Яворская Елена Валерьевна: другие произведения.

Хлеб наш насущный

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    И снова - тема Великой Отечественной.

  ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ
  
  Моему Учителю - ленинградке
  Галине Святославовне Поповой
  
  Анна Михайловна преподавала в школе. Ее фамилия звучала прямо-таки по-пушкински - Берестова. И, разумеется, преподавала она русский язык и литературу.
  Преподавала? Нет, она не преподавала, она учительствовала - в том самом старинном, исконном смысле слова. Сколько поколений учеников сменилось на ее памяти - об этом знала только она, ведь даже директор когда-то был ее учеником. "Одним из любимых учеников", - говорил он с гордостью. И при этом все знали, что любимчиков Анна Михайловна не терпит. Требовательная до бескомпромиссности, она была требовательна и к себе... пожалуй, более всего - к себе. Случилось ей однажды, себе на горе, процитировать несколько поэтических строк Дельвига.
  - Это не Дельвиг, это Вяземский! - торжествующе провозгласил Никита Смолов, известный любитель ловить учителей на слове.
  - Я уточню, - коротко ответила Анна Михайловна. На уроке она минуты не теряла даром.
  На следующий день, ровно за минуту до начала урока, она во всеуслышание объявила:
  - Вы правы, Никита. Извините. Эти строки действительно принадлежат перу Петра Андреевича Вяземского.
  Мгновение помолчала и добавила веско:
  - Но хочу напомнить всем вам, что в школе более месяца действует приказ директора, запрещающий пользоваться мобильными телефонами во время уроков. Давайте договоримся: если вам будет необходимо - исключительно в познавательных целях - выйти в Интернет на уроке, вы попросите разрешения.
  - В Интернет - как в туалет, - громким шепотом прокомментировал остромысл и острослов Сашка Максимов.
  - Дисциплина - один из краеугольных камней любой деятельности, Саша, - спокойно отозвалась Анна Михайловна. - Прошу к доске.
  Это ее старомодное "прошу к доске" помнили родители многих нынешних десятиклассников. Помнили чуть ли не каждую двойку и чуть ли не каждую пятерку, полученную у Анны Михайловны. И то, и другое являлось событием из ряда вон. "Пятерка - отличные знания и ни единой претензии. Двойка - полное незнание. Увы, система оценок несовершенна, в полной мере можно оперировать лишь двумя - "хорошо" и "удовлетворительно". А в этом интервале - множество вариантов. На мой взгляд - недопустимое множество, но что поделать?" Скажи что-нибудь подобное кто-то другой, с ним, возможно, и поспорили бы. Но в устах Анны Михайловны эти слова звучали как высокая истина.
  - Знаешь, сегодня на родительском собрании я видела Анну Михайловну Берестову. Сколько лет, как я школу окончила?.. Почти что тридцать. А Анна Михайловна не меняется, - однажды заметила мама Никиты.
  - Вечный бальзаковский возраст? - Никита хмыкнул.
  - Похоже на то. И вообще, она молодец. Ты этого не поймешь, потому что, во-первых, ты мужчина, а во-вторых - не мужчина еще, а мальчишка.
  Доподлинно было известно, что Анна Михайловна живет на честную учительскую зарплату. Да и муж ее до пенсии работал на заводе инженером, даже не главным.
  - Вы, как всегда, замечательно выглядите! - неизменно приветствовал Анну Михайловну директор. И ничуть не кривил душой. Каким-то непостижимым образом Анна Михайловна умудрялась иметь весьма приличный гардероб, всегда была причесана, как будто только что из парикмахерской, безупречности ее маникюра завидовали старшеклассницы - казалось, она ни разу в жизни ногтя не сломала.
  - Мам, ты не знаешь, у нашей Анны Михайловны дети есть? - спросила как-то вечером Карина Климовских.
  - Три дочери. Как там в русских народных сказках? Три сестры?
  - Это не в сказках, это у Чехова. Правда, что ли, трое детей?
  - А чему ты удивляешься? Это сейчас трое в семье - странность, а раньше... Да у Анны Михайловны внуки, наверное, тебе ровесники, если не старше.
  - Глядя на нее, нипочем не скажешь, что она стирает... ну, или у плиты стоит.
