# Возвращение

Вадим Сытков

Извилистый дублер Новомосковского тракта даже зимой позволяет держать скорость 70-80 км/час. Из динамиков доносится "...Еду, еду, еду, еду я...", а я представляю, как через полчаса войду с мороза домой. Сын с дочкой наперегонки кинутся ко мне, повиснут у меня на шее, а потом начнут выискивать в принесенной сумке что-нибудь вкусненькое.

Впереди, перед поворотом, на встречке остановился и замигал аварийкой автомобиль. Он не стал сильно смещаться к обочине, так как она заметена снегом и машина может завязнуть. Проезжая мимо, я бросил взгляд - не нужна ли помощь? В следующее мгновение передо мной вырос вылетевший из-за поворота груженый щебнем Камаз...

Солнечный зайчик крадется по стене. Летний ветерок колышет занавески и между ними в лучике солнца плывут пылинки. Мама уложила меня спать, но сон не идет, и я прислушиваюсь к дыханию улицы. Вот, смеясь, прошла под окном парочка, а вот, прогудел троллейбус. Зажмуриваю глаза и слышу мамины шаги. Ее походку я узнаю из тысяч других. Чувствую ее губы на лбу, улыбаюсь и засыпаю.

...удар по тормозам...

-Мам! Завтра у нас утренник! Из всех мальчишек только семерых выбрали гномами, и мы будем водить хоровод. Только мне нужна борода из ваты, - какой же гном без нее? Но на бороду ваты в доме не хватает, а в ближайших аптеках ее нет, и мама весь вечер перекраивает свой единственный импортный парик. На завтра, вокруг Белоснежки кружились шесть гномов со снежно-белыми бородами, а седьмой, обсмеянный всем детсадом и воспитательницами, плачет, уткнувшись в мамины колени.

...визг покрышек...

Я уже выбился из сил. Я больше не могу. Руки стерты в кровь. В соседних лодках на веслах мужчины, а мне еще нет и четырнадцати. Мы постоянно отстаем, и сплавляющимся по реке приходится ждать нас. Все понимают, что инструктор ошибся - нельзя в лодку с пацаном и мамой подсаживать бабушку с внучкой. Мама меняет меня на веслах, она после больницы и ей нельзя поднимать тяжести. Я вижу ее сжатые губы, напряженное лицо и глаза. В этих глазах боль и отчаяние, но гордость не дает остановиться, и я вновь отбираю у нее весла.

...звон стекла...

-Мам, ну не расстраивайся, ну что ты? Я ведь не в другой город переезжаю. Мы же все уже обговорили и решили. Поживу пока у жены, там до института мне всего десять минут. По выходным мы будем приезжать к тебе, обязательно. Ну не плачь, а?

...скрежет...

Шаг. Еще шаг. Еще. - Давай отдохнем? Шепчет она. С каждым днем коридор в квартире все длиннее. В детстве я пробегал его за три секунды, сейчас мы проходим его минуты за три. С остановками. Я веду маму из комнаты в туалет. За полгода жизнерадостную улыбающуюся женщину рак превратил в старуху. Ее уже не берут в больницу, и "скорая" не приезжает. Из лекарств - только морфий. Когда мама приходит в себя, боль возвращается, а я сижу рядом и вновь смотрю в ее глаза. В них тоска, безнадежность и огромная дикая боль. А еще капля гордости. Но сейчас у меня в руках не весла, а шприц, и я вновь погружаю ее в забытье.

Она умерла в субботу 13 ноября. Я задремал в соседней комнате под ее стоны, а когда проснулся, в квартире стояла тишина. Я подошел к маме - ее лицо разгладилось и стало спокойным. Боль ушла.

...вспышка света. Я чувствую, что меня как в детстве обнимают мамины руки. Чувствую ее дыхание у себя на макушке, чувствую ее поцелуй. Мы снова вместе.