Языков Олег Викторович: другие произведения.

Часть 3. Главы 5-6 от 16.11.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.40*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Две новые главы вашему вниманию.


Глава 5.

   В общем и целом, день прошел не зря. Я от души налазился по, наползался под и насиделся в кабине истребителя. Но - успокоения моей мятущейся душе это не принесло. Что-то было не так. Ну, не складывалась общая картинка, не складывалась! Не получалось этакого красивого и гармоничного рисунка, как в калейдоскопе. Хоть ты убейся - не получалось, и все тут! Все время вылезала какая-то, пусть и маленькая, но - несуразность, несоразмерность какая-то. А время ведь шло. Уже первая декада мая. Еще немного - и ожесточенная воздушная схватка разразится в небе над Курской дугой. А я тут новенький комбинезон маслом пачкаю, руки ветошью вытираю и лоб морщу... Вместо того, чтобы летать. Что же не так?
   Я еще раз со всех сторон осмотрел истребитель, потом отошел от самолета и присел поодаль на вытащенную из цеха табуретку.
   -Что ты, Виктор, все его обнюхиваешь? Гляди, дырку в машине протрешь, поломаешь, значит... - Это Иван Архипыч, подошел. Скоро за ним, как на веревочке, подтянется и его давнишний друг и напарник Николай Кузьмич. Самые опытные кадры на производстве. Еще с самого начала века судьба-придумщица связала их жизнь с авиацией. Сначала, еще солдатами, таскали первые воздушные этажерки на показательных полетах в Гатчине, потом ремонтировали битые аэропланы, потом - строили первые русские машины. В общем - живая история нашей авиации стоит передо мной, не хала-бала, полено дров!
   -Чего-то, Архипыч, не вижу я в нем... Не узнаю. Неправильность какая-то... Или незавершенность. Да еще эти пятна, будь они неладны! Так и лезут в глаза, нервничать заставляют. А вторая машина крашеная? И где она, кстати?
   -Вторая-то крашеная, летают уже на ней. А чего ты, голубь, не узнаешь? Рази ты видел где уже этот аэроплан-то?
   Вот, блин, Шерлок Холмс советского разлива! Моментом поймал меня за язык. Уже какой раз... Осторожнее надо быть. Надо же! Смершевцы, контрразведчики ничего особого во мне не замечали, а этот дед постоянно меня ловит на несостыковках!
   -Да где же я мог его видеть?! Окстись, Архипыч! Я о другом. Мне кажется, что в нем какие-то линии нарушены. Ну - не вижу я целой и законченной картины. Как будто смотрю на красивого боевого коня, а у него одной ноги не видно. А ведь я знаю - она есть! Четыре ноги у него - а нет! Не видать ее, хоть плачь. Так вот и здесь - все, вроде бы есть, а в полете я его не могу представить. Не привык еще, может быть, не знаю...
   Но Архипыч вдруг насторожился.
   -А ты не спеши, сынок! Не торопись, Витя! Ты сядь, сядь... Подумай, посмотри еще. Это очень важно! Знакомо мне такое чувство, бывало и у меня когда-то вот так же зудела душа, искала ответ, а его и нету! А потом - упаси бог! Прямо-таки - бац! И либо самолет разобьется, либо еще что случится плохое. Знать, можешь ты чувствовать, дано, вишь, тебе это... - уважительно покачивая седой головой, закончил старик.
   -Что там мне дано - не дано я не знаю, но смотреть и думать буду, за тем и пришел... Как там насчет чайку? Погорячее?
   -А един момент, Витя! Един момент! Тебе сахар как - внакладку или вприкуску?
   -Вали внакладку, Иван Архипыч, не умею я как ты, вприкуску, чаи гонять! Ты, видать, еще при царизме, в тактирах, эту школу превзошел? А, дед?
   Добродушно посмеиваясь, Иван Архипыч протянул мне самодельную, лично им изготовленную, "особую" чайную кружку из мельхиора. Емкостью 0,7 литра, по-моему.
   -А как ты думаешь, Витя, если бы при царизме все плохо было бы, то и России не было бы! Все умели - и чай пить, и воевать, и самолеты строить научились! А уж детей делать на Руси всегда умели! Вон - какие вы, молодые, - все красивые и уверенные...
   Вот ехидный дед, всегда вывернется! Всегда последнее слово за собой оставит.

