, что она сделала не так. Мужу позволялось больше, чем нормальный раб себе может представить. Сына кормила, ласкала иногда, даже пару раз поиграла с ним, пока Эйнри ездил домой. То есть, по меркам обычной венговской женщины, она была идеальная жена и мать. Почему же ее опять бросили?!
Когда она попыталась выяснить это, болтая с Айрин по видеосвязи, (ну не с матерью же про это разговаривать?), та ласково улыбнулась и напомнила, что приглашение приезжать к ним в гости раз в неделю по прежнему в силе. Раз в неделю, это конечно не так здорово, как каждый вечер, но все же лучше, чем ничего.
А потом в комнату к Айрин зашел ее, Кэйтайрионы, муж, склонил перед ней голову, чуть улыбнувшись, вежливо. Уткнулся лицом в волосы счастливой соперницы и что-то тихо прошептал той на ухо, а она просто взяла и погладила его по щеке. И на лице у ее мужа, у ее Эйнри, появилось такое счастливое выражение! Он чуть прикрыл глаза и сделал, едва заметное, движение телом навстречу гладящей его руке. Все это заняло меньше минуты. И ее собственный муж, снова низко склонив перед ней голову на прощание, вышел. Ни сказав ей ни слова!
А, главное, никогда! Никогда на лице Эйнри ей не приходилось видеть такого блаженствующего выражения. Хотя она и не гладила его так никогда... Наверное вся разница между ней и Айрин именно в этом. Та их берет лаской и нежностью, как щенков на псарне приручают. Надо будет попробовать. С мужем уже не получится, прирученные псы хозяев не меняют. Но можно же купить какого-нибудь мальчишку после Джордана. Брата уже давно пора в гарем пристраивать, так что смену в любом случае искать нужно. Заодно и эксперимент провести. Деньги теперь есть, не зря она рожать решилась. Мальчишка окупился даже быстрее, чем рассчитывалось. А, благодаря его имени, Эйн всегда будет помнить, кому он обязан за сына.
Grazing cockroaches
Кэйт распрощалась с подругой и, прервав связь, уронила голову в ладони. Перед глазами все еще стояла немая сцена отношений Айрин и Эйнри, красноречивее всяких слов объясняющая, почему она сейчас одна.
Девушка уже поняла, что совершила очевидную глупость, так рано отказавшись от сына, единственной привязки мужа к ее Дому.
Эйн, ради приличия, пытался скрыть свою радость от того, что его добровольно-принудительное заключение закончилось, но прекрасные бесстыжие глаза блестели ярче изумрудов в витрине ювелирного магазина. Обидно...
Единственное, что согревало душу, это осознание того, что деньги за ребенка, которого продала в Дом Вайнгойртов, как и договаривались, упали на ее личный счет, и мать до них не доберется, даже сумев убедить тетушку Ойливу, что они ей необходимы. Все-таки, несмотря на то, что смена Старшей Госпожи дома произошла уже давно, Хозяйка привыкла больше к приказам Эйлиорины, а не Кэйтайрионы. Пора уже все-таки показать, что она, Кэйт, теперь главная в этом доме! Хорошо, что брат, которого девушка намеревалась пристроить вскоре в приличный Дом, был больше привязан к ней, чем к матери. Впрочем, та сама виновата.
Кэйт жалела мальчишку, комплексующего из-за того, что Айрин не его выбрала в мужья, а Дэйниша, но сама очень даже понимала подругу. Эйлий на тот момент был и слишком молод, и, положа руку на сердце, проигрывал Дэйну по всем статьям. Такую звезду, как 'Волчонок', как его иногда называла Айрин, забывшись, что посторонние могут услышать, каждая госпожа хотела бы заполучить себе в гарем. Да и в качестве мужа парень оправдал себя на сто процентов, сумев зачать сразу двоих... и самое главное, будущую наследницу.
Кэйт вздохнула.
Если бы у них с Эйнри родился не мальчик, а девочка, может быть, он оказался бы более привязан к ней? Или же, наоборот, Айрин нашла какую-нибудь лазейку, чтобы свести их встречи до минимума... Хотя Эйнри все равно будет ее мужем до конца жизни! Это даже не обсуждается, несмотря на советы матери. Хватит ее уже слушать - в прошлый раз еле обошлось без скандала...
Кэйт снова вздохнула. Эйн и Айрин так и не желали убираться из головы.
Точно! Эта мысль уже приходила в голову, но была нечеткой, недооформившейся, а сейчас словно все встало на свои места - все-таки нужно купить нового раба. Может быть, даже не одного... И попробовать привязать его к себе так, как это делала Айрин - лаской... Хотя, мальчики, с детства привыкшие к повиновению, вряд ли оценят... Но попробовать-то стоит...
Кэйт поднялась, подошла к зеркалу, покрутилась, придирчиво разглядывая себя и начиная испытывать глухое раздражение - чем она хуже Айрин? Ну чем?!
Все при ней - гибкая стройная фигура, густые волосы, немного потускневшие во время беременности, сейчас, после рождения ребенка вновь уже блестели, струясь золотым дождем... Выразительные глаза, тонкие черты лица... Даже брови теперь тонкие, как у подруги! Лишь бы нравились Эйну...
Грудь, совсем не потерявшая своей формы, только вот соски стали чуть больше, но оно и понятно - ведь сама кормила сына... Сама! Не каждая мать может с гордостью заявить о такой жертвенности - зная будущий пол ребенка, разрешить мальчику появиться на свет и кормить его грудным молоком, а не смесями с первых дней жизни... О, да, она идеальна в этом отношении. Впрочем, по-другому Кэйт вряд ли бы смогла - ведь это сын Эйна... И все же, несмотря на распирающее понимание, что она правильная мать, девушку немного царапало то, что муж не выразил своей признательности сверх того, что было положено по этикету, хотя, скорее всего, просто еще не осознал. Наверное, стоит дать ему немного больше времени...
Кэйт провела ладонями по бокам и скользнула на талию, слегка натянув ткань легкого платья, плотно облепившего ее фигурку. Даже то, что скопилось немного лишнего на бедрах не портило образ, а, наоборот, делало ее более женственной, и вместо стершейся девичьей угловатости, появилась какая-то плавность и грация движений. Не зря же Айк исходил слюной, да и остальные рабы выжидательно замирали, бросая осторожные взгляды из-под опущенных ресниц, если она появлялась в гареме, в надежде, что молодая госпожа выберет кого-то из них...
Кстати о гареме... Пожалуй, стоит взять пример с Айрин, и слегка проредить этот цветущий рассадник. Уж слишком много в последнее время развелось там 'нежных мальчиков', с которыми полюбила забавляться мать. Хотя, с другой стороны хорошо - меньше ее внимания достается Айку.
После тесного общения с Эйном, хотелось и дальше развлекаться лишь с брутальными самцами, а вот эти малолетки, только что после Джордана, на которых облизываются многие старшие женщины в доме, самой Кэйт почему-то перестали нравиться. Теперь подобные мальчики совершенно не вызывают возбуждения, если только смотреть на них... У них даже запах страха совершенно другой - неинтересный, жалкий какой-то, с ними не чувствуешь себя алчущей хищницей, нет той необходимой искорки вожделения, чтобы в жилах закипала кровь от предвкушения...
