# Кипящая Кровь

Артём Шабаев

Каждый что-то ищет. Кузнец - идеальный шедевр. Инквизиторы - виновного еретика. Тролль - плотную еду. Но их всех объединяет одно - гнев. Его нельзя выковать, наказать и съесть. Его можно только принять с молотом в руке. Гуальтьеро Овидий

Пещера


Сначала прогремело. Звучание подобно дику зверю, рыщущему среди костей Великого Хребта. Белёсые блюстители, заслышав рык, скользнули вниз, навстречу едва заметному врагу.

Мраморные стаи стремительно неслись спадая вниз. Их добыча, пара человек, сближалась с каждым пройденным карнизом. Мгновение спустя ярость направлена была в горные озера и пещеры.

Очередной громкий взрыв. Он ощущался лишь бесполезным хлопком в высоко расположенной пещере. Свет и суть исходила от тигельной печи.

Каменное лоно, будто вросшее в пол, трещало от подаваемого мехами воздуха. Несколько искр летело прямо к укротителю, касаясь его неопрятно завязанных в хвост волос.

Он почесал свою длинную колючую бороду обожжёнными пальцами. Зуд прекращался лишь на мгновение, а после вновь нарастал. Он раскалённо думал:

"Обрубить бы эти мешающие волосы"

Неравномерно закалённая кожа нагревалась от жара, исходящего как от устья печи, так и от нагревающегося тигля. Пещерный житель подобно своей печи имел как трещины, так и проверенную временем шершавость.

"Столько предстоит работы."- Думал он слегка улыбаясь.

Свет горна освещал шаровидную пещеру с выдвинутыми шлейфами по всей окружности. На одной из таких ниш находились глиняные сосуды с необходимыми компонентами. Рядом с ними был рабочий стол, грубо сделанный из того, что подвернулось. Сосна казалась логичным выбором. Особенно для того, чтобы держать неимоверно тяжёлый чертёж, исписанный всевозможными пометками.

Мужчина в черном потёртом фартуке старался держать глаза открытыми. Он старался не только работать, но и не смотреть на кладбище молотков у дальней стены.

Выплавляя медь, он подбирал момент, смотря на нагретый тигель с изумрудным в основании пламенем.

Поддерживая интенсивный жар, он подбрасывал древесный уголь. Такой же чёрный как его борода. Мастер активно работал мехами, следя за изменением цвета.

"Скоро появится шлак."- Мужчина взял железный прут. Глаза неотрывно смотрели на зелёное пламя меди, лежащей на флюсе.

Тяжелый стук в дверь не мешал работе. Алые языки огня приятно грели и заставляли глаза смыкаться. Этот жар всегда был приятен, он позволял вспоминать уроки старика.

На поверхности появлялась пена из окислов и примесей. Он осторожно счищал шлак железным прутом.

"Лишнее не даёт ему окрепнуть."

Медь постепенно меняется. Из светло-красной жидкости в ярко-жёлтую.

"Ещё немного и на понижении температуры добавлю олова. Главное не передержать на таком сильном огне."

Дверь слетела с петель. Кузнец моргнул и момент был упущен. Он в ярости хотел вырвать свои веки. Но размашисто ударил кулаком по стулу, разломав его в щепки. Это успокаивало, но лишь на некоторое время.

- Какого тролля вам надо!?

Не успел кузнец осмотреть вошедших, как один из гостей захватил и обезоружил его, а молот откинул подальше. Схвативший крепко подбитый, словно железная палица с утерянными шипами, мужчина в чёрном произнёс:

- В нём нет зла, старший инквизитор.

"Что за медленный остолоп!" - Думал кузнец, смотря на собственное бракованное тело в чёрном глянцево-затвердевшем фартуке с поблёскивающимися рунами деда.

- Тем не менее, склонность к гневу является отрицательным признаком. Отпусти его. - Спокойно сказал высокий стройный, словно бронзовое копьё, мужчина.

Освободившись, кузнец побежал к меди. На поверхности появилась пелена и пена красно-коричневого с примесью зеленоватого оттенка.

Он осторожно вытащил остатки и залил их в форму. Медь став менее текучей, кусками ниспадала вниз.

"Ещё и раковины появились. Надо дать ей остыть. Потом молотком и зубилом уберу рыхлый шлак и корку с поверхности."

Старший инквизитор увидев это, нахмурился:

- Прошу прощения.

Кузнец посмотрел на лицо просящего. Узкое с чёткими, как чертёжные линии, скулами и челюстью. Бледная кожа словно полированная холодная сталь с хирургически выверенными шрамами. Его глаза тусклого свинца с подрагивающими зрачками, словно проводящими сечениями, рассекали всё вокруг.

"Сколько раз его перековывали?"

Но больше всего привлекала алебарда за спиной. Оружейник мог быть вполне уважаемым мастером.

Лезвие и острие наконечника имели удивительный узор волнистого типа. Линия закалки же была невероятно четко выделена.

"Подобное возможно только при умении виртуозно контролировать охлаждение с высокой температурой. Клейма нет."

Осознавал свою радость мужчина в потёртом фартуке с оплавленными, задублёнными жаром краями. Он приподнял брови и небрежно бросил:

- Прощения просишь? Нечего. - Он махнул левой рукой, демонстрируя ладонь с необычном ожогом в форме слезы. - Сам виноват. Ты мне вот, что скажи. Кто сделал твою алебарду? - Указывал он уже правой рукой с костяшками, обведёнными шрамами насечками, подобно рифлёной рукояти.

Старший удивлённо моргнул, но произнёс:

- Я нашёл её при обыске в пещере неподалёку год тому назад. Место было изумительное. Мраморные колонны, бронзовая утварь, каменные големы. Прислужники сектанта всё разрушили, а когда наш отряд стал побеждать, враг решил убить нас завалом. Еле выбрались.

Сказанное натолкнуло Ферокса на мысль:

"Дед что-то такое упоминал. Стоянки у родовой пещеры. Хорошие, однако сказки он умел сочинять."

Инквизитор смотрел на куполообразный свод пещеры. Если бы сейчас был день. Свет бы падал аккурат в кузницу в центре на кругообразном ровном возвышении. Именно свет и позволил вспомнить причину прибытия в эту странную пещеру. Вдруг он произнёс:

- Взрывы частое явление здесь?

Кузнец посмотрел на него:

- До вас тихо было.

- Один взрыв был от нас. Мы вызвали его свитком. Здешние скелеты покрыты гранитом, не знаешь почему?

- Гранитом?

Младший инквизитор рылся в мешке, снятого со своей спины, обтянутой таким же кафтаном как и у старшего, будто дубина в ножнах. Ткань на широких плечах и предплечьях натянуто блестела от напряжения. Он рылся в мешке, дыша глубоко и шумно.

"Кузнец ковавший его не знавал северных металлов."

Наконец инквизитор показал часть локтевой кости. Красноватые камни аккуратно ограненные чередовались с неогранёнными булыжниками. Они были чем-то склеены с костью.

Ферокс аккуратно взял гранит. Посмотрев ближе он пробормотал:

- Эпоксидный клей покрытый трещинами, как и гранит. - Ферокс вернул осматриваемый объект.

"Чтобы расколоть подобное, необходим точечный, сконцентрированный ударный импульс."

Старший слегка поднял бровь. Произнёс ровным голосом:

- Да, всё благодаря резкому перепаду температуры.

Кузнец лишь хмыкнул в ответ, не желая и далее продолжать тему.

Младший инквизитор встал ровно так, как учат в армии. Поправил висящее оружие - топор на поясе и щит на спине. То были простые, потрепанные временем оружия как и его грубоватое лицо с хмурым взглядом.

"Даже флюс в себе закупорил."

Глубоко посаженные глаза метались. Коснувшись своей щетины, сдвинул брови. Поймав взгляд старшего, резко встал смирно и протокольным голосом заявил:

- Во мне нет нужды. -Старший замотал головой, увидев салют подопечного. - Произведу обыск.

Кузнец нахмурился грознее тучника. Старший инквизитор заметил это и сказал младшему:

- Бран, не нужно осложнять жизнь и без того малого числа верующих в Бремя Несущего. - Подул прохладный ветер из открытого проёма, всколыхнув молотокрест на шее Ферокса. - Но для начала прикрой проход. -Он перевёл взгляд на кузнеца. - Мы поможем с ремонтом позже.

Лысый мужчина с пышными бровями кивнул, не подав вида. Он взял своими могучими руками дверь и поставил её, оперев на стену под наклоном. Щепки валялись рядом. Он хмыкнув, странно убрал ногой мусор. Сквозняк всё равно ощущался, но теперь куда слабее.

Младший не почувствовал перемены. У него как и у двери тоже были шрамы, хотя их было меньше. Но выглядел он грознее из-за своей постоянной нахмуренности. Старший снова помотал головой, но теперь сжимая губы.

Кузнец слегка расслабился при виде двери, но следить за обыском не переставал, ощущая лёгкий ветерок. Младший инквизитор аккуратно раскрыл несколько мешков. В двух древесный уголь, в третьем медные чушки, в четвёртом рваная ткань, в пятом старая кожа, а в шестом и седьмом берёзовая и дубовая кора. Дрова были выложены в поленницу, опирающуюся на стену пещеры. Осталась пара слоёв, на стене выше были следы.


Допрос


Итак, нужно составить протокол. Не против, я воспользуюсь вашим столом? - Кузнец кивнул, не смотря в сторону спросившего. Старший инквизитор убрал в сторону чертежи необычного молота. Ловко придвинул целый стул и присев за стол, стал вытаскивать из мешка бумаги, чернила и пенал. Вынимая перо из коробочки и придвинув лист ближе он произнёс. - Nomen? - Он хотел было извиниться, что по привычке начал говорить юридическим языком, но кузнец ответил:

- Ферокс. - Бумага заскрипела под остротой гусиного пера, пока кузнец думал:

"Скорее бы это кончилось, огонь слабеет."

Старший слегка ухмыльнулся, подготавливая место для следующего ответа.

Кузнец же наблюдал, как Бран бережно вытаскивает из глиняного сосуда мертвого рыжего муравья. Он приподнял брови, хотел было сказать, но Ферокс был быстрее:

- Для кислоты, вытравливает контуры без пережога.

Бран молча посмотрел на старшего, тот кивнул ему и задал следующий вопрос:

- Conformatio?

- Был подмастерьем у мастера Яромира Гильдии Пылающих Молотков в Домонтегаре. - Ферокс слышал как скрипит перо, но не обращал внимание. Его больше занимало то, как младший инквизитор осматривал содержимое других глиняных сосудов. Ферокс спокойно вздохнул, когда Бран отложил сосуд с криво нарисованным черепком. Почувствовав тяжёлый взгляд, продолжил. - Он же обучил меня бидайскому, чтобы я помогал с бумагами, когда он лишился ведущей руки. Ныне я кузнец-отшельник.

Бран же тем временем разглядывал кожу. Вот он взял сероватую козью, красноватую коровью, буроватую бобриную и даже рыжеватую верблюжью. Он смотрел высоко вскидывая брови каждый раз. Ферокс видя это, протяжно выдыхал.

- Familia?

Теперь Ферокс не наблюдал за обыском, он смотрел в глаза старшему инквизитору:

- Мать свихнулась, а отца убил.


Тролль


С улицы раздался взрыв. Ферокс ощутил как бремя потяжелело, кресты же инквизиторов били слабым разрядом молний. Ощущался едкий запах серы, смешанной с гнилью.

