# Осмотр дворов (глава из биографического романа "Камень", автор - Владимир Шабля). 1933 год, апрель. Колхоз "Хлебороб" Томаковского района

Владимир Петрович Шабля

Осмотр дворов

(глава из биографического романа "Камень", автор - Владимир Шабля).

1933 год, апрель. Колхоз "Хлебороб" Томаковского района.


На третий день командировки комиссия Томаковского райисполкома с самого утра тронулась в путь. Расстояние между колхозами "Могутня" и "Хлебороб" составляло не больше десяти километров. Но дорога, по которой пришлось ехать подводе, больше походила на совокупность засохших колей. Преимущественно это были прошлогодние следы колёс, оставленные транспортными средствами ещё во время осенней распутицы. За зиму края рытвин сгладились; поэтому, двигаясь по ним, воз хотя и раскачивался изрядно в разные стороны, но по крайней мере без чересчур резких скачков.

Настоящим же кошмаром для подводы и сидящих в ней людей были свежие весенние колеи, проделанные в грязи, по-видимому, с неделю назад. Скорее всего, бричка, наделавшая столько ухабов, проследовала как в прямом, так и в обратном направлении. И теперь четыре глубоких канавы с острыми засохшими краями, оставленные её колёсами, перемежались с такими же глубокими ямами от конских копыт. В процессе езды колдобины, бугры и рытвины, с которыми встречалось транспортное средство, гулким эхом отдавались как в головах, так и во всех остальных частях тела членов комиссии. В довершение то тут, то там на дороге красовались полноводные лужи, являющиеся по совместительству хранилищами жижи и ловушками для колёс, из которых подводу порой приходилось вытаскивать чуть ли не на руках.

Когда на пути попадался особенно резкий и глубокий провал, либо слишком высокий холм, мужчины дружно ругались. Периодически, чтобы избежать невыносимой тряски на самых безобразных участках дороги, они соскакивали на землю и проделывали часть пути пешком.

Примерно на полдороги свежие колеи свернули влево, и ехать стало немного легче; по крайней мере, не было таких бешенных содроганий подводы.

Наконец, спустя почти полдня пути, вдалеке показалось село. Путники его увидели не сразу, так как оно притаилось за поворотом глубокого яра. Кроме того, высокие тополя вместе с затянувшими горизонт тучами как бы маскировали селение от постороннего взгляда. Но вот весенние солнечные лучи хлынули в небольшой просвет чистого неба и чётко проявили побеленные стены и соломенные крыши хаток. Кое-где особо выделялись направленные почти перпендикулярно лучам черепичные скаты, интенсивно отбивающие свет и похожие, таким образом, на устремленные вверх яркие прожектора. По мере приближения к деревне ещё одним средоточием внимания стал небольшой, почти идеально овальный пруд, периодически посверкивавший на солнце остатками льда. Он примыкал к дальней окраине и был, скорее всего, образован небольшой пересыхающей речушкой, которую перегородили дамбой.

Когда с пригорка всё село открылось путешественникам, Данил по бухгалтерской привычке взялся считать дома: их оказалось тридцать семь. Размеры и внешний вид построек свидетельствовали о том, что здесь живут в основном крепенькие середнячки.

- Что-то не видно следов бурной деятельности колхоза, - проговорил Демьян, когда стало возможным рассмотреть крайние дворы.

- Да, действительно, подозрительно тихо, - согласился с ним и Кузьма, направляя подводу на близлежащую улицу.

- Давайте зайдём в какой-нибудь двор и спросим у людей, где находится контора или усадьба председателя колхоза, - предложил Данил.

- Подруливай к этому, - скомандовал Демьян Кузьме, облюбовав большой дом под черепичной крышей.

Конюх подъехал к высокому клёну, растущему у забора, привязал к нему повод.

Зашли на просторный двор, но вопреки ожиданиям, не услышали собачьего лая. Никто не вышел и навстречу гостям. Подойдя ко входной двери, мужчины увидели, что она приоткрыта. Постучали, но ответа не последовало.

- Может, попробуем войти, - с сомнением сказал Кузьма, - поди какой-то старик лежит на кровати и не может встать.

Ещё не дослушав его, Демьян толкнул дверь.

Внутри никого не было. Если бы не слой пыли, осевший почти на всех вещах, да не выпотрошенные кладовка и кухонный стол, можно было бы подумать, что хозяева вышли на минутку к соседям и вот-вот вернутся.

- Здесь не живут уже минимум пару месяцев, - констатировал Данил.

