Рокова Яна
Четыре грани 2.2

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    22.11.2011 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК)
    Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами.
    Проект, не имеющий отношения к "Сказке".
    Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))
    Спасибо, мой лю ЗКП, laki
    Аффтор ждет ваших комментариев:-)))
    КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)
  
  
  ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!
   УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТОРА.
  
  УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.
  
   ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА
  
  СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,
  ВАШ АФФТАР :-))
  
   ЧЕТЫРЕ ГРАНИ
  
   ЧАСТЬ 2.2
  
  
  19.
  
  
  Вернувшись к гостям, Тесса постаралась выглядеть невозмутимо. На вопросительный взгляд мужа, который, безусловно, догадывался, зачем она отлучалась, лишь сморщила носик, показывая, как ей не нравится ситуация. Аслан виновато вздохнул.
  Тема разговора плавно перетекла к завтрашнему дню и в частности к устраиваемым соревнованиям.
  Купцы оживились, сидевший рядом с хозяйкой Замка, спросил:
  - А варвары будут принимать участие?
  - Нет, - улыбнулась Тесса. - Жаль, конечно. И я, и муж были бы рады, да и интереснее было бы посмотреть, если бы они хоть что-то показали, но, увы... Как-то этот вопрос не обсуждался раньше...
  - А что, мои орлы, думаю, не отказались бы, - самодовольно заметил Тагир, услышав.
  - Ну, да, - подтвердил Аслан. - Только своим-то я придумал стимул, а что предложить твоим ребятам?
  - Думаю, у нас нет для них подходящего приза... - занервничала Тесса, почему-то вдруг вспомнив разговор с мужем.
  Не удивительно, что для девушки, все мысли которой занимал Рени, сейчас любой намек в отношении чего-то ценного был связан именно с ее Солнышком. Потому что на данный момент она даже не представляла, что может быть еще более привлекательным в их Замке для варваров. А интерес к Ренальду у гостей-степняков был слишком явным, и неважно, что потенциальным кандидатом для более интимных отношений выступал лишь один Руслан. Мысли пронеслись стремительно, и сейчас Тесса уже оказалась на грани откровенной истерики. А вдруг ее Солнышко попробуют отобрать?!! Нет!!!
  - Ну, при желании-то всегда отыщется что-нибудь достаточно интересное, - усмехнулся Тагир.
  - Ага, эксклюзивное, - ехидно поддержал Айдар.
  - Если хозяева не против, будут наши участвовать! - весомо заметил таур. И прозвучало это так, словно его слово было решающим.
  - О! неужели? - оживились купцы. Подобное мероприятие они бы ни за что не захотели пропустить. - А что будете представлять?
  - И за какой же ПРИЗ? - нервно скомкала Тесса салфетку, и, сощурившись, теперь буравила сердитым взглядом бывшего наставника мужа. Для нее был важен именно этот момент.
  К счастью, никто из гостей не обратил внимания на непонятную реакцию жены лаэра.
  - Ну-у, можно показать выездку, борьбу... - взглянул таур на вождя.
  - Подумаем до утра, - согласно кивнул довольный Тагир, - может и еще что...
  - Может, стрельба из арбалетов? - предположил Аслан.
  - Да как-то не догадались захватить свои, вроде в гости ехали, - хмыкнул Айдар.
  - У меня найдутся...
  - Не пристрелянные? - скептически сморщился Айдар.
  - Для чистоты эксперимента, можно всем участникам завтра с утра выдать новые - к вечеру пристреляют... - вставил Орис.
  - А что за арбалеты-то? - невинно задал вопрос один из купцов. - Я вот слыхал, что лаэр Ливар Морицкий как-то хвастался...
  Что и где мог слышать этот купец, специализирующийся на торговле зерном, об арбалетах новой конструкции, было бы интересно послушать, но не теперь, пока этот вопрос не заинтересовал тех, кому пока знать не обязательно. Аслан быстренько свернул тему:
  - Да, - махнул он рукой, отвечая купцу. - Ливар много, чем хвалиться любит...
  И тут же обернулся к другу:
  - Но, впрочем, Айдар, ты прав. Думаю, метание ножей лучше будет, если хотите попробовать свои силы.
  - Но что будет призом? - перебила девушка увлекшихся мужчин, желая немедленно получить ответ на слишком волнующие ее.
  - А призом нашим - будет обучение для победителей у меня, - хитро улыбнулся таур.
  Тагир и Айдар просияли - похоже, от желающих поучаствовать со стороны варваров будет много, если не все бойцы - слишком уж огромный стимул.
   Аслан выглядел удивленным, а Тесса, чувствуя как отступает паника, постаралась улыбнуться, еле сдерживаясь от того, что бы не закрыть лицо руками и расплакаться, выдохнув от облегчения.
  Немного отойдя от сногсшибательной новости, мозг лаэра подсказал ему удачный повод:
  - Отличное решение! Мне, пожалуй, на правах хозяина, следует пойти предупредить, а то еще засидятся до рассвета, а им-то уже если участвовать, то выспаться надо, - быстро взглянул Аслан на жену, намекая, что скоро пригонит ее Солнышко домой. И, получив, полный благодарности взгляд любимой, поднялся из-за стола.
  То, что уместнее было бы снова послать того же Ориса, никто не успел возразить...
  
  ***
  
  Чем ближе лаэр подходил к расположению варваров, тем больше себя накручивал, теперь прекрасно понимая жену.
  Конечно, в дальней казарме, еще многие не спали. Аслан остановился в дверях, перекинуться парой слов с дежурным, и заодно взять себя в руки. Только вот сам уже зорко примечал в приоткрытую дверь обстановку.
  Рус и Рени, вольготно восседающие на ворохе войлока и волчьих шкур в небольшом окружении воинов, весело смеялись чему-то. Руслан как раз, закатившись над каким-то позабавившим его вопросом наложника лаэра, хлопнул того по плечу. Рени дал сдачи и они немного попихались, резвясь, прежде чем успокоиться и выслушать пространный ответ одного из взрослых мужчин, снисходительно наблюдавших за мальчишескими выходками юношей.
  Успокоиться не получилось, наоборот, захотелось поскорее дернуть Рени за шкирку, как нашкодившего котенка, и отволочь домой.
  
  Наверное, улыбка, с которой Аслан намеревался сообщить всем, что назавтра парням выпадает отличный шанс проявить себя, была больше похожа на оскал, потому что Ренальд, обрадовано воскликнувший при виде господина и сразу вскочивший на ноги, тут же состроил виноватую мордашку:
  - Я... уже поздно, да?
  - Да, Солнышко... - съязвил лаэр, впрочем, тут же опомнился и поспешно добавил, - скоро встанет...
  Рени сник.
  То, что Аслан явно переживает за "потерявшегося" мальчишку, было слишком прозрачно.
  Руслан попытался было заступиться, и сказал, что не о чем беспокоиться - он бы его проводил. Аслан злобно зыркнул на племянничка под ироничными взглядами ребят, но промолчал.
  - Да ладно тебе, Аслан, не нагнетай. До утра-то еще... - произнес один из сидевших рядом воинов.
  - В крайнем случае, вон уложили бы его - хоть на шкурах, хоть на койке - нам-то не привыкать на войлоке спать...
  - Да не, - не выдержал кто-то из ровесников лаэра, - наверное, Аслан слишком разнежился здесь. Привык не только на перине спать, но и к тому, что его с двух сторон по ночам греют?
  Парни поддержали шутника здоровым смехом, заставив Рена покраснеть. Юноша надеялся только, что на самом деле никто не знает, кто чей бочок греет по ночам в его спальне, когда приходят хозяева. Аслан же, сердито посопев, решил тоже улыбнуться:
  - Привык, - хмыкнул он, приобнимая смутившегося наложника. Правда, при этом шею парня сжал несколько сильнее, чем следовало бы. - Еще бы! К хорошему быстро привыкаешь, - съехидничал он в ответ, и, подтолкнув Рени на выход, пошел следом.
   Ренальд не посмел потереть пострадавшую шею, пока они с господином не оказались на улице. Судя по всему, лаэр и впрямь злился, что он потерял счет времени. Или он злился на то, что он пошел к варварам без разрешения? Как-то так получилось, что он и в свою-то казарму не заходил, общаясь с Орисом и другими ребятами вне ее стен...
  Парень понимал, что повод для недовольства у господина, конечно, есть. Наверное, и Тесса волнуется... но в чем именно он лично неправ, пока еще не мог определить. Однако попытки заговорить и как-то робко оправдаться, злющий Аслан, готовый ему оторвать голову, проигнорировал.
  На самом деле лаэр старательно отмалчивался, чтобы не наговорить в сердцах чего лишнего, потому что желания было два - наорать на это неразумное Солнышко, чтобы больше так не поступал, или догнать идущего в двух шагах впереди парня, схватить в охапку и... ну, по крайней мере, зацеловать... До синих засосов, заклеймить, расставив по роскошному стройному телу свои метки, чтобы чужие и близко не подходили - "Моё!"
  Немного расстроенный Рени, позитивное настроение которого после общения с варварами было тяжело уничтожить совсем, вопросительно обернулся уже возле дома.
  - Иди к себе, - отпустил раба-наложника хмурый Аслан.
  
