Яворская Елена Валерьевна: другие произведения.

По следам Эльфийской Легенды. Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:

  Глава 1
  
  Леонлири иль-Эонлиир, прозванная Звездой Северо-Восточной Гавани, когда-то прекрасная, а теперь немолодая, раздавшаяся вширь эльфийка, держала портовый кабачок "Три кабанчика". Кабачок как кабачок, попристойнее, чем у гнома Билли Боба. На вывеске намалеваны три явно нетрезвые хари с розовыми пятачками и мазутно-черными глазами. Однако же завсегдатаи знали, что для клиентов, у которых завалялось в кармане что-нибудь посолиднее медяка, открывается дверка во внутренний дворик, а там... "Оазис утонченного разврата", - так называл заведение госпожи Леонлири книжник Алент, когда-то, как говорят, учительствовавший в Академии, а нынче служивший коком на "Бесстыжем".
  Он же, Алент, взялся на спор (на кону стояли бочонок пива и доброе имя книжника) разобраться, где правда, а где вымысел в том, что рассказывают о госпоже Леонлири в городе. Проспорил. По этому случаю победитель, юный Вертер (первый помощник капитана "Бесстыжего" и, поговаривают, незаконный сын какого-то барона), ухрюкался похлеще любого из трех кабанчиков, нахамил капитану и был с позором изгнан с "Бесстыжего", теперь вот играет на лютне для посетителей кабачка доброй госпожи Леонлири и льет слезы. Девочки из оазиса очень любят его - за чувствительность.
  А неунывающий Алент из собранных по городу сплетен и слухов слепил книжку и с немалой для себя выгодой запродал ее гоблину Троянусу, издателю с репутацией (солидной... ну а то, что несколько скандальной, лишь добавляло пикантности сытному блюду). Книга вышла в свет под оригинальным названием "Эльфийская легенда". Теперь у местных считалось хорошим тоном иметь один-другой экземпляр книжки дома, а заезжие приобретали ее как лучший сувенир. Правда, к немалому разочарованию книжника, у старой эльфийки просили автограф куда чаще, чем у него, Алента. Однако же монеты звенели именно в его карманах, эльфийка оказалась на удивление бескорыстной. С каждой допечатки Алент получал столько монет, что хватало на месячный кутеж... ну да, все в тех же "Трех кабанчиках". Так что, как ни крути, Леонлири в накладе не оставалась.
  В книге рассказывалось о том, как дочь эльфийского аристократа, не последнего в очереди за короной в форме трилистника, сбежала прямо из-под венца, потому как с детства мечтала совершить выдающийся подвиг во имя своего народа. Бродила наемницей по всему Восточному побережью, убила немало оборотней и прочих монстров, а случалось - и людей, охочих до чужого добра или до ее девичьей чести. Столь грубый образ жизни противоречил тонкой эльфийской натуре, и, терзаясь раскаянием, благородная Леонлири после каждого поединка, завершившегося ее победой, клала в заплечный мешок очередной камень размером с кулак и носила с собой этот груз. И вот наступил день, когда мешок не выдержал тяжести камней... Именно в этот день Леонлири на лесной дороге повстречала того самого, достойного ходить с нею по всем дорогам. Далее следовало описание пылкой страсти (девицы на выданье краснели, девицы из оазиса восхищенно ахали, Леонлири хмыкала во второй подбородок) и трагической гибели героя в битве с тысячелетним вампиром (все девицы, вне зависимости от поведения, рыдали, Леонлири широко ухмылялась, если бы кто-то в такой момент заглянул ей в глаза, то без труда прочел бы: "Во заливает!"). Убитая горем эльфийка под видом мужчины и под именем своего возлюбленного нанялась на корабль, корабль оказался пиратским... Следующие сто пятьдесят страниц все без исключения девицы пролистывали, зато мужчины - от начальника городской стражи до престарелого хлюпика-аптекаря - читали запоем. Под вина, ром и мясо с кровью - иначе велик был риск захлебнуться слюной, очень уж ярко Алент живописал всякие пирушки. Леонлири, ностальгически улыбаясь, на первой из ста пятидесяти откупоривала бутылку "Тролльей радости", а к сто пятидесятой уже дремала над последним стаканом и видела самые приятные сны...
  Алент обещал продолжение (или, как он выражался на свой, книжный, манер - проду) - следовало ведь еще рассказать о том, как Леонлири навсегда бросила якорь в Северо-Восточной Гавани. Девицы из оазиса стали проявлять к писателю неподдельный интерес - а ну как в книжку вставит? Но многоопытной Леонлири было ясно - пока первый том ее приключений так хорошо продается, ждать от автора "проды" - только вгонять себя в тоску-депрессию.