Да, в первую очередь, надо избавиться от них... Хотя...
Девушка нахмурилась... тля!
Кэйт грустно улыбнулась - это ругательство она переняла от Эйна, хоть и не рисковала произносить его вслух... Но у него это выходило... так... эротично...
Конечно же муж не позволял себе выражаться в ее присутствии, но она ловила малейший его жест, взгляд, интонацию голоса... Дура наивная! Ну почему он влюбился в свою сестру?! Впрочем...
Кэйт попыталась ухватить ускользнувшую мысль - да, придется из вежливости спросить у матери, кого она хочет оставить себе, да и у Ойливы надо узнать, но на десяток пусть не рассчитывают - троих... максимум, четверых, и - хватит. Сейчас не то положение, чтобы содержать такой большой гарем. Но для себя, так хочется новеньких...
Мать сама виновата в том, что из послушной девочки выросла та, которой теперь нравилось новое положение, несмотря на большую свободу, к сожалению, подразумевавшее и большую ответственность.
Но, самая главная вина матери, по мнению Кэйтайрионы, была в том, что ее муж живет в другом доме, и ей приходится довольствоваться одним-единственным еженедельным визитом. Айрин - собственница еще та... Хорошо, хоть не ограничивает время посещений - можно приезжать прямо с утра и оставаться до позднего вечера. Жаль только, Эйн пользуется слишком большой популярностью, и его так просто не заполучить на целые сутки.
Вот это и было самым горьким разочарованием - понять и принять то, что обещанный чуть ли не с детства раб, никогда не будет принадлежать ей.
***
Мать оказалась немного занята, развлекаясь с одним из этих молоденьких, что так не нравились Кэйт. Мальчишка безмолвно хлопал длиннющими ресницами в попытке сдержать стоявшие в глазах слезы...
Госпожа Эйлиорина, в ее понимании, вовсе не была жестокой, она и сейчас предупредила раба заранее, что не хочет от него ничего невыполнимого - просто запретила возбуждаться, предупредив, что накажет. И даже продемонстрировала чехольчик со стерильным стек-фаллосом, намерено положив рядом, чтобы он не забывал.
Но как можно удержаться от возбуждения, когда один из коварных анфаллосов вибрировал внутри? Это было просто невыносимо - он не мог сопротивляться бесконечно и, конечно же, несмотря на унижение и страх перед обязательной болью, организм не выдержал сладкой пытки, и госпожа уже ввела стек-фаллос. Пока еще осторожно, пару раз двинула им вверх-вниз, вызывая приближение оргазма. Вот только самого оргазма она видеть не желала, поэтому, как обычно, следующие движения ее пальцев, прикоснувшихся к его члену, будут не ласковыми, а жалящими. Так было не один раз, и вряд ли сегодня случится по-другому. А ведь это еще не все... Если он покажет, что напуган или расстроен до слез, его задницу ждет совсем другой инструмент, приносящий не удовольствие, а словно раздирающий плоть изнутри, и, если повезет - минимум наказания плетью.
Приход дочери Госпожи отсрочил его экзекуцию. Парень, не дожидаясь разрешения от старшей Маргойлин, упал на колени, лицом в пол. Так и продолжавший вибрировать внутри анфаллос с торчащим краешком между ягодиц, словно дрожавший хвостик, вызывал забавную ассоциацию, напоминая игривого щенка, возбужденно приготовившегося броситься на добычу.
Но девушка лишь поморщилась, поспешив отвернуться - бессмысленное унижение неприятно.
А Эйлиорине в последнее время нравилось забавляться именно с такими, которые у самой Кэйт вызывали что-то среднее между жалостью и брезгливостью. Упругий рельеф мышц тренированного тела Эйнри занимал в ее мыслях призовое место, а на эти жалкие подобия мужчин смотреть было противно.
Кэйтайриона и раньше не сильно расширяла круг допущенных к телу рабов, чуть ли не с самого детства настроившись на Эйнри. Он ей нравился, даже когда был совсем мальчишкой, и так горько и обидно сознавать, что приезд Айрин оборвал последнюю надежду. Ведь если бы та настолько сильно не привязалась к брату, Сабину, наверное, можно было бы уговорить, чтобы она продала его в мужья.
Как хорошо, что заключен бессрочный контракт. Кэйт не собиралась менять мужа. Отцом ее дочери обязательно должен стать именно он! В крайнем случае, дучше возьмет еще одного.
Кэйтайриона давно не заглядывала в гарем, время от времени призывая лишь Айка. Беременность, потом время после родов, когда Эйнри постоянно находился при ней, послушно отрабатывая то, что она разрешила быть рядом с сыном. Надо отдать должное Айрин, которая, видимо, скрепя сердце, дала добро - муж безропотно выполнял все прихоти Кэйтарионы. Только вот Айкейнури совсем загрустил.
Айк... Он практически не уступал Эйну ни в росте, ни в телосложении, почти... Если закрыть глаза...
Айк сам по себе считался одним из лучших приобретений Дома Маргойлин. Мама решила 'подсластить пилюлю', когда сообщала, что Сабина отказалась продавать Эйнри, даже в качестве мужа, ссылаясь на то, что Кэйт следует подрасти. Девушка с трудом смогла привыкнуть к этой новости, мама правильно рассчитала, подсунув новую игрушку - именно он стал чаще других выбираем юной наследницей. Парню доставалось и боли, и ласки. Правда, боли - гораздо чаще, словно это раб виноват в том, что его сделали заменой идеалу.
Поначалу, когда Кэйт, как послушная девочка, не могла высказывать претензии матери, чтобы ее не упрекнули в непочтительности, и злилась на Эйна, и на Айрин, и на себя заодно, Айкейнури доставалось как следует, и по окончании сеанса его 'употребления' приходилось щедро смазывать пострадавшие места маслом Иши... А юная госпожа, стремясь выпустить наружу собственную боль от бессилия что-либо изменить, изо дня в день отрабатывала на нем все приемы ломки и подчинения, которым их обучали в Лагере. Вытерпел...
Странно, но вновь и вновь, выбирая Айка, Кэйт не видела в глазах парня обреченности, скорее некоторую настороженность и предвкушение. Непонятную радость, что он будет игрушкой именно в ее руках, а не для какой-то другой из женщин Дома.
Мать поначалу тоже вдоволь поразвлекалась с ним, пока не решила, что с такими вот, как сейчас стоявший перед ней на коленях, ей нравится играть больше.