  ***
  
  Прекрасно понимая, что теперь жена непременно захочет сама лично отчитать свое ненаглядное Солнышко и убедиться, что с ним все в порядке, Аслан вздохнул - придется опустить ее и самому занимать не спешивших расходиться на ночлег гостей.
  
  Тесса, правда, проявила железную силу воли. Получив его подтверждающий кивок, что все хорошо, она мужественно оставалась с гостями примерно минут сорок, и лишь затем, извинившись, что девушкам для сохранения цвета лица требуется больше времени на отдых, и получив кучу лестных комплиментов, что она и так прекрасно выглядит, отправилась спать.
  
  Конечно, Тесса была сердита на Рени, но сейчас уже почти отпустило.
  И уже совсем все слетело, смываемое теплой волной затапливающей нежности, когда она тихонько подошла к его кровати и, опустившись рядышком, отвела в сторону светлую прядку от щеки и склонилась поцеловать свое сокровище.
  Теплый, родной, любимый...
  Полусонный парень разлепил ресницы, потянулся обнять, пробормотав извинение.
  Как ни тяжело было признаваться самой, что сегодня ее снедала самая настоящая ревность, но Рени об этом знать необязательно. Ревность унизительна и обидна, получается, она ему не доверяет? Нет уж...
  Подтянув повыше одну из подушек, Тесса пристроилась рядышком, откинувшись на нее спиной. Обняла юношу сама, и теперь гладила по голове, по плечам, просто наслаждаясь его близостью, его присутствием в этой спальне, сразу ставшей значимей с возвращением хозяина, почти не вслушиваясь в сбивчивое бормотание наложника о том, как он хорошо провел вечер, как здорово его приняли ребята, и сколько нового он успел узнать...
  Ну разве можно на него сердиться или обижаться?
  - Котенок мой, - умилилась девушка, прижавшись губами к его макушке, нежась в кольце его рук...
  
   Мирная тишина убаюкивала. Тесса чувствовала, как и сама почти соскальзывает в полудрему в легком дурмане сладкого уютного счастья рядом со своим любимым мальчиком, все еще пытавшимся припомнить что-то интересное, но уже ни она, ни Рени не могли сосредоточиться на связках фраз...
   Тесса лишь из вежливости угукала, мысленно пообещав себе, что о подробностях расспросит завтра.
  
   Хозяйка Замка и не ожидала, что муж так скоро выпроводит дорогих гостей, но все и впрямь почувствовали, как клонит в сон в столь позднее время, да и все насущные вопросы уже вроде обсудили...
  
  ***
  
  Купцов Аслан провожал сам до отведенных им гостевых комнат. Орис пошел провожать представителей варваров, ухмылявшихся, что уж в такой компании, как вождь Рода, многоуважаемый таур и один из лучших воинов - им бояться нечего, на что помощник лаэра сострил, что это на всякий случай, хоть фактически-то невеста в крепости всего одна, но есть же еще и потенциальные...
   Рассмеявшись, мужчины расстались в зоне прямой видимости на вход в дальнюю казарму, где размещались варвары, и Орис теперь мог тоже идти отсыпаться.
  
  ***
  
   Аслану очень хотелось взять с Рени клятву, что впредь подобного не повторится, но он и сам понимал, что глупо требовать подобное обещание, и от этого злился еще больше, уже на себя.
  
  Он не хотел хлопать дверью... просто так получилось...
  Тесса тут же дернулась, намереваясь встать, успокоить мужа, предупредить, что сейчас не самое удачное время для нравоучений, да и вообще не стоит акцентировать. Не тот повод.
  Рени, почувствовав, что привычное тепло ускользает, машинально попытался ее удержать и теперь лежал, сонно жмурясь, приходя в себя. Но, сообразив, что это господин нарушил их идиллию с любимой, убрал руки и отодвинулся дальше к стене:
  - Аслан, ты уже ложишься? Мы почти заснули, - улыбнулся наложник, - и тебе местечко нагрели...
  - Ну нет уж, Мелкий, - ехидно процедил завредничавший лаэр, поняв, как может наказать непутевого Котенка. - Сегодня ты спишь один! Тессу я забираю.
  Девушка хотела было возразить, но, взглянув на мужа, решила не перечить, в чем-то она была согласна с ним. Поэтому, обернувшись к огорченному юноше, нежно поцеловала в щеку:
  - Сладких снов, Солнышко, - и шепотом добавила, - все будет хорошо, спи спокойно.
  
  Однако вернувшись к себе и привычно устроившись в уютных объятиях мужа, Тесса поняла, что сон, как рукой сняло. Аслан, похоже, тоже никак не мог уснуть, и время от времени лишь тяжело неслышно вздыхал, чтобы не беспокоить ее. Но оба старательно делали вид, что уже давно уснули.
  
  В конце концов рядом с мужем стало так жарко, что Тесса откатилась в сторону, и тут же почувствовала, как Аслан осторожно поднимается с кровати.
   Подождав, чтобы убедиться, что муж идет вовсе не в уборную, а к входной двери, Тесса ехидно произнесла:
  - А ты далеко ли собрался, милый?
  - Я... - замер застигнутый врасплох лаэр, - да я... только гляну и назад.
  - Я с тобой! - тут же сориентировалась девушка, подползая к краю кровати, но второпях запуталась в одеяле и захныкала. - Подожди меня!
   Аслан рассмеялся, быстро подошел и, подхватив на руки вместе с одеялом, прижал к груди, намереваясь отнести ее в комнату раба.
  - Мы его сейчас разбудим, - задрыгала ножками Тесса. - Одеяло оставь, я сама пойду... тапочки только...
  - Ага, я не намерен один возвращаться, - снисходительно возразил хмыкнувший варвар. - Без тапочек обойдешься, а то я тебя не знаю, только доберешься, потом не утащишь. Я тебя в одеялке и обратно принесу.
  Тесса хихикнула и спрятала лицо на груди мужа, пошептав:
  - Я люблю тебя.
  - И я тебя, рыбка моя... - отозвался Аслан, поняв, что к себе они уже вряд ли вернутся этой ночью.
  
  ***
  
  Расстроенный Рени все никак не мог теперь найти удобное положение на огромной роскошной кровати. Такой был вечер отличный, и так обидно, что Аслан забрал Тессу!
  За что именно следует извиняться, Рени так и нее придумал. Очень хотелось спать, а сон все не шел и не шел...
  Наконец, единственным желанием на данный момент осталось, чтобы и Тесса, и Аслан были здесь, с ним...
  Привыкшие к темноте глаза гипнотизировали дверь, отделявшую его от любимой вплоть до завтрашнего утра... целую вечность...
  
