Рокова Яна
Четыре грани 2.1

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    04.10.2011) ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК) Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами.
    Проект, не имеющий отношения к "Сказке".
    Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))
    Спасибо, мой лю ЗКП, laki
    Аффтор ждет ваших комментариев:-)))
    КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)
  
  
  ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!
   УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТОРА.
  
  УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.
  
   ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА
  
  СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,
  ВАШ АФФТАР :-))
  
   ЧЕТЫРЕ ГРАНИ
  
   ЧАСТЬ 2.1
  
  
   ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 04.10.2011
  
  Старый садовник кипел справедливым негодованием - его любимая, тщательно лелеемая клумба поздних осенних цветов была изрядно помята. Кому это не хватило утоптанной тропинки в дальнем углу сада, что, нечаянно оступившись с нее, будто еще и повалялись по цветам, он выяснил не сразу. А догадался, лишь обнаружив яркую зеленую атласную ленту - он как раз такую видел в заплетенной косе помощницы кухарки совсем недавно. Конечно, он мог и ошибаться, но Рута отпадает однозначно - девушка слишком горда, чтобы бегать ночами по укромным местечкам на территории Замка и уж тем более позволить себя валять по клумбам. Солидные прачки и птичницы, тоже не годятся для этой версии - те все замужние бабы. А вот эта малявка-вертихвостка, бегающая за сыном коменданта, из-за которой Марта периодически бывает не в настроении, строя прислугу, потому что повлиять на взрослого сына не всегда получается, вполне вписывается в это происшествие.
  Садовник был зол и расстроен - в это время года, когда большинство деревьев и кустарников сбрасывает листву, и летние цветы уже завяли, лишь несколько морозоустойчивых сортов радуют глаз, и те испоганили, паршивцы! Ну это уж слишком обнаглели, надо пойти, да высказать ей, бесстыднице (Мартину-то не скажешь - разница в положении бойца и прислуги очевидна, если только родителям его наябедничать).
  
  ***
  
  Мартин, стоявший с ребятами на площадке для тренировок, машинально отметил садовника, идущего наискосок через плац (чтобы срезать путь к кухне), и посчитал за лучшее слегка переместиться за широкую спину Волоша, отчетливо припомнив, что они вчера вытворяли с Фелиской в дальнем углу сада.
  
  Напомогавшись матери в амбаре, Мартин желал получить хоть какую-то компенсацию от вредной девчонки, раз уж косвенно 'пострадал' из-за нее.
  Естественно, Фелиска улизнула на улицу после его отбоя, и они встретились в условленном месте, но вот потом она только хохотала, не давая себя обнять и потискать, убегала от него, поддразнивая. Конечно, хорошо тренированному парню ничего не стоило поймать строптивицу, но эта нехитрая игра, предложенная девчонкой, искренне нравилась и ему. Правда, пока бегали по дорожкам, освещенным светом масляных фонарей, ему хорошо удавалось "не догонять", а только попугать Фелиску тем, что еще чуть-чуть и он настигнет свою ускользающую добычу, а вот когда она свернула на тропинку и почти пропала в темноте из поля зрения, он слегка переборщил, бросившись следом, и они столкнулись. Фелиска притормозила, плохо ориентируясь в темноте, и он, налетев на нее и радостно обняв (наконец-то попалась!), немного не рассчитал, что девчонка все-таки попытается отпихнуть его руки, жадно заскользившие по ее округлостям. В результате так они в обнимку и свалились... и, кажется, прямо на какие-то цветы, распространяющие пряный аромат в прохладном сыроватом осеннем воздухе.
  Зато Фелиска сразу стала сговорчивее, проворно поднялась и потянула его за собой подальше от места 'преступления'. А потом они бродили в обнимку, медленно, не торопясь (как иногда прогуливаются хозяева - Аслан и Тесса), наслаждаясь этим ощущением близости, молодости, влечения, будоражащим молодые тела, болтая о разной чепухе... внезапно останавливались, чтобы поцеловаться, и снова бродили... до тех пор, пока чуть нос к носу не столкнулись с отцом Мартина.
  Судя по тому, как занервничал парень, догадавшись, что комендант не просто так праздно шатается под покровом ночи по вверенной ему территории, Фелиска тоже струхнула. Правда, комендантшу она боялась больше, чем ее мужа, но и оказаться при разборках отца и сына, фигурируя главным предметом для претензий старшего мужчины к младшему, вовсе не хотела.
  Сначала они прятались, укрывшись за кустами, даже дышали через раз, когда привлеченный шорохами Инвар прошел совсем рядом. Фелиска еще мысленно досадовала на то, что возможный свекр еще так молод, и глухота и слепота, неизменные недуги - спутники пожилых людей, ему грозят не скоро.
  Но обошлось... Выброс адреналина, вместо того, чтобы разогнать молодых людей на ночлег, взбудоражил нервы, обострил чувства. И они отмахнулись от благоразумного решения разойтись, сообразив, что раз отец Мартина уже поискал их в той стороне, где стоит сарай садовника, вряд ли туда вернется, а значит, проще и безопаснее самим укрыться там, пока не захочется спать по-настоящему...
  
  ***
  
  Фелиске с утра влетело от Антиги, потому что девка первый час работы на кухне бродила, как сомнамбула, с полузакрытыми глазами, натыкаясь на разные предметы, что-то роняла и опрокидывала, все еще переживая (правда, уже не так остро), те минуты, которые они провели с Мартином в сарае, развалившись на каких-то жестких тряпках с колючими волокнами ткани, обнимаясь, целуясь и, вообще, позволяя себе некоторые другие вольности...
  
  Поцелуи парня пьянили, его руки, сначала робко оглаживающие только плечи, становились все настойчивее, у девчонки кружилась голова, мужские ладони обжигали уже даже сквозь одежду. Понять, как она оказалась в расшнурованном и спущенном с плеч сарафане, не было сил. И немного отрезвела, испугавшись слишком сильного натиска навалившегося на нее, тяжело дышащего парня, лишь когда он залез к ней под пышную юбку, закрутившуюся вокруг ног, пока они возились. Но Мартин довольно легко справился с 'препятствием' и, оглаживая колени, попытался продвинуться дальше. Фелиске же было настолько сейчас упоительно хорошо, что она даже не совсем понимала, к чему все идет...
  Но тут, по закону подлости, до слуха распаленной страстью парочки донеслась отдаленная перекличка стражи, отрезвив уплывающую от удовольствия Фелиску, и Мартина, досадливо чертыхнувшегося сквозь зубы - он обещал, что вернется до этого времени, чтобы дежурившему сегодня по казарме Верену, не пришлось объяснять его отсутствие. Вдруг кто из сменяющихся ребят обратит внимание, что его койка пуста, и слушок долетит до матери или отца...
  - Мартииин... Слышишь? Мне домой надо... - захныкала Фелиска, не скрывая разочарования, и стараясь отползти от него и поправить свою одежду... - И тебя застукают...
  - Ыыых... - Мартин откатился, чувствуя, как колотится сердце, стучит в висках и комок, стянувший в тугой узел внутренности, словно пульсирует внизу живота неудовлетворенным желанием...
  Фелиска права, ну ничего, будут еще впереди ночи, а вот вставать завтра в спарринг с Вереном он не хотел, потому что крутой взрослый мужик не ограничится затрещиной, чтобы воздать 'по справедливости', и точно поваляет его, выбивая дурь и заставляя помнить, что слово надо держать. Это со стороны сплошное удовольствие смотреть, как Верен гоняет 'нежного мальчика', раз за разом, роняя его на землю, заставляя до автоматизма отрабатывать уход от различных захватов. Надо признать, что у этого белобрысого любимчика Аслана кое-что уже получалось, но Мартин тешил себя тем, что до совершенства владения такой же техникой, как у Верена, Рену было еще далеко, да и вряд ли получится (забывая однако, что сам смотрится не намного лучше, вставая в спарринг с этим признанным мастером рукопашного боя).
  Теперь надо было все-таки как-то избавиться от каменного стояка, да и отлить...
  
  Мартин поднялся с тряпок:
  - Фелис... ты это... Я ща приду... давай, приводи себя в порядок и пойдем, провожу...
  Фелиска угукнула, страшно завидуя Мартину, что не может тоже вот так пойти и где-нибудь присесть по малой надобности - не в сарае же. Гуляли они довольно долго, и в туалет уже хотелось, но убивать романтику вечера, признавшись, что ей надо отлучиться из-за такой прозаической потребности, не решилась. Вернее, она не могла понять еще толком, чего именно хочется больше, чувствуя, что глаза превратились в узкие щелочки, закрываясь от нестерпимого жара горящих щек, и намокшие желанием панталончики, теперь неприятно холодили между ног...
  Фелиска соскользнула с тряпок, встав на земляной пол, натянула блузку, расправила сарафан, пошарила в темноте рукой, ища свой плащик, но наткнулась на куртку Мартина... Захихикала, услышав за углом сарая веселое журчание, нашла все-таки свою верхнюю одежду и кое-как пригладила растрепанные волосы, не обратив внимания, что ленты в полураспустившейся косе нет...
  
  ***
  
  Мартину повезло, что когда он возвратился в казарму, надеясь проскользнуть мимо Верена, тот разговаривал с одним из вернувшихся бойцов, у кого был сегодня самый ближний к казарме пост, и сын коменданта быстро нырнул в свою койку и почти мгновенно уснул, радуясь, что хватило всего нескольких движений за углом сарая, чтобы наступила долгожданная разрядка.
  
   Парень поморщился, вспомнив как, брезгливо обтерев ладонь о бревенчатую стену, он мечтательно прикрыл глаза, представляя, как когда-нибудь он все-таки добьется своего с упрямой девчонкой, тем более, что если бы действительно не надо было срочно возвращаться в казарму, могло бы и сегодня выгореть... Фелиска была почти согласна... пусть и зажималась немного, и, может быть, и вправду чего-то там боялась, но он чувствовал, что она не устоит...
  Досада, что пришлось удовлетворяться самому, все-таки скрасилась мыслью о том, что облегчение наступило, да и распрощались они с Фелиской очень нежно...
  
  И утром повезло - когда все пошли на тренировку, Верен как раз улегся спать, а вечером наступила очередь Мартина заступать на стражу, так что экзекуция за то, что он нечаянно подвел дежурного, откладывалась почти на сутки, и теплилась надежда, что, глядишь, и вообще обойдется...
  
   И вот теперь, схоронившись за широкой спиной Волоша, Мартин осторожно следил за садовником, уверяя себя, что тот никак не мог узнать, что это именно они с Фелиской разворотили клумбу... и уже почти облегченно вздохнул (фух, пронесло!), как его взгляд скользнул по руке пожилого мужчины, в которой была зажата зеленая тряпочка...
  - О, нет! - похолодел Мартин, вспомнив, что ленту они вчера так и не обнаружили, спохватившись о том, что ее нет, только уже около двери в комнату Фелиски... Надо было, наверное, взять масляный фонарь и поискать... Если сейчас садовник придет на кухню и предъявит улику, то Антига сразу догадается, что Фелиска не одна шлялась этой ночью... А если кухарка скажет матери...
  Проклиная свою беспечность, под удивленным взглядами ребят, сын коменданта бросился наперерез пожилому мужчине...
  
  Упрашивать пришлось долго, садовник был очень сердит и обещал, что если еще раз повторится что-то подобное (причем, как Мартин с облегчением понял, имея в виду только помятую клумбу), то договориться с ним не получится, и он обязательно нажалуется коменданту.
   А в этот раз сошлись на том, что за возврат ленты Мартину придется поработать, перетаскивая камни с не используемой больше клумбы, на другую, которую этот старый затейник сейчас уже начал готовить к весне, чтобы порадовать свою госпожу. Ему требовалось сформировать ее так, чтобы она казалась изначальной частью окружающего ландшафта. Ну да парень не особенно вникал в смысл объяснений садовника, сопровождавшего свою речь выразительной жестикуляцией, удовлетворившись тем, что ему покажут, что конкретно следует сделать, и до отца не дойдет, где и с кем он вчера развлекался после отбоя.
  
  ***
  
  Время для разговора со Старшим конюхом у Ренальда выкроилось только лишь после обеда. А до этого его день выстроился по обычному расписанию.
  Аслан вдруг вспомнил, что наложник пропускает уже не первый раз занятия по дисциплинам, которые ему определили в Академии, и отправил его в библиотеку. Рени немного расстроился, потому что надеялся уже после завтрака сбегать на конюшню, и еще Аслан собирался пойти с ребятами пострелять из новых арбалетов, и он бы хотел пойти с ним. Специально для этих целей были изготовлены новые мишени из туго скрученной соломы, в виде небольших круглых щитов, установленные неподалеку от кузницы. Но лаэр, заметив, как Рени поник, только покачал головой:
  - Котенок, в другой раз. Я с тобой сам схожу, или с Тессой потренируешься, ей тоже такая забава по душе. А сейчас иди, Мелкий, позанимайся с книжками. Поверь, это тоже очень полезно.
  - Да я знаю, - вздохнул Ренальд.
  - Рен, даже не мечтай, что я буду тебя гонять, вылепливая из тебя бойца, в ущерб твоим знаниям, - на всякий случай добавил варвар.
  - Ты что, Аслан, я даже и не надеялся... - растерялся парень.
  - Ну вот и хорошо. Просто пойми, это не каждому дано, и раз уж ты доказал, что способен учиться в Академии, у тебя просто нет шансов ее не закончить, уж я постараюсь обеспечить тебе условия, - усмехнулся Аслан и, притянув парня, прошептал куда-то в висок:
  - Прости меня за глупую шутку.
  - Да я уже... Аслан, я, правда... сам не знаю, почему я так среагировал... - снова смутился Рени.
  
  - Ну все, давай, в обед встретимся, - отпустил лаэр наложника, легонько подтолкнув в сторону двери, смутно ощущая некоторую неудовлетворенность. Почему-то хотелось постоять вот так еще, задержать парня, минуту назад плотно прижатого к нему, вдохнуть запах его кожи, и... что? Поцеловать, что ли? Прямо в висок, которого касались его губы, шепча просьбу о прощении, туда, где билась едва заметная тоненькая жилка... Вот незадача... и так без конца вспоминался тот самый первый и единственный поцелуй в губы, когда Тесса обманом заставила его 'попробовать' перепачканные клубничным соком губы растерянного мальчишки, который, едва пережив ужас ночи с хозяином, вдруг попал в милость хозяйки, и никак не мог понять, что же от него вообще хотят господа, и как себя вести дальше...
  
  Рени же, направившись в библиотеку, тоже сейчас с досадой думал о том, зачем же Аслан так быстро отстранился? Хотя то, что лаэр снова попросил прощения, было приятно, значит, и он ощущает неловкость и все еще переживает из-за нелепой утренней шутки.
  
  Аслан, оказавшийся в спальне вместе с ними, все утро прикалывался над тем, что его Котятки 'проворонили', когда он к ним пришел ночевать, но как-то странно, словно не договаривал о чем-то. Тесса улыбалась, а Рени эти шутки лаэра вгоняли в краску, едва он представлял, как они вчера развлекались, потому что представить, что Аслан мог бы явиться раньше, пока они еще не уснули, было слишком неловко, да к тому же боязно... Все-таки совершенно без одежды, он почему-то до сих пор чувствовал перед Асланом какой-то иррациональный страх... видимо, та самая первая ночь так и будет отбрасывать мрачную тень на их отношения, временами посылая отголоски прошлой боли и ужаса...
  
  После тренировки, когда уже возвращались домой, Аслан заметил, что Рени время от времени почесывает в паху:
  - Ну что, все-таки, зудит? - насмешливо поинтересовался варвар. - Теперь к Халару придется идти.
  - Зачем? - насторожился Ренальд.
  - 'Зачем?' - передразнил Аслан. - Какую-нибудь настойку тебе даст успокоительную, или клизму поставит, чтобы излишки шоколада из организма вывести, - уже не сдерживаясь, рассмеялся лаэр.
  - Скажешь тоже... да это не от шоколада... - обиженно пробормотал Рени, поспешно отдергивая руки.
  
  'Зудело' уже пару дней. Рени не понимал, почему, но сейчас, испугавшись, что там и впрямь появится сыпь, заскочил в уборную и, приняв душ, согнулся, придирчиво оглядывая беспокоившее его местечко на предмет неприятностей.
  На первый взгляд, все было чисто, лишь появились маленькие золотистые волоски, которые когда-то были, но перед продажей на аукционе рабов его избавили от них довольно жестоким методом...
  Решив, что ничего страшного, Ренальд постарался взять себя в руки и отвлечься, чтобы нечаянно не дотрагиваться до паха. Если это все естественно, должно же скоро пройти - ведь он не слышал, чтобы кто-то из ребят жаловался на то, что им мешает растительность на причинных местах. А то, что это только у него слишком все гладко, юноша понимал, тем более, что видел бойцов на реке, где они, не стесняясь, переодевали мокрые штаны, в которых плавали. Да и на озере, когда добирались в Замок - там вообще никто не стал обременять себя переодеванием, просто поскидывали одежду, и купались, в чем мать родила.
  Конечно, Рени не один раз видел и Аслана, совершенно не стеснявшегося своего обнаженного тела, но старался все-таки избегать смотреть на него - слишком много будоражащих и неприятных воспоминаний все еще уживались в его душе. Но вот не признать, что ему нравилось тело своего господина со всеми этими мышцами, обтянутыми гладкой смуглой кожей, было нельзя... Асланом можно было любоваться, как каким-нибудь произведением искусства, прославляющим мужественность и силу, особенно, когда лаэр выходил на площадку для тренировки... Ренальд бы очень хотел хоть когда-нибудь стать похожим на него, но это вряд ли возможно - конституция тел совершенно разная, и он все равно будет оставаться 'изящным' по сравнению с мощным варваром...
  Аслан его утешал, Тесса и вовсе ругала за глупое самоедство, но лаэр, по мнению Рени, все-таки оставался недостижимым для него совершенством...
  