Было видно, как их волосы приподнялись. Младший инквизитор скрежеща зубами еле произнёс:

- Столько зла!

Старший инквизитор, видно уже привык к подобному. Он держал крест в руке.

- Πλεονεξία κι Θυμός.

Старший инквизитор склонился в молитве, остальные вторили ему:

- Отец Небесный, прошу тебя, как жрец твой. Одари меня и соузников моих благосклонными ветрами.

Сильный ветер с улицы притянулся к людям, овивая их подобно змеиным мириадам.

Старший инквизитор достал алебарду, младший приготовил топор и щит. Ферокс же вытащил двуручный молот.

Они выбегали наружу, перепрыгивая по пути канал, перекрытый обсидианом и пемзой, дальше от входа. Выйдя из пещерного грота северной скалы в их сторону подул сильный ветер, который мог бы скинуть их с холма - седловины между северной и южной скалой. Обожжённые кости от поверженных скелетов рассыпало по округе этим сильным ветром, вызванным врагом более опасным, чем поднятая нежить.

Громкий рёв раздался по округе, вызвав очередную лавину неподалёку, из-за этого часть альвэйзов покинуло отряд и отправилось направлять снег подальше от племен. Ферокс еле держась на ногах, видел тех же длинноухих находившихся на похожей седловине, только повыше и покрытой снегом. Большая же часть воинов неестественно быстро скатываясь с восточной скалы, неслись навстречу огромному троллю находящемуся в долине.

Чудовище ростом с три лошади возвышалось среди скал Великого Хребта. Его серая пористая кожа в прорезях чередующегося огранённого и неогранённого гранита восстанавливалась от стрелковых ран. Стрелы выскальзывали из него и падали рядом. А на коже вновь образовывались неогранённые гранитные булыжники. Пока на его спине местами мерцал и пошатывался огромный жеод.

Нападающими с западной стороны были люди в белых одеждах, с восточной же были Альвэйзы. Бледные альвы использовали странные синеватые артефакты. Обе стороны не согласовывали свои действия. Некоторые и вовсе мешали друг другу.

Тролль отколол часть скалы, после разломал её и метнул по половине на каждую сторону. Белый снег и серый камень были в крови живых существ.

Когда пыль улеглась, было видно как женщина в кровавых пятнах белого одеяния уберегла часть людей под невидимым барьером. Ферокс увидел её, что-то проснулось в нём, но он подавил это желание.

Мужчина рядом обеспокоенно кричал на неё:

- Сперанза, остановись, ты погубишь себя!

Женщина не обращала на него внимание. Она крикнула ему, чувствуя, как кровь идёт из носа:

- Нападай! Я выдержу!

Альвэйзы взяли инициативу в свои руки. Крупный длинноухий Альф имея огромные снежные кастеты с ледяными шипами, ударил по открывшемуся месту. Тролль взревел и отбросил Альвэйза. Чудовище со всей силы врезало воину. Тот ударился о барьер и пал на камень, истекая бледно синей кровью.

Воин в белых одеяниях ловко пересёк скалы и взметнувшись в воздух быстро уколол тролля, в образовавшиеся отверстие. Деревянное копьё смогло пробить толстую кожу, но её сияние угасло после атаки.

Камнеед стал погружаться сквозь камень внутрь хребта. Он пытался прикрыть рану рукой, но каменная шкура не позволяла дотянуться. Серая кровь сочилась из него густой жидкостью. Гримаса боли отпечаталась на каменистом лице. Его тело мучительно медленно уходило вниз под булыжник. Это неестественное зрелище пугало.

Старший инквизитор кричал:

- Быстрее, нужно сконцентрировать свет. Ферокс твоя помощь тоже пригодится. Для устойчивого светового импульса, ты будешь вершиной. - Инквизиторы заняли позиции в своем треугольнике. Ферокс направил по раскрытой ладони в каждого инквизитора.

В унисон молитвенному шепоту, ближайшие колокола звенели. В начале инквизиторы создали линию света для правильной циркуляции сияния. Луч был белее снега под ногами. Каждый из инквизиторов направил свободную руку в сторону Ферокса. Кузнец не ожидал такой огромной силы.

"Я должен выдержать!"

Как только два луча света иссякли от инквизиторов, Ферокс пытался свести руки, казалось будто он держит два двуручных молота.

"Ну же."

Инквизиторы пали на колени в молитвенном жесте.

Ферокс же наконец привел руки в нужное положение. Сконцентрировавшись на цели, он видел, как тролль постепенно исчезает. Тьма, что лилась из его тела обретала снежно каменную плоть.

Фероксу было тяжело контролировать такой объём света, но всё же он смог верно навестись на сердце. Яростные глаза встретились друг с другом. Каждый видел что-то знакомое, и каждый не мог понять, что именно. Опомнившись, тролль нырнул в камень, прикрывая сердце.

Луч с сильнейшим грохотом пронесся сжигая ухо тролля на своём пути. Чудовище ревело от боли. Часть его тела начала твердеть в падении, другая же часть не успев, запомнила кровавую форму в виде камня.

Тролль исчез в скале, оставляя на своем месте ухо ставшее булыжником. Существа из камня и снега окружили его, совершая богомерзкий ритуал.

- Промазал, - Ферокс кинул в ярости молот на камень, потерявший свое снежное покрывало из-за концентрированного света, -вот же троллий чёрт! -Прокричал он, смотря в небо.

Ударил гром. Лавины сошли на запад и восток. Альвэйзы снова увели белёсые стаи в озёра. Раненные Альвы устремились в несущийся снег. Здоровые же отбиваясь от существ из снега и камня начали кричать:

- Изгоните тьму!

Инквизиторы закончили восстановительные молитвы. Ферокс чувствовал, как его тело тяжелеет. Он пал, почувствовав сильную отдачу. Младший сменил оружие на молот Ферокса. Инквизиторы освятили оружие и ринулись в бой.


Снегопад


Старший нападал на снежных существ. Рассекая снег своей алебардой он искал ядро наполненное тьмой. Младший же дробил камень с той же целью. Но подошёл Ферокс и забрал молот. В кровавом оскале он крошил существа на мелкие кусочки. Культисты воспользовались возможностью и начали отступать на запад.

Старший заметил это и приказал:

- Бран помоги культистам.

Младший отсалютовав, заявил:

- Есть, Старший Инквизитор. Отправлю отчёт на ритуальном вороне в случае опасности.

Лицо старшего инквизитора немного скривилось, но он взял контроль над эмоциями. Были дела по важнее. Он смотрел на странно улыбающихся альвэйзов. Вместе они обнаружили ядра. Ферокс нашедший ядро, хотел раздробить его, стискивая молот как его зубы разгневанную пасть.

Один из альвейзов остановил его. Спокойный взгляд иноземца раздражал кузнеца. Он резко отошёл от него.

Лишив тьмы существ, альвы вернули их к Матери Земли. Каменных же осыпали снегом и облили водой Интараниды. Так существа замерзли прямо на месте.

Высокий альвэйз с обилием шрамов заявил:

- Айсы вскоре явят себя.

Инквизитор и кузнец почтенно поклонились согласно альфийской традиции. Старший обратил на это внимание. Рука инстинктивно потянулась к перу, но записывать он сразу не решился. Не стало нарушать традицию.

Альвэйзы ответили тем же. Они показали знаки Великой Матери на своём теле. Узор в виде корней растянулся по всему телу. Почувствовав благоговение, инквизитор убедился в подлинности знаков. Их воин вышел вперёд, так говорили его знаки, он же заявил:

- От имени Великой Матери мы благодарим вас за помощь. Хоть мой срок Хранителя Священного Хребта подходит к концу, я должен оказать полную поддержку существам Срединного мира перед тем, как меня заменят. Прошу вас, пройдёмте в Антерснайв.

Ферокс произнес в поклоне:

- Не могу. Времени нет, а работа ждет. Я должен создать лучшее оружие в своей жизни. Молот, имеющий силу дробить гранитную"шкуру"тролля.

Альф спокойно смотревший на него, слегка ухмыльнулся. Удивленный Ферокс думал:

"Никогда не привыкну."

- Я не займу много времени. За оказанную помощь я одарю хвасалитом.

Ферокс нахмурился.

"Это же дедовские сказки...Хотя погодите-ка, если это правда, то можно добавить то, что я давно хотел."


Межмирье


Кузнец моргнул от внезапной белизны и уже оказался в совершенно новом для себя мире. Это было то же самое место, но вокруг было множество снежных построек, кристаллических лесов, далёких столпов и альвэйзов, сновавших туда сюда. Кто-то из них поднимался высоко в горы и схватившись за что-то тонкое тянул нечто за облаками.

Малые альвэйзы улыбались, когда их друг чуть постарше менял свою форму, с помощью снега рядом. Вот он сделался большим, как голем, что вызвало громкий восторг. А спустя минуты перестроил своё тело так, что смахивал на странного тролля, не имеющего жеода на спине.

Детали были неправильные. Глаза слишком большие, ушей не было, а ноздри больно малые. Но для детей это было не важно. Они наслаждались своей долгой жизнью.

Ферокс смотря на них вспоминал прошлое:

"Спасибо деду, взялся за меня, а то пропал бы."

Альвейз заметил интерес кузнеца. Он сложил руки на груди и произнёс голосом пронизанным ностальгией:

- У них будет долгая юность.

Ферокс удивился:

- Они что не стареют здесь?

Альвейз слегка поднял брови, покрытые инеем:

- Как раз наоборот, но это куда медленнее, нежели они бы находились в вашем мире. Они вынуждены находиться здесь и выходить во время снежных бурь, чтобы войти во взрослую жизнь.

- Зачем?

- Жизнь без старения ничто. - Альвейз взял в руки снега. - Представь вечность ребёнка, душой рвущегося к взрослению. - Он сделал из снега птичью клетку белого цвета, частицы похожие на снег витали рядом. - Это тюрьма. - Снег рассыпался, снова став частью межмирья. - Мы стремимся к смерти, кузнец. Нам это видно яснее всего и мы же приближаем её пришествие благодаря великим вьюгам.

Ферокс хмыкнул, подумав:

"Обладая таким количеством времени, я бы смог сделать столько полезных оружий. Смерть может и подождать."

Альвейз будто бы говорил с кем-то иным:

- Рано или поздно, предки мои, рано или поздно. -Он перевёл взгляд на Ферокса. - Нам сюда, кузнец. -Альф указывал на кристалл, стоявший у одной из пещер. Тот выглядел несколько странновато.

Неровный имеющие две параллельные колонны и какой-то камень на диагональной платформе устремленной вниз, держась за другие, но уже горизонтально лежащие колонны.

- Душа уже покинула тело, она вернется к нам в наших братьях Айсах.

Ферокс вытаращил глаза от удивления:

- Тело? Тобишь это труп? Ваша смерть?

Теперь кузнец ужасающе смотрел на странноватую конструкцию по иному.

- Именно так. Я хочу, чтобы ты забрал кристалл, думаю его душа хотела бы этого. Может быть так его мечта исполнится. Всё-таки огонь и снег не совместимы.

- Тяжелая выйдет ноша.

- Не беспокойся насчёт этого. Наши братья Айсы помогут тебе. По их льду можно скользить в разные стороны.

"Как это вообще возможно? Ну и денёк. Мне нужно срочно ударить несколько раз по заготовке."

