Январёв Леонид Иванович: другие произведения.

Полнолуние Волка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Человек не в разгадке плазмы, а загадке соблазна" А.Вознесенский

  ПОЛНОЛУНИЕ ВОЛКА
  Часть 1
  ЗАЧЕМ БОГУ ДЬВОЛ
  Книга 4
  
  "...Не верь никому:
   ни мудрецам, потому что то, что сегодня мы считаем мудростью, наши потомки назовут глупостью.
   Не верь правителям, потому что они ищут только выгоды для себя.
   Не верь политикам, потому что они сделали ложь орудием борьбы с Истиной.
   Не верь богатым и авторитетным - потому что откуда им знать, что для тебя лучше?
   Не верь никому - даже мне, если это не соответствует Устремлению твоего Сердца..."
  Будда Шакьямуни
  
  "Человек не в разгадке плазмы, а загадке соблазна".
  А. Вознесенский
  
  
  Подростком Ник прочитал в каком-то детективе, что вовремя не прозвонивший будильник может изменить судьбу. Почему-то это показалось очень важным, что стоило запомнить. И не только запомнить. Ник пошёл дальше. Он упорно тренировал себя просыпаться на мгновение раньше звонка будильника. Это было непросто! Усилия не пропали даром. Ник считал особым шиком посыпаться на 30 секунд раньше, чем неумолимое время подаст знак. Так, с маленькой победы над будничной предопределённостью, обычно, начинался его день.
  Лежа с открытыми глазами, Ник пытался вспомнить сон, который, как водится, ускользнул в последнее мгновение, оставив послевкусие чего-то знакомого, что уже не раз снилось, но так и оставалось загадкой. Тревожный сон! Не удивительно. Вызов в Столицу - это не просто неожиданность, и даже не гром без тучи. Это, пожалуй, снегопад летом.
  С вылета Ник вернулся потрёпанным технически: его челнок попал под обстрел над территорией, которая считалась расчищенной от неприятеля. Аборигены знают, что их ждёт поголовное истребление, поэтому дерутся отчаянно, действуют безоглядно и самоубийственно... На земле, но не в небе. Оно им недоступно. Ник как муху прихлопнул невесть откуда взявшуюся артиллерийскую батарею, но ценой пропущенного удара. Сам виноват, расслабился: летел в режиме видимости, низко над землёй, любуясь пейзажем за бортом. Техники сказали, что вернулся на базу с божьей помощью, не иначе. В армии слово "бог" означает предел везения в жизни. Но прочувствовать свою удачливость Нику не довелось. На столе командира Особого лётного полка, прозванного в армии "Ночные волки", лежал приказ о срочном откомандировании.
  - Полагаю, на нашей следующей встрече, уже не ты мне, а я тебе буду докладывать. - сказал на прощания командир.
  Разумное предположение. На передовой, таких родовитых офицеров как Ник, пальцев на руке хватит, чтобы пересчитать. Если по-честному, так для командира это обуза: что случись, греха не оберёшься. Пусть у бедового полковника и особый отряд, который только формально подчинён полку, все же это не избавит от придирчивого разбирательства.
  - А Столица, это хорошо. Развлечёшься.
  Командир, по-простому - Ёрш, от фамилии Ершов, не без командирских тараканов в голове, но мужик правильный в лучшем армейском духе: иные бойцов в грош не ставят, двигают их как игрушечные фигуры, а для него каждый боец - душа. Увы, редкий в армии случай, потому он в большие генералы и не вышел. Да вот бойцы, к слову, что ни душа, то потёмки. А про Столицу... Ник только хмыкнул в ответ. Для него это как пройтись голышом по деревне людоедов! Повысят в звании? Держи карман шире! Вот в пыль растереть строптивого офицера - это запросто. И всё-то у них всегда срочно! Для кого планы составляют, непонятно.
  - Откуда у аборигенов такое оружие? - вслух задал сам себе вопрос командир.
  Ник кивнул головой, соглашаясь с вопросом, и уточнил:
  - Наше оружие.
  Командир тяжело вздохнул. Увы, не первый случай. Во времена его молодости невозможно было даже подумать о таком! Кто-то из армейских тыловых чинушь приторговывает оружием. Не иначе! В строевой части такое невозможно.
  - И хотел бы я увидеть аборигена, который знает с какой стороны к нему подходить. - продолжил Ник.
  - Думаешь, англики? - спросил командир. - Об этом я не подумал. Короне наймётся, но не до такой же степени!
  Ник пожал плечами, мол, кто знает? Он не хотел продолжать этот разговор. Корона - вряд ли. Подлая атака, срочный вызов в столицу... Интуиция подсказывала, что это как-то связанно.
  - Как прикажешь докладывать? - командир с укоризной смотрел на Ника. - Вылет не боевой, мат часть в хлам.
  - Ремонт я оплачу.
  - Надеюсь, охота за историческими побрякушками того стоит! - недовольно сказал командир. - Да не о том речь! Всё ты понимаешь! Ладно... Иди с глаз долой, а то... - Командир не договорил, только досадливо взмахнул рукой.
  История до Серой смерти, она же Древняя история, сама по себе интересна только специалистам. В образовательной программе о ней упоминается вскользь. Причина - недостоверность. Это исторические сказки-страшилки, хаотически свёрстанные в некое подобие исторического процесса. Удивляться нечему. Древняя цивилизация погрязла во лжи, беззаконии и мракобесии. Её научное наследство - суррогат из вздорных теорий, фиктивных открытий и гениальных прозрений шарлатанов. Интересны, исключительно в коммерческом смысле, лишь артефакты той эпохи. Как и прочие разные исторические безделушки, они утеха коллекционеров и радость кичливых толстосумов. На территории Страны Правителей древних городов не осталось: их давным-давно сравняли с землёй. А вот на диких территориях места, где можно поживиться, ещё встречаются, но для обывателей они недоступны. Исторический комитет - детище чиновников от науки и создан сравнительно недавно. К нему прикомандировано подразделение военных археологов. Их задача обследовать очищенные от аборигенов территории. Дальше они носа не суют.
  Злоупотребляя своим положением, Ник время от времени забирался в дикую глубинку, сильно рискуя. В почти истлевших древних городах угроза таилась на каждом шагу: не провалишься в какое-нибудь подземелье, так камень сверху упадёт, и этим неожиданности не исчерпываются. Аборигены там не живут и уже даже не в состоянии понять, что это руины их прошлой цивилизации, а вот зверо-мутантов сколько угодно. В таком окружении не до раскопок. Ник взрывал руины вместе с их обитателями. На развале нередко можно было найти что-то интересное.
  Сладко потянувшись, Ник прикинул в уме, во что ему станет ремонт челнока, и сколько можно выручить за историческое барахло. Навскидку не бьётся. Хотя... Ему повезло. Попался неплохо сохранившийся храм: от купола и следа не осталось, но стены во истинно как на века поставлены. Судя по находкам, они вывалились сравнительно недавно из разорванного корнями кустарника тайника, потому и уцелели. Куча монет, какие-то культовые предметы, изящный крест с распятием... В конце концов, не в деньгах дело. Нику нравился рискованный процесс поиска, неопределённость результата и удовольствие от находок. А живописная красота погибших городов, настраивала на философский лад, наглядно являя бренность всего сущего.
  30 секунд до звонка будильника явно прошло. Ник резко сел на кровати. Коммуникатор молчал, хотя был включён: окаймлён тонким ободком света, показывающим нейтральное состояние прибора. Забыл назначить время? Нет, этого не может быть. Ник даже не стал проверять. Проспать вызов в Канцелярию Правителей - это запредельная рассеянность. На такое он просто неспособен. Но молчание коммутатора - это тоже звонок. Звонок судьбы, которая даёт о себе знать трижды. Здравствуй, Столица! Ты не разочаровала и подтвердила смутное, недоброе предчувствие. Никогда ещё Ник не возвращался домой в таком обострённо напряжённом состоянии. В полку его интуиция на всяческий негатив вошла в язвительную поговорку: Ника на хромой козе не объедешь!
  Закончив утреннюю гигиену, которая отличалась от армейской, разве что роскошью обстановки, Ник с наслаждением закутался в мягкий халат на голое тело. В казарме он в таком виде выглядел бы нелепо.
  В столовой ждал сюрприз - завтрак в термопакетах и не только, словно его ждали. Самому готовить не пришлось. Ник приехал ночью и не стал устраивать из этого событие для прислуги. К обычному утреннему рациону, дома он любил побаловаться плюшками своего детства. Пищевой автомат их не сделает. Их нужно готовить по старинке. Стол украшала гора аппетитных плюшек. Значит, Егоровна встала пораньше.
  Ник уже разделался с завтраком, когда его настиг сигнал коммуникатора.
  - Доброе утро! - на экране появился лысоватый мужчина, возраст которого уже трудно определить: старше сорока и более.
  - Доброе утро, Михалыч! Егоровне поклон за плюшки. - ответил Ник.
  - Ты так неожиданно вернулся... - начал было Михалыч.
  - Да, ладно.... - оборвал его Ник. - У меня впечатление как раз наоборот.
  - Поздравляю! - не стал отпираться Михайлович и его круглое лицо расплылось в благодушной улыбке. - Мы все так рады за тебя, гордимся! - встретив удивлённый взгляд, Михалыч осёкся. - Ты разве... - Ник молчал. - Ты теперь Кавалер Ордена Правителей!
  Ник на мгновение резко замер, как если бы замерла лошадь на полном скаку. О том, что его вызвали для награждения он и подумать не мог. Ожидал выволочку за очередной спор с генштабистами.
  - С этого места подробней, пожалуйста. Сегодня, вроде, не день Дурака, хотя он у нас и каждый день.
  - Я думал... - удивился в свою очередь Михалыч. - Меня твой дядя предупредил.
  Дядя - это сильно и лишь по привычке сказано. На самом деле двоюродный или троюродный, а может быть и вовсе не дядя. В родственных связях Ник плохо разбирался. Двоюродный брат шалопут - точно брат и семейный любимец. Были и другие сводные родственники, но Ник к ним интереса не проявлял.
  - Конечно... - ответил Ник и перевёл разговор на родственника. - Как он в образе Гражданского Министра?
  - Как был балбесом, так им и остался. От должностей не умнеют. - с усмешкой ответил Михалыч.
  - Ты всю интригу поломал! - вернулся к теме Ник. - Я не знал, что думать...
  Михалыч - Управляющий, с времён родителей. Ник его помнит столько же, сколько и себя. В шкодливом детстве, однажды, и не последний раз, он выпорол Ника ремнём за сожжённый по дурости флигель: факелами учился жонглировать! Но так было и лучше, чем объяснять отцу, мол, я не нарочно! Отец счёл бы это за слюнтяйское сюсюкание. С сыном он всегда разговаривал, как с взрослым.
  - Род - это и привилегия, и проклятие. - говорил отец. - Всегда найдутся завистники, которые захотят воспользоваться твоей оплошность, чтобы показать - ты такое же дерьмо, как и они. Может быть и дерьмо, но ты мой сын. Все твои промахи - наказание для меня.
  Михалыч родителям не ябедничал, но, прикрывая Ника, всё же наказывал по-своему.
  Карающе-воспитательная роль отводилась маме, но формально, больше на словах, хотя всё же затрещину могла влепить, если за дело. Главный её козырь: "Не будь придурком, не огорчай отца!".
  Михалыч и отец были друзьями, и, вполне вероятно, более того. Повзрослев, Ник этого не исключал. Обычная история. Михалыч по-своему вмешивался в воспитание, по его разумению, избалованного аристократического отпрыска, уравновешивая мягкосердечие его родителей. Например, запросто мог отматерить, переходя на издевательское "вы":
  - Вы, молодой человек... - далее следовала трёхэтажная нелицеприятность.
  Ник перенял эту манеру: в общении с друзьями и бойцами его переход с "ты" на "вы", за которым не обязательно следовали крепкие выражения, всегда означал крайнюю степень недовольства.
  Михайлович условный партнёр: он имеет долю в семейном бизнесе, но не может распорядиться активами. Родовое имущество не дробилось, передавалось по старшинству и если род пресекался, то переходило в Фонд Правителей. Ник позаботился о том, чтобы превратности судьбы родовитого отпрыска не испортили жизнь людям, близким независимо от степени родства: чем мог, распорядился на прискорбный случай заранее - доходами. Это обременение имущества сохранялось на договорный срок, в чьи бы руки оно не попало. Но Михалыч и сам по себе не промах: человек он богатый, уважаемый, важная фигура в бизнес-элите Страны.
  Полное имя Ника - Ник-Ник III Детина. Его дед тот самый младенец, которого держал на своих руках Хранитель: дед-младенец смеялся и отталкивал ручонками незнакомого дядю. Эта трогательная фотография есть во всех учебниках истории. Прабабка Валя - икона современных феминисток. Она единственная женщина в истории член Военного Совета. По легендарности с семьёй Ника мог соперничать только род Апостолов. Мифологическая история - фундамент Страны Правителей, она как цемент скрепляет сложную, противоречивую общественную иерархию. Само собой в роду Детины повелось, что старший сын всегда Ник-Ник. Не обошлось без младенческого анекдота. Говорят, что Ник то ли описал, то ли обкакал одного из нынешних Правителей. Родители были с ними дружны. Увы, это не уберегло их.
  Михалыч единственный называл Ника "Коля". Закончив с поздравлением, он приступил к своей обычной хозяйственной теме. В этот раз речь о современной перепланировке участка, на котором стоят доходные дома. Купленная семьёй сто лет назад земля, когда новая Столица только строилась, страшно сказать, сколько сейчас стоит. У деловых людей есть мнение, что участок несколько запущен, нуждается в обновлении и мог бы приносить больший доход. Но Ник ничего не хотел менять. Он считал, что именно колорит прошлого привлекает респектабельных арендаторов. А даже если бы и не привлекал...
  - Нужно что-то решать. Инвесторы устали ждать, а ты как всегда отлыниваешь от управления своим родовым хозяйством. Коля, я уже далеко не молод, а тебя уже поперёк лавки не уложишь, хотя руки у меня чешутся всыпать тебе по первое число. Случись что со мной, тебя до нитки оберут с таким отношением.
  - Не нуди...- отмахнулся Ник. - Привет семье. Передай сыну, что я отправил в институт его имени кучу занимательных артефактов. Я же не разбираюсь, сказали что-то испанское. Знать бы ещё кто такая Испания?
  Сын Михалыча известный историк, специалист по первородным и эпохе Крестов.
  - И опять в обход Исторического комитета? - не столько спросил, сколько упрекнул Михалыч, потому что другого не ожидал.
  - Насрать! Но как-то оформил. Счёт взятки тебе пришлют. - не стал вдаваться в объяснения Ник. - Список открытый. Выбери ценное для чёрного рынка. И не говори после этого, что я плохой бизнесмен!
  - И это Кавалер Ордена Правителей! Куда мы катимся!
  ********
  Ник с удовольствием смотрел на себя в парадной форме. Он даже слегка покривлялся перед зеркалом: и урод в таком мужественно-сексуальном облачении выглядел бы молодцом. Хорошо, что никто не видел, как Ник обезьянничает. Почему "хорошо"? Принято прятать свои ужимки, не пердеть за столом и такое прочее... Может это и правильно: пердуна за обедом Ник бы не потерпел.
  Замечательная коллекция военной формы прошлого хранится в роду Мультиков. Там есть образцы, которые не пошли в серию. Они самые интересные. Мальчишкой, задурив голову не менее юной мультяшке своими как бы ухаживаниями, Ник украл пуговицу с одного из экспонатов, так она его удивила, но, как оказалось, хороша была только в комплекте с костюмом. В зале с выставленной коллекцией, прячась за экспонатами, ещё девственные отпрыски двух знатных родов, учились целоваться. В мультяшке, как и в пуговице, Ник быстро разочаровался. По первости он возбуждался, но это быстро прошло. То ли его поклонница действительно была вонючкой, как он про себя её называл, то ли вообще запах девичьего тела вызывал у него раздражение, сразу Ник не понял, даже испугался - а что если все женщины так пахнут? Нет, оказалось, не все. А запах стал индикатором того, какие женщины ему противопоказаны даже для светского разговора. Это не значит, что в отношениях с прочими подругами он готов был дойти до секса. Первой женщиной Ника стала очередная жена двоюродного дяди: молодая, но бывалая и настырная. Полученный опыт сильно проиграл в сравнении с взаимной дружеской мастурбацией в хулиганской компании. Так, лишившись девственности, он потерял интерес к женщинам.
  Нарциссическое любование собой, прервал сигнал коммуникатора: транспорт подан! На собственном авто в центр Столицы не пускают, так как это с головой выдаёт желание самоубиться с максимальным уроном для окружающих: множество уровней, сложные развязки и залихватская скорость - под силу только электронной системе управления.
  Сидя в автоботе, Ник вспомнил, что в Столице недавно запустили "Большой мозг". Его выращивали лет десять. Технология не нова, но по масштабам, прецедента проекту нет. "Мозг" - это по привычке и потому что уж точно не компьютер. В основе - нейроны, но опять же это лишь по аналогии. Общее с природными нейронами только одно - это живые клетки. Для искусственного мозга их специально выращивают и, говоря научным сленгом, научают работать в содружестве с компьютерными технологиями. Для сравнения, у лунной расы вычислительные ресурсы полностью биологические. Но для воспроизводства их уровня нужна совершенно другая математика, космические условия и космические же материалы. Земной вариант - это электронно-биологический гибрид. Но, как и в лунном случае, это не искусственный интеллект. Грубо говоря, в искусственном мозге реализуются только функции сродни лимбической системе, очищенной от эволюционных инстинктов, которые заменены специальными программами. Ни разумом, ни мышлением, ни, сознанием, какие определения им не давай, инженерное детище не обладает. К счастью! Но с задачами, которые не под силу самому совершенному суперкомпьютеру, справляется великолепно. Его крошка, собрат мини-мозг - компонент множества устройств. В чистом виде компьютеры остались только в быту.
  Девять лет назад Ник был в числе разработчиков "Большого мозга". Перспективный молодой учёный, обративший на себя внимание ещё во время учёбы в Академии мозга - это про него. Но судьба распорядилась иначе - фраза дежурная, пустая. Кто такая Судьба и почему она распоряжается? Стечение обстоятельств мы создаём себе сами, не без помощи собственной глупости в атмосфере человеческой подлости. О научной карьере Ник никогда не жалел. Она досталась ему без усилий, он к ней не стремился, хотя интересно было.
  Первые два года в армии после научных занятий для отпрыска аристократической семьи были кошмарно трудными. До того Ник считал себя достаточно подготовленным к любым жизненным невзгодам. Наивный! Физически - да, психологически - нет. Теперь память о научном прошлом потеряла свою остроту, а в Столице Ник бывал только по служебным делам и коротко. Отпуск обычно проводил в родовом гнезде под Царёво.
  ***
  Строго по расписанию автопилот доставил пассажира в подземный гараж Канцелярии Правителей. Ника встретил "офицер в бежевом". Цвет формы указывал на принадлежность к Гвардии Правителей. Обычно, на коммуникатор сбрасывались инструкции для посетителя. Личный сопровождающий - это не только знак особого внимания, но и доступ в подразделения Канцелярии без специальных процедур контроля и досмотра.
  На лифте, отдельном от общих, поднялись сразу в Малую Приёмную. Так высоко Ник ещё не добирался, потому что нужды не было. По праву рождения он имел прямой доступ к Правителям, но ни разу этим правом не воспользовался, хотя иногда подмывало, да вот решением частных вопросов общую дурь армейских чинуш не исправишь. А обращаться к Правителям по мелочам, особенно по личным - недостойно по неписаному кодексу чести Рода.
  В своё время брат мультяшки-вонючки прожужжал Нику уши о том, что обновлением, как личных апартаментов Правителей, так и правительственных, руководит его отец, а он у него главный помощник. Разумеется, кто ещё мог быть главным помощником? Только восторженный подросток! Увы, природа отдохнула на сыне великого дизайнера. Но зато он оказался талантливым организатором модельного бизнеса и дерзким новатором. В рекламе традиционно и безраздельно господствовали, чаще всего, "условно одетые" красавцы мужчины. Женская красота ценилась, разве что только, в сфере сексуальных услуг и то, не так, что бы очень. Частенько, не в масть обывательских представлений о сексапильности, высот похотливой востребованности достигали заведомые дурнушки и даже калеки. Вот их-то и вывел на широкую дорогу обыденной рекламы наследник легендарного Мультика, который помимо профессиональных заслуг, отметился исключительной гетеросексуальностью, хотя его эротические фотосессии с модельными парнями вызывали в этом сомнение. Новый рекламный ход и вовсе навлёк на него обвинения в женоненавистничестве. Оказалось, что дурнушки, во вспомогательных ролях, замечательно оттеняют эротичность мужских образов: этакие перчинки в лакомстве. Феминистки бешено взвыли! Их не понять. Они возмущаются, когда женское тело используется в рекламе для возбуждения похоти, и негодуют на рекламщиков за умаление женской привлекательности!
  Дизайнерские интерьеры зависят от наполняющей их публики. Запустите в царский дворец толпу бродяг и дворец превратится в ночлежку. Ни художественность стиля, ни богатое убранство не спасут! Малая приёмная убедительно подтверждала связь формы и содержания. Каждый новый посетитель, одетый в парадный мундир безупречного вкуса, с тщательным вниманием к малейшим мелочам своего туалета, словно становился частью интерьера, дополняя его. Ник подумал, что если в центре зала поставить для контраста мешок с дерьмом, то такой мешок мгновенно превратится в произведение высокого искусства, окружённое человеческими манекенами.
  Поразмыслить о моде и слиться интерьером Нику помешал сюрприз не из приятных.
  - Рад тебя тут видеть, дружище! - с этими словами дородный верзила в генеральском звании заключил в объятия на мгновение растерявшегося Ника.
  Что вы за аристократ, если не умеете спрятать свои истинные чувства! Только плебеи и то, в базарный день, позволяют себе выдать своё мизантропическое отношение к окружающим их долбоёбам, жуликам и ворам.
  Мужественные братские объятия в бойцовской среде допускались, как знак совместно пережитых боевых невзгод и лишений. Не одобрялись интимные публичные обнимашки, для которых место в комнатах отдыха при каждой казарме, или в солдатском клубе.
  С ныне генералом Беркоевым, а тогда - полковником, боевая судьба свела Ника семь лет назад. Это было только второе самостоятельное задание молодого командира транспортного челнока, до этого он летал в составе экипажей. Задача простая и лишь формально боевая, потому что территория считалась зачищенной. Но, доставив груз, Ник попал в ловушку.
  В числе мероприятий по присоединению новых земель - строительство форпостов. То, что увидел Ник, вызвало бы вопросы у любого офицера. Форт был заложен вопреки всем правилам военной науки. Объяснение этому - особые свойства воды горного озера. Она предварительно перерабатывалась и отправлялась на "большую землю". Разместить производство иначе, не было возможности. Именно поэтому следовало бы с удвоенным вниманием отнестись к безопасности форпоста. Этого не сделали. А халатность постоянно пьяного Беркоева усугубила положение. Караульная служба и дежурный наряд не на много отставали от своего командира. В результате аборигены захватили десяток волновых пушек, которые в армии называли "миномётами", за внешнее сходство с оружием прошлого. Так форт, зажатый с трёх сторон горами, оказался в воздушной блокаде. Удар по аборигенам извне, неизбежно привёл бы к гибели его обитателей - это полторы тысячи гражданских специалистов. Слабое место транспортных челноков - уязвимость до набора высоты и скорости. Мишени замечательные. Из пяти боевых штатных челноков, осталось три. Два - были сбиты при попытке подавить огневые точки противника. В условиях рассредоточения укрытого в лесу врага, такая тактика - преступная глупость: не стоило даже и пытаться! Стационарная защита от волновых орудий отказала ещё три месяца назад. Такого бардака Ник больше никогда не встречал.
  Первое, что следовало бы сделать - расстрелять командира. Поступили по-другому: в сговоре с разумными офицерами, подмешали в водку лошадиную дозу снотворного, в тайне надеясь, что Беркоева одолеет вечный сон. Командиру внешней эскадры, стоящей наготове, по видеосвязи докладывал Ник. Выслушав его, уже немолодой генерал, с минуту подумав, пристально глядя, сказал:
  - Прощай сынок! Я тобой горжусь. Жаль, что мне не придётся с тобой послужить.
  Самопожертвование? Так это выглядело. Подвиг - всегда плата за человеческую глупость и подлость. Казалось, что план, предложенный Ником, не оставлял надежды, тому, кто решится привести его в действие. Человеческую жизнь на весах не взвесить. Умереть, спасая одного человека или тысячу - разницы нет. Для того, кто умрёт. Победа арифметики - победа над разумом. Жизни тысяч и миллионов, если это не связано с собственным благополучием и безопасностью, не имеют веса. О геройстве Ник не задумался даже на мгновение. Перед ним стоял выбор - мучительно погибнуть в блокадном котле, или, рискнув, спастись. Сумеют ли остальные воспользоваться шансом выжить - это его мало не интересовало.
  Ник не стал пафосно заявлять, что берёт командование на себя. При дееспособности старших по званию, это было бы грубейшим нарушением устава. И уговаривать никого не стал. Он сказал, что нужно сделать, напомнив: кто не успел, тот опоздал. Господа офицеры простили наглость младшего чина, обрекающего себя на верную гибель.
  Хитрость плана состояла в том, что один пилот мог управлять в небе сразу несколькими боевыми челноками. Эта вспомогательная опция использовалась при перемене места дислокации лётных звеньев. Трудность - отказаться от синхронности выполнения команд. Практически в конкретном случае, Нику предстояло, как бы сидеть одновременно за штурвалами трёх челноков. Это покруче диссоциативного расстройства идентичности, когда одном человеке живут разные личности.
  Ник доверился своей интуиции: опасность - да, риск - да; необязательно всё пройдёт гладко, но что-то получиться. Без этого чувства Ник не стал бы предлагать свой план. Геройская гибель - нет, это не его стиль. В вариантах спастись в одиночку, уверенности не было. В "одиночку" не в личностном смысле. Никогда, ни при каких обстоятельствах Ник не бросил бы свой экипаж на произвол судьбы, даже если бы на кону стояла его жизнь. Он командир - этим всё сказано. Эмоции, влияющие на поведения человека, всегда двойственны, стимулы противоречивы.
  К изумлению противника три боевых челнока вертикально устремились в небо, стремительно набирая высоту. На раздумья у аборигенов времени не было, в ход пошли все наличные огневые средства. Так Ник переключил внимание на себя. А через несколько секунд по периметру форта, со стороны противоположной озеру, прогремели подготовленные мощные взрывы: благо взрывчатки на складе оказалось предостаточно. Взлетевшие транспорты с людьми основательно тряхнуло. Обошлось без серьёзных поломок, но не обошлось без пострадавших из-за нехватки средств личной защиты: запредельно перегруженные челноки на минимальной высоте устремились к спасению. Для них план сработал. Наземная взрывная волна на десятки километров вокруг уничтожила всё живое. Уцелевшие огневые точки противника в образовавшемся хаосе палили наугад. Боевые челноки, ведомые Ником, выписывая в небе спиральные пируэты, устремились в разные стороны по координатам обстрела на лобовую встречу с противником. Как только транспорты вышли из зоны поражения, в бой вступила внешняя эскадра: озеро вскипятили, окрестности прожарили.
  Ник очнулся уже в госпитале после трёх дней комы. Ужасное состояние. Он не понимал, где находится, что происходит, не чувствовал своего тела. Как бы отдельно от него хаотически вертелись какие-то образы, обрывки мыслей. Биосаркофаг казался молочной бесконечностью, в которой вспыхивают разноцветные звезды.
  Спасательную капсулу отбросило далеко от места боя. Секундное промедление стоило бы Нику жизни. По плану внешняя эскадрилья атаковала, ориентируясь на транспортные челноки. От Ника сигнала не ждали. Он должен был позаботиться о себе сам. Время не просто растянулось, оно исчезло. Осталась только последовательность действий, которые Ник выполнял автоматически. При обычном течении времени, он бы и с половиной намеченного не справился. В экстремальных ситуациях время другое, оно растягивается как эластичная резина.
  О том, что случилось потом, Ник не помнил. Его подобрало местное племя зверо-людей. Их попытка повредить защитный костюм пилота привела в действие сигнальный маячок, который по неизвестной причине не сработал сразу. Ещё одна странность: не нашли и спасательную капсулу, которая должна была сохранить в бортовой памяти все перипетии боя. Помощь подоспела вовремя. Людоеды готовились зажарить добычу, как черепаху в панцире.
  Когда Ник учился двигаться после комы и биосаркофага, его навестил командующий региональной армии. Он не стал говорить банальностей: генерал, опытный и мудрый человек, ни в геройство, ни в подвиги не верил. Но верил в силу жизни, которая у разных людей разная. У некоторых она сильна как чудо. Иногда это благо, часто - наоборот. К тому же, лучший герой - мёртвый герой. А ну как этот сынок начнёт задавать вопросы, которыми задался сам генерал. Особая водичка, особый форт, не предусмотренный генеральным планом, особое назначение особого Беркоева, и уж совсем особое финансирование проекта - всё это сделало расследование невозможным. Чем выше поднимаешься по ступеням иерархической пирамиды, тем меньше остаётся от свободы воли. К счастью, обошлось без существенных людских потерь. А если бы не обошлось? Генерал пришёл к неутешительному выводу: кое-кому был выгоден худший вариант развития событий. Тогда бы и концы в воду. Одни только аборигены, лихо управляющие волновыми орудиями, чего стоят! И откуда бы им взяться? Генерал чувствовал: в последние годы что-то происходит и в армии, и в обществе, и это "что-то" до добра не доведёт. Подать в отставку? Вот именно! Продолжать расследование, значит так и поступить.
  - Выздоравливай, сынок. - это всё, что сказал генерал, пожав руку герою.
  За выздоровлением дело не стало. Правда, в научную задумчивость врачей ввергло нейробиологическое обследование. Результаты церебральных тестов Ника поставили медиков тупик. И он сам, не чуждый вопросу, удивился. Можно было прийти к выводу, что его мозг то ли "повзрослел", то ли "постарел" как минимум на год, причём некоторые церебральные поля и подполя в это время трудились с напряжением без устали, что нехарактерно для жизни в обычном режиме. Консилиум специалистов пришёл к выводу - это результат чудовищного кратковременного перенапряжения нервной системы и со временем всё войдёт в норму. Технари категорически заявили, что ручное управление одним человеком сразу тремя боевыми челноками пусть и по нейронной связи невозможно: для этого скорость прохождения нервного импульса должна быть выше скорости света! Нейробиологи отмахнулись: что могут понимать дилетанты в сверхвозможностях мозга? Ничего! Представление технарей о роли нервных импульсов безнадёжно устарели, вместе с их летающими гробами. К тому же нужно учесть уникальные особенности структуры мозга Ника, которая была выявлена у него ещё в подростковом возрасте.