  Перед завтраком Аслан предложил Рени, чтобы тот быстрее разделывался с пищей, и он мог проводить его до лазарета - все равно направлялся в ту же сторону.
  - Да нет там ничего, - застеснялся Рени обсуждать такую тему при Тессе.
  - Да, ладно, Мелкий, я пошутил насчет клизмы, - успокоил хозяин. - Даст тебе Халар какие-нибудь травки или чем помазать. У меня в детстве тоже такая зараза была пару раз, когда сладостей объедался. Помню, как противно было, пока не прошло...
  - Это не сыпь... там... наверное, волоски лезут, - чуть слышно прошептал Рени, ощущая, как его щеки становятся пунцовыми.
  А Аслан, искренне потешаясь над смущением наложника, решил поддразнить парня еще немного и, без всякой задней мысли, вдруг ляпнул:
  - Ну вот, так я и знал! Обещали, что насовсем вытравили, что же теперь, возвращать, чтобы заменили?
  Сказал и тут же пожалел, сам не понимая, как такое вообще могло слететь с языка? Веселье, как рукой сняло, он даже не услышал, как звонкой пощечиной прилетело гневное жены:
  - Аслан!!!
  Лаэр видел сейчас лишь, как, вздрогнув, Ренальд как-то весь выпрямился, словно натянутая струна, краска, до этого залившая щеки парня, как будто испарилась в одно мгновение, уступив место мертвенной бледности, ясный взгляд синих глаз стал темным, похожим на сизые снежные тучи поздней осенью.
  - Рени, Солнышко... - прошептал Аслан, шагнув к наложнику, но тот лишь отшатнулся от него, будто от чумного, и лаэр почувствовал себя полной скотиной. Нет, ну кто его за язык-то тянул?
  И даже от понимания того, почему он пошутил именно так, легче не становилось. Нелепая попытка избавится от наваждения - уж слишком живо стояла перед глазами вчерашняя волнующая картинка наложника, представившая его взору в таком ракурсе, что даже сейчас, вспоминая, он чуть не вспотел. И этот его постоянный спор с женой по поводу 'естественного' от природы, от чего сама Тесса предпочитала избавляться... называя это 'ухоженностью'. Теперь Аслан понимал, как может заводить этот нюанс - "ухоженность" именно в интимных местах у парня... Вот только попытка отшутиться от самого себя, вышла неудачной и глупой, а по отношению к Рени, и откровенно жестокой. Осознание собственной глупости пришло мгновенно - он только что, своими "неуклюжими" словами, почти сломал тот установившийся в своей семье хрупкий мир, полный тепла и доверия, и это надо срочно исправлять.
  - Рени, не слушай! - Тесса оказалась возле юноши первой, обняв его, и заставив перевести на себя колючий заледеневший взгляд.
  Ренальд машинально обнял девушку за талию, попробовал улыбнуться. Но побелевшие губы лишь скривились в жалком подобии улыбки.
  - Ренальд, извини, - выдавил Аслан, чувствуя себя сейчас нашкодившим мальчишкой, которому приходится признавать свою вину, и было ужасно стыдно за этот спазм, стиснувший горло, и за это дурацкое положение, в которое сам себя поставил, и за то, что испортил настроение своим самым близким людям. И изнутри буквально снедал страх того, что сделанное необратимо.
  - Да нормально все... только... пожалуйста, не шути так больше...
  - Не буду, Котенок, не буду, - поспешно согласился Аслан, согласный сейчас пообещать, что угодно, лишь бы растаял тот комок недоверия и ужаса, сковавший все мышцы Рени, заставляя его неподвижно застыть ледяной статуей, и понимая, что ни Тесса ему не простит, а он сам себе уже не сможет простить свои слова. Охватывая, обнимая обоих, застывших скульптурой, таких родных, близких и одновременно таких далеких в этот момент людей, с облегчением чувствуя, как расслабляется парень под его рукой, а Тесса, дернувшая плечом и пока еще выражающая свое недовольство, тоже начала оттаивать, Аслан прошептал:
  - Ни на кого тебя не променяю...
  - Ты знаешь, Аслан, давай ты лучше по поводу обещанного учителя танцев шутить будешь, мне и этого хватит для тонуса, - попытался разрядить обстановку начавший приходить в себя Ренальд, прижавшись лбом к его плечу, но голос наложника все еще выдавал его потрясение.
  - Хорошо, учителя пока оставим... для тонуса...
  - Аслааан... - простонал Рени, вскидываясь, но лаэр снова, обхватив затылок широкой ладонью, насильно прижал его голову к себе, удерживая.
  Ему самому сейчас нужно было это чувство сплоченности, уверенности в том, что они все вместе, что в их теплых отношениях не появилось трещинки, в которую проберется холодок отчуждения и недопонимания...
  - Может быть, уже позавтракаем? - подал голос Рени, отчего-то стесняясь того, что из-за него произошел такой переполох. Хотя вот так стоять в обнимку с Тессой, прижавшейся к нему всем телом, и с Асланом, словно укрывшим их обоих, подтверждая, что их хрупкое счастье закрыто от невзгод, бушующих за пределами их маленького, но такого уютного мирка, своей широкой хозяйской спиной, было одуряющее приятно...
  - Да... а то все остынет... - тихо вздохнула Тесса, медленно опуская руки.
  
  Атмосфера завтрака, тем не менее, несмотря на задушенный в зародыше конфликт, была несколько натянутой. Ренальду было смешно наблюдать, как Аслан, чувствуя все-таки себя неуютно, старался рассмешить их с Тессой какими-то историями, ненароком подсовывая самые румяные булочки, и так трогательно замирал и улыбался, ловя их потеплевшие взгляды. Рени уже десять раз простил ему жестокую шутку, но вот Тесса, похоже, все еще злилась, и из-за этого Рени и сам чувствовал себя немного сковано. Однако 'виноватый' Аслан выглядел очень забавно.
  
  К концу завтрака напряжение, витавшее в гостиной, все-таки ушло, Тесса поднялась из-за стола первой. Ей надо было идти на кухню - оборачивать остатки приготовленного вчера кмеля.
  Рени хотел было пойти с ней или сбегать на конюшню, но Аслан как раз вспомнил о том, что наложнику следует иногда заниматься и своими уроками, уверив, что Тесса теперь и сама справится, а, в крайнем случае, подключит Фелиску...
  
  ***
  
  В результате на конюшню Ренальд попал уже после обеда, стянув за столом кое-какие сладости и прихватив небольшую плитку шоколада, оставшегося у него еще со вчерашнего вечера. Затем сбегал на кухню и выпросил у Антиги пару яблок.
  Он долго думал о том, чем бы таким умаслить дядьку Михая, чтобы тот не отнекивался неотложными делами, потому что, насколько Рени помнил, всегда, когда он появлялся в конюшне, Старший конюх был чем-то занят. Его помощники исправно выполняли свою работу, но вот пожилой мужчина, несмотря на то, что имел полное право не работать своими руками, а только следить за тем, чтобы работники все делали правильно, тоже никогда не слонялся без дела, по-хозяйски обходя вверенную его заботам территорию, устраняя какие-то непорядки или делая замечания своим подчиненным. Но зато лошади содержались в образцовом состоянии, и в любое время были готовы встать под седло... Аслан очень уважал старика и ценил его труд. А мнению лаэра можно было доверять.
  Может быть, Михай и не посмеет отказать хозяйскому наложнику, но рисковать Рени не хотел, к тому же понимал, что действительно отнимет у человека время, так пусть уж приятно будет пообщаться им обоим.
  
  Один из конюхов, увидев наложника господина поспешил навстречу, предположив, что ему необходимо оседлать лошадь, но Рени пояснил, что хотел бы увидеть Старшего конюха. Тот как раз что-то выговаривал остальным в конце длинного просторного помещения.
   Мужчина проводил Рени в конюшню, и махнул рукой:
  - Он вон там, Вы уж извините, не пойду провожать дальше, пока и мне не перепало, - немного сконфужено признался конюх.
  - Я не во время?
  - Да нет. Как раз, наоборот, а то дядька Михай сегодня не в настроении. Хорошо, если Вы его немного отвлечете, - усмехнулся мужчина.
  - Благодарю, - отозвался Рени, неторопливо направляясь на шум голосов.
   Шел и раздумывал, стоит ли сразу объяснить причину, побудившую его прийти сюда, или начать издалека?
  
  У стойла своей лошади Рени задержался. Не зря же он принес яблоки.
  Как Аслан ни увещевал его, чтобы подсунуть ему другую, соблазняя даже недавно купленным красавцем редкой игреневой масти и еще более редким ходом - иноходью, но Рени пока еще не был готов расстаться с этой, старенькой и спокойной, вытерпевшей его неумелое поначалу обращение, когда только учился ездить верхом. Ренальд испытывал к ней какое-то странное чувство благодарности, и почему-то не хотелось 'предавать' ее, тем более, что по настоянию Аслана, он все-таки выучил команды, которые следует отдавать не голосом. Немного успокоившись насчет того, что и с другими лошадьми Ренальд найдет взаимопонимание, и они его не сбросят, если парень отдаст неправильную команду, лаэр махнул рукой на то, что в этом тандеме, Рени предпочитал все-таки 'объяснять', что нужно сделать, а не понукать, подстегивая пятками или натягивая вожжи.
  
  Скормив своей лошади яблоки и потрепав ее по морде, Рени развернулся, собираясь отправиться дальше. Голоса как раз стихли - видимо дядька Михай закончил разнос. А, обернувшись, увидел и его самого неподалеку:
  - День добрый, господин Ренальд, - улыбнулся Михай. - На прогулку собрались? Оседлать Вам?
  - Здравствуйте, дядька Михай, - отчего-то заволновался Рени. - Нет, я - к Вам... по делу...
  - Ко мне? - растерялся Старший конюх. - Ну... конечно, я к Вашим услугам...
  - Дядька Михай, у меня есть несколько вопросов, только вот не знаю, с чего начать.
  - Да Вы спрашивайте, не стесняйтесь, что знаю - отвечу, конечно, - почесал бороду Михай, все еще не совсем понимая, чем он может помочь хозяйскому мальчишке. По слухам - это к нему впору ходить за советами, он, говорят, уйму книг перечитал... да и кое-кого бойцов грамоте обучает...
  - Дядька Михай... а угостите меня чаем, а? - решился Рени.
  - Чаем? - чуть не поперхнулся Михай. - Дык... ну да, это, конечно можно... только вот к чаю у меня только сушки... Хотя, постой-ка, где-то варенье было, малиновое... мне Антига дала, я на той неделе что-то прихворнул... Там... ну что я Вас здесь держу-то? Не побрезгуете ко мне в коморку пройти?
  - Спасибо, дядька Михай, с удовольствием! - просиял Рени.
  
  - Вы варенье-то себе оставьте, мало ли, полечиться, а гостинцев я принес, - Ренальд выложил на стол 'подношения' - несколько печений, покрытых сахарной глазурью, и плитку шоколада, и теперь сидел, с любопытством оглядывая небольшое чистенькое помещение, пока Старший конюх суетился, доставая грубоватые бокалы, и куда-то ходил за кипятком.
  - Ох, какое богатство... - протянул довольный Михай. - Я думал, что шоколад теперь только на праздник попробую... Хотя, конечно, грех жаловаться. С другими хозяевами и вообще не знал бы, что это такое... Ну спасибо, господин Ренальд, ублажил, старика.
  
  - Дядька Михай, это правда, что наш лаэр тратит больше средств на содержание конюшни, чем в других хозяйствах?
  - Да, уж, наверняка, - уверенно кивнул Михай. - Я, конечно, не могу судить обо всех - далеко-то не бываю, но вот люди сказывают...
  
  Рени уже выпил почти половину огромной кружки, и практически подошел к вопросу о том, сколько же в среднем требуется фуража на прокорм одной лошади, попутно, правда, узнав, что одним фуражом дело не ограничивается. Надо и подковывать, причем обязательно правильно, и потники из специального войлока нужны, и лекарств всяких (не меньше, чем для людей), да и еще много чего, что входит в понятие "содержание конюшни". Даже правильные доски на пол упоминались! Об одной только сбруе старый конюх рассказал столько, что впору записывать, чтобы не забыть...
  Но тут их мирную беседу прервал появившийся в дверях Аслан. За его спиной маячила еще чья-то фигура. В первый момент Аслан не заметил Ренальда, замеревшего с чашкой в руке.
  - Михай, я вот кузнеца привел, пойдем, глянем, что там с подъемным механизмом... - тут его взгляд натолкнулся на наложника, и лаэр рассмеялся:
  - О, Мелкий! Вот не ожидал тебя встретить здесь... Догадался, куда обратиться... молодец! Только, Михай, я бы на твоем месте взамен что-то попросил.
  Старший конюх, недоумевающий, что можно потребовать взамен от хорошенького хозяйского мальчишки (это ж не Мартин, чтобы навоз перекидывать), он вообще себе очень слабо представлял, что же все-таки это за чудо-юдо такое - хозяйский наложник? Вроде всегда вежливый опрятный парнишка, по слухам, слишком много значащий для лаэра, но Аслан не запирает его в своей спальне, а наоборот гоняет и в хвост, и в гриву, заставляя Рена учиться всему, что умеют его бойцы. Что из этого, в конце концов, получится - неведомо, однако то, что парню шло это на пользу - несомненно.
  Михай помнил его, когда только впервые раб-наложник очутился в Замке - одно только обучение взрослого вроде парня держаться в седле чего стоило - и смех, и грех, а сейчас того заморыша и не узнать... и на лошади вполне уверенно держится.
  - Да как можно? - выдавил он, и так переживая, что хозяин будет недоволен, что он принял гостинцы от юноши. Недоеденная шоколадка, с удовольствием смакуемая им, до сих пор лежала на блюдце рядом с горкой уменьшившихся печений, явно не из солдатского рациона, а с господского стола...
  - А что? То, что он с гостинцами пришел, это правильно, но знания еще надо заработать, чтобы крепче в голове держались, так что пусть вон твоим конюхам воду поможет таскать, все равно если и починят, то только к вечеру, а лошадям сейчас вода нужна. И Рену не помешают физические нагрузки.
  - А что случилось-то? - решился задать вопрос Ренальд, понимая, что Михай все равно сейчас уйдет, и потом, Аслан, наверное, прав... Не развалится он, если немного поможет, зато Михай добрым словом вспомнит, да разговор еще не окончен и, мало ли, когда еще придется что-нибудь узнать, о чем в учебниках не пишут, а здесь многолетний опыт пожилого конюха - это много значит...
  - Да у них тут какая-то штуковина полетела в механизме, поднимающем воду из колодца, который предназначен для конюшни и оранжерей. Садовник-то сутки перебьется - там, в оранжереях, и так сейчас влажно, а лошадей поить надо. Вот как раз и новый кузнец с хозяйством познакомится, а то пока, кроме оружия, ничего и не видел еще...
  - А...
  - Рен, ты можешь пойти с нами, посмотреть, что там случилось, но вот помочь, действительно, надо.
  Сказать, что парень был слишком доволен привалившим 'счастьем', было бы неправдой, а вот отработать полученную информацию, пожалуй, придется....
  
  К счастью, новый кузнец, которого Аслан не так давно привез в крепость, внимательно осмотрев повреждения, уверил, что других специалистов вызывать не надо, он сумеет сам сделать такую же хитрую заклепку уже к вечеру.
  
  А воду таскать оказалось не так уж и тяжело. Тренированные мышцы лишь слегка зудели, чувствуя не совсем привычные нагрузки. Правда, рубаха на спине и подмышками все же промокла, но Рени было приятно чувствовать на себе одобрительный чуть прищуренный взгляд дядьки Михая, провожавший его в очередной заход. Он уже освободился - и Аслан, и кузнец ушли, и Михай предложил продолжить объяснения. Но вот сейчас Ренальду показалось не совсем приемлемым воспользоваться тем, что Аслан ушел и не увидит, что он уже не работает наравне с прочими. Да и уважительные открытые улыбки остальных конюхов, не ожидавших такого помощника, были приятны. Наверное, мужики и не представляли, что хозяйский мальчик может опуститься до такого прозаического занятия, и не ожидали, что не сломается уже на третьем заходе с большими ведрами - все-таки таскать воду надо было с приличного расстояния...
  
  Возвращаясь с последними ведрами воды - две огромные бочки в конюшне уже были заполнены, и конюхи уже растаскивали ведра по стойлам - Рени неожиданно почти нос к носу столкнулся с таким же взмыленным Мартином, направляющимся в сторону казармы по тропинке, ведущей куда-то за оранжереи. Сейчас тот угол сада вообще пустовал. Старый садовник затеял там какие-то перемены, что-то пересаживал и окапывал... Только у Ренальда были потеки на внешней стороне бедер - как раз там, где выплескивалась вода при ходьбе с полными ведрами, а Мартин был почему-то не то пыльный, не то грязный, будто возился в земле.
  Сын коменданта, похоже, был шокирован зрелищем 'нежного мальчика' у конюшни, не меньше, чем Ренальд, вообще не горевший желанием ни видеть, ни разговаривать с этим противным 'репейником', отравляющим ему время от времени жизнь в крепости.
  
