Рокова Яна
Четыре грани 2.3

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    08.05.2012 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК)
    Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами.
    Как обычно - чем больше коммов, тем больше вдохновения;-)
    Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-))
    Спасибо, мой лю ЗКП, laki
    Аффтор ждет ваших комментариев:-)))
    КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-)
   УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТОРА.
  
  УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.
  
   ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА
  
  СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,
  ВАШ АФФТАР :-))
  
   ЧЕТЫРЕ ГРАНИ
  
   ЧАСТЬ 2.3
  
  
  37.
  
  
  Мартин чувствовал себя сейчас загнанным в ловушку зверем. Ему отчаянно не хотелось брать ответственность за решение, которое ему предоставили выбирать самому. Ему абсолютно не нужна была эта подлая девчонка, которая вдвоем со своим предприимчивым папашей-купцом так подставила, испоганив его жизнь. И ее жалостливая история не взывала в сыне коменданта должного сочувствия. Нет, он вполне мог бы посопереживать ей и повозмущаться несправедливостью этого несовершенного мира, если бы гнусная история не касалась его самого.
  Но вот простить Улитке собственное унижение на глазах у всех, кто его знал, кто ему был дорог, перед кем он невольно опозорил не только себя самого, но и свою семью, и косвенно повлиял на подрыв авторитета своего лаэра, Мартин не был готов...
  Но родителям Аслан не разрешил вмешиваться, вынуждая принять собственное мужское решение и взять всю ответственность за свой нешуточный выбор на себя. Тесса тоже молчала, не став предполагать какой-нибудь оптимальный вариант, хотя Мартин пытался угадать ее настроение, зная, насколько девушка может влить на своего мужа.
  Мартин готов был выть от бессилия. И, тем не менее, парень понимал, что отмолчаться не получится. Ему казалось, что взгляды присутствующих прожигают его кожу насквозь, только вот эмоции были разными.
  Никогда не думал, что жениться придется вот так. К Фелиске, с которой застукала мать и чуть не загнобила девчонку, оказывается, были настоящие чувства. Пусть он и вел себя не лучшим образом перед самой свадьбой, малодушно испугавшись трудностей и неизвестности взрослой жизни. Но, потеряв свою простодушную красавицу, Мартин действительно почувствовал, будто из груди вынули кусок души. Ненавидеть Фелиску за то, что она приняла предложение степняка после того, как ее жених завалился в день свадьбы домой с посторонней девушкой, назвав женой другую, было бы неразумно. Скорее всего, Шамиль спас их обоих. Фелиску от позора, а его, дурака, от тяжелого греха считаться виновником ее возможностью суицида.
  А что будет с этой? Ведь домой Улитке возвращаться нельзя. С этаким-то папашей, что ее ждет? Один раз продал в пользование, так и вдругорядь не постесняется, скот...
  Сама, конечно, хороша! Вместо того чтобы сообщить властям о творящемся беззаконии, стала соучастницей такой вопиюще гнусной преступной аферы.
  Хотя с другой стороны, кто ж ее осудит за послушание родительской воле?
  Мерзкая ситуация.
  Но в любом случае - лаэр прав - если будет суд, все равно от позорной истории и ему не отмыться. И какими еще невероятными "подробностями" она обрастет, никто не угадает. Хватит презрительных насмешек. С него хватит!
  Зареванная Улитка сейчас меньше всего походила на ту противную девицу, пытавшуюся показать, что ему выпала великая честь стать мужем купеческой дочери. И отчего-то этим напоминала потерянную Фелиску, ожидавшую решения, когда помощница кухарки оказалась предметом разбирательств, что же теперь с ней делать, раз их застали на сеновале - выгнать с позором за распущенность или...
  Сердце заныло с новой силой от осознания потери. Теперь шаловливые ручки Фелиски ласкают другого парня, а он больше не почувствует сладкие жаркие поцелуи на своих губах, и вряд ли Улитка будет так же заразительно смеяться над его шутками...
  Почему же так несправедливо? Чем он прогневил Всевидящих?
  
  Мартину казалось, что он слишком дорого заплатил за свою неуместную самоуверенность, непомерную гордыню и пренебрежение к простой девчонке, за то, что позволил поиграть с чувствами, за то, что не ценил бесхитростное желание Фелиски выскочить по-человечески замуж за симпатичного парня.
  А к Улитке, подставившей его, было двоякое чувство брезгливой жалости и отчаянной ненависти. Вот только не давал покоя благородный поступок счастливого соперника-варвара, увезшего его настоящую любовь к себе в Степь. Вот это по-мужски, спасти девушку от позора брошенной накануне свадьбы, наплевав не то, что берет ответственность за чужие грешки.
  Наверняка, не каждый так смог бы. Хорошо, что Фелиска по-настоящему понравилась степняку...
  Но ведь и Улитка недурна собой, и далеко не дура, может быть... а вдруг и у него получится?
  Нет.
  Неприязнь за ее предательство все равно отправляла душу, злым огнем разливалась по внутренностям, выжигая притаившуюся жалость к ее проблемам. И делить постель ради маленьких радостей взрослой жизни, раз уж он теперь семейный человек, как предложил кто-то из присутствующих, Мартин с молодой супругой не хотел. Из-за того, как она поступила, почему-то физически было неприятно думать о ней, как о жене, с которой можно было бы приятно провести время в спальне, скорее как о неожиданно заползшей в дом красивой, но опасной змеище. И никаких совместных разделений горя и радости тоже не хотелось. Предавшая один раз, запросто предаст и во второй... или не предаст?
  Кто он для нее? Никто по сути. Лишь средство обезопасить себя от более жалкой участи, чем стать женой простого солдатика...
  Лживая тварь!
  Угораздило же его встретить эту девку на свою беду... А ведь она ему даже понравилась... Впрочем, спьяну все бабы - красавицы, правильно Сауш говорил.
  Только вот кто же знал, что внешняя красота содержит такое гнилое нутро?
  Обманули, как ребенка, только вот расплачиваться приходится по-взрослому...
  А с другой стороны, может быть, она решилась на такое с отчаяния? Разве могла женщина перечить мужчине, от которого зависит? Тем более, собственному отцу, каким бы паскудным самодуром он не оказался?
  Как все сложно...
  И Фелиску все равно уже не вернуть...
  При любом раскладе - свою медноволосую хохотушку-красавицу он потерял навсегда...
  Вспоминает ли она о нем? Простила или прокляла?
  
