Рокова Яна
В этом только дождь виноват...

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    20.01.2012
    ЛР, ЧЕРНОВИК
    Второе замужество... и неожиданная встреча... только вот на счастье или на беду? Кто сможет осудить? А вдруг, это любовь? И имеют ли право ГГ на такую любовь, которая принесет и радость, и горе не только им самим, но и их близким?
    КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)
  
  
   ОБНОВЛЕНИЕ ОТ 20.01.2012
  
  
  Как ни странно первые два дня после Пашиной свадьбы Наталья чувствовала себя вполне сносно, и даже как будто легко, словно освободилась от мрачной перспективы загнаться неразрешимой задачей, стоя на развилке. Естественно, она выбрала мужа, да и наивно было бы предполагать, что будет по-другому. Десять лет брака, общие дети, родственные связи и бытовая устроенность, примирение с привычками друг друга - это не просто слова, это часть ее сознательной жизни...
  И вот теперь, когда и Паша устроил свою личную жизнь, можно было бы вообще поставить жирный крест на небольшом приключении, встряхнувшим ее лениво-тягучее болотце милых привычных семейных ценностей, маленьких радостей достижения детьми каких-то успехов и стабильностью материального благополучия.
  А потом накрыло, внезапно, словно ударили поддых.
  
  Она как обычно проводила Иришку в школу, торопясь вернуться, чтобы сменить собирающегося на работу мужа, одела мелкого на прогулку...
   И вот там, в парке, глядя на смешно переваливающегося в новом комбинезоне сына, гоняющего нахальных голубей, вдруг поняла, что семья - это еще не вся ее жизнь.
  Голуби, словно дразня ребенка, только взлетали на метр от земли, чуть ли не задевая его крыльями, и снова опускались, громко ворковали и важно расхаживали по площадке, поглядывая на довольного Алёшку снисходительным взглядом. Ребенок смеялся, без устали нарезая круг за кругом в погоне за смешными птичками, звал их, подражая взрослым: "гули-гули", пытаясь подманить поближе. Но сегодня они забыли зернышек, и покормить было нечем...
  А Наташку снедала глухая тоска и понимание, что частью ее души и сердца по-прежнему владеет один нахальный тип, без спроса ворвавшийся в ее жизнь, склонивший делать недопустимые вещи, привороживший своим обаянием, наобещавший взамен много всего, от чего она сама отказалась... Хотя, когда мужчины чего-то хотят, они как раз склонны раздавать обещания, как кандидаты на высокие посты во время предвыборной компании...
  Не сказать, чтобы она ему не верила. Скорее, не верила себе. Не чувствовала себя вправе решать за всю семью, ведь ее метания обязательно скажутся не только на том, что связывало ее и Алексея, но и дети оказались бы неизбежно втянуты в разборки взрослых. Зачем их впутывать в этот невозможный любовный треугольник?
  Раньше Наташка даже представить себе не могла, что опустится до такого, чтобы предать интересы семьи - главного, к чему стремиться нормальная среднестатистическая женщина, подчиняясь древним инстинктам - свить гнездо и вырастить потомство, ну и по возможности, конечно, оставаться единственной желанной для своего избранника... Может быть, она не нормальная? Откуда такая тяга к полигамии, или, скорее, к полиандрии?
  Она еще понимала карьеристок, которые хотели быть независимы. Именно финансовое благополучие и давало им эту независимость и возможность осуществлять свои мечты, хотя не факт, что они не страдали при этом от одиночества, терзаемые подозрениями, что мужчина, находящийся рядом, остается с ней самой, а не потому, что она является источником финансирования его собственных планов...
  Впрочем, это все домыслы...
  На те романтические натуры, которые постоянно ищут себе новых партнеров, надеясь на вечную любовь или какие-то необыкновенные сексуальные переживания, она вообще всегда смотрела снисходительно.
   В этом подлунном мире не может быть ничего вечного, и хорошо, если какие-то общепризнанные ценности удается сохранить без ущерба для своего гармоничного мироощущения...
  В общем, получается, она каким-то странным образом попадала именно в ту категорию, которые просто ищут разнообразия. И ведь не сказать, что это ей нужно! Потому что Лешку, несмотря на все его похождения, она любила. Пыталась заставить себя ненавидеть его за измену... но почему-то не получилось. Вот первый муж предательством ранил когда-то очень сильно. И болело долго. Видимо, выработалось противоядие...
  Откуда появились в голове подобные мысли с утра пораньше, когда пусть и прохладный, но солнечный безветренный день радовал все еще по-осеннему яркими красками контрастного синего неба, голых стволов деревьев и золотистым ковром опавших листьев, - непонятно. Но на душе стало вдруг так тоскливо, так беспроглядно одиноко. И эта пустота, вместо того теплого чувства, которое вызывала привязанность к Пашке, согретое его ответными чувствами, убивало... Хотелось плотно зарыться в подушку, чтобы никто не услышал этого одинокого воя, который рвался откуда-то из глубины, грозя разорвать изнутри оболочку бренного тела, которое продолжало жить, есть, спать, разговаривать с окружающими, словно не потеряло что-то важное, почти бесценное...
  Но ведь сама подтолкнула его к единственному решению.
  И Наташка стискивала челюсти и изображала на губах улыбку, кивая головой что-то лопотавшему сыну, делящегося с ней радостью познавания мира...
  Но нельзя показывать, как тебе плохо, нельзя... сама все затеяла, самой и расхлебывать. Не проявила бы участия к соседскому гостю, не позволила бы себе поверить, что достойна чего-то большего, чем того, что уже достигла, реализовав себя, как жена и мать, захотелось чего-то для души, только для себя, кусочка личного... ну так за все приходится в этой жизни платить... Хорошо, хоть вовремя остановились... надо было бы раньше... но теперь уже не переиграешь...
  