  Уставший, как собака, Мартин, только что закончив перетаскивать кучу огромных камней (хорошо еще на тележке, а то вообще там бы и подох) с одной клумбы на другую, был не в духе. Спарринга с Вереном пока избежать удалось, да и садовник остался доволен помощником, и Фелискина честь была спасена, а вот от отца здорово попало. Правда, наряд комендант все-таки ему не влепил, но пригрозил, что если еще раз вместо того, чтобы спать, ему придется разыскивать сына по всей территории, то Мартин получит и наряд, и останется без увольнительной. Спасибо, хоть, от материного гнева отец прикрыл, кое-как уболтав жену, что у Мартина было поручение от лаэра, о котором он сам вечером просто не знал, поэтому и не был в курсе, куда делся сын после отбоя.
   И вот сейчас встретив здесь у конюшни Рени, Мартин расплылся в гаденькой улыбочке, решив, что ему все-таки послали утешение в компенсацию его собственных неприятностей. Он просто не мог не съехидничать:
   - Рееени... Неужели ты так осточертел своему господину, что тебя на конюшню сослали? - заржал Мартин.
  Ренальд закатил глаза, да уж, что еще можно было ожидать от этого придурка:
  - Да, для тебя вот попросили стойло присмотреть... Я уж и соломы подстелил, и воды натаскал - прямо сейчас можешь переселяться, - невозмутимо произнес Рени, пройдя мимо под изумленным взглядом Мартина, с лица которого сползла глумливая улыбка...
  
  ***
  
  Мелкий осенний дождь все так же моросил за окном. День сегодня выдался теплым, но все равно казался промозглым из-за низких серых туч. А сейчас, ночью, небо и вовсе было уже черным, и от этого казалось, что на улице совсем мерзко. Зато в чистенькой кухне Замка-крепости было уютно и тепло. Уже ничего не варилось, не жарилось, вся посуда была перемыта и дожидалась завтрашнего утра, чтобы вновь быть используемой по назначению.
   Антига и Марта, засидевшиеся далеко за полночь, все еще гоняли чаи. Правда, Антига уже начала позевывать, и Марта спохватилась:
  - Ой, совсем я тебя заболтала, подруга. Пойду домой, а то, может, Инвар уже вернулся, то-то удивится, что меня еще нет. И что они там с лаэром все обсуждают до полночи, будто дня мало? - вздохнула комендантша, поднимаясь...
  - И то верно, вставать рано... - зевнула, уже не скрывая, кухарка. - Ох... совсем без памяти, пойдем, тебя провожу...
  - Да что ты, думаешь, я дорогу не найду с кухни? - рассмеялась Марта.
  - Да нет, забыла Фелиске наказать, чтобы она с утра сбегала на птичий двор...
  
  Женщины вышли на улицу, накинули капюшоны плащей, распрощались, и Марта уже прошла вперед, а Антига задержалась, постучав в дверь комнаты при кухне, где проживала Фелиска. Марта уже почти пересекла двор, чувствуя, что действительно хочется спать и даже сырая прохлада ночи не бодрит, а, наоборот, подгоняет быстрее добраться до спасительного тепла кровати. Комендантша поплотнее закуталась в плащ и решила, что даже если муж еще не освободился, она его ждать не будет... Но, пересекая двор, услышала позади приглушенное сетование Антиги, что опять эта вертихвостка куда-то подевалась, вместо того чтобы сидеть дома, как положено в это время порядочным девкам.
  Сон моментально слетел. Марта нахмурилась. Как же она ей уже надоела, эта пигалица!
  Решив для собственного спокойствия убедиться, что сын на месте, женщина резко свернула с намеченного маршрута и направилась к казарме.
  
  Сегодня дежурил Кирей, дружок Мартина, но паршивец не пустил ее внутрь, сославшись на распоряжение коменданта не пускать посторонних.
  - Кирей, ты что, совсем, что ли, очумел? - обиделась Марта. - С каких это пор я стала в крепости посторонней?
  - Не знаю, тетя Марта, - виновато опустил парень глаза. - Но в прошлый раз комендант был очень зол, что Верен разрешил Вам зайти после отбоя, и это уже не просьба, а приказ. Так что, извините, никак не могу пропустить Вас.
  'Вот, поганец!' - в сердцах подумала Марта, ничуть не купившись на это подхалимское "тетя Марта", вместо "госпожа Марта", как обычно называли ее в крепости остальные молодые солдаты гарнизона.
  С другой стороны, и Инвара можно понять. Мужикам-то что - лишь бы лясы поточить. Небось поржали, что она после отбоя в казарму шлындает, а там уж не разбирают - сына ли проверить или еще по какому делу. Тьфу! Одно слово - кобели озабоченные. Конечно, кому ж понравится, что над ним смеются, да еще и из-за жены. Да и неудобно получилось - отправила его сына искать, а Мартин, оказывается, поручение Аслана выполнял...
  Но Марта прекрасно помнила свое состояние - сердце все изболелось, словно в беспокойном предчувствии, вот она и истерила...
  Впрочем, в данный момент почему-то, несмотря на уверения Кирея, что Мартин уже спит, снова что-то тревожило, заставляло нервничать... Да и этот засранец, не понятно, отчего глаза отводит, то ли неловко ему, что не пускает ее только взглянуть, так ли это на самом деле, то ли просто врет, и Мартин все-таки шляется где-то с этой дрянной девкой...
  - Ладно, Кирей, - вздохнула комендантша, сдаваясь. - Спокойного дежурства.
  - Доброй ночи, госпожа Марта... - выдохнул парень, облегченно переводя дух, и шепотом добавил. - Ну, Мартин, будешь должен...
  
  ***
  
  Конечно же Мартина не было в казарме. Предыдущей ночью они с Фелиской не виделись, да и днем не удалось. Антига сама стояла на раздаче еды, отослав помощницу куда-то в чулан - перебирать овощи.
  На завтра в город была увольнительная. Сауш, смеясь, пригласил с собой, но поддел:
  - Мартин, а надо ли это тебе вообще? Или Фелиска все еще только подержаться дает?
  Признаваться, что так и есть, сыну коменданта не очень хотелось, а то снова ржать будут, и он буркнул в ответ:
  - А сам-то зачем шляется, у тебя ведь тоже вроде бы есть Рута?
  - Руту - не трожь! - сунул тот Мартину кулак под нос, но тут же досадливо сморщился. Не хотелось показывать перед ребятами, насколько для него это болезненный вопрос - отношения с господской горничной, и поэтому, расплывшись в ухмылке, как всегда, спошлил, уводя разговор в сторону:
  - Я-то мастерство оттачиваю... Знаешь, для мужчины... - Сауш скептически окинул Мартина с головы до ног, и решил проще:
  - В общем, нельзя, чтобы семя застаивалось, это, как оружие - если не достаешь из ножен - ржавеет, усек?
  - Отличная аналогия, - усмехнулся Мартин.
  
  И вот сейчас, снова улизнув после сигнала ко сну (спасибо, что отец отдал распоряжение посторонних в помещение после отбоя не пускать), Мартин воспользовался тем, что дежурил Кирей. Фелиска сначала заупрямилась выходить на улицу, ссылаясь на дождь и слякоть, но Мартин ее быстро уговорил. Скорее всего, девчонка и ждала, чтобы ее немного поуговаривали, потому что собралась слишком быстро, даже бусики нацепить успела, а ведь уверяла, что уже спать легла...
  
  Мартин же, никак не в состоянии выкинуть недавнюю встречу, мечтал снова оказаться в том сарае, где садовник хранил инвентарь и укрывной материал, используемый перед тем, как придет зима, чтобы уберечь некоторые сорта декоративных кустов и цветов от беспощадного холода и снега - зимы в этих местах были коварными. И за относительно теплыми днями могли внезапно ударить трескучие морозы.
   Как жаль, что у них было мало времени... Да и Фелиску вряд ли теперь туда затащишь - ей не слишком понравились жесткие тряпки...
  Мартин уже в который раз думал о том, что им делать, когда придет зима... В мороз много не нагуляешься, а в любом сарае, даже утепленном - все равно холодно. Если только попробовать подобрать ключ к замку от прачечной. Ночами там нет никого, а в помещении тепло, и опять же, тряпки какие-то можно использовать вместо любовного гнездышка...
   Мартин вздохнул - так далеко он размечтался, а до зимы, когда землю укроет уже настоящий снег, который не стает до самых вешних дней, еще далеко... Надо бы придумать местечко для уединения на ближайшее время... На конюшнях тоже тепло... Но там все равно кто-нибудь из конюхов шатается - не уединишься... Хотя...
   Мартину в голову пришла шикарная мысль, ее-то он и осуществил, вроде бы ненароком приведя Фелиску к сеновалу.
  
  Душистое сено хранило запах летнего луга и солнца. И сын коменданта теперь радовался, что нашел удачное решение. Здесь и в самом деле было уютнее и романтичнее, чем в темном сарае с низким потолком и всякой рухлядью. Здесь же можно было хоть прыгать и кувыркаться, не рискуя что-нибудь задеть. В небольшое окошечко под потолком, поддерживаемым гладкими стропилами, проникал слабый лунный свет. В ясную погоду, наверное, здесь вообще великолепно и таинственно, а сейчас луна периодически пряталась за хмурыми тучами, но все равно Фелиске здесь понравилось, и девушка расслабилась. И теперь Мартин очень старался, чтобы она не выныривала из этого блаженного состояния, когда чувства преобладают над разумом... Впрочем, он и себя контролировал слабо, и желание у него было одно, продиктованное играющими гормонами молодого организма парня.
  
  Фелиска хохотала, то уворачиваясь от ненасытных губ распаленного Мартина, то, наоборот, жадно отвечала на его поцелуи, теряясь в своих ощущениях. Когда они успели скинуть верхнюю одежду и почему почти не чувствовали ломающихся под их горячими телами травинок, сейчас вряд ли смогли бы объяснить.
  Фелиска запрокидывала голову, подставляя изящную шейку, смеялась, шутливо ругаясь на Мартина, что если он, дурачась, прикусывая зубами и оттягивая, порвет ее бусики - будет покупать новые.
  Мартину было все равно - бусики или серьги - сейчас, в данную минуту, он готов был пообещать ей пол-царства, лишь бы девчонка не возмущалась, что он уже умудрился оказаться между ее широко раздвинутых ног, но Фелиска все-таки слегка опомнилась.
  
  Не совсем понимая, что происходит, чувствуя только, что внизу живота, прямо там в самом тщательно оберегаемом от чужих посягательств местечке, горячо и мокро, и этот невыносимый жар, заставляет ее, несмотря на понимание, что так 'нельзя', безвольно выгибаться ему навстречу, ерзать под ним, притираясь, в одуряющем желании быть еще ближе, Фелиска запротестовала. Но Мартин словно не слышал ее, бормоча какие-то почти уже бессвязные глупости, уговаривая, завораживая своим голосом, в котором появились незнакомые хриплые нотки, от которых сладко замирало сердечко...
  - Давай, Фелисочка... девочка моя, я буду осторожен, никто не узнает... ну же... ты же уже не маленькая... вот увидишь, будет хорошо, - он отнял ее руку от своей спины, которой она цеплялась за его выпущенную из штанов рубашку, то ли удерживая его, чтобы не отстранялся, то ли отпихивая и тут же пугаясь, что он уйдет, и она останется одна.
  В голове прочно засели нравоучения Антиги и язвительные слова Марты про девичью честь... но ведь никто не узнает... или... А вдруг, Мартин, натешившись, потеряет к ней интерес? Фелиска испугалась...
  И как раз в этот момент, когда ее одолевали сомнения, Мартин отцепил ее руку и, чуть приподнявшись, просунул ее между их животами, прижав к своему паху. Конечно, Фелиска видела голых парней, и вполне себе представляла, что там у них болтается между ног, но у Мартина ничего и 'не болталось', а словно окаменело. Ладонь девушки даже вспотела, едва она почувствовала упругую напряженную плоть. А Мартин еще и собрался расстегнуть штаны... и вот это было уже слишком. К тому, чтобы увидеть предмет его несомненной мужественности, или же пощупать его не через спасительную ткань, а вот так - кожа к коже, она еще не была готова.
  А парень уже добрался до ее бедер, и его ладонь продвинулась дальше, задирая вверх короткие свободные кружевные панталончики, словно невзначай проведя по ее лобку... Фелиска зажмурилась от пронзившего удовольствия и страха, что он нарушил границы дозволенного, судорожно сжимаясь, и, как бы ей сейчас не хотелось, чтобы это мгновение длилось и длилось, она выдавила:
  - Нет... Не надо, Мартин... убери руку, - и сама проворно отдернула свою ладошку от его паха.
  
  Бедный сын коменданта, доведенный уже до того, что, как выражался Сауш, яйца просто звенели от желания, горестно простонал... руку, правда, убрал, едва сумев высвободиться из ее зажатых ножек девчонки с некоторым трудом, теряясь в догадках - что же все-таки она на самом деле хотела - не допустить его дальше или не отпустить...
  - Фелис... ну, что ты как маленькая... все девушки когда-то становятся женщинами... я осторожно... - попробовал все-таки он еще раз.
  Фелиска сама еще пребывала в некоторой прострации, и мгновенно уцепилась за спасительную информацию, найдя в себе силы оттолкнуть милого дружка:
  - Ага, все да не все! Некоторые девушки замуж выходят девственницами, или ты не знал? - немного ехидно добавила она, пытаясь натянуть подол нижней сорочки на бесстыдно оголившиеся колени. То, что Мартин лишь приподнялся на локтях, но не отвалил от нее, несколько затрудняло этот процесс.
  - Слезь с меня, раздавил уже, - недовольно буркнула помощница кухарки, пытаясь скрыть свое смущение - ведь чуть-чуть не поддалась.
  - Эх... что вам всем неймется-то замуж? - с досадой произнес Мартин и, кряхтя, перекатился через ее бедро и уселся рядом, обиженно отвернувшись, и совершенно не представляя, сможет ли он сделать хоть шаг в таком возбужденном состоянии - казалось, что штаны сейчас просто лопнут спереди, даже больно...
  Нет, теперь-то он точно напросится именно с Саушем в увольнительную. Как-то самому соваться в сомнительное заведение было страшно, а вот вместе с одним из его 'наставников' - очень даже. Теперь он знал, как можно вести себя с девчонками, торгующими своим телом. Это только глупая Фелиска никак не могла решиться, чтобы он показал ей, чему научился...
  - Конечно, хочу! - тоже решила обидеться Фелиска. - И вообще, вот ты лезешь ко мне, но разве ты меня любишь?
  - Ну... я же тебе сто раз говорил, как ты мне нравишься... - буркнул парень, оборачиваясь... нет, просто так разойтись на ночлег ему очень не хотелось... Но и рассказывать Фелиске, что он ее любит - тоже. А то потом, вообще, неизвестно, как придется доказывать свою любовь.
  - Я красивая? - поднялась, Фелиска, усаживаясь.
  Мартин, тяжело вздохнув, обнял девушку и потянул за бантик, скрепляющий ее заплетенную тяжелую косу. Вытащил ленту, отбросил в сторону и растрепал распустившиеся волосы. Затем немного отодвинулся, любуясь (правда, в темноте сеновала было совсем почти ничего не видно, луна как раз снова скрылась за облаками, но он знал, что Фелиска сейчас замерла и ждет его действий, да и волосы у нее в самом деле были красивы, жаль, что днем приходилось прятать их под кружевной чепчик - иначе Антига здорово ругалась на свою помощницу). Кажется, сейчас он сделал правильный ход, потому что Фелиска слегка повела плечами и тряхнула головой, чтобы ее гордость и красота, каскадом рыжеватого золота заструились по плечам - ну и что, что не слишком хорошо видно, зато соблазнительно.
  - Конечно, красивая, - подтвердил он, проведя ладонями по волосам девушки, рассыпавшимся по ее плечам, и, словно невзначай, потянул вниз ее сорочку, шнуровка которой, стягивающая у шеи широкую горловину, распустилась, и ткань послушно съехала с ее плеч, обнажая упругие грудки.
  - Как хозяйка? - придирчиво продолжала допрос Фелиска.
  - Даже красивее, - охотно подтвердил Мартин, понимая, что именно хочется услышать юной прелестнице.
  Пока обрадовавшаяся Фелиска прислушивалась к своим ощущениям, решаясь, что бы еще такого спросить, сложенные чашечками ладони сориентировавшегося Мартина уже накрыли ее холмики (парень еле сдерживался от желания не просто прикасаться, а мять, сжимать, массировать, терзать камешки затвердевших сосков), и он снова потянулся к ее опухшим губам за поцелуем.
  - Ммм... Март... Мартин... подождиии... - запротестовала Фелиска, снова оказавшись на спине.
  - Ну Фелисочка... ну давай... - не унимался Мартин, снова накрывая ее горевшие огнем губы своими, чтобы не слышать протестов, - ты у меня самая красивая, лучше всех...
  Одна его рука ласкала девичью грудь, а другая уже снова забралась под задравшийся подол белоснежной сорочки и добралась до панталончиков, настойчиво потянув их вниз, оголяя теплый мягкий животик девушки.
  Фелиска отчаянно застонала, почти сдавшись, почувствовав, как сильные пальцы коснулись влажных завитков, нащупывая вспухший бугорок, больше всего, кажется нуждающийся в ласке парня...
  
