# Парусник

Аноним Желтова

...Вечный романтик - это не тот, кто мечтает о море. Это тот, кто однажды понимает: море и есть его настоящий дом...

Парусник

Игорю, вечному романтику


...Сколько Игорь себя помнил, он любил море. Нет, даже не так - ЛЮБИЛ! Эта любовь началась, когда его, еще совсем карапуза, родители вывезли на море. Маленький курортный городок, горячий песок, ласковое море, яркое солнце, крики чаек, парящих над пирсом, и смешной малыш в трусиках и панамке. Вот оно, счастье в чистом виде. Но было еще кое-что... Радости маленького Игоря не было предела, когда старый седой грек, торговавший на набережной всякой всячиной, внимательно посмотрел на мальчика. Чему-то усмехнулся и неожиданно протянул ему маленький парусник, искусно вырезанный из дерева.

- Подарок. - Грек отрицательно качнул головой, отказываясь от денег, протянутых отцом Игоря.

Восхищённый Игорёк прижал новую игрушку к груди. С этого момента парусник всегда был с ним. Даже когда мальчик укладывался спать, парусник лежал на его подушке.

Но течение времени неумолимо, Игорь взрослел. Вчера - бывший смешной карапуз - сегодня серьёзный первоклассник, с зажатым в кулаке букетом, в портфеле которого всё тот же парусник. А завтра - угловатый, немного нескладный подросток пятнадцати лет, любовью которого всё так же оставалось море. И парусники...

Нет, Игорь вовсе не был домашним ребёнком, как можно было бы подумать. В его жизни присутствовали друзья, с которыми было так здорово гонять в футбол во дворе, походы с песнями под гитару, и первый робкий поцелуй с девочкой из параллельного класса. Время текло. Всё менялось. Менялся и Игорь. Но его любовь к морю оставалась неизменной...

Подросток собирал всё, что связано с морской тематикой. Когда Игорь, высунув от усердия язык, увлеченно клеил модель очередного парусника, мама, смеясь, говорила, что их квартира скоро станет похожа на филиал морского музея, а отец, который понимал и разделял увлечение сына, частенько называл Игоря юнгой и будущим морским волком. В комнате мальчика все стены были увешаны репродукциями полотен художников-маринистов, где "Девятый вал" Айвазовского чередовался с "Кораблекрушением" Верне... На полках помимо учебников стояли, конечно же, книги на морскую тематику: пираты, корсары, кораблекрушения, тайны морей и океанов. Там капитан Немо соседствовал с капитаном Бладом, а модели парусников перемежались морскими витыми раковинами, в которых, если приложить их к уху, отчетливо шумело море... Но самой ценной вещью в коллекции мальчишки был тот самый первый парусник...

К сожалению, ничто не вечно... Не вечен был и любимый парусник Игорька. Игорь случайно уронил его, потянувшись за чем-то. Парусник упал и раскололся. Мальчишка опустился на колени, с недоумением рассматривая жалкие обломки... А потом заплакал навзрыд. Игорю казалось, что с потерей парусника из его жизни ушло счастье. Кто-нибудь скажет: "Подумаешь, детская игрушка... Что в ней такого?" и будет неправ. Расставаться с детством было мучительно больно.

Игорь просидел над обломками до самого вечера, не замечая ничего вокруг. Пока... Пока в ушах рефреном не зазвучали странные строки: "Туман ложится на волну, скрывает неба синь. Я начинаю песнь свою, как сумрак, из глубин..."** Откуда они пришли, из каких глубин подсознания, Игорь не знал. Но он ощущал себя мальчишкой-юнгой, что стоял на палубе парусника, летящего по волнам к неведомой земле, подставив лицо ветру и солёным брызгам.

Встревоженная мама посмотрела на его заплаканное лицо и загнала в его постель, где Игоря накрыло волной странного, не то сна, не то яви... Мальчишка всё глубже проваливался в зыбкий сон, где...

...Он стоял на палубе. Ветер рвал волосы, солёные брызги хлестали по лицу, а в ушах всё ещё звучало далёкое эхо про туман...

... - Эй, юнга! Кому говорю, дьявол тебя задери! Шевелись давай, а то получишь затрещину! - Боцман сердито сплюнул на палубу. - А вы, черти, что скалитесь? Задницы давно не пороты? - продолжил он, обращаясь к матросам. - Ветер усиливается! Буря грядёт! Рифы брать! Закрепить румпель! Живо по местам! За работу!

