# 03-18. Зеркало Досточтимого

Станислав Дементьев

Расставание с Вальтией вышло почти таким же неловким, как и встреча. Когда настала пора прощаться, они с Валеном чуть ли не полминуты стояли друг напротив друга, у моста, ведущего к главному залу телепортационной формации и хранили неловкое молчание. Оба были искушёнными практиками. Она гением и ученицей сильнейшего, предметом зависти всего поколения. Он матёрым бойцом, за два года пережившим больше схваток насмерть и неожиданных переделок, провернувшим больше афер, чем среднему практику удавалось за всю жизнь. Но сейчас они оказались просто братом и сестрой, слишком плохо знающими друг друга и не способными подобрать слов, чтобы выразить друг другу свои чувства.


"Особенно потому, что твои чувства - сплошной обман," мелькнуло в голове Валена. Двойник, наверное, будет издеваться: дескать, обзавёлся ещё одной родственницей, которая убьёт его на месте, едва только узнает всю правду.


Тут Вальтия спутала ему все мысли: шагнула вперёд и обняла на миг, прежде чем поспешно отступить:


- Извини, что от меня и моих глупостей опять были одни несчастья.


"Это точно." Но вслух Вален неловко сказал:


- Да ладно тебе. Всё получилось к лучшему.


Она покачала головой, потёрла краешек глаза:


- Мне кажется, на самом деле ты подумал "и точно - одни несчастья".


Вален развёл руками:


- Я всё равно буду рад видеть тебя ещё. Обещай только не грозить мне больше оружием.


Вальтия кивнула, и вид у неё вдруг стал очень серьёзным:


- Клянусь моим первым цветом ядра, ярко-алым, и моим путём практика, никогда больше не сделаю ничего подобного.


Шагнула назад, не оборачиваясь:


- Ну ладно. Мне пора. Удачи тебе во всём.


Остановилась ещё на миг:


- Мама тебя очень любит, Вален. Пожалуйста, пожалуйста не огорчай её больше.


*****


- ...на том мы и расстались, - завершила свой рассказ Вальтия


Досточтимый Грозовой Пик некоторое время молчал, неподвижно сидя в позе лотоса. По нему невозможно было угадать, что он думает. Лишь сам факт размышлений указывал: он счёл только что услышанное существенным. Наконец, заговорил, своим обычным равнодушным голосом:


- Видно, что твой брат произвёл на тебя впечатление чрезвычайно благородного практика. Будет прекрасно, если это впечатление окажется верным.


Вальтия вздрогнула. Как практик пяти цветов она умение идеально контролировать все реакции своего тела. Но умение и готовность - две разные вещи. Прежде чем она открыла рот, Юберис Юон поднял палец, заканчивающийся острым когтем:


- Когда ты отправлялась в Секту Шести Печатей, я видел в тебе смешанные чувства по отношению к твоему брату. Теперь, вернувшись, ты поёшь ему хвалебные песни. Когда сердце практика претерпевает столь быстрые и решительные перемены, это порождает во мне инстинктивные подозрения. Я прожил на свете гораздо дольше твоего его и прекрасно знаю, каким изощрённым бывает обман среди учеников прочих великих сект. А ты молода и тебе не хватает опыта. Но не буду сейчас навязывать своё мнение. Тем более, что я не видел произошедшего своими глазами. Вполне возможно, что мои подозрения необоснованны. Сама ещё раз обдумай все особенности поведения Валена. Ты можешь идти.


Когда Вальтия удалилась, Юберис секунд десять сидел в неподвижной задумчивости. Значит, над молодым Валеном и вправду давно уже висит обвинение в одержимости. Это объясняет кое-какие события. Досточтимому не было особого дела до того, истинно это обвинение или нет. Его лишь интересовало, как всё это может повлиять на Вальтию. И, конечно, на Кайлео с Арамой. Возможно, что с этой точки зрения раздувание в ученице подозрений оказалось ошибкой.


