# Машина времени есть, работает

Владислав Василевс

Помню время, когда нельзя было публично высказывать альтернативные точки зрения, мысли, убеждения, мировоззренческие открытия. Когда разрешено было читать только правильные книги, слушать правильную музыку, ходить на правильное кино, посещать правильные театральные действа. Когда нельзя было прилюдно смеяться над речами генерального секретаря ЦК КПСС, подвергать их сомнениям, критике. Когда каждый день по телевизору показывали правильные фильмы, телепередачи...

Помню время, когда нельзя было публично высказывать альтернативные точки зрения, мысли, убеждения, мировоззренческие открытия. Когда разрешено было читать только правильные книги, слушать правильную музыку, ходить на правильное кино, посещать правильные театральные действа. Когда нельзя было прилюдно смеяться над речами генерального секретаря ЦК КПСС, подвергать их сомнениям, критике. Когда каждый день по телевизору показывали правильные фильмы, телепередачи. В новостях дикторы уверенными голосами объясняли нам гнилостную, античеловеческую сущность капиталистического мира и потрясающие преимущества советского строя. Если что-то не нравилось, были какие-то неудобные вопросы, сомнения, все это приходилось держать в себе. Речь и эмоции контролировались. Встречаться с работниками КГБ не хотелось. Не хотелось оказаться в психиатрической больнице в качестве владельца психики, отвергающей советские ценности как самые правильные на планете. Что-то не то можно было говорить на кухнях в окружении людей, которые вызывали доверие. Запрещенная литература читалась с опаской, очень тщательно пряталась, обсуждалась опять же только с проверенными временем друзьями - единомышленниками. В разговорах по стационарным телефонам присутствовали осторожность. Впрочем, все эти напряги и сложности сопровождали жизнь меньшинства, мозги которого позволяли себе хотеть получения более объективной информации, имели неплохие способности к критическому мышлению, стремились к минимизации алогично-фальшивых слов и дел, возможности безболезненно высказываться, собираться в группы по идеям и интересам, как-то влиять на окружающую жизнь. Таким людям трудно везде. Они хотят и могут развиваться, работать на эффективность решений и качество жизни. Они способны идти вперед, вкладываться в прогресс. Большинство же, как показывает жизнь, от всего этого далеко. Оно занято обыкновенными мещанско-обывательскими заботами. Конечно же, и в нем появляется раздражение. Но оно проявляется на фоне принятия незыблемости имеющейся системы управления бытием, формальной приверженности транслируемым ею в народные массы сигналам. Единый блок партийных и беспартийных, статистически являясь сторонником стабильности, занимался задачами карьерного роста, томился в многочисленных очередях, гонялся за приличной одеждой, мебельными стенками, хрусталем, коврами, мясом с минимальной костной составляющей. Летом пропадал на дачных участках, усердно копил на кооперативные квартиры и ширпотребовские автомобили. Имел возможность за свой ратный труд получать бесплатное жилье. Мужики любили после работы выпить, порассуждать об империалистической политике США в Гватемале и Гондурасе. Среднестатистический гражданин в целом к происходящему относился с пониманием. Конечно, хотелось большего. Человек так устроен, что ему вечно хочется чего-то большего. Номенклатура жила своей жизнью. В мире спецраспределителей. Хотела тоже чего-то большего. Страна плыла в потоке сильно романтизированного ныне золотого брежневского времени. В нем не расстреливали тысячами бешеных собак - предателей и шпионов. Не сновали по ночам машины, увозящие в лагерный ужас плохо понимающих происходящее, часто мерзко оболганных людей. Не было изматывающих, держащих в постоянном напряжении трудовых подвигов. Обществу разрешили расслабиться, пожить скромными радостями своей жизни. В определенных рамках, безусловно. Многие эти рамки видели, осознавали, чувствовали, соблюдали. Потом по стране, пропагандирующей миру мир, дружбу народов и созидательный труд, прошел демократический импульс. Прошел так неудачно, что привел нас всех, познакомившихся с альтернативным путем развития социума, на путь возвращения к уже пройденному. Уходящим поколениям хорошо известному. Молодым - в первый раз. Машина времени, к величайшему несчастью меньшинства, взяла в путь как первых, так и вторых. Она есть. Работает хорошо. Включается при совершении ошибок. По скорости спуска и номеру этажа внизу можно будет определить их серьезность. Для чувствующих себя некомфортно в прошлом возвращение в него представляет собой крайне невеселый подарок на завершающих этапах жизненного пути. Молодежи в этой ситуации получше. Она имеет больше шансов увидеть луч света в темном царстве. Использовать его более грамотно, чем это сделали их родители.