Рокова Яна
Четыре грани

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    27.04.2011 Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами. Проект, не имеющий отношения к "Сказке". . Просьба оставлять комменты в ОБЩЕМ файле, здесь они выключены. файл собран из кусочков проды в комментах за последние несколько дней (после 16.04.)+ новое от 27.04.2011. Эта глава будет между 20й и 21й (по хронологии), в ОБЩИЙ файл внесу чуть позже Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))
  
  ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!
  
  УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТАРА.
  
  УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.
  
  
   ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА
  
  СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,
  ВАШ АФФТАР :-))
  
  Проект ЧЕТЫРЕ ГРАНИ , бывшее 'ПОКА БЕЗ НАЗВАНИЯ '
  
  
  ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 27.04.2011
  
   Эта глава будет между 20й и 21й в ОБЩЕМ файле, а главу про Дерека и Аслана переименую в 22ю, извиняюсь за накладочку :-)
  
  
  21.
  
  Ренальд ушел, а Тесса, послонявшись из угла в угол и поняв, что сейчас все равно не может и не хочет ничего делать - ни вышивать, ни читать, ни уж тем более вникать в хозяйственные дела (пора пересмотреть книги учета, но Марту видеть по-прежнему пока не было желания), она решила отправиться на конную прогулку.
  Рени умудрился за одно утро хорошенько встряхнуть ее нервную систему. Глупый мальчишка - если бы он только знал, как не хотелось ей выпускать его, свое Солнышко... Вот не зря говорят, что приступы любовной лихорадки надо переносить в постели. Только вот к постели Ренальд еще не был готов. Да и сама Тесса - тоже.
  Легкий червячок сомнения не давал ей окончательной уверенности, что Аслан не специально выводил ее на откровение перед своим отъездом. Возможно, он был не против того, чтобы она потешилась во время его отсутствия, все-таки, как ни крути, а интерес к кому-то, кроме собственного мужа, наверное, задевал мужское самолюбие лаэра. А с другой стороны, он же тоже уже успел неплохо изучить раба, и, скорее всего, понимал, что за несчастные три недели Тессе придется приложить максимум усилий, чтобы из закомплексованного мальчишки с зашоренным восприятием действительности (в силу своего воспитания в обители) получить экземпляр, 'готовый к употреблению'... про удовольствие вообще было бы наивно думать. Это и смешило, и сердило Тессу. Аслан, как всегда, поступил мудро - не запретил, но и практически не оставил шансов...
  Тесса не собиралась отступать от наметившейся цели, вот только 'благословения' любимого варвара ей все равно не доставало. На что он-то надеялся?
  Мысли от Рени плавно перетекли на благоверного. Тесса переодевалась для конной прогулки и хмурилась - не могла же она упустить из вида настроение мужа? Да и не скрывали они никогда ничего друг от друга. Аслан достаточно в себе уверен, чтобы не опускаться до ревности. Ренальд - не тот, кто мог бы составить ему серьезную конкуренцию, и Аслан не мог этого не понимать. Они совершенно в разных плоскостях, и то, что Аслан - безусловный лидер - это несомненно, но никак не умаляет достоинств своего наложника. Тесса абсолютно точно была уверена, что ей хватит и ума, и такта примирить обоих парней с существованием друг друга в ее жизни. И ее любовь к кому-то из них не уменьшится за счет другого - они оба, словно аккумуляторы, заряжали ее, давая уверенности и силы на поддержку и понимание их же собственных интересов во всем.
  Наверное, все-таки стоит подождать Аслана, чтобы убедиться, в том, что между ними все по-прежнему, и не возникнет ненужного недопонимания...
  
  Странное запустение у конюшни несколько обескуражило Тессу. Она, конечно, и сама могла бы оседлать лошадь, но все же...
  Едва дойдя до середины двора, Тесса заметила, как из стоящего неподалеку сарая, вышел пожилой Старший конюх и почти бегом припустился к ней:
   - Госпожа Тесса! - почему-то очень тихо произнес он. - Вы погодите чутка, я сам приведу Вам лошадку, а?...
   - В чем дело, что случилось, Михай? Где все-то?
   - Госпожа Тесса... - замялся он, отводя глаза, - тут такое дело...
   - Да что случилось-то, - нахмурилась хозяйка Замка.
   - Там... господин Инвар... он просил меня отослать всех не то куда, на полчаса-час...
   - О, боги! - ахнула Тесса, страшась своей догадки. - И Мартин там?
  Михай кивнул. Вот конюх-то, как раз и не осуждал опозоренного отца, решившего проучить непутевого сына, но Тесса судила совершенно по другим меркам - он вообще соображает, что парень - боец, а не просто нашкодивший мальчишка? Мало ему позорных и тяжелых работ, так отец решил его еще поучить уму-разуму ремнем, вожжами... да не важно, чем... А рука-то у рассерженного коменданта тяжелая...
  Вчера чудил, выйдя вечером с ребятами на тренировку - так вдвоем против него еле устояли. Верену изрядно досталось, но, кажется, умный мужчина специально подставлялся, давая Инвару возможность спустить пар... А все-таки не перегорело за ночь. Ну вот что с ним делать?
  Тесса почувствовала себя виноватой. Это Марта, наверняка, накрутила мужа... Надо было ее принять, да успокоить, что все в порядке... А то несчастная женщина тоже вся испереживалась, что из-за сына все теперь в немилость к господам попали...
   - Михай, ты меня не видел. И никого здесь не видел, понял?
   - Да нешто не понял - пацану и так позорно, - со значением кивнул пожилой конюх.
   - Слышишь, чтоб ни одна живая душа! - повторила Тесса. - Я попозже приду...
  Она резко развернулась и пошла разыскивать Марту...
  
  Влетев в небольшую комнатку, Тесса остановилась.
  Марта сидела над книгой учета, что-то пересчитывая. Но постоянно сбивалась и принималась считать заново. Так странно было видеть еще вчера пышущую здоровьем миловидную женщину осунувшейся, постаревшей... Как, оказывается, за одни сутки может измениться человек, если у него неприятности, которые он считает чуть ли не горем... впрочем, с какой стороны посмотреть... Но Тесса сейчас не была настроена на философский лад.
   - Доброе утро, Марта.
   - Госпожа Тесса! - приподнялась Марта, - Вы пришли... - обрадовано начала она, но, увидев лицо хозяйки Замка, сдавленно охнула и вновь опечалилась.
   - Марта, где твой муж?
   - В смысле? - захлопала припухшими глазами комендантша. Сообразительности ей было не занимать. Сердитая Тесса, одетая для конной прогулки, конюшня, на которой Мартин должен был отрабатывать свои наряды, не забытый ночной тяжелый разговор с Инваром - сразу помогли ей сопоставить все факты воедино. - Ох... нееет...
  Марта побледнела, губы задрожали, и она, закрыв лицо руками, разрыдалась тихо, отчаянно, понимая, что практически сама подтолкнула мужа к принятому им решению.
  Тесса опустилась на стул, стоявший с другой стороны от стола, и устало произнесла:
   - Да, ты угадала... и если он переусердствует в перевоспитании и угробит в Мартине бойца, я этого не прощу ни вам, ни себе... Аслану не нужен озлобленный волчонок, Марта... Иди, делай что хочешь, но вытаскивай сына из этого дерьма, в которое мы его заставили окунуться. Я не хочу, чтобы он думал, что знает кто-то еще... Возьми бальзам, пока там никого нет, без лишних глаз... Пусть хоть ползком приползет, но чтобы к вечерней разминке он был на своих ногах на площадке у всех на виду, я сама с ним встану, чтобы никто нечаянно спину не задел... А навоз и завтра покидает - сегодня пусть не напрягается...
   - Тесса... - Марта не знала что сказать, от невысказанной благодарности просто перехватило горло, да и все слова казались какими-то ненастоящими, - госпожа Тесса...
  Марта была значительно старше этой девчонки, своей хозяйки, но сейчас Тесса казалась взрослее и мудрее.
   - Я не готова менять одного мальчишку на другого, Марта, - слегка слукавила Тесса, чтобы женщина прониклась всей серьезностью положения. - То, что происходит между ними - пройдет. Надеюсь, пройдет... Я постараюсь не допустить конфликтов между наложником и бойцом, но надо дать ему возможность осознать самому, как это все выглядит... травля беззащитного мальчишки - гнусность. И Аслан не позволит Рени оставаться беззащитным, а что из этого выйдет, я даже боюсь представить... в этот раз их успели растащить...
   - Но что я скажу сыну? Откуда я...
   - Материнское сердце подсказало... не знаю... придумай что-нибудь. Главное, чтобы он был уверен, что больше никто не знает...
   - Спасибо, госпожа Тесса, ангел Вы наш... - наконец Марта нашла подходящее слово.
   - Марта, - поморщилась Тесса, - я виновата, но и ты тоже хороша - знаешь меня больше года и напридумывала себе невесть что. Я не на вас злюсь, а на ситуацию... и мне так же тошно, как и тебе... ну все, иди, завтра вечером посмотрю книги, ладно?
   - Да, конечно, о чем разговор, - Марта утерла слезы краем передника, развязав, отбросила его, и поспешила на конюшню...
  
  Но Марта так и не добралась до сына. Ее перехватил Михай. В руках у пожилого конюха была большая бутыль темного стекла с вонючей жидкостью и чистая тряпица.
   - Госпожа Марта! Погодите...
  Марта упрямо поджала губы - 'годить' ей было совершенно некогда:
   - Отойди, Михай, ступай, занимайся своими делами.
  Пожилой мужчина кивнул своим мыслям. Комендантшу он знал давно, благо она была женой Инвара еще при прежнем лаэре. И у него на глазах, можно сказать, из простого бойца (вынужденного начинать карьеру с самых низов из-за отчаянной бедности, в которую скатился некогда знатный род), служившего еще отцу Аслана, а потом уже и в Аслановой сотне, Инвар дорос до должности коменданта крепости, сразу же заняв ее, как только прежний покинул стены Замка-крепости, отправившись со своим хозяином в столицу. Михай очень уважал Марту и даже слегка побаивался властной женщины (жена оказалась подстать новому коменданту), а уж сколько возился с Мартином, пока тот был мальцом и по всей территории крепости искал себе приключений на пятую точку (чаще, находя, конечно), в том числе и на конюшне. Это сейчас пацан повзрослел, да немного зазнался - чай не просто босота какая, а боец, но Михай не обижался. С самого начала было понятно, что мальчишка когда-нибудь повзрослеет. Вот перерастет немного и будет понимать, что не только по званию человека определяют, не только по крови, но еще и по поступкам его... Молодежь всегда была бескомпромиссной, во все времена...
  Старший конюх Михай очень любил свою работу, не представляя жизни без лошадей, и, хоть в помощниках у него было несколько конюхов, он не гнушался и самолично выполнять какую-то привычную работу. А уж как строго спрашивал со своих подчиненных, словно в конюшне у лаэра были не обычные выносливые лошадки, привычные к тяготам военных походов (нечастых, правда), а заводские жеребцы, да кобылы, только лишь для улучшения чистокровной породы, достойные стоять в конюшне самого Правителя.
   Взгляды на жизнь у Михая были свои собственные, он считал, что самый действенный метод - метод кнута и пряника, конечно, воспитывать ребятишек следует, пока они еще поперек лавки умещаются, но раз уж не получилось, то и сейчас еще не поздно... Только вот все равно душа за мальчишку, которого знал с младенчества, болела. И с высоты своего жизненного опыта, Михай, рассудил по-своему, и поэтому сейчас по-простому, как умел, твердо произнес:
   - Не ходи, дочка, я сам разберусь, - он кивнул на бутыль (Михай, конечно, уважал Марту, но в данный момент посчитал, что так вот по-простому, быстрее до бабы дойдет). - Ты лучше поди, да мужа успокой - сам не свой наш комендант... не каждый день такое творится... - махнул он рукой.
   - Что это?
  Марта догадывалась, что Михай решил применить свой собственный, проверенный на лошадях способ... Нет, специально их никто кнутом не бил, но ситуации бывали разные и повреждения тоже... Да и на людях Михай, наверняка, именно это пробовал. Марта вспомнила, как еще при старом лаэре, были выпороты двое молодых мужиков на конюшне. Один был уличен в воровстве - по глупому совершенно... да по-житейски его даже можно понять было, только вот все равно не простили ему, так и выгнали потом взашей. А второй, молоденький совсем - 'спортил' девку, да так удачно, что скрывать в скорости сам факт стало невозможно, а он на попятную - сам еще пацан, вот и поучили их уму-разуму. Михай тогда и того, и другого дня за три на ноги поставил, хотя думали и за неделю не оклемаются...
   - Возьми бальзам... хозяйка дала, - протянула она баночку конюху. - Велела, чтобы хоть ползком, но вечером у казармы был, - снова всхлипнула она.
   - Ты, иди, дочка, мы тут сами разберемся...
   - Спасибо... только если спросит, откуда... это специальный какой-то...
   - Ничё, нешто я не найду что сказать... не волнуйтесь, госпожа Марта, - снова перешел он на официальный тон.
  Марта рассеянно кивнула и отправилась обратно...
  