  Наверное, чувствуя острую вину перед Фелиской, парень все же решился на благородный шаг, выбрав из двух зол, по его мнению, наименьшее.
  
  В горле отчего-то запершило и, облизав пересохшие губы, стараясь выглядеть решительно, Мартин выдавил:
  - Пусть все останется так...
  Мать горестно всхлипнула, видимо, подсознательно ожидая другого ответа. А вот Инвар одобрительно крякнул. Улита шумно выдохнула, словно все это время боялась дышать, в ожидании своей участи.
  Лаэр опустил ладони на столешницу и подался вперед:
  - То есть, Мартин, ты не будешь выдвигать против них, - кивнул он на Улиту, имея в виду девушку и ее папашу-купца, - обвинения в клевете и принудительном незаконном браке?
  - Д-да, - сглотнул Мартин и туже твердо добавил:
  - Пусть все останется так! А через год разведемся. Я могу вернуться в казарму?
  - Можешь, - согласился лаэр. - Только для правдоподобности будущей причины развода лучше бы тебе ночевать под крышей семейного очага. Тогда никто не усомнится, что вы пытались обзавестись детишками.
  - Вот гадство, - еле слышно прошептал Мартин, бросив недобрый взгляд на молодую жену, и вдруг почувствовал настоящий укол жалости - Улитка совсем поникла, хотя должна была ликовать, ведь ей здорово повезло. Подсудное дело решили замять.
  Девушка сидела, низко опустив голову и обхватив себя за плечи руками, будто вдруг продрогла, хотя в помещении было жарко.
  - Хорошо, - согласился с доводами Аслана парень. - Как-нибудь перебьемся. Я могу и на полу поспать.
  - Зачем же? - тихо прошептала Улита. - Кровать широкая...
  - Да кто тебя знает? - неприязненно прошипел Мартин.
  - Обалдел, зимой на полу? Отморозишь все нах... напрочь, - вставил Дерек, ухмыльнувшись. - Ты лучше меч посередине положи.
  Караскет оживился:
  - Точно! На всякий случай, чтобы прецедента не возникло.
  - Эй, ты что?! - спохватился Меченый, вмиг посерьезнев. - Я пошутил, дурачина! Еще лишишься самого дорого ненароком. Я не о жене, извини, Улита, - цинично обозначил свое отношение к девушке боец. - Март, не вздумай!!!
  Аслан криво усмехнулся:
  - Ладно, шутки в сторону! Надеюсь, больше никаких идиотских предложений не последует. У Мартина своя голова на плечах имеется, - строго взглянул он поочередно на смутившегося Дерека и насупившегося сына коменданта.
  - Я - пас! - примирительно поднял ладони Меченый. - Своя, так своя. Надеюсь, после всего этого, мозги на место встали.
  - А уж я-то как на это уповаю, - тихо произнес Инвар.
  - Отец... - виновато вздохнул Мартин.
  - Дома поговорим, - оборвал его старший Караскет.
  