И тут Кэйт озарило внезапной мыслью - а вдруг Айк влюблен? Может ли такое быть? Вдруг он так же помешан на ней, как Эйн на своей сестре, а она никогда не обращала должного внимания на такие кричащие мелочи. Почему раньше не задумывалась над этим? Впрочем, Госпоже не должно быть дела до чувств рабов... Но если это все же так, то почему тогда что-то екает внутри и приятное тепло разливается в груди... Наверное, это не очень хорошо, хватит и одного Эйна, по которому плачет душа... Хотя в данном случае душа не плачет, а словно отогревается, нежась в новом понимании. Но, прежде чем мечтательно жмуриться, следует все-таки найти подтверждение своей догадке, а то вполне может статься, что она просто от отчаяния хочет поверить в то, чего не существует на самом деле.
Да было бы здорово... Хотя, конечно... Айкейнури - не Эйнри!!!
***
- Мама, - решительно начала Кэйт, - у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - безаппеляционно заявила девушка с порога.
Эйлиорина досадливо поморщилась. Дочь, невольно, спасла мальчишку от наказания, к которому она его планомерно подталкивала, не разрешая показывать свое возбуждение и страх перед последующей болью. И, хоть тот и упал на колени, не спрашивая разрешения, но приветствие, положенное Старшей Госпоже, было выполнено безупречно - с этой стороны не придерешься. Пока что его можно было наказывать лишь за то, что он оказался почти на грани. Эйлиорина уже предвкушающее ждала, когда же предательская слезинка сорвется с пушистых ресниц, чтобы обжечь смуглую кожу щеки, и вот тогда уже можно будет смело переходить в другую комнату, ту, которая вызывает у рабов вполне обоснованный страх перед расплатой за провинность. Сколько не проветривай аскетичное помещение с полками для различных девайсов, а запах страха, похоти, боли, возбуждения никуда не исчезает...
- Слушаю тебя? - надменно произнесла бывшая Старшая Госпожа. Смириться с тем, что пришлось уступить место дочери, Эйлиорина, пока еще не могла, и постоянно срывалась. Раньше один только на полтона повышенный голос заставлял Кэйтайриону подбираться, опуская глаза, но теперь девушка лишь выше вздернула подбородок:
- Это касается гарема, мама. Я решила внести некоторое разнообразие. Тебе следует выбрать себе троих-четверых, которых я оставлю, а с остальными поступлю по своему усмотрению.
- Как? - опешила от неожиданности Эйлиорина.
- Ну, а что тебе так удивляет, мама? - в голосе младшей Маргойлин послышалась некоторая язвительность. - Наше финансовое положение, благодаря твоим стараниям, в последнее время не столь завидно для положения Девятого Дома, и пускать пыль в глаза соседям становится все затруднительнее. И, не переживай - естественно, я предоставлю выбор Ойливе и старшим женщинам.
- Но... - возмущенно дернула плечом мать Кэйт.
- Мама! - холодно перебила ее девушка. - Четверо - это лучше, чем один или два, согласись. К тому же я предоставляю тебе право выбирать первой. Ведь я очень хорошо помню, кто ты для меня, мама.
Глаза Эйлиорины недобро сузились, видимо женщина лихорадочно просчитывала в уме варианты. Девушке, внимательно следившей за мимикой лица матери, это здорово не понравилось. В конце концов, такого опыта плести интриги, как у матери, у нее пока еще не было, а в том, что мать сейчас уязвлена и попробует напакостить, сомневаться не приходилось.
Кэйт нахмурилась - что она упустила? Ах, да:
- Да, предупреждаю сразу, мама - на Айка не рассчитывай. Его я вам делить не дам.
- Хм... - плечи Эйлиорины опустились. - Ты быстро учишься и входишь во вкус, дорогая, - сделала она сомнительный комплимент.
Жаль, именно этого раба она и хотела оставить одним из четверых. Н-да, девочка здорово повзрослела за последний год и нахваталась разной ереси от младшей Вайнгойрт, появившейся так некстати на горизонте, именно ее дурное влияние чувствовалось сейчас. Хотя, чего еще можно ожидать от девчонки, воспитывающейся на другой планете? Как же некстати получилось, что именно она стала Старшей Госпожой в Пятом Доме.
Эйлиорина взглянула на дочь. Вызывающая поза и властные нотки в голосе ее милой девочки не оставили сомнений, что Айкейнури она и в самом деле не даст 'делить'. Наверное, надо попробовать по-другому:
- Кэйт, ты же знаешь, я всегда тебя любила и старалась действовать в твоих интересах, - мягко начала Эйлиорина, но завораживающие нотки в голосе, которым старшая Майргойлин владела в совершенстве, оставили девчонку равнодушной и, даже, кажется, немного разозлили.
- Ты сейчас об Эйне?
- Дался тебе этот своевольный дерзкий мальчишка! - с досадой поднялась Эйлиорина. - Что ты в нем нашла?! Он слишком избалован. И в конечном итоге, ты все равно его имеешь...
- Не так, как мне хотелось бы, мама! И я прекрасно помню твое участие в этой истории, - оборвала ее Кэйт. - И вообще сейчас речь идет о НАШЕМ гареме. Я хочу, чтобы ты подумала о том, кого пожелаешь оставить, и приду за ответом через час, если ты не готова обозначить их немедленно. Пойду пока к Ойливе, пусть соберет остальных и спросит их предпочтения.
- Послушай, Кэйт. Я думаю, ты сейчас погорячилась.
- Нет, мама, не стоит нам содержать балласт, все равно создавать видимость былого достатка уже не получится при сегодняшнем положении дел.
- Ну Кэйт, мы ведь выручили приличные средства от продажи твоего сына...
- Я! Мама, я выручила! Это только мои деньги, и даже не мечтай о них... - раздраженно вскинулась Кэйт, делая шаг к матери, и чуть не споткнулась об распростертого на полу парня.
- Но...
- Тааак... - нахмурилась Кэйтайриона, вдруг вспомнив о невольном свидетеле. Вот уж перед кем не следовало бы обсуждать подобные вещи и в подобном тоне.
Девушка схватила лежавший на столе пульт и, отключив вибрацию, швырнула его обратно, приподняла голову парня, вцепившись в волосы:
- Исчезни! Живо! Госпожа Эйлиорина позже вызовет тебя для продолжения.
Мальчишка не заставил себя ждать, поднялся с колен и умоляюще взглянул на Эйлиорину, которая нехотя вытащила стек-фаллос, ничуть не заботясь о том, чтобы не повредить чувствительную ткань его плоти, и презрительно скривилась от невольного всхлипа раба - заорать от боли он не рискнул. Парень изо всех сил пытался показать, что если бы не приход Кэйт, он бы выдержал, но не смеет перечить Старшей Госпоже...
Эйлиорина не прониклась и кивнула, соглашаясь с Кэйт, что отпускает его на время - придется продолжить 'воспитание', только не теперь, позже.
Парень натянул слегка трясущимися руками свои шелковые штанишки и, с возможной для его положения после такой экзекуции скоростью, вылетел за дверь.
Кэйт отметила, про себя, что ему не помешали бы тампоны с маслом Иши, но лично ей этот раб был неприятен, а мать тоже не озаботилась состоянием своей игрушки, так что подлечится сам, или кто-нибудь в гареме окажет посильную помощь.
