцать лет назад я бежала от ненавистного Хлотаря в Нуайон после того, как он ради власти над Тюрингией убил моего родного брата, и слёзно просила защиты у нашей святой церкви. Как ты помнишь, епископ Медард, после долгих жалоб, просьб, даров и уговоров, все же разрешил мне совершить постриг в монахини... Однако, никто не знал, что я тогда уже была непраздна. Иначе церковь, мне не дала бы покровительства, и, в таком случае, ничто не удержало бы короля от того, чтобы вернуть свою строптивую жену.

Агнесса, склонив голову, с искренним сочувствием слушала крик души своей королевы.

- Я вынуждена была скрывать беременность даже от церкви! И тайно родив девочку, отдать ее на воспитание верным людям, которые, однако, оставались закоренелыми язычниками! Погубив душу дочки! Мой грех! Но нет муки горше! Я почти никогда не видела свою маленькую Астрид! - рыдала Радегунда.

В конце концов справившись со своими чувствами, она утерла горькие слезы и с трудом, все же взяв себя в руки, вновь обратила лицо к подруге:

- И вот сейчас, когда опять нависла угроза со стороны короля, снова забрать меня на свое ложе, если узнают об Астрид - это окончательно погубит и ее, и меня. Тогда ничто не спасет. И дело не только в мерзком Хлотаре... В том придворном клубке гремучих змей - нас просто уничтожат. Жажда власти страшная вещь.

Агнесса, прижав руки к груди, почтительно поклонилась королеве и едва слышно произнесла:

- Что нужно исполнить?

Радегунда обняла ее и прошептала:

- Я здесь на виду и не могу покидать Пуатье. Отправляйся к дочери. Она живет вблизи Турне. Дам тебе верный знак. Люди, которые ее опекают - признают тебя и поймут, что пришел час беды. Я чувствую грозные перемены. Грядет большая кровь. Необходимо отправить Астрид еще дальше в глушь. Чтобы уберечь ее - так будет безопаснее. Иначе, дочь используют как разменную монету в борьбе за власть. К тому же она взрослеет, а рядом бывшая столица королей... Могут опознать. Либо кто-нибудь проболтается. Да и сама девочка растет очень деятельной и яркой. Обращает на себя внимание... Кроме того, я не хочу, чтобы она осталась дикой язычницей.

- Я сделаю все, что смогу, - пообещала Агнесса.

- Бог воздаст тебе по заслугам, не оставив без внимания столь милосердный и благочестивый поступок, - глухо промолвила Радегунда. - А в моей благодарности, можешь не сомневаться. Спаси мою Астрид и ты станешь аббатисой.