# Идеальное самоубийство

Александр Воронов

- Вот, - сказал врач. - Эта таблетка вызывает смерть, быструю и настолько лёгкую

и безболезненную, насколько человек только способен себе представить. Мало того,

она не только исключает всякую физическую боль или дискомфорт, она мгновенно

блокирует все негативные эмоциональные потоки. Самоубийца может быть уверен, что

в краткий промежуток времени между её принятием и окончательным отключением

мозга его не захлестнёт поток горя или ужаса, который способен превратить этот

акт в страшнейшую из агоний даже при полном отсутствии реальных болевых ощущений.

Но и это не всё. Если одновременно принять вот эту, вторую таблетку, сразу же

после смерти её активное вещество начинает стремительно уничтожать мёртвый

организм.


- Как это? - не понял собеседник.


- Как ветер развеивает пыль или солнце сушит туман. В любом случае, какой бы

способ свести счёты вы не избрали, вас никто не должен будет вынимать из петли...


- Бог с вами, меня - нет! - засмеялся собеседник.


- Ну не вас - самоубийцу... Никто не должен будет вылавливать его, синего и

раздувшегося, из колодца или соскребать с тротуара. Не остаётся ничего. НИЧЕГО.

Такого результата не способен дать ни один крематорий.


- В это непросто поверить.


- Если я откажусь продемонстрировать это прямо сейчас на себе, надеюсь, вы не

сочтёте это прямым доказательством моей лжи? А есть, наконец, ещё и третья

таблетка, и в действие поверить вам будет ещё сложнее. Она не только делает так,

что самоубийцы нет, но так, что его и НЕ БЫЛО.


Один лишь взгляд был ему вопросом и ответом, и он продолжил:


- Для того, чтобы поверить в это, нужно правильно понимать природу эмоциональных

связей в человеческом обществе. Эта природа принципиально физическая, и не в том

плане, в котором вы, возможно, себе представляете. Всё вокруг нас пронизано

физическими, объективно существующими волнами памяти, сочувствия, ненависти,

любви, и эмоции, адресованные конкретному человеку, имеют свой конкретный код,

как волны с мобильных вышек, пронизывающие всё вокруг, заставляют звонить

единственный телефон в мире, а не все сразу. Третья таблетка считывает этот код

и блокирует всё соответствующие излучения. Одновременно с исчезновением вас в

природе вы начинаете исчезать из памяти людей. Сколько несчастных, измучившись

жизнью, не решались сделать последний, самый логичный и желанный шаг, потому что

боялись нанести страшный удар тем, которые уже не могут привязать их к жизни, но

всё ещё им бесконечно дороги? Сколько потенциальных убеждённых самоубийц тянут

опостылевшую им лямку только от какой-то странной внутренней стыдливости, не

желая даже после смерти открыть равнодушному обществу всю глубину своих бед и

проблем и сдаться на милость пустопорожней болтовне? С этой третьей таблеткой

проблема решается целиком и полностью. Никого не согнёт ваша смерть, никто не

будет до конца дней своих ходить с ощущением неискупимой вины, никто не будет

притворно охать или крутить пальцем у виска. В мире от вас останутся только

физические следы, вроде трудовой книжки в сейфе отдела кадров или рубашки на

вешалке, но, глядя на них, вас не вспомнят и вами не заинтересуются, потому что

эмоциональные ваши следы зачищены навечно. Вы можете принять эти три таблетки за

вашим семейным столом, и через считанные минуты ваше полное отсутствие за ним не

будет волновать ни единого человека. Ваша мать, глядя на ваше старое фото, в

самом лучшем случае будет отдавать отчёт, что это изображение бывшего когда-то у

неё сына, но это не только не взволнует её, но вряд ли сколь-нибудь существенно

задержит её внимание. Вас, повторяю, уже не только нет, но и не было, и полагаю,

самое лучшее, что можно сделать человеку со своей полностью не удавшейся жизнью,

это не рождаться вовсе. В какой-то мере мои три таблетки способны эту задачу

разрешить.


- Да, - сказал собеседник после долгого молчания. - Вы потрясли меня, не буду

врать. А нельзя было сразу объединить эти три таблетки в одну?


- Можно, - улыбнулся врач.


- Это очень правильно, - собеседник уверенно кивнул головой. - Значит, вы

понимаете. Очень верно было устроить это так, чтобы человек мог сам определить

конфигурацию своего ухода. Не буду говорить даже об очевидной религиозной, да и

психологической проблеме, когда человек всё же и мёртвый предпочитает сохранить

своё тело и быть похороненным по установившимся обычаям, даже уйдя им наперекор.

Но, согласитесь, в том, чтобы уйти, не оставив по себе памяти даже в самых

близких сердцах, есть не только что-то освобождающее, но и что-то жутковатое, во

всяком случае, слушая вас, я не мог от такого ощущения избавиться. Согласитесь,

может найтись человек, которому хотелось бы, чтобы о нём поплакали и чтобы его

помнили... Пусть дорогой и жестокой ценой... Пусть даже это доставит его близким

боль... и страшную боль... Как там ни говорите, - усмехнулся он, - самоубийцы бывают

разные, кое-кто, уходя, был бы не прочь утянуть с собою в могилу весь мир...


- Я не называл бы своё изобретение идеальным, если бы оно не было таковым, -

прервал его врач и, вынув что-то из кармана, положил на стол. - Четвёртая

таблетка.