# Еще не совсем мертва (Глава 02)

Холли Джексон

2 ноября, воскресенье

2

Джет моргнула. Где-то что-то запищало. Кто-то ахнул.

- Она очнулась! Доктор, она очнулась!

"Она" - это кто? О ней говорят? В палате всё было расплывчатым, слишком белым, слишком ярким. Свет резал глаза и отдавался болью где-то глубоко внутри. Джет снова моргнула: над ней нависли невнятные пятна плоти, волос и зубов.

- Люк. Зови врача, сейчас же. Быстрее!

Голос матери звучал надтреснуто и непривычно.

- Мам? - прохрипела Джет. Голос вышел еще более сиплым, чем обычно.

Она попыталась сесть, но тело словно сковал сон; локти запутались в тонких жестких простынях, которыми её подоткнули. На ней была белая больничная сорочка в бледно-желтых и голубых узорах.

- Давай я помогу.

Теперь заговорил отец. Должно быть, он и был тем пятном рядом с ней. Теплые руки легли ей на плечи. Джет приподнялась. К голове что-то прилипло и шуршало о подушку за спиной, а затем её прошила острая вспышка боли. Она потерла глаза и запуталась в трубке, торчащей из тыльной стороны ладони.

- Воды? - спросила мама.

Стакан уже был у самых её губ. Джет не могла поймать нужный наклон, поэтому просто втянула воду в себя с громким хлюпаньем. Она знала, что мама терпеть не может этот звук, но, возможно, на сей раз её простят - ведь Джет всё-таки в больнице.

Она знала, почему оказалась здесь. Она помнила. Перед глазами всё плыло, но мысли были ясными.

Кто-то пытался её убить. Проломил ей голову. Хруст тыквенного печенья и собственного черепа, а еще тот странный крик собаки. Но Джет была всё еще здесь. Она дышала - и даже глубоко вдохнула, просто чтобы проверить. Всё это было по-настоящему. Она снова моргнула, удостоверяясь: вот её тело, две руки, две ноги, которые двигались по её приказу. И голова у неё точно была, раз она видела, слышала и дышала ею.

Она жива.

Она выжила.

Черт возьми.

Спасибо, спасибо, спасибо.

- Джет.

Лицо мамы теперь стало четким, оно находилось в паре сантиметров от её собственного.

- Врач сейчас придет. Она тебе всё объяснит, и ты должна внимательно слушать, хорошо? Это очень важно. Они ничего не предпримут, пока ты сама не решишь. Ты поймешь, какой выбор будет правильным, милая.

Мама потянулась, чтобы погладить Джет по волосам, но её рука замерла.

- Прости, я забыла.

- Веду её! - В палату, запыхавшись, влетел Люк - так, будто бежал всю дорогу. - Привет, Мардж, - негромко сказал он. На Люка это совсем не походило. - Ты как?

- Немного голова побаливает, - Джет улыбнулась.

Никто из них не решался встретиться с ней взглядом. Да ладно вам, она же просто пыталась разрядить обстановку. Она ведь жива!

Дверь снова распахнулась. Вошла невысокая темнокожая женщина с заплетенными в косы волосами, сжимая в руках папку. Она тоже не улыбалась. Женщина откашлялась, переводя взгляд на кровать.

- Рада видеть, что вы очнулись. Ваши родные сказали, что вы предпочитаете, чтобы вас называли Джет, - произнесла она. - Я доктор Ли.

Джет не знала, что ответить. "Приятно познакомиться"? Почему у всех такие чертовски несчастные лица? Она жива, она проснулась.

- Можно мне?.. - Доктор Ли подошла ближе и достала из кармана белого халата фонарик-ручку.

Очевидно, "можно", потому что она уже вовсю светила Джет в глаза. Сначала в один, потом в другой. Свет погас.

- Сколько вы ей уже рассказали? - Врач повернулась к матери Джет.

- Ничего, - Дайан отступила назад. - Мы ждали вас.