  Мартин догадывался, что его отец не остынет за ночь, но чтобы вот так, как последнего холопа, выпороть на конюшне? Почему-то враз забылось то, что он чуть ли не мечтал, чтобы лучше уж так, чем при всех...
  Ему было велено явиться к коменданту, но после завтрака тот сам сказал, чтоб шел сразу на конюшню разгребать навоз. По странной случайности рядом с Мартином за длинным широким столом никого не оказалось. Многие, конечно, уже поели и ушли, но все-таки неприятный осадок остался. Его не задирали, но и перекинуться парой слов, как обычно, никто не спешил. Мартин понимал ребят - кому охота на целый месяц без увольнительных остаться.
  Но вот то, что Старший конюх Михай показав ему, где взять тележку и лопату, ушел куда-то и помощников ему не назначил, выглядело совсем худо. Он что, должен один все это дерьмо, которое с весны не убирали, перекидать на другое место?
  Мрачно выругавшись, Мартин потопал в конюшню (сквозь широкие ворота ближе было пройти на задний двор, который и предстояло разгребать).

В конюшне [из инета]

  Решив все же поискать остальных, Мартин удивился еще больше, потому что никого в конюшне не было. Только лошади отчего-то беспокойно топтались да пофыркивали в своих стойлах да денниках... никого, кроме отца...
  Он даже не поверил своим глазам, в момент почувствовав себя маленьким нашкодившим мальчиком, который точно знает, что дома влетит, и уже стемнело, а ноги сами не идут, ну никак не идут к родному порогу... Только вот прощения просить и драматично канючить: 'больше не буду', со слезами в голосе, чтобы разжалобить, язык не поворачивался...
  
  Отец лупил не столько больно, сколько обидно - без тени эмоций на лице... вожжами, как какую-то неверную бабу... Мартин не хотел, но невольно вздрагивал, и ежился еще сильнее, вжимаясь лицом в скрещенные руки, стиснув зубы, чтобы не кричать от обиды и унижения, когда очередная полоса отпечатка длинного, сложенного вдвое ремня вспучивала кожу на его спине, оставляя позорное напоминание, словно клеймила - ты недостоин звания бойца, ты недостоин звания сына...
  
  Отец молча отсчитал десять ударов, аккуратно повесил вожжи на крюк и, развернувшись, вышел...
  Мартин не знал, ждал ли он каких-либо оправданий от сына или что тот попросит прощения, но вот это совершенное равнодушие, словно он вовсе ему не родной, убивало хуже, чем еще одна экзекуция...
  Оглушенный непониманием, обиженный на весь мир, чувствующий себя брошенным и забытым, мальчишка даже не чувствовал боли в спине, боль была в груди - она разрывала изнутри, мешая дышать...
  Шевелиться не хотелось, но где-то на краю сознания присутствовала мысль - надо... Просто повезло, что никто не видел, никто не узнает... но надо встать, натянуть рубаху и пойти разгребать этот чертов навоз... Мартин знал, что должен делать, но не шевелился, пытаясь понять, как ему теперь жить дальше... ничего страшного не произошло и в то же время словно он переступил какую-то черту, за которой осталось его детство, чувство защищенности и родного дома... почему отец так поступил? Почему сначала помиловал при всех, а потом все-таки наказал? Мартину было бы легче, если бы тот ругался, кричал... или, если бы наказание произошло сразу, по горячим следам... а так... бездушно... неправильно это... не должно так быть... и захотелось, как в далеком детстве, заорать: 'Мама!!!' - чтобы она пришла и пожалела, приласкала и объяснила, что все это просто дурной сон, что все пройдет...
   - Мама... - тихо прошептал Мартин, попробовав приподняться. Спина нещадно заныла, и он охнул.
  Вот теперь он почувствовал всю прелесть телесного наказания. Такое с ним было впервые, и он от всей души надеялся, что больше ничего подобного не случится... Самое страшное, помимо боли, было то, что не только родители вдруг оказались где-то по ту сторону невидимой черты, что Тесса окатила холодным презрением, лишь раз взглянув на него, как на пустое место, что не знал теперь, как отнесется ко всему этому лаэр Аслан, но и то, что даже ребята, с которыми он бок о бок ежедневно общался, сторонились его, словно он уже весь извалялся в этом навозе, который еще предстояло убрать... Юджин и Кирей разговаривали, но не как всегда... и лишь стоило ему заерепенится - сразу поставили на место. Можно подумать, что дежурный - такая большая шишка... Он и сам не раз бывал дежурным - все по очереди исполняли эту не самую любимую обязанность, зная, что завтра и ты будешь отвечать за порядок, старались уважать других, беспрекословно исполняя требования, даже не потому, что за неповиновение следовал наряд вне очереди, согласно Уложениям Устава, а просто по-человечески. Как же он теперь один? И почему, один?!!
  
  Мартин был сосредоточен только на том, чтобы заставить ставшее вдруг непослушным тело подчиниться приказу мозга и подняться. Это оказалось непросто. Боль раздирала и сводила с ума вместе с пониманием того, что надо не просто встать, а идти и работать.
  Мальчишка стиснул челюсти и, тихо шипя сквозь зубы, наконец, справился с почти непосильной задачей. Стоять тоже оказалось непросто. Почему-то пошатывало, и состояние было, как после тяжелой болезни. Мартин один раз болел очень серьезно, и вот эти ощущения, что все кости будто бы перемолоты и когда заставляешь ослабленные мышцы (словно у новорожденного котенка) держать тело прямо, вызывали такое напряжение мышц, что даже испарина выступила.
  Вместе с гордостью за маленький подвиг, пришло понимание, что отец пощадил. Судя по тому, что редко, кто вставал самостоятельно, а ему удалось - это все-таки было обучение уму-разуму, а не казнь... Может быть, он все-таки не собирался насовсем отказываться от своего непутевого отпрыска?
  Мартин давно мечтал вырваться из-под опеки, да в принципе-то почти вырвался, получив относительную самостоятельность и перебравшись в казарму. Именно этим он и шантажировал мать (когда она уж очень ругалась), что домой он больше не придет, немного завидуя ребятам, которых никто нудно не поучал - некому было - ни родных, ни близких (а таких было большинство у лаэра Аслана), но, пожалуй, впервые он задумался о том, а так ли это здорово, что во всем мире не больше ни единой живой души, кто тебя любит и ждет, кто тебе будет вынимать мозг из лучших побуждений и советовать, как тебе следует жить? И вот так жить, зная, что даже если очень захочется - не сможешь увидеть, поговорить, посидеть рядом, попросить прощения... у кого-то не осталось даже могилы родных, на которую можно прийти, помолчать... И сказать спасибо родителям... а ведь у кого-то не осталось не только родителей, кто-то лишился ВСЕХ своих родственников, своей семьи, и даже детей...
  Мартин попытался представить, что бы он ощущал, если бы вдруг не смог больше обнять, потискать Фелиску... и не почувствовал ничего такого особенного, лишь легкое сожаление... Почему?
  Мальчишка не понимал, что просто еще не ощутил в полной мере, что это такое - любовь и привязанность. Что бывает такое, когда проще отдать свою жизнь, чем похоронить близких и любимых, потому что невыносимо одиночество пожирает изнутри, и неважно, что вокруг тебя много других людей - ты все равно одинок, потому что нет рядом тех, кто именно тебе необходим, без кого именно ты не можешь дышать, без кого твое дальнейшее существование теряет смысл. Кто-то находит в себе силы и ищет новые половинки, а кто-то больше не рискует кого-либо допустить в свое сердце, заключенное в броню, чтобы оно не разрывалось от боли... Мартин не знал еще, как бывает сладка, и живительна любовь к женщине, и как она может отравлять душу... про детей-то и подавно ему было не понять...
  
  Натянуть рубашку тоже оказалось почти непосильной задачей, но хуже всего, что парень услышал, как по пустому помещению (лошади не считаются) идет человек. Вот видеть сейчас никого не хотелось абсолютно, а еще лучше, чтобы его самого никто не застал в таком состоянии...

Мартин [из инета]

  Мартин затаился, стараясь даже не дышать, но на его беду, человек уверенно шел именно к нему... Спрятаться было совершенно некуда, да и сил двигаться с места тоже не ощущалось.
  Сердце мальчишки заколотилось чаще, стыд, злость, жалость к себе, невысказанная обида - все перемешалось, но Мартин упрямо поджал губы, готовясь достойно встретить насмешника... теперь уже ничего не утаишь, особенно если это тот, ершистый вредный мужик - конюх, которого Мартин с детства не сильно любил. Сколько раз молодой тогда еще пацан гонял несносного мальчишку, мешающегося под ногами. Теперь-то он не осмеливался докапываться до бойца, если дошло бы до мордобоя - Мартину, несмотря на разные весовые категории, ничего не стоило бы начистить ему рожу, но вот злой язык в узел не завяжешь... всем растреплет, как пить дать...
  Парень просунул голову в рубашку, но дальше дело не пошло, едва скатавшаяся ткань коснулась взбухших на спине полос поврежденной кожи, у Мартина потемнело в глазах, и он невольно вскрикнул. О том, чтобы завести назад руки и расправить грубые складки, которые сейчас больно ранили ставшую предельно чувствительной кожу - не было и речи.
   - Мартин! - окликнул знакомый голос. - Ты где есть-то? Жив хоть?
   - Дядька Михай... - прошептал парень, от облегчения даже забыв на мгновение о своем несчастье. И уже чуть громче добавил. - Я здесь!
  Михай торопливо подошел, взглянул на пытающегося хорохориться парня и покачал головой.
   - Ну-ка повернись... - и, поддержав, сам развернул парня к себе спиной, и стащил с его головы, запутавшуюся, задравшуюся на шее и плечах рубаху.
  Недовольно покачал головой:
   - Эвон тебе как досталось... видно здорово батька-то осерчал... ну ничего, это дело поправимо... Ты зла-то на родителей не держи - они ж тебе только добра хотят...
   - Ничего себе, - буркнул Мартин, отчаянно краснея, но понимая, что язык не повернется сказать дядьке Михаю, чтобы он заткнулся. - На добро как-то не очень похоже...
   - Неужто не понял? - огорчился Старший конюх. - Видать, мало досталось...
   - Дядька Михай, да ты издеваешься, что ли? Я и так еле на ногах держусь...
   - Я тебя на ноги-то как следует поставлю, только вот что, сынок, пойдем-ка ко мне в комнатушку... нече тебе здесь лошадок пугать, средство-то у меня ядреное, да и помощники мои не ровен час раньше времени заявятся... зачем тебе лишние глаза да уши?... Это только для тебя урок, каждому свое отмеряно... Пойдем... Сам-то идти сможешь? Давай, обопрись на меня.
   - Я сам, - мотнул головой Мартин, но его отчего-то повело в сторону - еле успел схватиться за столб, на котором держалась дверца денника.
   - Да не боись, я хоть с виду и старый, но сейчас поздоровее тебя буду - не развалюсь, на-ко вот, рубаху прихвати, - сунул Михай мальчишке в руки его одежду...
  
  Мартин без сил рухнул на неказистую жесткую кровать Михая и понял, что больше пока уже не в состоянии шевелиться. Конюх, не церемонясь, стащил с парня обувку и помог устроить свешивающиеся ноги на кровати, чтобы тому было удобнее.
   - Вон как вымахал-то, - усмехнулся он. - Ты сейчас лежи смирно, я тебе спину немного подлатаю. К вечеру танцевать конечно, не сможешь, но на тренировку доковыляешь...
   - Какая тренировка?!! - простонал Мартин, с ужасом понимая, что идти-то надо. Наряды никто не отменял и ежедневную разминку тем более...
   - Вот... так значит. Куда я миску-то дел? - сам себя спросил Михай. - А вот она... Сейчас, сынок, потерпи маленько... ты парень здоровый, поспишь, да и все пройдет...
  Плеснув из бутыли вонючей коричневатой жидкости в немного отбитую с одного края глиняную миску, Михай, со знанием дела, смочил чистую тряпицу, и осторожно промокнул ссадины на исполосованной вожжами коже спины. Мартин, сжавшийся в предвкушении боли, взвился и заорал, но тут же вцепился себе в руку, устыдившись. И теперь часто-часто дышал, обливаясь холодным потом, понимая, что это только начало.
   - Да ничего-ничего, - успокоил конюх, - можешь и покряхтеть немного, пока нет никого... Знаю, что щиплется. Ядреное средство получилось, свежее, недавно настояно, еще не слишком выдохлось... да оно так вернее будет... я осторожно...
   - Угу, - глухо промычал в ответ Мартин, соглашаясь.
  