Тийкийлэ вышел за дверь и прислонился к стене, стараясь унять дергающую боль в уретре. Сама мысль о возвращении в комнату госпожи Эйлиорины именно этим вечером, скручивала его внутренности в тугой узел - он привык к боли, повиновению, но сегодня организм просто вопил - достаточно! Сейчас хотелось поскорее прижаться к брату, чтобы тот приласкал (если только его самого не приходует кто-то из верхних). И, наверное, ближайшие дни оправляться придется только через катетер... Вот гадость...
Ходили слухи, что в доме Вайнгойртов многие имеют собственные пары, но в их 'террариуме', как поэтично называл гарем Шайнэйлиер, постоянных пар практически не было. Вечно какие-то подковерные игры, чтобы попасть в фавориты Госпожам или хотя бы Хозяйки. Он мечтал понравиться Кэйт. Кажется, она единственная была достаточно лояльна к рабам. Ну, может, еще Ойлива... Но Хозяйка уже не так молода, как Кэйт, с которой и возбуждаться было бы гораздо проще, и терпеть боль от ее рук - вне сомнений, приятней.
Пока парень переводил дух, чтобы заставить свое тело двигаться дальше, невольно услышал продолжение разговора, из-за двери.
- Мне не нужны лишние, мама. Как только выяснится, кто останется из ваших предпочтений, с остальными я поступлю, как угодно мне, и вообще пора немного обновить контингент.
- Ты так и не попробовала Эйли, а твой брат...
- Мой брат пока что мне пригодится для других целей. Я как раз хочу прикинуть предварительную выгоду от продажи, пока Ойлива будет проводить опрос остальных женщин.
- Кэйт, будь благоразумна, девочка моя, ну начни хотя бы с тех, кому за двадцать пять, зачем избавляться сразу...
В этот момент подслушивающего парня скрутило так, что он едва не оглох от боли, и окончание фразы он не услышал, зато услышал, что ответила Кэйтариона:
- За тех, кому больше двадцати пяти и не окончившим Джордан - много не выручишь. В общем, думай, мама. Я - к Ойливе.
Тийкийлэ отлепился от стены - не хватало только, чтобы его обвинили в намеренном шпионаже. Снова неприятно скрутило в животе, но желание немедленно поделиться сногсшибательной новостью, придало сил, притупило боль и, забыв о дискомфорте, мальчишка метнулся в сторону мужской половины дома. Ребята в гареме просто обалдеют, когда услышат, что их ждут бооольшие перемены...
***
Новость, рассказанная Тийкийлэ, в самом деле, оказалась сногсшибательной. Правда, в нее не все поверили, кто-то решил, что парень рехнулся, кто-то запаниковал. А молодая госпожа все не приходила, и атмосфера в гареме становилась все напряженнее. Не сговариваясь, парни почему-то не спешили расходиться по своим комнатам. И лишь Тийк ушел к себе, прихватив братишку, который его, конечно, пожалел и даже притащил масло Иши, но сейчас выглядел так, словно это ему требовалось утешение.
Еще через час, ожидание непонятно чего достигло предела, и кое-кто из верхних, отловив мальков, отправился снимать напряжение обычным способом, уединившись в своих комнатах, а кто-то понадеялся, что Эйлиорине удалось отговорить дочь от безумной затеи. Хоть и не слишком ладили мальчики между собой, но все-таки уже привыкли друг к другу, и новенькие им были ни к чему. К тому же призрак быть проданным в чужой гарем нервировал почти каждого, кого давно или редко использовали, и настроение было соответствующим.
Айк же, решив, что общий психоз вредно действует на его нервную систему, пошел заниматься в тренажерку, но, столкнулся в дверях с Рыжиком, старавшимся проскользнуть незамеченным мимо. Айкейнури обрадованно сграбастал парня (чуть-чуть не попавшего в поле зрения Шайна, который смог бы избавить его от общества этого верхнего), и потащил за собой. Вопить и возмущаться было бесполезно. На эту здоровую сволочь управы не было. А Шайн...
Это Нэйю нравился спокойный рассудительный, немного ехидный мужчина, а вот сам Нэйклийанэ переживал от того, что Шайнэйлиер на него не особо заглядывается.. Так, имеет походя, время от времени, да прикрывает иногда от других верхних, разрешая оставаться у себя в комнате на ночь. Конечно, он здесь среди светловолосых парней один такой. Да и на лицо, прямо сказать получился... Еще спасибо, что в бордель не продали. Хозяйке, выбирающей очередную партию рабов, приглянулся его медный цвет волос, такой необычный... Да и стоил он не слишком дорого...
Нэй вздохнул, попытавшись выскользнуть их медвежьей хватки Айка, буркнув, что пойдет сам, и тот отпустил шею, но пропустил вперед, словно конвоируя. Не повезло... Теперь придется его ублажать, а Айкейнури не слишком сдерживается во время акта, любит показывать, кто хозяин положения.
Рыжик мечтал, чтобы когда-нибудь кто-нибудь врезал Айку как следует, но он на удивление хорошо ладил с равными себе по силе. Единственное, с кем всерьез сцепился, так это с мужем госпожи, пока тот жил здесь.
Что уж они там не поделили, Нэй точно не знал, не застал самое начало, но ребята говорят, что Айк первый начал задирать Эйна, пришедшего в тренажерку немного размяться. Эйну тоже нравилось поддразнивать парня. Но он был добродушен и никогда не опускался до явной провокации, грозящей дракой, за которую попало бы обоим, а, скорее всего, только одному Айку. Слишком уж Кэйтариона привязана к своему мужу - это ни для кого не секрет. Госпожа-то в то время, пока муж был рядом, Айкейнури вообще забросила, вот он и бесился.
Слово за слово, и оба словно с цепи сорвались, только вот Эйнри, с его отменной реакцией, быстро скрутил соперника. Видимо, тот, все же, не ожидал такого поворота, рассчитывая, что они в одной весовой категории. Тем более число побед в гаремных боях у Айкейнури сильно превышало число поражений.
В бессильной злобе, пытаясь вырваться из очччень двусмысленной позы из-под навалившегося сверху Эйна, парень зло прошипел ему, проехавшись по самолюбию:
- Что, крутой, на наследницу генофонда в твоей сперме не хватило? Радуйся, что наша госпожа пожалела и выносила твою генетическую оплошность. И прохлаждайся теперь здесь, пока твою госпожу ублажают остальные. Вас же там много вокруг нее одной? Скучать без тебя не будет!
К удивлению Нэя, это замечание не взбесило парня, а словно деморализовало на мгновение, будто его ударили поддых - и Айку хватило секундного замешательства, чтобы скинуть соперника. А тут уж и ребята подскочили, разняли их, посоветовав угомониться, пока не дошло до женщин. Неизвестно, как отнеслась бы к подобному событию молодая госпожа, но вот если бы прознала Эйлиорина - поимела бы обоих, хотя Эйн и считается личным рабом Госпожи Айрин. Но старшая... Бывшая старшая госпожа, точно поимела бы обоих. И Айкейнури досталось бы и в прямом, и в переносном смысле. Эйнри-то только бы мозг прополоскали через уши. Что еще можно сделать мужу Старшей Госпожи Дома и чужому рабу, к тому же?