  ***
  
  Мартину, блаженно откинувшемуся на спину, чувствуя себя охренительно счастливым, хотелось закрыть глаза и провалиться в мир грез, на его губах блуждала совершенно идиотская улыбка... он даже представить себе не мог, до чего окажется здорово ощущать себя первопроходцем... Когда где-то у горла клокочет пульс, в жилах бурлит кровь, в голове шумит не от винных паров, а от пьянящего чувства собственной значимости, от восторга завоевателя, покорившего первую свою крепость.
  Права была та цыпочка из Дома Удовольствия, уверяя, что он должен сперва постараться довести свою девчонку до невменяемого состояния, когда она тебе отдаст все сама, а ты лишь воспользуешься подготовленной почвой.
  Чистенькая, вкусно пахнущая сдобой и флюидами вожделения Фелиска казалась ему сейчас самой желанной девчонкой, с которой он хотел когда-либо провести время. И он был для нее первым, что значительно возвышало его в собственных глазах. Благодарность удовлетворенного самца просто переполняла парня, чуть ли не мурлыкающего от удовольствия.
   Мартин нащупал руку Фелиски, замеревшей рядом с ним, так же улыбающейся, но словно прислушивающейся к своим внутренним ощущениям... Он слабо себе представлял, что должна была чувствовать девушка, лишившись девственности, и происходят ли у них в головах какие-либо изменения мироощущения.
   На первый взгляд все было нормально, она лишь вскрикнула и зажалась один раз, но он, словно по наитию, не стал растягивать 'удовольствие', медленно раскачиваясь, а одним мощным рывком избавил и ее, и себя от сомнений... все! Дороги назад уже не было. Да он и не смог бы больше сдерживаться, почувствовав, что, наконец-то, после долгого ожидания, между их телами больше не существует никаких преград, и ворвался в нее яростно, сминая малейший протест, отвлекая ее от возможной боли лаской своих губ и рук... и лишь потом уже неимоверным усилием воли заставил себя двигаться медленно и осторожно, стараясь, чтобы ее боль переросла в наслаждение...
  Непонятно было, получила она это наслаждение в свой первый раз, или нет, но то, что заметно расслабилась и даже стала отвечать на его ласки, стараясь прижаться как можно ближе, вдохновляло и обнадеживало.
  Потом, правда, смущенно пожаловалась, что ее коленки почему-то дрожат, и попросила немного подвинуться...
  Мартин понимал, что Фелиска, в отличие от него, все-таки, пожертвовала большим, поэтому, с трудом собрав свои конечности, передвинулся немного в сторону и притянул ее к себе ближе. Его рука снова заскользила по начавшей постепенно остывать коже, лаская ее ножки, продвигаясь от коленей все выше...
  Но тут Фелиска несколько удивила, вроде бы поначалу подавшись его ласке, но вдруг остановила его руку, положив сверху свою ладонь, и постаралась одернуть сорочку.
  - Фелис, ну ты что? - улыбнулся Мартин. - Ну теперь-то уже чего стесняться?
  
  Объяснять, что вместе с успокаивающимся сердцебиением, приходит отрезвляющее понимание непоправимого, Фелиска не хотела. К тому же он сейчас так навалился, что того и гляди, снова опрокинет ее на то место, где они занимались любовью, а там мокрое и уже неприятно холодное пятно...
  Фелиска закусила губу, пытаясь понять, что там ей на ушко воркует Мартин, а в голове стайкой стрижей проносились всякие разные мысли - от тех, что он ее любит по-настоящему, до тех, что будет ли он завтра с ней вообще здороваться?
  
  Мартин, поняв, что девчонка начала осмысливать произошедшее и тихо впадать в панику, посчитал себя вправе рассказать ей о том, как он ее любит и как она ему теперь дорога, совершенно искренне полагая, что Фелиска вполне заслуживает сейчас этих слов. Ну и что, что он на самом деле еще толком не знал, как должна выглядеть эта самая любовь, о которой складывают баллады. Ему сейчас хорошо - он готов любить не только Фелиску, но и весь остальной мир, поэтому вполне искренне, горячо и убежденно принялся ей тут же доказывать на словах, что она самая лучшая и необыкновенная, и он именно о ней мечтал всю свою сознательную жизнь, подкрепляя весомость своих заверений поцелуями...
  
  ***
  
  Марта, накрутившая себя до зарождающейся истерики, металась по территории Замкового парка, не замечая слетевшего с головы капюшона плаща, даже с благодарностью принимая капризы непогоды, остужавшей ее пылающее лицо мелкими брызгами измороси. Она то и дело останавливалась, прислушиваясь, но вокруг царила обычная в такую погоду тишина, только дождь шуршал каплями по оставшейся еще кое-где на деревьях листве.
   Наконец, она сообразила, что даже влюбленные предпочли бы какое-нибудь укрытие в это время года, и первое, что пришло в голову - сеновал - самое 'романтическое' местечко для влюбленных парочек из поколения в поколение приобщающихся к взрослым играм именно в таком прозаическом гнездышке...
  С него она и начала...
  
  ***
  
  Аслан, вышедший вместе с Инваром из дома, чтобы пройтись и слегка освежиться, прежде чем возвращаться к своим Котяткам, уже, наверное, дрыхнувшим - сегодня он и впрямь задержался долго, обсуждая с комендантом план предстоящих мероприятий перед празднованием Осеннего дня Благодарности Всевидящим, чуть не подпрыгнул от неожиданности, услышав душераздирающий женский гневный вопль...
  В первое мгновение он немного растерялся, совершенно не представляя, что могло такого случиться на территории крепости. Но инстинкты сработали быстрее, и он даже обогнал Инвара, кинувшегося следом за ним, предположившего, что это Марта, хотя вот в этом возмущенном и обвиняющем крике, было очень мало похожего на обычные недовольные интонации комендантши, если она с кем-то вступала в перебранку...
  
  Эти вопли заставили переполошиться не только Инвара и Аслана, но и находящихся неподалеку бойцов, несших караул, которые, согласно уставным правилам, разделились - часть осталась на стенах крепости нести дозор, а часть - рванула к месту происшествия.
  Один только дежуривший Кирей смутно догадывался сейчас о том, что приключилось, и теперь лихорадочно соображал, поднимать ли казарму по тревоге, как полагалось в подобном случае нарушения спокойствия, или не стоит - ведь это, наверняка, комендантша застукала своего сыночка с кухонной девкой... ой, что теперь будееет...
  Парень спал с лица - Марта точно не простит ему того, что ее сын не был в казарме после отбоя, и слушать даже не будет, что Мартин только с дежурства и следующее у него лишь через два дня, поэтому и может находиться не только в казарме, но и на территории замка - лишь бы по тревоге успел вовремя. А отбой строго обязателен только для тех, кому завтра в наряд и для резервного состава - остальные могут и проигнорировать, лишь бы не шумели и не мешали другим спать. Да и то, что большинство бойцов укладываются спать после сигнала - скорее оттого, что развлечений в крепости никаких, а за пьянку или азартные игры лаэр уволит, и не посмотрит что это 'баловство' в свободное время. Для таких удовольствий, по его словам, есть увольнительные в город, а в крепости нечего бордель разводить. Правда, надо признать, что порядок у Аслана идеальный, не то, что у других. Мартина жаль, конечно, и Фелиске явно плохо теперь придется - комендантша ведь проходу девке не даст, хотя, конечно, теперь несомненно уже надо готовиться к тому, что ему самому придется отбывать наряд, а то и не один, хорошо, если обойдется без карцера, комендант, наверняка, предпочтет не спорить с разозленной женой...
  Кирей тяжело вздохнул и пошел объявлять тревогу - хоть и не тот случай, но по Уставу положено, и вообще, еще неизвестно, что там на самом деле приключилось...
  
  В результате, спустя несколько минут, возле просторного сарая, приспособленного под хранение сена, собралось довольно много для такого случая народу - Аслан, Инвар, пара конюхов (с ведрами), перепугавшимися спросонья, что недалеко от конюшен приключился пожар, и несколько бойцов с ближайший постов, недоумевая, что это Марта блажит не своим голосом... да и девичий визг слышится сквозь всхлипы... и бубунеж мужского срывающегося голоса, увещевавшего комендантшу хотя бы не орать...
  Аслан первый ворвался в распахнутые деревянные ворота, служившие дверями сарая, следом на него налетел Инвар, да так и застыл с раскрытым ртом.
  Марта, забравшись по приставленной лестнице наверх довольно высокой копны сена, размахивала руками и сыпала ругательствами на забившуюся в самый дальний угол растрепанную девчонку, сжавшуюся в комок и закрывающуюся руками. Мартин в исподнем пытался Фелиску прикрыть и вырвать у матери Фелискин сарафан, которым она, похоже, уже успела стегануть совратительницу ее единственного чада.
  Сзади уже напирали любопытствующие, и Аслан, мгновенно оценив обстановку, не на шутку разозлился. Обернулся к Инвару, все еще потрясенному видом своей жены, до ужаса напоминающим разгневанную фурию, процедил:
  - Быстро отправь кого-нибудь отменить тревогу, а то сейчас здесь весь гарнизон соберется посмотреть на это бесплатное представление. Устроил тут балаган! Потом бери жену и сына, и живо - ко мне в кабинет! Фелиска тоже пусть приведет себя в порядок и явится. Действуй живо!
  Инвар отмер, признав своевременность и правомерность решения лаэра, и обернулся отдать распоряжения тем, кто уже находился здесь.
  Конюхи, облегченно вздохнув, сразу же направились досыпать, бойцы отправились обратно на посты, лишь Юджин бегом помчался сначала в казарму, передать распоряжение коменданта крепости о ложной тревоге, а потом уже должен был вернуться на свой пост.
  
  Аслан же отправился домой, лихорадочно соображая, как успокоить вздорную бабу, все еще никак не собирающуюся затыкаться. С одной стороны, он понимал чувства Марты, как матери единственного сына, для которого, конечно же, хочется всего самого наилучшего, и вариант с помощницей кухарки Марту никак не устраивал - она с самого начала высказывала свое недовольство тем, что ее чадушко якшается с безродной девкой, но с другой стороны - дело-то молодое, а вдруг там у них не просто шуры-муры, а настоящая любовь... Ох... Только бы Тессу не разбудили... Хотя, наверняка уже разбудили...
  Надо, пойти, предупредить, что ничего страшного. И, кстати, ведь ей тоже там надо бы поприсутствовать, все-таки здесь дело больше касается хозяйственных вопросов, а не воинской дисциплины. Дела такого рода, не касающиеся напрямую его бойцов и состояния боеготовности крепости, Аслан не любил...
   Как раз, пока они там собираются, он успеет поговорить с Тессой.
  
  ***
  
  Привычная ночная тишина в крепости была нарушена. Пусть посыльный от Инвара успел до того, как всех бойцов вооружили и вывели на стены, в казарме уже никто не спал. Бойцы уже построились во дворе, ожидая дальнейших распоряжений, потому что происходило явно что-то непонятное и совсем не похожее на вторжение неизвестного неприятеля, когда можно было не ждать команды старшего, а занимать позиции, согласно ни один раз проводимым учениям.
  Когда же примчался взмыленный Юджин, доложил об отмене тревоги и рассказал встревоженным и сгорающим от любопытства товарищам, что произошло, ребята, облегченно вздохнув, вернулись в казарму, но сон, как рукой сняло - уснуть после такой новости было просто невозможно. Казарма гудела, как растревоженный улей. Напрасно Кирей пытался усовестить или уговорить их, чтобы заткнулись - ничего не помогало, даже то, что он составит рапорт о нарушении дисциплины. Ему просто мягко посоветовали заткнуться. Правда, Орис подошел и хлопнул по плечу:
  - Ничего, пусть сегодня немного потрепятся - завтра будет меньше разговоров, сейчас просто все на взводе.
  Да оно так и было - кто-то откровенно ржал, кто-то возмущался, защищая Фелиску и ругая Мартина, а заодно и Марту, которая и подняла крик - подумаешь взрослого парня с молодой девкой застукала - эка невидаль. Кто-то, наоборот, оправдывал сына коменданта, уверяя, что все бабы - стервы, и что помощница кухарки сама давно нарывалась, вертя хвостом перед ним... однако, нет-нет, да и проскакивало, что как бы там ни было - а Марте все же не следовало бы так орать. Теперь, благодаря ей, все точно в курсе событий. И вряд ли это понравится коменданту. А уж когда он не в духе...
   Здравое замечание, повергло большинство дискутирующих в уныние, представив утреннее построение. Пользуясь этим 'перерывом', Орис, на правах старшего по званию, объявил отбой.
  Когда обычно спокойный и рассудительный Орис начинал злиться - это тоже было не здорово, поэтому бойцы живо разошлись по своим койкам и, приняв горизонтальное положение, притворились спящими...
  
  ***
  
  А в это время в кабинете Аслана уже происходил допрос, что было несколько затруднительно.
  Инвар угрюмо отмалчивался, время от времени пытаясь одернуть жену, сыпавшую обидными для Фелиски словами.
  Растрепанная, кое-как впопыхах одетая Фелиска, ревела в голос, жавшись к Мартину.
  Мартин, застегнутый на все пуговички (ну да, собираться по тревоге, меньше, чем за минуту, умеют все бойцы крепости), то краснел, то бледнел, злобно зыркая глазами на мать, не смея даже поворачивать голову в сторону сурово молчавшего отца, и мечтал, наверное, провалиться сквозь землю, только бы не быть сейчас объектом для разбирательства на столь высоком уровне - представ и перед родителями, и перед своим лаэром и его женой, кутавшейся в шелковый халат с длинными широкими рукавами, но все же мужественно прикрывал зареванную девчонку от гнева родительницы.
   Марта, которой предложили стул, рассиживаться вовсе не собиралась, как не собиралась пока и успокаиваться.
  Аслан между тем злился все больше и больше. Полчаса назад он мечтал очутиться в просторной кровати своего наложника, и сладко вздремнуть, обняв своих Котяток. А теперь нетерпеливо ждал, пока все хоть немного успокоятся, отстукивая пальцами какой-то маршевый ритм по добротной столешнице.
   Тесса переводила взгляд с одного действующего лица этой трагикомедии на другое, и ожидала, когда же мужу надоест, и он рявкнет, заставив вспомнить, кто здесь лаэр, и начнет допрос. На первый взгляд, житейское дело - могло обернуться серьезными неприятностями и для Мартина, и для этой дурехи, возомнившей себя уже достаточно взрослой, чтобы гулять с парнями.
  Тесса пока решила попридержать свое мнение и убедиться, что оно совпадает с мнением мужа. Она не сомневалась, что Аслан примет верное решение, но лезть вперед не хотела. Зачем давать лишний повод челяди судачить о том, какое сильное влияние она оказывает на своего мужа. И так вся округа считала, что Аслан из-за своего слепого обожания слишком многое позволяет ей. Правда, такие слухи распространяли завистливые соседки, которые поперек решения мужей и слова не могли пикнуть, и терпели их самодурство, а то и откровенные издевательства. Но так уж повелось испокон веков - женщинам отводились вторые роли. И Тесса невольно еще раз поблагодарила свою судьбу, за то, что та свела ее именно с этим варваром, с котором она ощущала себя счастливой.
  