С другой стороны "Арама умерла при прорыве, а Вальтия поддалась Печати Личины и безумию, не выдержав новых ударов" - это не худшая возможная ситуация. Худшая - это "носительница Печати под эмоциональным контролем архидемона в решающий момент". Архидемона... или просто хитрого интригана. Кем бы ни был этот Вален, хитрости этому младшему явно не занимать. В отличие от Вальтии. Вот уж кому следовало бы родиться мальчиком - слишком прямодушна. Так что ему, Юберису Юону, сейчас необходимо предотвратить эту наихудшую опасность, заранее внушив ей недоверие.


Если бы он стал сам придумывать несоответствия и подозрительные стороны в поведении Валена, на основе неполной информации, это только вызвало бы у Вальтии отторжение. На поверхности девчонка согласилась бы со всем, что он скажет, но в глубине её души возник бы конфликт. А сейчас... сейчас она придумает всё сама.


Придумает ли? Почва для неуверенности оставалась.


Юберис Юон взмахнул рукой, так что рукав снежно-белого халата громко хлопнул, и перед ним в воздухе появилось волшебное сокровище, которое наблюдательный практик счёл бы очень странным. Высокое прямоугольное зеркало испускало ауру древности и тайны, которую заметил бы даже самый неопытный из практиков. А простой смертный вообще тронулся бы умом, если б попытался вглядеться слишком внимательно. Раму зеркала покрывали мистические знаки, расшифровать которые смогли бы считанные существа на всей Нотере. Да и сам тёмный материал рамы не походил ни на дерево, ни на металл, ни на камень. Но поверхность была сделана из гладкого стекла. А стеклянные зеркала научились изготавливать лишь в нынешнюю эпоху, тысячелетия полтора назад. Те практики, кто строго придерживался традиций, до сих пор отказывались заменять на них старинные бронзовые и серебряные зеркала во время заклинаний и ритуалов.


Странным был вид зеркала, да только куда менее странным чем-то, что в нём сейчас отразилось. А отразилась там сидящая на коленях Вальтия, как если бы она и не вышла из покоев учителя. И куда менее странным чем-то, как её "отражение" начало искажаться через миг - кожа растрескалась, наружу вырвались языки пламени, побежавшие по одежде. Лишь лицо осталось нетронутым, спокойным и невозмутимым. И вокруг сердца изображение словно помутнело, стало неясным, расплывчатым. А затем, позади Вальтии появились ещё две неясные, полупрозрачные человеческие фигуры - светловолосая женщина постарше, в которой можно было узнать Наставницу Араму, стоящая за правым плечом, незнакомый Досточтимому темноволосый юноша, стоящий за левым плечом


Юберису не требовалось подниматься и глядеть в зеркало. Возникавшие в нём картины автоматически появлялись и в его мозгу. Не самое приятное ощущение, надо сказать. И увиденное сейчас совсем не успокоило Досточтимого. Зеркало Души художественно интерпретировало состояние тех, кто появлялся в нём. Оно позволяло заглядывать даже в сердца практиков средних и высоких цветов, идеально контролирующих свои тела - но заглядывать словно сквозь кривое стекло. Порой понять, что значат его образы, было непросто. Вот и на этот раз Досточтимый пришёл в задумчивость. Пламя - символ непрерывной борьбы с безумием Зеффара, осталось таким, как и всегда. Сочетание спокойного лица и затуманенного сердца - признак скрываемой внутренней борьбы. Наиболее очевидная интерпретация: у Вальтии появился новый и значимый секрет, который она осознанно скрывает, но стыдится этого. И как же это связано с неожиданным появлением призрачных фигур её родных? Возможно ли, что его попытка посеять в ней подозрения оказалась слишком грубой и уже вызвала резкое отторжение? Юберис Юон считал, что после почти десятилетия вдали от семьи, женщина, разлученная с ней в детстве, будет лишь из чувства долга и приличия убеждать себя, что у неё сохраняется эмоциональная связь. Иначе не поддался бы на её просьбы позволить увидеться с братом, так и придумывал бы отговорку за отговоркой. Как видно, бой в котором брат принял направленную в Вальтию атаку на себя, эту связь разом восстановил. Кстати, почему вместе с его образом появился и образ Арамы? Та определённо оставалась в затворе. Визит позволил воскресить воспоминания детства? Вальтия посмотрела какие-нибудь там нефритовые таблички, со оставленными матерью записями? Такое толкование образа возможно. Но Юберису оно представлялось не вполне удовлетворительным.