  Ренальд, по просьбе Аслана ведущий протокол дознания, напряженно ожидая решения Мартина, с удивлением взглянул на ровесника (по непонятной причине ненавидящего его с первого дня) и поймал себя на мысли, что поступок молодого бойца лаэрской сотни, решившего не разглашать подробности постыдной истории, заслуживает уважения.
  Как бы неприязненно не относился он к комендантскому сынку, но, представив себя на его месте, передернул плечами - не позавидуешь...
  Впрочем, в данный момент его самого разве что не трясло после душещипательной истории Улиты. Что-то болезненно-знакомое переплеталось с его собственной участью. И пусть он здесь оказался любим, но его так же предала собственная семья. И те жгучие эмоции бессилия что-либо изменить, которые он старательно давил, особенно в первое время, понимая, что они разрушительно влияют на его психику, всколыхнулись с новой силой, горечью затопили сердце и заставили стиснуть зубы, удерживая на лице маску холодного равнодушия, в то время, когда внутри все клокотало, не находя выхода. Он отчаянно не хотел погружаться в затягивающую пучину переживаний, преследовавших его первые дни в рабстве.
  Если бы не Тесса... и не Аслан, разрешившие ему почувствовать себя полноценной личностью, удержавшие его на краю... согревшие своей заботой и любовью, заставившие развиваться интеллектуально и физически, потребовавшие его раскрепощения в постели, он, наверное, просто свихнулся бы, не понимая, не в силах принять, за что над ним так жестоко поглумилась фортуна. Страшно представить, что с ним сталось бы...
  Но, если бы он не стал рабом, то не встретил бы Тессу...
  Насмешка судьбы или ее дар?
  Голова пухла от противоречивых мыслей. Рени заставил себя разжать заледеневшие пальцы, стиснувшие едва не треснувшее перо, которым он записывал показания Улиты и отчет Дерека.
  Переизбыток негативных эмоций требовал выхода. И больше всего юноша боялся, что от вселенской несправедливости они просто прольются злыми слезами - он не желал оставаться рабом, но и расставаться с этим домом и семьей лаэра отчаянно не хотел.
  И если у Мартина с Улитой более-менее положение на ближайшее время прояснилось, то у него самого сейчас было стойкое ощущение, что он снова оказался на распутье. Один, покинут, позаброшен всеми... Да еще это обещание Аслану...
  Ведь совсем недавно он почти смирился с предстоящим, а сейчас снова стало себя ужасно жаль - за что ему это? Почему нужно переступать через себя, свои принципы и отчаянное: "не хочу так!"
  Ренальд нуждался в поддержке и утешении. Только вот никто не спешил вызволять наложника из сонма осаждающих демонов-призраков его необоснованных страхов за дальнейшую свою участь.
  Бросив быстрый взгляд на неподвижную госпожу, закрывшуюся под непроницаемой ледяной маской истиной аристократки, Рени почувствовал, что просто не посмеет требовать утешения, иначе перестанет уважать себя. Тессе, наверное, и так непросто сдерживать эмоции. Его личная богиня, несмотря на здоровый эгоизм, не чужда сочувствию к чужому горю. Но сейчас вынуждена играть роль, подобающую супруге лаэра.
  А Аслан в данном случае тоже не друг семьи Караскетов, а их господин и представитель власти.
  Значит, и он, Ренальд, допущенный на засекреченное заседание, должен взять себя в руки и быть достойным оказанного доверия присутствовать на закрытом дознании.
  Только вот почему-то не хватает воздуха... и не хочется никого видеть, абсолютно никого!
  - Рен? - прошептала одними губами Тесса, бросив обеспокоенный взгляд в сторону своего подозрительно побледневшего Солнышка.
  Виноватый взгляд, полный любви и сожаления, словно девушка думала не только о судьбе Мартина, а о нем. О том, что его история чем-то схожа. Хотелось бы верить, что он не обманулся, невольно обрадовавшись небезразличию любимой.
  Но все же сама ситуация угнетала, и сильно...
  
  Чувство благодарности и все так же дурацкая обида на несправедливость, что по-другому, не будь он рабом, они бы с Тессой и не встретились, обожгла, выбив остатки самообладания. Ренальд слабо улыбнулся ей в ответ, но глаза предательски защипало, и уже не помогала прикушенная изнутри щека.
  К счастью, Аслан как раз обернулся:
  - Рен, ты все записал?
  - Да, - сумел выдавить юноша.
  - Хорошо, - протянул руку лаэр, требуя записи.
  Рени быстро вскочил и вложил исписанные листочки в ладонь господина.
  - Можно мне уйти? - тихо спросил он, почти задыхаясь от непонятного распирающего изнутри ощущения чего-то чужеродного, неуместного, постаравшись только, чтобы его просьба не прозвучала умоляюще.
  - Да, иди, - отпустил Аслан, сожалея, что не догадался отпустить парня раньше. Но лучше было бы вообще не привлекать его. Он сам или Тесса вполне справилась бы с протоколом.
  Можно было бы обойтись и без документа - свидетелей признания Улиты достаточно, но что-то лаэру подсказывало, что против этой ушлой купеческой семейки стоит запастись документальным подтверждением низкого поступка, заслуживающего примерного наказания.
  Что делать с улизнувшим с его земли купчишкой - об этом еще стоит подумать. Скорее всего, следует сообщить службам отца - пусть у столичных правоохранительных ведомств голова болит о том, что у них под носом существует такая гнида. Трудно назвать человеком того, кто, идя на поводу своих страстей, вздумал выкупать собственную свободу и жизнь честью дочери.
  А вот с лавочником, любителем азартных игр и молодых девичьих прелестей, он разберется по-свойски.
  Главное сейчас обезопасить Караскетов от притязаний этой девицы, если она вдруг передумает добровольно соглашаться на развод через год по причине "бесплодия" и будет требовать еще время для попыток стать матерью. Храмовые служители Всевидящих против любых разводов. Для доказательств целесообразности обратного ритуала нужны веские причины. И, конечно же, они пойдут навстречу милой молодой женщине, особенно, если она так же убедительно и четко сыграет свою роль, как в день своей свадьбы. Но девчонка и так "поимела" Мартина. Хватит с нее и того, что ее гнусная тайна будет сохранена присутствующими.