  Уже побагровевшая от непрерывного крика Марта, никак не могла успокоиться, и Тесса встала налить воды, опасаясь, как бы у нее не случился удар, хотя, конечно, она женщина относительно молодая, но мало ли... Да и зареванную Фелиску хотелось одернуть. Девчонка уже икала, захлебываясь от обиды и возмущения, только пытаясь вставить в этот монолог беснующейся комендантши, что она 'не такая'.
  - Какая, не такая? Взяли тебя в приличный дом! Предупреждали же, что здесь одни мужики! А ты, вертихвостка малолетняя, все никак не поймешь, что твое место на кухне!!! Нечего здесь шлюхам делать! Чтобы к утру собрала манатки, и поедешь домой...
  - Н-нельзя мне д-домооой... - снова рыдала Фелиска, с ужасом представляя, с каким позором ее выгонят, и тогда уж точно спасу не будет от домогательств дальнего родственничка, которых она счастливо избежала, прибыв сюда... Девчонке уже было все равно, что о ней будут сплетничать здесь - наверняка уже половина гарнизона слышала вопли Мартиновой матери, но вот домой никак нельзя.
  Вся эйфория и радость от слов Мартина о его любви, о том, что она для него самая лучшая на свете, все переживания познавшего впервые мужчину тела, казались сейчас чем-то далеким, и она и впрямь ощущала себя грязной и использованной. Как она могла подумать, что когда-нибудь комендантша смирится с тем, что Мартин влюбился в нее. Права была Антига, предупреждая, что не по зубам она выбрала себе ухажера. И даже страшно было теперь представить, а что, если бы ее застали с Ренальдом? Хотя, конечно, предположить, что Аслан или Тесса будут так же, брызгая слюной, ругать ее и обзываться грязными словами - было невероятно. Единственное, почему Фелиска еще держалась, а уже не ползала на коленях, вымаливая себе снисхождение, это то, что Мартин был рядом. Да и хозяин, разглядывающий ее исподлобья, смотрел не с презрением, а с какой-то долей жалости... Может быть, все-таки обойдется?
  - А ты, кобель несчастный, не можешь свое хозяйство в штанах удержать - так я тебе живо рубаху к штанам пришью! - переключилась Марта на сына. - Сколько раз тебе говорила, чтобы ты не смел смотреть в ее сторону! Мы тебя для этого растили, кормили-поили, чтобы ты девок портил?! Все - для тебя, паршивец ты этакий, и вот это такая твоя благодарность? Уж ежели приспичило тебе, так хоть бы выбрал приличную!
  - Марта, выпей воды, - не выдержала Тесса, подходя и протягивая стакан. Она уже с неудовольствием косилась на мужа, не понимая, чего он тянет и не прекращает этот балаган.
  - Ох, - закрыла коменданша лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону:
  - Да какой уж тут воды - впору напиться да и удавиться! Ну спасибо, сынок, ну и удружил... Ты бы хоть о нас с отцом подумал, - Марта заткнулась ненадолго, делая большие глотки, чуть не захлебываясь. Видимо, содранное в крике горло и впрямь требовало, чтобы его смочили.
  - Она - приличная, - буркнул Мартин, кивнув на Фелиску.
  - Да много ты видел приличных? - вновь взвилась жена Инвара. - Приличные разве бегают за парнями - курва какая, ведь вцепилась клещом! Да и то сказать - ежели мужиков полно, что ж ты за моего сына-то уцепилась, бесстыдница? - обернулась Марта снова к Фелиске. - Думаешь, самого молодого нашла, да самого глупого?! Так вот и заруби себе на носу - он не сирота! Я тебе его не дам окрутить!
  - Я приииличная девушкааа... - снова заныла Фелиска, задетая едким замечанием. Как они так могут говорить, ведь только сегодня... Ох, как теперь доказывать-то? - Мартииин, скажи им...
  - Что, скажи?! - Марта попыталась отодвинуть качнувшегося в ее сторону сына, прикрывающего пискнувшую девчонку, спрятавшуюся за его спиной.
  - Мам... Фелиска... ну... как бы это...
  - Что, мам?! Ты что, проверял, прежде чем к ней под юбку лезть? С виду все приличные!
  - Мам, ну перестань...
  - А что это мне переставать? Это разве я по ночам шляюсь, ноги задираю? Ни стыда, ни совести! Ишь, какая довольная была - да разве ж так себя девки ведут, которые первый раз под мужиком побывали?
  - Да как... - задохнулась возмущенная несправедливостью Фелиска. На самом деле она себе не слишком хорошо представляла, как должны были чувствовать себя девушки, лишившись девственности. Да, сейчас немного там все пощипывало, но в принципе - терпимо, гораздо больнее было на душе, и щеки горели, словно слова Марты были звонкими оплеухами, они оглушали, прижимали к земле, заставляли чувствовать себя ничтожеством, действительно не достойным ее ненаглядного сынули, из-за которого, она, между прочим, сейчас и страдает. Хотя, и Мартину достается, но его же не грозят выгнать... почему парням все всегда проще? - Да как Вы смеете меня обвинять в том, что я шлюха? - возмутилась все же Фелиска.
  - Ах ты, дрянь! Не стыдно тебе?
  - Не стыдно! Я люблю Мартина, а он - меня! Я и к Халару могу пойти - я - девушка! - запальчиво воскликнула Фелиска дрожащим голоском и вдруг сникла. - Была...
  - Ну все! - тоже взорвался Мартин, отчаянно желающий чтобы ничего этого не было, и сейчас проклинающий себя за свою несдержанность. Но вот в желании снова стать любимым маминым сынком или проявить себя мужчиной, приняв решение, взяв ответственность на себя за свои же не совсем правдивые слова о любви (хотя в тот момент ему действительно казалось, что он ее любит, иначе не получилось бы так искренне), он выбрал второе и выпалил:
  - Мам, отец - Фелиска была девушкой, и Я был у нее первым! И вообще готов жениться!!! И женюсь!!! Я уже взрослый, и согласия у тебя с отцом мне спрашивать нет надобности. Я боец уже, мама, и мне разрешение требуется только от лаэра. Даст - хорошо, нет - уйду и все равно женюсь! Не воином, так охранником куда-нибудь возьмут. С голода с женой не помрем! Только тогда не надейся внуков хоть когда-нибудь увидеть, не покажу и Фелиске запрещу!
  - Что?! - покачнулась Марта, беспомощно оглянувшись на мужа.
  Мартин порывисто обнял так же обалдевшую Фелиску, даже и не рассчитывающую после такого позорного скандала, что он заступится за нее по-настоящему. Помощница кухарки тут же вцепилась в него, и парень отчаянно сжал хрупкие девичьи плечи, чувствуя, как его самого трясет от всего происходящего и от ее нервных всхлипываний.
  - Ну, наконец-то... - подал голос Аслан в наступившей гнетущей тишине. - А я все ждал, придется мне вас обоих выпороть, чтобы другим неповадно было, или тебя все же отец с матерью научили отвечать за свои поступки, - поднялся лаэр, глядя на Мартина.
  И вдруг заметил застывшего у дверей Рени, полусонного, растерянно хлопающего глазами, не в силах понять, что здесь происходит. Видимо, парень проснулся и, не обнаружив Тессу рядом, пошел искать, а может быть, его привлек шум. Кажется, от ора коменданши не помогала никакая хваленая звукоизоляция. Да еще паршивец забыл обуться и теперь стоял, чуть поджимая пальцы на ногах, морщась от прикосновения холодного пола к босым ступням.
  - Котенок, - подошел он к нему, - ты что здесь делаешь?
  Марта, между тем, уже не могла пойти на попятную, да и не верилось ей, что ее дитятко сказало все это всерьез, готовое пойти до конца в своих угрозах, и опять начала, хорошо хоть немного тише:
  - Да не бывать этому! Я для своего сына не такую невесту мыслила!
  - Твой сын уже взрослый, Марта! - жестко осадил ее Аслан, резко оборачиваясь. - Раз сумел нашкодить, тем более знал же, что Фелиска - девушка - пусть отвечает! Меня воспитывали так, да и не только меня, вон, Инвар тоже, небось, знает - если лег в постель с женщиной, которой не собирается платить за ночь, не со шлюхой - значит жениться согласен автоматически!
  - Вам, господин Аслан хорошо говорить, а я вот другую судьбу своему сыну хотела... не такую, чтоб он с кухонной девкой связался! - разрыдалась теперь уже Марта в последней надежде, что увидев ее слезы, лаэр все же примет ее сторону в этом конфликте. - Уберите девку от греха вон из крепости, на ее место сотню намного лучших найти можно...
   Аслан закатил глаза, но тут вспомнил, что Ренальду нечего выслушивать этот бред, да и простыть может, и снова обернулся к своему наложнику:
  - Рени, тут нет для тебя ничего интересного, иди спать.
  - А что вообще происходит, почему вы все здесь посреди ночи собрались?
  - Просто кухонная девчонка слегка забылась, и вот теперь надо решить, что с ней делать - то ли домой отправить... то ли что... дур дом... ты иди, спи, тут, похоже, еще не скоро страсти улягутся.
  Ренальд скривился.
  - Ну что? Ты-то чем недоволен? - помрачнел Аслан, надеясь, что мальчишка не озвучит, что не хочет один возвращаться в кровать.
  - Да нет, - качнул головой Рени, почему-то пожалев несчастную дурочку, так глупо попавшую Марте под горячую руку, вспомнив, как та бегала за Мартином, пытаясь привлечь его внимание, и тихо пробурчал себе под нос, так что, пожалуй, кроме Аслана только Тесса, находившаяся к ним ближе всех, и услышала. - Ну да, что кухонная девчонка, что раб - все едино... заменил и забыл... А об их чувствах никому и помнить не надо...
  - Что? - Аслан стиснул зубы, растерявшись.
  Недавняя сценка, как он пошутил насчет того, чтобы поменять раба-наложника, как бракованный товар, видимо слишком сильно задела Рени, раз он до сих пор помнит, и провел такую аналогию:
  - Рени, Котенок...
  - А что, неправда, Аслан? - еле слышно прошептал Рени, глядя ему прямо в глаза, хотя уже и жалея, что снова поднял эту тему. Но она и в самом деле была для него более острой, чем он хотел бы показать это своим хозяевам, а сейчас вот просто вырвалось...
  Аслан сглотнул, кажется, ощутив это дежа-вю - словно он снова стоит перед потемневшим взглядом заледеневшего парня, и готов откусить себе язык за слетевшую глупую и жестокую шутку. Только почему-то сейчас он прочувствовал этот момент в разы острее, хотя в лице Рени не было той отчужденности, просто его голос, с ноткой горечи, резанул буквально по сердцу. Аслан обхватил ладонями лицо собиравшегося уйти парня, уткнулся лбом в его лоб, и еле слышно, только для них двоих, но от этого ничуть не менее твердо обещая и утверждая, произнес:
  - Для тебя - никогда так не будет! Ясно? Даже думать забудь! Обещаю! Ты мне веришь?
   Ему сейчас наплевать было на то, что в помещении вновь воцарилась звенящая тишина. Проявление таких эмоций к своему наложнику со стороны лаэра да еще и при посторонних, удивили, кажется, всех присутствующих, включая Тессу.
   - Да... - выдохнул Рени.
   Аслан медленно опустил руки.
  Хозяйка Замка, устав от всей этой нервотрепки, решилась спасать ситуацию, поняв, что из-за этой фразы, невольно вырвавшейся у Ренальда, сочувствовать стоит уже Марте, а не ее сыну с Фелиской. Аслан расшибется в лепешку, но докажет, насколько ему важно их Солнышко. И если для этого надо поженить виновников переполоха, то поженит, несмотря ни на какие возражения. Да и если судить - это было сейчас самое справедливое решение.
  Но все же жену коменданта надо было спасать от возможного гнева мужа, ведь если она начнет возражать теперь, Аслан уже вряд ли будет спокойно ее слушать.
  И пусть Марте и не понравится то, что она сейчас скажет, но это единственный возможный вариант. И самый справедливый. Все же, несмотря на все ее крики, Тесса не считала Фелиску распутной тварью, осознано забравшейся к Мартину в постель. Глупенькой девчонкой, попавшей в сложную ситуацию - да. А уж то, что Марта сваливала всю вину за произошедшее на ее плечи, пытаясь доказать, что ее сын не понимал, что творил, уже начинало злить и хозяйку Замка.
  - Фелиска, - обратилась она к девчонке, - тебе не надо показаться Халару?
  - За-зачем? - всхлипнула помощница кухарки, перепугавшись, что ей не верят и в самом деле придется пройти унизительную процедуру подтверждения, что она только сегодня рассталась с девственностью.
  - Тебя ничего не беспокоит? - улыбнулась Тесса, без труда поняв по лицу глупышки, что та не совсем поняла вопрос. - Не больно?
  - Немножко...
  - Хорошо, значит, насколько я поняла, все произошло по обоюдному согласию? А то мы забыли спросить о самом главном, - сделала Тесса ударение, и Мартн побледнел, представив последствия того, что его могли бы объявить насильником:
  - Да! - выпалил он.
  - Подожди, - остановила Тесса. - Фелис, я тебя спрашиваю?
  - Да... - щеки заплаканной девушки стали пунцовыми от смущения.
  - Все услышали? - громко спросила Тесса, а затем, повернувшись к мужу, произнесла, стараясь быть как можно более убедительной:
  - Аслан, я, пожалуй, тоже пойду. Если тебе интересно мое мнение, то раз уж Мартин сумел девку уговорить - пусть женится. Не он первый, не он последний. Пойдем, Ренальд, - подтолкнула Тесса свое Солнышко к дверям.
  Нечего здесь показывать раздраженным расстроенным посторонним людям кусочек своего личного счастья - пусть не завидуют.
  - Да, милая, иди... - кивнул хозяин Замка, мысленно благодаря жену за столь своевременное уточнение, и жалея, что не может присоединиться к своим любимым, и вынужден объявить свою волю:
  - Значит так, - глубоко вздохнул лаэр обернувшись, немного смущаясь под пристальными взглядами Инвара и Мартина, словно впервые уличившими своего командира в том, что сейчас наблюдали. Будто бы раньше не верили в то, что варвар, их господин, на самом деле настолько привязан к своему рабу-наложнику. Желая поскорее избавиться от этого общества, Аслан кашлянул и продолжил:
  - Девка остается в крепости - это раз! Свадьба будет на Осенний день Благодарности Всевидящим - это два! Жилье для семейных я им дам. Фелиска пусть переезжает сегодня, ну, в смысле, завтра утром, - поправился лаэр. - Мартин - после свадьбы. Ну, а дальше, Марта... - Аслан сделал многозначительную паузу, пристально взглянув на онемевшую комендантшу, понимавшую где-то задним умом, что сейчас перед ней настоящий хозяин этих земель, не намеренный больше выслушивать ничьих претензий и объявляющий свое последнее слово лаэра, - если вас такая невестка с кухни не устраивает - бери ее себе в помощницы, и обучай - это три! Все, все свободны!
  
  Мартин с Фелиской, у которой от счастья, что ее оставили в крепости, и от страха, что теперь уж точно будет самой несчастной невесткой у такой свекрови, вдруг подкосились ножки, умотали за дверь первыми.
  Марта попробовала было кинуться к Аслану, высказать, что эта голь-сирота, у нее небось и приданого-то нет, ну какая свадьба? Пусть уж в крепости остается, только не надо свадьбы, но вот тут уже ее перехватил Инвар:
  - Уймись, наконец, Марта! Не хотел при детях, но вот сейчас позволь-ка тебе напомнить, что когда ты меня пьяного на сеновал затащила, я ненамного старше Мартина был, но ведь в кусты-то не побежал. Все справили честь по чести, так что успокойся, значит, судьба у него такая. А с девкой ты лучше помягче бы обходилась. Сама вот всю жизнь о дочке мечтала. А что до приданого - так нашьет себе.
  - Так когда ж ей шить-то? - уже всхлипывала пристыженная комендантша, и впрямь именно после той ночи на сеновале вышедшая замуж за хорошенького парня, за которым охотились многие девушки, да только редко красавчик бывал в увольнительных. - Целый день на кухне толчется...
  - Ничего, зато ты хорошо шьешь, вот и поможешь ей, чтоб у тебя самая нарядная невестка была, - усмехнулся Инвар. - Может оно и хорошо, что своя девка-то, да сирота. Еще неизвестно, какая теща твоей кровиночке досталась бы. Так что все, успокойся, ты уж и так делов натворила... Не знаю, как завтра перед гарнизоном появлюсь... - досадливо добавил он.
  - Эх... мужики, - махнула рукой Марта.
  - Аслан, ты уж извини, что мы тут такое устроили, - вздохнул Инвар.
  - Да уж, - кивнул Аслан, который сейчас с удовольствием бы оставил Инвара, чтобы немного выпить по-мужски чего-нибудь крепкого, не закусывая, после всей этой нервотрепки, но вот присутствие его жены было уже невыносимо для одного вечера. - Все идите уже с глаз долой, завтра поговорим... И еще, Марта, раз уж у Фелиски родственников нет, приданное за ней я дам. Пятидесяти золотых, я думаю, хватит...
  
  ***
  
  - Что же теперь будет-то? - со страхом и затаенной надеждой спросила растерянная Фелиска, вцепившись в Мартина, едва они оказалась в коридоре.
  - Я не знаю... - начал было Мартин, надеясь, что все, что объявил Аслан, ему послышалось. Так рано жениться, да еще и против воли родителей, он вовсе не мечтал. Да к тому же вообще просто страшно было - как теперь в самом деле все будет? Конечно, Фелиска хорошая девчонка - и красивая, и с хозяйством управляться умеет... но вот жениться на ней?
  Он устало провел ладонями по лицу, с ужасом представляя насмешки парней, а ведь сейчас придется возвращаться в казарму, потому что домой-то точно не сунешься...
  Мартин скосил глаза на подружку по несчастью, на ее зареванное личико, затравленный взгляд, поникшие плечи, кривящиеся в жалкой улыбки опухшие губы, которые он совсем недавно целовал, уговаривая довериться ему, готовую снова расплакаться (но, наверное, просто уже не осталось слез), и понял, что не сможет предать ее.
   Ему было до жути тошно. Очень хотелось сейчас пойти домой, как в детстве, после очередной шалости, повесив голову и сделав виноватый вид, чтобы мамка пожурила немножко, да и потрепала теплой ласковой ладонью (не всегда же ему влетало, перепадало и нежности) по темным вихрам, и сказала, что все обойдется... Да и отец... пусть уж еще раз отодрал бы вожжами - все было бы легче...
   Но теперь - все. Теперь вот эта девочка, такая молоденькая и бесхитростная в своей простоте, будет звать его своим мужем, и он должен стать для нее защитой и опорой, решать какие-то семейные проблемы, вести общее хозяйство, заводить детей...
  О, Всевидящие!!! Что же они натворили?!!! Мог бы гулять и гулять... Сколько таких вот фелисок могло бы еще встретиться до того, как он созреет для женитьбы и создания своей семьи?
  Впору было самому сейчас порыдать у нее на плече... но нельзя... Обещал, уговаривал, рассказывал небылицы, сочинил сказку про любовь... Если сейчас поддаться слабости - она не забудет и не простит, а ведь теперь все равно не отвертишься, слово лаэра, если он хочет остаться у него на службе - Закон! Пусть уж лучше думает, что он сильный и действительно любит ее. Придется теперь быть таким, а как не хочется...
   Ну как же так?! Одним росчерком сорванного удовольствия быть первым, подписал себе пожизненный приговор... Думал, что это Фелиска заплатила кровавую дань взрослой жизни, закрыв дверь в детство, а получилось, что и он теперь не сможет вернуться 'во вчера'... За что?!
  Мартин судорожно вздохнул, понимая, что если и дальше будет рассуждать на эту тему сейчас - то просто свихнется.
  