- Ребят, всё нормально, - Джет шмыгнула носом. - Я и так в курсе. Я всё помню. Кто-то ударил меня по затылку. Пытался убить.

Повисла тишина.

- И не слишком-то преуспел в этом, - добавила Джет и для пущего эффекта сделала "джазовые ручки" (примечание переводчика: "джазовые ручки" или jazz hands - жест, при котором ладони направлены к собеседнику с растопыренными и вибрирующими пальцами; часто используется в мюзиклах для выражения триумфа или восторга).

Папа прижал ладонь ко рту, сдерживая рыдания. Тихая слеза скатилась по его костяшкам.

- Мистер Мейсон, пожалуйста, - произнесла доктор Ли, пододвигая стул, чтобы сесть рядом с кроватью. - Джет. Я нейрохирург. Вы находитесь в Медицинском центре Дартмут-Хичкок.

- Как давно я здесь? - спросила Джет. - Какой сегодня день?

"Какой день или какой вообще год? - подумала она. - Черт - неужели она проспала гораздо дольше, чем думала? О боже, вдруг она в коме уже много лет - не поэтому ли все ведут себя так странно? Ей ведь еще не стукнуло тридцать? Столько потерянного времени...".

- Сегодня воскресенье, - ответила доктор Ли. Её голос звучал успокаивающе, реагируя на панику в глазах Джет. - Сейчас два часа дня (примечание переводчика: 14:00). Вы здесь около тридцати шести часов.

- Ну и слава богу, черт возьми, - выдохнула она. - Какое облегчение. А я-то думала, что уже состарилась.

Отец отвернулся к стене.

- Джет, когда вас доставили в приемный покой, вы были в тяжелом состоянии, - продолжила доктор Ли, теребя края папки. - При поступлении ваше состояние оценивалось в восемь баллов по Шкале комы Глазго (примечание переводчика: Шкала комы Глазго используется для оценки степени нарушения сознания; 8 баллов и ниже обычно соответствуют состоянию комы). Вы были без сознания, потребовалась интубация. Вскоре после этого из-за кровопотери произошла остановка сердца. Нам удалось стабилизировать ваше состояние и отправить вас в операционную. У вас была субдуральная гематома с левой стороны - вот здесь, под повязкой. Это означает скопление крови на поверхности мозга. Мы удалили кровь, и серьезных травм самого мозга на первый взгляд не обнаружилось. Но мы полагаем, что вам нанесли три удара. Один в левую часть головы и два в затылок, ближе к основанию черепа.

Это были именно те удары, которые Джет помнила.

Доктор Ли сглотнула.

- У вас был перелом черепа. Продольный перелом затылочной кости. Первый удар привел к трещине, второй вдавил кость глубже в мозг.

Она замолчала и опустила взгляд.

- Учитывая место травмы и жестокость нападения, это чудо, что жизненно важные ткани и сосудистые структуры мозга не получили значительных повреждений, и вы способны двигаться, мыслить и функционировать так, как сейчас. Я никогда не видела ничего подобного. Но...

Джет знала, что за этим "но" что-то последует. Ведь если бы случилось чудо, родные не смотрели бы на неё так. Словно она вовсе и не просыпалась.

Голова пульсировала - в затылке и слева; теперь она точно знала локализацию боли. Горячая и резкая, она была лишь эхом, призраком того, что Джет почувствовала тогда. Когда её голова буквально взорвалась.

Доктор Ли перевернула страницу в папке, лежавшей у неё на коленях.

- Перелом был успешно устранен во время операции. Мы соединили фрагменты черепа с помощью винтов и проволочной сетки. Наложили швы на кожу головы.

При этих словах рана зазудела и отозвалась вспышкой боли.

- После операции вас отправили на повторную компьютерную томографию.

Врач достала из папки снимок. Пластиковый лист задрожал с почти комичным звуком "ваб-ваб", совершенно неуместным в этой обстановке. Доктор Ли подняла снимок против дневного света, льющегося из окна. Черный фон. Сверху светились белые буквы: "Маргарет Мейсон, возраст: 27 лет, 01.11.2025" и другие цифры, которые Джет не понимала. Ниже располагалась сетка изображений. Разные ракурсы её мозга, разрезанного так и эдак, отрисованного в странном бледно-голубом цвете.