Улита [из инета]

  Лаэр лишь мельком глянул на листы, исписанные четким каллиграфическим почерком Рени, прежде чем передвинул их Мартину через стол:
  - Прочти! - обратился Аслан к младшему Караскету. Затем перевел взгляд на Улиту:
  - И ты тоже... прежде чем поставить подпись, что все фактически так и произошло, со слов записано верно.
  Девушка бросила затравленный взгляд на сурового лаэра и послушно кивнула.
  - Кстати, так что там с твоим приданым? Не тем, которое отец твой зажал, выставив Мартина насильником, а с дедовым?
  Улита вздрогнула и поспешно отвела взгляд:
  - Так оно же в семье осталось, - тихо ответила она. - Отец-то настоял на том, чтобы он, то есть, Мартин меня совсем без приданого взял... и обряд соответственно провели. Я не могла возразить...
  - Дура-девка... ну, это дело десятое, - мрачно кивнул лаэр, решив про себя, что можно попробовать, может чего еще и удастся изменить.
  Сейчас его больше волновал сам Мартин, а не благосостояние его супруги.
  - Улита, надеюсь, почерк ты разбираешь. Никаких дальнейших разговоров об искажении твоей истории, давлении и запугивания я не потерплю, так и знай! Тебе дается единственный шанс, и вот этот протокол будет храниться у меня в качестве гарантии от притязаний твоих или твоего отца. Хотя что-то подсказывает мне, что он здесь вряд ли объявится в ближайшее время. Надеюсь, ты согласишься с этим условием.
  - Да, - поспешно шмыгнула носом купцова дочка.
  - Аслан, я, пожалуй, тоже пойду, раз остались одни формальности. Свидетелей для подписания достаточно, - вдруг резко поднялась Тесса, чувствуя необходимость оказаться рядом с Ренальдом.
  - Да, иди! - отпустил лаэр жену, уловив, нетерпение в ее голосе.
  
  Тесса живо пересекла комнату, на мгновение встретившись глазами с Дереком.
  Парень, старательно сдерживающий себя во время дознания, пытаясь не пялиться на слишком уж отвлекающий фактор, теперь, когда понял, что снова не увидит предмет своих грез, как минимум, до завтра, пытливо проводил уходящую девушку долгим взглядом.
  Тесса чуть было не споткнулась на ровном месте, лишь сейчас сообразив, что Дерек такой же раб, как и Рени. И не совсем правильно расценив его взгляд, буквально ощутила всем своим существом тоску парня, словно окунувшись в его переживания, только отнесла ее не к собственной личности, а к его жажде свободы.
  Девушка почувствовала болезненный укол в груди, но она лишь опустила ресницы, пряча сочувствие. Дереку оно не нужно. Он сильный мужчина, и она еще найдет время поговорить с ним на эту тему. В конце концов, он сам уже несколько раз выбирал остаться, когда была возможность сбежать, пусть и с небольшим шансом на успех затеи.
  Этого парня она высоко ценила за преданность и благоразумие. И, что скрывать, он ей импонировал чем-то еще, то ли своей похожестью на мужа, то ли неуловимым отличием, и статус раба, а не свободного человека, был здесь совершенно не при чем.
  Желание Дерека защитить ее жизнь и честь любой ценой, жар его ладоней, стискивающих ее талию, и поцелуй, запечатленный на ее губах в какой-то подворотне во время приключения в городе, вызванный, скорее всего, вспышкой адреналина, она так и не смогла выкинуть из памяти. И увядший цветок незабудки все еще продолжал бережно храниться между страниц любимой книги...
  Сердце учащенно забилось, смущенное чужими эмоциями, но Тесса посчитала, что все-таки в ее смятении "виноват" Рени, которого следовало срочно отыскать.
  
  Мягко хлопнувшая дверь за спиной хозяйки Замка вернула Меченого с небес на землю. Он постарался вернуть своему лицу бесстрастное выражение, украдкой взглянув на хмурого Аслана, не догадался прозорливый лаэр о том, что творится в его душе? Но нет. Тот внимательно наблюдал за тем, чтобы заплаканная Улита прочла документ, прежде чем поставить подпись.
  Руки девушки дрожали. Несмотря на то, что поступила она по отношению к Мартину отвратительно, все-таки купеческую дочку было немного жаль. По большому счету она оказалась жертвой обстоятельств.
  Вот только Дерек задавил в себе это сочувствие. На протяжении последней недели он ежедневно имел возможность видеть, как тяжело переживал Мартин потерю Фелиски и свою скоропалительную женитьбу.
  Иногда этого придурка хотелось придушить собственными руками, но все же непутевый сын коменданта был ему другом. Пусть не таким, как Орис или Сауш, но Март оказался своим, тем, кому Меченый доверил бы защищать собственную спину в бою.
  
  Аслану осточертела уже эта история, хотелось разогнать всех к лешему и побыть немного одному, приходя в себя. В правильности своего решения - предоставить выбор Мартину, он не сомневался. И все-таки ощущение, что он сам измарался в нечистотах, никуда не уходило. В таком состоянии не хотелось "пачкать" любимых - Тессу и Рени.
  И следовало наконец-то поскорее покончить с формальностями.
  Пока суд да дело, неизвестно чем закончится через год бракоразводный процесс. Вернее, не случится ли еще что-либо непредвиденное, из-за чего в Храме могут отказать в обряде разрыва союза Мартина и Улиты? Но вот ее приданое, завещанное дедом, можно попробовать объявить неприкосновенным под каким-либо благовидным предлогом, чтобы не плодить ненужные слухи. Скорее всего, затея окажется провальной, но мало ли?
  Придется все-таки осторожно как-нибудь связаться со знакомыми, не привлекая службы Правителя. Перед отцом выставлять себя некомпетентным в решении вопроса о клевете на собственно бойца, не хотелось.
  И все же лаэр чувствовал, что у него словно камень с души сняли. Мартину придется непросто и, откровенно говоря, если бы он сейчас отказался от навязанной обманом жены, варвар не осудил бы Караскета, безумно радуясь в душе, что парень далеко не подонок и, несмотря на постоянные трения с Рени, раздражавшие Аслана, имеет внутренний стержень.
  Все-таки из него выйдет толк, если перестанет маяться дурью и постарается повзрослеть. К кому-то слава и почет приходят уже в юности, а кого-то жизнь возит мордой об землю, прежде чем прибавляется ума, щедро разрешая набивать синяки и шишки на собственных ошибках.
  Подсказывая парню лазейку, лаэр ожидал, что Мартин все-таки откажется, но он решил взвалить груз ответственности на свои плечи. Потянет ли?
  Переглянувшись с Инваром, Аслан одобрительно кивнул. Комендант лишь тяжело вздохнул, видимо, задаваясь тем же вопросом.
  А вот Марту, кажется, больше занимала мысль, не станет ли она бабкой чужим внукам? Поджав недовольно губы, женщина старалась сдерживаться и не буравить невестку неприязненным взглядом.
  