   Голоса за дверью кабинета Аслана вроде бы стихли, наверное, уже все выяснили, и сразу собираются уже будут расходиться.
  - Пойдем, - потянул он Фелиску за руку, не желая сейчас оставаться с родителями с глазу на глаз.
  - Ага, - сообразила девушка, что лучше и впрямь сбежать, пока все не пошло по второму кругу...
  
  ***
  
  Проводив Фелиску до двери ее комнаты, Мартин чмокнул девушку в щеку на прощание, скомкано пообещал, что все будет хорошо (на большее у него сил уже не оставалось), и быстро пошел прочь, не представляя, куда бы можно было сейчас забиться, чтобы пересидеть где-нибудь весь этот кошмар так хорошо и сладко начинающейся ночи, надеясь, что уже завтра с первыми лучами солнца он рассеется, и все будет по-прежнему.
  Однако он еще и не осознал масштаба катастрофы для его почти беззаботной холостяцкой жизни, но подсознание, испугавшись за вменяемость хозяина, принялось подсовывать ему радужные кусочки мозаичной перспективы женатого человека. Теперь вот выделят отдельную комнату, и можно будет в любой день, кроме дежурств, ночевать дома, рядом с Фелиской, занимаясь любовью хоть до утра, ни от кого не прячась, и никто не осудит... только вот сладко ёкнув в животе, желание почему-то померкло и, как показалось Мартину, словно свернулось в попытке стать совсем-совсем незаметным... Неужели, когда запретное перестает быть запретным, оно уже не так привлекательно? Или просто сейчас уже не до таких приятных глупостей?
   Парень остановился и запрокинул голову к небу, не понимая, что течет по его щекам - то ли капли дождя, то ли злые слезы из-за собственной беспомощности что-либо теперь изменить.
  
  - Мартин!
  Мартин вздрогнул, услышав голос отца, зажался, ожидая продолжения, но Инвар лишь спросил:
  - Может, домой пойдешь?
  - Не, - помотал головой парень.
  - Тогда иди в казарму, нечего одному по территории шляться. Ступай!
  Это уже прозвучало, как приказ коменданта. И Мартин, понурившись, побрел к казарме, услышав за спиной голос матери.
  - Где у него теперь дом, у паршивца несчастного? - всхлипнула Марта, у которой разболелось сердце и за сына, и за девку эту бестолковую, которую вскоре придется взять в свой дом и назвать дочерью. Но, как бы Марта не противилась раньше даже мысли иметь Фелиску в невестках, но все же понимала, что теперь, после распоряжения лаэра, будет так, а не иначе, и, значит, придется смириться, принять все как есть, чтобы не портить и без того непростую жизнь, предстоящую ее сыну... Она, правда, пока еще давила в себе желание придушить несносную девку, но понимала, что, скорее всего, именно ей, как взрослой, разумной женщине, придется первой идти на уступки и налаживать отношения с будущей невесткой и матерью своих будущих внуков...
   На этой мысли Марта снова разрыдалась, и Инвар обнял ее:
  - Ну, чего теперь-то реветь? Слава Всевидящим, Фелиска - не хромая, не косорукая, не уродина, да и первым у нее наш парень был. Все, заканчивай сырость разводить!
  - Да куда им свадьба-то, наш-то еще дитя дитем, не нагулялся даже еще... Зачем?
  - Вот вместе и погуляют... друг с другом, чтоб в городе куда не надо не бегал. Сама же хотела, помнишь? На тебя не угодишь - тогда плохо было, что гуляет, и сейчас вон ревешь, что не нагулялся. Все, поздно уже реветь! Вишь, как повернулось. Теперь о другом думать надо.
  - Ох... лучше бы шлялся по борделям, чем так рано ярмо на шею вешать...
  - Ишь ты как заговорила, - обиделся Инвар. - А я когда 'ярмо повесил', небось твоя-то мать счастлива была, что тебя с брюхом не оставил?
  - Типун тебе на язык! - испугалась Марта. - Еще только дитя им сейчас для полного счастья не хватает.
  - Да помню-помню, - невесело усмехнулся комендант, - что ты не хочешь так рано становиться бабкой. Ну, а, в крайнем случае, будешь у меня самой молодой да красивой бабкой, - потерся он щекой о ее щеку.
  - Инвааар... - Марта была тронута и даже не обратила внимания, что небритая щетина чувствительно царапнула ее кожу. С мужем они прожили уже достаточно давно, чтобы успеть притереться друг к другу - всякое же разное тоже поначалу было, но ведь счастливы. И эта его поддержка была так нужна ей теперь, когда все ее мечты и надежды на счастье для сына рушились, как карточный домик.
  - Да ладно тебе, не блажи раньше времени. Может, с одного раза-то и не получилось ничего. А так - вон поговори с Фелиской или вместе с ней сходи, пусть к Халару сбегает и попросит такое же пойло, каким он Тессу снабжает, что они уж больше года живут, а прибавления все нету, - недовольно произнес комендант.
  - Да ты же знаешь, не хочет хозяйка пока...
  - Не знаю. Хочет или нет, а дети в семье должны быть.
  - Ты опять за свое? - огорчилась Марта, припомнив, как он уговаривал ее еще на парочку ребятишек, после Мартина.
  - Да нет... теперь уж нам с тобой свои ни к чему, будем внуков нянчить... хотя, знаешь, я вот в роли деда себя с трудом представляю. И все-таки дети в семье должны быть, иначе, что это за семья? Я бы на месте Аслана заделал бы сначала наследников, а потом уж с рабами кувыркался, если варварские привычки не отпускают, а то, что это за дело... Тессу жаль, как она на это все смотрит, терпит?
  - Да вроде нормально она к пацану относится, - убежденно заметила Марта.
  - Нормально? Да не знаю я, что там у вас, у баб, в голове делается, но, на мой взгляд - ничего нормального. А если все в себе держит, да боится слово Аслану сказать?
  - С чего это ты взял, что боится, сам же всегда ворчал, что Тесса из лаэра веревки вьет.
  - Ну, выразился не так, - раздраженно мотнул головой Инвар. - Может, обидеть его боится. Любит же его, вот и терпит, но... да кто их там в хозяйском доме разберет. Теперь свое побыстрее бы расхлебать... - махнул рукой мужчина. - Пойдем уж лучше спать, утро вечера мудренее. А денек завтра предстоит премерзский...
  - И не говори...
  - Надо было Мартина все-таки домой позвать - сожрут ведь в казарме.
  - Вот и пусть! - мстительно прошипела Марта, но тут же снова схватилась за сердце. - Ох, горюшко мое... - и добавила уже совершенно другим тоном:
  - Ну, что ж ты не позвал-то?!
  Комендант только хмыкнул. Ну вот, нашла 'крайнего'. Ладно, придется потерпеть, лишь бы уже оттаяла. Инвару жаль было рухнувших надежд жены, да и сам он не такой себе представлял будущую невестку. Но что случилось, то случилось. А вот перед Асланом было жуть, как неловко - уж который раз переполох в крепости из-за сына. Убил бы! Да только рука не поднимется на единственное чадо.
  - Ничего, переживет ночку, да еще пару дней потрещат, да забудут... А Фелиска... ничего, мать, стерпится, слюбится, все будет хорошо. Моя-то мать вон тобой-то тоже не очень довольна была - и ничего, живем. А помнишь, тоже говорила, что я с таким ярмом, как ты, ничего не добьюсь, но глянь - комендантом-то стал? Так что не хорони ты сына раньше времени. Может, все еще и к лучшему обернется. Только по-первости, после свадьбы, ты норов-то свой попридержи, а Фелиска - девка молодая еще, отходчивая, помиритесь... Она тебе, может, еще в рот заглядывать будет. Ты самое главное, только Мартина против не настраивай, а то знаешь ведь - ночная кукушка всегда дневную перекукует, так и вообще без сына останемся. Нас вспомни. И парня мне попреками, что против твоей воли пошел, гнобить - забудь! И так вот всю жизнь в один момент перекроил. А мы с тобой на то и родители, чтобы поддержать, коли оступился, - резюмировал Инвар, и Марта только горестно покивала - прав муж, и хоть на сердце тошно, но теперь уже надо как-то жить дальше...
  - И то верно, - вздохнула она, уходя в свои мысли. Уже и не бесприданница - с пятьюдесятью золотыми Фелиска очччень выгодная невестка оказывается, за ней самой вон всего четыре давали, и не золотом, а вещами. Да впрямь, может и хорошо, что своя, местная, ведь сын теперь точно под боком останется, а с невесткой можно постараться ужиться... Уж она-то свои требования к жене кровиночки предъявит, чтобы сыт-обут-одет-обласкан был. Чего та еще не умеет - научит, подскажет, а там уж... И грамоте со счетом научит, не век же девке в помощницах на кухне сидеть, а если трудно пойдет, так с Антигой поговорит, чтобы та ее своему ремеслу научила, все ж лучше, чем так. Вот только к подружке уже завтра обратиться придется, может, не откажет к алтарю вместо матери девчонку свести, а то как-то перед людьми неловко, что сирота Фелиска-то... Хоть и знают все в крепости, половина таких, у кого родни не осталось, а служитель-то из городского Храма будет...
  Муж, словно услышав ее мысли, снова побормотал:
  - Одно плохо, что сирота, ну да и это решаемо. Ты вон, подругу свою попроси, Антига-то хоть и ворчит на девку, но жалеет ее, словно родную, а я с мужиками поговорю, кто постарше, чтоб за отца посаженого тоже кто-то побыл. Вон, хоть с Треем. Своих-то нет никого, пусть кузнец поучаствует, думаю, не откажет. И приданое все же хорошее, Марта. Даже очень. Мы бы Мартину жену с таким нигде не нашли. Парень молодой - сам из себя пока еще ничего особенного не представляет, так что не тужи.
  - Ну не скажи, - Марте, хоть она уже и почти смирилась, все еще не хотелось сдаваться окончательно. - Может и сыскали бы. Да и что лаэру эти пятьдесят золотых, он вот за своего наложника почти пять тысяч, без десяти монет, выложил. Да и на учебники его, что недавно привезли, еще сотню потратил, не считая того, что в Академии этой платит.
  - Да ну? - не поверил Инвар. - Ты небось напутала что-то. На такую сумму можно пол-Замка купить...
  Марта уже пожалела, что сболтнула, надеясь только, что никуда дальше мужа слух не пойдет. Господа ее и ценили-то за добросовестность исполнения своих обязанностей и неболтливость, так как она вела приходно-расходные книги, которые проверяла Тесса.
  - Вот тебе и 'да ну'... - вздохнула она. - А впрочем, ты и сам видел, как он над парнем трясется... Я уж на что не в себе была, а и то заметила, аж мороз по коже - до чего трогательно...
  Комендант буквальным образом ошарашенный новостью о том, во сколько обошлось лаэру его развлечение, размышлял уже о другом. А он-то еще думал, что если чего произойдет, сумеет Мартина откупить, заплатив за ущерб, который тот может нанести наложнику господина. Представить было невозможно, что хозяйская игрушка стоит таких сумасшедших денег. Тем более, что обычный раб, даже самый умелый, редко когда шел дороже тридцати монет.
  - Сына-то попридержать надо, - задумчиво кивнул Инвар, - чтобы Рена не задирал, да и ребят предупредить, чтобы, не дай Всевидящие, на тренировке не поранили, хоть они-то, в отличие от нашего охламона, к нему нормально относятся, но лучше все же подстраховаться, раз такое дело, да и лаэр к нему, сама видела, как относится. Признаться, я о разном думал, но таких нежностей не ожидал, да еще и при жене... На площадке-то гоняет его нещадно, а дома вишь как оно... он и по отношению к жене, на моей памяти, их так не показывал... хотя, знаю же, что пылинки готов со своей 'рыбки' сдувать, - усмехнулся комендант, припомнив, что Аслан иногда, забываясь, обращается к Тессе так и при посторонних...
  
  ***
  
  Ноги заплетались, все его существо было против того, чтобы пойти сейчас в казарму и предстать перед ребятами, которые, наверняка еще и не спали - что им сказать? Как смотреть в глаза? Как заткнуть уши, чтобы не слышать глумливых шуточек и искреннего сочувствия?
  Но на удивление, Мартина никто ничего не спросил. Лишь Кирей вопросительно взглянул на друга, на котором лица не было, и даже не стал высказывать ему за то, что Мартин его подставил.
  - Не сегодня, ладно? - почти умоляюще отмахнулся сын коменданта, и Кирей лишь сочувственно вздохнул.
  Кто-то попробовал поднять голову от подушки, кто-то даже вскочил с вопросом:
  - Мартин, ну как? Что было-то?
  Но Орис, заметив, что парень еле держится на ногах, и проигнорировав вопросы, упал на кровать и зарыл голову под подушку, осадил любопытных:
  - Все, все вопросы завтра! Спать!
  
  ***
  
  Тревожные обрывки снов чередовались кошмарами и радужными картинками предстоящей семейной жизни, и Мартин еле разлепил глаза при побудке.
  Похоже, что уже очень многие были в курсе произошедшего, так что отвертеться от вопросов не было никакой возможности.
  Да и Ориса, как назло, уже не было. Как выяснилось позже, отец уже поднялся в такую рань и зачем-то отозвал его посекретничать на улицу.
  
  Орис, идя следом за коммендантом, думал, что разговор пойдет о Мартине, и хотя имя этого охламона (а по-другому после сегодняшней веселой ночки его язык не поворачивался назвать) и всплыло по ходу разговора, сама тема беседы была очень неожиданной.
  Инвар хотел, чтобы Орис предупредил ребят, которые занимаются с хозяйским наложником, быть поосторожнее, что, дескать, не дай Всевидящие, с мальчишкой чего приключится, может быть очень плохо всем.
  Орис слегка озадачился - вроде бы и так все понимали, что надо быть с ним осторожным, но Аслан никогда не упрекал за синяки и ссадины, которые его раб получал в честном спарринге, и не смог сдержать свое удивление:
  - Почему ты сейчас мне об этом говоришь?
  - Да вчера представился случай убедиться, что все совсем по-другому, чем я предполагал, и намного серьезней. Когда Мартин с Реном подрались, я еще сетовал, что Аслана в крепости нет, а теперь вот не перестаю этому радоваться, а Тесса, на мое счастье, оказалась очень снисходительна к моему сопляку, - нехотя пояснил комендант.
  Орис понимающе усмехнулся. В отличие от Инвара, ему уже приходилось видеть некоторые маленькие эпизоды отношения Аслана к Ренальду, говорившие сами за себя, да и то, как мальчишка расцветает при виде своего кумира-варвара, стараясь из шкуры вон вылезти, чтобы получить одобрение господина, пресмыканием не назовешь... В любовь между мужчинами даже Орис верил с трудом, а вот в то, что существует привязанность - вполне. Он и сам испытывал по отношению к юноше что-то вроде нежности и желания заботиться, но это все-таки больше походило на братское чувство. А у лаэра, видимо, было в разы острее, раз Инвар вчера что-то там сумел для себя разглядеть, хотя ему из-за собственных проблем с сыном явно было не до таких мелочей.
  
  Мартин даже обрадовался приходу отца, велевшему ему зайти к нему. И хоть, как парень чувствовал, разговор предстоит не из легких, это все же в какой-то мере было спасением от насмешек, сочувствия и явного презрения со стороны бойцов.
  Половину он просто пропустил мимо ушей, даже не отбрехиваясь, но зато чуть не взвыл от слов Сауша, который сегодня отправлялся в увольнительную, и хоть и сочувственно, но все же еле сдерживая смех спросил:
  - Ну как же ты так оплошал-то, Мартин? Не мог до утра дотерпеть, вместе же в город собирались... эх ты...
  Дерек хмыкнул:
  - Перестарались мы с тобой с 'наставничеством'. Мартин тебя переплюнул...
   И заржали, гады, а у попавшего в такой переплет, сына коменданта, даже слезы навернулись - ну почему - этот кобель сколько ни кувыркается с девками - все, как с гуся вода - без последствий, а тут...
  - Ладно, чего вы к нему привязались-то, - вступился Кирей. - Мартин, сильно влетело? И к лаэру вызывали?
  - Еще бы не сильно, Аслан терпеть не может внештатных ситуаций, а он вчера нам всем внеплановые учения устроил... небось и коменданту влетело, - буркнул Верен, будучи постарше остальных и представляя себя на месте родителей Мартина.
  - Да ладно, подумаешь, зато развлеклись... - вставил кто-то.
  - К лешему такие развлечения, - мрачно прошептал Мартин, морщась не столько от гула голосов, как от понимания, что с наступлением утра его персональный кошмар никуда не делся и не истаял, как сон, как утренний туман, без следа...
  - Слушай, а чем дело-то кончилось? Фелиске тоже влетело? Жаль девку.
  - А чё ее жалеть? Вертихвостка, так и маячила здесь.
  - Вот именно, сама нарвалась! Гыыы... Мартин, она хоть хороша, или мала еще?
  - Да ему-то с кем особо сравнивать?
  - Это ты для нее староват!
  - Старый конь борозду не портит.
  - Да и глубоко не пашет...
  - Да ты-то откуда знаешь? На себе, что ли, проверил? Бу-га-га...
  - А в глаз? - набычился парень.
  - Да иди ты, сам эту тему начал... Гыы... Или болезая?
  - Ну все, держите меня, мужики! Выпросил!!!
  - Эй! Ты что?! Держите его в самом деле!!!
   Под дружное ржание, нарвавшийся парень помчался к выходу, на ходу легко огибая стоящие рядами койки, а через последние две даже перемахнул, потому что "потерпевший" его почти нагнал. Драки-то, конечно, не будет, но вот парой тумаков скорее всего обменяются, однако здесь было интереснее...
  - Мартин, у тебя следующий наряд-то когда? Может она и со мной согласится на сеновал сходить?
  - Ахаха...
  - Гыыыы...
  - Ну, бля, девка дает!
  - Да не, Март - молодец - самые сливки снял!!!
  - Гыыы....
  