  Минут через пять вся спина комендантского сынка уже была обильно пропитана отвратительно пахнущим зельем, собственноручно изготовленным Старшим конюхом. Мартин тихо рычал оттого, что спину нещадно жгло, словно эти лоскуты, которые 'обозначились' на коже мальчишки, теперь кто-то принялся срезать, по-садистки растягивая удовольствие... Однако это было еще не все. Михай теперь аккуратно намазывал его чем-то еще... И это уже живительной прохладой успокаивало горевшую огнем кожу, словно в жаркий полдень поливаешься ледяной водой... Приятно и здорово тонизирует, несмотря на то, что охватывает невольный озноб. Зубы непроизвольно начали выбивать предательскую дробь.
   - Ничего-ничего, потерпи, - приговаривал пожилой мужчина, аккуратно, стараясь причинить как можно меньше страданий, размазывая бальзам по спине парня. - Ну вот... теперь все... ты полежи так, поспи...
   - М-можно м-мне ч-чего н-нибудь по-п-пить... - произнес Мартин, злясь на вышедший из-под контроля организм.
   - Сейчас чайку организую, - пообещал Михай, прикрывая мальчишку свежей простынкой, а сверху тяжелым ватным одеялом, красиво пестреющим разноцветными лоскутами ткани, прочно сшитыми между собой в целое полотно, - я только руки обмою... Ты полежи...
  Мартин и рад бы не лежать, но это все, на что он в данный момент был способен - шевелиться не хотелось.
   - С-спа-пасибо, д-дядька М-михай... - через силу выдавил сын коменданта, чувствуя неподдельную благодарность к Старшему конюху, единственному человеку, для которого он в данный момент оказался небезразличен.
   - Да ладно... - смутился мужчина, - чего уж там... я ж тебя с пеленок знаю, как был неслухом... так и не повзрослел ты еще... Ты, Мартин, не обижайся на меня, старика, я тебе умную вещь скажу... ты ведь среди людей живешь... Хорошие они или плохие в твоем понимании, но без людей никак нельзя. Природа так устроена... Не бывает так, чтобы человек никому не нужен был... Даже скотина вон бессловесная, да и то ласку да доброе слово понимает... Ты - с добром, и к тебе - с добром... Не знаю, что вы уж там с этим мальцом хозяйским не поделили... дело молодое - и я тебе не советчик уже, у вас теперь все по-другому... хотя, это только так кажется, а на самом деле все испокон веков одно и то же - те же страсти одолевают и те же сомнения... да это я к чему?
  А! Ты к нему не задирайся, чую, не прост ангелок лаэрский. Только мал еще... я ведь тоже поначалу думал, что блажь-то с господ быстро сойдет, да и сбагрят они его куда-нибудь, ан нет... выходит, зачем-то нужен... Ты ведь и сам сообразить должен был, раз таскаются с ним, да всяким премудростям житейским обучают, которые в постели ни к чему - знать, виды какие-то имеют, а тут ты - как собаке кость поперек горла. Ну что ты ему спокойно жить-то не даешь, он вроде тихий, обходительный... Кухаркину девку что ль не поделили?

В комнатке у Михая [из инета]

  Мартин насупился. На этот вопрос он отвечать не собирался. Боль в спине потихоньку притуплялась, да и под одеялом быстро согревался, успокаиваясь... Тихий голос Михая, хоть и с нравоучительными нотками, но все равно убаюкивал, дарил какое-то чувство отрешенности и теплоты...
  Михай вздохнул, поняв, что парню личную жизнь обсуждать не хочется (если у него было, что обсуждать-то), и вышел помыть руки и поставить кипятить воду в небольшом закопченном чайнике, подкрутив фитилек горелки на максимальный разогрев...
  Конюх вернулся, взглянул на Мартина, так и лежавшего под одеялом (только голову мальчишка отвернул к стене), и продолжил:
   - Ты ведь только одно пойми - девок-то может быть еще ого-го сколько, какие твои годы... А вот родителей уважать следует, - странную аналогию провел Михай, заставив Мартина сосредоточится. - Да и товарищей своих подвел... Ну это, конечно, всяко с кем случиться может, ты, главное, повиниться не забудь. Посердятся еще денек-другой, да и забудется... Ты мне, может, и не поверишь сейчас, но все слова о солдатском братстве - не выдумки... это твоя семья, раз уж ты выбрал военную карьеру... Слава богам, сейчас вроде тихо все на границе-то, а то ведь как доверять друг другу, если ты сам знаешь, что крепко насолил... прикроют ли твою спину? Или в сторонку отойдут, не доверяя? Ты, сынок, пойми, здесь ведь даже не в самой драке дело... хотя, это тоже... а главное, с кем ты связался... Ведь, если бы с кем из своих - это одно, а то ведь в случае чего, ты этого мальчонку защищать должен, а ты его мордуешь собственноручно.... Непорядок... неправильно это... кто он против тебя? все равно, что на девку руку поднял... Вот чем ты семью-то позоришь, ну и как там было на самом деле - на твоей совести...
   - Ничего себе девка! - возмутился Мартин, снова поворачиваясь, но неловко - зашипел, укладывая руки под головой поудобнее. - Да он, как с цепи сорвался... Налетел как... как не знаю, кто... пес бешеный!... И чего я неправды сказал?! Подстилка он и есть подстилка - нечего из себя бойца корчить!
   - Ох, сынок, да разве же по должности об людях судят? Разве хотел он рабом-то бессловесным, бесправным становиться по доброй воле? Разве можно всех под одну гребенку ровнять? Ты вот, хотя бы отца своего возьми, или господина нашего, Аслана... Нету больше таких лаэров в округе... чтобы и умный, и справедливый, и уважение и к бойцам своим, и к слугам имел... с понятиями человек, я-то всяко в жизни слышал, да не без глаз на белом свете живу, хоть и редко где бываю, а о господах много чего слуги болтают меж собой... такого дерьма наслушаешься, что на своего-то впору молиться стоит. Вот так-то...
  
  Михай помолчал, доставая чашки, сходил, принес дышащий паром чайник, разлил по чашкам кипяток, добавил заварки, протянул кружку Мартину.
   - На-ко вот, только не обварись... - помог он усесться сморщившемуся молодому бойцу. - Ты вот на отца, небось, сейчас зло затаил... и неправ ты... с какой стороны ни возьми - неправ. Да батька твой, если б ты ему безразличен был, не стал бы тебя выгораживать при всех и на путь истинный наставлять. Ты же ведь понять должен - у него такой пост ответственный, он во всем примером должен быть, чтобы его уважали, да приказов слушались, и вдруг ты его так подводишь... получается он и командир для тебя никакой, и отец из него никудышный, раз не вбил тебе раньше, как настоящий мужик себя весть должен... перво-наперво перед родителями повинись...
  
  Мартин сделал пару глотков, обжигающее тепло разлилось по пищеводу, вытесняя противную внутреннюю мерзлоту, и, отставив в сторону, снова улегся. То, что говорил Михай, было понятно, но очень неприятно... и хотелось бы возразить, да не осмеливался. Мартину было неловко за все это - за то, что, получив свое назначение в сотню, невольно задирал нос перед старым конюхом, который с ним возился в детстве (учил его держаться в седле, рассказывал смешные и поучительные истории мальчишке, у которого в крепости не было ровесников для игр), намеренно отделяя интонацией голоса разницу между положением слуги и бойца элитной сотни, и за то, что тот и словом об этом не обмолвился, будто и не заметил сам. И за то, что сейчас возится с ним, усевшись рядом, и пытается его отвлечь, разговорить... Ему-то уж точно не должно быть никакого дела до вздорного мальчишки, который на ровном месте умудрился доставить всем столько проблем.
  Мартин тяжело вздохнул. Вздох перешел в стон - как только переставал думать о том, что болит внутри, сразу начинала ныть получившая по заслугам спина...
   - Эх, сынок... - неожиданно тяжелая рука опустилась на голову Мартина, парень замер неверяще, а Михай и в самом деле погладил его по непослушным темным вихрам, как обиженного ребенка. И отчего-то эта почти забытая ласка грубой привыкшей к тяжелой работе ладони (взрослый парень-то уже, даже матери не позволял проявлять 'телячьи нежности') всколыхнула в душе запутавшегося мальчишки странные ощущения - бесконечной благодарности, за то, что его пытаются понять, не осуждают, подсказывают, утешают...
   - Отдыхай, сюда никто не придет... - Михай поднялся. - Я тебя еще ближе к вечеру побеспокою.
   - Дядька Михай, а как же наряд? - уныло возразил Мартин. - Мне снова влетит...
   - Сочтемся, - усмехнулся Старший конюх, выходя и прикрывая за собой дверь.
  Полусонная осенняя муха билась о стекло, все пытаясь попасть на улицу, где сегодня радостно светило солнце, за закрытой дверью слабо слышалось пофыркивание лошадей и нестройное перетопывание копыт по дощатому полу, усыпанному опилками или соломой, вдалеке послышались обрывки разговора - наверное, конюхи вернулись. Мартин напрягся, прислушиваясь, но голоса вскоре смолкли, и снова наступила относительная тишина, только все та же муха, надсадно жужжа, билась и билась о стекло...
  Парень и не заметил, как провалился в спасительный для его состояния сон...
  
  Мартина и в самом деле никто больше не беспокоил до самого вечера, он просыпался всего два раза, выныривая из тяжелого забытья и пытаясь понять, где он и как тут очутился. Рядом никого не было, но на столике стояла крынка парного молока, прикрытая вышитым петухами полотенцем ('мамкина вышивка, - невольно улыбнулся Мартин, - ни за что не спутаешь характерный орнамент тех мест, откуда Марта родом') и свежие, еще теплые булки с общей кухни. Может быть, аппетитный запах, распространившийся по небольшой комнатке-коморке Старшего конюха, и заставил его проснуться.
  А ближе к вечеру пришел Михай в чистых штанах и рубахе, сменивших его дневную робу, растормошил парня, проделал утреннюю экзекуцию с его спиной и велел отправляться к казарме.
  Саму процедуру Мартин выдержал довольно сносно - обжигающей боли больше не было, только поясницу ломило от того, что полсуток провел без движения, лежа на животе, но, поднявшись с помощью Михая, он через пару минут уже самостоятельно натянул рубаху и, поведя плечами, пришел к неутешительному выводу, что спарринг в полную силу ему не потянуть... Разве что его поставили бы с Реном, да и то, в ту пору, когда тот только учился копировать блоки защиты, подражая своим многочисленным 'нянькам'-учителям, которым Аслан буквально навязал своего наложника.
  Что же за невезуха!
  Но идти надо, если не просить у Халара освобождения и объяснять, что случилось... Нет, лучше уж попозориться, получив хорошую трепку, чем признаться, что отец его проучил...
  Отец! А если он будет там... как смотреть ему в глаза?
  Мартин совсем приуныл.
   - Давай, давай, не раскисай, все образуется, - подтолкнул Михай мальчишку к дверям. - Завтра жду тебя...
   - Спасибо, дядька Михай, - обернулся Мартин.
   - Иди с богом! - улыбнулся мужчина.
  И, едва за сыном коменданта закрылась дверь, завалился на кровать, еще хранившую тепло тела Мартина, блаженно распрямляя натруженную спину.
  Н-даа... годы все-таки уже не те, чтобы, как в молодости, махать лопатой, но Старший конюх был уверен, что не зря прожил день на белом свете, не все его слова улетели в пустоту. Жаль, что он не умеет красиво и обстоятельно объяснять, но самое главное он высказал... Дальше видно будет...
  
  Мартин глазам своим не поверил, увидев, чем занимался Михай днем, и снова теплая волна уважения и благодарности к пожилому мужчине разлилась в душе, расцвела на губах слабой улыбкой - оказывается, Старший конюх сделал за него часть работы по передислокации выгребной ямы с навозом...

В конюшне [из инета]

  И оттого, что его, настоящего бойца, прикрыл какой-то старый конюх, слуга, Мартин почувствовал себя совершеннейшим свинтусом.
  Прав был Михай, ой, как прав - не по должности, не по статусу следует судить о людях... но тогда, получается, он прав и в отношении Ренальда? Почему для большинства солдат гарнизона, да и не только их, а всех обитателей Замка-крепости, наложник не выглядит жалким ничтожеством, не достойным не то, что вставать в спарринге с кем-то из бойцов, но и вообще подглядывать, чем занимаются, как тренируют свой боевой дух настоящие мужчины?
  
  
  Когда Мартин добрался до казармы, и, захватив свой меч, вышел на площадку, там уже почти все собрались. Даже Ренальд быт тут, почти по центру, отчего-то весь из себя сияющий, правда, с деревянным мечом, хотя ему уже давали побаловаться и настоящим оружием. Раб стоял в паре с Халаром, мечи у обоих были в левых руках. Значит, правой пользоваться пока не мог. Ну хоть так-то - удовлетворенно вздохнул Мартин, а то совсем тошно, что он один такой, уже чуть ли не потом обливается от того, что пришлось просто пройтись...
  Халар был левшой, но он и правой здорово управлялся, хотя и рассказывал всем, что он уже старый мечом махать. Отец тоже находился на площадке. Мартин не мог понять, комендант специально делает вид, что не слышит, как вокруг зашушукались, или же настолько увлечен своим условным противником, что даже головы не повернул...
  