Пока что можно расслабиться, Айку просто скучно было одному в зале, и он кивнул на соседний тренажер:
- Давай, Рыжик, тебе есть еще над чем поработать.
Вот сволочь! Нэй сморщился. Он только что как раз отсюда, уже и позанимался, и в бассейне поплавал, но все-таки лучше согласиться. Пусть уж Айк сбросит хотя бы половину на физические нагрузки, глядишь, и на секс меньше сил останется, а то, может, и совсем обойдется...
Шайн развалился в общем зале в дальнем углу на широком пуфике, придвинув кальян к себе ближе. На все происходящее он смотрел слегка отстраненно и почему-то не слишком волновался. Двадцать девять, это уже не девятнадцать. Ему остался всего год до того, как произойдет церемония усыпления, и парень вполне справедливо полагал, что его вряд ли уже кто купит. Скорее всего, госпожа Кэйтайриона оставит доживать здесь, ради былых заслуг... Хотя она его в деле и не испытывала никогда. Он вообще уже очень давно не пользовался благосклонностью женщин Дома.
Когда-то старшей Маргойлин было забавно его ломать. Он был у нее почти что 'любимчиком', до тех пор, пока как-то раз она на одной из вечеринок, не перепила вейкоктейля настолько, что забыла его вовремя отпустить. И им всласть позабавились остальные пьяные женщины. Он потом долго без содрогания не мог вспомнить тот вечер, от одного только воспоминания - начинались фантомные боли.
А всего через день, несмотря на его состояние, госпожа Эйлиорина вновь вызвала его к себе, но, почему-то, слегка брезгливо прикасаясь к нему. Будто не она виновата в том, что его имели, как последнего из бордельных рабов...
Кому она мстила, непонятно. Ему? Или пыталась оправдаться перед собой, причиняя рабу боль? Он тогда словно вообще перестал чувствовать, лелея только одно желание - сдохнуть, потому что и душевные, и физические страдания казались в тот момент запредельными... Только кому до этого было дело? И Шайн не нашел ничего лучшего, чем вообще перестать сопротивляться, и никак не показывать своего состояния, словно вымороженный изнутри. Ему казалось, что конца-края этому персональному аду, состоящему из боли, унижения, насильного возбуждения и последующего наказания, не будет. Такая явная апатия и покорность стоили ему оставшихся на бедрах шрамов...
Платить врачу за вызов и еще немалый штраф за жестокое обращение с рабом никто не пожелал. К тому же, Эйлиорина тогда, как раз, пристрастилась к азартным играм... И домашнего лекаря тоже, почему-то, решили не беспокоить, кажется, он был в отъезде, что случалось крайне редко, но ему 'повезло'.
Шайну хотелось тогда только одного, чтобы его усыпили, не дожидаясь тридцатилетия.
А потом Старшей Госпоже подфартило, и на выигрыш она закупила новую партию рабов. Все равно Шейн был некоторое время недееспособен, а вскоре о нем и вообще позабыли - Эйлиорине понравилось играть в 'нежных мальчиков'. Нет, другие женщины его иногда использовали, но уже не так интенсивно, к тому же он постарался придерживаться выбранной линии поведения, словно ему вообще все безразлично, и очень скоро остался на голодном пайке...
Уже не первый год его выводили лишь к гостям, но больший интерес вызывали конечно же такие, как Айк, или муж Кэйтарионы...
Шайнэйлиер больше не был нижним, хотя иногда и хотелось почувствовать внутри себя распирающую живую плоть вместо бездушного анфаллоса, но следовало поддерживать имидж хотя бы в гареме - здесь соблюдалась строгая иерархия.
С Айкейнури они не очень ладили. Когда тот только прибыл сюда, в первый год, Шайн попытался подмять молодого парня под себя, но тот, чудом сумев извернуться, чуть не поимел его самого. А за последующее время возмужал еще больше, основательно заняв верхнюю позицию.
А в тот раз, когда дошло до драки, они оба очень радовались, что застала их Ойлива, взявшая на себя обязанность наказать обоих... Это было более гуманно, чем попасть в руки Старшей Госпожи. Наверное, все-таки хорошо, что теперь власть в Доме перешла к Кэйтайрионе.
Тогда, после наказания за драку, он отлеживался у себя. А молоденького новенького увела юная госпожа, и вернулся Айк лишь спустя пару суток, довольный, как кот, обожравшийся сливок...
Шайн обвел взглядом помещение, которое снова начало заполняться выползшими из своих комнат парнями, пытаясь угадать, на кого падет выбор Госпожи 'навылет'. Сколько их будет? Стоит ли переживать заранее, хотя у него особой привязанности ни к кому не было... Разве что к Рыжику, да и то, просто так, потому что парень сам за ним ходит хвостиком. И все же, по какому принципу будет происходить отбор? И главное - когда? Ведь уже вечер?
Через час с небольшим вернулся Айк, и с грацией сытого хищника опустился рядом. Потемневшие от воды волосы были зачесаны назад. На широких обнаженных плечах красиво сверкали капельки влаги. Словно не специально поиграл мускулами на руках, напряг пресс, чтобы можно было сосчитать все рельефно выступившие кубики, и лишь затем лениво потянулся, расслабляясь.
'Позер!' - хмыкнул Шайн покосившись. Но и в самом деле хорош - один из лучших в гареме. Даже у него на Айка вставало, только вот беда, они оба были верхними. Может, поэтому и не ладили, что парень от него явно чего-то хотел, вот так соблазняя мимоходом, но уступить? Нет, обойдется...
В дверном проеме мелькнула рыжая шевелюра Нэя, но парень сразу ушел к себе. Значит, все-таки Айк его трахнул после тренировки. Шайн вздохнул. Рыжик его умилял этой своей стеснительностью, Нэй будто чувствовал себя виноватым, что не смог сопротивляться. Теперь вот пару часов порефлексует, прежде, чем снова придет, чтобы предано заглядывать в глаза, ожидая, что и он позовет его на ночь.
Айкейнури, похоже, мало интересовало, что происходит вокруг, и, возможно он прав - насчет себя едва ли ему стоило волноваться. Молодая госпожа с ним вряд ли расстанется. Да и таких, как он, прокаченных, в последнее время была только половина гарема. Женщины, вслед за старшей госпожой, переключились на субтильных парней. То ли у них мода новая, то ли с возрастом пришло, то ли еще по какой причине.
Но его слова о том, чтобы почаще ходили в тренажерку, довольная популярностью молодежь, игнорировала. Всего пятеро, помимо Айка, были просто фанатиками спортзала, проводя там почти все свободное время. То ли парням не хватало вывода из организма адреналина, то ли просто от нечего делать.