***

   Рабочий день подошел к концу. Пора было и мне заканчивать. Ничего сегодня я не придумаю. Хотя... как знать! Одна задумка у меня уже вырисовывается.
   Я замочил испачканный комбинезон в большущей банке с бензином. Пожилой вахтер обещал часа через два его вытащить, сполоснуть и повесить на просушку. Знакомый "конторский" автобус довез меня до знакомой остановки, и я побрел домой. Кажется, на легкий ужин я что-нибудь в своей студии наскребу... В ресторан идти неохота, устал малость. Теперь бы еще одно - надо, чтобы сегодня мне позвонили ребята.
   Ребята не подвели - позвонили около полуночи. Я их сначала отругал, что не спят. Ведь им завтра вставать ни свет, ни заря. А потом мы минут двадцать потрепались. Затем я приказал идти спать, а трубку передать солдату Рощину. Уже сержанту, как мне сказали. Растет парень, глядишь - скоро лейтенантом станет!
   -Толя, привет! Слушай, мне твоя помощь нужна... Тут такое дело... Нет ли у тебя в Москве друга-художника, который либо служил, либо служит в армии. А еще лучше - если он на фронте сейчас. Так, погоди-погоди, записываю... Записал... Еще? Давай, чем больше - тем лучше. Ага! Готово. Ну, Толя, спасибо. Нет, пока не могу сказать - линия не защищена. Был бы ты в Москве, я бы тебя попросил... Слушай! А ведь это идея! Обойдутся они там без тебя месячишко! А ну, пан Анатоль, позови-ка мне оперативного!
   -...Кто? Серега, ты? Здорово, это Туровцев, Виктор. Ага, из Москвы... стоит пока. Да, девушки красивые! В таких легких, понимаешь, платьицах - аж в дрожь бросает! Ага, и театры работают и кино... и рестораны тоже! Все-все, Серега! Хорош! Теперь слушай сюда... Бери бумагу, карандаш - пиши...
   -...Все записал? Не забудь - сразу, как командир придет... Сразу ему и доложи. И на словах передай - это очень важно! Очень! Все, пока.
   По команде "Отбой", как и следовало ожидать, сразу наступила тьма египетская. Спо-кой-й-й-ной но-о-о-о...