Наташка [из инета]

  В общем, следующие недели Наташка кое-как просуществовала, открыв в себе непревзойденный артистический талант перевоплощения, потому что не могла себе позволить дать прорваться этому, что жило внутри нее, наружу. И семья, и ее внимательный муж ничего такого не заподозрили. Ну, подумаешь, иногда отвечала невпопад, и блестящие глаза выдавали то, что она из последних сил сдерживает слезы. Соврала про легкую простуду, шмыгнув носом. По осени-то, никого не удивила своим состоянием. Лешка лишь в следующий поход по магазинам накупил больше фруктов, наказав, чтобы не только детей кормила, и себя не забывала...
  А через три дня привез от матери специально заказанные для Наташки шерстяные носочки. Свекровь обычно только внукам вязала...
  Наташка закрылась в ванной, и снова ревела, утирая катившиеся по щекам слезы этими носочками, испытывая дикий приступ раскаяния. Вот... дома ее все любят, заботятся, а она продолжает думать о Пашке... о том, как ему сейчас хорошо: красивая женщина рядом (на его счастье даже полюбившая его за столь короткое время общения), смена обстановки, большие планы на будущее, новые впечатления от экскурсий по историческим местам чужих стран...
  Всем известен факт, что 90% тоски в разлуке достается тому, кто остался "вариться в том же котле" привычного окружения, где они были вместе, где многое напоминает о прошедших днях, пронизывая болью и сожалением, с вкраплениями светлых моментов. И снова что-то в груди сжимается от невыносимого чувства утраты...
  Пашка, может быть, даже и не вспоминает о том, что именно его связывало с ней, разве что во время дождя... слушая дробное соло барабанящих по стеклу капель, словно притягательную своей безыскусной простотой музыку с закодированным лично для него посланием, пробуждающее во всем его существе дремлющие инстинкты, запрограммированные самой природой и странным совпадением, что занимались любовью под плачущим небом...
  Но со временем пройдет и это. Тем более там, куда отправились в свадебный круиз Павел и Лена, в это время года погода как раз была крайне благоприятной для романтики - бархатный сезон, когда солнце не жжется, а словно ласкает своим теплом и светом, и наплыв туристов сократился почти вполовину, следующая волна активизируется теперь только перед новогодними праздниками... И никакого дождя...
  