  Не заставили себя ждать перемены в служебной карьере. Ник получил свой первый боевой орден, "перепрыгнул" сразу два очередных звания, был переведён в Особый лётный полк и сразу в отдельное секретное подразделение. Жизненные пути Беркоева и Ника разошлись и больше не пересекались. А вот беркоевщина встречалась частенько. К счастью, судьба Ника уже не зависела от таких командиров.
  Формальная как бы радость встречи боевых друзей была по-мужски сдержанной и краткой. Ник вспомнил слова утром сказанные ему Михалычем: "И это Кавалер Ордена Правителей! Куда мы катимся!".
  Церемониймейстер зычно и благоговейно зачитал Указ Правителей о присвоении собравшимся высокого звания. Отныне они вливаются в кадровый резерв на замещение высших должностей в Стране Правителей. Это что-то вроде кандидатов на причисление к лику Святых. Ниспосылаемые Кавалеру привилегии не дотягивали до тех, которые Ник имел по праву рождения, и его не интересовали. Деньги? Деньги его не интересовали никогда. А перспектива занять высокий пост, вызывала отвращение. Скверно и то, что он оказался самым молодым Кавалером за всю историю Ордена. Теперь журналисты наизнанку вывернут его биографию. Учитывая бурное юношество Ника, им будет, чем поживиться. В придачу армейские легенды о нём: они, конечно, лишены эротичности, но порой пикантны по-своему. И вранья в них больше, чем правды. Гражданские превратно понимают бойцовский юмор. Угораздило же!
  После зачтения Указа состоялась репетиция будущей церемонии награждения. Ник опасался, что по иронии судьбы ему выпадет место в шеренге рядом с Беркоевым. Обошлось.
  В завершение, к Нику подошёл его провожатый в Малую Приёмную - капитан, вероятно, ровесник. Про таких говорят - симпатяга. Зовут Юрием, а вот отчество подкачало - Гельевич! Папа Гелий? Или Гелиос? Можно заподозрить непростое детство Юрия. Интересно, как его дразнили?
  - Вам теперь полагается офицер связи в Канцелярии Правителей. - объяснил Юрий своё внимание к Нику: - Им буду я. У меня есть и другие обязанности, но я все их отложу, если потребуюсь вам. Мои координаты в вашем коммуникаторе. Все. И даже места, где я обычно провожу выходные с семьёй. К вашим услугам в любое время дня и ночи, в любых обстоятельствах. И я не имею права рассказывать кому-либо о ваших поручениях.
  - Даже Правителям? - задал провокационный вопрос Ник.
  - Вы знаете ответ. Они никогда этого от меня не потребуют. - сказал серьёзно Юрий, хотя было ясно, что это лишь неудачная шутка Ника. - Для этого у них есть другие службы. - Юрий неожиданно сменил тему, словно услышал мысли Ника: - Я заметил, как вы посмотрели на Беркоева и попросил, чтобы вас нечаянно не поставили рядом. Не удивляйтесь. Моя жена - биолог. Она в своё время неудачно приняла предложение о работе, к счастью, оказалась в числе тех, кто спасся благодаря вам. Семья для меня святое. Это моя религия.
  Искренность офицера и располагала к нему, и настораживала. Простые человеческие отношения - это не в духе Канцелярии Президента.
  - И вы никогда жене не изменяли? - иронично спросил Ник. Светские люди отвечают на подобные вопросы шуткой.
  - Наслышан о вашем характере. - сказал Юрий, явно не желая сползать на светский тон. - Нет, не изменял. Никогда.
  - В наше-то время! - честно удивился Ник.
  - Наше время разное. - не согласился Юрий.
  - А я вот, кому только и с кем только не изменял, правда, и женат не был. - признался Ник. - Теперь журналюги на мне отоспятся!
  Ник задумчиво смотрел на Юру. Послать его к чёртовой матери?
  - Я уверен, что вы основательно изучили моё досье. - Ник перешёл к серьёзному разговору. - Тогда вы должны знать, что находиться рядом со мной и за мной не шпионить - это опасно. Есть и другие обстоятельства, о которых я не буду говорить, во всяком случае, пока.
  - Я похож на наивного мальчика? - с насмешкой, неприличной по этикету, спросил Юра.
  Нику это понравилось. Может быть, парень не так прост, как хочет выглядеть? Чёртова интуиция молчала. Но на подвох, уже бы вопила.
  - Скажите, разве не противно быть друг у друга на крючке? Мы все на крючках. И висим на них как тухлая рыба. - Ник не сомневался, что его собеседник прекрасно понимает, о чём речь: - Доверие нужно заслужить. И даётся оно дорого. - Ник улыбнулся своей мысли и не стал её держать про себя: - Начнём с мелочей. Разговоры о том, что я с вами переспал, неизбежны. Уж очень вы аппетитны для такой сплетни. Послушать светских хабалок, так я весь бомонд перетрахал, а в казарме у меня публичный дом. Привыкайте. Начнём так, а война план покажет.
  У парня жена, семья, престижная непыльная служба. Офицерская честь не стоит того, чтобы ради неё этим рисковать. Предательство не сладкая конфетка, а горькая пилюля, избавляющая от иллюзий. Влип парень!
  - Не удивляйтесь, - продолжил Ник: - если вас пригласят на чай, кофе он не любит, к главе Службы Безопасности. Но не судите о моей значительности по политическому весу моих врагов. У нас с ним сложные личные отношения, не более. Излишняя щепетильность в этом случае, может вам сильно повредить. Я пойму, это понять мне легко.
  - Канцелярия Правителей ему не по зубам. - уверенно ответил Юра.
  Наивная простота всё же лучше, чем глупость - она проходит. Так то, или другое? Не мешало бы иметь верного человека в этом логове интриг. Помечтать об этом не вредно, но рассчитывать на это не стоит.
  - Не будем опережать события, они сами нас достанут. - подвёл итог Ник. - На сегодня всё, капитан. Провожать не нужно.
  - С ритуалом не спорят! - настоял на своём Юрий.
  ***
  Закончив служебную программу дня, Ник приступил к обязательной: не часто бывая в Столице, он всегда находил время для паломничества. Может быть, "паломничество" - не лучшее слово в его случае, но не будничное. Святые места в Столице - Дворец Медитации и Храм Мозаики. Считалось, что в Стране Правителей нет человека, который хотя бы раз в жизни не побывал там.
  Разница между молитвой и медитацией подробно разбирается на первом курсе Академии Мозга, которую Ник окончил с блеском и был причислен к юным дарованиям. Но у необразованных людей путаница в понятиях - явление нормальное. Неважно, что они себе воображают, важно - к чему их можно приучить, и к чему их приучить не удаётся. Увы, представление о надчеловеческом - фундаментальное свойство всех человеческих видов. Различны проявления, и самое изуверское - религиозность. Молитва - её симптом.
  Картина активности мозга при "разговоре с богом" мало чем отличается от предсмертной: мозг работает, словно на последнем издыхании и, кажется, вот-вот умрёт. Молитва провоцирует самую разнообразную психиатрическую патологию, которая вырывается из-под контроля разума. В Стране Правителей "разговоры с богом" рассматриваются как душевное врождённое неизлечимое расстройство, крайне опасное для социума. "Молитвенная болезнь" - приговор, который приводят в исполнение "милосердным уколом". За попытку возрождения религиозности, как социального института, казнят публично, долго и жестоко. Так как верующие склонны к совместному исполнению религиозных обрядов, то, чаще всего, на снисхождение они рассчитывать не могут, потому что усугубляют этим преступление.
  "Увидишь бога - убей!" - придумал же кто-то. Ник скептически относился к подобным метафорам. Ясно, что речь идёт о верующих, но если бы это было так просто. Убить - не проблема. Проблема в том, что религиозность, как дефект человеческой психики, воспроизводится независимо от истребления носителей этой болезни. Причём, она обостряется в периоды антирелигиозной пропаганды, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. В подавляющем большинстве люди не склонны прислушиваться к разумным аргументам. Есть много других тем, обсуждение которых приводит к результату далёкому от ожидаемого.
  Человек существо недоговороспособное - это отправная точка для Ника в отношениях с людьми. К счастью есть такие замечательные качества как глупость, жадность и трусость. Они облагораживают нравы эффективнее, чем религиозные догмы. О стремлении к высокой духовности, Ник говорил, как о поисках в тёмной комнате чёрной кошки, которой там нет.
  Медитация не замена молитвы, хотя и отражение фундаментальных биологических особенностей человека. Она может возникнуть сама по себе от ощущения полноты и трагичности жизни, так и являться результатом обучения. Работа мозга при медитации коренным образом отличается от молитвенной. Это своего рода энергетическая батарейка. Человек сосредотачивается на единении с Вселенной, преодолевая на время свою эгоистическую сущность. При медитации очень важна поза. Этому учат с детства заодно приучая к полезной для здоровья гимнастике поз и положений тела.
  Медитация объединяет и сплачивает в радости и в горе. Всё это так, но с существенной оговоркой специалистов мозговедов: в научном обиходе, в отличие от бытового языка, происходящее называется "ложной медитацией". Ника это не смущало. Научная щепетильность чаще всего неуместна в просторечии, и, тем более что внятно объяснить суть истинной медитации затруднительно. Можно сказать - это полная остановка мышления, достигаемая длительной тренировкой, образом жизни, производным от мировоззрения. Но вечная проблема в том, что десять специалистов дадут десять определений мышления. Если речь об остановке внутреннего диалога, или по другому - внутренней речи, то это вопрос навыка. К медитации это, может быть, имеет отношение, но медитацией не является.
  Не вдаваясь в научные и философские дебри, Ник называл сложившийся исторически ритуал "народной медитацией" с очевидным идеологическим недостатком. Она излишне стимулирует импатию. В Стране Правителей это преодолевается воспитанием и образованием. Сострадание не в числе социальных добродетелей, когда речь идёт о других человеческих видах, которых на земле уже не счесть. Как объекты импатии они не рассматриваются. Это следует зарубить себе на носу раз и навсегда! Единение с Вселенной - не повод расслабляться.
  Из каких практических соображений на заре новой цивилизации Собиратель и Хранитель объявили беспощадную войну религии - кристально ясно. Иначе бы их страна не выжила, захлебнулась бы в религиозных распрях, погрузившись в пучину мракобесия. Физическое истребление так называемых "верующих" благотворно сказалось на будущем нового социума. Иного пути как не было, так и нет. Искусственный отбор не менее безжалостен, чем естественный.
  Медитация распространилась после войны с Королевой. Для небольшой тогда страны потери были ужасны, казались невосполнимыми. Собиратель и Хранитель не стали возражать, хотя, как известно, не видели большой разницы между молитвой и медитацией. Научное понимание и обоснование появилось позднее. Поначалу Первые Правители были против использования своих образов, как отправной точки для сосредоточения духа, но смирились, потому что повсеместность их портретов к тому времени стала обыденной.
  Своё духовное путешествие Ник начинал с Храма Мозаики. Это нечеловеческое полотно! Эпитеты, типа "удивительно", "прекрасно", "возвышенно" к нему неприменимы. Разве что, назвать это магией.
  Обнажённые боги Правители вместе с драконами парят в Мировой Радуге над вспененными водами Вселенского Озера. Так просто! Так естественно! Жизнь за стенами Храма вмиг становится неудачным, аляповатым произведением неизвестного автора, о ней забываешь. Для своего замысла великий художник выбрал не полотно, не электронную живопись, а мозаику, которая придаёт изображению многогранность и визуальную, и смысловую. В кажущейся простоте скрыта философия, эзотерика, волшебство. Ник в юности даже увлёкся расшифровкой символики Мозаики. Но это завело его в такие дебри то ли мудрости, то ли пустого умствования, что он в интеллектуальном бессилии отступил. Храм, построенный для Мозаики ещё одним гением искусства, стал возвышенной прелюдией к непостижимому Таинству, которое хранил. Занимаясь наукой, Ник пришёл к выводу, что цветовая гамма, игра теней, композиция в сочетании с легендарностью и величием образов, действуют сразу на все чувства человека, которых ни пять, ни шесть, а раза в три больше, просто в быту мы этого не замечаем. Мозаика переводит мозг в особый режим работы: кажется, что присутствуешь при рождении Вселенной. Хотя, если верить учёным, рождение Вселенной ужасно, катастрофично и травматично: что-то вроде взорвавшегося в материнской утробе плода.
  После Храма Мозаики во Дворце медитации посетителей встречает Парадный Портрет Правителей, который сам по себе сыграл удивительную роль в истории страны и породил её неофициальное название - Страна Портрета. Изображения Собирателя и Хранителя до сих пор самые распространённые. На четырнадцатилетие детям обязательно дарят медальоны, на одной стороне которых - родители, на другой - Первые Правители. Это оберег на всю жизнь. И у Ника такой есть. Постоянно он его не носит, но при разъездах всегда надевает: пожитки потерять - не беда, потерять родительский медальон - к несчастью. В казарме над каждой кроватью бойца место для медальона. Даже вскакивая по тревоге, ещё толком не проснувшись, боец первым делом, словно это инстинкт, надевает свой оберег. У летунов другое правило: они оставляют медальоны в одной специальной шкатулке - что бы вернуться; все вместе - чтобы вместе вернуться, ведь они экипаж. Когда смерть рядом, всякий ритуал не лишний, особенно если он освящён традицией. Пожалуй, самое оскорбительное ругательство для светов - ёб я твой медальон. Светы - народ Правителей.
  Самоназвание нации "бесы", с падением цивилизации "крестов" утратило характер противопоставления. Смысл и значение слова в его употреблении, а не в надуманных ассоциациях. Древние "бесами" называли злую потустороннюю силу. Об этом теперь помнят только специалисты. Постепенно без своего антагониста, слово "бесы" ушло из употребления. В документах высокого стиля появилась и прижилась благородная фигура речи: "Мы, люди Портрета...". В просторечии она сократилась до "мы, люди порты, ..." с ударением на первом слоге, что уж очень напоминало о портках и, в итоге, стало обозначать низший социальный слой и разнообразных отщепенцев. Как всегда в языке, неизвестно почему, хотя этимология кажется прозрачной, в употребление вошло - народ "светов", и просто - "светы". Скорее всего, дело в повальной русости переходящей в блондинистость. Но старинные названия сохранились: бесовщина по-прежнему - народный сход, собрание, выборы; бесы - избранники в местные и региональные органы власти. Слово "демократия" в особом смысле, употребляют только оппозиционеры, в простонародье оно синоним "бардака".
  Спорно, что во Дворце Медитации Портрет увеличен: с высоты трёх человеческих ростов Собиратель и Хранитель смотрят поверх голов входящих, словно в Вечность. А потомки - карлики у их ног. Злоязычники не преминули обратить на это внимание. А кто-то считал это высокой образностью. В жизни грубиян и циник, Ник как во Дворце, как и в простых домах медитации, становился до приторности пафосным, но ничего не мог с этим поделать, даже мысленно матерился - не помогало. Социальные программы поведения закладываются в детстве, изменить их в дальнейшем невозможно. Атмосфера семьи, праздник медитации, которая никогда не была принудительной - это часть души Ника, но не гарантия от дурных поступков и неизбежной жестокости в жестоком мире. Примитивного деления сущего на доброе и злое у светов нет. Специалисты по Древней эпохе называют это язычеством. По их мнению, мечта Собирателя и Хранителя о всеобщем атеизме не сбылась. Религиозность в Стране Правителей своеобразна и только. Вера в сверхъестественное присуща людям интуитивно, несмотря на объяснения, разочарования и превратности реального мира, и даже если это не бог весть, какая вера, то, как минимум суеверность. При умелом использовании она помогает поддерживать порядок в обществе независимо от иерархической модели.
  В основном зале - места для медитации: ни украшений, ни статуй, ни даже главного места - все места равны. Своды теряются в особой подсветке цвета неба. Нику это нравилось особо. Кто не летал во сне? Для Ника в детстве это самые счастливые сны. Он мечтал о небе, о полёте, о растворении в небесной глубине. И вот он летает. Он пилот. Для Ника - это выше генеральского звания. Сбылась его самая сокровенная мечта. Может быть, это и есть счастье - возможность заниматься любимым делом в полную силу? Но тогда и маньяк убийца по-своему счастлив. Вот так всегда: полет мысли заканчивается неудачной посадкой.
  Медитация происходила под музыку. В основном эта музыка Святого Егория или вариации на его темы. За два с лишним столетия ни один композитор не смог её превзойти. Это музыка сказочного титана, а в жизни он был щуплым мальчиком. Мальчиком! Поразительное было время. Сегодняшний день Страны Правителей сплетён из прошлого, в котором ничего не утаено - ни хорошее, ни плохое, ни разное. Может быть, поэтому оно не надоедает, хотя повсюду? Возникает резонный вопрос: когда и почему за последние, пожалуй, лет сто, цивилизация, порождённая Собирателем и Хранителем, утратила способность создавать гениальную живопись, гениальную музыку, поэзию? Страсти измельчали, опошлились, повсюду отупляющая рутина. Иссяк цивилизационный импульс? Всё, что нещадно эксплуатирует современная культура, создано в прошлом. Не то чтобы Ник придирался к современным исполнителям и авторам, но чувствовал их вторичность, необязательность. Они однодневки. "У наших предков нет причин гордится нами" - эти слова своего любимого учителя, Ник, повзрослев, принял как свои. А если без лирики, то в постоянной оглядке на прошлое, ничего хорошего нет. Это признак больного общества. Институтский дружок Ника, которого прозвали "поэт правдоёб", объяснял так: "Мы потерялись во времени, перестали чувствовать будущее, мы превратились в бич божий для неугодных нам рас". Ох уж эти любители красиво высказаться! Ник не знал, кто такой "бич божий". Бич - это понятно. А "божий" - это причём? Но расспрашивать не стал: тогда он ещё стеснялся своей негуманитарности. Дружок поэт любил стихи допотопных авторов, из одного из них Ник запомнил:
  - Кто ж он, народный смиритель?
   - Тёмен, и зол, и свиреп:
   Инок у входа в обитель
   Видел его - и ослеп.
   Он к неизведанным безднам
   Гонит людей, как стада...
  Как, видимо и в прошлом, и нынешняя аристократия относится к народу как к стаду. Нику ли об этом не знать! И он безоговорочно разделял идеологию своего сословия. Последуй Правители-основатели за народными чаяниями, то уже и памяти бы от них не осталось. Или потомки дегенераты насочиняли бы всякий вздор, назвав его историей. Народ нужно держать в узде и время от времени пороть до смерти! Аристократов идеалистов, которые верили во вселенскую справедливость, случались и такие, Ник расстрелял бы в первую очередь, как носителей смертельной заразы. Народное негодование - это всегда палка, которой народ, в конце концов, и побивают. Для народа лучше, когда он радуется, или, на худой случай, безмолвствует - целее будет. К тому же, кто такой он, этот народ? Гражданские? Бойцы? Аристократы? Правители? Изредка Ник позволял себе демагогию о народе, но всегда издевательски, и презрительно.
  Навеянные Святыми местами мысли о нетленном и роковом, прервал вызов по коммуникатору. Хорошо, что Ник уже вышел на улицу, иначе от столь резкого возвращения к суетному, потерял бы дар речи. Это была сама Царица Савская! Опять же, о том, чем знаменита действительная царица Савская и откуда она вообще, Ник понятия не имел. Если судить по женщине, которой дали такое прозвище, оригинал был не менее чем дьяволицей. С высокомерной любезностью, тень из прошлого настоятельно попросила его, презреть былую несовместимость, и посетить её, не откладывая. Ник ни на секунду не усомнился, что это второй звонок судьбы за день. А началось всего лишь с не прозвеневшего будильника! Что ж, как утверждается в расхожей банальности, тех, кто верит в судьбу, она ведёт, тех, кто в неё не верит - влачит. Ник в судьбу не верил, но и не перечил ей.
  Царица Савская - это для великосветских зубоскалов. В миру она - Екатерина Львовна. С отчеством, как и с характером, ей тоже не подфартило, потому что сослуживцы между собой зовут её "Львица". Екатерина Львовна одна из немногих женщин допущенных до службы в армии. Результаты церебрального тестирования в юношеском возрасте открыли ей эту дорогу потенциально, и, хотя она могла не следовать этому варианту, были и другие, Катенька выбрала армию. Что лишний раз подтверждает основательность и точность церебральной диагностики.
  В рядовые бойцы женщин не брали. Не из-за опасности сексуальных домогательств со стороны сослуживцев. Это вообще никого ни секунды не волновало. Выбрала себе судьбу, так и пеняй на себя. Дело в другом. Пришлось бы переделывать казармы под милых дам. А это затея бредовая. Отправить в обычную казарму - феминистки сожрут. Женщин бойцов направляли сразу в специализированные военные училища. Выпускниц прилично было называть "офицер", и неприлично до оскорбительности - "офицерша". Стоит ли уточнять, каким вариантом пользовались повсеместно? Да, женщин в армии не жаловали и женщинами не считали. Принуждение офицершами подчинённых бойцов к сексу - это сколько угодно, наоборот - никогда. Случаи зверских до смерти изнасилований не в счёт: это кара беспределом за женский беспредел. Иногда проще - граната между ног.
  В кругу узких специалистов мозговедов, к коему принадлежал в прошлом и Ник, офицерши не рассматривались как удивительный феномен. Это уголовницы и садистки, которых в обычную жизнь выпускать опасно. Предрасположенность может и не проявится, но почти всегда проявлялась. Женская жестокость не правило, но и не исключение. В армии Страны Правителей, слово человечность по отношению к врагам отсутствовало, но офицерши умудрялись проявить себя так, что в сравнении, бойцов в пору было обвинять в человеколюбии. Правда, совсем уж крайности случались редко, но случались в подтверждение самых пессимистических оценок специалистов - у женской жестокости берегов нет. На частных случаях командование внимание не акцентировало, но особо отличившихся офицерш в воспитательных целях расстреливали перед строем. Неписаные правила у бойцов есть, и маньячество не поощряется. Убить врага - это понятно, а вот превращать его смерть в чудовищный карнавал - это необязательно.
  Все же, нужно отдать должное, часто из женщин получались толковые командиры, в том смысле, что дисциплина в их подразделениях была образцовой, чтобы не сказать палочной. Высокое командование это устраивало. А для офицеров среднего звена самое страшное проклятие - что б тебе в командиры бабу прислали!
  В гвардию женщин не брали, а вот в службу безопасности брали с удовольствием. Пытки - это позорно, но законно, если к этому вынуждают обоснованные обстоятельства. Давным-давно с самодеятельностью в этом вопросе покончила женщина. В народе её прозвали Марья Искусница. Она составила первое всеобъемлющее руководство по организации пыточного процесса и эффективности различных дознавательных процедур: главное чтобы подозреваемый не умер раньше, чем расскажет всё, что знает. В конце концов, деяния Марьи Искусницы признали чудовищными, сначала её посадили на кол, потом сняли и распяли, как полагается - вниз головой. Но до сих пор "Машино руководство" является настольным справочником дознавателей, среди которых женщин одна треть.
  Царица Савская сделала отличную штабную карьеру. Причём заслуженно, скорее даже с придирками, чем хоть с каплей благорасположения к себе. Её нынешняя должность - заместитель Начальника Генерального штаба. Теперь, уже подчинённым Львицы, раньше такое и в страшном сне не могло привидеться. В своё время слухи о её назначении сочли фейковыми. Ох, как ошиблись господа генералы! Немало поспособствовала назначению родовитость Екатерины Львовны. Она из прямой линии первородных. Правители осадили недовольных резко: "Что поделаешь, если среди вас умных не осталось!". Но в Военный Совет её всё же не ввели, даже в порядке замещения в случае временного отсутствия Начальника Генштаба.
  Нику на карьеру и дюжий ум Львицы насрать. Женщин к лётным частям и к стратегическим вооружениям на дух не подпускали, чтобы не оказаться в зависимости от их гормональных причуд. Когда по службе в других родах войск приходилось сталкиваться с офицершами, Ник командирш игнорировал. Одну полковницу довёл до визга, отказавшись что-либо с ней обсуждать. Женоненавистником Ник не был, просто профессионально знал, что за человеческий тип боец в юбке и не скрывал своего презрения к строевым бой-бабам. А в бомонде слыл хамским дамским угодником и цинично галантным кавалером, если, разумеется, речь не шла о поползновениях на секс. Светские сучки млели от его изысканной извращённости. Без защитной маски в аристократическую тусовку лучше не соваться: наживёшь психическое расстройство.
  С Львицей они схлестнулись только однажды на совещании, при обсуждении важной операции, ключом к успеху которой должно было стать его особое лётное подразделение. Ник назвал штабистку стервой, её мнение вздорным до идиотизма, и отказался продолжить обсуждение операции в присутствии Львицы. Начальник Генштаба чуть из себя пузатого не выпрыгнул и заорал на строптивца, пригрозив, что сотрёт его в пыль. Ник в долгу не остался. Он напомнил, что с первородным следует разговаривать стоя, а, не растёкшись в кресле, как квашня. И предупредил: на следующее оскорбление в свой адрес ответит пулей в лоб наглеца. Начальника к высокой должности из низов вознёс социальный лифт, который последние годы стал выписывать замысловатые пируэты. Отпор аристократа его моментально образумил, тем более что после формального предупреждения, первородный освобождается от судебного преследования. Заседание продолжилось без Львицы, как ни в чём не бывало.
  Жалоба на Ника привела к худшему результату для генштабиста чем, если бы её не было. В жалобы Правители не вникали принципиально: для этого есть Суд Чести, а в крайнем случае, хотя это незаконно - дуэль. Правители рассмеялись, представив себе штабную баталию. Про Ника один из них сказал: "Экий забияка!". Считать ли это осуждением? Свидетели конфликта с удовольствием рассказывали сослуживцам о скандальной перепалке в Генеральном штабе. Конечно же, неуставное поведение Ника они не одобряли: как можно потакать такому попранию субординации?! Но он их порадовал: начальника и его стерву не любили. Пикантность ситуации ещё и в том, что два знатных рода разосрались из-за интимных шалостей Ника. Яблоком их раздора стал сын Львицы. История это давнишняя, почти забытая, но, как оказалась, актуальная. Посплетничать, порадоваться неуспеху коллеги - вот такая теперь армия. Старички говорят, что когда-то было по-другому. Разумеется, и небо было голубее, и хуй стоял.
  Екатерина Львовна встретила гостя с гордо поднятой головой. Держать царственную осанку помогал специальный корсет. От природы худощавая, даже в своём далеко не юном возрасте, она выглядела по девичьи стройной, позволяла себе обтягивающие талию платья, обязательно чуть не до пят, чтобы скрыть кривоватые ноги. Но лицо не скроешь, оно выдавало её некрасивость и даже в молодости выглядело староватым. Про таких говорят: сзади пионерка, спереди пенсионерка. Пластические и косметические ухищрения не могли это изменить: глаза, глаза чёртовой ведьмы затмевали любое обрамление.
  Поприветствовали друг друга лёгким намёком на поклон. Для Ника было приготовлено что-то вроде изящной табуретки. Такое же седалище демократически определила для себя и Екатерина Львовна. Разговаривать предстояло в центре комнаты без мебели, лишь с большими вазами по углам. Царица Савская мастерица мизансцен. Обстановка подчёркивала, что разговор предстоит сугубо дипломатический и в то же время приватный.
  - Я пригласила тебя, чтобы освободить от данного мне обещания. Как человек чести за всё это время ты его не нарушил. Но с тех пор обстоятельства изменялись не единожды. Я по-прежнему считаю, что поступила правильно, вмешавшись в твои отношения с моим сыном. Знаю, что он этого не оценил, и ты тоже. Но теперь уже это не важно. Прошло столько лет... Вы оба уже другие. Но мой сын лишь одна из причин наших разногласий. Предлагаю заключить перемирие. В твоём высоком нынешнем положении наша распря будет выглядеть, как вражда двух знатных родов и станет притчей во языцех. Можно представить, сколько грязи выльют на наши семьи наши враги, которых много и у тебя, и у меня. Нам не обязательно миловаться на глазах света, но и собачиться ни к чему.
  Ник смотрел на Екатерину Львовну с нескрываемым изумлением. Женщина, в какое время ты живёшь?! И что ты о себе возомнила?! Какие обещания? Какая честь? Ты о чём? Если у тебя климакс, то, причём тут я? Бред! Ник не знал, что ответить.
  Екатерина Львовна по-своему расценила молчание собеседника, приняв это за глубокую задумчивость. Такая реакция её устраивала как добрый знак. Она решила смягчить тон:
  - Понимаю, сделанного не воротишь. Но твой характер, твоё упрямство... Я не верила, что ты сдержишь обещание порвать с моим сыном. Да вот, всё обошлось, и даже к лучшему для тебя. Не скрою, к моему удивлению и не к радости.
  Интриги и не только Екатерины Львовны, оказались тщетными: кандидатуру Ника не удалось исключить из наградного списка. Впервые за десять лет в Военном Совете прибегли к голосованию, что само по себе событие уникальное. Предложение "повременить" прошло с перевесом в один голос. "Ну что же, тогда со всеми остальными тем более следует повременить" - категорически согласились Правители. Это означало бы крах компромисса достигнутого различными армейскими группировками в подковёрной борьбе. Переголосования не потребовалось. Унизительное положение, в которое поставил себя Военный Совет, укрепило слухи о том, что дни его в этом составе сочтены.
  Ник, о развернувшейся вокруг его персоны политической баталии, не знал, а то удивился бы. И дивился бы ещё больше, узнав, что голосовавшие за него, это люди, которые, как он считал, терпеть его не могут. Традиция отдавать должное, переступая через личное, в армии хотя и чуть теплилась, но не умерла.
  То, что Екатерина Львовна расписалась в своём бессилии нагадить - это приятно. Но она вывернула так, словно на "спасибо" заработала. Сумасшедшая!
  Виктору, для друзей Вику, было 16, Нику 22. Их, поначалу лёгкая интрижка, переросла в бурный роман. Друзья говорили: "Никивики пришли"; "Никивики вчера надрались, даже захрюкать не смоги". Они хотели узаконить свои отношения и сделали бы это. Но Екатерина Львовна посчитала Ника плохой парой для своего сына. Дело лишь отчасти в сплетнях, которые ходили об избраннике Виктора. Наверняка половина из них - вранье. Родовитым всегда приписывали что попало, а уж сексуальное непотребство - так это обязательно. Екатерина Львовна считала Ника бесперспективным в карьерном смысле. Какой-то там учёный, пусть и в бойцовском статусе, не имел ни одного шанса войти во властную элиту, не смотря на своё происхождение. Науку лелеяли, но к власти яйцеголовых не подпускали на пушечный выстрел, как безответственно склонных к социальному экспериментированию. На самостоятельную карьеру сына, она ставку не делала. Характеру Виктора не хватало жёсткости и властолюбия. Он никак не мог определиться со своими талантами и увлечениями: сегодня поэт, завтра космонавт, послезавтра стоматолог. И не горел желанием тянуть бойцовскую лямку, что, впрочем, адекватно соответствовало церебральному тесту. В пару ему нужен человек амбициозный, твердо настроенный на военную карьеру. А уж Екатерина Львовна бы поспособствовала его беспрепятственному продвижению по служебной лестнице.