***

   Утром я уже не пел, утром я чуть не опоздал. В госпиталь, я имею в виду. Ну, да! пришла пора снимать марлю с морды лица и начинать смотреть на мир двумя широко распахнутыми, по-детски радостными глазами, а не как циклоп какой-то, прости господи!
   В ОКБ я всех предупредил, сегодня меня там не ждут. Да и пауза там пока намечается. Сегодня надо закончить все медицинские дела и получить допуск к полетам. Это главное. Да, еще и мундир надо взять - пригодится. Может, в театр схожу, может еще, что... А если Анатолия удастся вытащить, может, мы суаре какое закрутим, дело молодое, дело нужное. Еще бы одного летчика пригласить. Из ночного бомбардировочного... Но это уже мечты, причем - кретинско-подростковые.
   В госпитале, как я не старался прогнать все процедуры поскорее, пришлось потратить время до пятнадцати ноль-ноль. Но врачебную комиссию я прошел, и соответствующий допуск к полетам получил. Уже веселее. Как там товарищ Сталин сказал: "Жить стало лучше, товарищи! Жить стало веселее!"
   А ведь верно! Этот солнечный май 1943 года явно показывает всему советскому народу - жить явно стало лучше. А немцев бить стали веселее. Погодите, гады! Еще вам на Курской дуге рога обломают - обхохочитесь! И я, если успею, в этом веселье поучаствую. Уж я эту веселуху никоим образом пропускать не собираюсь.
   Мое хорошее настроение еще больше поднял красивый вид молодого офицера-летчика, которого я увидел в зеркале маленького швейного ателье. Облаченный в новенький, прямо с иголочки, мундир, офицер довольно лыбился узкоглазому татарину-закройщику. У того, кстати, глаза и вовсе превратились в щелки от довольной улыбки. Костюмчик, как это сформулируют позже, сидел! Как влитой сидел! Мне очень понравилось. Правильно сделал Верховный, что вернулся к традициям русской армии и военной формы. Мне лично царская офицерская форма времен Первой мировой, да еще с двумя ремнями портупеи, всегда очень нравилась. Настоящая, мужская форма - красивая, достойная и щегольская! И фуражки тогда были куда как хороши. Я вспомнил аэродромы, введенные Пашей-мерседесом, бр-р-р!
   Я полностью рассчитался за пошив мундира, сунул закройщику бутылку коньяка в знак благодарности. Тот начал было, но я его пресек - от души подарок, прими, не обижай. Чтобы мундир не помять, решил домой идти в нем. Форму мне упаковали в аккуратный тючок, и я, распрощавшись, отбыл к себе в студию.
   А там уже надрывался телефон. Он продолжал звенеть, пока я крупной рысью гнал через три ступеньки вверх, звенел, пока я судорожно искал ключ, брякал, сволочь, когда я этот ключ провернул в замке и замолк, паразит, когда я распахнул дверь настежь.
   Но не успел я разочарованно плюнуть и выругаться, как телефон грянул снова.
   -Слушаю, Туровцев! - рявкнул я в трубку.
   -Где ходишь, Витя?! Я уже весь палец стер, твой номер набирать! Жди, сейчас командир твой с тобой говорить будет! - Это, если кто не понял, Коля-порученец из Штаба ВВС.
   -Туровцев? - раздался в трубке голос майора Россохватского, - ты что чудишь там, Виктор? Какая еще командировка для оказания шефской помощи? Совсем офонарел? Ты, что? Весь полк в Москву за собой перетащить хочешь, а? Ну, что замолк? Отвечай!
   -И вам здрасссьте, Кирилл Константиныч! Привет вам из весенней Москвы! Столицы нашей Родины, как известно! Ну, что вы на меня кричите, что сердце надрываете, а? Мало вы меня знаете? Не было бы нужды - я бы к вам с такой просьбой и не обратился бы.
   Майор только хмыкнул.
   -А тут - дело государственное, можно сказать. Необходимость - прямо "Аллюр три креста!"
   -Какой еще аллюр, ты же авиатор, а не лошадник!
   -Как знать, как знать, Кирилл Константиныч! Вот, обидели вы меня словами своими злыми, подозрениями разными... Почитай - смертельно обидели. А подам-ка я рапорт товарищу Буденному, попрошусь у него в нашу славную кавалерию! Все лучше мне служить будет в казаках - на коне, на свежем-то воздушке, в поле, вокруг - сплошные ромашки! А не в кабине истребителя - жарко, тесно, пахнет бензином и гарью из моторного отсека, трясет. А ну, как помочиться приспичит? Что - с парашютом сигать надо? Не-е-т, не по мне это! Щас прям и напишу рапорт Семену Михалычу!
   На другом конце телефонного провода ржали уже, по-моему, несколько человек. Вот, наверное, "кровавая гэбня", подслушивающая мой телефон от Москвы до самых до окраин, смеется на всем протяжении провода. Смеется и записывает, пишет - и смеется.
   -Все-все, Виктор, кончай! Некогда мне тут с тобой ржать! Я что тебя приказал разыскать? Отправили мы твоего Толю Рощина к тебе, с попутным бортом сегодня днем и отправили. Встречай. Уже, наверное, сели они в Москве.
   -А где сели-то, товарищ майор? Как я их искать буду?
   -А я откуда знаю, куда они сели? Ты его в Москву выдернул, ты его и ищи! Все! Не грузи меня больше. У меня и без вас, оглоедов, дел выше крыши! Пока.
   Так, что же делать? Нужно искать палочку-выручалочку. Как хорошо, что я придумал этот телефон подключить! Опять набираю номер Штаба.
   -Штаб? Приемная? Здравия желаю, капитан Туровцев... Как бы мне лейтенанта Сидоренко найти? Я только что с ним говорил. Ну, да, - Николая! Хорошо, жду... Коля, тебе снова привет! Это опять я - да Виктор же! Нужна твоя помощь... Слушай...
   ...Шебутной какой день! Мысли лениво, нехотя, катались в голове. Думал я так, сидя за разграбленным столом, заставленным бутылками и тарелками с закусью. Коля Сидоренко уже ушел, благостный, пьяненький и довольный. С его помощью мне быстро удалось определить, где мог сесть бомбардировщик с юга, вызвонить дежурного по этому аэродрому, убедиться, что найденный им сержант действительно Рощин, и смотаться за ним на штабной машине, любезно предоставленной порученцем Колей.
   В общем, Николай это застолье полностью заслужил. Да и мне не вредно было оттянуться, а про Толю я уже и не говорю - он за дорогу сильно оголодал и изнервничался. Сейчас сытый, пьяный и помытый нагретой на керосинке горячей водой, сержант Рощин продолжал тянуть службу Родине в горизонтальном положении. Ничего - пусть спит. Его работа еще впереди, успеет.