  - Просто Анна Михайловна - очень организованный человек. И вас, баловней великовозрастных, хоть чему-то научить пытается. Между прочим, Мишка Смирнов, ну, из третьего подъезда, в прошлом году без всяких курсов, репетиторов и взяток на филологический поступил, а ведь звезд с неба не хватал...
  Правда-то оно правда, только вот проливая пот и слезы над очередным сочинением очень трудно признать, что Анна Михайловна действует во благо!
  Как бы то ни было, время стирало из памяти бывших школьников имена и лица одноклассников, порою, через двадцать лет после выпуска мучительно трудно вспоминалось отчество физрука - Сергеевич или Семенович? а может, Степанович? - но Анну Михайловну помнили все.
  Она входила в класс ровно за минуту до звонка на урок. Из года в год - минута в минуту. И начинала урок строго по звонку.
  Так и сегодня - вошла... И остановилась у дверей. Звонок прозвенел. Анна Михайловна продолжала стоять. Потом медленно наклонилась и подняла с пола серовато-бурый кусочек хлебного мякиша размером не больше спичечного коробка.
  - Ну, сейчас начнется! - с притворным безразличием сказал Никите Сашка (ведь это он, Сашка, на перемене притащил из столовки с полбуханки хлеба: "Май на дворе, а кто хочет типа в снежки?")- Что-нибудь вроде "у вас через год выпускной, а вы как в начальной школе"!
  Тем временем Анна Михайловна положила хлеб на учительский стол, оглядела класс - внимательно, молча. Подошла в доске, взяла мел.
  - Тема нашего урока...
  И вывела четким красивым почерком: "Хлеб наш насущный".
  - Все еще хуже, чем ты думал, - Никита вздохнул. - Будет нравоучение, как в пресловутой начальной школе: столько людей трудится, чтобы хлеб каждый день появлялся на вашем столе, а вы, поросята неблагодарные...
  - Анна Михайловна никогда так не говорит, - Карина, обернувшись, бросила обиженный взгляд.
  - Так или иначе, главное - суть.
  - В мае сорок первого года мне исполнилось четыре года, - тихо, как будто бы в глубокой задумчивости, заговорила Анна Михайловна. - Удивительная вещь - детская память. Она сохраняет такие подробности, что диву даешься. Я до сих пор помню, как мама шила мне к празднику платье, белое-белое, а папа подсмеивался: "На выданье, что ли, готовишь?" А бабушка вздыхала: "Очень уж маркое, для крохи-то". А на праздничном пироге я сама - с бабушкиной помощью, конечно, - написала сливочным кремом: "Мне четыре года". Я потом долго этот пирог вспоминала... две блокадных зимы. Папа был на фронте, бабушка однажды пошла на Неву за водой и не вернулась, мы остались с мамой вдвоем. Мама уходила на работу. Дома было очень холодно... так холодно, что я не могла играть, не могла даже побегать, чтобы согреться. У нас в кухне стояла большая плита. Я шла в кухню и прижималась к этой плите, мне почему-то казалось, что так теплее. И ждала маму. А потом... Вы, может быть, читали о такой болезни... она называется цинга.
  - От нее зубы выпадают, - жалобно сказала Карина.
  На задней парте хихикнули. Анна Михайловна как будто бы не услышала. А может быть, и вправду не услышала.
  - Не только. Сначала человек чувствует слабость, быстро устает. Со временем у него начинают болеть суставы, ему трудно ходить... Все труднее и труднее. И однажды человек ложится - и может больше вообще не встать. Моя мама тяжело болела цингой и уже не могла ходить на работу. Кому-то нужно было получать хлеб по карточкам, и мама сказала: "Ты уже большая девочка, ты хорошо помнишь дорогу на завод, иди за хлебом". Хлеб выдавали там, где работал человек. Моя мама, до того, как слегла, работала на химкомбинате, я много раз ходила вместе с ней и, действительно, могла без труда найти дорогу. Хлеб выдавали в столовой. Большая была столовая... а конец очереди - на улице. Добрые люди пропускали меня вперед, пропускали... И я оказалась в каком-нибудь десятке шагов от стойки, на которой резали хлеб. От одного запаха в глазах потемнело. Я достала карточки... Карточки - это квадратики, напечатанные на листе бумаги. Когда ты получаешь хлеб на один день, один квадратик вырезают. Месяц только начался, поэтому лист был чуть-чуть надрезан с краю. Стою, жду. И тут ко мне подходит женщина. Если вы смотрели фильмы о войне, вы можете себе представить красавицу тех времен - шляпка, перчатки, пальто по фигуре, а через плечо - лисья шкура, да не просто шкура - лиса с головой и лапами. Такая вот женщина подошла ко мне, и спросила: "Хочешь, я возьму без очереди?" Еще бы! Хочется есть, очень хочется, и дома больная мама. Я отдала карточки. Через несколько минут женщина вернулась, она и вправду принесла хлеба, а листок с карточками сунула мне в руку скомканным. Уж не знаю, почему, но я здесь же, сразу же расправила листок. И увидела, что карточки вырезаны на неделю вперед. На неделю - это значит, что мы умрем голодной смертью, я и мама...
