# Не просто ужастик, а настоящий бодихоррор

Z Павел Виноградов

Михаил Соловьёв создал рецензию на мой рассказ "Принцесса воронов", который недавно стал абсолютным победителем конкурса жутких рассказов "Жесть"!🌟🔥 Моя ему искренняя благодарность за умный, тщательный и точный разбор!🤗 С моей профессиональной точки зрения он великолепен - я бы сам лучше не сделал...🙂👍


Рассказ Павла Виноградова "Принцесса воронов" - победитель конкурса "Жесть" и нескольких других конкурсов ужасов - вещь, которая пахнет глицерином и формалином даже через экран монитора. И это комплимент.


Перед нами исповедь-монолог специалиста по посмертной фотографии, практики, широко распространённой в XIX - начале XX века: покойников гримировали, усаживали в естественные позы, фиксировали глаза и снимали для безутешных родственников как "живых". Для обычного человека это выглядит довольно жутко, а автор берёт это и докручивает до логического предела: а что, если фотограф перестанет ждать "материал" и начнёт создавать его сам? Причём не из садизма, не из корысти, а из служения Искусству - так, во всяком случае, он себе это объясняет.


И вот тут начинается самое интересное. Рассказ написан от первого лица, и голос рассказчика - главное его достоинство. Павел выстраивает маску героя с ювелирной точностью: он - высокомерный эстет, бывший полевой хирург, привыкший к анатомическому театру войны, говорящий о своих жертвах с тем специфическим профессиональным цинизмом, который простителен хирургам. "Тушка", "паршивец", "дурочка" - вся эта лексика намеренно занижена и прекрасно контрастирует с возвышенной самооценкой героя. Он не монстр в собственных глазах - он жрец. Он не убивает - он "создаёт материал". Классическая рационализация серийного убийцы, поданная изнутри, без авторских ремарок и моральных указателей.


Автор доверяет читателю настолько, что позволяет себе не комментировать - и правильно делает. Меня это поначалу довольно сильно обмануло - ну не может человек смаковать такую мерзость, но вторая часть рассказа всё расставила по своим местам.


По структуре рассказ похож на матрёшку: в основное действие (подготовка финального шедевра - фотографии мёртвой "Принцессы" с воронами) вложены флешбэки, каждый из которых - законченная хоррор-история. Трёхлетний мальчик на деревянной лошадке, чей старший брат сходит с ума. Фото для обманутой бабушки, которая приезжает полюбоваться на внучку - и умирает от шока от увиденного. Двойняшки. Аристократка под колёсами поезда. Каждый эпизод - маленький кошмар, да ещё и поданный с таким чернейшим юморком, от которого становится не смешно, а тошно. И это именно тот эффект, которого добивается автор. Ощущение, в последний раз испытанное от "Парфюмера" Зюскинда, не покидало меня на протяжении всего текста.


Отдельная удача - техническая точность. Виноградов не поленился изучить ремесло: глицерин для блеска глаз, фиксация век, работа с мимическими мышцами, магниевая вспышка, длительная выдержка, состав против птиц - всё это создаёт ощущение документальной достоверности, от которой текст становится ещё страшнее. Фактура здесь не декоративна, она работает на погружение. Ты не просто читаешь про маньяка - ты стоишь рядом, пока он орудует пинцетом и шовным материалом, и не можешь отвести взгляд. Жуть и жесть.


Финал - переход от физиологии к мистике - закономерен, но заслуживает отдельного разговора и совершенно не заслуживает спойлеров.


Из недостатков текста я бы выделил, пожалуй, чрезмерную щедрость на флэшбэки. Истории из прошлого великолепны по отдельности, но, накапливаясь, начинают работать против хоррор-атмосферы: эффект шока постепенно притупляется.


А в остальном "Принцесса воронов" - рассказ мастерский и хороший пример того, как писать не только пугающий, но и физиологически неприятный рассказ, скорее, не просто ужастик, а настоящий бодихоррор. Берём реальную малоизвестную, но жуткую для обывателя практику, докручиваем её до упора, прорабатываем мельчайшие детали и практически ничего не объясняем читателю - пусть сам додумывает (и отстирывает штаны).


Победа на конкурсе "Жесть" абсолютно заслужена - рассказ жесток ровно настолько, насколько требует замысел, и ни граном больше. А это, как ни странно, признак сдержанности и вкуса.