С одной стороны, опять лишняя головная боль. С другой стороны, все эти семейные проблемы становились даже занятными. Особенно если предположить, что Валена не зря обвиняют в одержимости.


По крайней мере, во всём прочем решение отпустить Вальтию в Секту Шести Печатей сработало лучше, чем можно было надеяться. Глава культа Зеффара, как и ожидалось, сделал свой отвлекающий ход. И теперь будет сидеть тихо, не создавая непредвиденных затруднений, вплоть до момента, когда его божество окажется на грани восстановления. Вдобавок получена ценная информация насчёт Валена.


А с Вальтией просто потребуется определённая деликатность. Все её предыдущие секреты недолго оставались секретами для Досточтимого. Включая чувства, которые она питала к нему самому. Этот не будет исключением.


*****


Вален чихнул - впервые за год, наверное. А затем ещё и ещё. Неизвестно почему в уме всплыло неизвестно чьё дурацкое поверье: чихание предупреждает о направленных на тебя злых умыслах. Ну да, конечно. Уж скорее можно решить, что из-за наведённого проклятия у него дрогнула рука. В результате чего из алхимической печи теперь валил едкий дым, заполняя снятую им лабораторию в Зале Пилюль.


Вален дотянулся до стоящей на столике у стены бутыли из резного белого камня и направил в неё чуточку духовной энергии. Тут же полезное сокровище заработало, втягивая в себя клубы дыма и очищая воздух.


На самом деле никто не стал бы возиться с таким сложным видом волшебства практиков как проклятия ради того, чтобы испортить ему алхимические опыты. Просто он сам зарвался. Начал экспериментировать с рецептом, имея лишь самое поверхностное и шаткое понимание процесса. Ещё повезло, что дым от сорванной выплавки отравляющих пилюль оказался едким, а не смертельно опасным. И что компонентов для таких пилюль он из Трёхсотлетнего Чистилища вынес целую гору.


Потерянного времени жаль, но следы неоднократных провалов, которые не скрыть от многоопытных служителей Зала, способных сразу заметить копоть и оставшиеся на мебели запахи, сыграют ему на руку. Вряд ли хоть кто-то кроме Лерии может даже предположить, что он, ученик двух цветов, уже осмеливается менять рецепты. Значит, пострадает его репутация как алхимика. А чем он кажется слабее, тем его положение безопаснее. Даже Вальтия считала, что его не тронут только пока он не напугает Наставников. А её мнение Валену казалось слишком оптимистичным. И напугать же Наставников могли, в первую очередь, подозрительно быстрые успехи в культивации. Да и в последнюю очередь тоже. Низменные хитрости, вроде обирания собратьев-учеников, скорее развеют подозрения - могущественный архидемон, знающий, что находится под враждебным наблюдением, скорее уж будет вести себя как пай-мальчик, чем размениваться на такие мелочи. А вот если станет очевидно, что он достиг сразу нескольких весьма необычных успехов...


Кстати, если уж речь зашла об этом, ему лучше не выходить на состязание алхимиков, устраиваемое Залом через неполный месяц. Награда, пилюля Неугасающего Уголька, весьма ценна для алхимика. Всё-таки, это пилюля четвёртого ранга, на время усиливающая технику Преобразующего Пламени и упрощающая контроль над ней, что важно при особо сложных выплавках. Но это не оправдывает риск. Нет на свете такой пилюли, вне зависимости от ранга, которая позволила бы ему сбежать от старейшин на три-четыре цвета выше. Значит лучше не высовы...


В этот момент кто-то звякнул в колокольчик снаружи занятой Валеном комнаты. Дверь на этот раз была надёжно закрыта, не давая запахам и звукам просачиваться наружу. Или внутрь. Кроме негромких звуков зачарованного колокольчика, конечно. Кому бы это он понадобился? Ладно, посмотрим.


Вален отодвинул дверь. И его сердце чуть дрогнуло, когда он увидел на пороге Нельду Нан. Гуайша чуть кивнула ему. Лицо её оставалось бесстрастным, но в глубине жёлтых волчьих глаз Вален читал едва скрываемую жгучую враждебность.

- Приветствую, младший. Можно войти?


******


Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/495282). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!