- Благодарю вас, инквизиторов и кузнеца. Используйте силу нашего предка для борьбы со злом.

Ферокс моргнул. Открыв глаза он понял, что вернулся в родной мир. Он стоял рядом с пещерой, чужой, но такой родной.

Рагмунд сказал:

- Наш мир таит множество тайн.

Ферокс продолжил:

- Как мой дед приговаривает, не всякий и тайны достоин.

Рагмунд услышав это, немного скривился:

- Какая ирония. Иногда я забываю свою роль. Пойдём, Ферокс. Они похоже нас ожидают.

После своих слов он так и сделал. Отправился ближе к седловине - холму меж двух скал. У него стояли айсы. Если альвэйзы имели бледную кожу, то айсы скорее синеватую, как замёрзший человек.

Ферокс заметив хладнокровие в их лицах, произнёс:

- Что-то мне не по себе от них.

Рагмунд подметил нарочито:

- Твои чувства тебя не обманывают. Хоть это и братья Альвэйзов, они сильно отличаются. Федерико Ардэнти удивлялся в своих трудах. Снег и лед умеют сохранять тепло, но второй делает это хуже, ибо снег работает, как теплоизоляция. Так сохраняется тепло северных племен. Почему же Айсы будто не имеют эмоций? На закате своей жизни он догадался. Проблема была в том, что снег как песок иллюзорен по своей природе. Альвэйзы имеют эмоции, но из-за изоляции мы не понимаем их. Благодаря интересу к людям, они копируют их, стараясь сделать эмоции более выраженные. Айсы же не притворяются, они стараются держаться беспристрастно, но об их застывшей грусти ходят баллады.

Некоторое время они провели в тишине. Это позволило слышать завывание духов ветра и грохот камней, спадающих вниз.

Айсы недвижно стояли. Более высокий подошёл первым, поклонился. Инквизитор и кузнец вторили ему.

Айс хладнокровно произнёс, выверяя каждое слово:

- Особенное место.

Ферокс ответил:

- Что правда, то правда у моих предков губа не дура.

Айс ответил отрешённо:

- Я здесь был когда-то. Кузнец, ответь мне, что это за место?

Ферокс немного подумал:

"Мне велено не говорить слишком много, но отчего-то хочется выговориться."

- Мы называем её Родовая Пещера.

Айс удивленно заморгал.

- Больше ни слова. За работу.

Ферокс подумал:

"Значит, Рагмунд говорил верно. У них есть эмоции. Но почему его так удивило название пещеры из сказочных преданий."

К северной скале Айсы, используя неизвестный танец, образовали ледяную горку. Казалось тело Альвейза постепенно теряет свои альфийские черты, постепенно становясь монолитным кристаллом.

Рагмунд посмотрел ввысь, высота холма была в добрые пару верст. Айс заметил его вопрос до его произношения и нарисовал ему на вене символ имеющий множество узелков.

Рагмунд произнёс:

- Это защитит меня от кровоизлияния?

Айс не зная слово, смог ответить на вопрос:

- Теперь из-за резкого подъёма ты не покинешь свой мир раньше положенного.

Рагмунд удовлетворенно кивнул, а после осматривая узор, учено вопросил:

- Могу я..?

Айс перебил более твердым голосом:

- Нет, такую магию нужно заслужить. - После он нанёс те же знаки Фероксу.

Другой Айс помахал встать на лед. Рагмунд и Ферокс забрались на казалось бы скользкую поверхность. Когда они коснулись льда, были готовы упасть ненароком. Но этого не произошло. Отчего-то поверхность льда не имела своего привычного свойства. Будто ступил на твердый камень, правда слишком ровный для природы.

Айсы взмахнули руками и кристалл с людьми рванули ввысь по льду. Сильный ветер тут же шумно ударил, но ноги будто налились свинцом, не позволяя упасть. Людей сопровождало ощущение толчка по мере подъёма на седловину. Один Айс был повернут назад, и сводил руки вперёд так, будто что-то исходило из его ладоней. Другой же Айс стоял впереди, расправив и растопырив свои руки. Казалось что-то скользила по его плечам и обогнув пальцы, тянулось к ладоням, а после и вовсе пропадая.

На вершине льду замедлили движение. Пройдя небольшое расстояние кристалл остановился. Айсы переместили его в куполообразный зал пещеры. Ферокс и Рагмунд зашли за ними.

У входа рядом с каналом они встретили Брана, тот выпрямился по стойке смирно. Увидев кивок старшего он доложил:

- Я оказал необходимую медицинскую помощь Троллогубам. По моему подсчету, их осталось крайне мало. Также, они представляют низкую опасность. В ближайший год от них ничего не останется. Тролли стимулируют радикальные черты культа. Однако, уход в абсолютный фанатизм достаточно вероятен. Стратегия отсутствует, а тактика руководствуется сердцем. Поэтому, нужно направить к ним одного младшего инквизитора. Подробности отчета здесь

Рагмунд взял свиток в футляре и произнёс, убирая в мешок:

- Прочитаю как будет время. Присутствие зла?

- Отрицательно. В приложении отчёта находятся дополнительные данные о троллях. Они не будут нападать днём. Однако, не исключено, что те постепенно развиваются в сторону дневной охоты. Некоторых троллей замечали утром и вечером.

- Поставь магодетекторы на квазикристаллическом уровне. Нам не нужны сюрпризы.

- Есть. - Бран отдал честь и отправился в поисках подходящего места, бережно прикрыв за собой дверь.


Мать


Ферокс зашёл первым в свою пещерную кузницу, за ним Рагмунд. На наковальне в центре зала сидела женщина в белых одеяниях. Свет шёл сверху, освещая её. Рядом в тени стоял мужчина со шрамом на глазу. Он смотря исподлобья казался слишком чужеродным.

"Отец всегда говорил ей не сидеть на наковальне. Даже после смерти мужа она не избавилась от прежней привычки."

Женщина медленно произнесла с толикой ностальгии:

- Сколько же лет прошло?

Ферокс проигнорировал вопрос. Он подошёл к поставленному Айсами кристаллу.

Не услышав ответа, она поджала губы и опустила взгляд. Не смотря на Ферокса она спросила:

- Всё-таки предания оказались правдой.

Ферокс взял молоток. Привычным жестом взвесил его в руке. И слегка ударил тыльной стороной бойка по кристаллу. Тот не раскололся, а лишь отозвался глухим, цельным звоном. Айс стоящий рядом взял один кристальный пик и передал Фероксу. Тот взял его в руку, а молотом в другой точно ударил по шипу. Раздался чистый хруст. Появилась трещина в кристалле. Ферокс кивнул ему. Айсы поклонились и выскользнули из пещеры, закрыв за собой дверь.

Сколько раз Рагмунд был свидетелем подобных сцен. Бесы особенно сильно тянуться к таким событиям, пытаясь отложить столько личинок в гнойной ране, сколько может позволить раненный душой человек. Он взялся за свой крест. Успокоил дыхание. После облегчённо выдохнул.

Женщина смотря вслед, удаляющимся Айсам, проговорила:

- Удивительные существа.


Крах


Ферокс хмыкнул. Он пошёл к сыродутной печи. Взял заготовленную медь и закинул в очаг. С помощью мехов он начал раздувать пламя.

Её зрачки расширились при виде знакомого кузнечного молотка. Казалось, она чувствовала нежнейший жар могучих рук, обнимающих её хрупкое тело, после очередной полировки рукояти до блеска.

Воспоминания, почувствовав топливо, стали бесконтрольно разгораться, касаясь своими языками той роковой ночи. Она не могла проглотить собравшийся комок в горле. Тихие слова хрипло вырвались наружу:

- Ты у печи... как твой отец.

- Заткнись! - Вырвалось из свербящей пасти Ферокса.

"Почему именно сейчас."

- Но он же мой муж...

- Сколько лет ни слова, ни духа, а тут на тебе! Явилась. - Приговаривал Ферокс самому себе, будто не слыша слов матери. Он смотрел на зеленое пламя в печи.

"Нужно держать огонь."

Женщина поникши опустила голову. Мужчина в тени вмешался:

- Пойдём отсюда, Сперанза. Твой отпрыск нам не поможет.

Сперанза посмотрела на него. Его хмурые брови успокаивали её. Она улыбнувшись произнесла:

- Я должна исправить свои ошибки, Матей.

Ферокс почти в крике:

- Ошибки! Это так ты назвала свой уход из семьи!? - Он развернулся в оскале с молотом в руке.

"Огонь нужно держать." - Содрогаясь всем телом, думал кузнец.

Мужчина сразу встал между Сперанзой и Фероксом, держа руку на рукояти оружия. Сперанза положила руку на плечо мужчины:

- Не нужно, он не причинит мне вреда.

- Ты что не видишь, как он сжимает молоток?

Ферокс смотрел на них, ощущая сильную пульсацию в старых шрамах. Он, развернувшись снова к горну, произнёс:

- Значит вот кого ты нашла за место отца.

Сперанза сразу проговорила:

- Это не то, что ты думаешь!

Мужчина дрожащими губами прошептал, смотря куда-то вниз:

- Вот оно как. - Сразу же он вышел из пещеры, оттолкнув дверь в сторону.

Треск упавшей заглушал крик просящей:

- Стой!

Сперанза собиралась пойти за ним, но посмотрела на Ферокса, вернее на его каменное лицо, освещаемое огнём печи.

Она замерла, поражённая глубоким безразличием. Сперанза стиснув зубы, метнулась к проёму, но снова остановилась, смотря на дверь, сошедшую с петель.

На вывернутой древесине были видны рваные, волокнистые выбоины с торчащими щепками и гнутыми гвоздями. Сперанза ужасаясь, укуталась поглубже в плащ, желая спрятаться от самой себя.

Её тянуло к упавшей двери, но почувствовав ветер с улицы, вспомнила и побежала на выход. Ощущая сопротивление от ветра, Сперанза неосознанно посматривала назад.

Ферокс оскалившись, ударил по тигельной печи. Глина сыпалась от глухого удара. Показалась чёрная трещина. Рука же пылала, но не ото огня.

"Снова... Снова гнев мешает мне."

Рагмунд стоял рядом. Он подошёл к Фероксу. Тот произнёс:

- Что, поучать будешь?

- Медь, - тихо проговорил он, кивая на горн. Зрачки кузнеца расширились. - пора вытащить.

Ферокс, пытаясь унять дрожь, грубо берёт ковш. Своими больными руками кузнец извлекает содержимое тигля. Ферокс смотря на комковатые тусклые ошмётки, покрытые коркой шлака, устало заключает:

- Опять...


Пламя


Кузнец проглотил ком в горле, ошмётки с новой рудой закинул в тигель тем же ковшом. Волчьим взглядом он выжидал, смотря на изумрудное пламя.

Рагмунд, смотря с ним на пламя, говорил мысли вслух:

- Огонь... он ведь как ярость.

Ферокс надменно продолжил, не смотря в сторону инквизитора:

- Оба вредят.

Рагмунд с лёгкой улыбкой:

- Что тот, что другой могут согреть. Без него ни поесть, ни металл расплавить.

"Прямо как дед. Честное слово."

- Если ты думаешь, что я пойду за ней вдогонку, то ты ошибаешься. Некоторые раны словами не залечишь.

Ухмылка не спала с лица инквизитора:

- Однако, слова могут успокоить, что благотворно скажется на дальнейшем выздоровлении.