  Наташка с какой-то затаенной тревогой ожидала возвращения Лешкиной сестры и ее новоиспеченного мужа, не представляя, как теперь она будет общаться с подругой, когда будет знать, что может встретить, засидевшись в гостях, свою "бывшую" любовь, вернувшегося домой...
  И ужин готовить, и сидеть на диване перед телевизором, тесно прижавшись друг к другу, словно не хватает места развалиться вольготно, и любоваться бликами монитора на сосредоточенном профиле лица, когда он сидит за ноутом или компом, уютно молчать или болтать о разной чепухе, вспоминать романтические рецепты легких блюд на завтрак, наслаждаться ароматом свежеприготовленного для нее кофе, она уже не сможет...
  Не говоря уж о том, чтобы вместе забраться на кровать или, наоборот, расположившись на полу, плавиться от удовольствия под неистовой жадностью блуждающих по ее телу рук и губ от какой-то животной страсти. Или просто довольствоваться колючей охапкой соломы, ничуть не напоминающей душистое сено... или умудриться заняться любовью на переднем сидении его машины...
  Ничего этого уже не будет...
  Это было лишь сном наяву, дурманящим наваждением, грезами...
  А ей остался обыденный мирок со своими маленькими заботами и радостями, счастливым смехом детей, заботливой лаской родных Лешкиных ладоней, семейными праздничными застольями, привычный неспешный секс, полный очаровательной нежности...
  И, если уж быть справедливой, неважно каким образом тело остается удовлетворенным, получая оргазм - пытаясь успокоиться, прислушиваясь к затихающим вспышкам только что бесновавшихся разрядами пронзительных молний, или наслаждаясь растекающимися по клеточкам теплыми волнами блаженства, затапливающими, заставляющими ощущать себя абсолютно счастливой...
  
  ***
  
  Тринадцатого ноября, едва Наталья пришла домой с вечерней прогулки с сыном, заодно забрав с занятий танцами Иришку, уже вернувшийся с работы Лешка усмехнулся, проводив взглядом метнувшуюся в туалет дочь:
  - Хех, натерпелась, бедная. Купальник-то хоть переодела?
  Требованием преподавателя в студии бальных танцев было наличие гимнастического купальника для занятий гимнастикой и растяжками, которым уделялся один день в неделю. И Ирка стойко не любила эти дни, потому что в общественном туалете унитазы вовсе не разделялись кабинками, видимо, считая, что в детском учреждении это ни к чему. А, может, просто из-за того, что здание было довольно старым, и так уж исторически сложилось. Но разоблачаться, полностью стягивая с себя купальник, девочка очень не любила. А так как занятия продолжались почти два часа, и старые рамы, как их не заклеивали на зимний период, все равно пропускали сквозняки, желающих посетить перед уходом домой это заведение всегда было достаточно, и уединиться не представлялось возможности. К тому же запарившийся в верхней одежде братец раскапризничался, и Ирка мужественно решила, что потерпит до дома.
  - Как обычно, - отмахнулась Наталья. - Раздень лучше дитеныша.
  Лешка подхватил сына на руки, поочередно чмокнув в холодные после улицы толстые щечки, вновь опустил ребенка на пол и покачал головой:
  - Можете не раздеваться, в гости поедем.
  - Ну какие гости? - сморщилась жена. - Ирке еще уроки доделывать.
  - Я матери позвонил. Она придет с Иришкой посидеть.
  - Ну Леш, на ночь глядя... Неохота... - заупрямилась Наташа, не чувствуя в себе желания наносить визиты.
  Надо было снова найти ту золотую серединку абсолютной уверенности, что полностью счастлива, вернуть пошатнувшееся душевное равновесие, и хотелось кутаться в эти домашние запахи уютного тепла, по крупице восстанавливая утраченное во время короткой интрижки с Павлом.