Товарищи молчали. На всех навалилось какое-то щемящее чувство пустоты и безысходности.

- Кто-то чужой шастал по хате - видимо, искал продукты, - предположил Демьян, показывая на открытый ларь для съестных припасов, возле которого валялись разбросанные по полу мешки, миски, ящики и коробки.

- Но и воры заходили в дом не меньше месяца назад, - заметил Кузьма, проводя пальцем по запылённому дну уткнувшейся мордой в пол миски.

- Не нравится мне это, - нараспев произнёс Демьян.

Мужчины переглянулись. Все были в растерянности.

- Пойдёмте в соседний двор - может там кто-то есть, - пытаясь отогнать дурные мысли, с надеждой в голосе сказал Данил.

Но и Демьян, и Кузьма подсознательно чувствовали, что и в расположенном рядом доме их ждёт отнюдь не радостная картина. Как бы то ни было, предложение Данила было рациональным, и все дружно двинулись к соседнему двору.

Реальность оказалась куда страшнее самых мрачных предположений. Как только члены комиссии открыли незапертую дверь, в нос саданул смрад от гниющей плоти. Превозмогая отвращение, мужчины проследовали внутрь помещения. Там на кровати лежал полуразложившийся труп старухи.

Не выдержав этого ужасного зрелища, Демьян выбежал на улицу. Кузьма стал, как вкопанный, не в силах пошевельнуться. Данил же сделал несколько шагов вперёд, быстро осмотрел обстановку в комнате, а затем опрометью бросился вон. По пути он попытался выпихнуть на свежий воздух и остолбеневшего конюха.

- Давай, давай, убирайся отсюда! Нам здесь больше делать нечего, - приговаривал Данил, подталкивая Кузьму к спасительному выходу. Тот рассеянно мотал головой из стороны в сторону; казалось, что его сознание находится где-то далеко.

Выйдя во двор, Данил увидел Демьяна. Глава комиссии, ухватившись за ствол клёна, тщетно пытался унять рвотный рефлекс. На него озадаченно уставился Гнедой, который, видимо, никак не мог уяснить, что происходит.

Несколько минут понадобилось ошарашенным людям, чтобы прийти в себя. Затем, не говоря ни слова, они с трудом взобрались на подводу и потихоньку тронулись дальше. Заходить в следующие дома не было ни малейшего желания.

- Давайте просто проедем по улице; наверняка мы где-то увидим людей, или заметим признаки их жизнедеятельности - дым из трубы, домашних животных, свежие следы, - предложил Данил.

- Действительно, - обрадовался Демьян этой простой и лежащей на поверхности мысли, - нечего нам рыскать по всем дворам подряд. Зайдём туда, где есть люди.

На этом варианте и остановились.

Телега со скрипом тарахтела по безлюдной улице, напрочь лишённой каких-либо свежих свидетельств того, что по ней кто-то передвигался. Трое мужчин интенсивно вертели головами, во все глаза пытаясь рассмотреть в осиротевших жилищах хоть какие-то признаки жизни. Но тщетно.

- Стой, стой! - внезапно выкрикнул Демьян, тыча пальцем куда-то вправо. - По-моему, вон в тот сарай забежала кошка! Пошли туда!

Все дружно соскочили с подводы и кинулись в указанное подворье. Но на двери дома висел огромный амбарный замок. Члены комиссии походили по двору. Осмотрели сарай. К его задней стене была приставлена деревянная лестница, а в нижнем углу чердачной двери имелся выпиленный квадратный лаз для кошки.

- Кошка-то тут, может, и живёт, - грустно усмехнулся Кузьма, - да она, видимо, единственный обитатель этого жилища.

- Наверно, ты прав, - согласился Данил.

Движение подводы с членами комиссии возобновилось по отработанной процедуре. Ещё пару раз мужчинам привиделось какое-то оживление во дворах, и возникала слабая надежда увидеть людей. Но, как оказалось, признаки жизнедеятельности проявляли лишь воробьи да синицы. Зато в одном из домов члены комиссии обнаружили ещё два трупа.

Дальше ошеломлённые люди ехали уже по инерции, безо всякой надежды встретить хотя бы одну живую душу. Гнедой лениво переставлял копыта, а сидящие на подводе мужики тупо смотрели каждый в свою сторону, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Они уже не вертели головами, не разглядывали дворы. Единственное, чего им хотелось, - поскорее завершить эту свою печальную миссию, чисто формально доведя до конца порученное дело.