Айка тоже в последние месяцы отлучили от кормушки, и парень сидел на голодном пайке, если только не считать, что он перепробовал всех нижних и чуть не добрался до верхних, но если что и было, так все помалкивали, но в последнее время от вспышек его агрессии было уже невозможно укрыться. Только слепой мог бы не заметить, что он ревнует Кэйт к ее мужу. Но это же просто смешно! Раб по определению должен любить и почитать свою госпожу, вот только, кажется, Айка и в самом деле прихватило по-настоящему. Тем необычнее было то, что сейчас парень выглядел совершенно уравновешенным.
Шайн снова бросил взгляд на Айкейнури - попал все-таки парень...
Он как-то читал о подобной любви, которую может испытывать мужчина к женщине - на других планетах все было как-то странно, особенно то, что чаще мужчины доминируют, а женщины - в подчиненной роли или на равных. Как это понять и принять, в то время, на втором году обучения, когда он вскрыл заблокированный для просмотра от учеников Джордана сайт, было очень непросто. Но вот у Кэйтайрионы объявилась подруга, как раз прибывшая с одной из таких планет, и госпожа Айрин старается придерживаться местных традиций, но только все равно земля слухами полнится, хоть и не афиширует она свои настоящие отношения, а ведь явно что-то со своими мужчинами сделала. Кэйт не хуже Айрин красавица, а Эйнри отбывает положенное по этикету с женой время, словно срок на каторге.
Н-да, умом такого не понять...
В то время полученные сведения казались какой-то сказочной выдумкой. А он еще и радовался, что есть и такие планеты, что женщины-рабыни подчиняются мужчинам, и точно так же живут в гаремах, в полной зависимости от милости своего Господина. Даже размечтался, что хорошо бы пробраться каким-то чудом в космопорт и как-нибудь пробраться на корабль, который отвезет его хоть на денек в подобный сказочный рай... Так размечтался... что его засекла служба безопасности, и он был нещадно порот, ну и все остальное наказание, естественно, прилагалось... Задница болела долго и внутри и снаружи.
Наказание в тот день последовало незамедлительно и последующие годы обучения пытались вбить одну простую вещь - он вещь, 'домашний питомец', и никаких других миров лично для него не существует в природе. И если он хочет оставаться обласканным домашним питомцем, то должен научиться себя вести соответственно... Он старался, а толку?
Джордан... Всего год не доучился до выпуска...
Тогда его стоимость гораздо больше повысилась бы в цене... Но нет, все сложилось не так, как он мечтал. Мать умерла, и его тетушка почему-то решила больше не оплачивать его обучение, ожидая, пока окупятся вложенные в мальчишку средства, продав его полноценным выпускником, предпочтя вместо этого, полагающуюся за год его обучения сумму потратить на приобретение новой партии рабов для собственного гарема...
Самое ужасное было то, что он совершенно не ожидал ничего подобного, такого предательства. Ему казалось, что мать и ее сестра хорошо ладили...
Ходили слухи, что они рассорились из-за какого-то раба, но это просто смешно. Средств в семье хватало, чтобы купить себе и троих подобных, чтобы у каждой было хоть по две одинаковые игрушки. Но факт остается фактом, мать умерла от острого пищевого отравления... Конечно же, было расследование, но быстренько замяли дело, убрав под шумок и повара (раз отравление пищевое), свалив всю вину на него. Но Шайн не был уверен, что это на самом деле так. И скорее в подтверждение его версии, говорит то, что, забрав из Джордана, его даже домой не завозили - сразу выставили на торги.
Айк покосился за задумавшегося Шайна, снисходительно ухмыльнулся и передвинул кальян ближе к себе:
- Что, обкурился? Или просто медитируешь?
- Угу, - неопределенно отозвался взрослый парень.
- Ну и кто по твоим наблюдениям будет первым? - не выдержал все-таки Айк, чуть прищурившись, обводя взглядом помещение, в котором снова прибавилось народу.
Шайн пожал плечами:
- Угадай сам.
- Вот эта парочка - Кэйт их ни разу не выбирала, - кивнул Айкейнури на Тийкийлэ с братом, выползших в общую гостиную, но пристроившихся на одном из пуфиков в уголочке. Тий был бледен и даже его смуглая от природы кожа не скрывала, что ему мягко говоря, хреново.
- Не-а, не угадал - этот как раз только что отработал, в них Эйлиорина любит играть.
Парни, на которых не церемонясь, небрежно указал Айк, заметно сникли, ссутулив плечи и прижавшись друг к другу, как сиротливые щенки.
- Ты удручающе тактичен, - хмыкнул Шайн. Он этих 'нежных' тоже недолюбливал. Вот Нэй, например, тоже был нижним, но там на пацана любо-дорого посмотреть - это он пока нижний, но парень свое возьмет. Черты лица Рыжика пока еще имеют юношескую свежесть, но разворот плеч не оставляет сомнений, что он еще возмужает и вытянется в рост.
Шайн замечал за Айком некоторый интерес к Нэю, но чаще парень зачем-то таскал Рыжика с собой в тренажерку, и занятия в спортивном зале не всегда заканчивались банальным трахом в душевой. Нэйю это не нравилось. А вот сам Шайн не возражал - ему остался всего год до церемонии. За год Нэй еще не будет достаточно готов, чтобы постоять за себя и утвердиться верхним, жаль, если мальчишку не пропустят, а вот Айк, похоже, понимает, что у парня все задатки, и если и ведет себя с ним грубо - так это с расчетом на будущее, чтобы Рыжик не зарвался в отношении его. Пусть попривыкнут друг к другу, может... Хрен знает, что у них может получится в этом серпентарии, но все-таки...
- А что? - усмехнулся Айк, откидываясь назад, оперевшись на локти. - Хотя, ты прав - хрен тут угадаешь. Тебя вот, между прочим, Кэйт тоже ни разу не выбирала.
- На что ты намекаешь? - напрягся Шайн, выныривая из созерцательной задумчивости.
- Я не намекаю - просто констатирую факт.
- Я вообще-то, тоже наблюдаю странную тенденцию, - не остался в долгу задетый замечанием Шайн. - Ты в последнее время вроде как остался ни с чем. Сколько времени прошло с тех пор, как Эйн отвалил к себе домой, а тебя что-то нечасто зовут. Вот так оно, и начинается, парень, - хмыкнул Шайн.
- Мне всего двадцать три! - возмутился собеседник.
- Ага, - съехидничал Шайн, - а мне было всего двадцать четыре...
Айк помрачнел, но что-то достойное ответить не нашелся.
Поднялся, смачно выругавшись, кивнул одному из несчастно вздохнувших мальков, и пошел в свою комнату. Мальчишка засеменил следом...
Grazing cockroaches
В доме Кэйт -2
День, заставивший мужскую половину Дома Маргойлин поволноваться, подходил уже к концу, но в гареме все равно оставалась напряженная атмосфера, несмотря на витающий в общей гостиной сладковато-приторный дурманящий дымок кальянов, который, по идее, должен был расслабить присутствующих. Самым непонятным оказалось это странное затишье - не появилась не только Старшая Госпожа, но и вообще никто из женщин не затребовал себе игрушек. Тийк, жуть как не хотевший возвращаться для продолжения экзекуции, называемой госпожой Эйлиориной 'воспитательным моментом', был доволен хотя бы этим фактом - ему действительно требовалась передышка. Что готовил грядущий день - непонятно. Кое-кто снова решил, что новость о перетасовке гарема всего лишь слух, но то, что парней вообще никто не побеспокоил, чтобы объявить, в чьей комнате они должны ночевать или хотя бы провести вечернее время, ублажая женщин, было непривычно странным. Как-то укладываться спать в такую рань и всем составом, было неправильно и тревожно. Единственное, грела мысль, что всех скопом вряд ли их куда-то сплавят...