   - Мартин! - окликнула Тесса.
   - Да? - резко обернулся он, пытаясь понять, почему он ее не сразу заметил.
   - Встанешь со мной! - заявила госпожа, скидывая короткий красный жакет с вышивкой. Бархатные брючки, обтягивающие стройные ножки девушки и белая свободная рубашка придавали жене лаэра вид пацанки и в то же время распущенные волосы, взметнувшиеся темным полотнищем, когда она кивнула головой, приказывая следовать за собой, отчего-то заставили замереть на месте. Какая же она все-таки красивая... Только вот глаза злющие...

Тесса [из инета]

  У Мартина заныло под ложечкой, но он вынужденно кивнул. Он уже давно не питал иллюзий насчет обманчивой хрупкости госпожи. Непонятно когда она тренировалась, но почему-то всегда оказывалась в форме, выходя размяться вместе с ребятами.
  Достаточно вспомнить, как в прошлый раз сцепилась с Дереком. Конечно, Меченый был сильнее, и, если бы тогда речь шла о поединке до первого раза, когда кто-то лишится меча, он бы выиграл. Тесса проигрывала мышечной массе парня, но она была стремительна, по-женски коварна, да еще и упряма, как... ослица, раз за разом подхватывая выбитый из рук меч и снова бросаясь в атаку. А уж эти ее приемчики, сбивающие с ног взрослого мужчину... Где только таким научилась...
  Ко всему прочему, сейчас только не хватало быть побитым девчонкой, и неважно, что девчонка достойна быть зачислена в элитную сотню...
  Мартин вздохнул и поплелся следом, мысленно благодаря хозяйку хотя бы за то, что она не остановилась тут же, а повела его ближе к стене, недалеко от вышки, закрывающей обзор для большинства, все-таки его позор будет достоянием не всех сослуживцев... Мартин шел, ощущая на себе настороженные и немного ехидные взгляды бойцов. Правда, у некоторых вроде бы проскользнули сочувствующие... и непонятно было - приятно это или нет - или его уже заранее списали...
  
  Тесса сегодня оказалась удивительно скупа на эмоции. Впрочем, чему удивляться. Мартин прекрасно понимал, что сегодня ему аукнется все - и давнишние высказывания наложнику лаэра на кухне, и упоминание, почему он не хочет, чтобы его вещи, которые оказались ему малы, перешли 'по наследству' рабу, и то, что он преднамеренно испортил хорошенькое личико 'нежного мальчика'...
  При Мартине не раз обсуждалось, что Тесса слишком привязана к мужу, и готова потакать любым его прихотям... Прихотью Аслана был Рени, непонятно, правда, для чего он еще нужен, кроме как для спальни, но сын коменданта только теперь понял, что, надеясь на обычное лояльное к себе отношение Тессы, он преступил последнюю черту, и на снисхождение можно уже не рассчитывать. Она отстаивала интересы мужа, защищая мальчишку... посчитав язвительные выпады в сторону наложника личным оскорблением... но ведь он ни в коей мере не хотел обидеть ее, а тем более Аслана... Только этот чертов ангелок смешал все карты. Мартин почему-то весь исходил желчью, едва тот попадал в поле его зрения и ничего не мог с собой поделать...
  
  Первые несколько классических приемов нападения и обороны дались ему хоть и с некоторым трудом, но все же шли по привычной схеме. Тесса строго придерживалась канонов. Мартин слегка воспрял духом, даже, кажется, второе дыхание открылось и ссадины на спине, которые сейчас начало пощипывать от разъедающего кожу выступившего пота, казалось лишь придавали ясность мыслям, помогая сосредоточится, чтобы заодно и абстрагироваться от боли.
  Следующая связка получилась красивее и динамичнее, на них перестали обращать внимание, но только вот это лишнее напряжение уже сказалось на мышцах. Спина заныла, отчаянно требуя передышки. Просить ее Мартин не собирался ни под каким видом, но видимо, зря. Почти неуловимое движение и Тесса, пропустив блеснувший острый клинок мимо себя в каких-то миллиметрах от развевающейся ткани свободного рукава рубашки, неуловимым для глаз парня движением уходя из-под атаки, вдруг оказалась сбоку. Мартин и охнуть не успел, подаваясь по инерции всей тяжестью тела вслед за своим оружием и понимая, что открылся и сейчас получит удар в спину - не настоящий (на тренировке это не поощрялось, а по-настоящему, он был бы уже трупом), но обидный, потому что так по-глупому мог попасться... разве что Рен...
  Исполосованная спина напряглась, ожидая этого удара, Мартин непроизвольно зажмурился и стиснул зубы, чтобы не выдать и возгласа... но удара не последовало.
   - К атаке! - холодный окрик Тессы быстренько привел его в чувство. Он обернулся и снова встал наизготовку...
  Еще несколько движений, с диким желанием перехватить короткий меч двумя руками, чтобы хотя бы удержать его (мышцы словно налились свинцовой тяжестью и совсем отказывались повиноваться, будто не тренировался энное количество времени, а не сутки, проведенные в карцере), и Мартин снова попался на тот же прием, только теперь еще хуже - он просто рухнул на колено, не понимая, что с ним творится... Но обидного шлепка голоменью (плоской стороной меча) Тессы снова не последовало... А ведь она могла. Этого не предусматривалось, но однако, никто не отказывался поглумится над облажавшимся условным противником (особенно матерые бойцы над молодыми), чтобы 'отшлепать', словно несмышленышей, пытавшихся заявить, что они достойны внимания серьезных бойцов, но она не стала...
   - К атаке! - властный голос заставил подчиниться.
  Только вот подняться не было сил... Оперевшись руками на меч, Мартин, пошатываясь, принял вертикальное положение.
   - Еще? - в голосе девушки послышалась легкая ирония. Мартин был рад даже и этому проявлению эмоций со стороны хозяйки. - Надеюсь, ты не слишком перетрудился, таская навоз?
   - Я не... - осекся он, понимая, что не может признать, что не таскал - во-первых, тогда будет очевидна причина, которую он ни за что не хотел бы озвучивать, а во-вторых, еще и Михая могут наказать за то, что влез со своей помощью. Нет уж, этого человека он ни за что не сдаст...
   - Тогда продолжим? - небрежно спросила хозяйка Замка.
  Мартин кивнул, перехватил меч поудобнее, превознемогая боль в спине, плечах, предплечьях. Кажется, руки предательски дрожали от напряжения, но он прикусил изнутри щеку, и, почувствовав чуть солоноватый привкус во рту, с удовольствием заметил, что это помогает.
  Не осталось никого и ничего вокруг, он перестал воспринимать беспрестанный звон и лязг мечей, ножей... перестал слышать выкрики бойцов, что отрабатывали приемы без оружия... не замечал, как быстро опускаются сумерки и становится все прохладнее, потому что ему было жарко, слишком жарко (рубашка прилипла к спине, и, ерзая по коже, заставляла шипеть сквозь зубы, оттого, что темнело в глазах), мир сузился до хищно поблескивающего клинка напротив, но зато меч Тессы все время натыкался на его, и даже удалось провести два упреждающих выпада, на волосок не дотягивающих до вожделенной победы. Мартин воспрянул духом, но тут опять Тесса каким-то чудом сумела проскользнуть мимо него, и он снова пролетел мимо, больно ударившись коленом о твердую утоптанную землю, и чуть не выронил меч. Вот позор!
  Танцующим движением Тесса вернулась на исходную позицию:
   - Вставай!
  Мартин поднял голову, чуть не плача от досады. Но не увидел на лице девушки торжества, лишь легкую заинтересованность. Вскочить на ноги, как обычно, не получилось - проклятая слабость не давала шансов... И вдруг снизошло озарение, Тесса так и будет его 'ставить на колени', пока он не догадается... Надо было раньше...
   - Госпожа Тесса, я виноват перед Вами, прошу простить мое недостойное поведение... - прошептал он, опустив голову, не поднимаясь.
   - Мартин... ты сегодня неважно выглядишь, плохо двигаешься, а всего-то попал в непривычные для тебя условия... Ты - боец, не конюх, не крестьянин, не слуга... ты попробовал себя в непривычной роли и уже не в состоянии удержать оружие... Каждый хорош на своем месте, и тот, кто умеет выполнять больше, чем одну задачу - еще более ценен для окружающих, ты никогда не задумывался на эту тему?
  Надеюсь, теперь ты представляешь, как чувствовал себя Рени, выходя сюда, совершенно ничего не умея, но поднимаясь раз за разом и продолжая делать то, что велел ему его господин?
  Мартин не смел поднять голову и взглянуть на госпожу, а Тесса безжалостно продолжала:
   - Ты - сильный, смелый, ловкий, с детства приученный к физическим нагрузкам... и он - который по сравнению с тобой просто никто... А ты не давал ему подняться, выкарабкаться с огромной ямы, вместо того, чтобы протянуть руку, ты сталкивал его на дно снова и снова... Наверное, ты еще не понимаешь, что существуют обыкновенные общечеловеческие ценности, которые не подразумевают деления на свободных людей и рабов... Посмотри на своих товарищей, знающих цену жизни и смерти, цену верности и предательству - тем, кому так же, как и тебе, невыносимо видеть такую вопиющую несправедливость, как появление господской игрушки среди настоящих мужчин - они хотя бы не мешают... Кто дал тебе право судить? Почему ты отвел себе роль палача? Разве ты выбрал себе достойную жертву? Мне за тебя стыдно, Мартин... и больно, потому что раньше я тобой гордилась, а сейчас ты просто вызываешь недоумение... могу ли я... или Аслан, - быстренько поправилась она, чуть не забывшись, - доверить тебе жизнь кого-то еще, если ты 'клюешь' самого слабого и бесправного...
  Девушка не скрывала в своем голосе горечи и разочарования, но вот эта тихая отповедь, предназначенная только для него, почему-то хлестала не хуже 'отцовских' вожжей, только не по спине, а по ставшим пунцовыми щекам...
   - Госпожа Тесса, - глухо выдавил Мартин, сгорая от стыда, - больше такого не повториться...
   - Я тебя прощаю, Мартин, но по-настоящему, ты должен извиняться не передо мной.
  Мартин вскинулся, неверяще уставившись на Тессу. Краска резко схлынула с лица мальчишки, а злость отразилась белыми пятнами на щеках... Не хочет же она сказать, что он должен просить прощения у какого-то раба? Неужели от этого зависит, что с ним самим будет дальше? Не может быть! Все, что угодно, но только не это... Аслан бы не допустил!!!
  Мартин тупо взглянул в сторону основной площадки, где находился предмет его теперешних неприятностей и передернул плечами. Он ощутил, как успокоившаяся было ненависть к Ренальду (и даже некоторое сочувствие, вызванное проникновенной речью Тессы) вновь поднимается, разливаясь горячей волной в животе, возмущенно перехватывает горло и в ушах отстукивает: 'нет-нет-нет!!!', мешая рассуждать здраво.
  Тесса правильно истолковала выражение лица Мартина, но лишь вздохнула и покачала головой:
   - Не сейчас, Мартин... ты не готов. И я тебя не собираюсь принуждать. Когда ты поймешь это не только умом, что тебе это выгодно, но и сердцем... - Тесса протянула мальчишке руку. - Поднимайся.
  
  Инвар конечно понял, когда сын появился на площадке, он всегда все замечал, но так и не заставил себя повернуться и взглянуть на него. Комендант все еще злился, однако злость его была направлена не только на сына, но и на самого себя...
  Утром жена застала его в ужасном состоянии - разглядывающим руки, которыми он несколько минут назад выколачивал из сына 'гаденыша', но теперь, когда уже все свершилось, никак не мог отделаться от мысли, что мог настолько задеть гордость и самолюбие парня, едва-едва вышедшего из подросткового возраста, что не аукнулось бы это еще чем-нибудь, гораздо худшим... Не убил ли он в сыне чувство уважения к самому себе, не сломал ли его...
  Марта пришла вовремя, чтобы отвлечь мужа от сеанса самоедства...
  Инвар ждал вечера, надеясь, что Мартин не осмелится не явиться, но для него оказалось неожиданностью, что Тесса вызывалась встать с ним в пару, и он уже по-настоящему испугался за сына. Что она задумала?
  И исподволь наблюдая, как парень из рук вон плохо держится, как Тесса намеренно не замедляет темп, но и не переходит в серьезную атаку, отрабатывая совершенно примитивные приемы, словно дрессируя, уже готов был подойти и вмешаться, особенно, когда увидел, что сын упал и теперь стоит, преклонив колено... Однако в этом было и его преимущество, только если Мартин догадается правильно истолковать, то, что пыталась 'объяснить' ему жена Аслана.
  Никто не слышал, что Тесса говорила молодому бойцу, но даже издалека было видно, что того давит к земле чувство вины. Многие даже задались вопросом - а так ли уж эта вина велика?
  Бойцы уже убедились, что Тесса может быть достаточно ядовитой, если ее задеть (или интересы ее мужа), и теперь еще раз наблюдали это собственными глазами.
  И немногие видели, как отшатнулся, переменившийся в лице мальчишка, с ненавистью взглянув на Рена, но вот дальнейший поступок Тессы удивил большинство. Она подала Мартину руку. Этот жест был настолько неоднозначен - то ли оказывала милостыню, то ли помогала выбраться из того 'дерьма', куда он влетел со всей дури, то ли еще что...
  