  Есть ещё кое-что, о чём и раньше мало кто знал, а к тому времени уже никто не знал. В девичестве Екатерина была дружна с матерью Ника. Как часто случается у девушек, чёрная кошка между ними пробежала из-за мужчины. Катенька влюбилась, а замуж за любимого вышла её подружка. Мать Ника была красавицей - этого из песни не выкинешь. Дурнушка Катя и ойкнуть не успела, как оказалась за бортом своих девичьих фантазий. Бывшая подружка, не понаслышке знакомая с аристократическими нравами, понимала, что приобрела смертельного врага, и ответила такой же взаимностью.
  Замуж Екатерина Львовна вышла через несколько лет после разразившейся душевной драмы, за человека которого не любила, а в последствие презирала. Муж, вечный ходок по мальчикам, жена для него формальность: совпали финансовые и родовые интересы семей - этого достаточно. Екатерина Львовна беспощадно посвятила себя карьере, между делом даже мужа дотянула до приличной должности в Интендантском управлении. И в награду, как в наказание, судьба подкинула ей Ника! Смириться с этим Львица не могла. Это не вопрос выбора.
  Ник не сразу понял, откуда ветер дует. Его научная работа полетела псу под хвост. Подтасовка результатов исследований, непрофессионализм, нецелевое использование средств, и даже якобы доведение до самоубийства сотрудника - этот злачный букет обвинений мог легко превратиться в траурный венок. Подлость вчерашних коллег не укладывалась в голове, хотя удивляться нечему. Всё же казалось, что они лучше прочих и разных. Но набросились на Ника как свора голодных собак, хотя недавно были ласковыми и обходительными. Наука дело тонкое: здесь вот, циферка вроде бы не на месте, а здесь, вот, закон Хрена Редкина проигнорирован, а уж вот тут и вовсе... И так сколько душе угодно. Поди, докажи, что ложь, а что, правда! К честным учёным за экспертизой не ходят. Справедливости в науке не больше, чем в стае бабуинов, а то и меньше, а уж лжи - немерено! Только политики врут больше учёных Интриги, академические склоки, воровство идей - Ник старался держаться от всего этого подальше, но, как оказалось, неучастие не освобождает от ответственности. У белых одежд науки изнанка препоганая.
  Родовитые нередко выбирали научное поприще, но в нейробиологии Ник был единственным и на свою беду талантливым, что в научной среде поощряется, но не прощается, как смертельная обида. Команду "фас!" подала Екатерина Львовна. Что такое наука без поддержки власти? Тьфу! Растереть и забыть! К тому же, действительно, доколе можно терпеть удачливого в силу своей родословной аристократа! Научные авторитеты для него ничто! Гусь лапчатый! Пусть в светских салонах красуется.
  Не все предали Ника. Некоторые даже поплатились за свою верность, прежде всего науке. Остальных он попросил не вмешиваться: в отличие от них, ему было куда идти и на что жить припеваючи. Так Ник по своей воле оказался в строевой воинской части, но не по своему выбору. Екатерина Львовна постаралась, чтобы его загнали за край света. Для друзей Ника навсегда останется загадкой, почему он не воспользовался своими привилегиями: в выборе места службы родовитому бы отказать не посмели. А ему так было даже лучше - к черту на рога!
  - Молчишь. - прервала затянувшуюся паузу Екатерина Львовна. - Я жду, что ответишь.
  - Обещания - это пустое сотрясение воздуха. Честь? Среди бесчестья, это непозволительная роскошь. - ответил Ник. - У меня были свои причины расстаться с вашим сыном.
  Обещание Ника стало вынужденным. В разгар научной травли он получил видео, на котором Вик дурачился со своей собакой: они кувыркались, бегали вокруг газона. Вик смеялся. Отследить любое отправление, да ещё с возможностями Ника - задача не сложная. Но концов Ник не нашёл. А это всё равно, что адрес. И угроза. Словно неумолимый рок довлел над семьёй Ника и увлекал в свой водоворот судьбы близких. Видео открытка напоминала об этом и не оставляла выбора кто бы, и что бы за этим не стояло.
  - В остальном... - продолжил Ник, - Я уверен, что, таким как вы, не место в армии.
  Любое здравомыслие, если оно не отвечало интересам Львицы, она обращала против здравомыслящего. К сожалению, люди толковые, часто ведут себя бестолково и дают поводы расправиться с собой без особого труда. Влияние Львицы на кадровую политику в армии приобрело характер почти демонический.
  С лица Екатерины Львовны слетела, казалось, приросшая намертво царственная маска. Вмиг она стала злобной, молодящейся старухой. Сопляк объявляет ей войну! Из-за него она потеряла сына, но не поняла этого сразу. Виктор сказал, что никогда не простит... Думала, пройдёт... Юношеский максимализм и всё такое. Не прошло. На каждый её день рождения он присылает фотографию Ника. Что ж, война так война! Не на жизнь, а насмерть.
  - Опрометчиво! - Екатерина Львовна помолчала, словно собиралась с силами, и с ненавистью в голосе продолжила: - Твоя семья проклята! Ты проклят! Убирайся из моего дома! Ненавижу!
  На улице Ник вздохнул с облегчением и лёгким движением плеч размял мышцы, словно вылез из тесной клетки. Удалось Львице разбередить старую душевную рану. О встрече с Виком он не думал. Рано или поздно от неё никуда не денешься. Раньше сознательно избегал. Несколько раз видел издалека. Однажды хотел даже подойти, но почему-то передумал, а потом узнал, что у Вика кто-то есть, значит, правильно, что передумал. И у Ника тогда, кажется, кто-то был. Говорят, что лекарство от старой любви, новая любовь. Если это так, то Нику с лекарствами не повезло. Мимолётные связи, групповички, необязательные отношения - сколько этого добра было! Наверняка найдутся те, кто теперь захочет поделиться своими воспоминаниями и впечатлениями. Ник сейчас - фигура медийная. Придётся потерпеть.
  В Стране Правителей интимная жизнь известных людей и, неизвестных тоже, компроматом не является. Власть в личную жизнь граждан не вмешивается. Простота нравов на звания, должности и карьеру не влияла, а вот аскетизм вызывал подозрение в маргинальности, в принадлежности к общественным организациям, дай волю которым, они "огнём и мечом" станут насаждать свои представления о морали и нравственности. Это бОльшее социальное зло, чем неизбежные издержки сексуальной раскрепощённости.
  Дворец Царицы Савской находился в жилом районе Столицы. Мода аристократов на обособленность в предместьях давно прошла. Пешеходный уровень изобиловал зеленью, фонтанами, развлекательными автоматами, досуговыми забегаловками. Жизнь бурлила, искрилась причудливыми, зазывающими посетителей вывесками на письме "кряки", напоминающем иероглифы, понять которые можно только по движению частей их составляющих. Оттенки смысла зависели от цвета, хотя можно было без него обойтись. "Кряки" - в основном письмо электронной рекламы. Оно праздничное, весёлое, удобное для выстраивания разнообразных забавных картинок, и крайне непристойное, так как развилось из устного, уличного "кряки", который ещё называли распальцовкой. Электронные паблики использовали "кряки", когда хотели подчеркнуть приниженный простонародный стиль сообщения.
  Внешняя лёгкость бытия отвлекла Ника от мизантропических мыслей. Человек, безусловно, мерзкая и гнусная тварь, достойная лишь презрения, но как же замечательно быть человеком! Радоваться небу, солнцу, иметь друзей, влюбляться, с удовольствием тратить время на всякую ерунду. Пожалуй, правы те, кто считает, что мизантропия - признак ума, а преодоление мизантропии - признак мудрости.
  Время шло, а заказанный автобот, вероятно, заблудился. Ник хотел повторить вызов, но передумал: в атмосфере безалаберного безделья вдруг остро захотелось выпить чашечку кофе, наблюдая, как зритель, за театром жизни вокруг. Он сделал два шага в сторону ближайшей забегаловки. Это спасло ему жизнь. Трудно сказать насколько близко, но очень близко, потому что Ник почувствовал внезапный порыв ветра, мимо него пронёсся сигарообразный доставщик магазинной мелочовки и врезался в информационную стойку на площадке для автоботов. Взметнулся столб электрических искр под звук корёжущегося металла, запахло горелой электропроводкой. Чуть-чуть - и ошмётки тела Кавалера Ордена Правителей живописно украсили бы картину "несчастного случая".
  Чашечку кофе Ник всё же выпил, наблюдая за происходящим. Вокруг места происшествия собрались зеваки. Странные люди! Им бы бегом бежать и со всех ног, куда подальше. Мало ли что ещё вдогонку может прилететь. Так нет! Они, любопытствуя, сгрудились вокруг искорёженной информационной стоки. Ещё бы! Будет о чём рассказать друзьям! Взбесившийся "доставщик"! Такое можно увидеть только фантастических фильмах о мафиозных разборках.
  Первыми прибыли воздушные патрульные, на новых моделях "тарелок": их транспорт действительно напоминал продолговатое блюдце, на котором стоял гибрид мини-челнока и мотоцикла. Ник обратил внимание на усиленное вооружение, более уместное в боевых условиях, чем в городских. К чему бы это, даже ещё в Столице? Следом подоспел и транспортный патруль. На просьбу офицеров разойтись, зеваки отреагировали с неохотой, расходились медленно, продолжая запечатлевать на коммуникаторы искрученную информационную стойку. В свидетелях нужды не было. Просмотрев видеозапись случившегося, отделив нужный фрагмент в файл, старший из офицеров, уверенно направился в сторону кафе, где Ник решил скоротать время.
  Представившись, хотя особой необходимости в этом не было, так как личные электронные знаки бойца автоматически обмениваются информацией, офицер принёс формальное в таких случаях извинение за инцидент и сообщил, что результаты расследования будут доложены ему лично. Ник жестом показал на выход из кафе. Их общение излишне привлекало внимание посетителей.
  - Я бы не хотел, чтобы моё имя попало в сводки новостей, да и вообще, в патрульные сводки. - обратился Ник с просьбой к офицеру.
  - Понимаю... - ответил офицер. Указ Правителей и фотографии награждённых во всех пабликах с утра. - Но доложить о происшествии моя обязанность, тем более что такой человек как вы могли пострадать. Сегодня это уже третий случай с "доставщиками". Взбесились они, что ли? Никогда такого не было.
  Третий! Да, третий звонок судьбы! Не многовато ли для одного дня? Время не ждёт! Ещё несколько часов назад Ник не думал, что услугами офицера связи придётся воспользоваться так скоро.
  Юрий ответил, как будто ждал звонка. И был в курсе случившегося: оповестил спецконтроль безопасности статусных персон. Ник пожалел, что не отключил свой идентификационный знак. Юрий согласился: накануне награждения внимание к инциденту нежелательно, переключился в режим правительственной связи и передал распоряжение патрульному офицеру.
  - Но служба безопасности... - вернулся к разговору с Ником Юрий.
  - Стоп! - оборвал его Ник. - Им с руки рта не открывать. А нам - делать вид, что мы не понимаем, почему им это с руки.
  Ника удивила скорость решения возникшей проблемы. Он ожидал волокиты. Электронная бюрократия в стране Правителей - страшная сила. Но какой простой офицер связи! Проще некуда. С правительственной линией под боком, как между прочим, а про игры службы безопасности с полуслова понял! Вероятно, об этом все паблики пишут? Как бы ни так!
  Патрульный офицер с удивлением смотрел в свой коммуникатор, словно на диковинку: исчез файл видео и его рапорт, остался только вызов ремонтной службы. У него невольно вырвалось:
  - Не знал, что такое возможно!
  Ник разглядывал патрульную транспортную новинку, к которой они за разговором подошли.
  - Да, боевая штучка! - оценил Ник. - Дай порулить!
  - Исключено! - ни на мгновение не задумавшись, ответил офицер. - А вот, подвезти могу.
  С ветерком, аки на птице небесной, Ник был доставлен домой. Но радость от полёта быстро пропала: в апартаментах его ждал Михалыч, как туча мрачен.
  - Не нуди. - нарушил молчание Ник.
  Михалыч, во внешнем мире, производил впечатление милейшего человека. Замечательный, умный собеседник, склонный к поиску компромисса даже при диаметральном расхождении взглядов. Бесконфликтный в той степени, в какой это возможно без ущемления личных интересов. Короче, не бабуин, которыми изобиловало общество. Двери Большого Света для него распахивались настежь, тогда как перед прочими денежными тузами они захлопывались. Это, не смотря на то, что в кругу финансовых воротил Мыхалыч был даже больше свой, чем в аристократической тусовке. Секрет прост. Взаимное сословное чванство - дань традиции. За этой ширмой тесное переплетение интересов большого бизнеса и аристократии. Роль посредника, о которой судят по результатам, Михалычу удавалась замечательно. К тому же, как не приласкать завсегдатая ужинов у Правителей? "Завсегдатайство" сильно преувеличено, но дружеские отношения с Правителями - это факт.
  На самом деле Михайлович одинаково презирал и аристократов, и финансовых магнатов. И у тех, и у других, жажда наживы давно попрала в них всё человеческое. Честных капиталов не бывает. Своих клиентов он ранжировал как средства для достижения той или иной цели: этот - годится для банкротства; тому - нужно помочь укусить чужой пирог так, чтобы его за это сожрали, при этом и у того, и у другого до последнего момента он ходил чуть ли не в искренних друзьях. Такие же акулы как Михалыч по достоинству оценивали коварство противника. Они лишь изредка показывали ему финансовые зубы и прочие атрибуты своей силы, но в открытый бой никогда не вступали, потому что это привело бы к взаимным увечьям на радость мелкой рыбёшки.
  По роду своих занятий Михалычу не приходилось сталкиваться с порядочными людьми. О том, что такие есть, он, разумеется, слышал. Одного порядочного он даже знает, и даже его в детстве порол ремнём, чтобы эту дурь выбить. Не получилось. Всё-таки кровь рода что-то да значит. Над обвинениями в порядочности, в излишнем благородстве Ник хохотал. Науку Михалыча он крепко усвоил: жить в клетке с бабуинами можно только по бабуински. Да, бывало, давал слабину, но лишь для того, чтобы окончательно не оскотиниться.
  - Они к чему-то готовятся! - наконец заговорил Михалыч. - И это очень серьёзно, Коля!
  Последнее время Михалычу в повсюду чудился заговор. Может быть, это возрастное?
  - Они, это кто? - в который раз спросил Ник, не ожидая внятного ответа.
  - До паранойи мне далеко. Не сомневайся! - ответил Михалыч. - И не насмехайся над старшими! А то взял моду! Не посмотрю, что ты Кавалер сраный! На рынке черт знает что твориться! Они хотят обанкротить Фонд, не иначе.
  Обанкротить Фонд Правителей - это всё равно, что Страну обанкротить!
  - Фонд - это, прежде всего, армия. - продолжил Михалыч. - Им нужно недовольство в армии. Ты уверен, что бойцы не выступят против Правителей?
  - Сдурел, что ли?! - возмутился Ник. - Бойцы без Правителей - вооружённая шобла! Кто я без Правителей? Никто! Михалыч...
  - Понимаю. - ответил Михалыч, соглашаясь, что слегка перегнул. - Но если без лирики... Такие благородные, как ты, всё и просрёте!
  - Если так серьёзно, иди к Правителям. - удивлённый настойчивостью Михалыча, предложил Ник.
  - Глупости! Деньгам "смирно!" не скомандуешь. - не согласился Михалыч. - Деньги барометр и сейчас он показывает на бурю. Не в деньгах дело, а в людях. Я должен сказать: господа Правители, ваши финансисты сошли сума! Меня же сумасшедшим и объявят. Может быть, как раз наоборот, они поступают мудро, потому что знают больше, чем мы. А я не сдурел, как вы, молодой человек, позволили себе выразиться.
  Если бы у Михайловича была инсайдерская информация не финансового свойства, а, например, о грядущем землетрясении, о падении метеорита на Столицу, или о внезапной перемене власти, то на рынке он действовал бы так же, как неизвестные "они", укрывшиеся за подставными компаниями. Кто-то достоверно знает, что кроется за ползучей атакой на Фонд.
  - У меня перед финансовой непогодой интуицию ломит. - продолжил Михалыч. - А тут ещё твоё кавалерство, будь оно трижды неладно. В политической заварушке с тебя первого начнут. В этом ты, надеюсь, не сомневаешься?
  - А с утра поздравлял! - насмешливо упрекнул Ник.
  - Так то ж с утра! - насмешливо ответил Михайлович. - Да и не хотелось тень на плетень наводить. Сегодня последний день на бирже перед праздником. Посмотрел на закрытие сделок и ойкнул. Ты всё равно не поймёшь. Поверь на слово.
  - Ты прав, с утра это было с утра. - согласился, думая о своём, Ник. О происшествии с "доставщиком", он решил не рассказывать. - План "Цитадель"? Ты ведь к этому клонишь.
  Михайлович утвердительно кивнул головой.
  - Мы с тобой давно живём как в цитадели. - продолжил Ник. - Ты знаешь, сидел я сегодня в кафе, и за чашечкой кофе наблюдал жизнь вокруг. Так хочется плюнуть на всё... Устал. Пожить бы просто, безалаберно, радоваться небу, солнцу, любовным приключениям!
  - Как же! Ты ж у нас человек чести. - не поддержал лирическое отступление Михайлович. - Быть как все, ты не способен. Так вот из огня, да в полымя и прыгаем!
  - Чести?! - воскликнул Ник. - Я свою офицерскую честь заложил и перезаложил уже и не вспомню сколько раз! Ладно...
  План "Цитадель" - это особый режим личной безопасности, дополнительные меры по защите собственности, переход на резервные финансовые каналы жизнеобеспечения. В тотально электронной стране трудно спрятаться, но можно, а вот появиться из ниоткуда - нельзя. Поддельные и фальшивые документы годятся только в самых примитивных случаях и не более чем на один раз. Часть общего плана - проект "Фантом" Это выращивание электронных личностей, которые как бы живут, трудятся, или бездельничают, оставляя следы о себе на бессчётных серверах учёта всего и вся. Это ни какая-то специальная слежка. Удобно жить в стране, когда ни для чего не требуется никаких отдельных справок, где подлинность личности со всеми вытекающими правами, обязанностями и привилегиями устанавливается в считаные мгновения. Слежка и контроль - неизбежные издержки бытового и общественного порядка. В Стране Правителей, нет какого глупца, который думает, что Служба безопасности этим не пользуется. Иначе она и себя бы не смогла обезопасить. В целом, понятие экономика ушло в прошлое. В эпоху цифрономики каждый человек и всё общество живут, словно в стеклянном доме. Казалось бы, это идеальный инструмент контроля поведения людей. Так да не так. Люди не идеальны, как те за кем наблюдают, так и те, кто наблюдает. При желании и неисчерпаемой смекалке создать иллюзию прозрачности пусть и не запросто, но можно. Поддельные личности, поддельные документы, махинации с базами данных и отчётными документами, фиктивные фирмы, воровство электронных денег - всё как всегда, как было и как будет при любой технологии. Когда-то считалось, что невозможно обмануть видео систему идентификации. К счастью, это оказалось не так, а к несчастью её сбои приводили к подчас небезобидным курьёзам.
  Поддержка социальной достоверности фантомности обходилась недёшево. Но зато в кризисные моменты можно менять электронную личность, как перчатки. За фантомами числилась реальная собственность, источники дохода позволяли им вести безбедную жизнь. Это важно. В мире электронных денег оставить человека без гроша - это как одну кнопку нажать.
  Рассказав об офицере связи в Канцелярии Правителей, Ник распорядился:
  - Проверь его. За семьёй пусть понаблюдают. Учти, что им могут потребоваться фантомы. Если семья на крючке... Непосредственно служба безопасности вряд ли так подставится. Значит, через охранную фирму действуют. Наблюдателей ликвидировать, фирму обанкротить, хозяев тоже в расход. И не нужно скрывать, что это привет от меня.
  - Хочешь взбесить... - усомнился Михайлович.
  - Он уже взбесился. - не дал договорить Ник. - Фирмачи должны знать, что разговор с ними будет короткий. Работодатель и ангел хранитель палец о палец не ударит, чтобы их спасти. Привлеки бандитов, а то эти социальные вампиры скоро мне на шею сядут со своими косяками. Отдачи от них ноль. Как там наши шпионы?
  - Пожалуй, они уже не наши. - ответил Михалыч. - Шпионы масть такая - кто больше платит, тот и бос. Платить за ту ерунду, которые они приносят, мне надоело. Не хочу соревноваться с теми, кто платит им за то, чтобы они эту ерунду мне приносили. Но при случае, обязательно припомню. А связному ты веришь?
  - Не знаю. - честно ответил Ник. - Шпионы у нас действительно жиденькие. От них сейчас толку не будет. Если мне придётся скрыться, не паникуй. Пока сам не скажу тебе, что помер, никому не верь.
  - Коля! - Михалыч собирался с мыслями.
  - Мы с тобой знали, что это время наступит, и готовились. - опередил его Ник. - Твою интуицию ломит, а моя молчит. Значит, жить будем.
  Ещё раз прошлись по плану, уточнили детали. Закончили разговором почти о традиционном.
  - Знаю я, как ты стресс снимаешь. - ответил Михалыч. - Опять с каким-нибудь оболтусом схлестнёшься! На каких помойках ты их находишь? А я тебе о приличном парне говорю, из приличной семьи. Необязательно сразу секс. Познакомитесь...
  - В другой раз. - закрыл тему Ник.
  Оставшись один, Ник хотел было по привычке посмотреть новостные паблики, но вспомнил, что, наверняка, Указ Правителей о высокой награде опубликован в каждом из них с фотографиями, комментариями и рассуждениями о достоинствах и недостатках новоиспечённых Кавалеров, как попросту назвали удостоенных редкого Ордена Правителей. Последний раз он вручался шесть лет назад. А молодость Ника - это вообще запредельно сенсационно. Исторический прецедент! Ник не ошибся. Всё внимание действительно обращено на его персону, ко всему ещё и внешне привлекательную, в отличие от прочих персон, про которых язвительный журналист сказал: "Смотрю на их лица, и вижу на них проступившие пороки нашего времени!".
  Свобода слова в Стране Правителей ограниченна лишь запретом пропаганды религиозности. Паблики преимущественно личные. Регистрации не требуется. К счастью, понос публичного словоблудия виртуальный, иначе Страна давно бы покрылась толстым, смердящим слоем информационных помоев. Зерна здравомыслия в этой навозной куче - явление редкое.
  Умные люди свободой слова не злоупотребляют. Но и у дураков хватает ума сообразить, что, например, о Правителях следует говорить осторожно, а так же негоже сильно распускать язык, когда речь идёт о сословии бойцов, хотя, не обобщая, о конкретных персонах позлословить не возбраняется. Бизнесмены, аристократы, первородные - это пожалуйста! Но с них как с гуся вода, сколько дерьма не вылей на их голову. Поэтому паблики обычно с наслаждением терзают выборные органы самоуправления и нередко доводят дело до их переизбрания, и даже до Суда. Власти напрямую в общинную демократию не вмешиваются. За неукоснительным соблюдением Принципов следят Советы бойцов. Общеправовое поле контролируется Коллегиями Судей. В выборность судей не вмешиваются даже Правители: они сами себя в этом ограничили. На оставшейся лужайке прав и свобод резвится Самоуправление. Мечты о парламенте дважды в истории Страны Правителей оборачивались кровавыми гражданскими войнами, в которых мечтатели потерпели поражения, но сокрушить идею Республики окончательно и бесповоротно, не удавалась. Её призрак то и дело отравляет ядом революции извращённые умы социопатов.
  Углубляться в паблики Ник не стал. Смотреть на себя, читать о себе всякие глупости - это ужасно!
  Обсуждая с Михалычем цетадельные мероприятия, Ник первым делом назвал обеспечение сохранности семейного архива. Он дороже денег. В нём история рода. Вспомнив, что давненько не копался в семейном альбоме, сварганив косячок с гашишем, поудобней устроившись в кресле, он приступил к просмотру.
  Опция "в случайном порядке" выдала фото, которое Ник называл "разведчики на отдыхе". В казарме на кровати сидит щуплый Святой Егорий, играет на гитаре, на полу у его ног устроился его любимый и смотрит на своё чудо с обожанием, в полукруг - разведчики: кто стоит, кто сидит. Прадед был фотографом-художником. По его внешности этого не скажешь, да и не знал никто. Он фотографировал, но только жене показывал. После его смерти необыкновенный клад открылся. Детина умел подглядеть момент. Снимки редчайшие и удивительно добрые. Войну он не снимал. В войне жизни нет. Про разведчиков на снимке рассказал дед. Про каждого. Он среди них вырос. После геройской гибели любимого, Святой Егорий, дал свой последний концерт, который назвали "Любовь" и ушёл в историю. Больше его никто не видел. "Любовь" - пронзает добротой, светом, стремлением к счастью. В юношестве Ник как-то под настроение даже расплакался, когда слушал этот концерт. Удивительно! Они жили в страшное и жестокое время: дед называл разведчиков машинами для убийства. Но о каждом из них говорил с нежностью, припоминая забавные истории из своего детства. Разведчиков считали беспощадными. А дед говорил о них как о простых людях, которые, стремились к счастью, любили и погибали друг за друга.
  Вторым выпал снимок деда. Он младенец на руках у Хранителя, рядом Собиратель. За спиной Правителей прабабка Валя, видна только её голова. Рассказы о ней, как о разных людях. Любящая жена и мать, и женщина-гром, на счету которой лично убитых ей врагов, как говорили, без счету. С Правителями она общалась запросто. Им это нравилось. На снимке кажется, что она вот-вот покажет над головами Правителей рожки. Озорница. Правители на снимке не такие величественные, как на Портрете, но зато более обаятельные. Особенно Хранитель. Его называли "ПрЫнц". По его лицу не скажешь, что это хладнокровный, расчётливый и беспощадный человек.
  Потом был дед в новенькой бойцовской форме. Он пытался придать выражению своего юного лица внушительную важность. Но у него это плохо получилось. Снимки сменяли друг друга, настраивая на сентиментальный лад, гашиш приятно расслаблял. Себя в младенчестве и вообще себя Ник пролистывал. Родители... Папочка и Мамочка! Даже повзрослев, Ник всё равно их так называл. Папа и мама - это казалось грубым.
  Мамочку в девичестве почему-то считали ветреной. Из-за её красоты писаной. Богиня! Но она оказалась однолюбкой. Мужчины кроме папочки её не интересовали. В быту это проявлялось, как непроходящее стремление нравится мужу во всём. Покупая продукты, она спрашивала у маленького Ника: "Как ты думаешь, папа будет это есть?". Примеряя новое платье, думала: "А ему это понравится?". Приходила в детскую и говорила: "Папа сегодня хмурый. Давай его развеселим!". "Развеселение" папочки - самые яркие детские воспоминания Ника.
  Судя по скупым репликам деда, папочка верностью не отличался. Но это изменилось, когда в доме появился Михалыч. На снимке тех лет, это молодой, стройный, вихрастый и сексуальный парень. Куда всё деётся! Сейчас от его былой привлекательности и следа не осталось. Дед встретил Михалыча в штыки и даже запретил ему общаться с внуком, но постепенно смирился, тем более что совпали их взгляды на проблему воспитания шкодливого ребёнка. Смирилась и мама: лишь бы папочке было хорошо! Всё это Ник понял лишь повзрослев.
  Первые осознанные проблески воспоминаний Ника - гарнизон. Не удивительно, когда мать и отец бойцы. Мама не хотела оставлять сына ни с кем даже ненадолго, тем более что заведовала медсанчастью. Уже взрослым, переступив порог казармы, Ник, родной запах почувствовал, к слову, ничуть не благоуханный.
  Медики в армии - это элита в элите. Это люди, которые прошли самый сложный как церебральный, так и социальный отбор в обществе Страны Правителей. Самое совершенное медицинское оборудование, даже при высококвалифицированном его обслуживании, и глубочайшие научные знания человеческого организма мало полезны без целителя по призванию. Выучиться на медика можно, но стать медиком нельзя, можно выучиться на мага и волшебника, но стать магом и волшебником нельзя. Нужен особый дар.
  В процессе становления Страна Правителей прошла через период, когда врачами становились шарлатаны, садисты, беспринципные научные экспериментаторы, человеконенавистники. В медицину их влекла безнаказанность, броня корпоративности, спайка с преступным фармацевтическим бизнесом. Именно они встали преградой внедрения церебрального тестирования на основе цитоархитектонической карты мозга. Их поддерживали политики, справедливо опасаясь, что будут выявлена их полная профнепригодность. К счастью они проиграли. Правители того времени не отступили от своего решения, несмотря на беспрецедентную травлю сторонников реформы, которых, закоренелые в своей никчёмности, но маститые светила медицины, обвиняли в лженаучности, шарлатанстве и стяжательстве. Реформу провели жёстко. Противники нововведения скатились до подлогов, фальсификаций и вредительства, поэтому без казней не обошлось. "Не оставляй за своей спиной человека с ружьём. Не надейся, что оно заряжено холостыми патронами. Не сомневайся в том, что когда-нибудь оно выстрелит" - это одна из идеологем Страны Правителей. Увы, бескровных реформ, чего бы это ни касалось, не бывает.
  Через несколько лет после кровавой бани, которую в народе назвали "делом врачей-вредителей", когда были подведены итоги первого широкомасштабного обследования, результаты оказались шокирующими. Две трети специалистов в различных сферах деятельности, в большинстве случаев искренне, посвятили себя занятиям, к которым по своей природной склонности мало пригодны. Наиболее адекватными в этом смысле, оказались только уголовники, мошенники и аферисты. Трагически расхлёбывали кашу судеб несколько десятилетий, но до сих пор, хотя сменилось уже два поколения, нет уверенности, что расхлебали. Не оправдалась первоначальная надежда, что церебральное сито повлияет на смягчение нравов, потому что каждый будет заниматься своим делом. Ничуть не повлияло! Скорее наоборот. У каждого человека своё представление о своём призвании и чаще всего оно не совпадает с его реальными способностями. Тот, кто ему на это укажет, враг. Ранжирование углубляет раскол между людьми, возносит одних, и умаляет других. Но для страны, в которой социальное неравенство священно, это принципиального значения не имеет. Если в обществе не преобладает насилие над личностью, оно нежизнеспособно. Но справедливо и другое: если личность не сопротивляется, то деградирует популяция в целом. Социальная конфликтность - это нормальное состояние общества. Без преодоления, нет развития.
  Здоровье нации, как и её расовая чистота, важные факторы в межвидовой борьбе за выживание. Будущих медиков отбирают придирчиво, обучают бесплатно, потому что простой семье денег на такое обучение своих чад и за сто лет упорного труда не накопить. Это не благотворительность. Это неизбежные издержки. К военной службе привлекали самых одарённых, снисхождение делась младшему персоналу, но всё равно с учётом явной предрасположенности к профессии. Результаты оправдывали ожидания, попутно благотворно влияя на судьбы людей. Редкий случай совпадения интересов личности и общества.