   И когда дверь спальни наложника бесшумно приоткрылась, являя на пороге его хозяев, он чуть не вскрикнул от радости, но тут же испугался, что это ему лишь снится...
  
  Его сомнения разрешились быстро, причем самым неожиданным образом. Почему-то невозмутимо пристроившиеся на кровати господа, уложили его посерединке, и Аслан вовсе не ворчал, как всегда, что он слишком костлявый, а, развернув к себе, обнял, стиснув так, что Рени чуть не задохнулся. Отметившая этот момент Тесса, вслух ничего не произнесла, а, уткнувшись ему в спину, сдержанно хихикала, вызывая щекотные мурашки.
   Рени тихо млел, стараясь привыкнуть к железным тискам рук лаэра, надеясь, что когда тот уснет, хватка все же ослабнет. Почему-то просить о том, чтобы Аслан отпустил, не хотелось. Хотя спать так было совершенно неудобно.
   Зато прильнувшая к его спине Тесса ласково погладила по плечу и поднялась выше, чтобы поцеловать полоску открытой кожи на шее под волосами прямо над воротником спальной рубахи, отчего по всему позвоночнику разлилась теплая волна блаженства...
  Какое счастье иметь хороших верных друзей, но еще большее - любящую семью...
  
  ***
  
  В эту ночь в Замке-крепости слаще всех, наверное, спалось только чете лаэра и счастливо разомлевшему наложнику в объятиях своих хозяев.
  Фелиске было не до сна. Мудрый совет дала Антига - слушай свое сердце...
  Легко сказать, но совесть мучила девушку: ведь, по сути, она предала Мартина, усевшись с Шамилем "за стол переговоров", и поэтому обидные обвинения матери ее жениха, были, наверное, не так уж и несправедливы...
  Зачем он только пришел! Околдовал, загипнотизировал взглядом черных очей, да ласковыми речами... А ну как теперь всем расскажет, что с ним приключилось, да почему не сманил? Вот придет к своим - и вместе посмеются... над ней, над Мартином... стыдно-то как...
  Почему-то Фелиске сейчас уже не верилось, что сын коменданта загулял совсем, не думая о ней. Ну как же можно? Да, наверное, просто ему тоже не хочется расставаться с вольной жизнью, вот и наслаждается напоследок... да как бы еще и не передумал, если узнает, как она поступила... а ведь обязательно узнает - Марта напоет... как пить дать, припомнит...
  Девушка в который раз всхлипнула, понимая, что вариантов-то у нее не особо много - выходить завтра за Мартина и всю жизнь выслушивать упреки его матери, а, может, и от него самого...
  Вряд ли он захочет служить где-то еще, кроме как у лаэра Аслана, так что будущие свекор со свекровью всегда будут рядом.
  Второй вариант, при условии, что Шамиль все-таки не передумал и все еще ждет ее ответа, хоть и казался сейчас более заманчивым, но все-таки страшил.
  Но как же этот степняк ей нравился-то... Вот всем нравился - и внешне, и своей обходительностью, и тем, что пытался поддержать, успокоить...
  Ох, как все непросто-то...
  И совета спросить не у кого.
  Надо слушать свое сердце... ну, болит оно, мечется... но что же выбрать? А вдруг, пока она здесь раздумывает, Мартин уже опомнился, что время позднее, и едет назад?
   Хотелось ли ей этого? Да! Пусть уж сразу все решиться - приехал бы, хоть сказал бы уже, сердится на нее или как... чтобы уж не было этой противной неизвестности...
  
  Фелиска тяжело вздохнула и, вместо того, чтобы пойти к себе, отправилась на стену крепости.
  Караульный вышел было спросить в чем дело, что она здесь забыла, но, увидев несчастный взгляд, сжалился. Понятно, что невеста жениха своего непутевого высматривать пришла.
  - Замерзнешь, - предупредил боец.
  - Нет, - покачала головой Фелиска, - мне не холодно... я тихонько постою...
  - Ну иди...
  Караульный вернулся на пост, а Фелиска, подойдя к самому краю между зубцами, устремила взгляд в темноту... Отсюда со стены, не то, что с башни Замка - городских огней не видно... только что направление - внизу дорога проходит, которая ведет в город.
  
  Только вот все не было милого дружка, и от этого мысли девушки снова заметались - где его носит? С кем? Ее здесь незнамо в чем обвиняют, а ему и дела нет, развлекается себе, как будто так и положено... Вот Шамиль бы так не поступил...
  
  Наверное, расстраиваясь из-за Мартина и не имея возможности выкинуть похитившего покой ее мятущейся души Шамиля из головы, Фелиска интуитивно обернулась как раз в тот момент, чтобы увидеть, что в темноте кто-то поднимается на стену, и исподволь уже понимала, что это не Мартин.
  Человек двигался легко и почти бесшумно. Караульный тут же преградил путь, но он что-то объяснил часовому, и тот отошел, кивнув в ее сторону. Сердечко, готово было выпрыгнуть из груди от волнения, решив, что это Мартин, но едва человек подошел ближе, Фелиска почему-то не слишком сильно удивилась, поняв, что обозналась. И разочарование очень быстро уступило место признательности...
  
  Шамиль остановился рядом, не став ничего спрашивать и требовать немедленного ответа на свой вопрос о том, уедет ли она с ним? Просто скинул свою кожаную куртку, подбитую мехом, и набросил ей на плечи.
  - Замерзла?
  - Немного... Зачем Вы здесь... Шамиль?
  - Не спится... Тебе тоже?
  - Да, - кивнула Фелиска, благодарно улыбнувшись, что он не спросил: "ждешь его?"
  И ведь, наверняка понял, что ждет, но все равно остался рядом. На душе стало теплее. В глазах парня был другой вопрос, не передумала ли? А вслух не спросил...
   Спросил бы - не знала что ответить, а так хоть жарко вспыхнули щеки, стыдно стало, да сделала вид, что не заметила...
   - Знаешь, а у нас в степи в это время года уже первые заморозки ударяют. Утром выйдешь, вся трава белая, и, кажется, звенит тихонько-тихонько от малейшего ветерка. Как будто колокольчики где-то далеко поют...
  
  ***
  
  Смена караула прошла под утро. Сдававшие пост бойцы, кивнули вновь прибывшим на приютившуюся за каменными зубцами, до сих пор о чем-то болтавшую, парочку...
  - Вот помяни, мое слово, сведет он девку к утру...
  - Ну, а Март-то хорош, оставался бы дома, да пас...
  - А чего до сих пор не умыкнул?
  - Так ведь ее согласие нужно.
  - А она, что, не согласная, что ли, если столько времени здесь с ним лясы точит?
  - Так и именно, что только болтают вон, он даже близко к ней не подходит...
  - Ладно, пойду попробую этого орла сменить, - хмыкнул Волош.
  - Ага, так степняк тебя и послушает! - заржали парни.
  - Ну так и я послушаю, - невозмутимо пожал могучими плечами Вол. - У меня к нему тоже вопросы есть...
  