  Ренальд, удивившись, что Халар отвлекся (вот пожилой Замковый лекарь, как раз понял все правильно), тоже обернулся. И эта сцена - Тесса, протягивающая руку Мартину, отчего-то больно царапнула сердечко юноши. Он не сумел совладать с лицом, перекосившимся гримасой неприятия, и Халар тут же переключился на него:
   - Не ревнуй, - строго сказал он.
   - Что? Я вовсе не ревную! - возмутился Рени. - Я просто... просто мне неприятно... - смутился он, отчаянно краснея, поняв, что, оправдываясь, поступает глупо.
  А вот тут, к счастью, Халар не увидел ничего особенного. Он даже и мысли не допускал, что мальчишка может ревновать свою хозяйку, как женщину... просто выглядело вполне нормально, что он ревновал ее внимание к кому-то еще, а тем более к парню, доставившим ему столько неприятных переживаний...
  
  Инвар увидел, как Тесса склонила голову в ритуальном поклоне, объявляя об окончании тренировки, развернулась, подхватила свой жакет, и тотчас покинула площадку. А Мартин, ни на кого не глядя, просто опустился на землю, уткнувшись лбом в подтянутые к груди колени, и замер.
  Первым возле него очутился Кирей:
   - Мартин! Эй, ты чего? Что она тебе сделала? - обеспокоено налетел он с вопросами.
  Мартин молча мотнул головой.
   - Да ладно! Все видели, что...
   - Что?! - взорвался Мартин вскидываясь. - Что вы все видели? Только то, что хотели!
   - Ну ты чего завелся-то? - растерялся Кирей.
  Тут подошли еще бойцы. Почему-то злость на бедолагу пропала, никто не хотел бы оказаться на его месте. Может быть, Тесса его все-таки задела физически? Сейчас многие готовы были посочувствовать, понимая, что мальчишке пришлось нелегко. Кто-то даже ободряюще пытался похлопать по спине, отчего несчастный виновник всеобщего внимания, чуть не взвыл в голос.
  Инвар сообразил и, быстренько растолкав всех страждущих объяснений, велел сыну подняться и идти за ним.
  Перед комендантом молча расступились, проводив обоих (отца и сына) настороженными взглядами. Через несколько шагов Инвар обернулся и жестко бросил, пристально обведя всех суровым взглядом, отчего бойцы невольно подтянулись, расправляя плечи, словно на перекличке:
   - Время тренировки еще не вышло, займите свои позиции и продолжайте. Вперед!
  
  Халар однако, взглянув на взмокшего Рени, остановился:
   - Все, на сегодня достаточно. Хвалить не буду. Левой рукой владеешь плохо. Возьми себе на заметку. Потренируешься, пока тебе как раз 'подфартило', и я тебе тоже кое-что покажу. У левши есть масса преимуществ, - озорно, не по возрасту, подмигнул он смутившемуся юноше.
   - Спасибо, - улыбнулся Рен, правда, мыслями он был уже рядом с Тессой, но непонятно, что происходило вокруг.
  Он озадаченно вытянул шею, не понимая, почему почти треть бойцов сейчас сгрудились возле комендантского сыночка.
   - Иди домой, Рен.
   - Но время...
   - Иди, - уже более значительно повторил Халар, пресекая слабую попытку возразить.
  Наложнику совсем не обязательно знать, что у бойцов элитной сотни могут быть свои маленькие слабости.
  
  До 'дома' (до той части в здании Замка, что была выделена под апартаменты комендантской семьи) Мартин молча шел за отцом, сосредоточившись на том, чтобы не шатало от усталости и раздирающей раздраженную кожу под рубахой боли, разглядывая широкую мускулистую спину мужчины. Честно говоря, ему было как-то не по себе. И обида отголосками эха еще где-то разгуливала по закоулкам сознания, и совестно было. Вспомнив слова Михея по поводу родителей, парень понимал, что надо попросить у них прощения, но Мартин просто не представлял, как у него язык повернется, как будет смотреть матери в глаза... А ведь мама наверняка думала о нем все это время...
  А еще непонятно было, почему отец то делал вид, что не замечает его, то отправил домой... где-то в глубине души Мартин ликовал, потому что мысль о том, что родители от него отрекутся (взрослый уже, вполне может жить в казарме постоянно) и запретят появляться дома - угнетала. Матери говорить о том, что было утром, совсем не хотелось. Он никогда не жаловался, стараясь решать свои проблемы самостоятельно, а уж признаться в том, что высечен отцом теперь, когда уже целовался с девчонкой, и даже удалось потискать жаркое молодое тело прелестницы, вкусно пахнущей корицей и сдобой... ну нет... Это уже просто немыслимо...
   - Примешь душ, поешь и отправляйся в казарму, - тихо произнес Инвар.
   - Почему? - вырвалось непроизвольно.
  Мартин был погружен в свои мысли, но отец снизошел до пояснения:
   - Пока следы не сойдут, лучше не светиться в общем душе... впрочем, как знаешь...
  
  Марта выскочила навстречу, Инвар нахмурился и осуждающе покачал головой. Первый порыв увидеть, обнять свою непутевую кровиночку женщина притушила, замерев на пороге, и тогда Мартин решился - никогда не думал, что это так трудно, просто признаться самым родным и близким на свете людям, что виноват, но, покусав губы и не смея поднять глаз, он все же выдавил:
   - Мам... отец... простите меня... я вас подвел... я очень сожалею...
   - Хорошо, что ты это понял сынок, - слабо улыбнулась Марта.
  Инвар серьезно кивнул и произнес:
   - Я тоже хочу попросить у тебя прощения, я не должен был этого делать... или должен был так поступить гораздо раньше.
   - Отец! - если бы молния ударила с ясного неба, Мартин был потрясен куда меньше, чем сейчас. Вот уж не думал, что суровый мужчина сможет переступить через себя и тоже попросить прощение, но Мартин был безмерно благодарен, за то, что отец не конкретизировал при матери, за что именно.
  Повисла неловкая пауза.
   - Пойдемте, нечего здесь стоять, - первой опомнилась Марта, поспешно отвернувшись, чтобы ее мужчины не заметили выступивших непрошеных слез. И быстро скрылась в дверях. Не передать словами, как легко и радостно стало на сердце... это поймет тот, у кого есть дети, из-за которых приходится переживать не самые лучшие минуты в жизни, воспринимая их промахи, ошибки и неудачи, как свои собственные.
  Мартин дотронулся до руки отца:
   - Не переживай, я понял...
  
  ***
  
  Рени толкнул дверь и смущенно замер на пороге собственной комнаты. В уборной шумела вода, наполняя ванну теплой водой, вспенивающей на поверхности легкое пушистое облачко мыльной пены, аромат которой чувствовался даже в комнате. Тесса поднялась с кресла и улыбнулась:
  - Устал?
  - Да, немного, - признался юноша. - У меня такое впечатление, что я теперь и левой рукой не могу двигать, - он выразительно повел плечами и поморщился.
  - Ничего страшного, - ободряюще улыбнулась девушка, - обойдемся без слуг.
  Тесса подошла слишком близко, и Рени невольно попятился, застеснявшись своего потного после тренировки тела, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ему совершенно не хотелось, чтобы Тесса почувствовала терпкий запах, и ей стало неприятно. Но она, словно нарочно, провела рукой по его взмокшей спине и потянула рубашку вверх:
  - Подними руки.
  - Тесс, не надо, я сам, - запротестовал Ренальд и еще больше смутился.
  - Я помогу. Пойдем, под душем тебе будет неудобно. Я тебе ванну наполнила.
  - Спасибо, - осторожно поблагодарил раб, послушно поднимая руки, стараясь не морщиться от неприятных ощущений - и правое плечо еще не прошло, и левая рука с натруженными мышцами казалась чужой.
  - Давай, аккуратно, не торопись. Подожди, я размотаю бинт.
  Тесса осторожно стянула с парня рубашку, помогла избавиться от тугой повязки на правом плече и подтолкнула в сторону уборной. Рени очень напрягало, что девушка направилась следом. Как он будет при ней раздеваться дальше? Однако саму Тессу этот вопрос, казалось, не волновал.
  Ренальд беспомощно оглянулся и встретил смеющийся взгляд хозяйки. Стесняться было глупо, но он все равно не мог преодолеть смущение, и жутко злился на свои близко расположенные кровеносные сосуды и слишком светлую кожу, которая тут же выдавала его состояние, когда он нервничал, позволяя щекам становиться пунцовыми, даже когда он этого не желал. Ну а кому бы понравилось, что взрослый парень краснеет, как скромная монашка, только представив, как теоретически может выглядеть грех "прелюбодеяние"?

Рени [из инета]