  Один из высокопоставленных пациентов, друг семьи и частый гость в доме, однажды сказал Нику: "Твоя мама, волшебница. Она добротой лечит". Для двенадцатилетнего мальчишки слова сурового генерала показались странными. В волшебство Ник уже не верил, а о том, что злых больше, чем добрых, лишь смутно подозревал. Он видел на мир глазами своей любимой мамочки, мамочки ангела и никак не иначе. Чему тут удивляться? Понимание того, что ангельские одежды не мешали его родителям без пощады относиться к врагам - пришло позднее. Идеологическая зашоренность, жестокость - можно и так сказать. Они свято верили, что абсолютная власть Правителей и заложенные в неё Принципы - единственно возможный цивилизационный путь. Борьба за выживание расы бескомпромиссна. Обычное дело, что светы к животным относились лучше, чем к идеологическим противникам, не говоря уже о представителях иных рас. Это враги, а врагов истребляют. Недруги считают, что вселенная вопиёт от злодейства светов. На то они и недруги. Дать слабину значит поставить под угрозу своих любимых и близких, их и своё будущее. Мирное сосуществование рас - утопия, опасная и непростительная.
  Война - естественное состояние Страны Правителей. Одна Земля - одна раса. Этот основополагающий лозунг - метафора. Земля, не отдельная планета, а часть бОльшего, рассуждать о котором занятие пустое: туда людям доступа нет. Знание о своём незнании - это мудрость, которая приводит учёных в отчаяние. Но социуму в целом это не мешает жить и развиваться. Больше, чем смыслы, важны стратегические цели, простые и понятные. Война - средство. Цель - установление единого и единственного мирового порядка. Война за мир во всём мире! Серая смерть уничтожила большую часть человечества, его неправильную, не способную к дальнейшему развитию часть, разрушила до основания древнюю, погрязшую в ложных смыслах цивилизацию. Теперь, для простоты, её называют допотопной. Потоп действительно был, но не всемирный и много позднее, довершив начатое Серой смертью. Новая цивилизация идёт по новому пути.
  Споры с официальной идеологией не возбраняются, и более того, ожесточение оппонентов порой доходит до драки. Ника такие сцены в пабликах забавляют. В суть разногласий он не вдаётся. На конструирование согласия в обществе они не влияют. Наивно предполагать, что какие-либо сколь угодно убийственные факты и аргументы могут повлиять на идеологию, которая обеспечивает людям комфортный уровень жизни, не всем, разумеется. На всех справедливости никогда не хватает! Лёгкое раздражение по этому поводу, на самом деле способствует стабильности: идеология подсказывает, как не попасть в число изгоев. Кому хочется оказаться крайним, неуспешным, или козлом отпущения? Эффект присоединения к большинству действует исподволь, как добровольный выбор, но шаблоны поведения задаёт меньшинство. Для социальных конструкторов это азбучная истина. Обезьяне, украсившей себя цветочком, очень скоро начнут подражать её подружки. Люди точно так же подвержены подражанию и не только в мелочах. Вопрос лишь в том, какое меньшинство на сцене жизни следует поддержать, а какое низвергнуть в прозябание. Пример, антипример, стимул - дрессировка людей мало отличается от дрессировки животных. Разумность не защищает от манипулирования. Стадный инстинкт - это область неосознаваемого Надёжное и социально активное двадцати процентное меньшинство вполне управится с большинством. Конечно же, лозунги должны быть в рамках общечеловеческой привлекательности: например, весь мир насилья мы разрушим. Аргументы не нужны, более того, вредны, потому что требуют усилий для восприятия. Соответствующую реальность формируют не факты, а их интерпретация и чувственное восприятие. Мыслить критически, аналитически и логически умеют единицы и то, лишь потому, что этому научены. Естественный мозг этого не умеет. Нужно только следить, чтобы оппоненты не перетащили одеяло на себя и не воспользовались тем же оружием. Они обязательно злодеи и на завтрак едят младенцев. Враг должен быть конкретным. Инопланетяне, которых никто не видел, для этого не годятся. Куда и за кем пойдёт стадо, зависит не от стада.
  Дом Ника частенько становился чем-то вроде политического кружка единомышленников. Сейчас он понимает, что это были посиделки махровых консерваторов единомышленников, но все же споры относительно текущего момента случались. Ника специально не прогоняли, нужды не было: он сбегал сам. Скука ведь смертная! Но кое-что запомнилось. Например, мамочка порой напоминала гостям в застольной беседе: "Господа, человеческий мозг ленив. Простым людям нет дела до ваших теорий". В такие моменты Ник чувствовал себя простым человеком, быстро расправлялся с едой и был таков!
  Родители... Они погибли вскоре после праздника четырнадцатилетия Ника. Драгоценный медальон из их рук он успел получить. Ник почти год разговаривал с трудом, на вопросы к нему отвечал скупо, односложно. Первое время ревел по ночам. Ник дал себе слово, что непременно станет бойцом и отомстит. Кому? Это больной вопрос. Несчастный случай с людьми такого ранга и близкими друзьями Правителей? В это Ник не верил. Один из тех, кого он считал причастным к несчастью своей семьи, стремительно стал главой Службы Безопасности: бывший подчинённый отца, вхожий в их дом, по убеждению Ника, предал своего командира.
  Дед и Михалыч заменили Нику родителей, да ещё верная прислуга стала ему семьёй. Например, Егоровна. Ей бы на заслуженный отдых, так нет. Как же Николушка без её стряпни останется? Поваров нынче не сыщешь, да те, что найдутся, хуже пищевых автоматов! И за хозяйством смотреть некому. Молодёжь нынче, оторви и брось!
  Дед умер. Остался Михалыч и его семья. О внешних угрозах Ник поначалу не думал, не понимал, какой он подарок для различных прохиндеев. Опекуном официально назначили двоюродного дядю, который хотел было запустить руку в наследство Ника, да Михалыч остановил решительно: "Убью!". Одёрнули и Правители. А персональную ответственность за безопасность подростка возложили на... Главу Службы Безопасности! Ирония судьбы, или продуманное решение Правителей? Тайна смерти родителей не давала Нику покоя. Так стали непримиримыми врагами высочайший сановник страны и дерзкий юноша, сказавший ему в глаза всё, что о нём думает. В ответ Ник услышал: "Ты ошибаешься! Не буду разубеждать. Не поймёшь. Но советую тебе оглядываться... даже на свою тень".
  У претендентов в касту бойцов бесшабашная юность заканчивается в 17 лет. В этом возрасте проводится первичный отбор соискателей на место в социальном лифте. Начальный этап - церебральный и генетический тесты. А справедливо ли это? Тому, кто задаётся таким вопросом, не следует даже пытаться искать своё место в жизни. Оно ему уготовано - на помойке. В Стране Правителей только так и никак иначе: биологические особенности решающим образом определяют судьбу человека. Не титульная расовость отсекается категорически, даже если все остальные параметры позволяют предположить выдающие способности кандидата. Он всё равно получает "чёрную метку", лишающую права на выбор образования и профессии - только неквалифицированный труд. Дружбы рас никогда нигде не было и не будет. Другой народ - это всегда нож в спину. Биологическое, расовое и социальное неравенство - фундаментальные принципы Страны Правителей.
  Начальный этап решающий, но лишь начальный: претенденты в бойцы проходят много тестов, прежде чем получают окончательное предложение. Обычно, это один человек из примерно пяти тысяч. В очередь на тестирование записываются за год. Единственная привилегия семьям бойцов - их дети проходят без очереди. Увы, для строения мозга генетическая наследственность - это дело десятое, о то и вовсе сотое. ДНК в основном - это кладезь наследственных заболеваний и предпосылок к разнообразной патологии. Утверждение спорное.
  Генетиков Ник сравнивал со слонами, которые бьют тарелки в посудной ДНК-лавке, надеясь найти правду жизни. Работая в проекте "Большой мозг", он задал специалистам простой вопрос - могут ли случайные мутации привести к потере контроля над искусственно созданным организмом? В ответ получил, что ничего не понимает в мутагенезе, и что с отредактированной, пусть и человеческой ДНК, ничего подобного случиться не может, или, по крайней мере, вероятность этого ничтожна мала. Если бы! Но скромный научный ранг вчерашнего студента не позволял спорить с маститыми генетиками. Ник сомневался в вероятностной картине мира, он верил в мир возможностей, которые либо переоценивают, либо недооценивают. Биохимия мозга, казалось бы, изученная досконально, богата сюрпризами, которые вынуждают переосмысливать прошлые знания. А геном в целом, если рассмотреть его как компьютерный код, написан программистом троечником, который, поспешно исправляя свои ошибки, наставил кучу ненадёжных и сомнительных заплаток. Но не это главное. Ник не верил во внесознательное, или подсознательное, кому как угодно. Но он не без основания предполагал: есть нечто вне мозга, с чем мозг связан, и это нечто возможно целый мир, о котором мы ничего не знаем, но он влияет на мозг. Душа? Нет. И не загробная жизнь тоже. Может быть, более глубокий уровень реальности, скрытый от нас. ДНК, для выращивания Большого мозга, выбрали случайным образом из взятых у научных участников проекта, в том числе и у Ника. Это обстоятельство позабавило. А что если Столицей нынче рулит Большой братишка Ника? Чем черт не шутит! Есть и вероятность, и возможность. Ох, кое-кому тогда не поздоровится!
  В гражданском обществе нет иллюзий о том, что такое Боец с большой буквы. В идеале - это прирождённый высокоинтеллектуальный убийца. Его профессия - не защищать. Его профессия - убивать. Гражданские законы на бойцов не распространяются, они несут ответственность только перед Правителями и Судом чести. Статус бойца - высший социальный статус, стремление к которому, первый признак правильно воспитанного молодого человека. Социальные инстинкты формируются в молодости, в том числе вколачиваются и розгами, если это требуется. Послабления в воспитании чреваты в дальнейшем прозябанием любимых чад на обочине жизни. Родовитые семьи - другая история, но это всегда потомки бойцов. Как правило, они первые в списке претендентов на высшие должности в гражданском самоуправлении, если только не занимают высшие строчки в списке богатеев. Состояние более миллиона золотых николаек, закрывает путь к власти, закрывает настолько, что даже с самым мелким чиновником бизнесмен имеет право общаться лишь в присутствии свидетелей. Особая статья - наследники Первородных. Привилегии, данные их предкам Собирателем и Хранителем, не могут быть отменены никем и никогда.
  Отсеивание на вспомогательных этапах тестирования не означает поражения: не всем на роду написано стать бойцами. За похвальное стремление к идеалу, общество вознаграждает соискателей своей заботой. Результат тестов - это не просто ворох документов. Это пропуск в большую жизнь с рекомендациями по выбору не воинской судьбы. Для тех, кто последует рекомендациям, открыты двери лучших учебных заведений, самые перспективные получат финансовую поддержку от Фонда Правителей. Увы, не все прислушиваются к научно обоснованным советам. К сожалению, люди склоны занимаются не свои делом: не писатели пишут, не художники рисуют, не артисты обивают пороги театральных студий, посредственности мнят себя талантами. Но в любом случае, добровольно прошедшие биологическое и последующие тестирования, предпочтительнее тех, кто отказался от этих процедур, считая их унижающими человеческое достоинство. В Стране Правителей право выбора уважается свято. Иногда люди не учитывают последствий своего выбора. Тогда им напоминают, что в Стране Правителей никто и никому ничего не должен.
  Для Ника стало бы трагедией поражение на старте взрослой жизни. Иначе как бойцом он себя не мыслил, и это естественно: родители, близкие родственники, обстановка и атмосфера его детства - служение Правителям.
  Все испытания Ник прошёл успешно. После смерти родителей, он посвятил себя подготовке к будущим бойцовским будням. Именно тогда он научился просыпаться за мгновение до звонка будильника, терпеть боль, тренировал наблюдательность... И много чему ещё научился, исходя из своих представлений о боевых навыках. Когда Ник в одной из анкет ответил, что владеет элементами бесконтактного боя, ему не поверили. Эта техника требует зрелой психики и очень избирательно кому доступна. Высокая комиссия с удовлетворением подтвердила честность юноши. Но рекомендации оказались неожиданными. Нику предложили заняться ведомственной наукой. Не думал - не гадал! Да, учёба в школе давалась ему легко, настолько легко, что он её даже не замечал. Но это школьные знания. Цена им невелика. Публичные дискуссии о содержательной нищете школьного образования велись десятилетиями, но мало что менялось. И вдруг в науку! Даже крохотной мыслишки об этом никогда не было.
  Спорить с Высокой комиссией Ник не стал, лишь выторговал себе право факультативно поступить Школу боевых пилотов. Полет - это из глубины детства. Ник так часто летал во сне, что непроизвольно научился провоцировать эти сны. К тому же, ему очень нравились лётные петлицы с драконами.
  Теперь, издалека, казалось, что годы учёбы промелькнули быстро. Но тогда они казались бесконечными. Специализацией Ник выбрал нейробиологию и церебральное тестирование. На удивление, это научное поле только издалека выглядело основательно вспаханным. Кроме того, крупным специалистом в этой области была его мамочка, которая последний год возглавляла инспекцию по контролю над региональными органами церебрального тестирования... Стоп! Чем дальше от прошлого и ближе к настоящему, тем банальнее и скучнее.
  Вынырнув из воспоминаний, Ник бултыхнулся в джакузи: из-под гашиша - это замечательно. Потом сидел на балконе, тупо уставившись в ночное небо, воображая, что это зрелище навевает мысли о вечном. Ни фига! Думалось о земном. Всё же приятно, когда тебя награждают, что уж лицемерить. Приятно чувствовать себя самым бабунистым бабуином! Сейчас, прямо с этого балкона, он может нассать на весь мир. Вот она, всепобеждающая сила животного сознания, которая никогда не обманывает: жрать, совокупляться и доминировать - вот твоя суть. Всё остальное - иллюзорные игры разума.
  *****
  Утром будильник прозвонил. Это хороший знак! Вот так суеверия побеждают разумность. Чувства опасности не было. Награждения совместили с праздником "Единства", а все происшествия в такие дни рассматриваются под микроскопом и не только службой безопасности. Злонамеренность скрыть трудно.
  Праздник надуманный, декретный. Его ввели давным-давно после первой гражданской войны. Он прижился как праздник середины лета. Брызги фонтанов, море приколов, зажигательные концерты. В детстве Ник думал, что это праздник воды и солнца, и не задумывался о том, почему окружающие, что есть мочи, во всю глотку скандируют: "Мы с вами, вы с нами, вместе веселее!". Только в школе он узнал историю этой кричалки, на самом деле грустную, чтобы не сказать трагикомическую. Верующие в некого Исуса обвинили Первых Правителей в безбожии, разврате и педофилии. В результате бунт, который закончился изгнанием мракобесов. Дорога в никуда привела их к гибели от рук бандитов. В то время оказаться без защиты Правителей означало верную смерть.
  Чтобы молодёжь не разрисовывала стены домов, с вечера по всему городу выставляются большущие щиты для граффити. К утру они заполняются изображением "Птицы", которое чем корявей, тем это считается лучше. Рассказывают, что так было: так когда-то разрисовали свои дома и заборы сторонники Правителей. Птица, которую Собиратель и Хранитель звали Парень, и которая их всегда сопровождала - загадка на все времена. Она на армейских эмблемах и знамёнах, на Парадном портрете Правителей, на золотых николайках и серебряных никитках. У жрецов - это священная птица. Наряду с изображением слезинки, она их символ. К ордену, который вручат Нику, прилагается бриллиантовый Знак Птицы. "Бриллианты" - так говорится. Искусственные драгоценные камни неотличимы от настоящих, и цена им небольшая. Кристаллы для Ордена доставляют жрецы, по слухам, из-за Великого Ледяного Барьера. Это живые "бриллианты": их игра света зависит от настроения хозяина - ни описать её, ни повторить каким либо устройством невозможно, её форма изменчива как огонь.
  Для Ника разукрашенный город и растяжки над транспортными ярусами - это ощущение праздника с привкусом детства. Во Дворец Правителей он прибыл в замечательном настроении, ещё и потому, что генеральский мундир ему очень к лицу: на репетиции награждения предупредили о присутствии в новых, присвоенных званиях.
  Юрий оценил бравый вид Ника жестом и сообщил, что после церемонии Правители встретятся с ним лично. Встреча не тайная, но и не официальная. Ник не стал ломать голову над дипломатической казуистикой. Правители для него не боги с картинки, а живые люди, которых он помнит с детства. Вряд ли кого-то удивит эта встреча, хотя напугать может.
  Церемония награждения прошла пафосно, торжественно, строго по расписанию, в присутствие членов Военного Совета и представителей гражданского самоуправления, в зале, который называли тронным, но никакие троны там никогда не стояли, хотя в поистине величественном убранстве дворца, они выглядели бы уместно. Ник не считал, в каких ракурсах его запечатлели фотографы: повышенное, до неприличия в светском обществе, внимание к его персоне, было очевидным. В последний момент он не удержался и состроил очередному журналюге "рожицу". Зря он это сделал! Вмиг скучная официозность превратилась в сенсацию. Через несколько часов, во время народного гуляния, все многоцветные рекламные панно, а как же лазерные шоу украсятся "рожицей" Ника. Давненько у гражданских не было такого популярного бойца, да и ещё и аристократа!
  К Правителям Ника проводил Юрий.
  На первый взгляд в апартаментах мало что изменилось. В последний раз Ник, в шестнадцать лет, был здесь с Михалычем. Разговаривать с Правителями он отказался без объяснения причины. Всё время промолчал. Михалыч потом, через "вы" обозвал его долбоёбом!
  Старшего по возрасту, зовут Олегом. Вещий Олег. А настоящее его имя - Альгас. Черт знает, что это такое! Не самая большая беда, родители часто давали своим детям странные имена. Второй - Александр. Он младше Олега на три года. За глаза его зовут Младшим. Правители, которых Ник помнил крепкими мужчинами среднего возраста, очень сильно постарели. На это он обратил внимание ещё в тронном зале. А ведь Олегу всего 75 лет. Что это за возраст для Правителя? Ерунда! И всё же тридцать лет у власти. Вероятно, в этом дело. Фотографически не секрет, как они браво выглядели в молодости, но почему-то трудно представить их молодыми. Абсолютна ли власть Правителей? Или они заложники своей власти? Ник склонялся к мысли, что и то, и другое.
  Ровесники в начальной школе завидовали Нику и за это не любили, искренних друзей - раз-два и обчёлся. Ещё бы! Одно время была популярна фотография: Нику лет шесть, он сидит на плечах у Олега и барабанит его по голове. Преподаватели вели себя по-разному, кто-то побаивался высокопоставленного ученика, но в основном спуску не давали, не обращая внимания на его родовитость. Это пошло на пользу. Прошли годы, и Ник с благодарностью вспоминает своих "мучителей", как считал по молодости. Педагоги - важнейший элемент идеологической системы Страны. Войны выигрываются за школьной партой, хотя и в бою тоже. Женское воспитание допускалось только в детских садах, в школьную педагогику им хода не было. Постигая секреты церебрального тестирования Ник с удивлением обнаружил, что у наиболее склонных к педагогике мужчин теоретически часто прослеживалась склонность к педофилии. Но практически случаи шокирующего сексуального непотребства как раз в этой среде были крайне редки, чего нельзя сказать о злоупотреблении властью чиновниками, для удовлетворения своей похоти.
  Кроме школы и в семье Ника не принято было козырять своим высоким положением. Приступы подросткового высокомерия порой с ним случались, и это всегда расстраивало родителей. Приятно чувствовать себя избранным, чего уж лицемерить, но высокомерничать, значит выглядеть смешно. Право на лидерство нужно доказывать поступками, а не родовитостью. Это в идеале, в жизни как раз наоборот. Семейное воспитание Ника оборвалось внезапно. Гибель родителей всё изменила. Жизнь разделилась на "до" и "после".
  Встреча с Правителями, как встреча с детством. Пожали друг другу руки. Это уже по-взрослому и непривычно.
  - Надеюсь, сегодня обойдёмся без бойкота? - с улыбкой спросил Олег.
  - Мне стыдно. - ответил Ник.
  - А когда ты разбил мой любимый хрустальный шар, тебе стыдно не было. - поддержал шутливый тон Младший.
  - Интересно же, что внутри. - оправдался Ник за свою детскую шалость: с тех пор, кажется, прошла вечность.
  Младший, из приготовленной бутылки коньяка, разлил на троих символически в небольшие стаканы. Выпили без тоста. Ник знал, что у его родителей и Правителей так было принято. Что-то из юности. Они поднимали рюмки и на мгновение замирали.
  Ника усадили в большое чересчур мягкое кресло, в котором он как утонул и поэтому невольно заёрзал.
  - Возьми пуфик. - сочувственно сказал Олег. - Вижу, что кресло для тебя грубовато.
  Жёсткий пуфик под попой, стал как земля под ногами. Правители расположились на диване.
  - А это, правда, что я младенцем кого-то из вас описал? - неожиданно для себя спросил Ник. Такой глупый и взрослый вопрос придумать невозможно, он вырвался неосознанно.
  - Обкакал! - воскликнул Младший. - Как жеребец.
  Всем стало весело. Напряжение пропало.
  - Ты думал, что мы причастны к гибели твоих родителей? - спросил Олег, пристально глядя на Ника.
  - Думал. - признался Ник. - Но стал взрослее. Давно уже так не думаю... - развивать эту тему Ник не хотел категорически и перевёл разговор на Правителей. - Интересно, сколько раз вы за меня заступались?
  - Знать, что придётся отчитываться, вёл бы счёт! - усмехнувшись, ответил Младший. - Ты зря думаешь, что окружён врагами. У тебя есть поддержка и в Совете, и в армии. И без нас в обиду не дадут. Но ты иногда такой забияка!
  - Ты умный парень, у тебя наверняка есть к нам вопросы, которые ты не станешь задавать. - сказал Олег, безошибочно почувствовав душевное состояние Ника. - И правильно сделаешь. Но поверь, мы контролируем ситуацию. И скоро ты нам потребуешься. Мы надеемся на тебя.
  - Служу Правителям! - встав по стойке смирно, ответил Ник.
  - Ну-ну... - Олег рукой показал "сесть". - Не вынуждай дедушек в ответ стоять смирно. - Ник сел. Олег продолжил. - В юности я был влюблён в твоего отца, а он считал меня придурком, к тому же страшненьким... Но в обиду не давал. Мне все эти годы его не хватает. Не хватает его преданности делу, его ума, его прямоты и заботы. Я рад, что он передал тебе свои лучшие качества.
  Олег замолчал, глаза его потухли, лицо окаменело. Это продолжалось мгновение, но Нику больше и не надо было, что бы понять - это боль! Тревожный взгляд Младшего подтвердил догадку. Ходили слухи о странной болезни Олега, перед которой современная почти всемогущая медицина оказалась бессильна. Ник считал это очередной сплетней. О Правителях всегда что-нибудь выдумывали. Хотел было сам удостовериться, но не решился прийти к ним с таким вопросом. Они для него остались в детстве. Увы, слухи порой более правдивы, чем нам того хочется.
  - Не будем тебя больше мучить. - сказал Младший. - Наш дом - твой дом. Но ты забыл об этом и отвык. Привыкай. Теперь мы будем видеться чаще. С праздником!
  Жестом руки Олег показал своё несогласие, и встретил недовольный взгляд Младшего.
  Вероятно, разговор предполагался более основательный, чем просто поздравление, но... Ник мысленно согласился с Младшим. Да и не так важно, о чём сейчас говорить. Олег искусный политик. Одно то, что Правители из всех новоиспечённых Кавалеров пригласили только Ника - уже буря в стакане воды общественного мнения.
  На прощание коротко обнялись и это уже как в детстве: Ник всегда встречал дядей Правителей с распростёртыми объятиями.
  У дверей в апартаменты ждал Юрий. По его напряжённому взгляду, Ник понял: он знает! Но вряд ли станет об этом говорить.
  - Правители в отличной форме! - успокоил Ник.
  Да, Михалыч прав. Что-то происходит и это что-то обязательно выльется в как помои на голову.
  - Вы забронировали билет на утро в Царёво. - начал Юрий и осёкся под недовольны взглядом Ника. - Моя обязанность знать. Могу вам вместо этого организовать правительственный транспорт.
  Неизбежное в таких случаях сообщение местным властям о том, что к ним вылетел правительственный борт, вызовет у них панику, словно предвестие о каре небесной!
  - Ни к чему! - отказался Ник.
  ****
  Приём в честь Праздника проходил в Большом зале Дворца Правителей. Приглашённые - верхушечный истеблишмент страны. Награждённые накануне - главные гости, но всё же приём не в их честь. Только один раз в году можно увидеть такое собрание: воротилы бизнеса, аристократы, политики, первородные, Военный Совет в полном составе, орденоносные генералы и адмиралы... Одним словом, "Единение". В обыденное время встретить политика в обществе военных - значит стать свидетелем чуда. Сословность и кастовость не стали проклятием Страны Правителей, лишь потому, что исправно работали социальные лифты, подпитывая свежей кровью дряхлеющий истеблишмент, и эти же лифты разделяли сословия. Неофитов выбирали по различным критериям. Войти в круг аристократов - это одно, стать политиком - это другое, приобщится к первородным - никогда! Неофиты даже в большей степени, чем их новый круг, стояли на страже сословных границ, почитаемых как традиция, которая должна оставаться незыблемой, чтобы низшим слоям общества всегда было к чему стремиться.
  Большой зал огромен, не имея опыта таких приёмов, можно задумчиво бродить с фуршетной тарелкой весь вечер и не встретить знакомого лица. Нику это не грозило. Ядро аристократического клуба располагалось подальше от заставленных яствами столов и огромных экранов, на которые проецировалось бесноватость уличных толп на площадях Столицы. Парящие в небе видеодроны выдавали студийным операторам множество картинок, из которых складывался динамичный микс народного гуляния за стенами дворца: концертные площадки, лазерные шоу, выхваченные из толпы лица, под рёв десятков тысяч людей, после каждого эстрадного номера скандирующих кричалку "Мы с вами, вы с нами..." - всё вертелось в стремительном калейдоскопе.
  Аристократы к фуршетным яствам никогда не притрагивались, к народному ликованию относились сдержанно, предпочитая наблюдать его издалека. Скандировать кричалку от них не требовалось, как и от всех присутствующих. Но аристократическая молодёжь, а другой молодёжи здесь не могло быть по определению, время от времени напоминала снобствующему собранию о том, почему они сегодня здесь собрались: На их ор уверенно и направился Ник. Он сразу же стал эпицентром внимания развесёлой компании. Не успел Ник опомниться, как оказался в объятиях своего двоюродного брата, которого друзья звали Санёк. Компания зааплодировала Саньку в награду за проявленную несветскую наглость. Ник не считал себя красавцем и действительно им не был - просто приятный парень. А Санёк красавец. Всегда весёлый, потому что его улыбка обворожительна; как бы простецки свой, искрящийся молодостью жизнелюб. На мелкие интрижки свою сексуальную притягательность Санёк не разменивал. Говорили, что он живёт с каким-то неказистым простым парнем, и они души друг в друге не чают, одновременно у него роман с таинственной светской дамой, которая осыпает его дарами по-королевски.
  Ник не успел увернуться от страстных братских объятий, так как не ожидал такого фортеля. Санёк с чувством поцеловал его в губы. Компания одобрительно дружно ойкнула.
  - Господа! Все внимание! - не давая Нику опомниться, прокричал Санёк. - В честь моего брата героя, во всю мочь, чтобы стены этого скотного двора дрогнули, на счёт раз... - и Санёк подтолкнул кричалку рукой.
  "Мы с вами, вы с нами. Вместе веселее!" - раскатилось по залу. Стены не дрогнули, но респектабельная публика смотрела неодобрительно. Не так давно, и Ник вёл себя не менее эпатажно. Молодой аристократ обязательно революционер, до поры. Так уж повелось.
  Светскость всё же взяла своё, компания, перестав пялиться на братьев, снова распалась на группки.
  - Совсем сдурел! - упрекнул Ник. - Подумают ещё...
  - Все только об этом и думают! - отмахнулся Сенёк. - Если я хотя бы раз в пять минут не подумаю о сексе, значит, я умер. Пусть фантазируют, больше уважать будут. Мой брат Кавалер! Охренеть! Ты наш кумир! Но я никому не расскажу, что одна из моих мачех тебя оприходовала в своё время. Вот, сучка! Сейчас, наверное, гордится этим.
  - Балабол! - добродушно ответил Ник, и окинул Санька оценивающим взглядом. - Откуда что берётся!
  Санёк не был красивым ребёнком, а подростком напоминал ощипанного цыплёнка. Рос как сорная травка. Мать умерла при родах. На удивление, но при замечательной медицине, такое всё же случалось. Отцу было не до него в поисках спутниц жизни. И на тебе!
  Дом Ника для Санька более родной, чем отцовский, в котором он бывал изредка. Старший брат поигрывал в воспитателя, всё же старший, но Саньку это нравилось: так как Ник, о нём никто не заботился. В доме отца - чужие, равнодушные люди и сменяющие друг друга взбалмошные мачехи. Ник стал его настоящей семьёй. В самостоятельной жизни Михалыч помог отсудить у блудливого отца материнское наследство Санька, а пока тянулась постыдная сутяжная эпопея, только поддержка Ника удержала его от падения в долговую яму.
  - Думаю, ты теперь в Столице надолго. В этом шалмане не поговоришь. - сказал Санек. - Увидимся ещё! Я такое расскажу, охренеешь! И соскучился, если честно.
  - Да. Наслышан о твоих похождениях. Отдыхай. - согласился Ник. - Я знакомых вижу, нужно поздороваться.
  Из своей старой компании Ник встретил только двоих: один был с молоденькой девчушкой, другой - с парнем. А раньше они сами были парой. В подростковом возрасте буйство гормонов часто принимают за любовь до гроба, но жизнь расставляет всё на свои места.
  Ник стойко принял очередные поздравления, говорить было не о чем, кстати пришлось балагурство Санька.
  - Санёк тебе во всём подражает. Ты у него с языка не сходишь. - сказал тот, что с девушкой. - Он даже в лётную школу поступил. Три года добивался. Что-то там не срасталось. Вообще, он не такой повеса, каким хочет выглядеть. На самом деле, серьёзный парень. Историей увлекается. Начинает рассказывать, заслушаешься.
  - А сам как? - спросил Ник.
  - А... Рутина заела. Пора уже на ту сторону перебираться. - парень показал на степенную публику. - Да что-то не хочется.
  Распрощавшись с былыми дружками, Ник осмотрелся по сторонам.
  Клеймить человеческие пороки и недостатки не возбраняется. Но при этом считать себя, а даже если и не себя, то кого-нибудь, избавленным от них - это несусветная глупость. Представления о "нерукопожатности" - всего лишь текущее заблуждение о добре и зле. Это в идеальном случае. Чаще всего это показатель ханжества и лицемерия. Светски раскланиваясь со знакомыми, Ник поймал себя на мысли, что если бы собравшиеся почтить единение с Правителями, вытащили на обозрение свои шкафы со скелетами, то небеса возопили бы от омерзения. Особо это касалось выходцев из простонародья. К заветной цели они шли по головам, а то и по трупам. Ник ценил результат. Средства - это уж кто как сподобится в зависимости от обстоятельств. Ему, баловню судьбы, не к лицу верить в добродетельность и порядочность. Он плоть от плоти своего сословия, а если иногда ерепениться, то чаще всего по причине плохого настроения.