  - В общем, разобрались, - подвел итог собранию лаэр. - Это соглашение вступает в силу при условии, что ты не понесешь от чужого семени, Улита. Все остальные вопросы будешь урегулировать с мужем. Если возникнут серьезные разногласия, обращайтесь, - разрешил Аслан, и, сделав паузу, добавил:
  - Оба.
  Мартин и Улита синхронно кивнули, присутствующие поставили подписи, и лаэр махнул рукой, разрешая покинуть свой кабинет.
   - Дерек, задержись, - велел Аслан парню со шрамами, немного задумавшемуся, уйдя в какие-то свои мысли.
  Меченый облегченно выдохнул - ему хотелось перекинуться парой слов с варваром наедине. Хорошо, что тот сам догадался остановить его.
  
  ***
  
  Воцарившуюся тишину после ухода семейства Караскетов можно было бы резать ножом - оглушала.
  Аслан устало провел ладонями по лицу и, откинувшись на спинку кресла, пристально разглядывал обманчиво-расслабленного Дерека, неподвижно сидящего напротив, опустив вытянутые руки на стол и сцепив пальцы "в замок".
  Несмотря на мысли о Рени, варвар ощущал, как он соскучился по этому парню с изуродованным лицом.
  Меченый был непривычно серьезен. Впрочем, и неудивительно. Перелопатить столько, образно выражаясь, чужого грязного белья, должно быть очень противно. Аслан терпеть не мог присутствовать на подобных разбирательствах. А уж простому бойцу тем более претило, но он честно справился с неприятным заданием. Ребята - молодцы! За неделю раскопали столько информации для реабилитации Мартина хотя бы перед самим собой и родителями, раз уж остальным решили ничего не объяснять.
  Отчего-то хотелось разгладить вертикально залегшую складочку между густыми бровями Дерека. И провести большим пальцем руки по плотно сжатым губам, чтобы увидеть, как удивленно расширяются зрачки внутри серой радужки с вкраплениями охры, прежде чем в них появится упрямое злое выражение непокорности и предупреждения. А сами губы изогнутся в ироничной все правильно понимающей кривоватой ухмылке.
  Но лаэр не торопился вскакивать со своего места и распускать руки, чтобы разрушить эту странную вязкую тишину, нарушаемую лишь их дыханием.
  
  Дерек не выдержал первым, на мгновение опустив веки, и тут же снова вскинулся:
  - Что?! Хочешь подробностей, деталей? Мне повторить все еще раз?
  - Нет, - отрывисто отозвался Аслан. - Все решено.
  - Тогда я могу идти, мой господин, полюбовался?
  - Ты сильно устал? - вместо ответа задал вопрос лаэр.
  - Не настолько сильно, чтобы отказаться от спарринга, - усмехнулся Дерек, привычно преображаясь в язвительную ехидну.
  Губы варвара тронула улыбка:
  - Я надеялся, что ты мне не откажешь, - немного двусмысленно прозвучало фраза.
  - А вот теперь я уже начинаю волноваться, мой господин - одно и то же ли мы понимаем под словом "спарринг"? - съехидничал Меченый, моментально подобравшись, хотя внешне по-прежнему оставался таким же безмятежно-расслабленным.
  Аслан почти неуловимым движением вскочил, резко отодвинув назад мешающееся кресло, опершись на столешницу ладонью, переметнул сильное тело через стол, не утруждая себя тем, чтобы чинно обойти препятствие, разделявшее его со своим старшим рабом. Может быть, по-мальчишески немного красуясь - мол, вот как я могу! Но при этой демонстрации своей отличной физической формы почему-то не было стыдно (разве что самую малость). С Дереком интересно играть. И то, что он обещал парню со шрамами не домогаться его - сейчас отошло на задний план.
  Совсем прозрачный намек, что Рена не стоит трогать, ржавым гвоздем сидел в мозгу, раздражая и отравляя существование рядом с доступным лишь для скупой ласки телом наложника. Любоваться можно, а требовать от него ничего нельзя. Но до добровольной сдачи Котенок вряд ли снизойдет.
  А Дерек, пусть и со своими принципами, которые Аслан и не думал ломать, все-таки оставался хозяином своим желаниям и возможностям. И отчаянная, едва не похороненная надежда на чудо, снова ожила.
  