- Да ты прям.. - Ферокс отвлекается, пытаясь подобрать слово. -Мыслитель...Или лекарь. -Сомневаясь, выдавил кузнец.

Старший инквизитор протяжно выдохнул, после медленно проговорил:

- Приходится быть всеми сразу. -Он выпрямился, словно ритор, цитируя кого-то. - Не все еретики бьют, злобно рыча. Есть те кто прикрываются высокими вещами, делая низкие поступки.

Кузнец усмехнулся, чувствуя горечь во рту. Доставая медь, ему не нужно было смотреть, он и так слышал едкий сладковато-горький запах мёртвой плоти. Он не сказал ни слова, только в мыслях ударил наотмашь:

"Снова."


Ярость


Ферокс взял молот покрепче. Сжал зубы до крови. Нарастающим шагом вышел из зала в меандр. Краем глаза он заметил как Сперанза уговаривает безразличного Матея. Ферокс отправился вдоль воды к пемзе, оставшейся с тех далёких времён.

Кузнец некоторое время смотрел сквозь застывшую пористую пену то пепельно-серого, то грязно-бежевого цвета с ощущением толстого слоя пыли.

Ферокс нанёс первый удар всем корпусом. Он не видел, а лишь слышал глухой сухой стук сразу же переходящий в хруст и скрежет. Пемза рассыпалась, поднимая облако сухой пыли с горьковатым запахом каменно-холодного оттенка.

Мужчина чувствовал напряжение до неприятной дрожи. С каждым ударом он замахивался резче, размашистее, тратя всё больше сил. В обмен получая прерывистое, сбивчивое дыхание и пыль раздражающую горло, вызывающую хриплый кашель.

Ферокс чувствовал как пылает его лицо, и как пыль оседая тает не долетая до кожи. Но он не мог заметить как сжимая рукоять, натирал мозоли до крови. Единственное, что он различал характерный звон в ушах не от шума, а от собственного бьющегося горящего сердца.

В какой-то момент силы оставили его. Его резкие удары превратились в медленные взмахи. Он повалился на пол, не чувствуя раздражающего пемзового песка. Онемевшие руки не шевелились, в спине ощущалась ломота, а во время тяжелого дыхания он чувствовал горький вкус пыли во рту и будто ком в горле.

Ферокс смотрел на потолок сквозь сталактиты, грозно свисающие острым концом вниз. Одна часть молила его встать, другая просила остаться. Но вдруг в этот самый момент он почувствовал теплые руки, медленно гладящие волосы.

"Бабушка. Наверняка, она на небесах всё также успокаивает моего отца, уставшего от изматывающих битв."

Кузнец криво усмехнулся и поднялся. Он оттряхнул с себя пыль. Сперанзы и Матея больше не было на улице. Ферокс взял потрёпанный молот и направился обратно в грот.


Ритуал


Рагмунд стоял рядом, посматривая на свежую медь. Он произнёс:

-Легче?

Ответ с отстранёнными пепельными глазами не заставил себя долго ждать:

- Ты даже не представляешь как...

Ферокс протяжно вздохнул. Этот кисловатый запах поражения кружил голову. Кузнец нашёл в себе силы посмотреть на дым от печи. Тот извиваясь клубился в верхнюю расщелину.

"Ладно, посмотрим правдивы ли дедовы сказки."

Кузнец взял керамическую чашку на полке, в неё он положил три части порошка пемзы для фильтра, две части гранитной крошки, для флюса поглощающего шлак, одну часть древесного угля мелкой фракции для верного жара, немного костяной муки для связи и несколько кусочков серебра от тьмы.

Хвасалит, холодный кристалл, находился в мешочке на поясе. Сквозь несколько слоёв ткани он слегка морозил кожу. Кузнец поправил слегка перетянутый пояс, заодно убрать подальше от старых ран. Дыхание успокоилось, сравнявшись с потоком предков.

"...Да сплотит хлада венец разлад вековой..." - Что-то пробудилось глубоко во тьме.

Пепельно-серая смесь стала неоднородной, рассыпчатой, но довольно таки плотной и мерцающей при свете факела. От неё нет пыли, как от мелкой золы, только рассыпаясь, хрустит да поскрипывает. Мелкие, но твёрдые частицы гранита и пемзы создают зернистую, почти песчаную текстуру с вкраплением более мягких темных комочков угля и кремовых частиц костяной муки.

Рагмунд тут же отреагировал, но вопрос не задал, решив, не мешать кузнецу. Он слышал сложно воспринимаемый запах. Тот состоял из холодной пемзы с гранитом, и приглушённого слегка смолянистого оттенка древесного угля.

Они скрывали слабый костный запах, напоминающий высохшее молоко с нотками сильно знакомого острого металла. Этот едва слышный аромат инквизитор различит среди тысячи других. Серебро. Мурашки каскадом разбежались по спине с клеймом инквизиции.

Перебирая медный лом Ферокс поймал себя на мысли:

"Кончается паскуда, нужно будет крошить больше пемзы, чтобы добраться до запасов предков."

Холодная рукоять молота нагревалась из-за могучих рук кузнеца. Используя свой верный инструмент, он раскалывал крупные куски на величину не более куриного яйца. Одни части издавали чистую звонкость, а другие глухую пустоту. Куски с сине-зелёной патиной были отложены.

"Розовато-красный оттенок свежего излома бодрствует, а тёмно-красный тускловатый дремлет. Цвет приятный, а воспоминания связанные с ним нет."

Кузнец взял чистый холодный тигель и керамический сосуд с чистым пемзовым песком. Первое он поставил рядом с печью, второе он открыл и высыпал на дно холодного тигля, приговаривая:

- Предков Мудрость, Предвечное Начало. -Далеко на глубине раздаётся эхо.

"Если дед не шутит, пригореть не должно."

Рагмунд почувствовал, как его крест слегка подрагивает и бьёт едва уловимым лёгким разрядом.

Ферокс положил древесный уголь из мешка на пемзовый песок:

- Форма их застывших душ. -Нарастающий глубинный рёв, отталкиваясь от стен, рвётся наверх.

"Поможет дырявому камню от флюса."

На уголь кузнец положил свежую медь расколотую ранее на куски с верным цветом.

- Кровь Потомков Первой Плоти. -Часть сталактитов треснула.

"Не ошибиться бы с пропорцией."

Рагмунд почувствовал обилие незнакомых запахов. Будто бы прямо здесь накрыли стол простыми яствами.

Ферокс взял сосуды с гранитной крошкой и костяной мукой. Он осторожно высыпал содержимое, не замечая далёких постукиваний.

- Часть врагов моих. - Сталагмиты осыпались от великого множества древних голосов.

"Как соль всю дрянь вытянет."

Вместо привычного розоватого лома, Ферокс взял тёмные пористые куски. Расколотые части имели как бурый цвет с радужной плёнкой, так и синевато-фиолетовый оттенок.

"Извини уж за раны."

Части, падая в холодный тигель с древесным углём и свежей красно-розоватой медью, издавали глухой короткий стук. Некоторые даже ломались, либо крошились.

- Истлевшая сломленная плоть. - Крики и стоны пробирались сквозь застывшую плоть огня.

"А что-то в этом есть."

Дым же был белёсый, но будто присутствовал желтоватый оттенок. Рагмунд различал в нём силуэты с молотками. Инквизитор осторожно огляделся. Его взгляд встретился с наскальными рисунками, которые ранее он не замечал. Он видел рисунок гор с пещерами, в темноте скал были видны похожие силуэты, что и в дыму.

Ферокс осторожно взял священную смесь. Он смотрел в серую густоту и думал:

"Такое ощущение будто я делал это раньше, но не могу вспомнить когда. Может мерещиться из-за запаха."

Смесь медленно вытекала в тигель, когда Ферокс говорил:

- Живая Водица, сплоти старое и младое. -Часть древних голосов растворилась в сумраке гор.

Ферокс вырвал часть волос своих и бросил их в тигель, когда остатки медленно утекали из ёмкости.

"Как говорил дед, нить связывающая начало и конец воскрешает утраченное. Ну старый огарок, ждал пока я сам разберусь?"

Рагмунд ощущал, как волосы встали дыбом. Инквизитор потерял ощущение своего тела. Воздух протяжно загудел. Теперь он явственно видел людей одетых в причудливые янтарно-бронзовые доспехи с рогами. Лёгкий дым скрывал их забытые лица.

Каждый занимался чем-то своим. Кто-то поедал лепёшку, другой бил по заготовке на наковальне, иной оценивающе смотрел на печь, последний же подталкивал руки кузнеца. Их объединяли не только похожие доспехи, но и взгляд, обращённый на Ферокса. Ни угрозы, ни одобрения лишь пристальное, многовековое ожидание.

Один из них в шкуре с черепом волка обратил свой взор на очи Рагмунда. В его всепроникающем взгляде чувствовалась великая тяжесть веков.

К остатком прошлой попытки кузнец добавил свежей меди, чтобы та покрыла брак сверху новым слоем.

- Грядущая плоть. -Его голос отражался от стен пещеры. Эхо вторило ему ни раз, ни два. Неисчислимое количество раз Рагмунд сжимался от нарастающей громкой боли. Он пытался заткнуть горячо кровью извергающие кровью уши. Он не видел тех древних глаз, но образ так и остался давить внутри его разума.

"Считай уже закрыт сосуд."

Затем Ферокс посыпал шихту смесью древесного угля и костяной муки.

- Печать духов древа и кости. Их воплощающая связь лишнее отбросит, а неведомое сотворит. Ибо всё едино. - Последнее эхо не исчезло, а втянулось в новое творение потомка.

Наступила глубокая тишина.

"Ну, дед ставлю на твое слово. Оживёт либо сгинет решать духам. Я же сделал всё что мог."


Последствия


Рагмунд был потерян. Он упал, содрогаясь от боли. Разряды креста прекратились. В пещеру влетел Бран:

- Командир! С вами всё в порядке?!

Старший инквизитор раскрыл нахмуренные глаза. Он выдавил, тяжело дыша:

- Порядок... Слишком много... Время...

Ферокс оглянулся явно не понимая, что происходит:

- А ты чего разлёгся? Перегрелся?

Рагмунд раскрыл глаза шире:

- Ты...не видел? Тени...

Кузнец нахмурившись воскликнул:

- Во имя молота, - нахмурившись кузнец, посмотрел на угли -гриб что ли попался.

"Вот это его дурманит."

Инквизитор постепенно становилось лучше, он махнул рукой в экспрессивном жесте:

- Да как ты не мог...- Рагмунд издал вопль боли, а после кашлянул кровью.

Бран тут же зашептал, сложив руки в молитвенном жесте с крестом:

- Светлейший, озари поражённого светом.

Старший инквизитор ощутил тепло и увидел далёкий свет, а вместе с ним такой знакомый колокольный звон. Тело вмиг размякло, достигнув полной гармонии.

Рагмунд прошептал молитву благодарности, после вытер платком кровь выверенным движением.

- Что-то случилось снаружи? - Расслабленно проговорил Старший Инквизитор.

Бран сначала странно посмотрел на него, а после резко встал, отчитываясь:

- Магодетекторы на квазикристаллическом уровне уловили колоссальное количество квазиэнергии под пещерой. Энергетический осадок имеет высокую плотность.