  К вакханалии на экранах, Ник относился иронически. Коллективная истерия? Истерики, как правило, бояться толпы. Нет, это обыкновенные люди, с обыкновенным непатологическим разбросом индивидуальных психических параметров. Именно поэтому их нетрудно ввести в трансовое состояние, которое в свою очередь, не что-то из ряда вон выходящее. На экране концентрированный ужас обыденности. Сейчас он явлен в форме экзальтированного веселья подкреплённого как минимум гашишем. Завтра он может проявить себя, как злобная, сокрушительная сила. Транс заразителен, в его основе не индивидуальные, а общие свойства психики. Транс со скоростью прохождения нервного импульса завладевает толпой, превращая её или в ликующего монстра, или в монстра разрушителя. Это зависит от заготовленных манипуляторами декораций. Без кукловодов толпа разновекторна, хаотична, без подогрева она легко распадается на группки по интересам и опасна не более чем гуляющие в парке люди. Биохимические реакции в организме человека, как и стимулы, запускающие различные неосознаваемые программы поведения, давно и досконально изучены. Может быть, кто-то и видел в происходящем праздничное единение народа с Правителями, для Ника - это лишь результат профессиональной работы специалистов. Если завтра найдутся умельцы иного толка, толпа в том же составе будет с упоением скандировать самоубийственный лозунг: Свобода! Равенство! Братство! И звать на борьбу с тиранией Правителей, аристократии и военных.
  Всё же не стоит переоценивать роль вожаков народных волнений. Лидер - не тот, кто заявляет о своём лидерстве и подчас таковым выглядит, а тот, кто аккумулирует настроения толпы, помогает ей самоорганизоваться. Поэтому вопрос кто кем управляет, не столь очевиден, как может показаться неискушённым в политических интригах людям. Страна Правителей пережила две кровавых и разрушительных гражданских войны. Но история - это продажная девка, которая всегда во власти манипуляторов общественным сознанием. Рассчитывать не её благопристойное, отрезвляющее влияние не приходится. Ник критически относился к использованию технических средств вроде излучателей страха и тому подобное. Это прижигание прыщиков, а не лечение их причины. Люди во все времена были и будут чем-нибудь недовольны. Лечить это можно по разному: либо идти на уступки, которые лишь раззадорят недовольных; либо применить силу, что далеко не всегда эффективно; либо использовать психогенные средства манипуляции, в просторечии называемые зомбированием. В одной из программ умного реагирования Ник участвовал в свою научную бытность, как консультант по физиологической уязвимости функций мозга. Работа выдалась интересной и сословную совесть Ника ничуть не потревожила: аристократы в толпу не сбиваются. Не секрет, что человеческий мозг далёк от совершенства и скорее, даже ущербен, а вот до какой степени - это известно только специалистам.
  Умело срежиссированная видео картинка ликования народных масс отвлекла от сиюминутного окружения. Поэтому показалось, что Виктор словно материализовался по мановению волшебной палочки. Сердце Ника учащённо забилось, опередив мысли - Вик! Они шли навстречу друг другу, будто в замедленной съёмке. Каждый шаг - это день, месяц, год их разделённости; в одно мгновение разлуку не перепрыгнешь. Какими они стали за это время?
  Когда то, уже целую вечность назад, Ник, увидев Вика, потерял голову: интуиция, которой он привык доверять, словно взбесилась и твердила - это моё, это моё! А вот соратников по сексуальному непотребству выбор, сделанный их кумиром, удивил. В постели Ника перебывало много красавчиков, но ни один из них не задержался даже на ночь. А что Виктор? Да, ему не откажешь в привлекательности юности и только. В остальном - парень "оторви да выбрось", распутный и с дурным характером. На поверку, как водится, нелестная молва оказалась сильным преувеличением завистников. Ещё бы! Ник блистательный аристократ, почти офигенно богатый, недурён собой - это знатный улов. Со стороны казалось, что Виктор наплевательски относится к своему выигрышу в лотерее судьбы. На удивление окружающих, Ник не только терпел сумасбродство своего избранника, но, казалось, что ему это даже нравится. Ещё больше удивило бы недоброжелателей, прознай они, что до Ника сексуальный опыт Вика ограничивался лишь поцелуйчиками, обнимашками и взаимной мастурбацией. А что трудный характер - правда. Вик порой капризничал, но потом ненавидел себя за это. На беду оба не без греха ревнивости.
  "Человек не в разгадке плазмы, а в загадке соблазна" - это из стихов древнего поэта. Вик любил поэзию и, в попытках преодолеть гуманитарный кретинизм Ника, даже преуспел.
  На зов любви душа стремиться,
   В любви - бессмертие души,
   И падает ночною птицей
   На ритуальные ножи!
  Строки старинного стихотворения всплыли в памяти сами собой. Вик знал наизусть всю поэму о легендарной любви Собирателя и Хранителя, а Ник помнил лишь финал. Не исключено, что сейчас им обоим припомнились эти строки. Они не раз ловили себя, не иначе, как на телепатической синхронности мыслей. В подтверждение промелькнувшей догадки Вик утвердительно кивнул головой, или так показалось, и предложил без предисловия:
  - Пойдём отсюда. Тебя давно не было...
  "Я всегда был с тобой, только ты об этом не знал" - мог бы ответить Ник, но сказал только:
  - Никивики!
  Инициатором их первой встречи был Виктор. О Нике он знал от приятелей, как примере заносчивого, сексуально очень привлекательного аристократа. Их семьи не то чтобы враждовали, но не дружили между собой крепко, поэтому редко пересекались на светских раутах, а когда этого нельзя было избежать, раскланивались с ледяной холодностью. Впервые Виктор увидел Ника на клубной вечеринке в обществе развесёлых повес. Компанию выставили из респектабельной тусовки за развязное поведение, и друзья решили продолжить вечер в менее вычурном заведении. Тогда Виктор подойти не решился, смотрел издали, и... влюблялся. Несколько месяцев он не находил себе места, думая о Нике. Это был его герой, его супермен, его принц на белом коне! Теперь он с улыбкой вспоминает о той юношеской страстности. Не в силах удержать в себе новое для него чувство, Вик поделился с другом своими мечтами и услышал в ответ:
  - Он для тебя неприступен... как гранитный памятник! Забудь! А ещё лучше, посмотри на себя в зеркало. Ты ведь знаешь, кто последний был у него в бойфрендах.
  Действительно, ходили слухи о романе Ника со звездой модельного бизнеса, разбивателем женских сердец и всё такое прочее. Паблики наперебой судачили о внезапно открывшейся гомосексуальности знаменитого и бесспорно очаровательного парня, ставшего очередной жертвой бесчувственного аристократа.
  В довесок, мать Вика, увидев на стене в комнате сына большой портрет отпрыска ненавистного ей семейства, сначала потеряла дар речи, а когда пришла в себя, прокричала, что проклянёт любимое чадо, которому посвятила жизнь, если услышит в своём доме имя ненавистного ей повесы.
  Ни дружеское предупреждение, ни истерика матери, ни средненькая оценка своей внешней привлекательности, ни что другое, что можно было бы присовокупить для самоотрезвления, не помогало избавиться от нахлынувшего чувства. Для внутренней решимости не хватало внешней мотивировки. И она нашлась. Вик поспорил с другом скептиком, что не только познакомится с Ником, но... и всё остальное тоже. Пусть на один раз, пусть на одну ночь - это неважно! Случай представился, и Вик свой шанс не упустил. Общая подруга двух недружественных семейств устраивала приём, в честь чего уже и не вспомнить, отказать ей было бы грубо, и мать Вика приняла семейное приглашение: мало ли кто и кому неприятен, даже если неприятны все, это не повод нарушать светские приличия. К тому же, Ник редко посещал подобные мероприятия, обычно его заменял Михалыч, общество которого её не напрягало.
  Вик не стал откладывать свою затею. Он боялся, что его решимость улетучится. Вик не знал, что скажет, как скажет, может быть спрячет свою наглость за светской учтивостью. Но ничего такого не потребовалось. Как потом признался Ник, его словно палкой по голове ударили. Всё было сказано глазами. Ник, как более опытный, знал, где на светском приёме можно уединиться. Конечно же, это туалетные комнаты, которые в роскошных домах сияли чистотой как операционные, и обставлялись так, словно туда заходили ни на пару минут справить нужду, а провести там остаток жизни. Словом, комфорта хватило, чтобы высокие чувства без проблем воплотились в прозаический секс. Так Ник, не подозревая, стал первым парнем Вика. И, да, они прежде потрахались, а после этого уже познакомились.
  В жизни Ника был сложный период, когда они расстались. Расставание - это мягкое и печальное слово. Поначалу какое-то время Виктор думал, что Ник его бросил. Он внезапно, ничего не объяснив, исчез из его жизни. На звонки не отвечал, дома, со слов Михалыча, не появлялся. Отговорка. Михалыч, который не знает, где Ник и что с ним - это фантастика! Недоумение, обида, растерянность, злость и боль, словно схватился руками за раскалённое железо - с таким букетом эмоций праздник жизни, что похороны. Попытки Михалыча подбодрить помогали как соболезнование:
  - Не убивайся ты так! Может оно и к лучшему... Для тебя к лучшему.
  Слегка очухавшись от шока, Виктор затеял расследование невозможного, на его взгляд, поведения Ника, который и для своих друзей исчез, будто сквозь землю провалился! За ниточку правды помог ухватиться коллега Ника, он рассказал об академической травле и слухах вокруг неё. В конце концов, и Михалыч сдался, но лишь чуть-чуть:
  - Ты не у меня выпытывай, ты у своей мамы спроси. А Коленька уже в лётной части, далеко отсюда. Просил тебе не говорить, но... Раз он так решил, значит, у него есть основательные причины. Он парень основательный.
  - Я его люблю! - выкрикнул в ответ Виктор.
  Михалыч тяжело вздохнул и предложил попить чайку. Так он стал для Виктора на первое время отдушиной, рассказывал о скупых весточках от Ника, по секрету, разумеется.
  О роли матери в водворении Ника на край земли Виктор спросил у неё напрямую. Разговор не получился. Она соврала. Тогда уже Виктор не только это чувствовал, но и знал. С помощью Михалыча он добыл убойный компромат на одного из главных научных гонителей Ника: академик баловался подделкой результатов церебрального тестирования. Это преступление по высшему разряду: отсрочкой приговора не отделаться, только смерть через распятие. Припёртый к стенке, нечистоплотный на руку учёный выложил всё, что знал, как на духу. Ему и в голову не пришло отпираться, хотя мог бы попробовать: улики вели не только к нему, но и к очень, очень высокопоставленным людям, которые не допустили бы огласки любой ценой. Это надёжная защита. К тому же у мальчишки аристократа, только любовь в голове, кто его станет слушать? Пожалуется на свою маму? Академик из простолюдинов, а Виктор из первородных. Кем в этой ситуации пожертвуют? Бизнесмену от науки следовало бы задать себе этот вопрос, а не те, которые подвернулись ему впопыхах.
  То, что мама - сущая ведьма, не стало для Виктора открытием. Любить её трудно, но как её не любить? Она мама, и другой мамы не будет. Уж такая, как есть. Виктор ушёл из дома, чтобы любить маму на расстоянии. Отец давно жил отдельно и принял сына в силу своего безразмерного эгоизма с полным равнодушием. Хотя бы в этом повезло! Виктора вполне устраивало полное безразличие отца к занятиям и судьбе сына.
  Разговор по душам с продажным академиком не прошёл бесследно. Вик не почувствовал слежки за собой, но как-то об этом узнал Михалыч, и уладил дело так, что не на шутку изумил. Неизвестные, явно криминальные элементы, сочли благоразумным отказать заказчику слежки, дабы не рисковать своей головой. В свою очередь задумался заказчик, и посчитал правильным избавится от основной причины обеспокоенности. Виктор мог только предполагать, догадываться, а бандиты знали наверняка, что связываться с Волком, который стоит за Михалычем, смертельно опасно. О том, кто конкретно скрывается за звериной кличкой в криминальном мире, ходили противоречивые слухи. Но достоверно известно, что дерзнувшие померится с ним силой и влиянием, без промедления успокаивались навечно. От вопроса Вика, с чего это вдруг заслуженный, известный в научных кругах академик покончил с собой, Михалыч, как всегда виртуозно увернулся, сказав, что, наверное, совесть замучила. Бывает же такое! Раз совесть существует, значит, мир не такой пропащий, каким выглядит. Виктор никогда не узнает, что все эти годы его опекали люди Волка так, чтобы волосок с головы не упал. Не знал этого и заказчик слежки, что, однако, не помешало ему случайно и неудачно два раза подряд упасть на кухонный нож. Его подельники сочли за лучшее, после намёка на звериный след, не допустить огласки деталей несчастливого происшествия и не копаться в его причинах. Бандитское благоразумие восторжествовало, что по-своему и справедливо.
  Время шло, и жизнь шла своим чередом. Душевная боль Вика стихла. Она отступила куда-то в тёмные закоулки сознания, а может быть и вовсе - в дремучее несознательное. Нику бы такая метафора не понравилась. Сознание само по себе чертовщина, и ни к чему приписывает ему ещё какое-то подполье. Виктор просто смирился с тем, чего изменить не может. Изредка, но всё реже, он мысленно возвращался к своему расследованию. Ник любил свою работу и крах научной карьеры, конечно же, болезненный удар судьбы, но не смертельный и явно недостаточный для крутого разворота жизни. Было что-то ещё, более основательное. Ник действительно человек основательный, иногда до занудства. В этом Михалыч прав - думал Виктор - хитрый лис наверняка знает, в чём дело, но не скажет.
  Виктор окончил университет ни шатко ни валко: звёзд с неба не хватал, но и в хвосте не плёлся. Неожиданный и противоестественный на первый взгляд альянс Михалыча и ведьмы в лице мамы вознёс Виктора к работе, в которую трудно поверить как в факт: о ней, например, нельзя мечтать, потому что её до Виктора не существовало. Это называется, не бей лежачего - спец представитель по Короне. Особенно впечатлял предлог "по": махровый канцеляризм оскорблял эстетическое чувство Виктора.
  Корона - до потопа Великобритания. Или Англия? Не суть важно. Никаких специальных знаний об этом у Вика не было. Но всё же он не зря слыл любознательным мальчиком и с детства знал, что от Англии остались только острова, почти вся территория ушла под воду, как и большая часть Европы. Корона до сих пор, считает останки древней цивилизации своей землёй. Фактически это свалки радиоактивных отходов. Давным-давно, ещё до первой гражданской войны, Правители, разбираясь с гнусным токсичным наследством Несчастной страны, выбросили туда всякую дрянь со своей территории. Говорят, что теперь там полно зверо-людей мутантов. Реально за Короной осталась Австралия и центральная Африка. Столица Короны находится недалеко от роскошного, изумительной красоты водопада. Англы называют его Виктория, по имени своей древней королевы. Они так держались за свои традиции, что просрали шанс на лучшее будущее. Сейчас это отсталая страна, наглядная иллюстрация к учебнику древней истории.
  У Короны и Страны Правителей нет общих границ. Между ними тысячи километров пространства заселённого дикарями-людоедами, слегка цивилизованными аборигенами и ещё чёрт знает кем. Это то, во что выродились остатки человечества после Серой смерти. Научное название прискорбного процесса - инволюция: стремительная деградация разрозненных популяций людей, утративших навыки социальности. И моральный, и физический облик этих существ сильно отличался о того, что принято считать человеческим обликом. Они ещё не животные, но с каждым новым поколением приближаются к животному равновесию с окружающей средой. Запустить этот процесс вспять невозможно. Такие попытки делались, но без успеха. Из лона цивилизации легко выпасть, но вернуться обратно нельзя.
  Политика Короны - колонизация, подчинение. Политика Правителей - поголовное истребление мутантов и одичавших биологических видов, когда-то составлявших семейство хомосапиенс. Англы и светы - одной крови, но, к сожалению, идеологически чужды, поэтому когда-нибудь и до Короны дойдёт очередь. Но пока туристы из Страны Правителей ездят посмотреть на вопиющие прелести демократии, а туристы из Короны - наслаждаются ужасами комфортного авториторизма.
  Виктор знал о Короне чуть больше простого смертного, но явно недостаточно, чтобы считаться хотя бы мало-мальски специалистом. Язык англов он знал хорошо, во всяком случае, думал, что хорошо знает. Речевая практика в университете страдала от убогости преподавателей. Изучению бесполезного языка уделяли мало внимания. С таким вот необременительным багажом знаний Вик взлетел на генеральскую должность, которую на самом деле следовало бы назвать - друг наследного принца. Генри ровесник Виктора - слегка носатый, с узкими губами, от чего его улыбка кажется преисполненной сарказма, черноволосый и кареглазый. Видимо, сказалась метисация по папиной линии. Как впоследствии узнал Виктор, бабушка Генри, особа королевских кровей, лет двадцать назад иммигрировала в страну Правителей. В своё время это была скандальная история, но лишь из-за принадлежности беглянки к правящей династии. Простых англов, не испорченных метисацией, прошедших церебральный и генетический тесты, Страна Правителей принимала охотно.
  Бабушка Генри покинула родину, потому что смотрела на происходящее как ярая расистка, её ужасала уже царящая генетическая мешанина. Публичные высказывания матери Королевы по этому поводу чуть не привели к политическому кризису. Генри вырос между двух стран, как между двух огней. Большую часть его детства прошла в Стране Правителей у бабушки. На языке светов он говорил, как на родном, а его распальцовке позавидует уличная шпана, для которой такой вариант общения чуть ли не основной. Причины двойственности отражали ситуацию в монаршей семье. Королева не чуралась расовой теории, но вынуждено это скрывала, чтобы не раздражать большинство своих подданных. Вопреки мнению Короля, которое её мало интересовало, она доверила воспитание сына своей матери. Это было и безопасней. Какой королевский престол без интриг? Особенно нахально вели себя братья её мужа, гореть ему в аду, непременно. Была и позорная причина. Король - педофил без тормозов. А Генри рос красивым мальчиком.
  При назначении Виктора на странноватую должность в основном взяли в расчёт его молодость, родовитость и в высшей степени аристократическую воспитанность. Образование - дело наживное, а вот культуру и породу не спрячешь. К тому же была надежда, что молодые люди больше, чем подружатся. Почему нет? Такая пикантность украсила бы отношения двух стран. При дворе благожелательно отнеслись к назначению Виктора. Королева взяла шефство над ним и была рада, что ребята подружились. Действительно, отношения Виктора и Генри быстро стали неформальными. Посол Правителей в Короне нового назначенца возненавидел: вроде бы чиновник и не чиновник, но определённо балбес! Было от чего злится. Посла стали лишь изредка приглашать во дворец, словно необходимость в нём отпала.
  К раздражению дипломата Виктор отнёсся высокомерно, ответом не удостоил. Обычная реакция аристократа на недовольство чиновника из простолюдинов. Умудрённый опытом посол прав - это Виктор понимал, но его поведением, как автопилот, рулило воспитание. В списке претензий: полномочий не имеет, страны не знает, с монаршими особами ведёт себя как равный, дерзко и глупо говорит о проблемах, в которых ни бельмеса не смыслит. Увы, так и есть. Немудрено, что Виктора удивляли обычные для жителя Короны представления о мире. Например, увидев впервые крестящихся людей, он оторопел. На его родине в поговорке "когда кажется, креститься надо", слово "крестится" - матершинное. Это как послать дальше, чем на хуй. Вот и пойми - то ли всем что-то привиделось, то ли в дальний путь отправляются? Ни то, и ни другое. В Короне крещение - понятие религиозное. Королева попыталась приобщить Виктора к своей вере, но безуспешно. Для начала нужно было понять, почему несусветную чушь называют Святым писанием? На этом этапе Виктор и тормознулся. Как в анекдоте: понять это нельзя, это надо выучить. Так что Корону ему учить да учить!
  Пока Виктор набивал шишки на дипломатическом поприще, Ник получал заслуженные ордена и постепенно становился медийной личностью, обрастал легендами и сплетнями. Казалось, что прошлые горести в прошлом и остались. Но как в поговорке - до "кажется" дальше, чем... дальше. Кавалерство Ника пошатнуло душевное спокойствие, но не само по себе. Новый орденоносец, показав на церемонии издевательски язык простому люду, моментально стал народным героем. Наверное, дело в фотогеничности особенно на фоне прочих награждённых Изображение Ника то и дело мелькало на трёхметровых рекламных щитах по всей Столице и в довершение повисло в небе над городом в голографическом варианте рядом с Портретом Правителей и Знаком "Птицы". Сумасшедший дом!
  Обстановка праздника и Ник над головой. Память Вика среагировала, словно на приказ раскрыть свои закрома. И снова чувство брошенности, боль, будто заноза в сердце... Виктор не хотел переживать всё это снова, но эмоции вышли из-под контроля. Есть только один способ от них избавится - объясниться раз и навсегда. Эта страница жизни осталась неперевёрнутой: недосказанность, интуитивное ощущение чего-то важного, но почему-то спрятанного от Вика. Как и в первую их встречу, пришлось взять инициативу на себя. Но что-то пошло не так. Вместо решительного объяснения, Вик снова шестнадцатилетний мальчишка, в его глазах восторг от возможности видеть своего кумира так близко, что можно дотронуться до него. Хотя бы дотронутся на мгновение и это уже будет счастьем.
  Вокруг Дворца большой парк, который по виду располагал к лирическому уединению на природе, но именно для этого менее всего был пригоден: если найдётся хотя бы один кустик не под наблюдением, значит, службу безопасности нужно гнать в шею. Всё же прогулка по центральной аллее стала романтичной: на полпути Ник, не спрашивая себя, чтобы случайно не получить от себя же отказ, взял ладонь Вика в свою. Это сентиментально и по детски, но что поделаешь! Влюблённые всегда банальны.
  В знакомстве заново Ник неожиданно потерял первенство, в котором напрасно не сомневался: на выходе из парка их ждало роскошное авто со значком вечной гарантии "Чай для Никиты".
  - Ты собрался жить вечно? - с иронией спросил Ник.
  - Надеюсь, что нет. - ответил Вик - Это не совсем моё. Понты оплатило министерство. Представительский класс. С переключателем на столичную систему автобот. Её ввели недавно, после запуска "Большого мозга". На твоей такого гаджета нет, уверен.
  - Ты большая шишка? - удивился Ник.
  - Нет. Спец представитель по Короне. - ответил Вик, распахнув дверь в салон. - Потом расскажу. Садимся. Он сам, как слепая лошадь, довезёт.
  У Ника был другой план, но не начинать же новые отношения со старого спора о том, кто и что решает? Он смирился.
  Когда приехали, у Ника мелькнула мысль, что "слепая лошадь" ошиблась адресом, доставив пассажиров с самый престижный район Столицы. Здесь живут только сумасшедшие аристократы и супер богатые дегенераты. Удивили и апартаменты Вика: бассейн, настоящая лужайка, экранные стены и множество технологических чудес современного домостроения.
  - Отец оплачивает. - опередил закономерный вопрос Вик. - Он у меня неплохой. Балагуристый. Контролировать не пытается, в душу не лезет, не то, что мамуля. От одной мысли о ней мой шеф по стойке "смирно" вскакивает.
  Вик пытался сделать заказ, но от волнения нажимал кнопки коммуникатора невпопад: позвякивал сигнал ошибки. Наступил черед Ника взять ситуацию в свои руки...
  ***
  Возвращение к прошлым отношениям - это возвращение на пепелище. Всё нужно отстраивать заново. Хотя кажется, словно вчера расстались. Нужно принять друг друга с накопленным за время разлуки багажом ошибок, разочарований и самообмана. Но если об этом думать, тогда точно ничего не получится.
  Ночью они почти не разговаривали. Секс и только секс. Когда говорят гормоны, слова не обязательны - отвлекают. В случайных связях мало нежности и много похоти. Ник последние годы культивировал в себе одинокого волка: длительных отношений избегал, хотя и было несколько лёгких увлечений. Но всегда, находилось какое-нибудь "но"! Мужчина однолюб? Нет, в такое Ник не верил, но первая ночь после долгой разлуки наводила на мысль об однолюбстве. Нежность. Их связывала с Виком удивительная нежность, такой нежности Ник никогда и ни с кем больше не испытывал. Привычка наблюдать за собой как бы со стороны, контролировать свои эмоции, неожиданно дала сбой. Словно до этого он находился в постоянном напряжении, и оно вдруг исчезло!
  Утром в ванной, глядя в зеркало, Ник увидел себя другого: без жёсткого, почти стального взгляда, растерянного и даже немного жалкого. И что же теперь? Жить как прежде по-волчьи? Забыть об одиночестве, которое, кажется, стало его второй натурой? Как быть с тем прошлым, которое прошло без Вика? Ник машинально выбросил нижнее белье в утилизатор, он привык менять исподнее каждый день. С прошлым так не поступишь. А жаль! Завернувшись в махровое полотенце, Ник вышел из ванной. Без привычной волчьей шкуры было не по себе.
  Виктор уже получил заказанный завтрак и расставлял тарелки на большом низком столе рядом с лужайкой. Он проснулся раньше, а прежде было наоборот.
  - Я столько не ем! - удивился Ник.
  - Я тоже, но так праздничней. - ответил Виктор.
  За молчаливым поеданием деликатесов каждый думал о своём. Вот так бы всегда. Чтобы не скатиться в воспоминания, Ник заговорил первым:
  - Спецпредставитель это что? Ты хотел мне сказать.
  - Корона! Негоже коронованным особам с безродными клерками государственные дела обсуждать. - ответил Виктор. - А моя родовитость ко двору. С наследником даже приятели. Нет, нет. - в ответ на вопросительный взгляд уточнил Виктор. - Он бабник, всё пытается и меня в это дело вовлечь. А страна... У них ещё даже самолёты есть! Музей под открытым небом.
  - Знаю... - согласился Ник. - А уж оборона... Мы там летаем как у себя дома.
  Самый верный способ испортить аппетит за праздничным столом - это начать рассказывать о превращениях пищи в желудке. Ник мог бы разложить свои эмоции на мельчайшие физиологические составляющие: какие гормоны включаются при виде любимого человека, какие участки мозга возбуждаются... Научная закалка давала о себе знать. Другая крайность - сказать просто, что он блаженствует. Нет. Более подходит сравнение - опьянение от лёгкого наркотика. Собственно, влюблённость - это и есть наркотическое состояние.
  - Я как обкуренный. Кайф кажется вечным, но он пройдёт и всё исчезнет. - Ник вопросительно смотрел на Виктора.
  - Представляешь, у меня такая же фигня!
  - Давай не будем ничего загадывать наперёд. Как получится, так и получится. С чистого листа нам не начать, но и оглядываться ни к чему. - предложил Ник.
  - Кто бы спорил! - согласился Виктор. - Я сильно подурнел?
  - На комплимент набиваешься!
  - Как же! От тебя дождёшься.
  Действительно, на комплименты Ник скуп.
  Чтобы включить кого-то в свой распорядок жизни, нужно отказаться от своего распорядка жизни. Обычно скоротечные интрижки Ник заканчивал просто: "Извини! Дела...". Но сейчас все его планы на ближайшее время вылетели из головы.
  - Не удивлюсь, если ты встанешь и уйдёшь...- вдруг сказал Виктор.
  - Не уйду! - вырвалось у Ника быстрее, чем он успел сообразить, что ответить.
  - Та же фигня! Тогда...
  Закончить мысль Виктору не удалось, раздался сигнал коммуникатора по степени важности - экстренный: ядовито-фиолетовый свет пульсировал с частотой, которую называли панической. И не отключишь! Это канал службы жизнеобеспечения. Виктор ответил в компактном видеорежиме: перед ним вспыхнул небольшой необзорный экран. Ник видел только тыльное изображение, чёрное, словно корпус аппарата. Вик с удивлением смотрел на звонившего.
  - Извините! Мне срочно нужно поговорить с Ник-Ником. Его аппарат отключён. Я его офицер связи.
  Это был Юрий. Ник указательным пальцем как бы проткнул воздух, что означало; включи! Через мгновение на большом настенном экране появилось изображение.
  - Это безотлагательно! - Юрий говорил уже Нику.
  - Тебя не смущает, что я голый и завтракаю с любовником? - ответил Ник в обычной манере: вторжение внешнего мира вернуло его в привычное состояние готовности к не менее привычным неприятностям.
  - Есть ещё один человек, которому не терпится с вами связаться, и я не могу отказать. - пропустил колкость мимо ушей Юрий.
  В нижнем углу большого экрана вспыхнул экран поменьше. Это был Михалыч:
  - Коля! Ну, слава богу! И тебя Витюша рад видеть! Рад что вы вместе.
  - Живые и здоровые. - добавил Юрий. - Сегодня в вип-классе на транспорте, которым вы должны были лететь в Царёво, умер пассажир. Сердечный приступ. Этот пассажир - вы! - позволил себе эффектную манеру доклада Юрий и, ожидая саркастический ответ, попросил:
  - Включите свой коммуникатор.
  Ох уж этот рядовой офицер связи! Ник на мгновение задумался. Юрий, хотел сообщить что-то не для посторонних ушей.
  - Здесь нет посторонних. Это мои близкие. - Ник выжидательно смотрел на Юрия.
  Юрий не удивился, хотя следовало бы удивиться в ответ на отказ от конфиденциальности, насчёт этого у военных строгие правила. На общем экране вспыхнул ещё один небольшой экран со знаком Личного порученца Правителей. Подделать его невозможно: по линии связи прошёл сигнал подлинности документа, в специальную службу Правителей поступило сообщение о предъявлении документа и сведения о лице, которому документ предъявлен, в ответ поступило уведомление об ответственности за неисполнение приказов Порученца. Ответственность вплоть до расстрела на месте. Об этом не говорится, но это подразумевается. Полномочия Личного порученца Правителей известны только Правителям. Сплетничают о тайной организации "Орден Правителей", но не более чем "за что купил, за то продал". Несерьёзно! Зато в беллетристике тайный Орден описан многогранно и зловеще.
  - Что-то такое я подозревал... - прокомментировал Ник. - Я весь внимание!
  Некто из транспортной компании решил подзаработать, раз высокоранговый пассажир не явился к полёту. Горячее праздничное время, много туристов, билеты в Царёво - что горячие пирожки. Яд не установлен, но нет сомнений - это яд.
  - Разберёмся. - закончил доклад Юрий.
  Единственный, кто ничего не понимал - Виктор. Он удивлённо смотрел то на Ника, то на экран.
  - Не разберётесь. - спокойно возразил Ник. - Не в укор. Иначе бы я и сам давно разобрался. - А может всё-таки совпадение?
  Михалыч недовольно покачал головой.
  - Если вы ещё не отказались от намерения провести отпуск в Царёво, то Правители считают это правильным. - продолжил Юрий, давая понять, что говорить о совпадении - пустая трата времени. - Авто я вам уже выслал. Полетите на транспорте Правителей.
  - Пожалуй... - согласился Ник.
  - Виктор, говоря "вы", я и про вас. - неожиданно сказал Юрий.
  - Нет! - как отрезал Ник.
  - Ни черта не понимаю! - воскликнул Виктор. - Что происходит?!