Брат Кэйтарионы, Эйлий, у которого можно было бы выспросить подробности, тоже ни разу не заглянул. Передвигаться же по дому, когда такие дела творятся, мужское население не рисковало.
Но едва парни расслабились, что наступающая ночь даст им некоторую отсрочку от оглашения приговора, хотя бы до утра, влетел взъерошенный Эйли и велел всем собраться в гостиной.
Мальки резво бросились по комнатам звать тех, кого не было в общем зале.
Остальные обступили брата Кэйт, надеясь у него выспросить, что происходит.
- Сейчас придет госпожа и сама объявит, - отмахнулся он от наседающих. - А пока проветрите тут, и всем раздеться до пояса!
Маловразумительный ответ, Гейнийляша, державшего гарем не первый год, не удовлетворил, но сейчас тряхнуть Эйли, чтобы тот проболтался, парень не решился. Статус родного брата Старшей Госпожи и первого помощника Ойливы, давал пацану некоторую неприкосновенность. По крайней мере, если и проучить нахаленка - то не так открыто, когда в любой момент может войти Кэйтариона. 'Старшинство' в гареме к Гейнийляшу перешло по 'наследству', потому что попав в гарем, он сразу приглянулся тогдашнему смотрителю, и когда парень достиг своего тридцатилетия, как-то само-собой получилось, что именно Гейна признали старшим. На тот момент, с кем он не состоял вообще ни в каких отношениях, были трое верхних, в том числе Шайн, но по молчаливому согласию, они признали его без вопросов, а вот остальным пришлось доказывать хотя бы по разу. Больше всего хлопот было с Айкенури, но он попал в гарем еще слишком молодым и его амбициям не суждено было реализовать себя, по крайней мере до тех пор, пока для Гейнийляша не замаячит церемония усыпления. Для двадцативосьмилетнего парня это противостояние было делом принципа, и если уж Айк захочет, то пусть рыпается через пару лет - успеет еще насладиться всеми 'прелестями', дающими некоторую власть и потешить свое самолюбие.
Гейна Кэйт не сильно привечала, и это обижало двадцативосьмилетнего парня, привыкшего, что его слушались беспрекословно все, кроме Айка. Но вот открыто конфликтовать с любимчиком Кэйт, особенно после того, как она была объявлена Старшей Госпожой Дома Маргоилин, он уже не рисковал. Теперь Гейн просто старался не доводить до ситуации, когда им с Айком пришлось бы выяснять отношения, но то, что Айкейнури больше под него не ляжет, это было очевидно. Да впрочем это и было-то всего пару раз несколько лет назад, когда он доказывал юноше, кто собственно здесь главный. Вообще-то Гейн был вполне вменяемым, и большего, сверх того, чтобы парни просто не зарывались, он не требовал. А верхних-то и вообще не трогал... если только в самом начале, когда поступал новенький, чтобы 'определить' его место в этой иерархии, или за особо тяжкую провинность. Решения Гейна обычно не обсуждались, даже, если и не всегда одобрялись большинством.
Айкейнури появился предпоследним. Бросив взгляд на слегка помятую спросонья физиономию парня, Эйли скривился:
- Ты что, Айк? Быстро приведи себя в порядок! Госпожа будет с минуты на минуту.
Айк пожал плечами и пошел умываться. Гейн только зло сощурился, глядя ему вслед - вот ведь, сучонок - тут все на измене, а этот натрахался и уснул себе, будто его происходящее и вовсе не касается.
Через насколько минут вошла Кэйт. Рабы слаженно бухнулись на колени, приветствуя госпожу.
Девушка была непривычно сосредоточена и явно не слишком довольна предстоящим действием:
- Можете подняться, - разрешила она, наблюдая, как парни проворно принимают вертикальное положение, поднимаясь с колен - красивое зрелище - столько хищной грации и почти изящества, отработанного годами и ежедневной муштрой, словно исполнили танцевальное па. Замерли, расправили плечи, руки за спину, подбородки опущены, глаза - в пол. Идеально!
Кэйт подавила вздох. Сейчас, глядя на все эти великолепные тренированные тела - особенно в первых рядах, девушка снова затосковала - они до боли в груди напоминал ей о муже. Тийк и ему подобные стояли в самом конце, за широкими спинами, впрочем, Кэйт наслаждалась именно теми, кто оказался рядом...
Подавив желание скрипнуть зубами оттого, что Эйна нет среди ее рабов, госпожа протянула руку, и Эйли проворно подал ей список из папки, которую принес с собой.
Выяснение, кого кому все же оставить, вызвало недовольное роптание среди обитательниц Дома, особенно среди старших женщин. Мать благоразумно помалкивала, но Кэйт не могла отделаться от мыслей, что паломничество в ее комнату, где она обосновалась вместе с Ойливой и Эйли, прикидывая перспективы от продажи неугодных рабов гарема, все же не обошлось без участия старшей Маргойлин. Конечно же, напрямую потребовать объяснений никто не рискнул, но выслушивать обиженное негодование или слезливые просьбы оставить не двоих, а хотя бы четверых для каждой из женщин, а не только для матери Кэйт и старших, было просто возмутительно. У девушки чуть не разболелась голова, но выход подсказал братишка, за что получил от тетушки весьма неодобрительный взгляд поверх очков, не суливших ему, в дальнейшем, ничего хорошего.
Эйли тут же заткнулся, поежившись, но Кэйт уже уловила правильную мысль. Отпустив Ойливу заниматься хозяйством, Кэйт и Эйли угробили еще пару часов на то, чтобы составить график, по которому наглядно было видно, кто из рабов уж точно пользуется спросом. Вообще-то выходило славно - сразу определились 'неприкосновенные' лидеры и те, кого упомянули лишь один или два раза.
По странному стечению обстоятельств, 'неохваченными' не осталось ни одного. Вот точно без негласного вмешательства матери не обошлось. Эйли тоже согласно кивнул, разглядывая получившийся график.
- Ну нет уж, мама, буду брать пример с тебя, раз ты такая премудрая, - пробормотала Кэйт вслух, и братишка вскинулся, внимательно вглядываясь в сосредоточенное лицо Кэйтарионы.
- Мне уже пугаться, госпожа? - его серьезный взгляд, в котором сейчас светился живой ум, а вовсе не усмешка, умилил девушку.