- У основания черепа, в самой глубокой его части, прямо посередине вашего мозга, есть кость, называемая скатом (примечание переводчика: в анатомии используется латинский термин clivus - кливус). Травма затылка привела к перелому ската.

Снимок в руках доктора Ли дрогнул, угрожая снова издать тот же звук.

- Перелом ската - невероятно редкое явление, он встречается менее чем в половине процента случаев черепно-мозговых травм. И если вы посмотрите сюда, - она указала на снимок, на изображение, сделанное сверху, - вы увидите небольшой костный фрагмент, отделившийся от ската.

Палец доктора Ли прижался к крошечной бледной сфере, парящей там, в самой середине мозга Джет. Она показала его и на боковой проекции, проверяя, видит ли его пациентка. Даже не сфера, так - просто крупица.

- Ладно, - сказала Джет. - Но он ведь крошечный, верно? И со мной всё в порядке. Посмотрите на меня, я в норме.

Люк выдвинул стул с другой стороны и усадил маму.

- Джет, - произнесла доктор Ли, словно зацепившись зубами за последнюю букву и не желая продолжать. - Тот крошечный костный фрагмент прижимается к стенке вашей базилярной артерии.

Джет выдохнула. - Звучит серьезно.

- Это одна из основных артерий, снабжающих ваш мозг кровью.

"Да уж. Серьезно", - подумала Джет.

- Обычно операция по удалению такого фрагмента считается невозможной, - продолжила врач. - Он расположен слишком глубоко, к нему трудно подобраться, не повредив другие участки мозга. Слишком велик риск случайно задеть артерию и вызвать катастрофическое кровоизлияние. Шансы на летальный исход запредельно высоки. Правильнее было бы оставить всё как есть: со временем фрагмент мог бы переместиться к внешним краям мозга, где его было бы легче достать. Но...

Очередное "но".

Пульсация в голове Джет теперь напоминала барабанную дробь, вторя ритму сердца и отвечая страхом на страх.

- У вас поликистоз почек, Джет.

- Я в курсе, - Джет шмыгнула носом.

Снова вспомнились те недели, когда она мочилась кровью, когда боль буквально скручивала пополам, а на теле проступали фантомные синяки. Вспомнилось, как ей пришлось бросить работу и вернуться домой, потому что сил больше не осталось. Вспомнились таблетки от давления, которые она принимала ежедневно, запрет на курение и ограничение соли, хотя раньше она так любила картошку фри.

- А какое отношение это имеет к моему мозгу? - спросила она.

Папа теперь стоял позади мамы, положив руки ей на плечи; его губы сжались в узкую белую линию - он из последних сил старался не заплакать.

Доктор Ли сглотнула.

- Осложнение поликистоза заключается в том, что стенки артерий у пациентов гораздо слабее - и в сердце, и... и в мозге.

- Понятно.

- Простите, Джет, мне тяжело это говорить. Из-за положения фрагмента, который оказывает дополнительное давление на и без того слабую стенку артерии, в этом месте образуется аневризма. Большая аневризма. И когда она лопнет, последовавшее за этим кровоизлияние... оно будет смертельным.

- Ла-адно, - протянула Джет и кивнула, тут же перестав, когда поняла, что это причиняет боль. - И какова вероятность, что эта аневризма образуется?

- Это неизбежно, Джет. И всё произойдет быстро.

- Насколько быстро?

- Точно предсказать невозможно, особенно до того, как аневризма окончательно сформировалась.

- И всё же, доктор, каковы ваши предположения?

- Джет... - шмыгнула носом мама.

Доктор Ли выпрямилась и уставилась в пол, стараясь не смотреть на пациентку. - Учитывая особенности вашего случая, я бы сказала, что у нас есть всего несколько дней. Может, неделя, прежде чем она разорвется.