  - Не подумай, что я против... - Ник представил, как выглядит его "нет!". - Со мной сейчас опасно. Со мной всегда опасно. Я себе не прощу...
  - Ты весь в этом! - сказал нервно Виктор. - Ты за всех решаешь, как им будет хорошо! Ты меня бросил, что бы мне было хорошо! И опять, что ли?! Чудовище!
  В воздухе повисла тяжёлая пауза. На своих экранах Юрий и Михалыч переглянулись, на большом экране это выглядело как возведённые к небу глаза Михалыча.
  - Давайте успокоимся! - прервал паузу Юрий. - Олег это предвидел... Как непонимание ситуации. - Юрий обращался к Нику. - Именно теперь вас через Виктора легко достать. В любом случае, он либо под нашей и вашей защитой, либо только под нашей.
  - Вещий Олег! Как же! - перед Ником стоял тоже выбор, как и много лет назад. - Вещий то он вещий, да вот моим родителям это не помогло!
  - Это было вне их контроля. - парировал Юрий. - И спасибо за заботу о моей семье! - Юрий явно переводил разговор на другую тему.
  - Мы обсудили с Юрием наш с тобой план. - пояснил Михалыч. - Надеемся, что на правильном пути.
  Юрию было, что сказать, но это нечего бы не прояснило. И Правители, и жречество, и Страна в целом столкнулись с силой, которой невозможно дать определение, которую невозможно локализировать. Заговор? Да, заговор. Тогда он всепроникающий, но при этом не оставляющий никаких следов. Так не бывает. Возможности раскрыть любую злокозненность у спецслужб колоссальные. Не говоря уже о жречестве: нет такого человека, который бы не выложил свою подноготную, если за него возьмутся жрецы. И всё же люди бесследно исчезают, преступления остаются безнаказанными в виду полного отсутствия улик, компьютерные базы дают сбой без всяких внятных причин... Список можно продолжить. Во всем этом ещё немного и хаосе, есть личности, события вокруг которых имеют большое значение для будущего. Почему? Это тоже неизвестно. Их назвали жрецы, опираясь на Пророчество. Первые в этом списке - Ник-Ник, из рода Детины, и Виктор, из рода Апостолов. Может быть это будущие Правители? А может, и нет. Жрецы видели в этом качестве другую пару, а их слово главное: принято следовать всегда безошибочным рекомендациям жрецов. Увы, несчастный случай исключил избранников из истории. А вот с Ник-Ником неведомая сила ничего поделать не может. И сейчас, если бы не его встреча с Виктором... Транспорт, на котором должен был лететь Ник и персонал - все было проверенно досконально. А результат? Ни одной зацепки!
  - И ещё... - обращаясь к обоим, Юрий замялся, подыскивая слова.- Правители передают вам благословение, если вы решите узаконить свой союз.
  - Без меня, меня женили! - не удержался от сарказма Ник.
  - А ты против? - спросил с вызовом Виктор.
  - Нет! - неожиданно быстро сдался Ник. - Только я не думал, что это случится так... Честно, то вообще об этом не думал.
  - Хочешь об этом поговорить? - насмешливо спросил Вик. - У нас будет для этого время. И ты мне объяснишь всё остальное.
  - Не чуди, Коля. - вмешался Михалыч. - Ты же, как твоя мамочка, однолюб. Я Витюше так и говорил: никуда он от тебя не денется.
  - Это уже заговор. - у Ника было чувство, что с души свалился огромный чёрный каменюка. - А с тобой, скромный офицер связи... Интересно, кто теперь кому подчиняется?
  - Я по-прежнему ваш офицер связи. - ответил Юрий. - И ваш фанат в свободное от службы время.
  - Это мы как-нибудь в другой раз обсудим. - подытожил Ник, возвращаясь к привычной командирской позиции, но как оказалось, сюрпризы не закончились.
  - У нас гость! - прислушиваясь, вероятно, к микронаушнику, сказал Юрий, и вывел ещё один экран.
  - Да тут собрание! - воскликнул молодой человек с грустными глазами. - Всем здравствуйте!
  Это Сергей. Жрец по расе и статусу, но не по официальному рангу, для которого ещё молод. Сергей, по характеристике Ника, грустный клоун. Это не прозвище, а черта характера. Сергей считал себя остроумцем, часто шутил, в основном неудачно. Сергей и Ник, друзья с младых ногтей - редчайший случай. Детство жрецов проходит вдалеке от Страны Правителей, но родители Сергея не хотели отпускать от себя сына, а так как большую часть своей жизни посвятили древнему жреческому святилищу, то Сергей там же и рос. Родовое гнездо Детины находилось не только поблизости, но и было связано подземным ходом с загадочной постройкой, история которой восходит к эпохе Собирателя и Хранителя. Это многоугольное здание, сложенное из брёвен. Что внутри - известно только жрецам. Несколько раз в год там собирается их Высший Совет. Так считается. Как устроено жреческое общество известно, вероятно, только Правителям. Только они могут посещать запретные для людей Заморские территории. Это условное название. Страна жрецов находится много дальше, где-то за Великим Ледяным Барьером.
  Когда началась дружба мальчишек уже и не вспомнить. Родители Сергея были частыми гостями в отчем доме Ника. В школьные годы друзья встречались обычно на каникулах. Однажды, когда им было лет по десять, Сергей, украв у родителей какое-то устройство, провёл Ника внутрь святилища. Все жреческие резиденции, которых по Стране не мало, защищены от любопытных. Подходя к ним, человек испытывает страх, а если приблизится недопустимо близко - животный ужас. Эта непреодолимая преграда, как оказалось, не преграда для дружбы. Подбил друга на этот подвиг Ник. Его разбирало любопытство. Объяснение Сергея, мол, ничего интересного внутри нет, Ника не устраивало. Отчасти действительно - просто большой странно спланированный дом чем-то очень похожий на старинные дома далёкой эпохи. Так бы всё неудивительно и закончилось, но не таков Ник. В центре внутреннего многоугольного двора в круг стояли изваяния. Ник их узнал. Мальчишки! Столпы Правителей, как их принято называть. В семейном альбоме много их фотографий. Не обращая внимания на вопль Сергея: "Не трогай!", Ник протянул руку к самому младшему - Ванюшке. О нём в семейном предании сохранилось много историй. Он автор Знака Птицы. У него на шее простая верёвочка с золотой капелькой-слезинкой - знак жрецов. Нику показалось, что Ванюшка взглянул на него, как живой. Потом была яркая вспышка. Ник очнулся дома в своей комнате в окружении каких-то медицинских аппаратов.
  Нику объяснили, что он заболел: на солнце перегрелся. С детьми случается и не такое. Но всё обошлось. Родители искренне верили, что у Ника неопасная потеря памяти - результат падения в обмороке. Он это понял не сразу. Ждал, если не выволочку, то хотя бы упрёк за своё сумасбродство. Но родители и словом не обмолвились! Им никто не сказал, что Ник проник в Святилище. Сергей первое время вёл себя странно: делал вид что ничего и не было. Ник чуть было не поверил, что ему всё пригрезилось. Ан нет! Сергея на вранье он подловил быстро, чем здорово напугал. Жрецы умеют стирать память людей. Вот и Ник в теории не должен был помнить о случившемся. Но он помнил! Сергей рассказал, что круг Мальчишек, это Круг Пророчества, и пока Круг и они здесь, Стране Правителей ничего не грозит. Ник поклялся унести эту тайну с собой в могилу! Ох уж эти детские клятвы! Хотя, не такие уж и детские. Ник сдержал своё слово. Правда, до могилы пока не дошло, но, судя по всему, где-то около того.
  - Поздравляю, молодожёны! - явно неуместно выпалил Сергей и неправильно оценил реакцию собеседников. Его заподозрили в телепатии. - Нет, нет, я... Просто подслушал кое-что пока к вам пробивался. Вы так зашифровались!
  - Хочешь сказать, что без жреческих фокусов. - пояснил Ник. - Мы бы это заметили.
  - Извините, что так ворвался. - Сергей грустно улыбнулся чуть не до ушей, своей фирменной, фарфоровой от цвета зубов улыбкой, обрамленной морщинками-ямочками. - Я в курсе... То есть, мы в курсе странных дел. - Юрий, если вам ещё не доложили, мы по вашей просьбе проверили весь персонал транспорта по-своему. Ничего! Странные дела.
  "По своему" - означает полный и глубокий просмотр памяти. Процедура для людей крайне неприятная и часто травматичная: проверка может закончиться слабоумием до конца жизни. Но и те, кого беда минуют, тоже никогда не забудут такую проверку. Память - процесс динамический. Это примерно как раскрутить кино наоборот. Память нигде не хранится, она всегда воссоздаётся заново. Но если всё же представить память, как некое хранилище, то взятое оттуда невозможно вернуть на прежнее место: нейроны должны связаться в новую комбинацию, иначе извлечённое воспоминание о прошлом исчезнет. Реальный мозг далеко не идеален. Из-за огрехов природы после основательной жреческой процедуры он восстанавливается с трудом: прошлое и настоящее сплетаются в галлюцинации, тело сотрясают конвульсии, может дать о себе знать дремавшая эпилепсия или шизофрения. Поэтому, когда особое пристрастие не требуется, проверку ограничивают беглым просмотром, но и он причиняет физическую боль.
  - Сережа! Неужели тебе таки поручили что серьёзное? - ехидно спросил Михалыч.
  - Должен вас огорчить, дядя Миша - таки да! Но в остальном я по-прежнему люблю вас как родного! - пошутил Сергей. - А вас, молодожёны, жду в Царёво.
  - Это уже похоже на консилиум юмористов у постели больного. - Ник окончательно взял себя в руки, решив, что всё решил. - Вы позволите мне хотя бы трусы надеть?
  - Я натурал, ты же знаешь. Мне твои причиндалы не интересны.- то ли похвастался, то ли огорчился, то ли так пошутил Сергей. - До встречи!
  - Позвони из Царёво. - буркнул Михалыч.
  Небольшие экраны погасли.
  - Приезжай! - пригласил Ник задержавшегося Юру.
  - Здесь от меня будет больше пользы. - отказался Юра. - Транспорт вас ждёт. Удачи нам всем!
  Экран погас. Ник подумал, что сейчас все паблики обсуждают его несостоявшуюся погибель. А на очереди ещё один информационный повод, о котором они пока не знают. И он сам не знал ещё полчаса назад. Виктор вопросительно смотрел на Ника.
  - Я действительно чудовище, как ты сказал? - ответил на немой вопрос Ник.
  Виктор встал и подошёл к Нику. Опа! Вдруг, откуда ни возьмись, в руке Виктора появилась живая роза! Фокусы - его увлечение с детства. Виктор так и развлекал, и дурачил друзей. Одна роза - это прелюдия к предложению руки и сердца, но стоило наивному зрителю протянуть руку к заветному цветку, и роза исчезала так же необъяснимо, как появилась. Фокус назывался "Облом!". Но не в этот раз.
  ***
  Царёво - столица Углов, исток Страны Правителей - стало заповедным местом. В Военном городке во время праздника "Единения" изначально проходили ролевые игры, воспроизводящие далёкую уже эпоху Первых Правителей. Участников набирали на конкурсной основе. Не всякий мог удостоиться чести на короткое время стать бойцом Собирателя и Хранителя. Царёво не могло вместить всех желающих увидеть представление. Для потенциальных зрителей разыгрывалась лотерея. Двадцать лет назад ролевую игру заменили ежедневным голограммным шоу. Раз за разом прокручивалась одна неделя из жизни бойцов. Зрители допускались на территорию представления по строго определённым маршрутам, но и это впечатляло: словно вокруг тебя ожила история. Здесь можно было встретить Детину, Апостола, Молчуна как живых и ещё множество уже даже не легендарных, а мифологических персонажей из прошлого. Они занимались будничными делами, несли службу, рассказывали друг другу матерные анекдоты и делились сплетнями. Особый интерес вызывало преодоление полосы препятствий разведчиками. Такое до сих пор по силам только специальным армейским подразделениям.
  Большая часть Царёво - это музей под открытым небом. Технари, отделённые от Метрополюшки шоссейной дорогой, остались жилой и производственной зоной. На старой рыночной площади обладатели "счастливых лицензий" торговали сувенирами, поделками под старину, там же на заказ изготавливались родительские медальоны для юных отпрысков, и стоило это очень дорого, иначе очередь выстроилась бы на десятилетие вперёд. Зато освящение привозного медальона было бесплатным. Оно проходило в Храме Медитации - в первом здании, построенном для поминовения погибших защитников Страны Правителей. Это обычный дом того времени, без каких любо архитектурных изысков. Храмом его назвали позднее и приписали помещению особые энергетические свойства. Суеверие, конечно, никто и не спорил, но какой ритуал без мистики? Размещались туристы в Технорях в современных комфортабельных отелях. Те, кто мог себе позволить понтовые расходы, могли пару ночей провести в музейных Метрополюшках, но даже и в этом случае по предварительной записи как минимум за месяц, ведь по современным меркам Царёво - это крохотный пятачок земли. Но какой! Во времена гражданских войн ни одна из противоборствующих сторон не нанесла и малейшего ущерба древней Столице. Все по-своему считали её частью своей истории.
  Комендант Царёво - должность особая, скорее, даже особое звание. Он назначался Правителями по совместному представлению регионального Совета бойцов, Коллегии судей и Городского совета. В таком парламенте разноголосица не удивляет. Раньше случалось, что Комендант оставался временно исполняющим по несколько лет. В конце концов, нелепость ситуации устранили. Окончательное решение по результатам проведённого референдума оставили за Правителями. По традиции Комендант утрачивал своё имя, данное ему при рождении. Он Комендант. Это ещё одна историческая фишка Царёво. Высота социальной ступеньки оправдывала сложность процедуры назначения. Комендант - единственная должность в Стране Правителей, совмещающая в себе армейские и гражданские полномочия.
  Назначению нынешнего Коменданта премного поспособствовал авторитет рода Ник-Ника. Существенную роль играли обширные земельные владения этой семьи в Углах, но не сами по себе, а через арендаторов, пусть и не вассально, но всё равно зависимых от арендодателя. Это примерно треть граждан с правом голоса. В последние годы до небес взлетел личный авторитет Ник-Ника III. А награждение Орденом Правителей сделало его бесспорным лидером общественного мнения. Яркий представитель своего сословия, Ник презирал всякую демократическую суету. О местном самоуправлении он отзывался издевательски, но лишь для красного словца. Община хороша тем, что не на кого пенять: ни на чиновников в Столице, ни на Правителей, ни на проклятых аристократов. Что сами решили, что сами сделали, то и на хлеб намазали. Отсутствие демократической иерархии в Стране Правителей, компенсировалось низовой свободой волеизъявления. Хаос и обилие горизонтальных общественных связей - залог стабильности сословной политической системы. Поэтому Ник был по-своему добросовестным членом социума.
  Ещё не успел закончиться кошмар утреннего пассажирского рейса с трупом на борту, как подоспело известие о транспорте Правителей! В таких редких случаях власть не только в Царёво, но и в Углах, полностью переходит к Коменданту. Это, считай, военное положение. Сигнал "Борт Правителей" прекращал воздушное сообщение по всей Стране. Любой летательный аппарат, в течение получаса не прекративший полет, сбивался без предупреждения.
  На всякий случай Комендант для встречи высоких гостей вызвал глав органов гражданской власти Углов: не одному же отдуваться, мало ли... За что отдуваться, всегда найдётся. Но... К счастью ожидания не оправдались. Это всё равно, что успел добежать с поносом до туалета! Облегчение Коменданта больше не с чем сравнить, когда он увидел на трапе Ника: этот хотя бы сразу волкам не скормит! Ещё больше удивили дружеские объятия. Обычно Ник скуп на проявление чувств. Это не к добру!
  - Ты что в штаны наложил? - удивился деревянному состоянию своего протеже Ник. - Очнись. Это всего лишь я.
  Из вежливости Нику пришлось поздороваться с каждым из присутствующих, и принять от каждого надлежащие случаю поздравления и с награждением, и с праздником.
  Сюрпризом оказался взвод охраны, который прибыл на полчаса раньше правительственного борта. Ник понял, что это по их душу, только, когда машину окружили бойцы на военных мотоциклах.
  В просторном авто типа супер лимузин, Комендант окончательно пришёл в себя и вспомнил, что не обратил внимания на Виктора. Извинился и поздоровался. Или наоборот? Нервное напряжение ещё давало о себе знать.
  - Не забыл. - одобрил исправленную оплошность Ник.
  - Вас, ребята забудешь! Как же! Вы тут почудили знатно...- ответил Комендант.
  - Какой ты злопамятный! Подумай о другом. Мы решили расписаться и как можно быстрее. - Ник выжидательно смотрел на Коменданта.
  - Так невтерпёж?! - воскликнул Комендант. - Праздники. Офис закрыт. Потерпите два дня. Не убудет!
  - Всё, что я откладываю, потом оказывается поздно! - не согласился Ник. - А вам, господин Комендант... - начал Ник.
  - Понял! Понял! - моментально среагировал Комендант, так как хорошо знал, что означает переход на "вы".
  Вызвав себе авто, Комендант вышел в чистом поле дожидаться, мысленно чертыхаясь. Предчувствие не обмануло: без причуд как без пряников! Заезжать в Царёво на таком лимузине, да ещё в сопровождении военных, значит вызвать толки о неожиданном визите очень высокого начальства. А без бюрократических подробностей никак не обойтись. Бракосочетание не бог весть, какая церемония, но соблюдение документальных формальностей - это обязательно, тем более, когда речь идёт о родовитых и богатых людях. Брак - исключительно юридическая процедура, влекущая правовые последствия. А союз двух сердец - это необязательная лирика. Ничего не поделаешь, придётся самому открывать офис.
  Перечить своему покровителю у Коменданта никогда не получалось. Они познакомились, когда роман Ника и Вика вошёл в бурную стадию. Молодые аристократы устроили умопомрачительный фейерверк в честь себя любимых. Коменданта, тогда ещё Гришу, уже тридцати с небольшим летнего, но все ещё мелкого клерка Городского Совета, вероятно, как самого, кем не жалко пожертвовать, отправили в поместье Детины для увещевания отпрысков знатных родов. Что деньги на ветер, это их дело, но как бы деревянное Царёво не спалить, да и в лесу много валежника - полыхнёт, мало не покажется! Уговаривать, а уж тем более пугать общественным осуждением не пришлось. Ник даже извинился: действительно, опасное ребячество. Так вот слово за слово отношения и сложились. Коменданта всегда тянуло к харизматичным личностям. А Ник именно из таких. Вик, казалось, попроще, но ещё та штучка. После того случая они несколько раз приезжали вместе. Красивая пара, ничего не скажешь, но сумасбродная. Харизматичный Ник готов вертеть целим миром, как игрушкой, а Вик вертит Ником, хотя тот наверняка так не считает.
  О коменданстве Гриша никогда не помышлял. За него решил Ник. Это казалось бредовой затеей, но вот уже три года как Гриша не Гриша, а Комендант. В первое время хотелось всё бросить и бежать, куда глаза глядят, но пообтёрся. Ник разглядел в мелком клерке выдающегося интригана и не ошибся, к тому же свой человек на таком сладком хозяйстве! Да, без интриг на этой должности удержаться нельзя. С прошлым Комендантом у Ника отношения не сложились: он считал его подлецом и взяточником. Можно подумать, что Гриша - образец благородства! Но за неимением гербовой, пишем на простой... Злословят, что Комендант на побегушках у Ник-Ника. Пусть злословят об этом, раз больше не о чем. На самом деле Гриша искренний фанат бравого парня, как, к слову, нынче многие. Если у кого на памяти человек, которому удалось так мощно пробить дыру в стене между бойцами и гражданскими? Нет! Об утреннем происшествии Коменданту думать не хотелось: прилетевший мертвец занял место Ника... в дороге на тот свет. Паблики взбесились от предположений и версий. То-то ещё будет! Женитьба любимца публики в День Единения, да ещё сразу после трагического курьёза - это информационная бомба!
  Пока Комендант готовился к по-своему историческому событию, хозяев на пороге их дома встретил Серёжа с улыбкой донельзя и с грустью в глазах.
  Дорога если и утомила, толь лишь комфортом. Ник как был после празднования в генеральской форме, так и поехал. Вик тоже позаботился о торжественной элегантности. Переодеваться в будничное, потом обратно - Ник решил, что это лишняя суета и хотел побыстрее покончить с формальностями.
  Родной дом встретил хозяина родным запахом, по-старинному зачехлённой мебелью и на вид не менее древним смотрителем, который говорил что-то про отчёт, но Ник не стал его слушать и отправил домой. Прислугу обычно нанимали заранее на время побывки. В этот раз приезд случился сумбурный, и дом был пуст. Взвод охраны разместили в примыкающем флигеле. Командир представился и после доклада сказал, что для него честь нести службу именно в этом месте, так как их подразделение продолжает традиции заложенные прадедом Ника. Разведчики! Разведка в армии давно утратила свой изначальный смысл, но остался род войск, про который в обиходе говорили - разведчики. Это своего рода знак специального качества. С инициативой Юрия спорить было поздно, да и бойцов обижать не хотелось - пусть остаются, решил Ник. Он уверен, что дом в охране бойцами не нуждается: мышь, может быть, и проскочит, но посторонний человек - нет. Разве что самоубийца. Сигнализация, дроны, ночные ловушки, автономная силовая установка и всё такое подобное - на высшем уровне. Ник берёг свой старинный дом как зеницу ока и чувствовал себя в полной безопасности, а точнее - пока опасности не чувствовал.
  Сергей позаботился о съестном. Виктор был в восторге. Два гурмана! С залой решили не возиться, и накрыли стол на кухне. Когда колдовство расстановки блюд благополучно, почти без споров, завершилось, Ник не удержался от оценки:
  - Натюрморт!
  Осталось только подготовить для церемонии библиотеку. Большинство книг - допотопные. В быту цивилизацию до погубившей её Серой Смерти называли допотопной. Современные книги печатались на пластике "под бумагу". Он хорошо утилизируется, легче, позволяет впечатывать "живые" иллюстрации и символы письма "кряки". Строго говоря, это современная стилизация под то, что когда-то называли книгой.
  Библиотеку начал собирать Детина, но основной вклад - это заслуга деда. Он был страстным коллекционером "настоящих" книг. Теперь это собрание исторических артефактов. Язык допотопных книг уже малопонятен обывателям. В аристократических семьях он сохранился, но всё же мёртв, так как не порождает новых понятий и смыслов. Он стал культурным сословным кодом. К своему небольшому стыду Ник нисколько не увлёкся допотопной литературой, хотя читал и говорил свободно на языке своих предков. В родовитых семьях это, можно сказать, второй язык, а то и первый. За двести лет он сильно изменился, поспевая за изменением жизни. Часто переход на допотопную речь - удобный способ поставить простолюдина на место, когда общаешься в смешанной компании. В случае с нуворишами, Ник предпочитал честный аристократический снобизм лицемерной игре в народность. Только леность ума мешает простому человеку освоить изначальный язык прадедов. Есть лишь одно препятствие: аристократы впитывают свой язык с колыбели, он для них родной, для всех прочих - выученный, что, как правило, проявляется в чудовищном акценте.
  В библиотеке поддерживалась оптимальная температура и влажность для хранения бумажных книг. Если сказать просто - это чтобы не холодно и не жарко. На одной из стен висел портрет Собирателя и Хранителя в человеческий рост. Очень редкая распечатка - старинная, потемневшая от времени, но от того ставшая более выразительной. Самое подходящее место для церемонии. Пришлось передвинуть только один стол для регалий Коменданта.
  Главный церемониймейстер задерживался. Чтобы скоротать время, окрыли бутылку коллекционного вина, которое показалось Нику вполне банальным. Виктор и Сергей обсуждали странности моды последнего времени. На их вкус в одежде появились роковые нотки, отражающие упадническое настроение молодёжи Роковые нотки! И что это значит? Нет, такие разговоры не для Ника.
  В кухне дверей не было, поэтому командир взвода охраны спросил разрешения войти с порога. Он был не один. Рядом, понурив голову, плёлся молодой паренёк с рюкзачком на плечах, одетый легко и проще некуда: крайне стоптанные кроссовки, безобразные брюки на резинке типа тренировочных, рубашка цвета, который можно условно принять за хаки. Худоба, близкая к анорексии. Покатые плечи и узкие мальчишеские бедра. Когда незнакомец вскинул резко голову, чтобы оглядеться, его шея вытянулась и показалась длинной. На лице сияли большие, полные то ли ужаса, то ли отчаяния глаза почти василькового цвета, глубокие темно синие. Чёлка русых, неровно остриженных волос закрывала лоб. Не совсем пропорциональный лицу нос выглядел большим. Чуть пухловатые губы завершали образ. Это одно из тех лиц, которые невольно обращают на себя внимание, запоминаются, особенно глаза. Если парня приодеть, привести в порядок волосы, и подкормить, то получился бы броский, вызывающий, нестандартный модельный типаж.
  - Поймали за периметром. - пояснил офицер. - Говорит, что ваш знакомый!
  - Нет! Нет! - опережая неизбежное разоблачение, заговорил незнакомец. - Я всё объясню... Да... Соврал, но они... - незнакомец показал большим пальцем на офицера. - Меня бы того... - последовала фраза руками на языке "кряки", означающая крайне неприличное выражение типа "выебли и высушили". - Но я не врун! Я репортёр... То есть хочу стать... А вокруг одно старичьё... - переход на язык "кряки", мол, старые пидарасы. - Все позанимали. Никуда не пробиться! Все паблики забиты... - переход на "кряки", вроде - суки старые.
  Эмоциональный искренний напор, вульгарная лексика, очаровывающая пластика рук, придавшая грубому языку "кряки" обычно не присущую ему красоту - это всё произвело сильное впечатление на слушателей.
  - Дружок-пирожок! - вырвалось у Виктора.- Я тебя съем! - и на "кряки. - Вышка! (в смысле высшая оценка).
  Слушатели заулыбались. У парня своеобразное обаяние.
  - Мы над ним оборжались! - подтвердил общее впечатление офицер.
  Добродушный приём успокоил Дружка-пирожка. Но смотрел он настороженно и чуть покачивал головой, словно не верил тому, что видел.
  - Ты как сюда попал? - спросил Ник.
  - На транспорте. - ответил Дружок-пирожок. - Там один дядька в випе... - на "кряки": типа "сдох, сыграл в ящик". - Суета была, всех проверяли. Я отпросился, вроде... - на "кряки": типа "посрать, похезать".- В кабинке и просидел. Думал, потом посмотрю, что тут дальше... Разговор подслушал... - на "кряки": "долбоёбов" (о бойцах). - Когда они ссали. Думал, удача. Первым сообщу. Там про вас... - Дружок-пирожок показал большим пальцем на Ника. А... - на "кряки": хуюшки! - Везде... - на "кряки": долбоёбы. - Всё оцепили. Потом вы прилетели... Когда все разъехались, я и рванул. Я ваш дом знаю, сюда раньше экскурсии водили.
  - Пешком? - удивился Ник.
  - А как ещё?! - удивился в ответ Дружок-пирожок. - Я по полю срезал.
  - Повезло, что не пристрелили. - сказал Ник. - У нас не принято по полям бегать.
  - Ну, да... - согласился Дружок-пирожок. - Хорошо, конечно.
  Взгляд парня споткнулся о заставленный едой стол. До того он смотрел только на лица, а всё остальное было как в тумане. Дружок-пирожок инстинктивно сглотнул слюну и облизал пересохшие губы.
  - Как тебя зовут? - спросил Виктор. - Только не на "кряки".
  - Ерёма. - представился Дружок-пирожок.
  - Ох, Ерёма, сидел бы ты дома! - посоветовал Ник.
  - Так дом того... - Ерёма безнадёжно махнул рукой, мол, не стоит об этом...
  - А без распальцовки ты можешь говорить? - поинтересовался Виктор.
  - Я волнуюсь. Само выскакивает... - ответил Ерёма. - Могу... Я, вообще-то, интеллигентный...
  Слушатели дружно захохотали, не дав Ерёме договорить.
  - Ты когда ел последний раз? - спросил Ник, не отводящего от стола глаз, Ерёму
  - Вчера, вроде...- неопределённо ответил Ерёма. - Сегодня некогда было, да и негде.
  - Сними рюкзачок. У нас тут не воруют. И садись за стол. Только руки помой. Раковину видишь. - скомандовал Ник и обратился к офицеру: - Всё нормально, капитан. Дальше мы сами разберёмся. Как устроились?
  - Как в хоромах. Хорошо. Ужин готовим. - ответил офицер.
  - Угостил бы винцом, да на службе не положено. - с сожалением сказал Ник.
  - Спасибо! - офицер козырнул и таким образом откланявшись, ушёл.
  Ерёма сполоснул руки и лицо, но сесть за стол не решался. Ник распальцовкой показал: "Не бзди!".
  - И ты туда же! - насмешливо сказал Виктор.
  - Между прочим, "кряки" хорошая гимнастика для мозга. Например, в моторной коре поле большого пальца... - Ник осёкся под жалобным взглядом Виктора. - А... Проехали!
  Глядя на молодожёнов, Сергей думал: вот, и всё снова по-прежнему. Попробовал бы кто-нибудь перебить Ника, особенно, когда он говорит о мозгах! А Вику достаточно взгляда.
  Ерёма наложил себе в тарелку всего, до чего дотянулся, одновременно жуя бутерброд. Когда его заинтересовал ярко-зелёный соус, Виктор предупредил:
  - Очень, очень острый.
  Коротко обсудили завтрашний день. Решили устроить что-то вроде праздничного приёма. Но где срочно найти прислугу? Решили возложить эту заботу на Коменданта.
  - Что-то Гриша сопли жуёт. Прихорашивается не иначе! - недовольно сказал Ник.
  Между тем Ерёма утолил первый голод и смотрел выжидательно. Неожиданно его лицо исказилось от боли.
  - Вы жрец! Я понял сразу. - выкрикнул Ерёма пристально смотрящему на него Сергею. - Прошу вас не надо! Пожалуйста! Не надо.
  Обхватив голову руками, Ерёма слегка покачивался.
  - Сергей! - осадил друга Виктор. - Это наш гость! Прекрати!
  Ник показал Сергею кулак.
  Боль исчезла с лица Ерёмы. Он облегчённо вздохнул. Все молчали. Пауза затянулась.
  - Я сейчас... - разрядил обстановку Ерёма. Поднял с полу свой рюкзачок и достал из него фотокамеру. Профессиональную и очень дорогую. Наклейка "Чай для Никиты" означала пожизненную гарантию. На ширпотребовских вещах такого знака качества не встретишь. - Вот...
  По взглядам Ерёма догадался, о чем его гостеприимные хозяева, исключая Сергея, подумали: украл где-то!
  - Да вы что! - огорчился Ерёма. - Я на неё целый год собирал. На воде и хлебе жил... Спросите у него... - Ерёма показал на Сергея. - Думаю, он знает. Уже...
  - Это правда. - подтвердил Сергей. - Прости! Новый человек в компании... Всё не просто.