  Естественно, немного напрягшийся при появлении весьма габаритного бойца, Шамиль не согласился с тем, что он уже может быть свободен. Здоровый детина, притащивший с собой теплый кожушок, ободряюще улыбнулся и подмигнул Фелиске.
  - Спасибо, Волош, - растроганно произнесла девушка, смутившись. - Но у меня уже есть...
  Конечно, забота бойца, как-то ненавязчиво ставшего ее опекать с того самого дня, когда ее объявили невестой Мартина, была приятна. Но сейчас она уже пригрелась в теплой одежке Шамиля, неосознанно нежась в пусть и жестковатом для девичьей кожи мехе, но чужой запах, дразнящий ноздри - коктейль чуть слышного мужского пота, горьких трав и каких-то пряностей, будоражил странные инстинкты. Расставаться с ним не хотелось. Запах самца, мужчины, а не мальчика... которому хотелось доверять и подчиняться, даже вопреки логике.
  - Ну так постели, чтобы присесть можно было, - не расстроился боец лаэра. - Ножки, небось, уже отваливаются стоять-то. Целый день в хлопотах, так и сейчас... эх... - не стал он продолжать, что именно думал по поводу Фелискиного бдения, вместо того, чтобы тихо-мирно пойти отсыпаться перед торжественным для нее днем.
  Однако, уходить Волош не спешил, заметив, что девушка вроде и не против его присутствия. Да и самому ему было спокойнее. Так и ей никто не сможет в вину поставить, что, мол, наедине с чужаком любезничала, и варвар уж точно не обидит.
  Сама ситуация, хоть была и несколько нестандартная, но все же ничего плохого боец в ней не видел. Он бывал у варваров, и имел некоторое представление о том, что к своим женщинам степняки и впрямь трепетно и уважительно относятся - чуть не на руках носят, и любовь - это не просто красивые слова.
  Шамиль тоже сделал вид, что не слишком раздосадован появлением третьего лица. К этому парню варвар почему-то не испытывал ни ревности, ни неприязни, за то, что тот отвлекает внимание невесты Мартина на себя. Его забота чем-то слишком напоминала братскую.
  Фелиска даже обрадовалась, когда Волош не развернулся, чтобы уйти, а задал Шамилю невинный вопрос, после чего завязалась непринужденная беседа. Парни очень быстро включили в разговор и ее, старательно обходя тему свадьбы и семьи Мартина, нарочно вспоминая какие-то забавные случаи, заставляя ее улыбаться и даже смеяться. Правда время от времени она все же нет-нет, да и бросала в сторону далекого города тоскливые взгляды, и вздыхала украдкой, но вскоре к их компании присоединились еще бойцы, возвращавшиеся с дальнего поста и заметившие на гребне стены рядом с Замком оживление. Спать почему-то резко перехотелось. Ребята прекрасно знали о том, что Мартин отправился в город и о том, что объявил Шамиль. Шестичасовой пробел в обстановке, пока они были в дозоре, в двух словах описали караульные этого поста. Мартин не вернулся из города, Фелиска его поджидала, а Шамиль, наверное, ждал, когда ей надоест высматривать не торопящегося назад жениха...
  Девчонку было искренне жаль. Интерес бойцов лаэра - чем же закончится? - подогревался тем, что при них подобный расклад сил происходил впервые.
  
  Приход еще нескольких человек снова вернул Фелиску к нерадостной действительности, потому что кто-то ляпнул:
  - Ну, что не объявился?
  Она лишь поджала губы и покачала головой.
  Волош неодобрительно покосился на "умника".
  - Да не переживай, Фелис, куда он денется-то? Если к утру не объявится, к началу соревнований-то уж точно приедет. Увольнительная не бесконечна.
  Щека степняка дернулась - больно видеть, когда та, к которой рванулась навстречу душа, однозначно указывая свой выбор, тоскует по другому парню, но показывать, что ему это неприятно, нельзя. Девчонке-то, поди, сейчас гораздо кислее...
   - Не расстраивайся, - поддержал Шамиль, скрепя сердце, потому что именно это девушке хотелось сейчас услышать. - Вернется... Знаешь, вот у нас случай был... - снова принялся отвлекать ее варвар от невеселых дум.
  
  - Я, пожалуй, пока на кухню схожу, - обронил Волош.
  - О! Я с тобой, замерз что-то... - подсуетился один из парней. Остальные расходиться не спешили, и Вол со спокойной душой отправился за горячим отваром. Ночь на стылом ветру была не слишком приятной, так и заболеть недолго.
  
  Ближе к рассвету, поняв, что Мартин так и не появится, а на широком гребне стены, окружавшей Замок-крепость, открытом всем ветрам, холодно, несмотря на выпитый горячий отвар, вся компания, включая Шамиля и Фелиску, спустилась вниз.
  Надо было отправляться на ночлег, но расставаться почему-то не хотелось. И что говорить, девушка просто боялась возвращаться к себе. Подозревала, что, окинув взглядом комнату, которую она с такой любовью обставляла, словно пташка гнездо свивала, стараясь, чтобы у нее красиво и уютно получилось, снова начнет реветь. Особенно не хотелось расставаться с Шамилем. Да разве ж она предполагала, что с парнями можно не только пококетничать, да позубоскалить, а и просто поговорить, да так, что заслушаешься, и тебя слушают, не перебивая, не насмехаясь, понимающе...
  И душа ликует - словно родную встретив, и тут же вновь сжимается - возможно ли такое? Ведь еще вчера и знать не знала, и слыхом не слыхивала, а сегодня уж о нем думает... А что ежели завтра или через год еще кто встретится? Может быть, это она в самом деле такая распущенная, непостоянная?
   - Спасибо тебе, Шамиль, - улыбнулась девушка, собираясь отдать его куртку. - Тебе, наверное, уже пора...
  - Да еще спать не хочу!
  - Но ведь всю ночь с нами пробыл. Ребята-то сейчас отсыпаться пойдут после дежурства, и даже на тренировку не выйдут. А у вас тоже так можно?
  - Да не переживай за меня, красавица. Я отварчик хитрый сделаю и буду как новенький, - весело подмигнул он, старательно изображая, что и на сердце у него легко и вовсе не тоскливо оттого, что прекрасная златовласка все еще мыслями с другим рядом. - После этого еще могу сутки не спать.
  - О! Везет же некоторым, - поддел один из парней. - Вот как они наших девок сманивают. Тут хоть глаз не смыкай, а они раз - отварчика глотнут - и все дела.
  - Да, неплохо бы такие травки заварить, - поддержал еще один. - А то вот не выспались, а на соревнования-то охота поглядеть.
  - Тебе просто поглядеть, а кое-кто и поучаствовать желает, - добавил третий.
  - Да мне не жалко. Я сейчас схожу, принесу, только воды нагрейте, - радушно предложил Шамиль.
  - Пожалуй, и я не откажусь, - одобрительно кивнул Волош.
  - Пойдемте, я вам чайник большой найду, - обрадовалась Фелиска возможности еще немного побыть в компании.
  - А что мы, сами не справимся? - удивился Годслав, - чай не по одному наряду по кухне огребали, ориентируемся.
  - Фелис, может, тебе и, правда, пойти отдохнуть? А то вон какая бледненькая. Ты же...- парень заткнулся, сообразив, что сказать, что она на церемонии обряда будет выглядеть, как бледная моль, из-за того, что не выспалась, как-то некрасиво.
  - Да надо еще печи разжечь... - потерянно протянула помощница кухарки. - Пока Антига не встала... Совсем не до отдыха ей со мной, - вздохнула Фелиска.
  - Не переживай, ясонька, девушкам тоже можно такой отвар пить, только щечки будут румянее и в глазках блеска добавится, - улыбнулся Шамиль.
   Фелиска зарделась, а парни расхохотались:
  - Иди уже за своими чудо-травами. У нее вон от твоих слов уже и так щечки, как маков цвет...
  - Ну хватит тут! - сдвинул брови Волош. - Нечего зубоскалить. Пойдем, Фелис, покажешь, чем тебе помочь...
  
  
  20.
  
  
  У виновника Фелискиных неприятностей вечер продолжался...
  Выйдя из борделя, на улице Мартин слегка протрезвел. Сырость осенней ночи очень хорошо способствовала прояснению в мозгах. Справедливо решив, что, скорее всего, свободных лошадей можно все-таки нанять на почте, а около постоялых дворов наверняка сейчас несет дежурство удвоенная городская стража, с которой лучше не сталкиваться в таком состоянии не совсем трезвого стояния на ногах, парень решил двигаться к почте, выбирая соседние с центральными улочки.
   Во рту было гадко. Мартин вообще редко пил, и избавиться от подобного привкуса очень хотелось.
  