  - Стесняешься? - насмешливо спросила Тесса.
  Рени хотел сказать "нет", но врать толком он не научился, а правду признать оказалось невыносимо. Он неопределенно мотнул головой, и Тесса нахмурилась:
  - Рени, не стоит. Ты очень красивый парень.
  Он негодующе вскинулся:
  - Зачем ты меня обманываешь, Тесс, я не ребенок!
  Тесса рассмеялась - кажется, они говорили на разные темы:
  - Я имею в виду не сейчас, хотя твой фингал напоминает красочную палитру, Солнышко. Я говорила в общем. Ты - стройный, пропорционально сложен, думаю, что ты еще вытянешься и немного раздашься в плечах.
  Рени недоверчиво хмыкнул.
  - Знаешь, милый, понятие красоты хоть и субъективное мнение, но существуют все-таки некоторые стереотипы. Твои черты лица симметричны...
  И, видя, как вытягивается лицо раба, фыркнула, быстро добавив:
  - Не сегодня, я имею виду вообще.
  Рени невольно улыбнулся:
  - Ты мне беззастенчиво льстишь. Это ты красивая...
  - Дааа? - Тесса кокетливо повернулась вокруг себя, приняв соблазнительную позу. Ты заметил, наконец?
  - Я всегда это знал, и говорил тебе...
  - Повторяй мне это почаще. Мне нравится слышать комплименты из твоих уст.
  - Опять смеешься? - Рени не мог обижаться на нее, несмотря на явную иронию хозяйки, просто не получалось ответить надутыми губами на такую открытую и в то же время провокационную улыбку. Отчего-то на душе у мальчишки становилось легко и радостно из-за этого легкого флирта-игры.
  - Нет, я серьезно...
  Тесса нежно провела пальчиками по его лицу, не то лаская, не то повторяя идеальные линии, и ее легкие прикосновения, будто бы крылышки бабочек, заставили парня сбиться с дыхания, замереть, опасаясь вспугнуть это наваждение.
  Но она лишь подразнила, проведя пальчиками по бровям, по линии носа, очертив губы, затем перешла на скулы, спустилась вниз по сторонам шеи (ощущая, как часто пульсирует тонкая жилка), огладила плечи...
  Рени сглотнул, а Тесса загадочно улыбаясь, принялась исследовать его тело дальше - приласкала выступающие косточки ключиц, грудь с маленькими розовыми сосками, почему-то вдруг затвердевшими, едва она, озорничая, покружила пальчиками вокруг них, даже не дотрагиваясь до крохотных бугорков. И лишь только обозначила намерение спуститься ниже, Рени облизнул губы, которые вдруг нестерпимо зачесались от желания, чтобы Тесса их поцеловала, как утром... ощутил, что снова краснеет и невольно зажимается, чтобы девушка не почувствовала, как его начинает лихорадить. Противоречивые желания - чтобы она прекратила издеваться или чтобы не останавливалась, разбудили целую гамму чувств и эмоций.
  Поняв, что мальчишка уже на пределе, госпожа отступила, нехотя отнимая руки и разворачиваясь, чтобы занять себя чем-нибудь, а не обнять снова, прижаться всем изнывающим телом, как утром, не испугать своим напором...
  Тесса зачем-то открыла, закрыла и снова открыла баночку с солью для ванн. Это она как-то оставила ее здесь. В тот день Аслан и Рени долго засиделись, разговаривая (Аслан рассказывал про какой-то случай в походе), и она, устав их слушать, не пошла к себе, а осталась плескаться в ванной наложника, откуда ее потом, разморенную и разомлевшую, "выловил" Аслан и отнес на кровать Рени, уложив посередине.
  Тесса невольно улыбнулась, вспомнив, как мальчишка изо всех сил старался не показать, что ему хочется прижаться теснее, но он только уткнулся в ее шею, вдыхая аромат кожи, и она мужественно терпела, чтобы не рассмеяться от его шумного сопения рядом с ухом. Аслан тогда тоже все понял, но не стал ёрничать, позволяя Ренальду думать, что никто ничего не заметил...
  Зря она это вспомнила, открытая баночка с ароматизированной солью выскользнула из все еще дрожавших от возбуждения рук и, булькнув, погрузилась в теплую воду. А Рени, попытавшись ее поймать одновременно с Тессой (вместо того, чтобы по-быстрому стянуть штаны и забраться в душистую пену наполненной ванны, пока девушка отвернулась), успел поймать лишь ее пальцы. Спасать несчастную соль было уже бессмысленно, а вот отпустить переплетенные пальцы просто невозможно.
  Тесса ойкнула, но тут же забыла про безвозвратную утрату и прижалась к мальчишке, чуть было не отпрянувшему от неожиданности, опуская сцепленные руки вниз и заводя их ему за спину...
  Вот к такому Ренальд точно не был готов. Вернее, он мечтал, чтобы что-то подобное приключилось, но по-настоящему ни на что определенное не рассчитывал, и теперь растерялся. Упругая грудь девушки обжигала, словно между ними не осталось одежды, в животе Рени что-то ёкнуло и затопило сладким предвкушением. Тессу заводила такая реакция неискушенного парня. Было и смешно и жутко интересно - что дальше?
  Рени подался вперед, ведомый абсолютно объяснимыми инстинктами, но в последний миг засомневался, и так и замер в миллиметре от ее губ.
  Девушка еле подавила вздох разочарования и, обняв его другой рукой за шею, поцеловала сама, снова ввергнув парня в пучину переживаний.
  Рени ответил все еще неумело, но с огромным энтузиазмом. Тесса умилилась, и даже рассмеялась бы такому несоответствию его внешней скромности и разрывающих внутренних страстей, но сейчас нельзя. Похоже, она выбрала верное направление...
  Только вот она и сама тонула, затянутая в водоворот его эмоций, как будто и для нее этот путь с самых азов был приправлен очарованием новизны.
  Рени осторожно обнял ее за талию, не совсем соображая, правильно ли он поступает, но он просто не знал, куда девать свои руки. Хотелось схватить девушку так, чтобы она не смогла вырваться, даже если бы очень пожелала, но он почувствовал, как оживает плоть, делая свободные вроде бы штаны тесными, совершенно возмутительным образом упираясь Тессе в живот, и с досадным стоном попытался отстраниться.
  Только вот хозяйке это очень не понравилось. Она не позволила ему "убежать" из плена ее рук, переместив ладонь на поясницу мальчишки, с диким желанием провести по изгибу позвоночника, почти до самой ложбинки ягодиц и вцепиться в них, как обычно с Асланом. И, лишь заскользив ниже и едва коснувшись пояса штанов, почувствовав, как Рени совсем зажался, каменея под ее лаской, притормозила, вернув ладонь на голую поясницу, и успокаивающе погладила... Рано, так рано...
  - Что ты делаешь? - прошептал Рени, задыхаясь от возбуждения и стесняясь этого состояния.
  "Люблю тебя, глупый, и совращаю, или, в твоем случае - развращаю", - усмехнувшись, подумала Тесса про себя, а вслух произнесла только первую часть, скользнув губами по скуле парня, мимоходом задев шею, и поднялась, прокладывая дорожку из поцелуев к алеющему ушку:
  - Люблю тебя, глупый...
  Рени фыркнул - ее шепот вызвал теплую щекотную волну, заставившую поежиться, а такие простые, но важные слова, взбудоражили, оставив эхом только: "люблю, люблю, люблю..."
  - Не надо стесняться своего тела и его естественных реакций, Солнышко, - снова прошептала она, отстраняясь, и напоследок огладив резко втянувшийся живот мальчишки, чуть-чуть не дотронувшись до внушительно оттопыренной части штанов, совершенно дезориентировала парня. Он задохнулся на вдохе и растерянно захлопал ресницами, окончательно развеселив хозяйку.
  Растворившаяся в теплой воде соль, наполнившая помещение уборной чудесным ароматом иланг-иланга, слегка кружа головы. А перед затуманившимся взглядом Рени и так все плыло. Он надеялся, что именно это и послужило причиной, а вовсе не такая желанная и пугающая близость с женой своего господина.
  Тесса снова отвернулась:
  - Снимай скорей штаны и прыгай в воду, Рени. Или продолжим?
  Ему бы очень хотелось продолжить, но хватило здравого ума, чтобы все-таки сначала смыть с себя пот.
  Ренальд торопливо стащил свободные штаны, радуясь, что Тесса не смотрит, как он путается в брючинах, неловко подпрыгивая на одной ноге, и быстренько опустился в воду, посылая девушке мысленную благодарность за то, что она догадалась добавить мыльной пены. Иначе в прозрачной воде было бы очень сложно скрывать "естественные реакции" вышедшего из-под контроля организма, что его жутко нервировало. Мало того, он всю свою сознательную жизнь считал, что неумение контролировать столь низменные порывы - грех, так еще и мысленно сравнивая себя и Аслана, понимал, насколько он жалко выглядит на его фоне. А вот Тесса - чуткая, деликатная, добрая его госпожа просто пытается его подбодрить и утешить, обманывая... Только вот обманываться очень хотелось, и ничего с этим Рени поделать не мог.
  Рени понимал, что он проигрывает мощному варвару по всем статьям, да что там Аслану - любому из гарнизона, даже этому мелкому гаденышу Мартину, с которым Тесса сегодня встала в спарринг. Рени и сам не мог понять, отчего так неприятно было видеть Тессу возле своего постоянного обидчика. И непонятно, почему все так потом суетились вокруг него? Рени это задевало, к тому же гораздо сильнее, чем хотелось бы. Он пытался внушить себе, что зато все остальные вечера Тесса проводит с ним, но все равно была какая-то детская обида, и упрямое: "не хочу делиться!"
  То, что внимание девушки занимал Аслан - это было правильно и очень даже объяснимо. Асланово внимание, направленное на своих солдат-бойцов было само собой разумеющееся, вызывая невольное чувство восхищения, что именно Аслан является центром - сильный, красивый, умный - самый лучший! Рени распирала гордость за своего господина и невольная робость, когда лаэр обнимал его, перекликалась с чувством благодарности за скупую мужскую ласку, за то, что он выделяет его среди остальных, пусть и заявляя свои права на безраздельное владение. Но в то же время подтверждая, что раб находится под защитой этих властных рук...
  А вот Тесса - другое дело. Тесса принадлежит Аслану - пусть так и будет... Аслану и ему. И он абсолютно ни с кем не хотел бы ее больше делить, потому что даже мысли о том, что она может на кого-то так же ласково смотреть, так же дарить свою нежность и совершенно по-особенному называть "Солнышком", была невыносима. И если она хочет, чтобы он расстелился ковриком под ее ногами - он готов это сделать с радостью. А если хочет, чтобы он стал сильнее и увереннее... он это тоже сделает, каких бы усилий и жертв с его стороны не потребовало бы это изменение. Только пусть не меняется это трепетное отношение к нему, которое госпожа пытается скрыть за насмешками...
  
  Рени вздрогнул, ощутив на своих плечах руки Тессы. Подняв голову, он встретил ее смеющийся взгляд и посетовал на свою дурацкую привычку пугаться прикосновений, выныривая из своих мыслей. Ну вот как ее понять - над ним ли хозяйка Замка смеется, или просто хорошее настроение? Только вот легкие поглаживания - то ли ласка, то ли очередной тест, снова заставили грудь парня вздыматься чаще. Глаза сами собой прикрылись... Приятно... но неоднозначно - одновременно и расслабляет, и мобилизует.
  Нежные прикосновения к шее, плечам, спине, заставляющие грудь погружаться в негу (как только что тело погрузилось в воду), расхолаживали. А внизу живота, наоборот, концентрировалось что-то невероятное - нарастая из ниоткуда и усиливаясь до болезненных спазмов, переходящих в непрерывную пульсацию так, что пришлось даже обхватить руками поджатые колени, чтобы не было заметно со стороны, что они подрагивают самым позорным образом - ведь не от страха же! Хотя теперь он просто не имеет права на страх - он уже не ребенок, не маленький мальчик. Тесса пробудила в нем мужчину, признав своими поцелуями его желание стать взрослым, и он не имеет право подвести ее, ведь она ему доверяет.
  Что будет, когда вернется Аслан? Вдруг он захочет...
  Рени опустил голову - страшно и стыдно... И столько всего разом... и боль, и унижение, и дикое нежелание, чтобы Тесса узнала, увидела... но она ведь все равно догадается... А в противоположность черным мыслям оказалось затаенное до дрожи желание осязать Аслана голой спиной, кожей, плавящейся под руками лаэра, как тогда, утром...
  - Рени, что с тобой? - почувствовала Тесса перемену настроения расслабившегося было парня.
  - Нет, ничего, - поспешно уверил он, но улыбка вышла робкой, ненастоящей.
  Девушка покачала головой, угадав:
  - Опять что-нибудь себе надумал?
  Что ей ответить? - что его пугают и возбуждают объятия Аслана, что он уже не знает, как он относится к лаэру? Что уже не раз задумывался о том, когда лаэр захочет еще раз сделать его своим? Может быть, в этот раз все будет по-другому? Аслан, умеет, оказывается, быть... нет, не нежным, а аккуратным, что ли... не таким жестоким... терпеливым, понимающим...
  Рени до сих пор краснел лишь при воспоминании о прикосновениях мужчины, когда Аслан застал его в уборной за самоудовлетворением. Лаэр не поднял его на смех, не отругал, словно почувствовал, что он и так уже на пределе. Было приятно, стыдно, но все равно уже не было никакой возможности сопротивляться чужой воле, обуздать собственные греховные желания, выворачивающие наизнанку душу и юное тело...
  - Солнышко, даю тебе еще минут десять, чтобы отмокнуть как следует, я не буду тебя смущать. Только не сиди долго - твоему плечу нужно сухое тепло, а то как бы отека не получилось. Ужин подадут через полчаса.
  - Хорошо, Тесс, я понял, - кивнул Рени.
  - Кстати, не ерзай, а то попу обдерешь - эта соль никогда не растворяется до конца, я, обычно ее отдельно развожу, а потом добавляю в ванну, - напоследок поддела госпожа, затем склонилась, чмокнула его в макушку и вышла, оставив сконфуженного парня, который только теперь понял, что под ягодицами и впрямь чувствуется легкий дискомфорт от крохотных камушков на дне.
  Губы Рени поджались, скрывая горькую усмешку. Хотелось крикнуть - "не уходи!", но ведь к продолжению он не был готов.
  Тесса только разволновала, растеребила что-то большое, неизведанное, наполняющее его изнутри, и покинула. Жестокая! С одной стороны он был ей благодарен, потому что противная дрожь почти сразу же схлынула, смытая волной разочарования, что Тесса скрылась за дверью, и не стала допытываться, что с ним происходит, а с другой стороны, он же не готов с ней обсуждать такую тему...
  И вообще не знал с кем ее можно обсудить, настолько она была личной, интимной и неприятной. Но если в прошлый раз как-то обошлось, да об этом он и не думал, сосредоточившись совсем на другом, то теперь его занимал вопрос - как только Аслану не противно заниматься любовью таким извращенным способом, ведь кишечник может быть полным? Это в прошлый раз, получив жуткий стресс от крутых перемен в собственной жизни, он почти ничего не ел (да и голода даже не чувствовал), и его желудок, казалось прилипал к позвоночнику, а сейчас совершенно на аппетит не жаловался - ежедневные тренировки требовали пополнения запасов энергии, правда и с регулярностью выведения "отходов" из организма проблем не возникало... но все равно этот момент был неясен, совершенно неромантичен и вообще грязный и плохо пах в прямом и переносном смысле...
  Даже спросить не у кого, так, чтобы не подняли на смех...
  "Разве что у Дерека", - вдруг с неожиданным, совершенно ему не свойственным, злорадством подумал Рени, представив Аслана и Дерека на своем месте, как в тот раз, о котором он вспоминал с омерзением и стыдом... Вот, пожалуй, что Дерек сумел бы объяснить все своими именами, с изрядной долей цинизма и черного юмора, только как сделать так, чтобы не конкретизировать, чтобы Меченый не сопоставил эти вопросы с ним самим? Ведь иногда же можно было разговаривать с парнем по-человечески.
  Рени никак не мог понять его - настоящий ли именно такой Дерек, или это его маска, которую он никогда не снимает... От мыслей, что Дерек сейчас в зоне внимания Аслана, почему-то стало еще грустнее. Мальчишка искренне не мог понять, почему Аслана привлекает такой же сильный и взрослый парень? Вот то, что в гаремах мальчики и юноши чересчур уж изнеженные и больше напоминают слишком стройных девиц - это было понятно - у их хозяев что-то не в порядке с психикой, какая-то патология, иначе, отчего их тянет не к противоположному полу, а к таким же, как они сами? То ли это страх показать себя несостоятельным перед женщиной, то ли доказать кому-то, показать свое превосходство над более слабым...
  Но Аслану это не нужно - ему важен именно сильный, такой же, как он сам... К тому же у него есть Тесса... Зачем тогда он, Рени? Он не попадает ни под одно из определений для интересов лаэра... или в самом деле не нужен?
  И вопреки логике от облегчения, что он не нужен, Рени расстроился окончательно, потому что в глубине души (где-то очень-очень глубоко) он хотел быть нужным. И, если уж не получается заинтересовать Аслана в собственной значимости, как потенциального бойца... да, смешное предположение... то, хотя бы так, как наложника... противно? Да, противно, но Рени уже не мог отказаться от этого места, которое заменило ему дом, от семьи, в которую его приняли почти, как равного, от этой стабильности и уверенности в завтрашнем дне, от этого внимания, заботы, тепла, ласки, тихого счастья, самой уютной атмосферы этого дома...
  И пусть приятные образы накладывались на вбитые в головку скромного мальчика, воспитывающегося в строгой аскетичности стен общины-обители, что сами эти мысли о блуждающих по его телу огромных теплых ладонях господина, о тягучих нежных поцелуях Тессы и возможности хотя бы подглядывать за ее совершенным телом (пусть и не распуская рук), были греховными, ну и что?!
  Рени не понимал, почему у него так часто стали возникать подобные мысли о пугающей и желанной до стискивания зубов близости. Причем не только с Тессой - такой близкой и недоступной... почему хотелось повторить и с Асланом? Не так, как в первый раз, когда он от ужаса не мог вообще ничего воспринимать, поглощенный своей болью и унижением человеческого достоинства... а как тогда, утром в уборной, почувствовать, как его со спущенными штанами прижимают беззащитной спиной к сильной груди, в которой гулко бухает сердце взрослого мужчины, настраивая и его сердечно на размеренный, хотя и учащенный ритм.. но заходящийся не в страхе, а в необузданном желании продолжить и получить небывалое удовольствие...
  Ренальд прикрыл глаза - забытый стыд от совершенно однозначного действа... ладонь Аслана поверх его кулака, удерживающая восставшую плоть, его уверенные движения...
  Рени поерзал, но сразу же вновь почувствовал, что крохотные кристаллики нерастворившейся соли и впрямь царапают нежную кожу, и зарделся - вот бы Тесса похихикала, увидев его покрасневшие как у младенца, которому редко меняют пеленки, ягодицы...
  Пора выходить... А как, если мысли об Аслане и Тессе настолько яркие, что никак не удается успокоиться?
  Рени сжал колени сильнее, но это не помогло - болезненные спазмы накатывали, сходясь в одной точке, казалось, что яички просто звенели от напряжения, и его организму срочно требовалась разрядка.
  Юноша воровато оглянулся на прикрытую дверь и осторожно поднялся из воды, дотронувшись до возбужденного пениса, словно до ядовитой змеи, с отвращением на лице, но пониманием, что это единственный действенный метод.
  Аслан уверял, что в этом нет ничего страшного и предосудительного. Тесса тоже говорила что-то в этом роде... но все равно было почему-то не по себе...
  Правда, едва пересилив сомнения, Рени обхватил гордо торчащую часть собственного тела, подтверждающую, что он относится к представителям сильной половины человечества, парень тут же потерялся в ярких ощущениях: Аслан... его руки, дыхание, словно он вживую стоял сейчас за спиной... Тесса... ее поцелуи и порхающие пальчики, нежно ласкающие чувствительную кожу...Рени облизнулся, вспомнив вкус сладких губ любимой, и всего за несколько движений довел себя до бурной разрядки, такой внезапной и ошеломляющей, что чуть не упал на подогнувшихся от неожиданно накатившей слабости ногах. Прислонился пылающим лбом к прохладной стене с потеками влаги, осевшей на плитках конденсатом, отдышался и поспешно открыл кран, смывая следы "преступления".
  Он несколько раз подряд намыливал провинившуюся руку, а затем долго-долго плескал в лицо ледяной водой, чтобы оно перестало гореть. Только что пережив ярковыраженный оргазм и придя в себя, Рени уже не мог простить себе этой слабости. Его никто не видел, не хвалил за сообразительность, не ругал, не насмехался, но все равно было неприятно, словно он совершил что-то недостойное...
  