  - Во как! - присвистнул немного ошарашенный выходкой варвара Дерек, тоже вскакивая на ноги. Парень почувствовал, что из-за внезапно сократившегося расстояния между ним и хозяином, отчего-то сбилось дыхание. У обоих. И самое смешное, что в его случае это лишь от части было вызвано иррациональным страхом давнишней угрозы лаэра осуществить свою заветную мечту, ради которой его задницу и выкупили на аукционе рабов.
  "Вот гадство!" - смутился Меченый, запоздало отшатнувшись.
  - А что тянуть-то? На плацу темно. Как насчет зала?
  - О! А в зале уже праздничная иллюминация к моему приезду? - поддел Дерек, сообразив, что на улице и впрямь сейчас по периметру площадки для тренировок горят два-три фонаря. А вот в зале внутри дома, которым хозяин Замка редко пользовался, вряд ли жгут просто так масло, если только хозяин не предвидел развития продолжения вечера после беседы именно так.
  - Почти угадал, - хмыкнул Аслан. - Прислугу звать не будем, сам зажгу. Идем!
  - Как скажешь, мой господин, - вежливо склонился Дерек, - но только после Вас! - кивнул он на выход, словно предупреждая тайное желание лаэра пропустить бойца вперед, чтобы похотливо полюбоваться на широкую спину (даже под одеждой угадывались литые мышцы) и упругую задницу идущего впереди раба.
  - Ты меня хочешь лишить даже маленькой радости? - фальшиво расстроился хозяин Замка, тщательно дозируя нарочитую обиду в голосе, чтобы не выдать, что и в самом деле почувствовал легкую досаду.
  Он и сам не понимал, зачем лишний раз подогревать не совсем здоровый интерес, но все еще не определился, что ему хочется от парня больше - погонять его по залу, пока сам не выдохнется, сбрасывая накопившуюся злость, или, зажав у стены, прижать собственным телом, не оставляя ни миллиметра свободного пространства между ними.
  К Ренальду Аслан испытывал несвойственную ему раньше нежность и желание обладать чистой душой Мелкого и стройным пропорционально сложенным юным телом.
  А вот от Дерека по-прежнему срывало крышу в азартном желании просто подчинить, не ломая. На равных...
  И даже зная, что снова ничего не выйдет, а можно даже и огрести по морде от забывающего в таком случае о субординации парня, все равно эта жадная страсть перекрывала здравый смысл и инстинкт самосохранения.
  - Соскучился? - невинно поинтересовался Меченый, постаравшись, чтобы его голос не выдал странной радости, несмотря на всю двусмысленность.
  В данный момент ему хотелось верить, что Аслан действительно ждал его, чтобы не только получить исчерпывающий ответ на вопросы и доклад о выполненном задании. Не только для того, чтобы сейчас жадно облапывать вожделеющим взглядом, но и просто, без затей, по-человечески, как скучают долго не видящиеся близкие друзья, съевшие вместе не один пуд соли.
  - Очень, - не стал лукавить лаэр, наплевав, что там вообразит себе этот нахал, глумливо расплывшийся в довольной улыбке, словно ему сообщили о недельной увольнительной в бордель и вручили на развлечения тугой кошель.
  - А ты? - вырвалось у Аслана прежде, чем он прикусил язык, пожалев о сорвавшихся словах. Он просто не мог себе позволить демонстрировать свою слабость еще откровеннее.

В смелых мечтах Дерека [из инета]