  Однако же Леонлири грех было жаловаться.
  Теперь ее почтительно именовали Эльфийской Легендой - сначала за глаза, а потом, смекнув, что можно заполучить на халяву стаканчик-другой, - и в глаза.
  Только одного так и не узнали читатели, да и сам Алент не знал - какой же, собственно говоря, подвиг во имя эльфийского народа мечтала совершить юная благородная Леонлири иль-Эонлиир?..
  Да, конечно же, у Леонлири иль-Эонлиир, прозванной Звездой Северо-Восточной Гавани и Эльфийской Легендой, были маленькие слабости. Ничто женское не чуждо даже героине современного эпоса. А все женщины, даже самые что ни на есть эпические героини, - собственницы. Нет, не так! Эпические героини - еще большие собственницы, нежели всякие тетушки и кумушки. Потому что им, героиням, не привыкать ставить нахалов на место. Место буяна, поломавшего табурет в "Трех кабанчиках", оказалось в чулане, откуда он был выпущен только тогда, когда протрезвел и с лихвой компенсировал ущерб. Место пройдохи, явившегося в оазис без денег, - в навозной куче на заднем дворе. А место малолетнего хулигана, изуродовавшего свежевыкрашенную стенку непристойным словом, - у этой самой стенки. С кистью в одной руке и ведром краски - в другой.
  Еще об одной слабости госпожи говорили шепотом даже при закрытых дверях - одни с пониманием, другие (какое кощунство!) с осуждением, ну а сверстницы Леонлири - с едва скрываемой завистью. Звали эту слабость Динилиэль. Хотя никто, даже сама Леонилири, не утруждался произнесением длинного, как хвост дракона, имени. Тем более что эльф привычно и без обид откликался на краткое звонкое - Динь.
  Вообще-то, удивить Северо-Восточную Гавань эльфами - все равно что удивить Леса Единорогов единорогами или Русалочий омут русалками. Во время оно Гавань была перевалочным пунктом на пути эльфийских тканей, вин и всяческой бижутерии (ценившейся людьми выше золотых украшений собственного производства) в богатые королевства в глубине материка. Легенды говорят, в те времена эльфы были вечно юными и прекрасными. А значит, нет ничего странного в том, что в жилах большинства здешних жителей течет смешанная, эльфийско-человеческая, кровь. И по сей день в Гавань нет-нет да зайдет корабль под лазурными эльфийскими парусами. Да и наемникам-дроу случается забредать в "Трех кабанчиков". Садятся в дальних уголках, зыркают по сторонам своими глазищами цвета раскаленных угольев. В тутошних страшных сказках говорится, что дроу взглядом могут поджечь избу, но это совсем уж выдумки или, как Алент выражается, фольклор.
  Но Динь - не светлый и не дроу. И уж тем паче не полукровка. Он - из немногочисленного Лунного Народа. Светлокожий - никакой загар к нему не липнет, хотя случается Диню и с рыбаками в море выйти, и верхом на коне по материку постранствовать по каким-то делам госпожи Леонлири. Волосы - серебро. Глаза бархатисто-лиловые, как августовские сумерки. Что и говорить - лунный.
  Нежданно-негаданно появился он в Гавани лет пять тому назад... Нет, почти что шесть - как раз в то лето у старика Веселого Роджера лодку сперли, а Билли Боб был пойман на том, что подмешивает в ром воду (даже не кипяченую), и, само собой, бит.
  Окажись на месте Леонлири другая женщина, непременно сказала бы, что поселившийся у нее молодой эльф - внучатый племянник... Нет, внучатый - нехорошо звучит. Лучше - просто племянник. Или брат, так еще лучше. Конечно, все знали бы, что солгала, но приличия были бы соблюдены. Но госпожа неизменно стояла выше предрассудков. А потому лунный для всех жителей Гавани был не племянником и не братом Эльфийской Легенды, а просто Динем. Бродягой без роду-племени, не гостем и не слугой... а впрочем, для всех и каждого - добрым товарищем и верным собутыльником.
  Если бы знали они, все эти рыбаки, матросы и торговцы креветками, к какому трудному пути, к какому великому подвигу готовил себя лунный эльф, откликавшийся на звонкое имя - Динь!
  И если бы видели они, что поцелуи, коими Леонлири вознаграждает Диня "за примерное поведение", - всего лишь материнские.