  Добравшись до почтового дома, он прошел в теплое помещение и договорился о найме лошади. Но пока, как назло, свободных не было и ему предложили немного подождать. Сын коменданта прошел в уголок, уселся на жесткую лавку, заказал себе крепкого чая, и слегка расслабился, чувствуя, как его тихонечко убаюкивает приятное тепло...
  Двери постоянно хлопали - кто-то входил, кто-то выходил, кто-то присаживался рядом... парня о чем-то спрашивали, он даже что-то отвечал, а потом все-таки провалился в странную полудрему, когда перестал ощущать, где реальность, а где сновидения, навеянные винными парами.
  
  Сны Мартина были полны приятных и непонятных моментов. Он куда-то шел... шел... потом вроде лежал... какая-то девушка спрашивала его, правда ли он солдат лаэра, но этих девиц у него сегодня было столько... потом мужик какой-то... потом Фелиска приснилась, такая ласковая была, такая доступная... потом снова девка чужая... ничего так, глазки такие умные...
  
  ***
  
  Пробуждение сына коменданта было не таким приятным, как у четы лаэра. Да больше смахивало на продолжение сна, только уже кошмарного, потому что, КАК утром оказался в незнакомом месте с девушкой под боком, он совершенно не помнил!!!
  Память возвращалась урывками и отчаянно не желала проводить черту между тем, что было на самом деле и тем, что ему пригрезилось.
  
  Пока Мартин, отчаянно зевая, озадаченно тер глаза и пытался собрать разбредавшиеся панические мысли в отчаянно трещавшей с похмелья голове, припоминая, не эта ли мирно посапывающая рядом девица просила проводить его, разудалого бойца, до дома, как в полутемную комнату ввалились какие-то парни, во главе со здоровым мужиком, сходу закатившим скандал.
  Девка проснулась и заголосила благим матом, потому как мужик, который вроде оказался ее отцом, попытался оттаскать беспутную дочь за растрепанную косу.
  Мартин же, от непонятности происходящего, забыв одеться, рванул на выход, но позорно запутался в полуспущенных подштанниках, был быстренько отловлен и водворен обратно на кровать бугаями, ввалившимися вместе с отцом этой дурехи, которая теперь только поскуливала, уверяя, что она не виноватая ни в чем, он сам...
  Ничего не понимая, как он здесь очутился, зачем, и почему в таком виде? - бедный парень теперь пытался хотя бы одеться, но разгневанный родитель, потрясая кулаками и брызжа слюной, вопил, что он этого так не оставит. Мартин желал провалиться сквозь землю и от стыда, и от всего этого нелепого балагана, а главное очень хотелось, чтобы мужик наконец-то заткнулся, потому что голова и так раскалывалась на части. И еще это все чем-то напоминало сцену, когда его мать так же голосила, застав их с Фелиской...
   Ох... Фелиска же дома!
  Мартин застонал и закрыл лицо руками.
  Мужик же не унимался, вопил, что если этот бесстыжий совратитель не пойдет немедленно в Храм, то тогда он, на правах отца, будет требовать правосудия за изнасилование невинной девицы...
  Мартину сейчас было все равно, он, кстати, тоже был за то, чтобы "бесстыжий совратитель" уже пошел бы куда-нибудь с этим мужиком и его разнюнившейся девкой, лишь бы все отвалили от него и дали ему собраться и отправиться все-таки в крепость.
  И каково же было изумление парня, когда до него дошло, что изнасилование невинной девицы пытаются повесить на него. Мартин от шока чуть не потерял дар речи... Нет, судя по тому, в каком виде он проснулся, может что-то там и было, но он-то ничего не помнил!!!
  Однако ни его вялые протесты, ни даже слезы и уверения, что он ни сном ни духом, сыну Инвара не помогли. Два бугая просто заломили ему руки, а разбушевавшийся папаша от души смачно врезал пару раз поддых, и пока Мартин пытался хватать ртом воздух, ему сунули под нос зеркало, в котором красноречиво отразилась его расцарапанная физиономия, словно ему и в самом деле кто-то пытался сопротивляться.
  Когда такое было, память отказывалась приоткрывать ему эту тайну, во сне вроде было все по обоюдному согласию, да и скорее даже инициатива исходила от девицы, потому как он вечером удовлетворился, наверное, на неделю вперед, да еще и пьяный... но следы сопротивления насилию были налицо и отнекиваться не имело смысла. Что бывает за подобное действие, Мартин все же был в курсе. Доказательств, что он ни при чем не было абсолютно никаких.
  Перетрухнув до такой степени, что чуть не отнялись ноги, он теперь молился только об одном - пусть уж будет Храм, но только не рудники в рабском ошейнике!!!
  
  Ему дали время кое-как одеться, подождав, пока он непослушными пальцами заправлял рубаху и застегивался, не слушая жалкие попытки оправдаться. Но сразу же растерянного парня и шмыгавшую носом девушку отвели в находившийся неподалеку Храм, как назло в честь начала празднования Дня Благодарности Всевидящим, открывшийся сегодня слишком рано.
  Жрецы выслушали проникновенную речь отца опозоренной девушки и, укоризненно покачав головами, быстро совершили необходимый обряд. Для Мартина все происходящее было словно в тумане нереальности. Он все надеялся, что скоро проснется, главное только продержаться до утра, когда дурной хмель вылетит из башки и все будет хорошо. Дома его ждет Фелиска. Не так, оказывается, все и страшно - подумаешь, постоял немного перед алтарем, ответил, что спрашивали - в основном-то говорили жрецы. А что говорили - не разобрать...
   Поскорее бы проснуться...
  
  Но проснуться и избавиться от затянувшегося кошмара никак не удавалось. И чем светлее становилось небо, подсвеченное лучами восходящего солнца, тем тоскливее становилось на душе. Реальность и невозможность переиграть все сначала, вернуть время вспять, проступала с пугающей неотвратимостью.
  Так дерьмово Мартин, наверное, себя еще никогда не чувствовал - хмель давно уже слетел, а голова раскалывалась от невеселых дум. Он даже не представлял, как теперь сможет смотреть Фелиске в глаза... своей невесте, к которой возвращался уже будучи чужим мужем... Что скажут ребята... ну, это дело десятое, а вот к отцу с матерью как подойти? Снова подвел, да так, что лучше бы уж ему и на свет не родиться, чем вот такой позор представлять для своих родителей перед господами да и вообще...
  
  ***
  
  Антига подивилась с утра такому столпотворению в вверенном ей хозяйстве, но ругаться не стала. Поняла, что Мартин так и не явился, но Фелиска вроде и не убивается. Парни собрались за столом и пили какой-то отвар. Предложили и ей, объяснив, что для поднятия тонуса. Женщина не стала отказываться - денек предстоял трудный. Да и на вкус напиток хоть и был необычным, немного горчил, но вполне терпимо.
  Печи были уже растоплены, Фелиска было хотела помочь, но Антига отказалась - и сама пока справится. А скоро и другие помощники, нанятые на несколько праздничных дней, подойдут.
  
  Вскоре пришел таур в сопровождении нескольких воинов.
  Шамиль взглянул на наставника, и тот усмехнулся, пошутив, мол, давай и мне налей, а то старый стал, за молодыми не угнаться.
  Фелиска метнулась за чистой чашкой, и Даут задумчиво улыбнулся, провожая девушку взглядом.
  