   - Ну не капризничай, я уже обещал, - мягко пожурил муж. - Ленка с Пашкой вернулись. Они сами просили.
  Почему-то стало душно, и Наташка, уже не соображая, что судорожными движениями, расстегивая кожаную куртку, она рвет попавший в змейку молнии пестрый шарфик, который ей очень нравился, тупо продолжала дергать замок. И щеки предательски запылали. И все, что с таким трудом она пыталась за эти недели забыть, снова замаячило на горизонте.
  - Леш, ну не знаю... Да и кто сейчас ходит в гости среди недели? - заартачилась Наталья, разволновавшись.
  - Мам, поехали! - завизжала Ирка.
  И маленький Лешка подхватил радостный визг сестры (которая еще пока не знала, что ее оставляют дома), и попытался повиснуть на Наташке, цепляясь за ногу.
  - Трое против одного, - констатировал Леха, усмехнувшись. - Стара ты, мать, стала, тяжела на подъем. Помнишь, как раньше собирались - среди недели, не среди недели....
   - Ну так, не я одна такая. Вспомни, когда к нам кто-то приходил в последний раз в будний день? - пожала плечами Наталья. - К тому же Иркин голос в зачет не идет.
  - Почему? - обиженно надулся старший ребенок, вернувшись в прихожую, чтобы теперь уже снять обувь и верхнюю одежду.
  - Руки помыла?
  - Ща помою, - легкомысленно пообещала девочка, и упрямо переспросила: - Так почему я не еду?! Я по Машке соскучилась!
  - А Машка у бабушки Нины. Тетя Лена только утром вернулась, - пояснил Алексей.
  - А мы разве не к бабе Нине? - нахмурилась дочь.
  - Нет, золотко. Тетя Лена теперь живет у дяди Паши. И в гости нас приглашают к ним. А кое у кого уроки не доделаны, - терпеливо объяснила Наталья.
  - Не расстраивайся, заяц, - подхватил Алексей. - Машки же все равно там нет.
  - А почему? Ма, а почему тетя Лена Машку не забрала?
  - Ну-у... - немного растерялась Наталья, взглянув на мужа, мол, выручай!
  Лешка не придумал ничего умнее, как ляпнуть то же, что и Наталье в первую очередь пришло в голову, но она не решилась травмировать ребенка "правдой":
  - Ну, у тети Лены теперь новая семья...
  Увидев, как у Иришки удивленно вытянулось лицо, Наташка закатила глаза.
  - Как это? Маша же ее дочка?!
  - Да нет, - поспешила разуверить Наталья зарождавшуюся обиду своего старшего ребенка за троюродную сестренку, метнув в мужа сердитый взгляд, - это папа неудачно выразился. При чем тут новая семья? Маша же в свою старую школу ходит, вот пока они и не забирают ее от бабушки. Наверное, на следующий год в другую школу переведут. Ты что, Ир, конечно, Маша была и будет любимой дочкой. Дети всегда - самое родное и драгоценное для своих родителей.
  - Ааа, - с видимым облегчением, выдохнула повеселевшая девочка. - Ладно, вы поезжайте, только возвращайтесь не очень поздно. Я не люблю, когда бабушка меня спать укладывает. Она мне вертеться не разрешает, чтобы улечься поудобнее, - наябедничала дочь.
  - Хорошо.
  - И еще шоколадку мне привезите!
  - Обязательно, - пообещал Леха, чмокнув любимицу в макушку:
  - Руки помой!
  - Да помню я! - отмахнулась Ирка, не спеша, направляясь в сторону ванны. - Вы уж поезжайте быстрее, чтобы скорее вернуться.
  - Ладно, поехали, - сдалась Наталья, оторвав от себя сына и протянув ему палец, за который он тут же уцепился всей пятерней.
  В конце концов, дольше объясняться с мужем, почему она не хочет ехать к любимой подружке. Пора уже встретиться со своими страхами лицом к лицу, чтобы окончательно распрощаться с иллюзиями...
  