   Мартин закрыл уши руками и зажмурился, не желая выслушивать эти пошлости и насмешки, но тут же перед глазами встало зареванное личико Фелиски, и это безнадежное отчаяние: 'Что теперь будет-то?' Она ведь ему верила, и он обещал ей... В животе стало горячо от разливающейся злости - как они могут говорить, о том, о чем не знают! Она доверчива, да, но не шалава!
  - Хватит!!! - вскочил он, растолкав собравшихся у его койки бойцов, немного опешивших от такой смены настроения от почти пришибленного до невменяемого, пышущего не наигранной злостью. - Ни с кем она никуда не пойдет! Ясно?! Увижу кого рядом - убью! - рявкнул он отшатнувшимся еще дальше парням, и вдруг, словно сдувшись, снова обессилено рухнул на кровать и, закрыв лицо руками, выдавил еле слышно:
  - Лаэр назначил день свадьбы...
  - Ёпт... - в полной тишине это прозвучало очень соответственно его настроению, и Мартин судорожно вздохнул - ну вот, самое страшное позади. Он сам произнес это вслух, признавая свою капитуляцию перед неоспоримым фактом.
  - Вот, зараза... она тебя подловила, что ли? - спросил кто-то сочувственно.
  - Март? Мартин? Ты серьезно?
  - Вот ведь бабы! Стерва какая...
  - Хорош на девку-то наезжать, - подал голос Волош, до этого тоже потешающийся над незадачливым любовничком. - У меня вон батя тоже словил сеструху на сеновале с парнем. И ничего - поженились и живут себе. Ребятишек уже трое...
  - Это просто батя твой шустрее оказался, а тот небось в спущенных портках запутался, вот и не смог утекнуть вовремя, - хохотнул кто-то, но Волош привычно повел плечом, и 'шутник' сразу заткнулся. Вол, конечно, парень добрый, но если уж бузить начнет... лучше не связываться.
  - Не, нормально, - поддержал Волоша Юджин, - в деревнях вообще такое не редкость - у нас вон если девка понесла и может указать, от кого, а тот отнекивается - так и ноги переломать могут. У нас мужики скорые на справедливую расправу.
  - А если приврала...
  - Да не, у нас таких не водилось, чтобы не помнить от кого... Девки честные...
  - Да все они честные до поры до времени, - желчно заметил Кирей.
  - Нормальная Фелиска, - встрял Вол. - Только мелкая еще, ума бы побольше, а так все при ней... Да не переживай, Мартин! - хлопнул он по плечу товарища, от чего Мартина аж перекосило. - Нормально все.
  - Ага, перекрыли парню воздух - погулял немного и хватит, теперь все - женатиком будет... Во попал, бедняга...
  - Зато погуляем на свадебке-то. Уж Марта, наверняка, закатит пир... единственному сыну.
  - Да тихо ты! Тебе лишь бы пожрать! - осадили размечтавшегося.
  - Ага, комендантша уже вчера закатила... тока скандал.
  - Гыы... если пир будет таким же, как скандал - то обожремся....
  - Слушай, Март, а мать-то как, а?
  Мартину ничего не хотелось отвечать, проглотить бы этот ком, словно застрявший в горле. Правда, настроение бойцов заметно сменило свой акцент с негативного отношения к ситуации на более позитивное в предчувствии праздничной гулянки, только вот он с удовольствие и сам лучше погулял бы на чужой свадьбе, а не на своей...
  - Ладно, хватит на парня наседать, что слетелись, как коршуны, - встрял Верен. - отойдите, дайте хоть воздухом подышать...
  - Ага, воздухом свободы, с запахом портянок... Теперь-то уже ему другие ароматы светят. Ты запоминай, парень...
  - Да заткнись ты!
  - Сам заткнись. Чего не так, что ли? Ты глянь на него - это невесты перед свадьбой должны слезы лить, по обычаю. А на Мартина смотреть тошно - того и гляди сам расплачется...
  - Да на кой эта свадьба-то вообще? Или вы уж не первый раз и девка того... ждете прибавления?
  - Нет! - испуганно вскинулся Мартин. - Нет... наверное... надеюсь...
  - Да и ладно, Март, дело-то житейское, с кем не бывает...
  - Вот со мной не было...
  - Нашел, чем похваляться, - подняли на смех хвастуна. - Не дай Всевидящие, кончат в заварушке, так и вообще род прервется - и все, никто не вспомнит... Правильно, Март, а погулять еще успеешь, коли семейная жизнь осточертеет.
  - С такой девкой - не скоро осточертеет... - заметил кто-то.
  - Да и лаэр у себя в крепости блядства не потерпит.
  - Да уж... и комендант... А что лаэр? Мало ли кто с кем своим женам изменяет.
  На короткое мгновение в казарме повисла тишина, потому что очень многие сразу догадались, к чему этот намек, но тут же постарались осадить сказавшего.
  - Ты лаэра хоть раз с другой бабой видел?
  - Ну... нет...
  - Ах, нет - так и нечего брехать!!! А если насчет Рена - так он раб, да и от Тессы его Аслан не прячет. Она сразу знала, зачем мальчишку берут. Не согласна бы была - в одном доме бы не жили!
  - Вот именно, а то, можно подумать, не нашла бы, как от пацана избавиться? Или ты не помнишь?... А, тебя ж не было, когда она тут во время разбирательств драки этих вон (кивнул мужчина на сына коменданта) себя показала... Никогда не думал, что наша госпожа умеет быть такой суровой. Бррр...
  - И вообще ты не сравнивай законную жену и раба-наложника. Это даже по Закону изменой не считается.
  
  Дереку, который вдруг вспомнил, что его-то тоже приобретали, как раба для особых утех, стало не по себе. Почему-то представить Аслана с другой женщиной было немыслимо. И он с отвращением вспомнил красивую стерву, которая так и ошивалась вокруг лаэра, когда они были в столице. И еще почему-то стало обидно, что Аслан уходил с Айдаром. Вот этого Меченый, как ни старался, Аслану почему-то простить не мог. Мотнув головой, отгоняя непрошенные мысли, он шагнул к койке Мартина:
   - Ну все, хватит трепаться. Вляпался, конечно, Мартин конкретно, что ни говори, но разве он такой единственный? - и, присев рядом, приобнял расстроенного пацана. - Ничего, Март, все образуется, не слушай никого.
  
  Народ попритих, кто-то стал припоминать похожие ситуации, что, в общем-то, по деревням, откуда было большинство парней, случались не так уж и редко. А Мартину хотелось на воздух, на волю... И тут как раз вернулся Орис, а следом за ним и комендант, поманив сына за собой.
  - Удачи! - шепнул Дерек, понимая, что с родителями, а особенно с матерью, парню сейчас общаться тоже нелегко... Тем более, что Марта никогда не скрывала своего негативного отношения к заигрываниям сына с кухонной девчонкой.
  Мартин лишь удрученно кивнул и поплелся к выходу...
  
  ***
  
  - Доброе утро, - кивнул Мартин отцу, взглянул на него, но тут же виновато отвел взгляд. - Как мама?
  - Сам-то как думаешь? - усмехнулся Инвар. - Тебе, гляжу, здесь тоже не сладко?
  - Да... - вздохнул Мартин, поняв, что мамка все еще 'оплакивает' его скоропалительную женитьбу.
  Мысли парня все время возвращались к ночному разговору, и в душе его все еще теплилась надежда на то, что Аслан, может быть, передумает. Он все пытался до мелочей восстановить, что вчера происходило в кабинете лаэра, и удивлялся собственной глупости, что ляпнул про женитьбу и тут же гордился собой, что оправдал ожидания Аслана. А вот какое бы он принял решение, если бы не встряла эта вонючая подстилка - Рен?
  - Ну, а ты что невесел? - задал вопрос Инвар, просто чтобы не молчать, пока они шли в комендантскую.
  - А что веселиться-то? - буркнул Мартин и вдруг, отчетливо вспомнил недавнюю встречу возле конюшни, когда Ренальд сказал, что присматривает ему 'новое стойло' - как напророчил, сволочь. - Да еще этот 'нежный мальчик' приперся посмотреть на скандал, не спится ему без господина, что ли?! - выплеснул Мартин наболевшее.
  - Так! - осадил его отец. - Как раз хорошо, что ты первый об этом заговорил. - Ты прежде, чем вслух языком трепать, своим умом подумай хорошенько. Ты все сам вчера видел. Надеюсь, объяснять не надо, как дела обстоят в господском доме - уже не маленький. Так что поберегись его трогать, понял?
  - Видел...
  - Я спрашиваю - понял?! - в голосе отца прозвенел металл.
  - Так точно! - отрапортовал Мартин.
  - Вот и славно. Тогда больше к этому вопросу возвращаться не будем. Я собственно с тобой о другом поговорить хотел, но сейчас, наверное, тебе лучше пойти, спросить, надо ли помочь Фелиске перетащить какие-то вещи, или она сначала будет порядок наводить.
  - Куда перетащить? - сморщился Мартин.
  - В ваше будущее гнездышко, - съехидничал Инвар. - Ей уж мать и ключи должна передать, или забыл, что лаэр вчера сказал. Фелиска сразу переселяется, а ты - после свадьбы... жених...
  Мартин поежился, хотя в интонации голоса отца звучало больше теплого участия, чем насмешки, но все равно было не по себе. Но идти надо, правда, он совсем почему-то не представлял, как теперь с Фелиской себя вести, особенно наедине...
  
  ***
  
  Фелиска проснулась, и с ужасом поняла, что проспала. Да еще сон такой был дурацкий...
  Не представляя, как будет оправдываться перед Антигой, которая теперь одна крутилась по кухне, помчалась в уборную, и вдруг, увидев в зеркале над раковиной свое опухшее помятое личико, ужаснулась еще больше - все, что случилось вчера - не привиделось, не померещилось, не приснилось.
  Губы девушки снова задрожали, сердечко отчаянно заколотилось - что будет? Свадьба? Мартин... комендантша... ой, нет... мамочкиии...
  
   Однако переживала она напрасно, к ее огромному удивлению, Антига не стала гонять ее фартуком между столами, а подошла и обняла, обозвав дурехой, отчего Фелиска чуть не разрыдалась снова. Фелиска не знала, кто уже доложил кухарке о том, что она теперь невеста. Наверное, Марта, а, может, кто из ребят, но Антига отстранилась, шмыгнула носом, утерла увлажнившиеся глаза передником, и кивнула в укромный уголок за шкафом, где стоял маленький столик:
  - Иди, я тебе там сырничков оставила, с утра для хозяев делала, поешь, и поможешь мне на раздаче. Ох, девка... даже не знаю, поздравить тебя или нет... Ну да ты не переживай, я тебя в обиду не дам. И Марта тебя не съест, ты главное поуважительней к ней - она и оттает. Ты у нас красавица, да и не безрукая, а остальное все придет... А парня ты хорошего отхватила, он еще тоже молодой, да горячий, но правильный... Раз не отказался, потешившись - молодец!
  - У меня даже приданого нет... один узелок, - прошептала Фелиска, - а до праздника, то есть до свадьбы... то есть до дня Благодарности всего несколько дней осталось...
  - Ой, нашла, о чем беспокоиться! Ну-ка давай, не раскисай. Что там самое главное на первое время - постельные принадлежности? Так простыню я тебе дам, у меня новая есть, широкая. Одеяло сошьем, а после завтрака пойдешь на птичий двор.
  - Да! Яйца же кончились... - спохватилась Фелиска.
  - Нет, не за яйцами, дуреха, - рассмеялась кухарка. - Возьми мешок большой - надо же чем-то подушки наполнить, да не стесняйся, пух проси, а не перо, у них там много этого добра, еще не вывозили, как раз на две наберешь, да учти, чтоб тугие были, со временем обмякнут. А вечером я тебе ткани дам на наперники - вот и будут у тебя подушки, только не реви, давай! Скоро бойцы придут, а я и так зашиваюсь. Все, жду, ешь скорее.
  - Ой... спасибо... - снова чуть не расплакалась Фелиска, но теперь уже от радости, что все проблемы как-то сами собой потихоньку рассасываются, и появляется лучик надежды, что и впрямь все будет хорошо.
  
  Но во время завтрака бойцов, стоя на раздаче, стараясь не смотреть ни на кого из ребят, не отвечать на их обычные подколки и шуточки, отчаянно ощущая себя предметом обсуждения, чуть снова не расплакалась, когда ее поздравили, обозвав 'невестой'. Вроде бы теперь невестой она и была, только почему-то все заржали. И лишь Волош, здоровяк, которому она всегда накладывала двойную порцию, вдруг громко заявил:
  - Ну и что, что полюбилась девка с парнем - это еще не повод над девчонкой смеяться... Вот если бы Мартин жениться отказался или еще чего, то да. А он, вон, против желания матери пошел, а Марту сами знаете, значит, действительно любит, да и Фелиска - его. Ну поторопились, так вы что, и после свадьбы смеяться собрались? Он же уже всем вам сказал - невеста! В общем, чтобы больше этого не слышал, ясно? Кто будет еще над ней ржать - будет иметь дело со мной!
  В столовой заметно притихли. Не сказать, что испугались с Волошем связываться, хотя и не без этого - дурной силушки парню было не занимать, но почему-то сделалось совестно. Ведь и впрямь, невеста - пигалица еще, девчонка совсем. У кого-то сестренки младшие были, наверное, представили их на месте помощницы кухарки.
  Затем здоровяк обернулся к Фелиске:
  - Мне скажешь, ежели что, поняла, красавица?
  Фелиска закивала, заливаясь краской:
  - Спасибо...
  - Да ладно, чего уж, - вальяжно разулыбался Вол, забирая свою миску с горкой еды, из которой чуть только мимо не сыпалось - сегодня, кажется, он тройную порцию получил, но над этим бойцы уже смеялись тихонько...
  
  А Орис цветочек притащил в горшке, подарил. Сказал, что для будущего хозяйства пригодится, чтобы в доме красиво было - наверное, у садовника выпросил.
  Фелиска пока поставила его на стойку и время от времени бросала на него смущенные взгляды, растение ей нравилось, да и на душе было приятно и уже не так муторно, как утром.
  
  Уже собираясь на птичий двор, Фелиска столкнулась с пришедшей на кухню Мартой и Тессой.
  Испуганно пискнув, девчонка попробовала юркнуть в свою комнату и там переждать, пока хозяйка Замка и будущая свекровь пройдут через коридор к Антиге на кухню, но Тесса ее окликнула:
  - Фелиска! Ну и куда ты помчалась теперь?
  - Н-на птичий двор... - пролепетала девушка, опасливо косясь на Марту, застывшую с непроницаемым лицом рядом с улыбающейся Тессой.
  - Потом сходишь! Марта тебе ключи принесла - иди обустраивай свое новое жилище.
  Фелиска сглотнула, понимая, что упираться глупо, но вот самой сделать шаг к комендантше было почему-то выше ее сил. Коленки предательски дрожали.
  - Иди сюда, не съем тебя, - Марта вытащила ключи из объемного кармана на переднике и потрясла ими в воздухе, словно дразня. - Ну же! Пойдем, покажу тебе комнату.
  - А... эээ...
  - Нет, мои дорогие, - покачала головой Тесса, наблюдая эту сцену. Слишком уж явными были и паника Фелиски, и раздраженное состояние Марты, продиктованное ее вынужденной необходимостью общаться с девчонкой, так как именно комендантша отвечала за подобные хозяйственные дела. - Так дело не пойдет. Вы как хотите, а мальчик у вас один, так что хватит друг на друга дуться, если уживетесь, любви и внимания - и матери, и жене достанется, только вначале уж между собой договоритесь. Идите, и постарайтесь для начала хотя бы просто поговорить, а не пытаться представить, как дерете друг другу космы.
   Марта невольно рассмеялась очень точно подмеченному Тессой замечанию. Честно говоря, именно это ей и хотелось сделать, но она кивнула Фелиске:
  - Пойдем, не обижу.
  И Фелиска, робко улыбнувшись в ответ, бросив благодарный взгляд на Тессу, опасливо подошла к будущей свекрови.
  Тесса же, хмыкнув, с трудом представляя себе, когда эти две женщины теперь придут к взаимопониманию, отправилась к Антиге.
  