  Расходиться народ не спешил, наоборот, появилось все больше степняков. Наверное, привыкли рано вставать. Кухарка хлопотала по кухне, изредка поглядывая на Фелиску, да радуясь, что ребята, молодцы, занимают девку разговорами. Вот в другое время уж давно бы за косу оттаскала, чтобы не рассиживалась, да попусту лясы не точила со взрослыми парнями, но сегодня у Антиги и у самой сердце кровью обливалось. Понимала ведь, что у девки, поджидающей жениха своего, не смыкая глазонек, на душе творилось... За окнами-то уж давно рассвело.
  
  ***
  
  В крепости, даром, что в основном мужской контингент, а слухи быстро распространялись. Не только компания, что сейчас за столом сидела, знала, что Фелиска Мартина ждала всю ночь, и за устроенный накануне свадьбы мальчишник, уже осуждали сына Инвара, глядя, как девчонка исстрадалась, но на уговоры залетного молодца не поддалась.
  
  Народу в кухне уже прилично набилось для раннего утра, когда увидевший на воротах караульный, кивнул напарнику:
  - О! Едет женишок! Сбегай, Фелиску обрадуй!
  - А это чья карета? Вроде, для гостей еще рано?
  - Может, обряд перенесли? Жрец же должен еще прибыть.
  - Ну что, идти?
  - Да иди, конечно. Вон Март с ними базарит о чем-то, значит, знакомые...
  - Да-а, Праздники, это, конечно, хорошо, но и чужих всегда столько... - скривился солдат.
  - Тебе-то что? Это наш лаэр отдувается. Скажи спасибо, что общее построение на потеху гостям не устраивает, как в других гарнизонах...
  - Да все равно, не люблю я их...
  - Кого?
  - Да купцов этих - вечно все чего-то вынюхивают, выглядывают.
  - Да ладно тебе? Что у нас скрывать-то? А что чужим видеть не положено, так и не на виду.
  - Так-то оно так, да только одного охранничка вчера Трей шуганул из оружейной. Я как раз неподалеку был... Чего его туда понесло-то, спрашивается?
  - Ну не знаю, - пожал плачами напарник. - Купцы-то вроде вчерашние торговлей зерном занимаются...
  - Да хер их знает, чем они еще занимаются, ведь много где бывают, может, и еще чем приторговывают...
  - Ладно, ты иди давай, мухой - туда и обратно!
  - Ага!
  
  ***
  
  Даут решил, что нечего ему с молодежью рассиживаться, есть еще что с Тагиром, оставшемся в казарме, обсудить. Мужчина встал и отправился на выход.
  
  В воздухе еще чувствовалась утренняя прохлада, как и положено осенью, но день обещал быть теплым и ясным. На крыльце лениво, с истинно кошачьей грацией потягивался большой черный кот в ошейнике. Даут подивился такому чуду. Они у себя и на собак-то не надевали никогда никаких "украшений".
  Видимо черный красавец пришел выпрашивать что-нибудь вкусненькое - на кухне ведь всегда есть чем поживиться.
  Таур приостановился, любуясь, и в этот момент, кот, бросив на него внимательный, вроде бы даже оценивающий взгляд, медленно встал, прошелся туда-сюда по ступеньке, задрав трубой роскошный хвост, косясь на человека, словно показывая себя во всей своей красе, развеселив Даута, до чего зверюшка показалась разумной.
  Варвар присел на корточки, похлопал себя по колену, не собираясь подзывать примитивным "кис-кис". Видимо, гордый кот оценил уважительное отношение, потому что подошел, лукаво щуря зеленые умные глазищи, будто делая одолжение. Остановился, усевшись на задние лапы, склонил голову набок, что-то для себя решая, а потом потянулся и потерся лобастой башкой о ногу таура. Мужчина протянул руку, предлагая ласку, и котяра, потянув носом воздух, оценивая степень опасности или выгоды, сам подсунул голову под широкую ладонь.
  - Хорош! - похвалил Даут, погладив, и кот согласно заурчал.
   Тут из столовой вышли двое солдат Аслана. Увидев такую картину, удивленно остановились. Один присвистнул:
  - Ну ничего себе, вот Барс дает! То никому, кроме Меченого, гладить себя не позволяет, то сам к чужим лезет?!
  - Ха! И не говори, тут оказывается не только невест прятать стоит. Дереку надо было тоже сегодня караулить, а то ведь сведут его зверушку...
  Даут ухмыльнулся и поднял голову:
  - А что, это личный зверь чей-то?
  - Ну, как сказать? Котенком еще выбрал сам себе хозяина, никого не подпускает, погладить себя не дает, и мышей регулярно только одному прямо в казарму таскает.
  Таур рассмеялся, поднимаясь, кот благодарно еще раз "боднул" его ноги и, отойдя в сторонку, уселся, гордо подняв голову. Словно речь не о нем.
  - А ошейник зачем?
  - Так он от блох. Меченый его из столицы привез специально.
  - Надо же! - подивился варвар. - Чего только не придумают. А хозяину-то и впрямь зверюга дорога...
  Он уже собрался идти дальше по своим дела, но заметил, что к кухне спешит еще один боец лаэра.
  - Фелиска там? - крикнул он парням издалека. - А то жених вон едет!
  Те кивнули и, озадаченно проводив прошмыгнувшего мимо них в двери кухни парня, переглянулись. Кажется, начинается самое интересное.
  Даут нахмурился и решил остаться посмотреть, что последует дальше. Честно говоря, он надеялся, что Шамилю все же повезет... но что скажет теперь сама девушка?
  
  ***
  
  Влетев на кухню, боец отыскал глазами Фелиску:
  - Эй, красавица! Мартин приехал!!! Иди, встречай, вернулся твой женишок!
  
  Разговоры и смешки разом смолкли. Фелиска замерла на мгновение. Но тут же очнулась и бросилась вон. Щеки девушки пылали, сердечко готово было выскочить из груди и от пережитого волнения, и облегчения, что вот, наконец-то! И от страха, что же теперь будет? Смутное чувство вины и перед Мартином, и перед Шамилем она постаралась затолкать подальше. Не в чем ее винить! И Шамилю она ничего не обещала, и жениха своего названого дождалась! Все теперь будет как у людей! Может, и с комендантши уже дурь слетела...
  
  Когда за Фелиской захлопнулась дверь, оставшиеся на кухне, не сговариваясь, перевели взгляд на Шамиля.
  Парень сидел с непроницаемым лицом, с силой обхватив огромными ладонями полупустую кружку с отваром. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали его состояние.
  - Шамиль... - Волош опустил тяжелую руку на плечо варвара. - Ну... это... сам понимаешь... жених он ей...
  - Угу, - угрюмо качнул тот головой, словно выходя из оцепенения, резко поднялся и пошел на выход. Бойцы расступились, сочувственно глядя парню вслед. Странно все же - вот еще вчера готовы были по морде дать, чтобы чужих невест не сманивал, а совместное коротание ночи в ожидании Мартина, сплотило парней. И теперь уже почти каждый про себя думал, что не сравниться сыночку коменданта с сыном Степи... Что-то такое основательное и надежное было в молодом воине, тогда как вроде и неплохой парень, Мартин, казался просто мальчишкой еще. И лишь одно неписанное правило, что своих не предают, удерживало от того, чтобы высказать о своей симпатии личности Шамиля вслух - все-таки он - пришлый. Но по совести...
  Эх, жаль, девка не поддалась на уговоры. Хоть и простовата она, а все ж-таки безобидная, да отзывчивая. Ну и красивая, не отнять. От души хотелось счастья для помощницы кухарки. Да видно, все же на роду другое написано. Впрочем, если бы не предвзятое отношение жены коменданта к будущей невестке, можно не сомневаться, что Фелиске и здесь, в крепости, будет хорошо...
  Вот только никогда парни не видели, чтобы Мартин так на нее смотрел - словно она свет в его окошке и готов он ради нее горы свернуть... Так разве что лаэр на свою жену глядит. Ну да к этому феномену все давно привыкли и уж не считали за диковинку - благородная кровь! Да и госпожа Тесса того заслуживает... А тут вроде на простую девку да таким же восторженно-пламенным взглядом...
  Ишь, как расстроился.
  Жаль парня...
  Видать, несладко им с таким раскладом-то 1:4 жить без баб, поневоле на мужиков потянет, вот и носят потом на руках свое сокровище, те, кому выпал шанс нормальную семью завести.
  