  ***
  
  Загоревшая, еще более похорошевшая, вся светящаяся радостью, довольная Лена открыла дверь.
  - Ура! Наконец-то вы добрались! Паш! - крикнула она куда-то в глубину квартиры и вновь обернулась к семье брата: - А мы только-только выпроводили свидетелей, - огорошила Лешкина сестра.
  - Свидетелей чего? - съехидничал Алексей. - Мы что-то пропустили? Ну вот... говорил тебе, Наташ, собирайся скорее... - не сдерживаясь, расхохотался он, наслаждаясь тем, что сумел смутить родственницу.
  - Тьфу на тебя, пошляк! - шутливо пихнула брата в бок Ленка, и пояснила: - Наших свидетелей со свадьбы.
  - Чего это? - удивилась Наташка, обнявшись с подругой, чувствуя острую зависть к этому брызжущему во все стороны счастью (казавшемуся для самой Натальи сладким приторным ядом). - У вас что, строго дозировано количество визитеров за один раз?
  - Да нет, - рассмеялась Лена. - Просто им завтра на работу, а хотелось увидеться...
  
  Тут наконец-то вышел Павел, на мгновение замер, встретившись с Натальей взглядом, но тут же взял себя в руки, подошел, поздоровался с Алексеем крепким рукопожатием. Протянул руку, принимая Ленкину куртку, постаравшись мимолетно задеть ее ладонь, но Наташка проворно отдернула свою руку, чувствуя, как ускоряется ритм пульса.
  - Леш! Ты за своей женой ухаживать должен! - упрекнула она благоверного, который как раз присел на корточки, выпутывая сына из комбинезона, и удивленно поднявшего на нее глаза:
  - Ну... Наташ... в гостях как бы хозяин должен за дамами ухаживать, - ловко отмазался он.
  - Вот! - назидательно поднял указательный палец Пашка, насмешливо мазнув по лицу недовольной Натальи взглядом. - Слушай, женщина, что говорит твой муж!
  И поспешно отвернулся, пока Наталья соображала чтобы такое ответить, но от возмущения не находила слов. Хотя, собственно, возмущаться-то особо было нечем. И, согласно законам гостеприимства, Павел не сделал ничего непристойного - просто знак вежливости - ничего более.
  - Лен, как ты это терпишь? - хмыкнула Наташка, ожидая, когда ей выдадут тапочки. - Это еще у вас медовый месяц идет, а что потом?
  - А потом, как положено нормальной жене, три "К" - киндер, китчен, кирхен... - глумливо подмигнул Алексей Павлу.
  - Ага, босая, беременная и на кухне, - радостно расплылась Ленка, прильнув к мужу, улыбнувшемуся немного принужденно.
  - Как все запущенооо... - протянула Наташка, не желая развивать эту тему. Значит, за проведенные вместе недели, Паша снова не нашел в себе смелости признаться, что один пункт в Ленкином радужном видении своего будущего исключается точно. - Ну, так что это вы решили сегодня вечеринку устроить? Разве не устали после перелета?
  - Нее, устали, конечно, но мы уже подрыхли пару часиков с утра, - продолжала щебетать Лешкина сестра. - А завтра к маме поедем. Мы так по Машке соскучились. Да, Паш? - вопросительно подняла она взгляд на мужа.
  - Да, - подтвердил Паша без энтузиазма.
   Впрочем, старающейся найти хоть малейшее подтверждение того, что Павел все-таки хоть чуточку не такой же счастливый, как Ленка, и хоть немного скучал по ней, Наталья могла и выдумать эти мелкие детали... К Ленкиному ребенку Пашка и впрямь относился очень хорошо, и заподозрить его в том, что его напрягает такое явное акцентирование женой, что теперь они - одна семья, было, наверное, неправильным.
  
  Вечер прошел вполне сносно. Наталья стойко держала свои чувства, затолкав их куда-то глубоко внутрь, запрещая себе думать о том, насколько ее все это задевает.
  Она была в этой квартире до того, как здесь появилась новая хозяйка. И хотя все вроде бы стояло на своих местах, и с переселением Лешкиной сестры сюда, не слишком многое изменилось в интерьере... но все же изменения были. И женские вещи, и запах чужих духов казались здесь неуместными, какими-то чужеродными, и Наташку мучило еще и это. Она не должна была воспринимать перемены так близко к сердцу, не имела права... И вообще, была искренне рада за подругу... Ну, может, не совсем искренне, но она работала над собой в этом плане.
   Пашка тоже ничем не дал понять, нужна ли ему эта встреча и встряска эмоций, или он полностью разделяет мнение своей жены в том, что надо обязательно сообщить всему миру о том, что теперь появилась новая ячейка общества.
  
  Павел с Алексеем довольно часто мотались покурить на лестницу. Наташка, удерживая на руках ерзавшего сына, с вежливым интересом разглядывала загорелых и счастливых друзей на фоне разных исторических памятников архитектуры, мелькающих на экране большого монитора. Правда, на большинстве фотографий была изображена одна Ленка. Придраться не к чему - Лешкина сестра всегда выходила хорошо на снимках. Иногда Наталья даже завидовала ее фотогеничности. Ленка тыкала наманикюренным пальчиком в красивые заграничные пейзажи позади застывших фигур, и поясняла: "это мы там-то, а это там-то..."
  Впрочем, Наташка слушала ее вполуха, пытаясь рассмотреть хоть на одной фотке грусть расставания с несбывшимися надеждами в Пашиных глазах, и не находила...
  
  ***
  
  Ну откуда ей было знать, что Паша тщательно контролировал выражение своего лица, когда надо было сделать совместный кадр? Именно поэтому на большинстве фоток Лена была одна, хотя в пути они познакомились с парочкой молодоженов, следующих по тому же маршруту, и молодая чета с удовольствием предлагала пощелкать их вместе. Просто Пашка знал, что фотографии иногда бывают убийственно правдивы. И вот эту правду он хотел скрыть даже от себя, и уж тем более не собирался оставлять "улики" на долгую память.

Паша [из инета]

  Ленка его устраивала. Наверное, он все-таки сделал удачный выбор...
  Осталось только убедить себя в этом окончательно...
  