  Спина идущего впереди парня напряглась, и он остановился. Затем медленно обернулся, решая, ответить честно или нет - по кому он соскучился больше - по этому похотливому самцу, которому, в самом деле, требовалась встряска для его мозгов, и спарринг вполне подошел бы, чтобы сбросить негатив из-за разбирательства гнусной истории Караскета. Или все же по Тессе, еженощно посещающей его сны?
  Меченный совершенно по-разному скучал по своим хозяевам, но ни один из озвученных вариантов, скорее всего, не устроит Аслана, который упорно не хотел понимать, что его воин-раб нуждается только в дружеском участии, без всякой сексуальной подоплеки. В таких отношениях, которые подразумевают прямоту и честность, возможные лишь между двумя равными. В той дружбе, за которую, не задумываясь, можно заплатить жизнью, потому что точно знаешь, что за твою жизнь готовы заплатить ту же цену!
  Может быть, слишком пафосно, но определение, в общем-то, верно.
  Жаль только, что до варвара это не доходит...
  Стоит ли обманываться, надеясь, что иллюзии обретут реальные очертания?
  Дерек понимал, что не стоит - слишком много между ним и Асланом ступенек на социальной лестнице, служащей мерилом отношений.
  А за признание в далеко не платонической (если бы Тесса откликнулась) любви к хозяйской жене лаэр и вообще может свернуть шею голыми руками...
  И все же отчаянное противоречие получить вольную, и при этом остаться здесь, в крепости, где его знали как раба, удручало. Поэтому на помощь парень снова призвал спасительный сарказм, за которым так удобно прятать недопустимую слабость желания быть услышанным и правильно понятым в искренних чувствах, и глупую неуместную сентиментальность.
  - Нет, не слишком. Нам некогда было скучать, мой господин. Я с ребятами выполнял задание нашего лаэра.
  - Ааа... - не сумел погасить разочарования Аслан. - Ну что ж, похвально. Твой лаэр, возможно, не будет слишком жмотничать и расщедрится за качественное исполнение задания на несколько золотых монеток.
  - Ого! Здорово! Да пусть благословят моего лаэра Всевид... Великие Духи! - поправился Дерек.
  - Шут гороховый, - усмехнулся Аслан. - Слушай, а ведь ты не Всевидящим поклоняешься, так?
  - Угадал.
  - А кому?
  - Какая разница...- не пожелал откровенничать Меченый.
  - Что отрицает твоя вера, как самый страшный грех?
  - Самоубийство, - не задумываясь, ответил Дерек.
  - А убийство?
  - Для того чтобы считать это грехом - слишком много условностей, обходных лазеек. Если есть за что отомстить смертью врагу - почему бы и нет?
  - Значит, месть?
  - Или предотвращение злодеяния, если по-другому не остановить. Ты хочешь поговорить об этом?
  - Нет... - растерялся Аслан, - не сейчас...
  - Тогда не расстраивайся, - вернулся к предыдущей теме боец. - Пошлешь меня в следующий раз куда-нибудь подальше, - усмехнулся Дерек, - на более длительный срок, глядишь, взаправду затоскую по тебе, мой господин, и будет тебе щщщастье! - заржал Меченый, прогоняя возникшую было неловкость.
  - А если... - начал Аслан, но собеседник перебил:
  - Могу прямо сейчас отправляться... Хотя, нет, это я погорячился. Лучше отосплюсь на родимой койке. По Барсу-то я точно соскучился.
  - Если очень попросишь, я тебе могу и сам поурчать, вместо кота, - хмыкнул слегка уязвленный Аслан, понимая, что эта наглая морда откровенно издевается.
  - Неее, даже не уговаривай! - рассмеялся Дерек. - Барс не покушается на мою задницу. А с тобой рядом спокойно не расслабишься.
  - Зря ты так, - притворно оскорбился лаэр, чувствуя знакомый подъем настроения - щекотливая тема заводила.
  С Рени все-таки приходилось объясняться аккуратнее, и всегда помнить о том, что нужно успеть вовремя остановиться, чтобы не ляпнуть что-то лишнее. Дерек сумеет остановить сам. Уже останавливал. И не один раз.
  Наверное, именно поэтому все еще дремлющее желание подчинить, не отпускало, требовало реванша.
  Потому что в сердце варвара место было лишь для одного из рабов. И там прочно обосновался Мелкий.
  А этот порыв с Дереком - лишь вбитая воспитанием в Степи привычка - добиться ускользающей цели.
  Может быть, что-то большее, но все-таки не то, что он испытывал к своему домашнему Солнышку, планомерно изводившему своего потерявшего голову господина последнее время.
  Аслан интуитивно чувствовал, что со дня на день Даут пришлет обещанный обоз с подарками и Мастера по татуировкам. Ренальду нанесут родовые знаки отличия - и все!
  И как бы не хотелось заласкать Мелкого, чтобы он сам умолял взять его (хотя это что-то такое из области недостижимых мечтаний), уже не получится!!!
  Просто убеждения и уважение к собственному Роду не позволят идти против настоятельных рекомендаций Вождя и таура. При таком неистовстве бушующего внутри желания можно было бы поступиться принципами и пойти на сделку с совестью, но лишь только если доверчивый Котенок сам разрешит... что в данном тяжелом случае слишком сомнительно.
  Может быть, Тесса сумеет выбрать момент и уговорит...
  Но на это тоже надежды мало. Скорее всего, жена вмешиваться не будет, чтобы не потерять свое сокровище, обидев ненароком, подтолкнув к тому, чего Рени старательно избегает, глупый, так и не веря, что может быть по-другому, а не так, как осталось, видимо, навсегда в его памяти...
  Дерек - слабое утешение. Но все-таки утешение и возможность переключить плавящиеся мозги на более приемлемый объект.
  Айдара, готового помочь его "горю", несмотря ни на что - ни на прошедшие годы, ни на свой статус, который предполагал, как минимум, сначала померяться силой, ведь он давно уже ни для кого не был нижним, Аслан больше использовать не хотел. Это не слишком этично по отношению к другу детства и юности. Лаэр раньше не верил в то, что может остаться такая привязанность, пронесенная через годы, невзирая на количество случайных партнеров. Айдару всегда везло, и было с кем скинуть лишнее напряжение. Степняки не любили демонстрировать своих чувств (да и были ли они такими же настоящими, как у него - полукровки?), кроме как к собственным женщинам. Но то, что Айдар сам добровольно расставил акценты, когда встречали обоз с шоколадом, вызывало щемящую тоску по ушедшим дням, и желание оставить прошлое в прошлом.
  Аслан слишком уважал их дружбу, именно ту составляющую, которую не нужно было доказывать, укрывшись от нескромных чужих взглядов. Он не хотел использовать Айдара для своих "низменных инстинктов" (как иногда в шутку называла Тесса потребность разделить животную страсть с мужчиной).
  Казалось бы, тогда получается, что он пытается использовать Меченого, но это было бы не совсем верно.
  К Дереку у варвара были самые искренние чувства, только вот с желаниями он еще не определился - маятник раскачивался со странной закономерностью - от еле сдерживаемой жажды придушить, до того, чтобы просто "отлюбить" и перестать мучиться этой странной одержимостью...
  Как же все-таки повезло с женой, которая сумела смириться с этой его особенностью время от времени настойчиво хотеть парней.
  Вряд ли Тесса так же спокойно отнеслась бы к его прихоти завести себе знойную танцовщицу, хотя, признаться, та невольница, что привозил в гости знакомый, после которой Рени по своей наивности из страха быть отвергнутым, решился на соблазнение, была недурна. Но - нет!
  Хватит ему тех, кто рядом.