Рагмунд сказал:

- Но такое содержание энергии должно быть в пределах нормы для гор Великого Хребта. - Инквизитор забыв про боль спросил кузнеца. - Что это за место?

Ферокс смотрел на инквизиторов сильно нахмурившись. Таких слов он ещё не слышал. Ответ он быстро пробормотал:

- Пещера родовая, предков моих.

Рагмунда будто осенило:

- Воплощение Коллективной Бессознательной Памяти. Ну конечно. Отчего, я сразу не понял. Вот почему я видел этих людей. Это твои предки! Судя по виду, достаточно древние.

Ферокс посмотрел на него:

- Имеешь ввиду память родовую? Это ж сказки.

Рагмунд серьёзно произнёс:

- Боюсь, что это правда. Можешь поведать нам часть твоих сказаний?

- Нет. - Отрезал Ферокс.

- Какой тебе толк скрывать сказки в которые ты сам не веришь.

Ферокс задумался.

"Ну дед..."

Кузнец выдавил из себя:

- Сказок хотите? Может вам ещё свивальник дать? - Ферокс посмотрел на них выжидающе. Они серьёзно смотрели на него. - Будут вам сказки, но тогда поможете в работе.

Инквизиторы кивнули. Старший видно совсем успокоился. Будто бы и не было произошедшего с ним безумия. Его лицо лишь принял странное задумчивое выражение.


Зола


Ферокс приказал:

- Бран, выгреби скребком золу из горна.

Младший отдал честь и неумолимой походкой направился к горну. Тот представлял собой почерневший кувшин вросший в камень с мехами. В самых жарких местах виднелась стеклянная корка. Сама текстура рассказывала историю предыдущих попыток. Где-то поверхность бугрилась, а где-то имелись трещины, залитые глиняными струпьями.

Бран берёт скребок из оленьего рога. Он яростно вонзает у дальней стенки печи побольше пепла и золы. Со всей силы он тянет не себя и с характерным грохотом вываливает комья на каменный пол, взметнув облако едкой пыли.

Кузнец оценивающе смотрел как младший использует широкие, размашистые движения. Он вслушивался в глухой звук скребка, шёпот пепла и скрежет камня.

Рагмунд в начале смотрел недопонимая, но когда заметил, что Бран остановился, инквизитор сморщил лоб.

Младший заметил массивный, черноватый наплыв на дне печи. Увидев препятствие он всем своим нутром возжелал избавиться от него. Именно это он всегда и делал. Избавлялся от лишнего. Он аккуратно поддевает странный наплыв и с яростью тянет на себя.

Раздаётся глухой хруст. Кончик скребка откололся и отлетел в золу. В руке Бран видел нелепый теплый от трения обрубок.

Дрожащими губами младший произнёс:

- Виноват.

Ферокс удивительно спокойно подошёл:

- Одна ошибка и десяток лет роста превратились в мусор. Запомни этот хруст.

Ферокс смотрел на слегка приоткрытый наплыв спёкшегося шлака.

"Даже силач не сдюжил перед силой памяти."

Рагмунд оценивающе вопрошал:

- Почему не спросил?

Бран смотрел стеклянными глазами:

- Не захотел. - Он перевёл взгляд на кузнеца, затем на обрубок. - Давно я такого не ощущал.

Ферокс посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Он похлопал его по плечу:

- Знаешь, ты не потеряешь уважение зверя, если будешь помнить его урок. Именно это я услышал от деда, когда я также сломал свой... - Он кивнул на остатки скребка. - Но ты можешь сделать ещё кое-что, чтобы запомнили и другие. Собери осколки.

Бран осторожно взял в свою мозолистую руку все, даже мельчайшие части рога.

Ферокс передал ему с полки каменную ступку и пестик. В неё Бран кладёт осколки. Инквизитор без приказа начал толочь рог, слыша слова кузнеца:

- Раз уж лишил его жизни, ты же её и вернёшь, дав ему иную форму. - У Ферокса вдруг округлились глаза. - Только не переборщи. Достаточно крупного песка.

Бран чувствовал, как пот стекал с его лба. Одна из капель пала в ступку. Он передаёт дрожащими руками готовый песок. Кузнец берёт и ссыпает его прямо в деревянное ведро с глиной, приговария:

- Стойкость земли, сила зверя и пот смиренного сольются, став единым целым.

Ферокс зачерпывает плоским полированным камнем укреплённую глину и плавными движениями замазывает трещины в печи. Рагмунд подходит и молча чертит символ рога на свежей глине. Кузнец кивает ему, он откладывает глину, а сам говорит:

- То что ты хотел убрать дед называет слезами духа. Это не шлак и не грязь, это сплавленная в чёрное стекло глина, песок и пепел. Мы кузнецы не можем избавиться от прошлого. Может это и наше бремя, но вместе тем оно и наш удел. Без прошлого не будет будущего.

Рагмунд улыбчиво произнёс:

- Мы привыкли избавляться от угроз. Далеко не все из них могут стать частью будущего. Я понимаю тебя, кузнец. Но этот метод не всегда применим, иногда стоит избавиться от прошлого подчистую, чтобы помочь будущему состояться.


Трещины


Кузнец лишь хмыкнул, а после заявил:

-Хватай-ка глину. Замажем слабые места. Ищи не глазами, а ладонью, там где дует, иначе дух жара покинет нас.

Рагмунд внимательно следил за движениями кузнеца. Он осторожно сел на корточки и лёгкими методичными движениями пальпировал печь со свинцово-серыми подтёками, следами старого шлака.

Кончики его пальцев скользили по неровностям, ступенькам и стыкам камней, оценивая глубину. Ногтём словно щупом, он соскребал с краёв рыхлый, обгоревший налёт со звуком, жука точащего древо.

Кузнец смочил пальцы слюной, чтобы найти сухую, тёмную полосу. Вместо искомого он чувствовал рассыпчатые глиняные заплатки, быстрее впитывающие влагу с его пальцев.

Рагмунд увидевший, конец осмотра, поднёс глину.

- Не всю, только часть. Вода в бочонке справа от печи.

Инквизитор вывалил правой рукой жирный ком серовато-серой глины на камень в левой. Сырой, землистый запах успокаивал.

Кузнец же почувствовав его, вспоминал:

"Ну и настрадался я с этой глиной. Благо река спасла от волков."

Кузнец передал ему шамот:

- Добавь к глине для крепости. Новая плоть со старой болью.

Рагмунд сильно растирал глину с шамотом используя то камень, то руки. Ему пришла в голову идея:

- Можно добавить побольше воды, так паста проникнет глубже в трещины.

Ферокс помотал головой. Он взял щепотку смешанной глины с шамотом. Она тянулась как плотная смола, долго не разрываясь:

- Видишь? Липкая и упругая. Если будет слишком жидкой пар только высушит её, прежде чем она спечётся с камнем. Ей нужно время сродниться. Терпение скрепляет, брат.

Рагмунд и бровью не повёл, но внутри всё сжалось:

- Буду иметь ввиду.

Они втирали готовую пасту снизу вверх, чтобы сама Матушка Земля помогала, а не мешала, столь аккуратному делу.

Кузнец в отличие от инквизитора не сбрасывал излишки, а больше размазывал их по краям трещин. Так создавался плавный переход от старого к новому. Рагмунд, заметив это, последовал примеру.

Инквизитор встал, почувствовав усталость. Он немного размялся и спросил:

- Нелёгкое это дело. Почему ты раньше так не подготавливался?

Ферокс не вставая, поднял глаза:

- Тогда не было сильной нужды. Если уж рассказывать сказания то с самого начала. Можешь радоваться, что печь не заставил делать.

Рагмунд призадумался:

- Тонковато для кузнеца.

Ферокс улыбнувшись парировал:

- Слеповато для инквизитора.

Старший инквизитор по доброму посмеялся. Он поклонился:

- Отдаю тебе должное. Мы закончили с этим этапом?

Ферокс поднялся и отряхнулся:

- Один момент.

Кузнец погрузил палец в пасту и аккуратно нанёс свой отпечаток на печь.

- Я тебе еду, а ты мне огонь. Вырвешься- погубишь обоих.

"Дед бы сильно удивился."


Кости


Кузнец посмотрел на свои обожжённые пальцы, покрытые серо-охристой коркой. Ферокс хмыкнул и перевёл взгляд на большой мешок. Он подошёл к нему, раскрыл и увидел в нём кучу чёрных, но с глубоким серым оттенком каменьев. Кузнец взял в руки шершаво пористый кусок. Он различал тонкие, параллельные полосы на изломе частей.

"Она видела в этом красоту, дед чувствовал в этом память, отец кидал это в печь, а что вижу я?"

- Рагмунд, это берёзовая головня. Она будет долго тлеть. Бери и следуй наказу деда: "Драконьи кости следует класть строем пращников."

Инквизитор слегка удивился, а после осознав, взял мешок, уточняя:

- В шахматном порядке?

Ферокс кивнул ему, затем подозвал Брана, идя к другому мешку.

Старший инквизитор брал каждый шершавый уголёк и удерживал его в руке, ощущая вес и текстуру. Он почувствовал сухой запах с ноткой прошлой сладости -берёзового сока.

Рагмунд аккуратно выкладывал берёзу, ставшей каменной после одного единственного обжига. Этот запах с образом внутри был записан в его личный протокол. Укладывая куски на дно горна, он чувствовал единство с знакомыми зодчими.


Мускулы


Ферокс, смеясь, ткнул пальцем в мешок:

-Твой черёд, бугай. Тащи собрата.

Бран посмотрел на чёрные куски внутри:

- Старший, уже заложил уголь. Зачем ещё?

Ферокс ухмыльнулся:

- Это драконьи мускулы. - Он, увидев нахмуренные взгляды, пояснил. - Дубовый уголь. У него особо яростный жар.

Младший хмыкнул, но мешок взял. Бран обхватив приятную тяжесть успокоился, и слегка кряхтя, направился в сторону старшего. Рагмунд закончил свою часть работы, он отошёл, дав место.

Ферокс предупредил:

- Не разгребай, пусть горкой ложится.

Бран хотел вывалить всё сразу, но сдержался, увидев символ рога на печи. Инквизитор аккуратно, хоть и достаточно неуклюже, насыпает чёрную груду поверх ровного слоя головни. Когда мешок полегчал, он увидел сотворённую пирамиду. Широко раскрыл глаза и задержав дыхание перекрестился.

Кузнец увидел, но виду не подал. Рагмунд же предположил:

- Хм, мелкая фракция вместе с интенсивным притоком кислорода не только обеспечит значительную площадь горения, но и вызовет значительно быстрее экзотермическую реакцию.

Ферокс ответил на этот приступ учёности:

- Короче. Жар драконьих мускулов плавят камень. Если бы ты не укладывал кости, то всё бы провалилось, да сдохло в собственной золе.

Бран слегка улыбнулся.


Дар


Ферокс провёл рукой, по переставшей зудеть, бороде. Сквозь пепел, вздымающийся с нестриженных волос, он произнёс:

- Теперь моё. Разойдитесь. - Инквизиторы взволнованно разошлись, раскрыв путь для кузнеца. Он запрокинул последний мешок на свою могучую спину.

Рагмунд почувствовал сырость грибного леса вперемешку с влажной землёй после дождя. Ферокс, пройдя мимо, хмыкнул, а после бросил мешок, вздымая пыль.