  Не передать словами как ему было особенно плохо на душе на третий день счастливой совместной жизни, когда всю ночь снился сон, в котором они были с Наташкой вместе, а, проснувшись, он обнаружил, что рядом спит другая...
  Паша протянул руку, убирая загораживающую лицо жены рыжевато-каштановую прядку, пытаясь представить, что именно эта женщина теперь будет рядом всегда, постепенно превращаясь из красивой девушки в... впрочем, до совместной старости еще далеко. Вообще, непонятно, откуда взялись такие упаднические мысли и промелькнувшие образы...
  Но вот тот азарт, даже некоторая агрессия, в желании немедленно и непременно доказать, что он достойный завоеватель и покоритель своей женщины, почему-то были гораздо слабее в отношении Лены. Паша уже несколько раз пытался, особенно в то время, пока надеялся "излечиться" от своей одержимости Натальей с помощью нового симпатичного сексуального объекта.
  Не удалось...
  И неторопливо, немного даже лениво лаская свою невесту, а теперь уже жену, пытаясь "завестись", настроиться, вызвать такую же страсть, отменяющую тормоза, отключающую мозги...
  Ничего не получалось...
  Чтобы вот так, кипящей лавой по венам, ни с кем, кроме Лешкиной жены, не было...
  Бедный парень уже даже смирился с тем, что, как он и думал вначале, эта "ведьма" его приворожила и сглазила. Ведь если смотреть со стороны, независимо, Лена все же выглядела эффектнее, во всяком случае, умела преподнести себя лучше, чем эта "мать двоих детей". И вообще у собственной жены присутствовало довольно много положительных качеств.
  Паша мог бы привести уйму примеров, что его так привлекает в Наталье, припомнив самые незначительные мелочи, но вряд ли смог бы толково объяснить, почему эти же самые качества характера, жесты, поступки, фразы, интонация голоса немного раздражают в Ленке (и хорошо, что только лишь немного!). Они же подруги, знакомы много лет, довольно тесно общаются. Вполне логично, что люди друг от друга совершенно неосознанно перенимают какие-то манеры и привычки. И заподозрить Лену в том, что она "копирует" Наталью (почему-то, что может быть совсем наоборот, парню даже не приходило в голову), было очень глупо.
  Пашка лишь надеялся, что время притупит остроту ощущений, и он сможет спокойно жить и как-то мириться с тем, что у него с Натальей разные семьи.
  Подумаешь, трагедия какая! Сколько людей живут так, мучаясь, или находя какой-то компромисс, но не решаясь на кардинальные перемены в своей жизни, опасаясь задеть близких...
   В общем-то, не так уж все и плохо. Он сам выбрал ту девушку (ну, или разрешил думать, что это она выбрала его), которая не позволит наступить забвению из-за родственных связи с его настоящей любимой...
  Но как же нестерпимо захотелось оказаться рядом с Натальей!
  Хотя бы просто увидеть...
  
  Это было именно в тот день, когда Наташка без видимой причины, вроде бы уже смирившись с неизбежным, вдруг сорвалась, поняв, что связь со вторым любимым мужчиной в ее жизни, не ослабевает...
  Ей нужны были оба!!!
  
  Павел был не слишком обрадован идеей супруги, устроить внеплановую вечеринку, но по-другому увидеть Наталью, о которой не забывал ни на один день, несмотря на прекрасный комфортный, полный впечатлений отдых, не представлялось возможности. Он подозревал, что она больше не захочет его встречаться с ним тет-а-тет...
  И вот теперь внутри радостно пело от этой встречи, тщательно подавляя колючие сомнения, затаившиеся где-то в подсознании: "Что я наделал? Зачем?!", и Пашка предпочитал трепаться с Алексеем, оставив подруг чирикать о своем, о девичьем...
  
  ***
  
  Через пару дней Алексей уезжал в очередную командировку, и в тот же вечер позвонил Павел:
  - Радость моя... - тихо начал он, прислушиваясь к дыханию замершей Натальи, после безэмоционального: "Алло? Слушаю Вас?", не зная, имеет ли он право признаваться, заставляя ее вновь окунаться в то, от чего оба пытались уйти. - Я по тебе ужасно соскучился...
  - Ну ты и конспиратор, - съязвила Наташка, придя в себя. - Я даже не догадывалась об этом.
  Пашка облегченно рассмеялся - ну, по крайней мере, она готова общаться, а не просто послала его и бросила трубку.
  - Как ты и просила, родная... Но я больше не могу без тебя. Я хочу тебя увидеть.
  - Ну так виделись же на днях, - справедливо напомнила Наташка и не без горечи добавила: - И потом, твоё "хочу" немного не совпадает с моими планами.
  - Я, наверное, неправильно начал, - спохватился парень. - Я, в самом деле, ужасно скучаю без тебя, Наташ. Пожалуйста... давай сегодня увидимся? Прошу тебя...
  