Повинуясь звукам боцманского свистка, матросы резво вскарабкались по вантам. Стонали реи, травились фалы, помогая убрать паруса.

Пробегающий мимо Джонни, друг Ингвара, парой лет его младше, улыбнулся щербатой улыбкой и толкнул мальчишку локтем в бок:

- Ингвар, чего рот раззявил? Хватайся за шкот!

Скрипели блоки, паруса хлопали, под напором усиливающегося ветра пытаясь вырваться из креплений. Волны поднимались всё выше, толкая бригантину вбок, заливая палубу. "Морской скиталец" опасно накренился на левый борт и развернулся носом к ветру. Ингвар ухватился за шкот, но парус рванул, и верёвка выскользнула из рук, срывая кожу на ладонях, оставляя кровавый след...

Снасти свистели, подчиняясь песне ветра, в которой всё отчетливей слышалось: Fàilte gu ifrinn...*

Из морских глубин ввысь взметнулись два огромных вытянутых тела с хищными мордами. Их чешуйчатые тела светились, словно каждая чешуйка была драгоценным камнем. Извиваясь, они закружили несчастную бригантину...

Один из матросов, не выдержав, кинулся в пучину, предпочтя гибель страшной участи - быть сожранным адскими тварями. Те, кому не страшен был дьявол, сдаваться не собирались... Слабые духом шептали дрожащими губами молитву. Джонни, сидящий на палубе рядом с Ингваром, заплакал, заранее смирившись со смертью...

Вдруг один из змеев наклонил голову и искоса посмотрел на мальчишек. Его огромный выпуклый глаз, затянутый прозрачной кожаной плёнкой, не мигая, уставился на них. Джонни взвизгнул, от страха сжимаясь в комок, а Ингвар подхватил чей-то кортик, бесхозным валяющийся на палубе и со всей силы швырнул чудовищу в глаз. Глаз моргнул...

Неуловимое движение вверх, а затем... Змеиная голова метнулась вниз, сокрушив бушприт. Второй змей пастью подхватил падающего вперёдсмотрящего, подкинул его, играя орущим человеком словно тряпичным мячом. Кольца змеиных тел сжали корабль в стальных объятиях. Корпус парусника застонал, словно живой и многоголосый крик ужаса из людских глоток прокатился по палубе...

Ингвар закрыл глаза, не в силах смириться с гибелью бригантины. Джонни рыдал, вцепившись в мачту. Вдруг снова послышался крик марсового, чудом удерживающегося на высоте:

- Смотрите!!!

Рядом с погибающим кораблем всплыл третий змей, поменьше. На его длинной гибкой шее сидела юная дева, словно укутанная в морскую пену. Её голос был тих, но в нем был отзвук бури, ветер, надувающий паруса, соль на губах:

- Забудь про свой далёкий стан, про шторм, про ледяной удар...

Рулевым завладела апатия, и он бросил румпель, оставив "Морского скитальца" на произвол волн.

- Моя любовь - святой устав всех утонувших кораблей...

Людей охватило странное оцепенение. Один за другим матросы опускались на палубу...

- Здесь рифы - троны королей...

Голос сирены звучал все громче, набирая силу, зовя за собой, обещая:

- Ты станешь частью темноты...

Ингвар с трудом разлепил веки, пытаясь не поддаться зову морской девы. Он взглянул на друга: Джонни спал, прижавшись к мачте спиной и уронив голову на грудь. Юнга из последних сил заткнул уши и закрыл глаза: будь что будет, а сдаваться он не собирался!

- Закрой глаза, вдохни воды, забудь земные имена. Ты станешь частью темноты и вечного седого сна...

Проклятый голос не унимался, проникая сквозь зажатые уши. "Я не сдамся!" - мальчишка до боли прикусил губу. Горячие злые слёзы побежали по его щекам...

- Твой корабль навеки лёг, объятья бездны ощутив...

Морская дева повела рукой и, повинуясь ей, змеи изогнулись над бригантиной, а волна, захлестнув "Морского скитальца", поволокла корабль через арку из змеиных тел.

- Спи... под моей вуалью... спи... спи... спи... мой новый страж... морской... волны...

...Парусник не спеша опускался сквозь толщу воды на морское дно...

- Игорёк, просыпайся, в школу опоздаешь! - мама потрясла подростка за плечо. - Вставай, лежебока.

Игорь открыл глаза. Потолок... Всё те же обои на стенах... Картины... Ничего не поменялось.

- Я дома? А как же парусник, девчонка... И ещё змеи? Мам, там были морские змеи!