  ***
  
  После ужина, во время которого Тесса непринужденно пыталась отвлечь от каких-то глобальных дум притихшего парня, она отправила его спать.
   - Но я еще не хочу... рано же, - попытался возразить Рени.
   - Ты не забыл, что нам завтра рано вставать и приводить тебя в приличный вид, прежде чем отправиться в Академию? - усмехнулась хозяйка Замка.
   - Дааа, - приуныл Ренальд, потрогав синяк под глазом.
   - Если ты его будешь постоянно щупать - он не пропадет, Солнышко. Иди, переодевайся, я зайду к тебе перед сном.
  
  Через полчаса она пришла. Рени ждал, он очень надеялся, что она останется, но Тесса лишь перевязала его плечо и помогла натянуть рубашку. Он бы и сам справился, но неожиданно начал получать удовольствие от таких вот незначительных знаков внимания и заботы. Это вовсе не походило на то, что она о нем печется, как о маленьком ребенке, - это было что-то другое. Он и сам пока не сформировал до конца определение, но ловкие пальчики, словно невзначай дотрагивающиеся до его тела, почти невесомо касающиеся открытой кожи чуть дольше и нежней, чем этого требовало ее вмешательство, но чуть мимолетней, чем хотелось бы ему самому, возбуждали, подогревали и оставляли легкую неудовлетворенность.
  Такая игра-дразнилка оказалась восхитительной, Рени уже жаждал большего, но не осмеливался проявлять инициативу, страшась нарушить эту идиллию единения, эту иллюзию, что во всем мире не существует больше никого - только он и Тесса - его любимая...
   - Ложись, кивнула она, - расправив складочку у горловины его рубашки.
  Ренальд сидел на кровати, снова замечтавшись, втягивая трепещущими ноздрями тонкий аромат ее кожи, вглядываясь в ее такое близкое сейчас лицо, не сводя завороженного взгляда с притягательных губ девушки, которые хотелось целовать, пробовать на вкус, замирая от восторга и обманываясь призрачной властью единоличного обладания, и не сразу сообразил, что уже все...
  Только вот Тесса вдруг остановилась и, обвив руками его шею, серьезно спросила:
   - Рени, ты мне скажешь, что тебя тревожит?
   - Ничего... - тут же ответил он, нежась в ее ласке, и сейчас в самом деле его тревожила только одна мысль, чтобы она не уходила, не выпускала его из этого круга, отделяющего его от всего остального мира, воплощая целый яркий и солнечный мир, несмотря на сгустившиеся за окном сумерки, здесь, в его спальне...
   - Но ты со мной поделишься, когда будешь готов? - уличила девушка его во лжи.
   - Дааа, - Рени пристыжено уткнулся ей в грудь, обхватил за талию, прижимаясь сильнее. И понимал ведь, что сейчас выглядит, как маленький мальчик, нашкодивший и теперь ожидающий прощения, зарывшись лицом в мамкин подол, но не смел поднять головы, снова краснея, потому что Тессе, похоже, пришло на ум подобное же сравнение, и она мелко затряслась от смеха.
   - Солнышко, я же не буду тебя наказывать, просто вдвоем проще разобраться. Ты себе наверняка выдумал что-то лишнее... впрочем, как всегда, - поддела она. - И теперь мучаешься и заставляешь мучиться меня... я не могу угадать, но очень хочу... - тихо прошептала она, отсмеявшись, и погладила раба по светлой макушке.
   - Я... я... потом, ладно? - глухо отозвался Ренальд.
   - Нет. Не ладно, но я, так и быть, потерплю, - Тесса запустила пальцы в его волосы и чуть потянула назад, заставляя поднять голову, и снова не смогла удержаться от улыбки.
  Что-то внутри переворачивалось от умиления, глядя сверху вниз в эти широко распахнутые синие глазищи на красивой мордашке, выражающей одновременно вину и раскаяние. Конечно, она готова потерпеть, чтобы вот это выражение было не ежедневным, и, если и присутствовало, то осознанно, как у... Дерека, который умело играл, и, наверняка, мог бы стать похитителем женских сердец похлеще, чем Сауш, если бы не пресекшая его карьеру в этом направлении схватка с пумой. Дикая кошка не просто разодрала щеку, она провела черту, разделяющую жизнь молодого парня на "до" и "после..." И все же Тесса не понимала женщин, кривящихся при взгляде на изуродованную щеку Дерека. Он все равно красив, и его обаяние выражается не только внешне - в Меченом чувствуется какой-то внутренний стержень, который не даст ему сломаться в любых обстоятельствах...
  Девушка мотнула головой, отгоняя непрошенное видение. При чем тут Дерек, когда перед ней ее драгоценный мальчик, ласковый и открытый, такой покорный и недоступный - ее Солнышко...
  Тесса склонилась и прижалась губами к теплым, зовущим губам Рени, сразу же приоткрывшимся навстречу ласке, позволяя своей госпоже углубить этот сладостный прощальный поцелуй... затянувшийся на несколько минут, пока обоим не перестало хватать воздуха, от жадности неправильно распоряжаясь возможностью дышать не только ртом, словно она и сама целовалась впервые.
  А вот теперь уходить и выпускать вожделенную добычу совершенно не хотелось, и Тесса просто заставила себя оторваться от судорожно вцепившегося в нее наложника, чтобы не сорваться, чтобы не нарушить ту тонкую грань в доверительных отношениях, которая только-только начала формироваться...
  Рени должен сам прийти к выводу, что по-другому будет просто немыслимо, он должен сам почувствовать, что отчаянно нуждается в ее ласках, и только тогда она сможет позволить себе большее, не пугая своей невоздержанностью, не заставляя стыдиться ни своих порывов, ни ее. Но это на первом месте, а ведь еще как-то надо подготовить мнительного мальчишку к тому, что и Аслан имеет права на его тело...
   - Спокойной ночи, Рени... - прошептала Тесса, взлохматив напоследок непослушную длинную челку наложника мужа.
   - Спокойной ночи... - эхом откликнулся юноша, все еще находясь во власти переживаний, тонкими змейками снующих внутри, задевающих нервные окончания и особенно позвоночник, посылающий теплые волны в отключившийся от остальных мыслей мозг, сосредоточив их в центре получения удовольствия, преобразив и отправив дальше бродить по неискушенному телу, умиротворяя и побуждая к пониманию, что ради повторения, он готов свернуть горы... потому что ради Тессы он готов на любые перемены и внутри, и снаружи...
  По крайней мере, сознание мальчишки сдвинулось в нужную Тессе сторону...
  
  ***
  
  Рени нервничал, все пытаясь дотронуться до замазанного дорогой качественной пудрой фингала, словно мог проверить на ощупь, хорошо ли он замаскирован. Тесса уже раз пять одернула его, но мальчишка все равно заранее расстраивался - что скажет магистр Нират?
  
  В этот раз их сразу же пригласили в кабинет, в котором, к счастью, уважаемый магистр находился в одиночестве.
   - Добрый день, госпожа Тесса, - степенно склонил голову Нират. - Приветствую Вас, юноша, как отдохнули? Готовы к дальнейшим подвигам на ниве науки?
   - Да, - кивнул Рени.
   - Отлично, подойдите сюда, я Вас ознакомлю с учебным планом, чтобы Вы сразу могли задать интересующие Вас вопросы, а потом подберем кое-какие книги, определимся с датой консультации, и я Вас отпущу, - улыбнулся Нират, отчего лицо пожилого мужчины преобразилось. От располагающей улыбки, глубокие морщинки словно разгладились, придавая серьезному до чопорности выражению какой-то молодой, чуть ли не задорный вид.
  Рени улыбнулся уже более открыто и подошел. Только вот Нират, взглянув на способного юношу, нахмурился, бросил быстрый взгляд на Тессу и тут же подвинул к себе ближе какой-то толстый журнал. Полистал его, на нужной странице нашел список, протянул его Рени, чтобы тот ознакомился с содержимым записей.
  Тесса заинтересованно разглядывала обстановку в бывшем некогда просторном кабинете, а сейчас заставленным всевозможными пособиями и книгами. Тут даже огромный глобус был, отчего у Тессы восхищенно разгорелись глаза, но она не решилась прерывать беседу Нирата и Рени, у которого уже возникли какие-то уточняющие вопросы.
  Нират снова взглянул на девушку, заметил ее интерес и сам предложил:
   - Хотите взглянуть? Не стесняйтесь, госпожа Тесса, а нам как раз надо отлучиться в библиотеку. Это в другом корпусе. Я распоряжусь, чтобы Вам принесли чай.
   - Благодарю, Вас, магистр, но, если можно, просто воды.
   - Да, конечно.
  Нират встал из-за стола и налил гостье воды из графинчика, что стоял позади него на полке.
   - Благодарю, - кивнула девушка, принимая стакан.
   - Пойдемте, юноша, - позвал Нират, и обернулся к Тессе. - Мы ненадолго, книги уже подобраны. Осталось забрать их.
   - Хорошо, не волнуйтесь, я никуда не тороплюсь, - улыбнулась Тесса.
  
  Ренальд, как и в первый раз, старался выглядеть здесь в этом учебном заведении независимо, но сегодня все было немного по-другому. Ему было жутко интересно, но он не вертел головой, да и вообще сегодня постарался держаться менее заметно, сразу натянув капюшон короткой куртки и 'занавесив' подбитый глаз длинной светлой челкой.

