# Бабл-ти

Michael Voronkov

В кирпичном доме напротив одна женщина открыла магазин для птиц. У нее были также кошечки, которые любили лежать на батарее у окна. Птицы были самые разные и некоторые из них прилетели не сами, а на самолётах из далёких мест откуда иначе и не доберешься. Кошечки были тоже разные, хотя мяукали одинаково. Покупатели приходили посмотреть на птиц и кошечек и, как только на двери появилась надпись "мы рады домашним питомцам", некоторые стали приносить своих кошечек. Своих птиц, правда, никто не приносил, а один рассеянный господин вместо кошки привел собаку. Эта собака произвела такое впечатление на хозяйку, что она отгородила треть магазина и позвала рабочих сделать отдельный вход. Этот вход с тех пор предназначался для покупателей с собаками.

Что бы люди не путались, хозяйка заказала знаки для парковки автомашин любителей кошечек и отдельно для любителей собак. Для любителей птиц специальных знаков не было изготовлено по очевидным соображениям. Впрочем, внутри магазина появились таблички с просьбой к чужим домашним питомцам уважительно относиться к птицам. К сожалению, кошечки и собаки не обращали на это внимания, но зато некоторые посетители непременно захотели приобрести такие таблички для дома и в подарок своим тётушкам. Поэтому вскоре появились новые таблички и знаки про птиц, которые самим птицам казались немножко самонадеянными. К тому же у окон магазина стало толпиться много ротозеев, у которых и вовсе не было своих собак, кошечек или птиц.

Среди ротозеев встречались и тётушки преклонного возраста, которым были подарены таблички с птицами и адресом магазина. Им было тяжело долго ротозействовать и хозяйка вынесла пару стульев и чашечку кофе. С тех пор у окон магазина можно было попить вкусный недорогой кофе и съесть рабарбарную плюшку.

Что бы кофе не расплёскивался от необходимости уворачиваться от проходящих мимо собак и кошечек, в магазине стали предлагать самые различные ошейники и поводки. Энтузиазма это вызвало фактически только у некоторых молодых пар, желавших разнообразить свою жизнь. И теперь, вдобавок к вкусному недорогому кофе, можно было заказать и бабл-ти, и тыквенный латте. И если при этом прижаться ухом к прохладному оконному стеклу, то можно было всё еще услышать пение птиц ничуть не обеспокоенных всей этой кутерьмой.

То ли тётушки подозрительно отнеслись к переменам и позвали городового, то ли наступила осень и все птицы улетели на юг, но вскоре исчезли стулья и столики для кофе, диковинные таблички и знаки, отдельный вход для собак и кошки в витрине. Когда улица совсем опустела, закрылся и магазин. Последним ушел растерянный городовой.