# Replay, Кастанеда!

Антон Васильевич Ястребов

Эта удивительная история начинается весной 1961 года, когда студент Калифорнийского университета Карлос Сесар Сальвадор Аранья Кастанеда предпринимает несколько путешествий на юго-запад Мексики с целью сбора информации о лекарственных растениях используемых местными индейцами. Повстречав пожилого индейца на пустынной автобусной остановке, молодой человек оказывается вовлечён в невероятный водоворот фантастических событий. Всё, как будто бы происходит на той же самой планете, неподалеку от страны, гражданином которой он является, но довольно скоро молодой человек обнаруживает, что погружается в полноценное переживание иной, отдельной реальности. Именно так Кастанеда назовёт одну из своих первых книг.

Для меня нет ничего удивительного в том, что писатель выбрал именно это название. Мир, где люди могут превращаться в животных, присутствовать в двух местах одновременно, путешествовать по сновидениям и, пожалуй, самое главное - видеть сокровенную суть вещей и явлений, невозможно воспринимать иначе, как нечто обособленное от повседневной действительности, хорошо известной каждому из нас.

Я думаю, что Карлос, сам того не подозревая, нащупал "золотую жилу", когда преподнес американскому читателю учение, которое могло показаться тому "своим", почти родным. Всего лишь и надо было протянуть руку из солнечной Калифорнии, чтобы прикоснуться к древней традиции индейцев-видящих, закаленной огнём инквизиции и очищенной сталью конкистадоров.

Данная традиция не имела ничего общего с архаичным шаманизмом или примитивными воззрениями на магию - нет, это казалось уникальным феноменом, напоминающим дар человечеству от индейцев-шаманов, поколения которых посвятили жизнь работе над собой и добились невообразимых, потрясающих результатов.

Первые две книги Кастанеды в полной мере удовлетворили запросы читательской аудитории, интересующейся магическими рецептами и ритуалами, например, манипуляциями над ящерицами, а также приготовлением наркотических субстанций.

Казалось бы, заняв пустующую нишу, Кастанеда мог и дальше писать в том же духе, но уже в третьей книге, названной "Путешествие в Икстлан" главный герой всего цикла, загадочный шаман дон Хуан начинает говорить о пути знания, несовместимом с употреблением наркотиков, сексуальной распущенностью, да и вообще беспорядочным образом жизни. Ко всему прочему, он позиционирует своё учение, как нечто обособленное от шаманизма, магии и тому подобных вещей.

Трезвость, выдержка, дисциплина - такие слова всё чаще можно услышать из уст старого индейца и одно это находит большой отклик у читателей, не желающих больше слышать о свободной любви или наркотиках, якобы просветляющих душу.

В ходе своих путешествий по вселенной "отдельной реальности" Карлос Кастанеда пытается отображать происходящее в полевых заметках и дневниковых записях. Итогом этого становится написание серии книг, в которых Карлос не всегда последовательно, но достаточно подробно рассказывает о своём соприкосновении с миром людей знания, так называемых "видящих" или просто магов. Исследовательский отчет выглядит тем более интересным, что знакомство Кастанеды с этой стороной человеческой жизнедеятельности не ограничивается безопасной туристической экскурсией. Вместо этого Карлосу приходится пережить тотальное погружение в поток невероятных событий, как в роли ученика, так и в качестве человека, идущего по пути знания.

Кастанеда пишет книгу за книгой, а в это время уходят в тень и блекнут имена Тимоти Лири, Аллена Гинзберга, Кена Кизи и других его современников. Некоторые из вождей "революции индивидуальности" уходят на покой, другие попадают в тюрьму, а третьи погибают от передозировки наркотиков или цирроза печени. Их книги, тексты, мысли теряют свою актуальность, забываются, становятся чем-то уже принадлежащем краткосрочной "золотой эпохе хиппи".

И, напротив, корпус из десяти томов, написанных о магической реальности индейцев-видящих, порождает цепную реакцию. О Кастанеде пишут, его творчество исследуют, а некоторые авторы, в числе которых обнаруживается и его жена - занимаются написанием разоблачительных книг и статей.

Я склонен полагать, что книги Кастанеды давным-давно бы прочитали и забыли, если бы автору не удалось совершить невозможное: в образе дона Хуана отразились черты живого, реально существующего человека, сумевшего достичь духовно-нравственного совершенства. То, что он путешествовал между мирами или демонстрировал Кастанеде магические фокусы - отошло на второй план перед цельностью его натуры, легкостью и выдержкой, чувством юмора и самоконтролем.

Знакомясь с доном Хуаном, наблюдая за его поступками, вслушиваясь в его слова, я невольно преисполнялся уважения к этому удивительному человеку, причем странное дело - он казался живым, настоящим. Порою я невольно мысленно ставил себя на место Кастанеды, желая, а порою даже мечтая о том, чтобы найти такого учителя.

Но в книгах был изображен не только он, но и его маги-соратники, другие ничуть не менее удивительные персонажи, предстающие столь же совершенными, преображенными людьми. Настойчиво и последовательно, они трансформировали традиционные представления Кастанеды, увлекая его туда, где совокупность любых мнений о мире, становилась лишь одним из множества возможных положений "точки сборки" - средоточия восприятия каждого человека.

Сердцевиной учения дона Хуана было обретение полной свободы через преодоление смерти. Возможность выбрать способ ухода из этого мира была первым признаком свершившегося освобождения. Без победы над смертью теряли свою значимость все чудеса и достижения индейцев-шаманов, но дон Хуан настаивал на возможности невозможного, о шансе получить шанс для всех, кто попытается достичь объективного, предельно реального физического бессмертия.

Сам дон Хуан был вполне уверен в том, что десятки, если не сотни его предшественников сумели совершить невозможное и победить смерть. О своих шансах на успех он всегда говорил более чем скромно, но однажды Кастанеда своими глазами увидел то, как дон Хуан, в сопровождении своих соратников навсегда покинул этот мир.

В последних своих книгах Кастанеда настаивал на том, что встреча белого человека с индейцем-видящим была неслучайна, что с этого момента тысячелетняя традиция людей знания получила своё завершение или правильнее сказать - вышла на новый уровень. Дон Хуан был последним звеном прежней, тысячелетней цепи, а миссия Кастанеда заключалась в том, чтобы поведать о древней и прекрасной традиции заблудшему миру и тем самым предложить людям духовную альтернативу - чудесное и магическое путешествие в жизнь вечную.