Аслан и Тесса [из инета]

  Услада для глаз все равно не сравнится с отрадой для души. А для души лаэру вполне хватало любимой девочки и ее Солнышка. Да и этот поганец с расцарапанной рожей, с которым они сейчас направлялись в старый фехтовальный зал, тоже занимал определенную нишу в одном из потаенных уголков той же самой души варвара. И с ним было приятно обменяться частичкой искреннего тепла, пусть и спрятанного за шутливой перебранкой...
  Близкие...
  Не по крови, но именно они - те, за кого, не задумываясь, прольет собственную...
  
  От раздумий об упущенной возможности воспользоваться щедрым предложением решившегося на приватный танец Ренальда, Аслан снова вернулся к мыслям о жене, и они вызвали на его губах легкую улыбку. Без нее он не добился бы от Рени даже той малости, что имеет сейчас.
  Варвар тяжело вздохнул.
  Его нисколько не обмануло нетерпеливое желание Тессы уйти вслед за Реном.
  Аслан был уверен, что жена сумеет найти нужные слова или по-другому убедить своего ненаглядного любимчика, что он им бесконечно дорог. Кажется, Мелкий уже в состоянии выдержать ласки истомившейся от долгого воздержания не тискать свое Солнышко госпожи.
  Его Котятки...
  Как же некстати влез Даут со своим навязанным родством и рациональной идеей получить от Рени потомство... Помешать этому невозможно. Тагир и Даут в своем праве.
  Интересы Рода - превыше собственных.
  А самому пора уже смириться с тем, что Ренальд для него оказался недосягаем.
  И, может быть, по вышеозвученной причине даже больше, чем сейчас Дерек.
  
  Каким же он был идиотом, что сам оттолкнул, отпугнул мальчишку, когда можно было приручить, сам вызвал отвращение к близости. Ведь если бы с самого начала не проявил себя похотливой бесчувственной скотиной, не сделав скидку ни на менталитет, ни на физическое развитие парня в отличие от его ровесников-степняков, Рени уже давно бы сдался.
  Отзывчивый на ласки Котенок не смог бы устоять...
  Тессе же он покорился, пусть и с отчаянным внутренним сопротивлением, цепляясь за свои принципы и вбитые с детства комплексы, понятия о чести, морали и нравственности...

Тесса и Рени [из инета]

  Но любимая девочка не сдавалась, планомерно искушая, приоткрывая новые возможности для получения плотских удовольствий, подкрепляя уверенность наложника, в том, что любовь не может быть достойна осуждения, согревая его теплом своей души, убеждая в искренности своих чувств, находя время и слова для утешения, поддержки и понимания проблем мнительного парня. И она честно получила свою награду...
  Только бы это не помешало планам Тагира и Даута на Рена, которого Тесса невольно запечатлела только лишь на себя, став единственным идеалом любимой женщины.
  Ну, вот такое неудобное сокровище им с женой досталось...
  Только он не сумел воспользоваться им правильно и бережно, чтобы получать дивиденды долгие годы, и теперь остается только кусать локти. Молча упиваясь своим бессилием, ища замену, и мечтая о чуде. Лишь бы это Солнышко продолжало оставаться рядом, в его доме. Пусть и не опаляет страстью, а просто согревает...
  За все надо платить.
  За ошибку, за случившееся той ночью полгода назад, он пока что не расплатился и по сей день.
  И, наверное, хорошо, что не пытался так же ломать Дерека. Потому что, скорее всего, один из них оказался бы уже трупом. Хотя вероятность того, что Меченому позволили бы безнаказанно пережить убийство своего господина, ничтожна.
  Да он и сам бы себя не простил, прибив эту наглую рожу, не желающую сдаваться просто так...
  
  - Аслан, ты в порядке? - вдруг совершенно серьезно спросил парень, оказывается уже некоторое время молча наблюдающий за ушедшим в раздумья господином. - Ты уверен, что тебе сейчас нужен именно спарринг?
  Лаэр смущенно остановился, мотнул головой, прогоняя морок, навеянный невеселыми думами, и чуть прищурился, оценивая вопрос.
  - Могу предложить потрепаться о звездах или просто посидеть рядом. На большее не рассчитывай, - не удержался от колкости Меченый.
  - Разберемся, - вздохнул лаэр, благодарный за то, что Дерек снова правильно понял его состояние. Слишком правильно. - Иди уже, чего встал, помечтать-то я могу...
  - Как знаешь. Мое дело предупредить, чтобы не слишком разочаровывался, - пожал плечами Дерек, уверенно шагая по полутемным коридорам и лестницам, хотя только приблизительно знал, где располагается тренировочный зал. Все-таки в этом доме он не был частым гостем.
  - До первой крови, - процедил сквозь зубы лаэр, буравя взглядом спину парня со шрамами.
  - По-другому не отпустит? - невинно поинтересовался боец, обернувшись через плечо.
  - Вряд ли, - признался Аслан.
  - Как скажешь, мой господин, - хмыкнул Меченый. - Я к твоим услугам. Кхм... надеюсь, ты меня правильно понял.
  - Специально нарываешься?
  - А то! - усмехнулся Дерек, предвкушая хорошую драку.
  Главное, чтобы вид и запах алой жидкости, которую не жаль пролить ради доброго дела, в самом деле, помог остановить зарождающееся безумие отомстить друг другу за то, что они оба не могут получить желаемое.
  Лаер - его тело.
  А он - дружбу человека, неравного ему по положению...
  
  
  Продолжение следует...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"