  Наташка притихла, обдумывая крайне заманчивое предложение. Обманывать себя и дальше, что она сможет обходиться без этих коротких свиданий тайком, особенно после встречи, разлучавшей их всего на пару недель, во время которой не успели даже нормально перекинуться несколькими фразами, чтобы не ужалить друг друга, больше не имело смысла. Хорошо, хоть ни Алексей, считающий, что Наташка злится из-за капризничающего сына, которому давно пора было спать, ни Ленка, пребывающая в счастливой уверенности, что все вокруг должны разделять ее радость, не придали этому должного значения.
  И пусть на фотографиях Пашкино лицо не отображало того, что у него творилось в душе, но вот так, вживую, когда он немного забывался и терял маску, Наталья чувствовала, что ему так же тошно, как и ей.
  И это оказалось таким откровением, встряхнув ее, словно схватилась за оголенный провод, что снова все самообладание полетело к чертовой бабушке...
  Единственное, она не могла переступить через себя, и ждала - позвонит или нет, или будет справляться молча в одиночку, точно так же, как старается справиться она?
  И поэтому она молчала, прислушиваясь к шуму дождя за окном, испытывая терпение мужчины, глупо улыбаясь своему отражению в зеркале прихожей, замирая от предвкушения и страха того, что снова собирается кидаться головой в омут. И никакие преграды в виде угрызений совести уже не могли служить достаточным сдерживающим фактором, смытые лавиной вновь нахлынувших чувств.
  - Нууу, я не знаю, - нарочно издеваясь, чтобы не было так обидно, что сдается с одной единственной его попытки, - достаточно ли ты соскучился, чтобы сделать тебе такой подарок?
  - Безумно!!! - подтвердил Пашка, и уже шутливо добавил на Одесский манер: - Мамой клянусь!
  
  ***
  
  Бабушка Павла открыла дверь и, хоть и была нимало удивлена встречей с подругой внука (если не сказать шокирована), но постаралась быстренько взять себя в руки.
  
  Наташка вообще-то не собиралась светиться перед Пашиными родственниками, но о том, что бабуля дома, он сказал ей перед самой дверью в квартиру, когда вместо того, чтобы достать запасные ключи, позвонил в звонок, а Наташка просто приросла к месту, не сообразив ретироваться обратно к лифту, и, поймав такси, возвратиться домой.
  И уж, конечно, девушка не собиралась оставаться ночевать, но понятливая усмешка, проскользнувшая в ясных не по-старушечьи глазах пожилой женщины, когда Павел представил свою спутницу, смущенно топчущуюся в прихожей, почему-то сразу расположили Наташку к ней.
  - Бабуль, это Наталья...
  То, почему визит к родственникам "молодожен" решил нанести не с женой, а с непонятно откуда взявшейся девицей, бабушке, видимо, сказало о многом.
  - Я помню эту девушку, - кивнула она своим мыслям. - Добрый вечер, Наташа. Платье на свадьбе моего внука было Вам очень к лицу...
  Наташка криво усмехнулась. Похоже, и бабушка поняла, по какому поводу соблюдался траур.
  
  Они посидели втроем на кухне, попили чайку с тортиком, купленным по дороге в Черноголовку. И вскоре бабушка отправилась спать, почему-то сделав телевизор погромче.
  
  ***
  
  Пашка замучился расстегивать пуговицы на длинной джинсовой юбке Наташки. Она ему не помогала принципиально, откинувшись на спину и наслаждаясь из-под полуприкрытых ресниц видом нетерпеливого мужчины, уже избавившегося от своей одежды. Его силуэтом в сумерках комнаты, подсвеченным лишь рассеянным светом фонаря, дробившимся на блики раскачивающимися за окном ветками деревьев. И это казалось каким-то нереальным, загадочным, манящим... словно в ее снах. И силуэт то расплывался перед глазами, то становился четким (Пашка первым делом отобрал очки и положил их на столик, несмотря на ее протест, чтобы сунул под подушку).
  - Расслабься, - просто шепнул он ей, - они тебе до утра не понадобятся...
  И девушка смирилась, завороженная разворотом сильных мужских плеч, придавливаемая к кровати тяжестью нависающего над ней Павла, довольно жмурясь от легкой щекотки его волос, подчиняясь его рукам, ласкающим ее тело, разжигающим на обнаженной коже тысячи маленьких костерков там, где ее оглаживали его ладони или дотрагивались губы... И казалось, что никого больше, кроме них, не существует на всем белом свете, и нет ничего важнее того, чем они собирались заняться...
  И то, что на ней, кроме этой дурацкой юбки, уже ничего не осталось, но Пашка задался целью избавиться и от этой детали одежды, почему-то очень заводило, отодвигая вожделенную для обоих цель, внося какой-то элемент игры в слишком серьезную атмосферу, словно они не банально изменяли своим законным половинкам, а сдавали какой-то очень важный жизненный экзамен...
  