Кузнец взял тяжёлые шершавые поленья. Пальцы подрагивали, чувствуя холодные чушки. Бран смотрел на серо-бурые дрова с невзрачной корой, местами закрытой лишайником. Он спросил:

- Лишайник пригодится? - Инквизиторвспоминал увиденноепри обыске большое количествонеочевидных вещей, складируемых кузнецом.

Глаза Ферокса победно сверкнули:

- Ещё как пригодится.

Рагмунд подметил:

- Для тебя весь мир является инструментом.

Ферокс спокойно посмотрел на него:

- Скорее уж помощник. Его не отложишь. Без него не начнёшь.

Бран посмотрел на лишайник:

- Могу я попробовать?

Ферокс удивился, но ответил:

- Ну громила, уважь природу, не повредивеё дар.

Младший серьёзно посмотрел на кузнеца.

Ферокс мотнул головой, а после протянул ему полено и старое затупленное лезвие, округлившиеся со временем.

- Это затупок. В таком дело нужно не резать, а скоблить.

Бран коленом прижимает полено к полу. Левой рукой, ощущая грубую поверхность коры, пропитанной смолами, он крепко удерживает древо. Запах холодного, но такого тёплого детства поразил больной нос. Этот серо-зелёный лишайник был таким родным.

- Значит мешок заполнен осиной?

Ферокс мотнул головой:

- Ещё ольха. -Заслышав знакомоедерево, Бран заметно улыбнулся.

Инквизитор правой рукой водит затупком по лишайнику. Вместо резких протяжных взмахов, осторожные короткие движения под углом. Лишайник под тупым лезвием не крошится, а сминается, отделяясь целыми хлопьями. Бран чувствовал сопротивление, как от живой кожи.

Воспоминания нахлынули на него каскадом. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть образы обгоревшего еретика. Но не получалось. Он подходил всё ближе, а его шрам становился всё более...

- С тобой всё в порядке? - Вопрос ударил как молот по звонкой заготовке.

Рагмунд смотрел на коллегу понимающе. Он почувствовал общие раны, но больше ожоги тех роковых сумерек. Старший инквизитор тихо вторил свои прошлые слова:

- Это лишь начало...

Старший инквизитор сделался каменным. Бран не смотря на него продолжил. Он посмотрел на место обнажённое лишайником. Теперь там зияла темно-коричневая кора покрытая лимонно-жёлтой плёнкой. Бран продолжал скоблить, чувствуя как дрожит и шуршит сырое дерево.

Губчатые слои лишайника помещаются в грубо вытесанную деревянную чашу. Зелено-серая масса с ярко-салатовыми краями на изломе будто светится в темно-коричневом сосуде.

Рагмунд почувствовал кисловато-терпкий, мшистый аромат, напоминающий о вылазке на север. Бран же явственно ощущал приятные воспоминания об брате, приносящему орехи.

Кузнец поднял чашу в возгласе:

- Я помню его. Он рос на северной стороне, солнцем прокаженный. Его терпение бесценно. Позже он поможет нам. А сейчас вернёмся к подготовке.


Чешуя


Ферокс взял ольховые и осиновые поленья и начал осторожно укладывать их по периметру в наклоне, создавая свод, над скалой дубового угля.

- Это даст пламенным ветвям верно прорасти вокруг тигля. Теперь мы готовы к рождению огня.

Старший инквизитор прочитал молитву:

- Будто Великий Дракон огнём питающий сердце нашего мира. Пусть его свет не только греет, но и освящает наши нити на пути к небесной пуповине.

Бран склонился, скрепив ладони вместе:

- Да пробудится Он от Вековечного Сна и вознесёт праведников на небеса.

Вся троица вторила друг другу одно единственное, но такое важное слово:

- Аминь.


Пробуждение


Наступила тишина, порождающая новые звучания. Время уходило в упругий такт падающих капель где-то в темноте. Приглушённое дыхание всех троих отдавало неумолимым трепетом.

Ферокс нарушил тишину, чтобы сделать необходимое. Он расстелил на камне кусок грубого холста, состоящий из трёх компонентов.

Седой, курчавый мох, напоминающий знакомого старика. Тонкий свиток бересты, испещрённый темными островками. Обугленная ветхая ткань, оставшаяся от прошлого плаща. Она совсем истёрлась, превратившись в чёрную вату. Кузнец ощущал ноющие мышцы, вспоминая тяжкую подготовку пещеры под мастерскую.

"Как же было хорошо."

Ферокс стянул с пояса огниво и наследное кресало. Этот изогнутый обломок ратного отцовского меча, начисто отполированный морщинистыми пальцами деда, кузнец держал левой рукой. А в увесистый бурый кремень, испещрённый рваными прожилками вцепился правой.

Кузнец острым ребром кресала чиркнул по поверхности кремня под верным углом. Рой ярко-белых, синих в основании, жуков умчались в темноту. Не все из них долетали, полностью угасая, но остальные задержались, начиная ползти по волокнам, забирая одно и отдавая другое.

Рагмунд почувствовал едва уловимый, резкий и колючий запах раскалённого метала. Казалось, что и Бран почувствовал, как их клеймо заныло от прошлой боли.

Ферокс видел тлеющий трут. Он не горел, поэтому кузнец накрыл земные звёзды полотном. Ферокс втянул в себя воздух между трутом и берестой, почувствовав встречное дыхание тлеющего трута, тянувшее за собой скрытого духа. Верхняя часть бересты слегка вздулась, затем обмякла. Из-под бересты, соприкасающейся со мхом прорастал первый пламенный сине-жёлтый росток.

Рагмунд сразу же почувствовал, как сильно изменился запах. ваниль бересты вспыхнула смолистым, сладковатым ароматом.

Бран смотрел на прорывающееся пламя, чувствуя далёкую ярость, давно оставленную ради следующего дня.

Кузнец опрокинул трут на берёзовую головню, не касаясь огня. Малый дух пламени нырнул в щель между углями, исчезнув на некоторое время.

Ферокс явно ощущал своей душой ненасытный ритм пульсирующего веяния духа. Этот неотвратимо нарастающий напор требовал новую плоть, сильно накаляя останки старой.

Берёзовые кости нагревались, проявляя немыслимый узор. Дрожащая кровь потоками тянулась вверх, заставляя дубовые мышцы разбухать. Тепло мышц нагревало ольховую чешую, рассыпаясь в рваные края, теряющиеся в жаре.

Рагмунд различал тихий, глубокий гул, похожий на отдалённый шум Фоскийского Моря. Пройдёт время, а этот бриз никогда не покинет своего родственника.

Бран заметил как слепяще-белая точка обрамляется сферой густого, ярко-алого цвета с переливчатыми кольцами лимонно-жёлтого и оранжевого языка на фоне чёрного угля.

Кузнец поднёс свою мозолистую ладонь к углям в поиске незримого духа, поднимающегося ввысь. Что-то горячо коснулось его сухих пальцев. Ферокс не отдернул руку. Между большим и указательным перстом выступала прозрачная красная опухоль.

Рагмунд и Бран тут же встрепенулись, почувствовав знакомый запах горелой плоти. Кузнец своим спокойствием вынуждал других также упокоить свой дух, дабы не мешая другому веянию проявить себя. Но, сомнения не просто съедали их, а рылись в порах, ища более вкусные и уязвленные части души.


Росток


Ферокс повернулся к ним. Его лицо было освещено далёкими лучами света факелов и пламенем горна позади. Это небритое лицо, словно гравюра древнего варвара, пронзительно смотрело на них.

- Теперь он знает мой вкус. А теперь глядите... - Кузнец указал пальцем в точку над языками пламени, где горячий воздух искажал свет, как марево. -Его дыхание. Оно не выходит из пасти, оно входит в неё. Идёт молва о драконьем вымирании. - Что-то сверкнуло в его глазах. - Их сила, дух и воля наш вечный проводник. Они спят в своих царствах, но их можно разбудить и снова вернуть им душу. Один из них прямо здесь. -Ферокс, оскалившись, смотрел на обжигающее пламя. -Он сильно изголодался по клятвам. Хоть те времена прошли, остались мы, проводники. - Он смотрел в задумчивые и пытливые глаза. - Я вижу вас, будущие братья. Один ожог и Пламя Первого Алого Ростка примет вас. - Инквизиторы переглянулись.

"Каким я был глупцом. Дед передавал мне вековую мудрость. Я должен возродить былые традиции, отделив зёрна от плевел."

Рагмунд прошептал в молитвенном жесте:

- Отец Небесный, яви нам знак истины. Ибо долг наш - сомнение.

Бран склонился вторя:

- Светом Озаряющий, рассуди. Я приму любой исход.

Ферокс серьёзно посмотрел на них:

- Тебе тоже судить, Молот Возносящий.

Раздался приглушённый треск громовых сучьев, заставляющий кости дрожать, а сердца трепетать. Очаг вспыхнул ярким светом, ослепляя инквизиторов. Мурашки обрушивались волнами по телам.

Наступила тишина. Даже треск печи не был слышен. Мир будто отдалился.

"НАОБОРОТ..."

Три минуты спустя её нарушил далеко нарастающий колокольный звон. Будто сотни церквей в один миг начали своё бдение.

Старший инквизитор видел лучезарный лик отца настоятеля. Его витиеватый подчерк, растягиваясь и сжимаясь, был повсюду. А этот книжный аромат принуждал снова взять кровавое перо.

Младший различал лучистый облик лендрмана. Морской ветер разносил крики, воду и драккар. Покачивающееся тело само желало встать в нерушимый строй сгоревшего полководца.

Кузнец же слышал светозарного отца. Его глухой стук молота, ударяющегося по старому щиту. Мышцы изнывали от желания грядущей битвы с павшим.

Инквизиторы трепеща, протянули руки огню и тот обжёг их. Но боли никто не чувствовал, лишь покой от взора на вздувшиеся волдыри на пальцах. Тогда они вернулись, слыша, как бьётся под землёй Сердце Великого Дракона.

Ферокс слегка улыбнулся:

- Теперь, братья, начнём плавку. -Вторя кузнецу, взметнулись тени за работу.


Заклание


Рагмунд ощущал как некая нить, идущая от его пупка, тянулась куда-то вниз, сквозь серый каменный пол. Бран с облегчением выдохнул, направляясь навстречу новоиспечённому брату. Фероксу не нужно было видеть их, ему достаточно было чувства, чтобы понять их положение.

Старший вдумчиво повторяет за тенью, внимательно смотрящей на пламя, воспроизведя тот же прищур, тот же наклон.

Младший инстинктивно вторит за другим силуэтом у печи, обхватив своими могучими руками дубовые рукояти мехов. Он не видел кивающей тени.

Ферокс заклинал:

- Сила звериная, поглощённая ритмом. -Тени встрепенулись, большие из них приблизились к мехам.

Бран попробовал осторожно толкнуть. Старый кожаный мех, покрытый шрамами заплат исторгнул струю холодного воздуха в основании скалы. Он чувствовал, как лёгкий прохладный ветерок, направлял горячие мышцы.

Угли задрожали. Красные зёрна на мгновение темнели, затем вспыхивали ещё ярче. Младший почувствовав теплоту и силу мехов, вошёл в ритм пламенного сердца. Он сжал старую кожаную обмотку ручек покрепче. На этот раз он не отпустит их.

Ферокс продолжал заклание:

- Ум блуждающий, вдохновенный наблюдением. - Тени, потирающие подбородки приблизились к пламени.