Рени (прячет фингал) [из инета]

  Нират сосредоточено думал о том, как начать непростой разговор. Сказать, что он был шокирован... это немного не то слово. Он был возмущен. В прошлый раз, побывав в Замке лаэра, магистр уверился, что и сам лаэр, и его жена (молоденькая совсем девушка), весьма интересные собеседники и хорошие господа. Замок блистал чистотой и порядком, слуги совершенно не выглядели запуганными, юноша-раб, весьма одаренный мальчик, - вообще покорил его, что давненько с пожилым магистром не случалось. Почему-то создавалось впечатление, что мальчика не обижают, и тот наоборот попал в очень хорошие руки, если можно так сказать. Магистр вообще считал рабство - безобразным пережитком. Люди не должны принадлежать кому-то, как неодушевленные предметы. Тем более, такие талантливые, как Ренальд. А теперь получается, что едва лаэр уехал (в городе быстро распространяются слухи), как бедный мальчишка попал в немилость госпожи? Здорово девочка прикидывается - ничего не скажешь. Какая забота - второй раз сама привозит Ренальда, словно ей больше нечем заняться.
  С одной стороны, ее даже жаль - какого ей знать, что муж заимел наложника, да еще и видеть раба постоянно у себя под носом. Ведь, Аслан, похоже, разрешает ему перемещаться по дому, а не держит в закрытой спальне. Какую женщину такое не возмутит и не заставит ревновать? Скорее всего, мужу-то она перечить не смеет, а вот на мальчишке отыгралась...
  За какую такую провинность нужно бить по лицу, чтобы остались заметные следы? Неужели сама, своими нежными ручками? Хотя, ходят слухи, что Тесса росла без матери и ее воспитывал отец-солдафон. Наверное, насмотрелась, как обращаются в казарме, вот и не смогла избавиться от привычки раздавать слугам зуботычины... Почему же тогда другие обитатели Замка выглядели довольно? Наверное, все-таки дело в самом Ренальде, в его статусе. И все равно, как бы не раздражал хозяйку фаворит мужа, опускаться до рукоприкладства, это мало того - моветон, так еще и как-то не по-человечески. Разве раб виноват, что попал в такие условия?
  Магистр покосился на Ренальда и тяжело вздохнул - просто сердце кровью обливается, что такому способному к наукам мальчику досталась злая судьба. Только бы не запретили ему учиться.
   Нират был сегодня в благодушном настроении (пока Тесса с Ренальдом не нанесли визит), поэтому сейчас готов был сделать предложение, которое ему пришлось делать всего только раз в своей жизни, так же хлопоча за юного талантливого мальчишку из очень-очень бедной семьи.
  Едва вышли из здания, чтобы пройти в другой корпус, он обернулся к Рени:
   - И часто такое случается? - задал он прямой вопрос, указав на синяк.
  Ренальд покраснел - значит, не удалось провести внимательного магистра (или очки хорошие, что он сумел разглядеть почти незаметный под гримом фингал).
   - Сейчас уже нет.
  Магистр нахмурился - ничего себе заявление, значит, это вообще не первый случай, а побои имеют постоянный характер. Совсем плохо. А ведь мальчишка умудряется в таких условиях еще и великолепно учиться... Похоже, хоть голодом его не морят. Кажется, со времени последнего визита, Ренальд еще немного подрос и уж точно не похудел, правда, его стройность недалеко ушла от худобы, но все же он выглядел сейчас гораздо лучше, чем когда Нират увидел его впервые. Если бы не умные вопросы, хорошо построенные грамотные фразы, вообще мог принять его за подростка.
   - И... лаэр Аслан знает?
   - Нет, - даже не знаю, как ему сказать... - честно признался Рени, - но надеюсь, к его возвращению все пройдет...
  Хуже некуда... огорчился магистр Нират - бедный мальчик даже пожаловаться не может... Конечно, кому лаэр быстрее поверит - собственной жене или же какому-то рабу?
  Нет, надо определенно что-то придумать. Выкупить его (зная, сколько стоят 'живые игрушки' господ) для Нирата не представлялось возможным, но, может быть, тогда жена лаэра сама согласиться на такой вариант, при котором раздражающий объект будет удален с глаз долой?
  
  Тесса уже рассмотрела глобус, покрутив его, прикинув, где находится Замок и столица Энейлиса. По глобусу выходило - расстояние шириной в палец... Интересно, какой масштаб? Аслан должен быть уже на половине пути к месту назначения... Как он там? Всего-то четвертые сутки пошли, а она все-таки уже соскучилась, несмотря на дни, столь полно насыщенные разными событиями...
  
  Но вот наконец-то вернулся магистр и Рени, нагруженный книгами до самого подбородка. Судя по его напряженному лицу, он не сказал магистру, что у него повреждено плечо и не стоит таскать тяжести. Тесса быстро подошла и забрала часть книг, положив их на край огромного стола магистра, своим поступком немного сбив с толку подготовившего речь Нирата.
   - Спасибо, - улыбнулся ей Рени.
  И вовсе не раболепствуя, а по-настоящему, словно солнышко из-за тучки выглянуло в пасмурный день. Но мало ли что может показаться - вот 'показавшийся' синяк и ссадина на скуле юноши никуда не пропали. И Магистр решился:
   - Э... э... госпожа Тесса, я хотел бы просить Вас оставить Ренальда в Академии, хотя бы на месяц, условия проживания у нас вполне приличные. Конечно, отдельной комнатой мы его вряд ли сможем обеспечить, но у нас вполне спокойная молодежь. Время для занятий будет предостаточно. Библиотека у нас одна из лучших, питание тоже вполне сносное...
   - А?... - обалдела Тесса, не совсем поняв, что от нее требуется.
   - А об оплате не стоит беспокоиться, это как-нибудь решаемо, - подхватил Нират. - У нас имеется квота. Это, конечно, исключительный случай, но думаю, что смогу утрясти этот вопрос...
   - Тесс! - голос Рени чуть не сорвался на позорный фальцет, но он постарался взять себя в руки, и, опомнившись, повторил, хотя в его панически дрожавшем голосе явно слышались истерические нотки. - Госпожа Тесса, пожалуйста! Я хочу вернуться в Замок...
   - Тихо, Рени! - строго оборвала его Тесса. - Никто тебя нигде не оставит.
  Нират растерялся. Он не совсем такой реакции ожидал, по крайней мере, от юноши, которому явно нравилось учиться и вряд ли нравилось, что его бьют.
   - Простите, магистр Нират, а чем вызвано столь лесное предложение? - озадачено нахмурилась Тесса, силясь понять.
   - Ну... я подумал, что... раз уж Вы или господин Аслан решили дать вашему рабу образование, то это будет лучшим выходом, да и Вам...
   - Госпожа Тесса... - Ренальд не осмелился больше просить, но взгляд, обращенный на девушку, был красноречивее всяких слов.
  Тесса подошла и, взяв его за руку, крепко сжала заледеневшие пальцы парня:
   - Рени, я же сказала, никто тебя никуда не заберет, не волнуйся.
  Нират ничего не понимал. Мальчишка вцепился в свою госпожу так, словно был маленьким ребенком, которого насильно отрывают от матери. А она и вовсе, забыв приличия, накрыла второй ладонью их сцепленные руки, и тихонько поглаживала, успокаивая.
   - Я только предложил, решать Вам, госпожа Тесса. Или, может быть, мне лучше поговорить с лаэром Асланом об условии содержания его довольно недешевого 'имущества', - сухо произнес Нират.
   - Ответ будет точно такой же. При всем уважении, магистр Нират, я не вижу смысла оставлять Ренальда здесь. У нас прекрасные условия для его учебы, никто его ни в чем не ограничивает, разве что прогоняем от книг, когда он засиживается слишком долго, чтобы давал передышку уставшим глазам...
   - Я вижу, - желчно обронил Нират, и, не удержавшись, кивнул на синяк на лице юноши.
   - Простите? - покачала головой девушка. - Объясните, в чем именно Вам кажется, что Ваши условия лучше? У Ренальда отдельная комната. В Замке замечательная библиотека. Наша кухарка балует нас изысканными блюдами. Рацион у Ренальда получше, чем у солдат гарнизона, что еще?
  Тесса обернулась и взглянула на Рени, он так же непонимающе и умоляюще (почти жалобно) смотрел на Тессу. Про синяк же все объяснил... вроде бы...
   - Фингал...
   - Синяк... - почти одновременно пришла в голову обоим одна и та же мысль.
  Рени, снова заливаясь краской (так, что синяк стал совсем незаметен), поспешно закрыл половину лица свободной ладонью (хотя, чего уж теперь), а Тесса и вовсе облегченно рассмеялась.
   - Вы находите это смешным? - грустно спросил Нират, впрочем, он не собирался воспитывать и читать лекцию жене своего лаэра о нравственности и любви к ближнему. Для этого существуют храмовые служители.
   - Рени, Солнышко, объясни уважаемому магистру, как произошло это досадное недоразумение, - попросила Тесса.
   - Я не сумел поставить блок, - выдавил Ренальд. - Не сориентировался, пропустил удар...
   - Что?!! - не поверил магистр.
   - На тренировках такое иногда случается, - пояснила Тесса. - Правда, в этот раз серьезно... обычно же, опытные бойцы только обозначают место нанесения удара, едва касаясь...
   - То есть... кх... кхм... Вы хотите сказать, что вот этот юноша тренируется с личным составом Замкового гарнизона? - округлились глаза у Нирата.
   - Ну... да... - немного растерялась Тесса, совершенно не понимая, отчего это так удивляет магистра Нирата. - Это помогает ему совершенствоваться во всех направлениях. Я полагаю, лаэр Аслан волен распоряжаться в своем доме, и объяснять каждому его обязанности и предназначение, - немного ядовито добавила Тесса слегка уязвленная тем, что магистр подумал, что раба подвергают побоям.
   - О, боги! - Нират провел по лицу руками, словно стирая усталость, коротко рассмеялся (его смех казался больше похожим на сухой кашель), отчего его очки чуть не свалились с носа, но он их успел подхватить. - Госпожа Тесса, юноша... покорнейше прошу простить мне мои домыслы... И Вы безусловно правы, госпожа Тесса, - лаэр Аслан волен распоряжаться этой Землей и уж, конечно, я не сомневаюсь в том, что он в своем доме - хозяин и господин... Простите...
   - Я думаю, это нам стоило бы извиниться за то, что мы появились в храме науки в таком неподобающем виде, - смягчилась Тесса. - Просто не посчитали возможным просить Вас поменять свои планы ради Ренальда еще раз. Извините и нас, господин магистр.
   - Ну что Вы, госпожа Тесса, - смутился пожилой мужчина. - Я рад, Вы даже не представляете, как я рад, что у этого юноши, у Ренальда все... так удачно... но, знаете, если все-таки возникнет необходимость, то я с удовольствием похлопочу перед Попечительским советом...
  Расслабившийся было Рени, снова помрачнел, и Тесса поспешно возразила:
   - Благодарю Вас, но, надеюсь, нам это не понадобится.
   - Тогда не смею вас больше задерживать. Удачи Вам, юноша, во всех Ваших начинаниях, и будьте, пожалуйста, аккуратнее, особенно в отношении вашей светлой головушки, - улыбнулся Нират.
  
  Поспешно распрощавшись с утренними посетителями, магистр подошел к окну и распахнул форточку. Почему-то захотелось вздохнуть полной грудью... Надо же, кто бы мог подумать... Значит, мальчику действительно повезло с господами. И еще неизвестно, стал бы он учиться, оставаясь в родном доме, а здесь, ему, пожалуй, не дадут зарыть свой талант... несомненный талант - с таким усердием учить столько разных предметов... Ах, как было бы хорошо, если бы он впоследствии мог послужить на благо родному городу...
  Нират замечтался, довольно долго простояв у открытого окна, вдыхая свежий осенний воздух. А, закрывая форточку, случайно взглянул вниз и увидел вышедших Тессу и Рени.
   Мальчишка тащил перед собой огромную стопку книг (экипаж дожидался у главного корпуса, но с другой стороны от этого выхода из здания). У Тессы в руках было два не слишком толстых учебника. Похоже, она хотела отобрать у мальчишки еще, но он не соглашался, а она что-то доказывала ему, указывая на правое плечо (жаль, издалека не было слышно, о чем они говорят). Видимо, не доказала... Но вдруг Ренальд чуть склонился, вытянув шею, а она, рассмеявшись, почесала ему кончик носа. Юноша благодарно кивнул, и оба отправились дальше, о чем-то весело переговариваясь.
  Нират поймал себя на том, что тоже улыбается... Такой маленький штришок - смешной со стороны и трогательный... Как он мог подумать о Тессе, что она способна ударить слугу? Если она даже с рабом обращается, как с лучшим другом или младшим братом? Все-таки повезло лаэру Аслану с женой. А Ренальду очень повезло с его господами...
  
  
  
  Продолжение следует...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"