  Хоть Антига и знала, что ей повезло с хозяевами, сегодня ей представился еще один случай в этом убедиться. Редко, какая благородная дама пришла бы с просьбой позаботиться о безродной кухонной девчонке. А госпожа Тесса не постеснялась, де еще и не приказала, а вежливо попросила:
  - Антига, ты уж проследи, а то Марта, может, и не позаботится, ей все происходящее не по нраву, но тут уж ничего не попишешь - так наш лаэр распорядился.
  - Да что Вы, госпожа, я эту дуреху и так бросать не собиралась. Сама бы все сделала. Даже вместо матери к алтарю поведу и все подготовлю, чтобы Мартин не думал, что раз уж она сирота, то нет никого, кому девчонка дорога. Я ее на птичий двор послала, пусть себе на подушки пуха наберет, Вы не против? А то я раскомандовалась... - смутилась кухарка.
  - Да нет, что ты, милая, наоборот, молодец. Я вот еще по какому поводу - Аслан приданное дает, деньгами. Но это после свадьбы, как положено, передадут. А я вот тебе еще пять золотых добавлю...
  Антига ахнула:
  - Да куда ж такие-то деньжищи?
  Тесса улыбнулась - для кухарки с ее тратами - пять золотых - наверняка, казались очень большой суммой - она в год зарабатывала не намного больше, а уж пятьдесят, которые Аслан дает в приданное Фелиске - тем более - на такие деньги дом с землей купить можно, и еще хозяйством обзавестись останется, ну, если не дом, так на лавку в городе точно хватит... Но пояснять причину своей щедрости Тесса не стала, сославшись на то, что жалко девчонку и не хочется, раз уж так получилось, чтобы Марта пилила ее и сына, что, дескать, невестка пришла в ее дом голой и босой, тем более, что Мартин не только сын Марты и Инвара, и будущий муж Фелиски, а, в первую очередь, боец Аслана, и, значит, его плохое настроение может повредить делу. И что пусть уж все будет, как положено, деньги деньгами, а домашняя утварь должна быть и своя, а не взятая из дома свекрови.
  На самом деле, как бы Тесса не сочувствовала всем невольным участникам предстоящей свадьбы, в душе присутствовало какое-то мрачное удовлетворение, от которого ей было чуточку стыдно, понимая, что девчонка ей не соперница. Все же ее саму намного больше устраивало, то что у Фелиски теперь будет муж, и она не будет крутиться перед ее Солнышком, смущая любимого мальчишку, заимев законного супруга. И от этих мыслей становилось совестно, но не перед Фелиской, а перед Рени, что она, оказывается, такая собственница...
  
  - Я поговорю с Асланом, и на днях скажешь, когда возьмешь телегу да пару ребят в помощь и съездишь в город - купить все нужное-необходимое, что на первое время, - добавила Тесса. - Да, и глянь, пожалуйста, чего им в их новом жилье из мебели надо, и возьми у Марты. Там в кладовых кое-что есть, а что не найдете - как раз докупите. Я им пару ковров на пол присмотрела, надо перетащить, и покрывало новое есть на постель. Ну, подушки Фелиска и сама набьет. Простыни, наволочки тоже сошьет, только материала подходящего прикупите, а вот одеяло, наверное, шить придется...
  - Это уж я помогу, не беспокойтесь, - закивала Антига. - Только, наверное, придется мне пока одной тут крутиться, а то ничего Фелиска не успеет, не ночами же ей сидеть, - вздохнула кухарка. - Ох... вот и снова я останусь без помощницы.
  - Не переживай, потом обсудим. Пока пусть за кухней числится, а дальше видно будет.
  - Хорошо, - обрадовалась Антига. - Уж не знаю, как Вас и благодарить, госпожа Тесса.
  - За что?
  - За Ваше доброе сердце... ведь я же понимаю, что могли и выгнать взашей, да с позором...
  - Ох, Антига... лишь бы теперь эта парочка счастлива была, а то ведь молодые совсем.
  - Да я тоже думаю все утро, думаю... - вздохнула Антига, - поди, не только Фелиске-то страшно, но и Мартину... А уж Марту-то как жаль. Она как с утра сказала новость... и ну реветь... - шмыгнула носом кухарка.
  - Ладно, и Марта переживет как-нибудь, вот внуки пойдут, так и совсем смирится, - уверила Тесса. - И ты давай, не реви, иди, глянь-ка, жива Фелиска-то, а то Марта ее смотреть комнату повела, а у девки сердечко в пятки ушло.
  - Да и то верно, заодно гляну, что там надо, - спохватилась Антига. - Пока время-то до обеда есть.
  
  ***
  
  Предстоящая свадьба сына коменданта и помощницы кухарки да еще и накануне обычных предпраздничных хлопот, наделала переполоха во всем Замке.
  Рута, которая с одной стороны крайне негативно отнеслась к тому, что Фелиска позволила себе такие вольности с парнем, да еще и с сыном коменданта, ловила себя на мысли, что в чем-то даже завидует девчонке. И невольно ловила себя на мысли о том, что как бы ей не претила возможность оказаться на ее месте и быть предметом для пересудов всей крепости, все равно присутствует некая ревность к ее счастью.
  Конечно, пережить подобный позор очень тяжело, но страсти-то улеглись уже к вечеру первого дня, а вот красивая свадьба, да еще и с одобрения господ и богатым приданым, и на Осенний день Благодарности Всевидящим, когда считалось, что само Небо благословляет молодую семью - теперь у Фелиски будет, да еще и с любимым парнем. Невольно хотелось такого же... Но оставалось только вздыхать и надеяться, что может быть, когда-нибудь и ей улыбнется счастливая звезда... И случившееся с этой девчонкой, уже не казалось большой ценой за возможное счастье.
  Хоть и виделась Руте ее судьба по-другому - с красивыми, долгими ухаживаниями, вечерними прогулками, сватовством по всем правилам, и несколькими месяцами подготовки к самому важному событию в ее жизни, когда бы каждый день тянулся томительно долго от ожидания, когда же настанет заветный миг, сейчас она не отказалась бы и от такого варианта, как у кухонной девчонки.
  Только как заполучить Сауша?
  У него-то в крепости мамаши нет, а если бы и была, то шум поднимать, наверняка, не стала бы - на этом бабнике и так клейма ставить негде. А уж о том, что она тоже хочет замуж, теперь тем более придется помалкивать, да постараться быть поосторожней, чтобы не попасть в ситуацию похлеще. Мартин-то хоть жениться не отказался, а вот от Сауша она такого благородства, несмотря на всю свою любовь к нему, увы, не ждала. Слишком уж привык он к своей неотразимости у женщин, воспринимая любые проявления их любви, как должное.
  
  Сауш же ходил задумчивый, хоть и прикалывался над Мартином, наверное, больше всех, на словах поучая его, как правильно надо будет обращаться с молодой женой, чтобы та крепче его любила и точно не сбежала бы после свадьбы с "заезжим молодцем". Хотя такие советы молодому парню, в шутливой форме, давала вся крепость, не совсем точно зная подоплеку отношений сына коменданта и Фелиски.
  Мартин поступил на удивление мудро, не став распространяться о том, что умопомрачительной любви у него и не было. Фелиска ему нравилась, даже очень нравилась, но раз парни решили, что он от нее без ума и любит по-настоящему - так было даже проще, а то и впрямь еще больше ржали бы, что он по-глупому попал. А так слово 'любовь', произнесенное тогда Волошем, ограждало его от излишних насмешек, и теперь над ним только по-дружески посмеивались, давая неприличные советы и рассуждая о том, мол, как только не извернешься, чтобы на любимой жениться - даже внеплановую тревогу в крепости устроишь.
  Саушу же оставалось только давить в душе зависть. Он действительно зауважал Мартина намного больше за его решительность, и про себя завистливо вздыхал - дескать, молодец парень, полюбил - женился, а он все еще не может даже разобраться в своих чувствах. Вроде бы и понимает, что Рута - это не развлечение на один - два раза, и любит ее, но вот сделать предложение - смелости не хватает, да и свою нынешнюю вольницу терять неохота.
  Но почему-то каждый раз, когда думалось, что девушке просто может все надоесть и она найдет себе кого-то другого (благо выбирать есть из кого, многие парни были бы не прочь завести с ней серьезные отношения), заранее был готов начистить рожу потенциальному кавалеру.
  А еще страшил возможный отказ, просто до безумия страшил. Рута - не Фелиска, да и его слава бабника широко известна, ведь может и не поверить, что будет действительно ей верен, а терпеть бесконечные измены редкая женщина захочет, и соглашаться на брак, уже перед свадьбой зная, какое "сокровище" ей может достаться в мужья, тем более.
  Да он и сам не мог сказать, а что будет, если что, хорошим мужем, или нет? Во всяком случае, такой готовности хранить верность одной единственной, он в себе сил еще не чувствовал. Вот и приходилось утешать себя мыслью о том, что, может, он вообще не создан для семейной жизни? Но тогда следовало пойти и честно все рассказать, чтобы девушка не тешила себя надеждой...
  И от этих мыслей у парня невольно болела голова...
  
  ***
  
  В оставшиеся до праздника десять дней только, пожалуй, лаэр с семьей и питались нормально, для них Антига находила время приготовить вкусненькое, а вот все остальные перешли на сухомятку, так как кухарка просто не успевала готовить какие-то сложные блюда, требующие много времени, в связи с предсвадебными хлопотами. Фелиска же вообще крутилась, как белка в колесе, нервничая, что ничего не успеет - то хваталась помочь Антиге шить одеяло, то бралась что-то переставлять, прибирать в комнате, не дожидаясь Мартина, то надо было примерять платье, да не одно, а несколько. От свалившегося на голову счастья девка немного шалела. То все-таки пыталась хоть как-то помогать Антиге - хотя бы перемыть посуду после еды за солдатами.
  Конечно, кухарка не сама решила, что она может оставить всю крепость без горячих блюд. Просто поняв, что, добровольно взяв на себя роль матери для девчонки, да и вообще взвалив на себя руководство обустройством будущего гнездышка новобрачных, в котором в первый день были только голые стены - непростая роль, Антига взмолилась уже на третий день, ничего не успевая по кухне, и готовя заранее, ночью, чтобы днем можно было только разогреть.
  Направляясь к Тессе за советом, кухарка наткнулась на Аслана и Инвара, которые поинтересовались, как идут дела, она им и выложила свою проблему.
  Аслан только пожал плечами, зная, что Тессу Антига сейчас все равно не найдет. Просто его ненаглядная рыбка была занята со своим Солнышком, поэтому он распорядился сам. Тем более, что речь шла о солдатах:
  - Все, Антига - не переживай, переводи ребят с сегодняшнего дня на походный рацион.
  - Но Аслан... - одернул Инвар, которому было неловко чувствовать себя косвенно причастным к этому 'беззаконию'. Такого у них еще не практиковалось раньше без крайней необходимости.
  - Я - лаэр, - коротко бросил Аслан, а когда немного потрясенная, но все же обрадованная Антига отошла, обернулся:
  - Инвар, только ты еще не зуди, а? Ничего за несколько дней с ними не случится - это раз, а во-вторых, сын у тебя один, и у нас в крепости слишком давно не было ничего настолько масштабного, чтобы сейчас ради предстоящего события не пренебречь установленным порядком.
  - Я не знаю...
  - Я знаю! Ты что хочешь, чтоб Антига свалилась перед свадьбой? Она и так еле на ногах держится, столько всего на ней. Все, успокойся. Ребята поймут.
  
  ***
  
  Орис согласился с мнением Аслана, но оказалось, что не все разделили 'радостную новость', и нашлись даже те, кто решили высказать свое недовольство Орису, не посмев жаловаться Аслану или Инвару. И их претензии, пусть и высказанные не напрямую, а в виде шутки, и подколки над 'виновником', что вот, мол, Мартин, из-за тебя всухомятку питаемся - Орис 'оценил', их же первыми и назначив в наряд по столовой. Запасов продуктов в кладовых и подвалах было достаточно, Антиге просто некогда было с ними возиться.
  Недовольные теперь уже оказались по-настоящему недовольны, но приказа ослушаться не посмели. Зато эта идея пришлась по душе остальным, соскучившимся по горячей и сытной пище, и бойцы даже не стал особо придираться, что мясо оказалось слегка суховатым и недосоленным, а суп немного горчил. Ну, что делать - бойцы не привыкли готовить в условиях стационарной кухни, и в голову почему-то не пришло, что курицу, как и любую дичь, следует выпотрошить перед тем, как бросать в котел, хотя, может, их сбило с толку то, что тушки, в отличие от дикой птицы, уже были ощипаны на птичнике?
  
  На вечерней тренировке, страдая изжогой, ребята как-то вскользь упомянули о том, что перед тем, как посылать следующую команду добровольно-принудительных поваров, надо бы спросить у Антиги технологию приготовления самых простых блюд, а то горячее это, конечно, хорошо, но еще несколько дней с таким супом - и желудки просто не выдержат оригинальных кулинарных изысков временных поваров. Услышав это, Дерек вспомнил о словах Ренальда, которые он произнес не так уж и давно, и с ехидцей обратился к парню:
  - Кое-кто грозился научиться готовить, а, Рен?
  Находившийся рядом Аслан хмыкнул:
  - Что, было такое?
  - Ну да... - смутился наложник.
  - Он еще по Поваренной книге хотел готовить, - сдал его Меченый.
  - Отлично, а тем более молодец, что сам понял, что это важно! Полезный опыт не помешает, завтра заступаешь на кухню, - распорядился лаэр.
   - А... - невольно вытянулось лицо Рени. Конечно похвала господина была приятна, но вот то, что учиться придется уже завтра, слегка огорчало, или, скорее, напрягало.
  - Кстати, кто завтра там будет? - спохватился Аслан.
  - Я как раз и буду, еще Сауш, и Юджин, наверное, если с Киреем не поменяется.
  - Ну вот и отлично! - резюмировал Аслан, улыбаясь.
  Дерек же вообще потирал руки, предвкушая очередное развлечение.
  
  Рени переживал весь вечер, что Дерек, так подставивший его, припомнив сказанные им слова, устроит ему какой-нибудь экзамен, но Тесса успокоила, посоветовав пару рецептов, которые, по ее словам, Рени без труда отыщет в Поваренной книге Антиги. И которые будут не только вкусными, но и легкими в приготовлении, не требуя для своего приготовления особенных знаний, и которые очень сложно испортить, если следовать всем написанным инструкциям.
  - Ты только не забудь смотреть, на сколько порций рассчитано блюдо, и перемножать на требуемое количество, - напутствовала она.
  
  ***
  
  Уже после завтрака, показавшегося бойцам пищей богов, Дерек покачал головой, признавая бесспорную победу хозяйского наложника. И ребята, состоящие сегодня в наряде по кухне, Ренальда не отпустили восвояси, 'ангажировав' его на целый день, переложив на него ответственность, как на старшего в данном поручении. Он вычитывал рецепты, говорил, чего, сколько и куда надо порезать и положить, старался тщательно следить за тем, чтобы варилось, тушилось, обжаривалось и все остальное - делалось по правилам. Ребята хоть и прикалывались над юношей, что он не знает таких простых вещей, что мясо, например, следует резать поперек волокон, а не вдоль, чтобы оно не получилось жестким, и потом легко прожевывалось, терпеливо сносили его требования.
  
  Правда, некоторые моменты поставили и более опытных в кухонных делах, в тупик. Так для того, чтобы найти нужную пряность, которую требовалось добавить в суп, Рени пришлось сбегать в библиотеку за справочником по травам, а потом с его помощью искать, вначале посмотрев в нем, как же выглядит, например, таинственный анис, поскольку не только для него, но и для всех остальных, это было загадкой.
  
  На ужин пришли даже Тесса с Асланом. Эта четверка: Ренальд, Дерек, Сауш и Кирей - оказались героями дня, и бойцы даже хотели ходатайствовать о том, чтобы их и оставили бессменными 'поварами' до окончания вынужденной отлучки Антиги.
  Ребята прикалывались над сидящим с ними за одним столом хозяйским наложником, шуточками, типа:
  - Рен, если попадешь в немилость, и турнут из спальни, Антига тебя к себе возьмет без проблем.
  - Да ладно вам, - смущался довольный Рени, зная, что вряд ли его теперь 'турнут'. Он сам не понял, когда именно пришло это понимание своего места в хозяйском доме и уверенность, что все будет хорошо, но было приятно и осознание этого факта, и добродушные шутки бойцов, и вообще теплая дружеская атмосфера огромного дома, где каждому доставался кусочек его личного счастья.
  - Между прочим, по Поваренной книге готовить - это тебе не в походных условиях, - заметил кто-то.
  - Да я знаю, - кивнул Ренальд. - Конечно, здесь же все есть, а в походе таких продуктов не будет.
  - А вот моя мать всегда говаривала, - вставил Волош, уплетая уже третью порцию:
  - Была бы коровка да курочка - а приготовит - и дурочка.
  - Бу-га-ага... - заржал Юджин. - Или толпа дураков...
  - Да нас всего четверо было! - ляпнул Кирей уже под общий хохот здоровых сытых парней, и, поняв, что сморозил - тоже закатился вместе со всеми...
  
  
  
  
  Продолжение следует...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"