Рагмунд не сводит глаз с огненного лика в глубине горна. Инквизитор будто начал различать то, что неподвластно глазу. Невидимый поток, создавал в углях тёмный меандр, накаляя материал до ослепительной белизны.

Он обернулся на кузнеца с немым вопросом. Ферокс помотал головой, а после указал на уши. Рагмунд последовал совету, закрыв глаза. Он слышал ровный шум, словно равномерно пульсирующий жернов, перемалывающий плоды Матери Земли.

Инквизитор раскрыл глаза. Яркий свет огня теперь ощущался по другому. Кузнец положил ему руку на плечо:

- Опыт первобытный, воодушевлённый жертвой предков. - Тени спокойно подходили к тиглю, держа наготове молоты и клещи.

Ферокс берёт из мешка старые лохмотья прохудившейся рубахи, после макает их в бочку с водой и оборачивает ими руки. Он взял серый глиняный тигель. Холодная тяжесть тянула вниз.

Бран видит, как кузнец стремительно рванул всем телом, словно копьеносец в строю.

Без красоты движений с четкой выверенностью и эффективностью действия. Руки с тиглем несутся по точной траектории, не над пламенем, а поверх его незримого раскалённого слоя, дабы не попасть в сердцевину жара.

Кузнец ставит тигель не на пирамиду, а на специальную площадку из двух плоских камней на дне горна. Керамика ударилась о камень.

"Идеально, даже поправлять не нужно."

Тряпки начинают высыхать, дымиться. Рагмунд почувствовал запах горящей овечьей шерсти. Бран видит, как розовеет грубая кожа кузнеца, а после и вовсе краснеет. Ферокс чувствовал, как давление пламени нарастало в пальцах.

На серо-тусклом тигле выступает влага, впитанная из пещерного воздуха, темные пятна расширяются по сосуду с тихим шипением воды павшей на раскалённую сковороду.

Со временем глина начинает светлеть, становясь тускло-охристой. Пещера стала наполняться запахом только выкопанной земли. От тигля идет дрожащее марево, предвещающее каление.

Наконец цвет тигля выровнялся в тёплый оранжево-красный цвет горящей свечи. Шероховатая, пористая поверхность запекается, становясь всё более гладкой. а после и вовсе стекленея.

Рагмунд слышал тихое потрескивающее пение Дракородицы. Бран чувствовал тепло, ощущает неземной покой.

Ферокс молвил:

- Да станет мёртвый сосуд вновь живым чревом. - Тени, склонив головы в поклоне, замерли.


Плавка


Около получаса трое самозабвенно вели своё братское бдение. Монотонный гул печи прерывался тихим дыханием дракона. Так потрёскивал глиняный тигель, источая сладковато-смолистый запах с ноткой белёсой жертвенности древних времён. Тогда устье светило, как сейчас, раскалённым янтарём.

Мудрый брат раскладывает, отодвинув протокол к чертежу, две деревянные чаши. В одну толчёный галенит и большую горсть обугленный костей. В другую щепотку олова, а рядом зашитый мешочек.

Очертания бойка и клевца проглядываются из под бумаг бросаясь в глаза лишь на миг.

"Ленивый гордец в ядовитых шипах -колит остро. Тяжёлый ловкач в свинцовой броне - бьёт глухо. Два слоя - одна боль. Идеально для прототипа."

Он смотрит на дальний кувшин олова в тени стола.

"И твоё время придёт."

Постепенно основание тигля становится ослепительно-белым. По верхнему краю движется сияющая жидкость. Она медленно стекает по бокам тигля тонкими, извилистыми струйками черного цвета, отливая зеленовато-фиолетовым металлическим блеском.

"Наконец-то первый шлак."

Братья вслушиваясь, различали, как булькают и лопаются пузыри в толще сливающихся частей. Иногда они замечали едва уловимый, почти призрачный, хлопок. Вместе с тем, аромат костяной муки всё больше усиливался, становясь всё более острым.

Одна пара братских рук берёт длинный железный прут. Мудрый брат нагревает его конец докрасна, осторожно пронзая угольную мантию, касаясь при это тигельной боковины. Вынув слегка обожжёнными руками, он осматривал её. Липкая, тягучая масса тёмно-зелёного стекла не капала, а тянулась паутиной.

Умный брат наклонившись поближе посмотрел на цвет массы. Неуловимое пламя обжигало его правое ухо и опаляло прядь волос. Он, не моргая, спросил:

- Грехи покидают его?

Сильный брат отвечает за мудрого:

- Он сам избавляется от них, сквозь боль и слёзы.

Мудрый кивнув прояснил:

- В любом случае ему нужна исповедь.

Во время мощного, но ровного ритма мехов мудрый брат, чувствуя давление, обернул руку в новую мокрую тряпку. Быстро и методично он сбивает натекший шлак с тигля специальным скребком.

Исповедуя грехи, открывалось отверстие в движущуюся зеркальную поверхность невыносимого цвета. Даже опытному брату было тяжело смотреть на чистую, непогрешимую душу. Ослепительно-белый цвет с зелёным оттенком напоминал братьям о родном северном сиянии.

"Вот те на. Медь плавится как надо. Сила ритуала не иначе."

Слушающий вместо кипения различал ровное глубокое урчание. Он чувствовал как сквозь слои прорывался совершенно новый властный аромат. Он завладевал его воображением. Сладкий, густой, опьяняющий и в то же время острый и пронзительный. Он, вместо боли с радостью, прошептал:

- Запах раскалённого метала.

Сильный брат трепетно заявил:

- Рождается новая плоть.

Мудрый берёт сухую ольховую палочку и окунает её конец в просвет. Сразу выдёргивает, различая как она мгновенно обуглилась. На конце висела круглая, гладкая капля серебристо-золотого света.

Указывая на ветошь он молвит:

- Старое воскресло в новом.

"Жертва костей искупила грехи."

Опытный брат жестом просит ослабить дутьё. Сильный брат слушается, умный же подаёт приказавшему небольшую глиняную чашку на длинной ручке.

Сильный брат видел как ослепительно медная белизна пропадает, раскрывая истину. Глубокий, солнечно-жёлтый цвет отливал розоватым златом. Поверхность, словно зеркало отражало искажённые багровые лица. Он никак не мог заметить, как часть кожаной обмотки стёрлась, давая нагретой металлической рукояти мехов коснуться незащищённой кожи.

Внимающий слышал, как дракон постепенно переставая рычать, начинал лениво ворчать. Его дыхание источало чистую медь и нотки горячего камня с закалённой глиной. Брат погружал горячие руки в холодную воду, а после выплёскивал её на плоский камень.

Мудрый Брат зачерпывает ложечкой немного металла, а после выливает его на влажный камень. Вместо того, чтобы брызгать, расплав растекается тонким, упругим блином, быстро темнея до красного, затем, покрываясь коркой синего, фиолетового и жёлтого.

"Ни хрупкий, ни пористый!"

- Истина выдержала ордалию. Пришло время свинца.


Дуальность


Кузнец берёт чашу с дроблённым галенитом. Тускло-серые камни с сизоватым металлическим оттенком. На ладонь он насыпает тёмную костяную муку. Запах пепла проникал в нос.

Ферокс подходит к тиглю, рядом берёт длинную сухую лопатку из оленьего рога, и не плавящейся ложкой, зачерпывает расплавленную медь. На этот дрожащий водопад он высыпает смесь костей с рудой. После осторожно погружает ложку обратно в тигель.

Крест старшего подрагивал на груди. Рагмунд обращает своё пристальное внимание на то, как ровное урчание сменяется глухим. Булькающее бормотание издавало приторно-тошнотворный запах горячего свинца. Лишь небольшая нотка костяного духа вызывала лёгкий кашель.

Руна связанная с магодетекторами на улице сильно гудела. Бран пристально следил как поднимались первые мутные серо-зелёные пузыри. Их хлопки оставляли маслянистые пятна. Общий цвет сплава слегка тускнел, превращаясь в луковичное жёлтое сияние. Поверхность полностью теряла зеркальность, уступая бархатисто-мерцающей матовости.

"Свинец кипит, восстанавливаясь из руды."

Ферокс вынимает роговую лопатку, внимая за тягучей, медленно стекающей смолой тускло-золотого цвета. Она тянется тонкой паутиной, и не рвётся. После кузнец бросает каплю на камень. Она не звенит, а с характерным звуком шлёпается, расплываясь незатейливой лепёшкой.

"Да такое перековать будет трудно, впрочем как и остальные."- Ферокс смотрел на неудачные молоты. Они будто следили за ним, никогда не давая толком уснуть.

Ферокс достаёт небольшой полностью зашитый кожаный мешочек. Ловко вынимает нож и осторожно режет кожу. Внутри через небольшое отверстие виднелись лимонно-медовые кристаллы, сверкающие тысячью граней.

Рагмунд чувствует, как его слегка бьёт током, будто от нетерпения. Но он явственно различал резкий запах с чесночно-металлическим оттенком. Опасный запах, предвещающий неминуемую угрозу для их жизней.

- Это дыхание одного гордого духа с северных скал. Для него, Бран, нужен жар до самого дна. Начинай.

Силач вкладывает каждую каплю своего тела в меха. Он чувствует, как у него пересыхает во рту. Он слышит, как печь неистово ревёт и видит, как тусклая бронза в тигле снова белеет. Именно в этот момент, кузнец высыпал мышьяк с щепоткой олова на раскалённую поверхность.

Вместо того, чтобы плавится кристаллы вспыхивают ослепительным бело-жёлтым пламенем, вздымая от тигля лимонно-молочным, едким дымом. Тот клубится ввысь, широко расстилаясь по потолку.

Жёлтый оттенок исчезает уступая зеркально-серебристому цвету.

- Непоколебимая твёрдость лишённая души. -Часть теней отступает от прохода, другая приближается к спине кузнеца.

Пещера утопает в шипении и треске, но когда дым слегка рассеивается слышится высокий, стеклянный звон. Рагмунд вспомнил кристаллические леса Антерснайва. Но образ пропадал. Удушающий миндально-горьковатый смрад, заставлял глаза слезиться, а горло рвать на части. Старший инквизитор бледнеет, прикрывая рот рукой.

Кузнец берёт тряпки из мешка. Он окунает их в воду и передаёт остальным. Они обматывают лица влажной тряпкой. Каждый сам. Младший инквизитор, почувствовав влажность на лице заметил свои ладони, покрытые волдырями, какие-то из них давным-давно лопнули.

Ферокс окунает тонкую железную проволоку в серебристый слой. Вынимая, он не видит капли, лишь тонкую, серебристую корку, которая при постукивании звенит и осыпается, подобно стеклу.

- Ему нельзя остывать медленно.

Старший инквизитор заявил:

- Что ты делаешь? Убить нас вздумал?

Ферокс мотает головой:

- Это опасная работа, немногие доживают до старости. Мне нужно испытывать не только себя, но и других. -Его взгляд попеременно следил то за тиглем, то за печью, то за углями, и за расплавом.

Бран смотрит как-то странновато, но всё же задаёт вопрос:

- Зачем?

Кузнец, освещаемый горном со спины, говорит:

- Один ломает, другой пробивает. Оба не долго проживут. Это оружие одного единственного испытания, даже возможно одного удара. Вы спрашиваете меня, зачем? Потому что тролль это не еретик в латах, это ходячая гора. Этот молот не клинок, а природный взрыв. Тот что вы сегодня устроили... Боёк и клевец. Вы ищите ересь. Вот она прям в тигле. Её лишь нужно верно направить. Поможете?