Джет прицокнула языком, пытаясь скрыть участившееся сердцебиение - пульс зашкаливал в режиме "бей или беги". Этого просто не могло быть. Неужели это происходит наяву?

- То есть... вы хотите сказать, что примерно через неделю я буду мертва?

Никто не ответил.

Отец больше не мог сдерживаться; он уткнулся лицом в сгиб локтя и зарыдал.

- Пап, всё нормально, - Джет пошевелилась в кровати.

До этого она лишь раз видела его плачущим так сильно. Это был утробный, первобытный звук. Она надеялась, что ей больше никогда не придется его слышать; семнадцати лет после первой трагедии оказалось недостаточно.

- Это я виноват! - выкрикнул он сквозь слезы.

- Пап, ты тут ни при чем. Это наследственное. Был пятидесятипроцентный шанс, что поликистоз достанется мне, Люку или Эмили.

"Значит, я - та самая невезучая, - подумала Джет. - Я и так это знала: у двоих других нормальные имена, а мне досталось быть Маргарет".

- Значит, операция? - Джет перевела взгляд с доктора Ли на своих родных. - Да?

Мама кивнула и вытерла распухшие глаза. Никто из них не выглядел отдохнувшим - за то время, пока Джет проспала слишком долго, они, казалось, почти не сомкнули глаз.

- Это единственный выход, Джет.

- Пожалуйста, миссис Мейсон, - голос доктора Ли стал жёстче. Она перевела взгляд на пациентку. - Джет, мне нужно кое-что прояснить, прежде чем вы примите какое-либо решение. Как я уже сказала, при других обстоятельствах такая операция даже не рассматривалась бы. Риск летального исхода чрезвычайно высок. Я должна быть с вами честна: первичную операцию проводил мой коллега, доктор Фуллер. После второй КТ, когда ситуация прояснилась, доктор Фуллер отказался даже рассматривать возможность хирургического вмешательства для удаления костного фрагмента. Я же сказала, что возьмусь за это только в том случае, если вы будете обладать всей полнотой информации - если вы выберете этот путь, осознавая риск.

Барабанная дробь в голове Джет участилась; этот неестественный звук напоминал обратный отсчет и заставлял сердце биться в бешеном ритме.

- Каков риск? - спросила она. - Вы можете назвать процент или что-то в этом роде?

Доктор Ли замялась; её язык задвигался во рту, выпирая сквозь щеку.

- Шанс на выживание - менее десяти процентов.

Барабанный бой прекратился.

- Значит, вероятность того, что я умру прямо на операционном столе, составляет более девяноста процентов? - Джет произнесла это бесстрастно, с каким-то странным чувством отстраненности, будто она находилась не в этом теле и не на этой кровати. Возможно, мозг проделывал такое специально, чтобы уберечь её от боли? Или же это был результат травмы - та самая поломка, которую не в силах зафиксировать компьютерная томография? - Я не из азартных игроков, но такие ставки не кажутся мне удачными.

Джет никогда не везло в играх со случаем. Она уже проиграла одну такую партию с поликистозом почек. А там шансы были пятьдесят на пятьдесят. Не десять. Менее десяти.

- И вы больше ничего не можете сделать?

- Мне очень жаль, Джет, - ответила доктор Ли; в её голосе послышалась дрожь, которую она попыталась скрыть за коротким кашлем. Интересно, сколько раз ей приходилось сообщать людям, что они скоро умрут? Можно ли вообще привыкнуть к такому?

Джет посмотрела на свою семью. Люк, серый и безмолвный, с дергающимся мускулом на челюсти. Папа, плачущий тихим, еще более пугающим плачем. Мама, которая подалась вперед в кресле и, взяв руку Джет в свои, легонько сжала её.

- Итак, - Джет замялась, пытаясь мысленно собрать себя воедино, исправить то, что не под силу было врачу. - Мой выбор таков: я могу умереть сейчас или я могу умереть через семь дней?