  Отсутствие презерватива, без которого хотел обойтись мужчина, чуть было не свергнуло Наталью с восхитительной высоты небес, но Паша как-то невесело объяснил:
  - Я с Ленкой "предохраняюсь"... Ты у меня одна, радость моя... одна-единственная...
  - Не буду скрывать, что польщена, - немного язвительно пробормотала Наталья. - Но я не хочу, чтобы рисковал ты, - не стала продолжать она невысказанную мысль, напоминая, что они все же не единственные друг у друга. Хотя, как это ни прискорбно признавать, Лешке она больше не доверяла, и без средств защиты к себе не подпускала.
  Они даже умудрились поссориться с благоверным по этому поводу, правда, Лёха довольно быстро сдал свои позиции оскорбленного, побоявшись развивать скользкую тему. Рыльце-то было в пушку, пусть Наташка прямо и не обвиняла его в измене.
  
  Чувствуя, что Наташка колеблется, Паша побоялся разрушить создавшийся фон прелюдии, хрупкую атмосферу неповторимости интимного момента, такой незначительной деталью, послушно поднялся, быстро нашел серебристый квадратный пакетик и протянул ей:
  - Наденешь хоть? Или мне самому справляться?
  Наташка молча притянула его за талию, заставив снова забраться на кровать, встав перед ней на колени. И так же молча справилась с возникшей проблемкой, намеренно проделав это медленно, дразнящее поглаживая, чтобы снова поймать настроение, когда уже больше не в состоянии думать ни о чем, кроме того, что необходимо отдать, сколько можешь, и забрать, что предлагают, и даже больше того...
  
  Это была их первая ночь после свадьбы с Леной. Наташка чувствовала себя предательницей, но то, что она урывает кусочек собственного личного счастья, с лихвой перекрывало тихий шелест скребущейся внутри совести.
  Правда, после бурных занятий любовью, как всегда, получив огромное физическое удовлетворение, вымотавшее ее настолько, что даже не в силах была сразу пойти ванную, терзаемая тяжелыми моральными сомнениями, Наталья потом проворочалась полночи, стараясь не разбудить Пашку, который, даже не просыпаясь, все пытался нащупать ее и притянуть к себе ближе...
  А Наташка корила себя последними словами, потому что сумела продержаться лишь полтора месяца. Месяц - до свадьбы, лелея обиду и отказываясь от встреч и разговоров, и две недели вынужденной разлуки, разделенная со вторым ее любимым мужчиной штампом в его паспорте на страничке о семейном положении, и границами чужих государств.
  Укоряла, и тут же тонула в счастливом осознании случившегося. Он по-прежнему рядом, и, значит, это вовсе никакая не интрижка, а самый что ни на есть любовный роман, их собственная история на двоих...
  Кто сказал, что должно быть все легко и просто?
  
  ***
  
  Утром, когда они попрощались с бабушкой, и Наталья первой пошла к лифту, Паша задержался, остановленный взглядом пожилой женщины. И она тихо произнесла, вздохнув:
  - Надеюсь, сынок, ты понимаешь, что ты творишь...
  - Я тоже надеюсь, бабуль, - улыбнулся Пашка, и совершенно серьезно добавил: - Я люблю её.
  - Как будто это не видно, - недовольно покачала головой бабушка.
  - Лучше пожелай мне удачи, - попросил внук, чмокнув ее в морщинистую щеку. - Пока, бабуль! Береги себя!
  - Пока... - прошептала она, перекрестив парочку украдкой, и, подняв глаза к потолку, мысленно попросила прощения за этот грех "благословения" грешников...
  
  За ночь машина промерзла, и Паша дал ей некоторое время прогреться, заведя мотор.
  А бабушка долго стояла у окна, скрытая тенью штор, думая о непутевом внуке и покачивая время от времени головой, безмолвно отвечая собственным мыслям...
  
  
  
  Продолжение следует...
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"