- Перестань, разве когда-нибудь я обижала ТЕБЯ? - Кэйт протянула руку, растрепав парню светлую челку, скользнула тонкими пальчиками вдоль щеки. На мгновение он прижался губами к ее ладони, безмолвно благодаря за милость. Дерзко, конечно, но к Эйли Кэйт испытывала совершенно неправильные чувства. Мужчины не делились на своих и чужих, брать дозволялось любого, лишь бы не возникало конфликта интересов между женщинами... Братьев и близких родственников нельзя было брать лишь в мужья, а вот держать их в гареме и пользоваться - запросто.
Кэйт никогда не могла представить себе, что с Эйли можно и нужно обращаться, как с любым из своих мужчин, чтобы он не забывался, кому всем обязан в этом доме. Пока он обучался в Джордане, все было просто великолепно, но пребывание в доме, да еще и в статусе первого помощника Хозяйки, позволили мальчишке думать, что ему позволяется больше, чем остальным. Впрочем, так оно и было, но распускать его все же не следовало. Пора искать ему жену, пока еще не обнаглел окончательно, ломать потом, конечно, все равно будут под прихоти новой госпожи, только ему самому придется несладко. Девушка жалела брата, но правила никто не отменял, и все-таки надо обращаться с ним построже. Хорошо бы его забрать ненадолго к себе, чтобы уже никто, даже мать не посягала, но что-то претило девушке, и она не могла понять, почему? Ведь Айрин и Эйнри... правда, они двоюродные, но все же...
Эйли грустно вздохнул:
- О чем Вы задумались, госпожа?
Она вздрогнула. Нечасто они опускались до откровений.
- О нас...
- Госпожа? - подобрался Эйли.
- Не сегодня, милый. Это тоже непростой разговор. Давай в другой раз.
- Да, госпожа, - досадливо опустил голову Эйли.
А вот, кажется, настолько искренен он был лишь с ней. За проявившееся на его лице недовольство полагалось наказание. Только наказывать его не хотелось. Слишком хорошо она понимала брата. Всегда понимала. И именно к ней он прибегал искать утешения, когда оказывался чересчур затисканным материными подругами.
- Вот, перепиши этих, - ткнула Кэйт в список, - там, где один-три голоса. Отбери десяток. Хочу сама посмотреть, на что они годны. В конце концов, я не обязана учитывать все прихоти, достаточно того, что, проявляя уважение, учла интересы старших женщин. Остальных даже смотреть не буду, сразу продадим.
***
Список возглавлял Гейн, здорово перетрухнувший, заметив, что вместе с ним влево передвинулись те, на кого молодая госпожа обычно не обращала внимания (Тийк был в их числе), и выдохнувший лишь после того, когда прозвучало имя Айка.
Парня "отпустило", значит, он все-таки среди тех, кого точно не коснуться перемены. Таких оказалось чуть больше тридцати.
Основной части еще не озвучили их участь - на рынок, завтра.
Осталось лишь десять ребят, которые не могли понять, на каком они свете, в черном или в белом списке.
Радостное оживление счастливчиков, оценивших масштабы перемен, разом смолкло, вряд ли среди парней было настоящее сопереживание неудачникам, но что-то вроде легкого сочувствия проявилось.
Девушка обвела взглядом обе группы, стараясь вообще не смотреть в сторону третьей, и, почему-то, удовлетворение от собственного распоряжения не получила. Рыжик, на которого она уже давно обратила внимание, но пока еще ограничилась только тем, что пару раз потискала-пощупала, выглядел гораздо несчастнее Шайна, оставшегося в списке потенциальных неудачников. Но именно на него Нэй и смотрел сейчас, правда, поняв, что его "засекли", тут же опустил ресницы.
"Ого, оказывается, у мальчишки есть привязанность... не мог выбрать кого помоложе", - недовольно отметила Кэйтариона.
- Ну что же, те, кто в первом списке, могут быть свободны. Ах, да! Тийк, ты немедленно идешь к госпоже Эйлиорине. Не заставляй ее ждать. Остальные сегодня отдыхают, по моему распоряжению.
Мордашка несчастного мальчишки, которому очень хотелось только одного - добраться до своей кровати, перекосилась, но перечить он не посмел. Правда, и бегом не побежал. И, скорее всего, не столько из-за того, что потерял страх перед возможным наказанием, сколько в самом деле из-за своего физического состояния.
Кейт даже почувствовала к этому недоразумению нечто вроде жалости, но входить в конфликт с матерью больше того, как она уже сегодня вляпалась, в планы девушки не входило - ничего, переживет как-нибудь.
У нее сейчас другая задача. С кого бы начать? Оставшиеся парни казались надломленными.
Наверное, хорошо, что Кэйт не могла сейчас рассмотреть выражение их глаз, но на бледных лицах, попавших в немилость, было потерянное выражение. Интересно, каждый ли уже успел понять, что им уготовано? Похоже, то, что им не место в этом гареме, они поняли. Ну что ж, проболтаться об осенившей Старшую Госпожу идее, было некому, кроме 'свидетеля' ее разговора с матерью, значит, Тийк получит свое заслуженно.
Кэйтариона еще раз скользнула взглядом по опушенным плечам, чуть ссутулившимся спинам и объявила:
- Шайнэйлиер!
- Да, госпожа?
- Жду тебя через полчаса, не смей опаздывать!
Парень облизнул враз пересохшие губы, совершенно сбитый с толку - это-то еще зачем, если уже понятно, что он не нужен и будет продан?
- Д-да, госпожа, - еле выдавил он, низко склонив голову и тут же, развернувшись, рванул в свою комнату.
Кэйт поманила пальцем насупившегося Айкейнури, и просияв, парень опустился у ее ног.
- Встань, - шепнула она. - Мне показалось, или ты посмел меня ревновать?
- Вам показалось, госпожа, - смиренно ответил врунишка, бросив быстрый пронзительный взгляд на девушку, и тут же снова изобразив готовность понести 'незаслуженное' наказание.
- Хорошо, потому что в ближайшие дни я буду немного занята, - решила она немного прояснить ситуацию, чтобы любимчик не изводил себя напрасно. - Эта десятка - под большим вопросом, хочу протестировать их сама.
- Простите, госпожа, этих? - скривился Айк.
- Ты верно услышал, - усмехнулась Кэйт, потрепав раба по скуле, под которой перекатывались желваки бессильной злости на тех, из-за кого он вынужден будет ждать, пока любимая госпожа соизволит пригласить его.
![Шайн (Шайнэйлиер) 29 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/0a78b5d62bc1.jpg)
![Нэй (Нэйклийанэ) Рыжик 18 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/29386346_bartek1.jpg)
![Айк (Айкейнури) 23 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/58596696.jpg)
![Рэй (Рэйнийляш) 21 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/97d652a0673at.jpg)
![Кэйт (Кэйтариона Маргойлин) 23 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/1293459807_edita-vilkeviciute-2012-www.b177.ru-45.jpg)
![Эйн (Эйнри) с Госпожой [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/1201aa217d4b.jpg)
![Сайни 29 [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/sajni01.jpg)
![Тийк (Тийкийлэ с братом) [из инета]](/img/j/jana_r/jjana_r-183/izgarema.jpg)