  А уж если бы ведали, для чего старая эльфийка и ее юный друг запираются в спальне, обставленной с невероятной, по меркам Северо-Восточной Гавани, роскошью, то надолго утратили бы дар речи, к огромной радости Уны, деревенской девушки, что недавно была взята в кабачок подавальщицей и еще не успела привыкнуть к соленому, как морская вода, говорку рыбаков и моряков.
  Нынче засов на двери спальни защелкнулся сразу же после завтрака. Уна, вызвавшаяся отнести госпоже поднос с обедом (вот уж эти любопытные деревенские жители!), потом долго рыдала на кухне и даже за серебряную монету, которую предложил ей шеф-повар (номинально - иноземец, родом из страны, где выпекают большие плоские булки, начиненные всем, что под руку попадется; не оттого ли страна эта считается родиной лучших кулинаров; на самом же деле - сын кузнеца из той же деревни, откуда на днях пришла Уна), даже за серебряную монету, половину своего месячного жалованья, не согласилась повторить то, что сказала ей госпожа. Поваренок Тим сказал - просто не запомнила. Может, и вправду. Некоторые загибы госпожи Леонлири были столь сложны и удивительны, что обрели собственные названия и бродили по Гавани и по морям-по волнам под именами "Морской узел", "Посыл на норд-норд-ост" и "Последняя песнь креветки".
  Когда госпожа и Динь не вышли и к ужину, от жгучего любопытства уже тлела барная стойка и все три кабанчика на вывеске выглядели подкопченными, чего уж говорить о прислуге, девицах и завсегдатаях.
  Шеф-повар тайком трижды посылал острого на ухо Тима (ходили упорные слухи, что настоящий папаша прощелыги-поваренка - не этот старый выпивоха Том, в дырявой лодке которого медузы... гм... размножаются, а заезжий купец-эльф), но даже поваренок услышал из-за толстой, из цельного куска экзотического дерева там-тум, двери лишь обрывки фраз...
  - ... ты ведь знаешь, Динь, я дважды пыталась, а на третий...
  - ...хоть сто!..
  - ...я могу гордиться, что научила тебя еще чему-то кроме того, как ругаться на восемнадцати языках и пить неразбавленный гномий ром, но...
  Динь что-то отвечал, но так тихо, что Тим ничего не мог расслышать, а потом Леонлири закричала так громко, что Тим в испуге отпрыгнул от замочной скважины:
  - Это легенда! Да, заманчивая! Но всего лишь легенда! Если бы все, что рассказывают обо мне, было правдой...
  - Вот в это-то и дело! - азартно воскликнул Динь. - Легенды о тебе считаются правдой. А почему бы правде не считаться легендой, тем более что...
  Он снова понизил голос, и больше Тиму ничего не удалось узнать.
  Впрочем, и об услышанном он благоразумно промолчал... наверное, его папашей и вправду был эльф! А может, все дело в том, что прабабка Тима была ведуньей, то есть умела лечить от лишая и предсказывать раз в пять лет введение нового королевского налога. Итак, Тим всем сказал, что ничего не расслышал. А сам принялся наблюдать.
  Поздней ночью Динь покинул спальню госпожи Леонлири с каким-то свертком под мышкой - Тиму почему-то сразу подумалось, что это карта. Старая. "Значит, впереди приключения", - подсказало ему чутье потомка эльфов и ведуньи, а может быть, попросту наследственная морская сметка. За час до рассвета, когда петухи еще крепко спят, а ночная нежить уже ищет укрытие для дневки, Динь оседлал своего пегого конька (все знали, что конька зовут Рябый, и только Алент упорно продолжал называть его странным именем "Пегас"), приладил торбу с поклажей и простился с Леонлири - единственной, кто его провожал. Это они так думали. На самом деле с чердака над дровяным сараем за трогательным прощанием наблюдал Тим. Наблюдал, все более изумляясь. Он впервые видел Леонлири, Звезду Северо-Восточной Гавани, Эльфийскую Легенду (ха!) плачущей, да так горько, что доброе сердце Тима в этот миг готово было простить старой эльфийке все подзатыльники, заслуженные и незаслуженные, которые от когда бы то ни было получал от нее.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | К.Кострова "Соседи поневоле" (Юмор) | | Е.Ночь "Умница для авантюриста" (Приключенческое фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Т.Тур "Женить принца" (Любовное фэнтези) | | А.Рай "Мишка для ведьмы, или Месть - не искупление" (Любовная фантастика) | | Н.Любимка "Рисующая ночь" (Приключенческое фэнтези) | | A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Ночной кошмар для Каролины" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"