Агония


Братья инквизиторы посмотрели друг на друга. Оба ощущали особую тревогу и силу своих крестов. Старший почуял ужасающий запах, ненавидимый им больше всякого яда - серу, смешанную с гнилью.

Земля под ногами содрогалась. Что-то глухо с силой ударило о гору. Раскатисто раздавался пробирающий до костей, знакомый рёв. От этого звериного вопля осыпались снежные скалы.

Рагмунд чувствовал, как струя воздуха снаружи ворвалась вместе с смрадом мокрого камня и давно засохшей глины. На этот раз вопросы не задаются, ибо инквизиторы прекрасно знают нужные им ответы.

Старший инквизитор достал алебарду, а младший топор с щитом. Оба встали наизготовку у входа в грот. Их лица не имели страха. Старший будто возвышаясь в лице смотрел на кузнеца, а после на тигель. Он немедля приказал:

- Продолжай.

Ферокс немедля принялся за свой труд. Казалось, будто само его тело накалилось, подобно тиглю. Бремя креста было особенно тяжким. Казалось его вес не на шее, а на его широких плечах.

Кузнец, слыша позади лязг стали, дрожащими руками хватал ковш с длинной ручкой. Он окунал его глубоко до дна, захватывая два слоя одного расплава. Ферокс резко выдёргивает ковш и выливает содержимое в заранее подготовленную форму.

Мудрый брат слышит крики своих собратьев. Он внимательно наблюдает, как тяжёлая свинцовая бронза первой устремляется в полость бойка. Более лёгкая мышьяковая бронза, оказавшись сверху, потоком переливалась по специальному желобку в соседнюю полость клевца.

"Часть ядовитой бронзы попала в боёк. А тяжёлая в клевец. Одно пробьёт, другое оглушит. Он будет хрупким, нестабильным...но ведь будет."

Раздаётся грохот. Тролль ударил дубинкой по своду входа. Железо пронзительно визжало. В воздухе расстилался запах крови.

Ферокс выливал последний ковш, заполнив форму. Потными руками он хватал тяжёлую каменную крышку и с грохотом обрушивал её на форму.

"Нет времени на плавное остывание, пусть давление распределится."

Мгновения кажутся вечностью. Ферокс хочет повернуться, но пересиливает себя. Его братья сражались, злобно рыча на врага.

"Эти остолопы. Да я их..." - раздаётся ужасный кашель Брана, заставляющий работать ещё быстрее.

Кузнец открывает крышку, скрипя зубами. Он видит совсем красный металл в форме, не остывший до ковки. Но Ферокс ломом выбивает отливку. Её алая поверхность дымится.

"Боёк деформирован, а на клевце раковины."

Ферокс берёт все и кидает на наковальню в центре, слыша вопли. Кузнец берёт молот и с силой куёт. Не для совершенного идеала, которого он так долго искал, а чтобы просто сбить литники, хоть как-нибудь соединить ещё раскалённые части воедино. Глухие удары отвратительны для кузнеца. Никакой звонкости, лишь глухое избиение.

"Прости меня."

Кузнец явно видел, как клевец сильно хрупкий от мышьяка, под ударом трескается, образуя трещину. Ферокс стискивает зубы, чувствуя, как его голова раскалывается от внутреннего и внешнего жара.

"Если ты и сломаешься, то только в теле тролля."

По пещере эхом отдаёт оглушительным рёвом боли. Но немедленный глухой стук не даёт расслабиться. Ферокс моргнул и увидел, как его кровать разломана, а стена покрылась трещинами. В руинах лежал изувеченный Бран.

Брат видит это. Его глаза наливаются кровью. Кузнец хватает раскалённый красный хвостовик клевца и ещё дымящийся боёк, сливая их воедино.

"На клёпки и плотную посадку совсем не хватит времени."

Ферокс берёт свой тяжёлый молот и с криком всепоглощающей ярости и отчаяния вбивает с силой клевец в проушину бойка одним чудовищным ударом.

Раздаётся, ужасающий стук, вмещающий в себя хруст деформированного металла. Соединение было ужасно кривым и чудовищно шатким.

Ферокс почти не глядя насаживает этот ещё тёплый, дымящийся, кривой элемент на первое попавшееся под руку древко. Вместо ожидаемого ясеня, сучковатая дубина, приготовленная для подпорки.

Он подбежал к мешкам, схватил первую попавшуюся и метнулся обратно. Кузнец обматывал место стыка мокрой верблюжьей кожей, издающей непримиримое шипение.

Ферокс выпрямляется. Он видел кривизну молота, чувствовал смещённую тяжесть и слышал скрипучесть соединения. Треснутый клевец и сплющенный боёк.

"Спасибо. Без тебя мы ничто."

Кузнец достал из мешочка на поясе хвасалит. Пальцами он рассыпал его по всему молоту, чувствуя как обожжённые пальцы в начале ощущали обжигающее пламя, а после нарастающий холод. Часть кристаллов проникает в поры кожи.

Ферокс схватил молот покрепче, незнакомая ему материя придала прочности конструкции.

"Давай без секретов, брат." - подумал в резком развороте кузнец.

Перед Фероксом измождённый в собственной крови Рагмунд, защищал проход. За ним в пыли и мраке вставала, опираясь на дубину, знакомая фигура.

- Брат, отсеки ему путь!

Старший инквизитор вкладывал всего себя в свой последний отчаянный выпад, заставляя уставшего тролля отшатнуться. И именно в этот самый миг кузнец разбегаясь, наносил свой первый пробный замах.

Молот свистел в воздухе не совсем правильно. Его полёт был до ужаса странным. Но в этом была его сила. Упорядоченный хаос обрушился на колено тролля.

И Ферокс услышал не знакомый звон, не даже глухой удар, а именно влажный, костный хруст, вперемешку с сухим треском расколотого камня.

Слышится невыносимый, почти что человеческий, до боли знакомый, стон.

"Он кричал каждую ночь, вспоминаябитвы с троллями и своё ноющее от невыносимойболи колено."

- Отец.

Шершавое лицо покрытое мириадами знакомых шрамов. Черты отдалённо напоминали отца, умершего в ту роковую ночь.

"Ещё одна легенда сбылась."

Безумная неотвратимая мысль просила одного - свободы.

"Я должен попробовать."

Ферокс легко толкнул молотом в грудь чудовища с лицом отца. На миг время остановилось на каменной морде проступила знакомая улыбка. Будто отец вновь вспомнил родовой резонанс. Но нависающий кулак говорил о обратном.

Старший инквизитор содрогаясь, удержал алебардой огромную дубину. Рагмунд выдавил из себя:

- Быстрее...

Ферокс думал, готовясь к атаке:

"Спасибо, что обучил меня искусствубоевого молота. Я подарю тебе покой, отнятый у тебя тёмными силами."

Свободная шершавая рука занесла над головой кузнеца свой могучий кулак. Ферокс повернул молот остриём. Клевец, подобно отцу в шрамах, мчался на полной скорости по странной дуге прямо в мозг.

Кузнец слышал целый сплав из звуков. Сочное пробитие с приглушённым хрустом, за ним тихий, долго шипящий звук. Ядовитые осколки клевца, упали на землю и на лицо отца.

"Ядовитая бронза отравляетживую плоть изнутри, выжигая огнём иной породы. Я не хочу, чтобы он мучился."

Рагмунд в бреду различал, как боёк принимал на себя основную силу. Резкий прокол черепной коробки стал не просто обширным, а колоссально сокрушающим ударом.

Вместо того, чтобы вонзиться клевец раскололся на осколки. Старший инквизитор явственно чувствовал как, среди запаха крови и камня, добавлялся едкий миндальный дух мышьяка.

Череп тролля не раскололся, а деформировавшись треснул под чудовищно физическим воздействием, вызвав мгновенное разрушение мозга.

Ферокс смотрит не на лицо отца, а на свой сломанный молот. Сплющенный и потёкший боёк с ядовитым клевцом в осколках.

Старший инквизитор сам того не осознавая подошёл подобно лекарю, сделать заключение:

- Тёмная мутация. Часть духа заперта в искажённой плоти. Необратимо.

- Это оружие - Кузнец поднял грубый молот повыше. - было не для этого боя. -Ферокс перевёл взгляд на инквизитора. - Теперь я знаю, как помочь другим. Как никогда, я близок к своему шедевру. Кто-то должен с этим покончить.

Рагмунд пал на стену пещеры. Брат подошёл к нему схватил и повёл к раненному Брану. Рагмунд чувствовал как его веки тяжелеют, а разум блуждал внутри своей ловушки.

- Береги силы, нам ещё громилу нашего спасать, да протокол дописывать.

Глаза брата резко раскрылись шире и он сказал теням, идущих рядом:

- Одна агония прекратила другую. Немыслимо.


О произведении


Представленная хроника восстановлена на основе фрагментарных воспоминаний кузнеца Ферокса, а также письменных и устных свидетельств, предоставленных инквизиторами Рагмундом и Браном.

Доподлинно неизвестно, жив кузнец или нет. Одни говорят о тяжёлой битве, другие о затянувшемся кризисе. Однако, учитывая его характер, он бы сказал что-то вроде:

"Металл я крепкий не согнусь."

Правда, когда до меня дошли первые слухи, я просто не мог поверить в них. Но однажды, во время зимнего брождения в окрестных землях Домонтегарской провинции, мне повстречались загадочные альвэйзы.

В почтенном разговоре с этими удивительными существами я сослался на эту байку. Они же, серьёзно смотря на меня, начали неистово опровергать части слухов, а некоторые радостно подтверждать. Моему удивлению не было предела.

Я вернулся обратно в город Великанов. Взял необходимое оборудование и направился в горы на поиски. Пришлось правда знатно отплатить наёмным скалолазам. Немногие имеют желание шествовать по скалам троллей.

Если верно соблюдать приказы опытных, то можно воочию увидеть быт троллей. Во многом они похожи на нас. Однако, при виде сознательного существа они теряют свой разум, превращаясь в безликое зверьё.

Наша команда, в отличие от братства в повести, не имела боевых возможностей противостоять подобным гигантам. Мы прятались и смотрели. Изучали. Этого хватало.

Во время одной сессии наблюдений нас встретили знакомые вам инквизиторы. Специалисты высшего порядка. Их целью было нахождение ответственного за трансформацию трупов людей. Их подозрения падали на некроманта. Ибо восставшие скелеты были явным его символом.

Они провели меня до пещеры до того искусно, что сами наёмники удивились. Тогда я впервые увидел эту пещеру. Моей радости не было предела. Это удивительное место.

По долгу профессии я мог бы, наверное, описать красоту здешних краёв. Но у меня рука не поднимется ужать удивительную глубину того места. После этой экспедиции я часто стал вспоминать своих предков.

При встрече с кузнецом я был просто поражён его простой, но великой мудрости. Во всяком случае, я намерен снова найти его, выплатить положенный процент и продолжить столь священную сагу.

Эта история тронула моё старое сердце. На заре своих лет я обязан осветить его праведный лик для всего мира.

Надеюсь это история поможет нашей славной Империи и дальше расти, и глубже процветать. Помните о своих корнях, ведь именно они помогут расти дальше.

Да будет свет!

Гуальтьеро Овидий