  - Понимаю. Забудь! - подвёл черту под инцидентом Ерёма, подтвердил распальцовкой и спросил. - Можно я вас сфотографирую? Не откажите! Я не на продажу... Только для вас.
  Почему бы нет? Ерёма от такого карт-бланша расцвёл как василёк на лугу: его глаза как-то особенно заблестели, он оценивающе посмотрел на объекты съёмки:
  - Только не надо специально. Я так не люблю. Говорите. Пейте вино... На меня внимания не обращайте. Меня нет! Я дух бесплотный!
  Слова Ерёмы вошли в диссонанс с его прежним поведением: как будто другой человек!
  Обойдя стол, фотограф прикинул возможные ракурсы. Но объекты съёмки явно не могли отрешиться от того, что их снимают.
  - Так не пойдёт! - категорически заявил Ерёма. Или кто-то на него очень похожий. - Вы! - Ерёма начал с Виктора. - Вы чуть-чуть артист. Вам можно слегка позировать, у вас это здорово получится. Возьмите что-нибудь в руку, вроде фокус показываете. Вы! - Ерёма показал на Ника. - Просто пейте вино и смотрите... - Ерёма показал на Вика. - Когда вы на него смотрите вы такой красавец! Не то, что в пабликах. Вас ужасно снимают. Вы... - Ерёма показал на Сергея. - Расслабьтесь. Вы напряжены. А у вас волшебная улыбка. Я бы за такую жизнь отдал! А какой у нас роскошный стол. Произведение искусства!
  Ошарашенные слушатели безропотно приступили к исполнению предписанных им ролей, тем более что это не требовало от них никаких усилий: они играли самих себя. А Ерёма фотографировал, не предупреждая: он словно летал вокруг своих моделей. Потом недолго возился с камерой: что-то удалял, что-то подправлял. Результата ждали с любопытством. Наконец Ерёма перекинул отобранное на коммуникатор Вика. И это не случайно. Как-то фотограф просёк, что главным оценщиком будет именно Виктор.
  Казалось бы, что проще! Щёлкай и щёлкой, остальное само получится. Фотографии удивили. То, что получилось у Ерёмы, может получиться только у Ерёмы. Виктор хлопал себя по коленкам от восторга. Особо отметили черно-белую, а точнее в градациях серого фотографию Ника. Глядя то на экран, то на оригинал Виктор сказал:
  - Ты сильно меня любишь, раз такой ... необыкновенный.
  - А фотограф любит всех нас. - обобщил Сергей.
  - Да. Я люблю людей, которых снимаю. - подтвердил Ерёма.
  - Думаю, будет правильно, если мы дадим фотографу эксклюзивное право на наши изображения. - предложил Ник.
  Виктор поднял "за" две руки сразу.
  - Спасибо, конечно, Дружок-пирожок... - Сергей знал, что это имя Ерёме понравилось. - Я подарю свои фото родителям. А вот остальное... У нас есть правила.
  - Ты уже много раз наплевал на все ваши правила! - возразил Ник и это прозвучало нечаянно грубовато.
  - С кем поведёшься! - парировал Сергей. - Хорошо хоть анальную девственность сохранил.
  Виктор вопросительно смотрел на Ника.
  - А то ты не знаешь! - ответил ему Ник. - Обычные инсинуации закоренелого натурала. Извини Серёга, не со зла. Давайте лучше нальём и выпьем за новоиспечённого миллионера!
  Ник знал, что говорит. На таких фотографиях Ерёма заработает и деньги, и репутацию. А впереди ещё подобие свадьбы.
  Ни живой, ни мёртвый от счастья Ерёма только что не расплакался. Такая везуха бывает раз в жизни, и он использовал свой шанс! Везуха? А может быть талант, всё-таки? Талант без везения чаще всего оборачивается личной катастрофой.
  После тоста Ника подоспел Комендант.
  - Ты вырядился, как на блядки. Я так и думал. - упрекнул Ник.
  - Такое событие... - начал оправдываться Комендант.
  - Событие для публики будет завтра. А сегодня только бюрократические формальности. - перебил Ник.
  - А сам-то в генеральском мундире! - Комендант то ли восхитился, то ли посетовал на двойные стандарты. Он не сразу обратил внимание на Ерёму. - А это что за гусёнок недообщипанный?
  - А ты жопастый! - огрызнулся Ерёма.
  - Это наш личный фотограф до скончания времён. Прошу любить и жаловать! - внёс ясность Ник. - Жопу ты действительно отъел на славу. Девки-то ещё любят?
  - Да ну тебя! - отмахнулся Комендант.
  - Ладно, ходок ты наш - усмехнулся Ник. - Не представляешь, сколько мне говна на тебя льют твои доброжелатели. Странные люди. В подмётки тебе не годятся, а туда же... У вас здесь террариум единомышленников.
  - Ещё какой! Без твоей поддержки уже бы сожрали. Суки! - пожаловался и подлизнулся одновременно Комендант.
  Готовясь в Библиотеке к церемонии, Комендант, чертыхнувшись, вспомнил, о чём забыл. Свидетели! Вернувшись на кухню, предложил позвать одного человека из охраны в свидетели к Виктору.
  - Зачем? - Удивился Виктор и показал на Ерёму. - Вот мой свидетель.
  Ерёма не понял о чём речь, но утвердительно кивнул головой:
  - Да. Конечно. Я свидетель.
  - Тебе лет 17? - противным голосом спросил Комендант.
  - 18! - уверенно ответил Ерёма.
  - Будет скоро? - не унимался Комендант.
  - Уже! Было! - резко ответил Ерёма.
  Вот уж кого он точно не будет фотографировать, так это Коменданта - подумал Ерёма. А если и сфотографирует то так, чтобы от этой фотографии молоко мгновенно скисало.
  Хозяин-барин! Больше сопротивляться Комендант не стал. А паренёк ершистый! Ник любит таких опекать. В библиотеку вернулись все вместе. Только тогда Ерёма понял, что происходит. Пять минут назад он думал, что не бывает больше везения, чем ему выпало, но это оказались цветочки. Он шафер на свадьбе века! Про век, может быть, и слишком, а для заголовка самое то. Пребывать в растерянности от подарка судьбы времени не было. Ерёме не понравился свет. Он заявил об этом робко и его не услышали, тогда он встал под портрет Правителей, где должна была стоять пара и завил, что не сдвинется с места, пока его скромные замечания не будут учтены. Набравшись нахальства, напомнил про обещанный эксклюзив. Комендант скромно выразил своё недовольство скорбным выражением лица, словно попал на похороны: он уже понял, что Ерёма новый любимчик Ника, и возмущаться бесполезно. Кое-что переставили, выключили и включили по-другому. Мысленно вознеся хвалу светлому лику Правителей на портрете, Ерёма объявил о своей готовности. Снимал видео, чередуя с фотографиями, ведь всё равно придётся монтировать.
  Комендант вручил брачующимся по листочку с текстом. Ник тяжело вздохнул. Банальные, шаблонные фразы... Зачем это всё? Поставили подписи и дело с концом! Гражданские процедуры Нику никогда не нравились. Но может быть Вику это нужно? Тогда можно и потерпеть. Но пробежав глазами текст, Ник вскипел, скомкал листок, забросил его в дальний угол.
  - Иди в жопу! - ответил Ник на удивлённый взгляд Коменданта.
  Виктор положил свой листок на стол, рядом с подготовленными для подписания документами и ехидно спросил:
  - Сам придумал? Или с помощниками? Редкостная галиматья.
  Комендант словно окаменел, казалось, вот-вот он перестанет дышать, но это не из-за текста.
  - Кольца... - с трудом выдавил из себя Комендант.
  Поразительно, но никто не вспомнил о кольцах! Вот что значит невтерпёж! Комендант театрально подпёр лоб ладонью. Он знал, кто сейчас окажется виноватым.
  - Тебе нужны кольца? - спросил Ник у Виктора.
  - Мне ты нужен! - ответил Виктор.
  - Начинай, бюрократ! - скомандовал Коменданту Ник.
  Чтение обязательной в таком случае формы заняло минут пятнадцать - это что-то вроде зачитывания прав при аресте, только длиннее. Заготовленную дополнительную речь, Комендант озвучить не рискнул, и сразу перешёл к перекрёстному опросу брачующихся. Ник досадливо отмахнулся, как от мухи. Комендант замолчал. Что поделаешь! Всё у них, не как у людей! Комендант раскрыл символическую книгу регистрации, где следовало расписаться, положил рядом памятное, разукрашенное золотом, свидетельство о браке и электронное устройство, которое по отпечаткам пальцев ответственных участников церемонии отправит информацию о скреплённом союзе в электронную базу данных. Собственно, последний этап основной и единственно значимый.
  Как не относись к формальностям, момент наступил волнующий и ответственный. Ник взял ладони Вика и, глядя ему в глаза сказал, то о чем думал в эту минуту:
  - Всё, что у меня есть ценного в жизни - это ты. Все мои богатства, привилегии, и звания без тебя - хлам. Я не сразу это понял. Прости. Я исправлюсь.
  - Моя жизнь без тебя пуста. Я это тоже не сразу понял. Я тебя ждал и дождался, и теперь никогда с тобой не расстанусь. - ответил Вик.
  Кадры получились в высшей степени трогательные. Ерёма пустил бы слезу, да камера не позволяла. Сергей улыбался, а глаза его были грустны больше обычного. Он знал, что судьба этой пары названа Пророчеством тернистой и до конца неясной.
  Подписывать документы подошли вчетвером. Когда настала очередь Ерёмы, он старательно вывел нечто замысловатое и вполне каллиграфическое. Комендант не удержался от язвительного комментария:
  - Тебе бы банкноты подписывать. Не подделаешь!
  Торжественное объявление о заключённом браке представителем власти тоже пропустили. Одним словом, неформалы! Ничего другого от этой пары Комендант не ждал, хотя и наделся на традиционную церемонию. С их-то деньгами, можно было чудо праздник устроить! Это событие запечатлели бы для истории лучшие операторы страны. А вместо этого книжная лавка, да недообщипанный гусёнок в ногах путается. Аристократы!
  Ерёма попросил сразу не уходить, чтобы ещё поснимать в непринуждённом общении. Сергей от души обнял каждого из молодожёнов. Ерёма постеснялся. Ник и Виктор подошли близко к портрету Собирателя и Хранителя. Выглядело так, словно они с ними разговаривают. Сергею вдруг пришла в голову мысль, которая удивительно, что не пришла раньше. Они очень похожи. Да, Ник и Вик походят на первых Правителей! И судьбы их в чём-то тоже сродни!
  Между тем Ерёма закончил свою работу и, разглядывая книги, чему-то обрадовался. Взял с полки небольшой старинный томик и стал его листать. Сергея это не удивило, а вот Ника заинтересовало. Ерёма не стал дожидаться вопроса и начал читать на чистейшем допотопном языке:
  Поцелуй названья не имеет.
   Поцелуй не надпись на гробах.
   Красной розой поцелуи веют,
   Лепестками тая на губах.
  Наступила тишина. Комендант, собирая атрибутику церемонии, понял только некоторые слова.
  - Вы так и не поцеловались - продолжил на том же языке Ерёма.
  - Целоваться на камеру - это пошло! - ответил Виктор.
  - Откуда ты так язык знаешь? - удивился Ник. - Только не говори что выучил.
  Ерёма выжидательно смотрел на Сергея.
  - Он из рода Молчуна. Прямой потомок и можно сказать, последний. У младшего брата генетическое заболевание. Он, скорее всего не жилец. - сообщил изумившимся друзьям Сергей. - Отец, пьяница и наркоман. Все имущество заложено в Фонде Правителей и, вероятно, пойдёт с молотка. Мать...
  - О маме плохо не говори! Я её не виню. Она не знает, что отец продал меня своим дружкам. Думает, я сам ушёл. - перебил Ерёма.
  - Мать тоже не с улицы. - продолжил Сергей. - Он ушёл из дома два года назад.
  - Уже три! - уточнил Ерёма, показав три пальца.
  - А зачем тогда... - Ник повертел кистью руки и пальцами, напоминая про цирк с распальцовкой.
  - Ты жил без крыши над головой, без документов, без электронного кошелька, да вообще без денег? - спросил Ерёма и сам ответил. - Нет! А я жил. Я не притворяюсь, я такой есть. И если бы он не залез в мою память, ты бы разве поверил? Нет!
  Странный переход с "вы" на "ты" обратил на себя внимание чуть раньше, и его можно было списать на недостаток воспитанности. Но нет. Это, самоощущение себя равным, хотя и младшим. Так молодые аристократы указывают старшим сословникам на зазнайство, или обозначают своё происхождение, когда оно у них вызывает сомнение.
  Разговор аристократов на тарабарском языке, по мнению Коменданта, затянулся:
  - А не пора ли нам откупорить бутылочку шампанского? - предложил Комендант.
  Отмечали недолго. Все устали. Обсудили завтрашний день.
  - Только не говори, что хочешь устроить приём в Тронном зале! - на всякий случай предупредил Комендант.
  Тронным залом называли помещение, в Военном городке, где заседал первый Военный Совет.
  - Имею право! - не согласился Ник.
  - Ты меня в гроб загонишь! - излишне сокрушённо ответил Комендант.
  - Шучу! - успокоил Ник. - Нужно отдохнуть. Поезжай. И... Наш Дружок-пирожок с тобой. Устрой по высшему классу. И приодень к завтрашнему дню тоже по высшему разряду. За мой счёт.
  Только этого не хватало! - про себя огорчился Комендант, но виду не подал:
  - Это запросто!
  Ерёма выглядел расстроенным, он хотел остаться.
  - Так будет лучше. - сказал ему Ник. - Поверь. Ты теперь, наш Дружок-пирожок!
  Зная нрав Ника, и что придётся отвечать, Комендант действительно устроил Ерёму по высшему классу. Когда хозяин гостиницы, которого вызвали из-за праздничного стола, увидел vip-клиента, первое, что пришло ему в голову: Гриша на мальчиков переключился! Не беда. Беда платить за это сумасшедшие деньги! На игривую подначку Комендант зло ответил:
  - По себе не суди!
  Такие вот люди! Говори, не говори, а сплетничать всё равно будут.
  Несмотря на усталость, Ерёма рассудил, что ковать железо, нужно не отходя от кассы. Полночи он проведёт за монтажом и выставит готовый вариант на свой паблик. Брать деньги за видео глупо - всё равно бесконтрольно разойдётся. Вместо этого он откроет счёт для пожертвований, не рассчитывая особенно на щедрость зрителей. Ставка на любовь к халяве привлекает подписчиков вернее, чем любой рекламный трюк. А вот фотографии другое дело. Их купят все сколько-нибудь стоящие паблики. Денежка с каждой копии будет капать автоматчики - об этом позаботится программа "Продавец", которую, в отличие от камеры, Ерёма недавно и очень кстати украл. Начальную цену он установит для тех, кого больше волнует ни цена, а престижная и качественная оперативность. Для рекламщиков и того круче! В разы. Для них Ерёма подготовит спецпакет снимков. Видео требует времени для усвоения, фото мгновенно западает в память, не всякое, разумеется, но на этом поприще Ерёма чувствовал себя уверенно.
  К утру число просмотров превысит пять миллионов, сумму на счёте в первый момент Ерёма примет за ошибку. Его ранее мало кому известный паблик станет сродни вспышке сверхновой звезды. Даже его прошлые заметки и репортажи пойдут нарасхват. Ерёма проснётся богатым и знаменитым.
  Утро вечера мудрёнее, если до него дожить. Нику стало тревожно. Пока Ерёма готовил победоносный для своей судьбы репортаж, над родовым гнездом Детины сгущались тучи при совершено ясном, прозрачном вечернем небе. Ник привык доверять своей интуиции. Он сам синоптик своей судьбы. Не откладывая, Ник дал распоряжение Михалычу выкупить долги рода Молчуна, заставить (без этого не обойдётся) нерадивого отца переписать имущество на сына.
  Виктор показал большой палец и на "кряки" - высший класс! Сергей одобрительно кивнул головой.
  - Это не благотворительность, а вложение. - ответил Ник на ворчание Михалыча.
  - Друзей не покупают. - возразил Михалыч, хотя на самом деле не был в этом уверен: как про дружбу понимаешь, так и дружишь.
  - Нет. Покупают. Но ты прав - не за деньги. - объяснил Ник. - Поколение этого мальчика - наше будущее. Он талантлив, и мы поможем ему стать путеводной звёздочкой для многих, таких же. Он думает, что попал в сказку... Не тебе объяснять, сколько врагов у него появится. Они его живого в могилу закопать могут. Завтра не приезжай. Приём для местной шушеры. Мы потом, по-семейному отметим.
  - И маму Витюши пригласим? - ехидно спросил Михалыч.
  - Если хотим, чтобы она нас отравила, если не физически, то морально... - высказал своё мнение Виктор.
  Коротко расправившись с деловой текучкой, молодожёны приняли поздравления Юрия и через него поблагодарили Правителей за приглашение на семейный ужин.
  - Теперь о главном... - сказал Ник и вызвал командира охраны.
  Виктор и Сергей смотрели удивлённо: есть что-то главнее внимания Правителей? То, что они услышали через несколько минут, убедило их в том, что есть вещи важнее.
  Ник приказал снять охрану с дома и увести бойцов в Царёво.
  - Это приказ, капитан! - ответил Ник на недоуменный взгляд офицера, но понял, что только субординацией обойтись нельзя. - Вас всех убьют. Вы готовы умереть за меня? У меня есть план "Б" и план "Г", и так далее. Нужды рисковать вами, нет. У меня такое чувство, что времени на раздумья всё меньше и меньше.
  В подтверждения слов Ника мигнуло освещение. Сначала один раз и восстановилось - это сработала автономная силовая установка. После второго раза включилось аварийное освещение лишь на самый крайний случай предусмотренное в общей системе сигнализации и охраны. То, что произошло, теоретически произойти не могло, или разве что земля разверзлась и всемирный потоп случился. А это значит, что дальше будет только хуже.
  - Спасай бойцов, капитан! - повысил голос Ник. - Эту силу вам не одолеть! При необходимости пробивайтесь с боем. На форму и знаки различия противника внимания не обращать! Под мою ответственность. После исполнения приказа доложить!
  Капитан выскочил бегом.
  - За мной! - скомандовал оторопевшим друзьям Ник.
  - Я останусь. Посмотрим, что это за черти! - отказался Сергей.
  Для жрецов люди опасны не больше, чем людям муравьи: досаждают и только.
  - А ты уверен, что это люди? - Спросил Ник. Сергей упрям не меньше его, придётся убеждать.
  - В каком смысле? - не понял Сергей.
  - В прямом! Намедни я поручил своим людям одно расследование. Так вот, они столкнулись с биороботами!
  Биороботы - идеальные убийцы. Они не живут, значит, их нет ни в одной базе данных, они не существуют для мира людей. Они не оставляют идентификационных следов вроде отпечатков пальцев, или генетического материала. У них нет никаких идентификационных параметров. Они прекрасно утилизируются. Все официальные роботизированные механизмы, устройства и прочие подобные изделия автоматически представляются человеку, но скорее всего, не в этом случае. Считается, что создать подпольное производство биороботов невозможно.
  - Ничего себе! - удивился Сергей. - У нас тоже возникли опасения, и мы проводили своё расследование, без властей...
  - Говно ваши расследования! - перебил Ник. - В стране черт знает, что творится, а ... - продолжать Ник не стал. - Мы уже потеряли минуту. Ты прекрасно знаешь, что без тебя я не уйду. - выложил последний непобиваемый аргумент Ник.
  В библиотеке, в лучших традициях шпионского жанра, за раздвижным книжным шкафом находилась ведущая вниз винтовая лестница. Когда погасло и аварийное освещение, в доме уже никого не было.
  По подземелью шли недолго. У подобия причала - пришвартованная гравитационная платформа. Увидев это чудо современной науки, Сергей хмыкнул: стоимость такой игрушки далеко не игрушечная, поэтому широкого распространения она пока не получила, даже как аттракционная забава.
  - А ты думал! - ответил на ухмылку друга Ник. - Без моих денег меня бы давно сожрали.
  Ник набрал что-то на пульте-стойке, и платформа мягко приподнялась над землёй, с углов выдвинулись телескопические рукава и, встретившись, защёлкнулись, став поручнями.
  - Тут всегда штиль. Но даже захочешь упасть, не получится. - объяснил Ник подавленному происходящим Виктору. - Всё же за поручни держись.
  Виктор в ответ только кивнул головой.
  - Я тебя предупреждал... - Ник полуобнял Вика.
  - Ничего, привыкну... - ответил Виктор. Он понимал, что расспрашивать сейчас о чём либо - не самое подходящее время и место.
  Платформа медленно тронулась и поплыла в темноту подземного тоннеля. Включилось приглушённое бортовое освещение.
  - У тебя какие-то претензии к жречеству? - Сергея задели слова Ника сказанные в доме.
  - О-о, ребята, ещё какие! - подтвердил Ник. - Вы же столпы Правителей! А в стране что творится? Почему столько швали во власти? Где же ваше всевидящее, недремлющее око?
  - Количество швали вполне коррелируется с деградацией аристократии. - ответил Сергей. - А где же ваш хваленный церебральный сорсинг, или тест, как вы его называете?
  - Ладно... Ворчу. Мне простительно. На меня охотятся. - посмотрев на Виктора, Ник добавил. - На нас охотятся. Теперь на нас. Как мне к этому привыкнуть - не знаю. А тест... За деньги я тебе любой тест куплю, хоть в Правители номинируйся.
  - От меня мало что зависит. - развёл руками Сергей.
  - От твоих родителей много зависит. Смотрители Пророчества - не мелкие сошки! - Ник увидел, как Сергей поспешно приложил палец к губам и ему это не понравилось. - На будущее... Никогда не отделяй его от меня, а меня от него! - Ник показал на ничего не понимающего Виктора.
  - Если узнают, что тогда тебе не стёрли память... - Сергей многозначительно замолчал.
  - А как узнают? - насмешливо спросил Ник. - Я для вас закрыт! В мою память вы не залезете. Ты же сам говорил...
  - Да, пришли к выводу, что среди людей такая закрытость встречается, хотя и редко. А я промолчал, не сказал, что ты тогда почти вошёл в Круг... И так очередной раз нарушил кодекс Жреца. - Сергей посмотрел на Виктора. - Ох, Витюша, чудовище тебе досталось. Кто только под его дудку не пляшет! Он в детстве, правда, с моей помощью, пробрался в наше Святилище и хотел - Сергей хмыкнул. - Хотел сломать Пророчество.
  - А я думам, что Пророчество - это из сказок. - удивился Виктор. - Про вас столько врут. Жрецы то, жрецы сё... Про тебя сколько раз расспрашивали! Я говорил, что ты после секса любовников в зомби превращаешь.
  - Я-то думаю, что ко мне странные типы липнут! - усмехнулся Сергей.
  - Смотрите! - воскликнул Виктор, показывая вниз.
  Старинный подземный ход давно обвалился, а точнее, провалился в тартарары, куда платформа и опустилась. Лёгкое, приглушённое освещение, не мешало видеть окружающее. Где-то далеко сновали радужные светлячки, внизу угадывалась водная равнина. С потолка свисали природные серые арки.
  Подъём вверх проходил по какой-то сложной траектории, пока снова не оказались в сохранившейся части старинного тоннеля, явно современно подремонтированной. На поверхность вышли недалеко от Жреческого святилища в запретной для людей зоне, но ещё и не под излучатели страха и ужаса. Кто-то считал, что излучатели - это приборы, кто-то - что это особое ментальное поле. У страха глаза велики!
  Дорогу к цели Виктор оценил, как бездорожье, но Ник шёл уверенно. Наконец остановились. Ник что-то набрал на ожившем вне дома коммуникаторе. И лес рухнул! Точнее, исчез сверху в низ. Голограмма! Открылась площадка с челноком.
  - Ни хуя себе, сказала я себе! - вырвалось у Виктора. Он не знал, чего ожидал, но точно не такого. - Вот уж действительно, клади на виду, чтоб не заметили!
  - Зря, что ли у меня свой Комендант! - Ник правильно понял удивление Виктора. Углы - зона историческая, вдоль и поперёк прозрачная, свободная от оружия и боевой техники. - Да и отступник Жрец под рукой.
  - Шуточки у тебя! - сердито среагировал Сергей. - Казарменные!
  - Лишь бы дом не сожгли. - напомнил о недавних событиях Николай.
  - Там много ценного. - согласился Сергей.
  - Всё ценное мы с Михалычем давно в другое место заныкали, муляжами заменили. Книги жалко. Но кто в наше время книги читает?
  - Вы куда? - спросил Сергей.
  - В часть! - ответил Ник. - Там нас только нечистая сила достать может.
  В челноке Николай оказался перед выбором: надеть лётный костюм, или нет? Для Вика такой защиты от превратностей полёта и перегрузок на боевом челноке не было. Лётный костюм одежда строго индивидуальная, исключительно военная. В других обстоятельствах решить этот вопрос за пару дней Нику не составило бы труда. Ничего не объясняя, он отказался от своей лётной брони. Придётся плестись черепашьим шагом, а по иному не получится; займёт больше времени, но куда им торопится? Заодно и пейзажами можно полюбоваться.
  Кресло пилота, хотя и родня обычному креслу, но очень далёкая. К нему в родственники затесался гороскоп и ещё куча приспособлений, назначение которых для несведущего человека - загадка. Никита впервые видел Ника за штурвалом. Штурвал - так принято говорить по старинке. В боевом челноке штурвала нет. Есть управляющий в купе со специальными перчатками обод над головой и сенсорная панель. Приборный щиток разочаровал Виктора: на его авто сложнее. За состоянием агрегатов боевого челнока следит ментальная система: гибрид компьютера и биологической нейронной сети. Она лучше пилота знает и быстрее сообразит, что нужно предпринять в том, или ином случае.
  Готовность ноль! - раздалось непонятно откуда. - Идентификация пройдена. Успешного полёта, Кавалер!
  Теперь всем наземным службам в стране известно, что в небе Кавалер ордена Правителей. В данном случае кавалерство дополнительный бонус и особая ответственность наземных служб. Без идентификации взлететь в небо над Страной теоретически возможно, но практически наглец будет сбит без предупреждения в первые же минуты полёта. Неудобства из-за такой жёсткой системы есть, но они окупаются для граждан безопасным небом.
  Сергей проводил взлетевший челнок взглядом и лишь после этого направился домой. Крюк в пути километра два, ради друзей, чтобы их проводить, и убедится, что они в безопасности. В лесу, на свежем воздухе думалось легко и не так трагично, как во время заварушки в доме Ника. Что это было - предстоит выяснить, но вряд ли уже имеет значение. Складывая и снова раскладывая в уме пазлы последнего времени, Сергей всё больше убеждался в верности своего предположения. Сегодня последний пазл лёг в картину, которая раньше выглядела нагромождением случайностей.
  Во дворе Святилища Сергей встретил своих родителей. Одна из фигурок скульптурной группы двора через небольшие промежутки времени окутывалась электрическим сиянием и короткие молнии пробегали по Кругу. Сергею не нужно было приглядываться. Фигура Ванюшки активировала Кольцо Пророчества. Это стало дополнительным подтверждением его мыслей.
  - Я прошу созвать Совет. - сообщил родителям Сергей. - У меня важное сообщение.
  - Насколько важное? - спросил отец.
  - О Правителях. О будущих Правителях.
  - Мы тоже об этом подумали. - согласилась мать и кивнула в сторону Кольца Пророчества.
  ***
  Виктор сидел в кресле второго пилота. Пассажирских мест не было. Ему, конечно, польстило чувство сопричастности к полёту, пусть и пассивное, но странные звуки, возникшие, словно в голове, слегка обеспокоили: нужно ли на них как-то реагировать? Виктор растерянно посмотрел на Ника. А звуки негромко переливались от тона к тону. Какая-то мелодия? Нет, точно не музыка.
  - Это сообщение о том, что все приборы и устройства работают в штатном режиме. - объяснил Ник. - Звуковой сигнал быстрее осознаётся мозгом, чем изображение. Тебе непривычно, потому что звук передаётся сразу на звуковые рецепторы. - Ник показал пальцем на обод над головой. - В древности была азбука из коротких и длинных звуков. Это её современный вариант. Если перевести в речь, то получится длинно и бестолково. А так по изменению тона, долготы и группировки я сразу узнаю, что происходит.
  - Музыкальная шкатулка! - удивился Виктор. - Это какой же слух нужно иметь!
  - А ты думал! - усмехнулся Ник. - Поэтому от попсовой музыки меня подташнивает. Мы уже взлетели и Папа просит, чтобы мы надели... - Ник замялся, подыскивая перевод сленговому слову. - Очки. Это та штуковина, что у тебя под правой рукой.
  На обычном транспорте при взлёте загоралось табло и даже не чувствуя, осознаешь, что летишь. А здесь... По музыке угадывать нужно! И кто такой Папа?
  - Папа. Мы так называем бортовой компьютер. - предварил вопрос Ник и сказал кому-то: - Прости Папа, что я тебя так обозвал! - Ник показал на обод нал головой. - В своём деле он умнее нас с тобой.
  Виктор понял, что ему предстоит узнать много неожиданного и в ответ только пожал плечами.
  Очки напоминали мотоциклетные, но без стёкол, зато с маленькими, торчащими то ли шипами, то ли антеннами. Ремешок подстраивать не пришлось, он затянулся сам. Раздался, вероятно, одобрительный звук и голос, словно возникающий в голове:
  - Говори, как обычно, я буду тебя слышать, как сейчас ты меня.
  - Ты всегда разговариваешь... - Виктор хотел сказать "с челноком", но подумал, а вдруг это невежливо? И показал на обод.
  - Да. Папа, сейчас часть меня, а я часть его. Без меня он не взлетит, а без него я не полечу.
  - Я тоже... сейчас часть?
  - Нет. Я вас не познакомил. Но из вежливости он будет обращаться с тобой как с дорогим гостем. Папа знает, что кого попало я рядом с собой не потерплю.
  Разговор прервала мелодия, Ник что-то отметил на сенсорном экране.
  - А у этого папы есть мама? - и в шутку и всерьёз спросил Виктор.
  - Конечно. Мама - это силовой комплекс. Вихревая установка, гравитационная и ещё разное. Рабочее тело... если по-простому - псевдортуть. Ртутные челноки доживают свой век. Их мало осталось. Внимание! Не пугайся! Опс!
  Стенки кабины исчезли. У Виктора перехватило дыхание. Под ногами проплывала земля, над головой застыло небо. Виктор вжался в кресло и вцепился в подлокотники. Но чувства падения не было.
  - Голова не кружится? - спокойно спросил Ник. - На такой высоте обычно - нет. Мозг этой высоты не понимает.
  - Не знаю... - с трудом выдавил из себя ответ Виктор. - Не кружится...
  Прозрачность - иллюзия. Её создаёт умный Папа, через лётные очки. Ник включил режим обзора. На самом деле стенки кабины никуда не делись, не стали прозрачными, и внешне челнок по-прежнему выглядит в небе блюдцем, окаймлённым бортовыми огнями.
  - Мы как ангелы, блин! - пришёл в себя Виктор. - Только крыльев за спиной не хватает... Напугал. Так и обосраться недолго!