- Девчонка? Змеи? Ну и фантазёр ты у нас. - мама ласково потрепала мальчишку по вихрастой макушке. - Конечно, дома! А где же тебе ещё быть? Смотри, папа склеил твой любимый парусник!

Игорь осторожно взял протянутый парусник. Он выглядел как новый. Ладони внезапно засаднило. Игорь остолбенело уставился на алые шрамы, которых вчера ещё не было. "Это не сон", - потрясённо прошептал он.

А в школе Игоря ждал сюрприз. На первой же перемене классный руководитель зашла в класс с незнакомой девочкой.

- Дети, пожалуйста, тише. Это ваша новая одноклассница. Её зовут Сирена Скиотис. Она гречанка.

Любопытный Ванька Сидоров, которому вечно до всего было дело, спросил:

- Да ладно?! Гречанка? Настоящая? А перевод у фамилии есть?

Классная нахмурилась, но сказать ничего не успела.

- Всамделишная, ага! Скиотис с греческого переводится как "Тень". А ещё её можно перевести как "Древний мрак". - Новенькая, улыбнувшись, покосилась на остолбеневшего Игоря. - А Сирена... Я думаю, про Одиссея все слышали?

- А с кем она сидеть будет? - снова влез неугомонный Сидоров.

А сидеть она будет... - Класс затаил дыхание. Сирена показала на парту Игоря:

- Здесь можно?

Она, не дожидаясь разрешения, легко скользнула к парте.

Игорь поднял глаза на девочку. Тёмные, почти чёрные волосы. Бездонные карие глаза, в которых плескалось штормовое море. На шее тоненькая цепочка с кулончиком-ракушкой. Шрамы на ладонях запульсировали болью...

Он толкнул в бок сидевшего рядом Витьку. Витька запихал своё имущество в портфель и с недовольной миной пересел на другое место.

- Теперь свободно. Садись.

Сирена опустилась на соседний стул.

Игорь смотрел на точеный профиль девочки и не понимал, где кончается явь и начинается сон.

Она вдруг лукаво искоса взглянула на мальчишку и еле слышно прошептала:

- Мой шепот зовет, где вечный холод и вечный полет... Где шепчут духи древних, где проклятье вечно спит, и в объятьях бездны черной каждый парус будет сбит...***

Игорь прикрыл на мгновение глаза - и ощутил скрип снастей, почувствовал соленые брызги, услышал крик чаек над головой, а прямо перед собой увидел Джонни, с улыбкой махавшего ему рукой сквозь прозрачную толщу воды...


...Вечный романтик - это не тот, кто мечтает о море. Это тот, кто однажды понимает: море и есть его настоящий дом...

__________________________________________________________________

*Fàilte gu ifrinn - добро пожаловать в ад (кельт.)

**, *** Автор стихов Игорь "МышЪ" Бакшаев, Новосибирск.

Туман ложится на волну, скрывает неба синь.

Я начинаю песнь свою, как сумрак, из глубин.

Услышь, уставший капитан, мой голос, сладкий, как нектар,

забудь про свой далёкий стан, про шторм, про ледяной удар.

Брось якорь в бездну, руль оставь, плыви на свет моих очей.

Моя любовь - святой устав всех утонувших кораблей!

Здесь рифы - троны королей, здесь мачты спят в полях из мха.

И песнь моя звучит сильней... так соблазнительно тиха!

Скрипят от соли ли борта, и рвётся парус в клочья,

но песнь моя - твои врата в чертоги тёмной ночи.

Команда видит миражи брега из серебра,

а я им сказку расскажу, что смерть не так страшна!

Брось якорь в бездну, руль оставь, плыви на свет моих очей.

Моя любовь - святой устав всех утонувших кораблей!

Здесь рифы - троны королей, здесь мачты спят в полях из мха.

И песнь моя звучит сильней... так соблазнительно тиха!

Хрустит беспомощно штурвал, трещит по швам могучий киль.

Ты этого так долго ждал - увидеть дна морского штиль.

Закрой глаза, вдохни воды, забудь земные имена.

Ты станешь частью темноты... и вечного, седого сна.

Здесь нет ни боли, ни тревог, лишь шелест волн и мой мотив.

Твой корабль навеки лёг, объятья бездны ощутив.

Спи... под моей вуалью... спи... спи, спи...

Мой новый страж... морской... волны...


Выражаю искреннюю благодарность автору этих строк за разрешение воспользоваться ими.