  ***
  
  Никого из тех бойцов, кто с Мартином уезжал вчера, Фелиска не заметила, и сердечко кольнуло ощущением вины и благодарности - значит, все-таки помнит! Значит, любит, раз прямо с утра один прискакал! И от этого радостного чувства как-то вдруг забылись ее вчерашние слезы, отодвинулись обиды, да и Шамиль сразу отошел на десятый план...
  - Мартин! - кинулась он к нему.
  Он вздрогнул, развернулся, посмотрел на нее, как неживой.
  - Мартин... - чуть не споткнулась Фелиска, да поняв, что не осуждающим взглядом на нее глядит, не гневным, а больным каким-то, затравленным, и впрямь перепугалась, неужто ребята понаплели уже всякого, а он настолько расстроился? И лицо расцарапано...
  Дотронуться до него она не успела. Какая-то странная девица, до этого скучающе сидевшая в карете с распахнутой дверцей, вдруг в три прыжка оказалась подле них и, бросившись наперерез, отодвинула протянутую Фелискину руку.
  Помощница кухарки в недоумении уставилась на нахалку, та же на нее глянула снисходительно:
  - Что это у вас тут, все, что ли, такие прыткие на чужих мужей кидаться? - бросила почти презрительно.
  - Чтооо? - опешила помощница кухарки.
  - Не тяни руки к моему мужу, - четко, наслаждаясь реакцией, произнесла вновь прибывшая, глядя, как мучительной болью неверия исказилось лицо "соперницы". Наверное, это и есть невеста, про которую что-то твердил Мартин, пытаясь отказаться от обряда.
  
  В это время во дворе появились новые действующие лица.
  Шамиль, которому здесь делать было больше нечего и можно было бы идти отсыпаться, зря только отвар пил - самое время забыться во сне, чтобы не думать, не видеть, не вспоминать нежный овал лица, милые черты, золото волос, заплетенных в толстую косу до пояса... И затаенный интерес в глазах, и блестевшие на ресницах слезинки, и тихий серебристый смех... больше не прозвучит для него...
  Не судьба...
  Душа воина кричала раненой птицей... но суровые черты красивого лица оставались бесстрастны.
  Почти следом за ним вышел Волош со своим кожушком в руках. Фелиска выскочила раздетая, лишь набросив на плечи шаль. И теперь здоровяк остановился, сминая его в руках, пытаясь понять, что это за посторонняя девица, которая что-то выговаривает их Фелиске.
  И, почти сразу за Волошем, высыпали и остальные - интересно же, будет Фелиска ругаться, что Мартина где-то ночью носило, или прямо-таки сразу все и простит? И как поведет себя Шамиль? Вдруг не сразу отправится восвояси, а решит с женихом силой помериться с расстройства?
  Крепость меж тем оживала, несколько человек из солдат гарнизона и варваров подошли к кухне и остановились, привлеченные действием.
  
  - Да Вы, совсем рехнулись, что ли? - возмутилась Фелиска, снова намереваясь рвануться к жениху. - Мартин!!!
  - Я же сказала, он - мой! - нервно воскликнула девица, попытавшись заехать по лицу помощницы кухарки веером, который теребила в руках.
  Фелиска еле успела рукой закрыться, да и то, скорее машинально...
  Шамиль и Волош одновременно шагнули к девушкам, и Вол быстро оттеснил гостью, рассерженную тем, что ей, купеческой дочке, приходится выяснять отношения с какой-то безродной девкой.
  - Эй, красавица, нечего здесь руки распускать! - рявкнул детина. - Ты откуда взялась вообще?
  - Откуда надо! - фыркнула девица, не собираясь отчитываться перед солдатом.
  Стоявшие возле кареты два шкафоподобных парня, под стать Волошу, двинулись было вперед, но, взглянув на окружавших импровизированную сцену не слишком доброжелательно настроенных бойцов крепости и варваров, решили остаться на месте, нервно поведя плечами.
  Таур прищурившись, спешно оценивал обстановку, потом кивком подозвав кого-то из своих сородичей, стоявших рядом, отдал короткое распоряжение и тот быстро ушел прочь в сторону конюшни.
  
  - Мартин! Что за хрень? Как это называется? - обернулся Вол к товарищу.
  
  Что сказать, как объяснить, чтобы поняли...
  Мартин чувствовал себя сейчас гораздо паршивее, чем когда стоял перед всем гарнизоном, ожидая приговора за драку с Реном. Осуждающие, непонимающие, взгляды тех, с кем он находился бок о бок изо дня в день, оказались под стать тяжелым булыжникам, запущенным в беззащитно открытую спину... И под их тяжестью виновато опущенная голова склонялась все ниже.
  - Март?!
  Сын коменданта поднял голову, хотел что-то сказать, да так и не смог, просто стоял и моргал.
  - Ты что глазами-то лупаешь?! - рассердился Вол. - Ты, мля, объясни нам...
  - Мартин... - эхом повторила Фелиска непослушными губами, чувствуя, как леденеет внутри от нехорошего предчувствия.
  - Фелис... - охрипшим голосом произнес Мартин. - Прости...
  Сердце рыжеволосой красавицы оборвалось и теперь падало, падало, куда-то вниз, и все вокруг замедлилось, и шум вновь загудевших голосов стал глухим, словно пробивался сквозь слои корпии...
  Как же так?
  
  Больше ничего на данный момент объяснять было и необязательно. Фелиска замерла статуей. Ни слезинки, ни эмоции на побелевшем лице.
  - Сссука! - смачно выругался Вол. - Совсем девку опозорить решил?!
  Дожидаться подтверждения или отрицания вины он не стал, просто врезал Мартину в челюсть, отчего и так с трудом державшийся на ногах парень кулем рухнул ему под ноги. Приехавшая в карете девица сдавленно пискнула и отскочила подальше, круглыми глазами глядя на творившийся беспредел. Коренастый мужчина средних лет неодобрительно покосился на сие безобразие, но ничего не сказал, ожидая кульминации. Он ждал родителей Мартина, чтобы вручить им бумаги, подтверждающие правомочность заявления дочери.
  Скорее всего, взбешенный здоровяк и попинал бы товарища от души, но тут уж опомнились остальные. Кто-то подскочил к Волошу и его оттащили. Кто-то помог утвердиться на ногах Мартину, сплевывающему кровь с разбитой губы, подняв его за шкирку, как нашкодившего щенка. Кто-то произнес, кивнув на Фелиску:
  - Ей пощечину надо дать, в шоке девка-то...
  - Эх, Сауша нет, - нервно сострил еще один боец. - Он, говорят, поцелуями баб выводить из комы умеет...
   Поддержало шутку всего несколько коротких смешков.
  
  Шамиль, для которого вообще было дикостью ударить женщину, а тем более Фелисочку его ненаглядную, предупреждающе взглянув на бойцов, подошел к девушке вплотную, взял лицо в ладони, поднял. Сердце парня сжалось от боли - такой у нее был безжизненный, какой-то вымороженный взгляд, словно она и его, стоящего прямо напротив, не видела.
  Провел большими пальцами вверх по лицу, словно стирая так и не пролившиеся слезинки, потер виски, позвал:
  - Фелисушка, ну что же ты...
  За его широкой спиной как раз поднимали с земли Мартина, но девушка не реагировала.
  - Ясонька моя, ну ответь, что-нибудь, посмотри на меня...
  Наконец-то Фелиска моргнула, увидела, опомнилась... и разрыдалась горючими слезами...
  - Ну что же ты, милая, не плачь... прошу тебя... - растерялся варвар, прижав ее голову к своей груди, обняв на виду у всех, по волосам погладил...
  