  Анна Михайловна помолчала одно мгновение. Она глядела в класс - но не на кого-то, а просто - в класс, как если бы перед ней было пустое помещение.
  - Наверное, в такие минуты и складывается характер. У меня был небогатый выбор - умереть или что-нибудь придумать, что-то предпринять. И я пошла искать маминого начальника, я видела его несколько раз, когда приходила с мамой. Нашла. "Дяденька, тетенька мне дырку вырезала!" Он с полуслова понял меня, спросил только: "Узнать ее сможешь?" Я кивнула. Мы нашли ее там же, где она и была, - в столовой. Она забирала карточки у мальчика чуть постарше меня. Ее вывели, что было дальше, я не знаю. А начальник начал расспрашивать меня, что с мамой. Я рассказала. Тогда он вызывал двух девушек-дружинниц, они пошли со мной. И потом еще несколько месяцев ухаживали за моей мамой, она выздоровела, и... Наверное, доведись мне вернуться в прошлое, я узнала бы их с первого взгляда. Худенькие, хрупкие, в чем душа держится, они помогали тем, кто был еще слабее. Их потертые ватники казались мне лучше любых модных пальто.
  - Вы больше с ними не встречались? - несмело спросила Карина.
  - Нет. Весной сорок третьего года нас эвакуировали из Ленинграда, и больше я туда не вернулась. Нет, были, конечно, поездки к родственникам, экскурсии, но жила я в других местах. Когда началось освоение целины, я поехала туда добровольцем. Я думала, целина - это хлеб, хлеб для всей страны, вдоволь. Мы приехали в чисто поле, казалось, мы готовы к любым трудностям. Но только не к той, которая нас ждала. Целину не осваивали, ее штурмовали, бездумно, на ура. А хлеб, первый целинный хлеб негде было хранить, нечем вывозить, и он гнил под навесами, сооруженными на скорую руку, а то и вовсе под открытым небом... песенный целинный хлеб, который в мирное время снова стал редким товаром.
  - Анна Михайловна, но сейчас все по-другому... - вот уж этот Сашка, нет бы ему помолчать!
  - Согласна. Многое изменилось. И многое - не в лучшую сторону. Но вы сыты - и это счастье, большое счастье, - со спокойной улыбкой ответила учительница.
  И, помолчав, добавила:
  - Я не буду говорить о том, что память - ваш долг. Эти слова ничего не значат, пока жизнь не наполнила их содержанием. Я скажу иначе: память - это честь. Честь для того, кому она дается...
  Звонок. Большая перемена.
  - Ну что, в столовку? - подначил Никита.
  - Глянь, - сказал Сашка.
  Они стояли в коридоре возле старого, желтовато-блеклого,примелькавшегося с первых школьных лет, стенда. Стенда, на который никогда не обращали внимания. А сейчас вот стояли и читали:
  
  Ленинград. Холодные дома
  В утреннем тумане - словно небыль.
  Полнятся бедою закрома.
  Ну а люди... люди бредят хлебом.
  
  Грузно поднимается Нева,
  Вверх, всё вверх - до неба ледяного.
  Облака - весенний караван...
  Мама! Мы весну встречаем снова!
  
   А.М. Берестова.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Боталова "Академия Равновесия. Сплетая свет и тьму" (Любовное фэнтези) | | А.Ардова "Мое проклятие. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | Н.Яблочкова "Академия зазнаек, или Дракон попал!" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Любовное фэнтези) | | Е.Горская "По праву сильнейшего" (Любовная фантастика) | | Е.Васина "Клуб "Орион". Серенада для Мастера." (Современный любовный роман) | | М.Акулова "Вдох-выдох" (Любовные романы) | | Кьяза "Офисные записки" (Современный любовный роман) | | Vera "Летняя подработка 2.0" (Короткий любовный роман) | | Р.Вешневецкая "Хозяйка поместья Триани" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"