  - Прости! В первый раз всё равно бы напугался.
  Ночная земля мало интересна, разве что россыпью рукотворных огней. А звёздное небо такое же, как если смотришь с земли.
  - Как-нибудь в другой раз полетаем так подольше. Нужно набрать высоту и увеличить скорость. А при таком режиме тебя точно стошнит. - Ник отключил обзор, стенки кабины стали видимыми. - Не тренированное зрение с вестибулярным аппаратом не дружит.
  - А что это было? Дома? - Виктор решил, что самое время поговорить.
  - Не знаю... Екатерина Львовна сказала, что моя семья проклята.
  - Нашёл, кого вспомнить! Я ведь про неё знаю...
  - Знаю, что ты знаешь.
  - Тогда я готов был к тебе хоть босиком бежать...
  - А что ж не побежал?
  - Глупый был. Десять моих мамочек не смогли бы тебя заставить... Что-то другое. Но ведь не скажешь!
  - Скажу. Как-нибудь в другой раз. И мы же договорились, не хлестать друг друга по щекам. Тем более что у нас, вроде как, свадебное путешествие.
  - Ага! Путешествие. Свадебное. Из огня да в полымя! Точно по Михалычу!
  Разговор прервал тревожный звуковой сигнал. Даже не понимая этого языка, Виктор почувствовал - что-то не ладно. Ник работал на сенсорной панели как на клавиатуре.
  - Команда невыполнима. - раздался голос Папы: - Не могу восстановить связь.
  - Пытайся с интервалом в пять секунд. - ответил ему Ник.
  Эпоха радиосвязи давно осталась за бортом технического прогресса. Долгое время её использовали как запасной вариант, но с появлением вихревых силовых установок такое дублирование стало проблематичным и бесперспективным. А уязвимость радиосвязи при широком применении волнового вооружения, стала фактором, окончательно вытеснившем её из практического применения в армии. Радиосвязь заменили нелокальные устройства, взаимодействующие с физическим вакуумом. Голографический способ распространения сигнала, делает его ненаблюдаемым для не участника в приёме-передачи информации. Экранировать такой вид связи, или как-то повлиять на него невозможно. Теория нелокального взаимодействия этого не допускает. В терминологии Ника - отсутствует и вероятность, и возможность такого события. Но случилось, то, что случилась. Челнок словно попал в другую Вселенную, где адресный признак приёмно-передающего устройства отсутствует физически.
  Смертельная опасность надвигалась неумолимо. Ник чувствовал это каждой клеточкой своего тела. А подземного хода из челнока, увы, нет. Спасательная капсула без лётных костюмов - это всё равно, что гроб: без защиты от перегрузки верная смерть. В случае нападения огрызнутся не чем: можно незаметно протащить в Царёво боевой челнок, но не волновые пушки, которые похлеще тактического ядерного вооружения. Опыт гражданских войн научил, к чему ведёт ослабление контроля над смертоносными аргументами в идеологических распрях. Пролёт челнока с полным боекомплектом над территорией Страны могли разрешить только Правители. Все армейские лётные подразделения базируются на границе.
  - Попытка перехвата управления нейронной сетью. - бесстрастно сообщил Папа о худшем, что можно вообразить.
  - Держись Папа! Я тебе помогу! - Ник ответил уверенно и хладнокровно и, не отводя глаз от сенсорной панели, лишь потому чтобы не запаниковать, увидев перепуганного Вика, продолжил голосом, отлитым в сталь: - И ты держись! Будет трудно, тяжело и больно! Но не сдавайся! Твоя сила в твоём сознании. Не позволь телу тебя убить! Мы прорвёмся!
  Ник запустил штатный режим перенастройки нейроинтерфейса, добавив к нему несколько нештатных инструкций, которые разработал сам: можно сказать, сшил костюмчик под себя, полностью изменив его материал, фасон и предназначение. Такое не санкционированное и не сертифицированное новаторство тянет, по меньшей мере, на разжалование. Даже скромный разведывательный Боевой челнок - это летающая смерть для десятков тысяч людей. Коварство не в нейроинтерфейсах, а в людях. Есть красная черта в общении с нейросетями, переступив которую, человек сходит с ума.
  Ни на Земле, ни во Вселенной не найдутся два одинаковых мозга. Изменчивость, пластичность, неповторимость - фундаментальные качества мыслящей материи. Универсальных нейроинтерфейсов нет, и не может быть. Они схожи лишь по конструктивному исполнению. Воспользоваться чужим интерфейсом не получится - он не будет работать не в силу запрета, а в силу различия между людьми. Без индивидуальной подстройки он бесполезен. Режим тестирования для определения рабочих параметров безопасен - это примерно как сканирование отпечатка пальца, или сетчатки глаза, но значительно сложнее. Вмешательство в этот процесс чревато непредсказуемыми последствиями. Немало экспериментаторов поплатилось жизнью за попытку слиться с нейросетью. Только общение с ней в режиме своеобразного диалога не угрожает безумием.
  Для учёных, противопоставление мозга и тела, не столько констатация физиологического антагонизма, сколько научный метод разделения целого на части, для изучения их взаимодействия. С бытовой, или философской точки зрения считать, что есть Я, и есть мой Мозг, который сплошь и рядом решает что-то за меня - мягко говоря, неправильно. Человек - это его мозг, а мозг - это человек. Если есть досуг и не хватает ума, то не возбраняете сколь угодно и как угодно рассуждать о неком Я, независимом от физиологии. Нейросеть, даже если она обыграла вас в покер, всё равно машина и останется таковой в любом случае. Да, она далеко отстоит от компьютерных технологий, примитивных по своей сути с их битами, байтами, нулями и единицами, хотя и пользуется ими, чтобы, например, вывести на экран кулинарный рецепт, или порнографический фильм. Но всё равно это лишь биомасса без собственного разумения об иллюзорности бытия. Можно ли её очеловечить? Отвечая для себя на этот вопрос, Ник пришёл к выводу, что для этого нужно обмануть мозг, заставить его поверить, что его телом является машинный субстрат, а не бренная человеческая плоть.
  Виктор со страхом смотрел на замершего в кресле Ника. Живые так не замирают, так выглядят покойники. Обод над головой Ника источал как влагу мертвенно белый свет. "Он вернётся! Он обязательно вернётся!" - убеждал себя Виктор. - "Главное верить и не боятся. Не сдаваться!". Сердце работало трудно, как перегруженный насос. Руки Виктора стали непривычно тяжёлыми. Кабина исчезала из поля зрения. Со всех сторон надвигалась темнота. Кресло изменило свою внутреннюю конфигурацию и давило на спину так, что не это позволяло Виктору согнуться под наваливающей тяжестью. Ему показалось, что он видит свой затылок со спины. Это последнее, что он запомнил и потерял сознание.
  Ник влился в нейронную сеть и в тот же момент вокруг вспыхнули мириады крошечных вспышек, как от короткого замыкания электропроводки. Белый свет ослепил. Когда зрение восстановилось Ник увидел то, что человеческий газ не видит, Папа стал его телом, агрегаты, установки и приборы челнока стали рецепторами. Датчики кресла Вика сообщили, что человек потерял сознание из-за перегрузки, но положение его тела в пространстве пока не опасно для жизни. Ник распорядился поднять давление в кабине и добавить в воздух кислород. Они летели в ночном небе, но это для обычного глаза. Теперь перед Ником раскрылось бесконечно прозрачное пространство вообще без цвета. Он убрал фильтр - чёрный цвет залил всё окружающее; добавил фильтрацию - возникла изменчивая, переливчатая дифракционная картина, подобная той, когда рассматриваешь на свет голограмму. На дальнейшие эксперименты времени не было.
  Видео контроль зафиксировал три неизвестных летательных аппарата на дальних подступах. Обработанное и увеличенное изображение появилось на внутреннем экране. Три треугольных челнока летели клином. Интерпретатор окрасил их в чёрный цвет, в идеально чёрный цвет. В природе такого цвета нет, потому что это не цвет, а металлически сплав, поглощающий энергию пространства. Космические челноки! Даже на максимальной скорости уйти от них не получится. Их волновое оружие в атмосфере эффективно лишь на сравнительно небольшом расстоянии - порядка пятидесяти километров. Расчёт показал, что в распоряжении Ника не больше десяти секунд. Бежать некуда! Ник задал свои параметры для расчёта Результат его обнадёжил. Была не была!
  Челнок резко набрал высоту и ринулся навстречу противнику. Через шесть секунд он уже стремительно падал в центр клина между "чёрными братьями" - так для определённости назвал их Ник. Обстрел в такой позиции невозможен. Но что дальше? Чёрные братья резко разлетелись в стороны. На маневр им потребуется не меньше трёх секунд, если не убраться немедленно. Ник направил челнок вверх. Это две выигранные секунды. Их хватило, чтобы принять правильное обманное решения. От челнока отделились две спасательные капсулы и устремились к земле. Попасть в них, всё равно, что стрелять из пушки по воробьям. На космических челноках орудия основательные, на мелочовку им трудно размениваться, к тому же необходим сложный манёвр: цели две, нужно рассредоточиться так, чтобы не задеть друг друга. Главное для них сейчас не упустить спасательные капсулы, а разобраться с челноком никогда не поздно. На такой ход мысли противника Ник и рассчитывал. К удаче над челноком нависла густейшая грозовая облачность.
  Задав режим набора высоты и щадящее ускорение, Ник просканировал пространство под челноком. Ни Чёрных братьев, ни капсул! Прошло всего не более двух секунд. Проверил оборудование. Ничего! Удивиться он не успел. Датчики просигналили - гравитационная установка вышла из строя. Через мгновение отключилась силовая установка. Челнок перешёл на аварийный режим полёта. Скорость падала. Но высота... Высота росла! Ошибка приборов? Что-то происходило с Папой: он перестал понимать Ника. Серо-чёрное грозовое облако росло на глазах. Либо оно приближалось, либо притягивало к себе челнок. Поначалу показалось, что в точке вероятного соприкосновение с новой бедой возник просвет, но нет - это была щель и она раскрывалась. В своём новом положении Ник не мог застыть от изумления - его тело в кабине, но возможно оно вздрогнуло. Батюшки святы! - пришла на ум приговорка Егоровны. Щель, трансформируясь, превратилась... в огромную пизду! Но с двумя хищными клиторами снизу, и сверху. И все ЭТО призывно вибрировало. Складки в глубине переливались радужным светом. Последнее, что запомнил Ник - чувство своего тела: его выбросило из нейросети.
  А вот посторонний наблюдатель, хотя взяться ему неоткуда, увидел бы, как челнок затянуло в зловещую, расщеперенную, словно огромная бабища бесстыдно раздвинула ноги, половую щель. Но пробыл он там мгновение, и выплюнутый, судя по скорости полёта с огромной силой, устремился в космос. Инерции хватило аж до Энергетического Купола. Ударившись о него, челнок, казалось, прилип к Тверди Небесной, но и там не удержался: кувыркаясь, полетел вниз.
  Когда нейронная сеть частично восстановилась, очнулся и Папа. Экипажа в кабине не было. Поставив себя на автопилот, Папа попробовал выровнять челнок. Траектория полёта немного изменилась, но ненадолго. Обшивка челнока раскалилась до температуры плавления из-за повреждения термоизоляции. Отказал датчик, и челнок опустился на недопустимую в аварийном случае высоту, о чём сообщил прибор давления. В соответствии с инструкцией Папа запустил режим самоуничтожения. Машинный разум смерти не боится. Для него её нет.
  ***
  Утро. По местным меркам уже не ранее. Дом у Озера в окружении вековой тайги. Погода стоит почти летняя, хотя по ночам случаются лёгкие заморозки. По европейскому счёту июнь на дворе. Но когда окончательно вскроются ото льда сибирские реки, снова ненадолго похолодает.
  По европейскому счету... Митрофаныч отвык от местного лунного времени и своего родового имени. Даже от двух имён: одно настоящее, тайное; другое обманное, чтобы от любопытства местных духов уберечься. Народ помнит его юношей, который уехал из отчего дома в столицу русского царя набираться ума-разума. Люди не понимали - зачем для этого ехать на край света? Им невдомёк, что это они живут на краю света.
  Прошло пятнадцать лет: прекрасных, сумасшедших и разочаровывающих. Бунт 1905 года Митрофанович революцией не считал. Увы, это был бунт, не более. Буря политических страстей завертела, вскружила голову, как бокал шампанского и выдохлась. Как было не принять участие в исторических событиях? Интеллигентская глупость!
  После псевдореволюционной заварушки выбирать не пришлось - только бежать заграницу: сильно накуралесил. Опасался, что безнаказанным это не останется. Но наказал себя, может быть, и более. Попав в распростёртые объятия, казалось, соратников революционеров, Митрофаныч ужаснулся их мелочности, склочности, непорядочности. Заграничные сидельцы произвели на него неизгладимо мерзкое впечатление. А прознав о состоятельности родителя Мити, как его по-свойски звали, стали клянчить деньги на революцию, но в большей степени на безбедную жизнь вдали от горячо любимого отечества, где им, пожалуй, никто и копейки бы не подал. Большевики, меньшевики, марксисты, бундовцы... И всё это на многострадальную Россию!
  К агенту Охранного отделения Митрофаныч пришёл сам и повинился, сдал с потрохами всех, кого знал, и рассказал всё, о чём знал. На удивление, дело пришлось иметь с образованным и культурным человеком, который сказал прямо: "Вербовать я вас не буду, но вернуться в Россию помогу. Видите ли... Думаю, ваши, с позволенья сказать, друзья, очень скоро в вас разочаруются, и вы станете нам бесполезны, а при, не дай бог, утечке из моего ведомства, вас ликвидируют. Вы меня порадовали меткими оценками этих революционных вурдалаков! И, не сочтите за бестактность, мне удивительно, вы совсем не похожи... на якута. Или эвенка? Простите, я не разбираюсь". Митя коротко ответил: "Не то, и не другое. Исконные рода в тех местах, можно сказать, русские, хотя это не совсем правильно". С милейшим Константином Григорьевичем, они встречались ещё не раз, но темы их бесед были отнюдь не о революции. Говорили об истории, причём, как разумеется у образованных людей, не по Карамзину.
  Помог загладить шероховатости судьбы и отец. О, если бы чиновники в Петербурге знали, насколько он богат, то сумма взяток выросла бы на порядок. Обошлось. Но вернулся Митя не сразу. Ах, Париж! Ох, Париж! И скверный французский. Митя искал компаньона, который бы компенсировал его плохое знание языка, нашёл, и влюбился до беспамятства. Жорж - единственно ценное, что досталось Мите от революционного завихрения в биографии.
  Решение отправится за любимым в тьмутаракань, Жорж принял самостоятельно. Обдумал? Не в его характере. Обдумывать - это наверняка поступить неправильно. Такое у него кредо. Мать русская, отец француз. Со слов Жоржа, они были хорошими людьми и любящими родителями, но бог, почему-то, таких не бережёт. Или забирает к себе в компанию? Хороших людей везде не хватает. Что такое жить у французских родственников? Про это Жорж сказал: "Ты не представляешь, как тебе в жизни повезло не жить у французских родственников!" Ни в Париже, ни во Франции его ничего не держало. От матери он слышал о декабристах и, конечно же, не удержался от острословия.
  Полгода прожили в Петербурге, но революционное прошлое, в лице соратников, достало: каким образом неизвестно, но о встречах Мити с Константином Григорьевичем известно стало. Не испугаться, значит испытывать судьбу, особенно когда имеешь дело с людьми без совести и чести. От греха подальше забрались так далеко, что теперь их, возможно, даже бог не видит. Построили, не сами конечно, двухэтажный бревенчатый дом по всем правилам шаманской науки: прежде чем срубить деревья, спросили разрешение у духов леса. И это не всё. Обычаи своего народа Митрофаныч усвоил в детстве. И дед, и отец предрекли, что он станет Великим шаманом. Даже решение Мити покинуть родную землю их не смутило: что на роду написано, тому и быть! Действительно, Митрофаныч почувствовал силу, которая ему стала доступна после возвращения. Но говорить о ней нельзя. У болтливых шаманов - ни мозгов, ни силы.
  Жорж сейчас в Петербурге. Митрофаныч снарядил его приличным счётом в банке и списком препаратов и оборудования для научных целей. Вокруг удивительная, сказочно богатая и ещё более сказочно прекрасная земля. Для современной цивилизации она - Terra Incognita. Благодатный объект для научного изучения и описания. Жорж освоился быстро, или виду не подал, что ему в тягость. Он немножко артист и гулёна. Можно не сомневаться, чем в Петербурге он займётся не откладывая, дела подождут.
  Петербург - всё равно, что рай на земле для кокаинистов и гомосексуалистов! Вот бы прогуляться сейчас по Невскому проспекту от Знаменской площади до Аничкова моста и далее до Публичной библиотеки и Пассажа. Сколько там соблазна! А в воскресенье в Таврическом саду - и песенники, и плясуны, и просто замечательные молодые люди! Найти дружка на ночь - руку протянуть! А сколько своих, скажем так, в рядах борцов с самодержавьем! Митя это хорошо знает: через постельную агитацию и докатился до ниспровергательства всего и вся.
  Конечно же, Жоржик слегка отвлечётся от порученного ему дела, с него станется. Он такой. Не беда. Считай три года вместе. Для легкомысленного француза - это целая вечность. Лишь бы к этому не русская безалаберность. Делу время! Сбежит? Будет горько. Но не сбежит. Шаману ли не знать наверняка!
  Митрофаныч не поехал по причине для Жоржа удивительной. Сегодня, 30 июня 1908 года должно случиться нечто. Что именно? Митрофаныч не знал. Мысленно он видел огненный шар. Жорж только развёл руками: чёрт этих шаманов разберёт! Но особо из-за одинокой поездки не горевал.
  Свой народ Митрофаныч предупредил, где им нельзя находиться и в какое время. Шаманский статус вернувшегося сына признанного шамана, ещё не утвердился. Но их род - и замечательный, и славный, с этим не поспоришь. На всякий случай прислушались к предупреждению и, как оказалось, не напрасно. После этого сомнений ни у кого не осталось - у народа появился новый Великий шаман. Только Великий мог такое предвидеть.
  Примерно в семь утра в небе возник святящийся, как второе солнце шар и, пронеся над землёй словно колесница, которую бросало из стороны в сторону. Прогрохотав над землёй, огненное диво исчезло, оставив после себя огромные вывалы тайги.
  Митрофаныч смотрел на происходящее через сильно закопчённое стекло. Он увидел, как в последний момент огненный шар распался на множество колких молний. Одна из них, по его ощущению, упала в Озеро. Он три дня искал, не зная, что. И нашёл. На пологом берегу в мелководье сверкала яркая звёздочка. Её свет завораживал, но не пугал. На руке звёздочка не касалась кожи, она парила в воздухе.
  ***
  Прошло пять лет. Тунгусское диво обросло легендами и фольклорными подробностями, которые десятки лет будут сбивать с толку многочисленных исследователей загадочного феномена. Митрофаныч полностью утвердился в своей шаманской силе, происходящей от родной земли. И у народа сомнений не осталось. Велика его сила: не только снадобьями, одним только словом больного излечить может. И знает наперёд, к каким напастям готовиться. Видать, с богами на короткой ноге, а уж про мелких духов проказниках и говорить нечего - слушаются беспрекословно! Живёт с другом нерусским, без жены. Эка невидаль! У шаманов часто так, да и не только у них. Правда, дочка есть, но живёт в городе. Жаль, что не сын. С дочки, что взять? Приезжает редко, обычаев местных дичится. Городская!
  Разъезды по хозяйственным, денежным и прочим делам Митрофаныч оставил за Жоржем, который освоился настолько, что говорил на местном наречии, как на родном французском. Языки ему давались легко. Митрофаныч редко покидал Озеро. Но однажды, после разговора с людьми, прибывшими с севера, засобирался в дорогу. Жорж не хотел его отпускать одного, но услышал в ответ: "Ему не нужно тебя видеть. Он сглазить может. Сила у него тёмная". После такого ответа спорить бесполезно: шаманские дела хуже китайской грамоты.
  Путь выдался не близкий, но и не самый дальний по местным меркам. Молва о Великом Шамане бежала впереди него. Люди выходили навстречу, и провожали до следующих встречающих.
  ***
  На берегу невзрачной речушки, полноводной в это время года, на специально срубленном бревне сидел человек: с виду не старый, но и молодым не назовёшь. Лицо щербатое, заросшее бородой, чёрной как смоль. Одет, во что бог послал в этом захолустье, как все. Но с местными его не спутаешь. Ни по виду, не по повадкам, ни даже по тому, как сидит. Ссыльный. Грузин! Раньше здесь такой масти не бывало. Жителей в Курейке человек полста наберётся. Всего-то восемь домов, да одна изба заброшенная. Все промеж себя как облупленные, ничего не скроешь, а этот... Одним словом - грузин! Велика Россия и народов в ней не счесть! Нет, сказать, что он сторониться, это не так. Очень даже с молодёжью по "вечоркам" шастает. Песни красиво поёт. Пацанку тринадцатилетнюю обрюхатил, и с парнишками, поговаривают, блуд чинит. Стражник при ссыльных возмутился, а грузин ему на ухо что-то шепнул, тот и притих: у самого рыльце в пуху. На пацанке, вроде, обещал жениться, когда в законный возраст войдёт, на том и порешили. А содомский грех, поди, докажи! Этим многие пользуются. Короче, грузин, да и только!
  К сидящему в одиночестве ссыльному побежала собака, ластилась. Грузин потрепал её по холке:
  - Яша! Молодец Яшенька!
  Собака напомнила о соседе по комнате, который по счастью съехал отбывать ссылку в другом поселении. В честь него и прозвище у пса. И за то честь велика!
  Яков Свердлов! Как же! Янкель. Грузин думал о бывшем соседе с ненавистью. Сколько таких Янкелев к делу революции примазалось, не сосчитать. Жид порхатый. Сопляк! Сволочь! Видел подонков и сам не святой, но такого поискать. Да что там! Друзья-товарищи, однопартийцы... Грузин вспомнил, как вымаливал у них деньги, чтобы в ссылке не сдохнуть. Письма жалостливые писал. А куда денешься, когда припёрло! Действительно думал, что сдохнет. Ничего, ничего... Где наша не пропадала!
  Грузин смотрел на жиденький лесок по берегам, на постылую речку... Как же всё обрыдло! А тут ещё и шаман в гости едет! Великий! Куда уж меньше! Но всё какое-то развлечение. И зачем его чёрт несёт? Стражник до смерти перепуган. Православный, а туда же! Крестом дурак отбивайся! Когда собак ебёт, наверно, прежде крестится, а то ведь и откусить хозяйство могут. Рисковый мужик, истинно верующий, ничего не скажешь! С кем поведёшься, того и поимеешь. Или тебя поимеют.
  Шамана на удивление явился в намеченное время. У местных своё чувство пространства. Встречу могут назначить у чёрта на рогах, чуть не за сто вёрст, и не опоздают, и раньше не явятся. Грузин ждал на берегу.
  Гость прибыл в сопровождении двух гребцов, считай один, а говорили, что за ним уже целая свита таскается, только что на руках не носят.
  Грузин не выказал особого дружелюбия: смотрел своим проверенным жёстким взглядом, от которого в тюрьме мелкие воришки не знали куда спрятаться. Но и Шаман явно не собирался в ноги броситься. Одет не по местному - обратил внимание Грузин. Он с юга, хотя какой к чёрту юг на севере! И никаких бубенчиков-колокольчиков и прочей обезьяньей мишуры. Мех соболий, не беличий, как у здешних торговцев опиумом для народа. Лицо, осанка - встретишь такого где-нибудь в Москве, и в голову не придёт, что инородец. Хотя с подобным Грузин уже сталкивался. Здешняя узкоглазая мелкота не в счёт - это плебеи. Значит вроде как царского роду по местным меркам. Ну, ну...
  Молчаливое стояние друг напротив друга затянулась.
  - Иосиф Джагашвили. - уступил Грузин, всё же хозяин, нужно уважить гостя.
  - Дмитрий Тимофеев. - ответил Гость и улыбнулся не гнилыми зубами, что здесь редкость.
  Прошли в дом, который стоял невдалеке. Формальных хозяев Грузин заранее выпроводил.
  У дома стражника собралась, можно сказать, толпа зевак: и жители, и инородцы с любопытством наблюдали за встречей. Для крохотного посёлка такое собрание людей большая редкость. Стражник важничал: худой как щепка, в мешковато весящей на нём форменной одежде, словно Воскресение Христово на дворе, он выглядел нелепо. Инородцы знали, что после встречи Шаман подойдёт к ним обязательно. За их спинами прятались дети: когда ещё самого Великого увидишь!
  Зашли в небольшую квадратную чисто прибранную комнату: в красном углу, как водится, неразличимо какая сиротливая икона, в прочих - деревянный топчан, сваленные в кучу рыболовные и охотничьи снасти, печка-"буржуйка", с железной трубой, выходящей в сени. Пришлось прибраться по случаю. Не самому, разумеется. Обычно в комнате беспорядок. Грузин неряха и грязнуля.
  У маленького окна стол. Две табуретки, опять же по случаю, одну пришлось попросить. На столе книги и старые газеты, которые, вообще-то, для растопки, но для пущей важности взяты с пола и положены на видное место. Хозяин указал на табуретку и сам сел напротив, не дожидаясь, пока сядет гость.
  - Чем обязан? - холодно спросил Грузин.
  - Ничем. - спокойно ответил Шаман и замолчал.
  - Говорят... - Грузин уже слегка нервничал и продолжил насмешливо. - Говорят, вы предсказали падение метеорита?
  - Я не предсказываю. Я вижу. - серьёзно ответил Шаман.
  - И что же вы видите... - Грузин усмехнулся в усы и взял со стола трубку, но раскуривать не стал. - Например, сейчас.
  - Вижу огромную страну, которая повинуется вашей воле. Вижу миллионы загубленных жизней на алтаре вашей власти.
  Грузин невольно вздрогнул, как от укола булавкой, но быстро взял себя в руки.
  - Надеюсь, это власть большевиков. - как бы пошутил Грузин.
  - Нет! Но формально, да.
  - Послушайте, вы с виду не дурак. Во что вы играете?
  - Санкт-Петербургский Императорский университет, факультет биологии.
  - Духовная семинария!
  В комнату забежала девочка-подросток, беременная. Она что-то хотела сказать, но Грузин не позволил, он рявкнул:
  - Убирайся отсюда! Немедленно!
  Девочка испугалась, чуть помедлила и выскочила из комнаты.
  - У вас будет сын, но никогда не разыскивайте его, не приближайте к себе. Иначе вы лишите его обыкновенного человеческого счастья просто жить. - сказал Шаман.
  - Ты кто такой!? - закричал Грузин, резко встав. - Да я тебя...
  Он не договорил. В глазах Шамана словно распустился цветок. Грузин не мог отвести взгляд. Он ничего не мог, кроме как снова сеть на табуретку.
  Шаман встал, подошёл к иконе и взял её в руки. Перед лицом Грузина он перевернул икону. Вместо святого лика явственно проступил лик Дьявола. Именно так себе его и представлял Грузин. Тиски страха плющили мозг, а давно немытое тело зудело до нестерпимости. Грузин машинально начал чесаться и, не останови его Шаман взглядом, расчесал бы себя до крови. Что это было? Безумие? А вся его революционная жизнь разве не безумие?
  Шаман вернул икону на место в прежнем положении и сел на своё место. Говорить начал спокойно, размеренно:
  - Твоя сила темна. С этим ничего не поделаешь. Я ничего не могу изменить или отменить.
  Шаман достал из кармана маленькую изящную костяную шкатулку, поставил её на стол и открыл. Внутри загорелась звёздочка. В слабо освещённой комнате стало по-особому светло. Этот свет умиротворял. Грузин смотрел на звёздочку и чувствовал, как его страх, как его ярость и ненависть стихают.
  - Храни её. Она - осколок неба. Часть Тверди Небесной. - продолжил Шаман. - Это не избавит мир от страданий, которые ты принесёшь. Жертв не станет меньше, но их не станет и больше. Твоя сила - твоё безумие.
  Шаман видел грибы над Землёй. Огромные и тяжёлые. Они были повсюду. Это страшнее, чем в Махабхарате.
  Зачарованный Грузин не мог оторвать взгляд от звёздочки. Шаман оставил его в одиночестве. Поговорил с инородцами. Гребцы принесли из лодки табак для взрослых и сладости для детей. На стражника Шаман произвёл сильное впечатление. Такими он себе знатных вельмож представлял. То ли поклониться, то ли к ручке приложится? Или перекрестится от греха? Шаман ведь! Так стражник в задумчивости и простоял, как аршин проглотил.
  ***
  Что стало с тем Грузином - неизвестно.
  Хозяева Дома у Озера благополучно переживут смутное революционное время. Гражданская война в их глухомань не доберётся. Зато нежданно-негаданно объявится давний знакомец Саша Барченко с мандатом спецотдела ОГПУ и как нельзя кстати. К Озеру стали наведываться местные чекисты, люди коммунистически мракобесные. Грозили советской властью и за колхозный строй агитировали. Саша связался с кем надо, и чекистские набеги прекратились. Говорят, начальник уездного ОГПУ орал на своих подчинённых, что расстреляет каждого, кто к Шаману сунется. Видать ему тем же пригрозили, не иначе. По-другому они не понимают.
  Барченко сгинул в политической мясорубке 30-х годов, а ведь Митрофаныч предупреждал! Но Саша себе на уме, эзотерическим братством грезил. Его начальник Глеб Бокия, хотя и позволил увлечь себя мистикой, был человеком практическим с волчьей деловой хваткой: большую власть взял, огромными деньгами ворочал, но бога за бороду не удержал. Неукротимого борца за мировую революцию, выстилавшего дорогу в светлое будущее трупами заключённых, сожрал распутный карлик Ежов, которому революция была до одного места, в его случае - до задницы.
  Митрофаныч встречался с Глебом Ивановичем два раза в Москве с соблюдением строжайшей конспирации. Тоже предупреждал, но, как обычно, с тем же успехом. Бывший уголовник, вдохновитель и куратор Соловецких лагерей, чьим именем был назван пароход, любитель группового секса, Бокия, веровал в свою коммунистическую и одновременно в масонскую неуязвимость. Дружба с красными дьяволами помогла спасти Жоржа. Митрофаныч выправил ему документы на имя Григория Тимофеева. Так на склоне лет они ещё и побратались.
  Пройдут десятилетия. Разбирая засекреченные архивы Бокия, молодой полковник Грибов по намёкам на Озеро, найдёт внука Митрофаныча, тоже ставшего по воле свыше Великим Шаманом своего народа. Назвать их отношения дружбой - это преувеличение. Взаимная симпатия в деловых отношениях - так будет точнее. Народное имя шамана - Аку. Уже в преклонном возрасте он подберёт и выходит потерянного человека, который в свою очередь станет важным звеном в цепи событий связанных с Собирателем и Хранителем.
  Так движется событийное время. Оно не прямолинейно. Его зигзаги и петли складываются в узор, интерпретируемый как История.
  
  (Продолжение следует)
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"