  ***
  
  Закончившая крайне необходимые дела на кухне, Антига отчего-то забеспокоилась. Вроде Фелиска выскочила раздетая жениха-то встречать, так замерзнет еще. Уж пора бы и возвратиться. В кухне-то тепло да сухо. И еще кухарку беспокоило, что и бойцы, и варвары следом ушли. Она отчего-то сочувствовала Шамилю. Вот люб ей оказался парень. И знает-то его всего-ничего, а приятный человек, светлая душа. Да как бы не повздорили с Инваровым-то сынком.
  Антига проворно накинула теплый плащ и вышла на площадку, подивившись, что народ не расходится, протолкалась вперед, да так и ахнула, увидев Мартина в крови и Шамиля с рыдающей на его груди Фелиской.
  Да еще и мужик какой-то у кареты разоряется, мол, долго ему еще здесь торчать, ему еще в город успеть - праздничный день, торговать надо, он что, зря сюда столько добирался, чтобы выгоду упустить?
  
  - О Всевидящие... - охнула женщина, бросившись к своей названной дочери. - Да что же тут творится-то, люди добрые?
  Волош, с которого уже немного слетело, шагнул вперед, и с обезоруживающей прямотой объявил:
  - Да вот Мартин жену привез...
  - Какую жену? - не поверила Антига.
  - Да вот такую, мля, жену! Прости, Антига... - смутился парень за свое сквернословие, но тут же снова завелся:
  - Мартин-то у нас, оказывается, тоже считал, что ему Фелиска простовата,
  вон кралю городскую в жены взял, гнида! Видать, матушки наслушался, как она и мечтала - купцову дочку, мля! Извини...
  Антига в растерянности обернулась к сыну подруги:
  - Мартин?!
  Да только что ответить?
  Оправдываться сыну Марты и Инвара было нечем, и правда, которую вряд ли скроешь, еще страшнее, чем просто предположение Вола, что он послушал мать...
  Если бы он мать свою слушал - не поперся бы в Дом Удовольствий, не нажрался бы, как свинья, до беспамятства накануне собственной свадьбы, и не снасильничал бы, не помня о самом процессе, незнакомую девку, на которой теперь женат...
  На всю жизнь...
  Только вот жить не хотелось. Страшно было находиться в окружении толпы народа, среди своих друзей, которые готовы были встать с тобой спина к спине в бою, а сейчас молча осуждали, готовые отвернуться, или вот, как Вол, дать по морде. И карающих взглядов, окатывающих его презрением, было гораздо больше, чем сочувствующих ему - мол, как же ты так вляпался-то?
  Мартина знобило не от внешнего холода - он его почти не замечал. Отчего-то пусто и холодно было внутри. Стиснутые челюсти свело так, что он и сказать-то ничего не мог, только молча сглатывал сочившуюся из десны и из губы кровь. Одна отрада - солоноватый железистый привкус перебивал тошнотворный вкус выпитого вчера вина. Поднять голову, прямо посмотреть в глаза нареченной матери Фелиски и честно ответить он не мог. Он даже кивнуть не мог от невыносимого стыда и раскаяния. И даже думать боялся, что скажут его собственные родители, за которыми уже кого-то послали. И лаэр...
  Пусть бы лучше всыпал плетей, да посадил его на месяц в карцер, только бы смог отменить то, что сделано... Он же ведь здесь, на своей земле, представляет власть...
  Может быть...
  На Фелиске Мартин жениться был готов, хоть и не слишком хотелось. Но вот эта чужая девка и, в особенности, ее родственнички, сына коменданта откровенно пугали, просто до спазмов в животе. А вдруг можно было бы отбиться? Да нет... Скрутили его профессионально. Но главное, конечно, страшила огласка и суд, с непременной сменой его статуса вольнонаемного бойца элитной лаэрской сотни на раба, и последующая отправка на рудники...
  Мартин тихонько простонал... нет выхода, нет...
  
  - Как же так... - убито прошептала Антига.
  - Да вот, как есть! - зло сплюнул Волош под ноги и так прибитому собственным горем парню.
  
  Впрочем горевал не он один. Фелиска вместо того, чтобы успокоиться в объятиях варвара, расплакалась еще горше, причитая сквозь всхлипывания:
  - Почемууу? Ша...Шамиль... За что со мной тааак? Никомууу не нужна...
  - Да что ты, что ты, глупышка? Ну кто тебе такое сказал, что ты никому не нужна?
  - Дааа... - рыдания уже перешли в откровенную истерику. - Вон даже Мааартин другую нашел... а как же я? Никому не нужнааа...
  - Мне нужна, Фелисушка... - тихо прошептал он, подняв ее голову и заставив смотреть в свои глаза, и уже громко и четко объявил. - Ты МНЕ нужна, слышишь?!! Ты мне всегда будешь нужна. Я при всех говорю и от своих слов не откажусь! Любимой назову и мой дом твоим домом станет! Ответь, согласна ли?
  
  Народ вокруг попритих, переваривая услышанное и, затаив дыхание, ждал ответа всхлипывающей девчонки, которая как назло, теперь снова впала в ступор, наверное, не ожидая, что ее спасут-таки от позора. Кто-то из ребят ляпнул:
  - Давай, уже, Фелис, соглашайся!
  - Да не спрашивай ты ее, степняк! Хватай, да забирай с собой! Добрая девка! Хорошей женой тебе станет!
  Кто-то резонно возразил - мол, с чего это, "хватай"? Фелиска-то теперь вроде, как и не невеста, раз жениха у нее нет, и воровать ее Шамиль не имеет права.
  Волошу, взявшему на себя роль старшего брата несчастной девчонки, это заявление не понравилось. Зло зыркнув в сторону Мартина, процедил сквозь зубы:
  - Знал бы, что ты, твареныш, таким гнилым окажешься, сам бы ночью Фелиску вот в этот кожух укутал и Шамилю отдал! - потряс он все еще стиснутой в руке теплой кожаной одежкой. - Так девчонку опозорить!
  Бойцы и воины согласно загудели, возражения почти не слышались. И тут к Шамилю и Фелиске, которая, наконец-то смогла согласно кивнуть, все еще не веря своему счастью, шагнул из толпы таур. Молча забрал из рук Волоша кожушок, накинул чуть отстранившейся от варвара зареванной девушке на плечи и подтолкнул к Шамилю.
  Обернулся назад, махнул рукой.
   К удивлению собравшихся, воин, которого не так давно таур куда-то отправил, теперь вернулся, ведя на поводу оседланного коня Шамиля.
  Даут усмехнулся, глядя на немного растерявшуюся парочку, обратился к парню:
  - Ну, что теперь? Чего ждешь? Коня тебе привели, невесту вручили - забирай, да поезжай!
  Даже если исподволь многие ждали, что невесту все же своруют, то все равно подобный расклад событий был слишком стремительным.
  Среди бойцов все-таки, наверное, были еще те, кто слишком скептически относился к подобным метаморфозам со сменой приоритетов. Одинокий возглас раздался из задних рядов в стоявшей кругом толпе:
  - Но все-таки Фелиска же не его невеста?
  Таур обернулся, обвел всех внимательным взглядом, под которым взрослым парням стало неуютно, словно они провинившиеся мальчишки, и, не повышая голоса, спросил:
  - А чья же тогда? Я здесь другого жениха не вижу, кроме Шамиля. Так что все по закону. Да и ночь перед свадьбой именно он ее охранял, как и положено...
   Таур Даут говорил спокойно, словно взвешивая каждое слово. И вот теперь действительно возразить было нечего...
  
  
  
  
  Продолжение следует...
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"