***

   -Так, мон шер Анатоль! Тебя сегодня я не трогаю - твое дело все свои дела решить. Так ты точно - в отпуск, а не в командировку? Понял, понял! В отпуск, поскольку командировать тебя с фронта некуда, да и незачем. Значит - мотай в комендатуру, вставай на учет. Вот, возьми деньги, пробегись по магазинам и рынкам. Купи что пожрать, а то я тебя не прокормлю. Тощий как глист, а лопаешь, как слон... или нет - как баклан! Тот целый день есть может. Все понял? Тогда - вперед! На винные подвалы! Да, не забудь к управдому заглянуть, пофорсить сержантскими лычками.
   А мой путь уже известен: остановка - автобус - Контора. Но сегодня день начнем иначе - начнем знакомиться с ведущим конструктором проекта.
   -Вот, Константин Владимирович! Я вам рассказывал - капитан Туровцев, Виктор Михайлович! Прошу, так сказать, любить и жаловать! Да и не забывайте, заодно, и делами его загружать. Да поплотнее так, поплотнее! Ничего, он фронтовик, он выдержит!
   -Здравствуйте, Виктор Михайлович, - протянул мне руку моложавый, подтянутый человек, - я - Синельщиков!
   -Здравствуйте, Константин Владимирович! Да уж наслышан. Очень рад! Ну, приказывайте, с чего начинать будем? Да, кстати, кому я могу сдать допуск на полеты? Кто у вас выпускает летчиков? А заключение медкомиссии кому? Санчасть у вас своя должна быть?
   -Погодите, погодите, товарищ Туровцев! - засмеялся ведущий конструктор. - Дойдет время и до полетов. А сегодня мы просто поговорим. Вы мне, кстати, объясните, что вы нашим мастерам в цеху наговорили. А то они талдычат что-то, а мне не понять. Так мы пойдем, Александр Сергеевич?
   -Да-да, идите! Проведите товарища Туровцева по всем службам, завершите все формальности, и можете работать, хорошо? Ну - пока.
   Так мы и поступили. Вместе с ведущим конструктором проекта я прошел через кадры, первый отдел, медсанчасть. Посетили секретчиков, где на меня завели формуляр и выдали тетрадь для секретных записей. Потом Синельщиков бегло познакомил меня с несколькими руководителями рабочих групп и утащил в свой кабинет.
   -Ну, Виктор Михайлович, рассказывайте!
   -Что рассказывать, Константин Владимирович?
   -А все и рассказывайте! С того момента, как вам в голову стали приходить идеи по параметрам "истребителя завоевания господства в воздухе". Ваша, кстати, формулировочка?
   -Моя... - вздохнул я, немного задумался, и начал свое повествование.

***

   -Вот, в общем и целом, так оно и получилось! - плавно завершил я свою сагу.
   -Интересно, интересно... Как вы говорите? Истребитель должен на любом маневре догнать и поразить противника! Да-а... на любом. И на вертикали? Даже если "Мессершмитт" со скоростью на нее уходит?
   -А без скорости месс на вертикаль не пойдет, Константин Владимирович! Зависнет он, есть у месса такая интересная особенность - зависает худой в высшей точке - ни скорости, ни маневра! Бери его, как снулую курицу, - голыми руками! Они это дело знают и здорово боятся. Если не будет скорости - он в пике, и поминай, как звали!
   -А вот если он на скорости вверх уходит, то новый Як должен его взять! Просто обязан! Знаете, как мне очертело вот так вот их глазоньками провожать? Он, сволочь, - фьють! - и вверх! Я за ним - чах-чах, а не вытягиваю. Не хватает мотору мощности догнать месса на вертикали! Пора дать нашим летчикам такой истребитель, чтобы фрицы боялись даже рядом пролететь! Даже на горизонте его увидеть! А уж за фронтовыми летчиками задержки не будет - вмиг порвут гадов!
   -И еще... Конечно, это при возможности... Дело вот в чем - оружие Яка. Нет-нет! Кто стреляет метров со ста - тот немца возьмет, конечно. Но вот бомбардировщик - тут уже сложнее. Бывает - дашь ему очередь, есть попадание! А он летит, зараза! Дашь вторую, третью - летит! Обшивка кусками с него сыпется, дымит, как кочегарка, а летит! Не ошибусь, если выскажу пожелание за всех летчиков - хорошо бы дать новому истребителю пушку покрупнее калибром! Это было бы здорово! Это, я думаю, все наши летуны горячо поддержат.
   -Что еще? Ну, что... Про счетчик боеприпасов я уже говорил... А, вот! Вы знаете, Константин Владимирович, у нас в полку один техник выступает в художественной самодеятельности. Он на губной гармошке пародирует или, правильнее сказать, копирует человеческую речь. Здорово у него получается, очень похоже, и смешно! Я вот о чем подумал. Иногда, в горячке боя, некогда смотреть ни на приборы, ни на что другое... А информация летчику ежесекундно должна поступать в мозг - температура головок цилиндров, там, критический угол атаки, БК к концу подошел, еще что... Да, шасси вот у меня один раз не вышло.
   Так вот, их - этих параметров, - не так уж и много. Скажем, критических - штук пять-шесть. Я и подумал, а что если мы их летчику будем озвучивать громким сигналом, ревуном - не ревуном, но что-то вроде. Пропоет динамик три ноты - "По-лун-дра!", а я знаю - осталось тридцать снарядов, или, там, угроза срыва потока! Вот было бы здорово! Подумайте, а? А я попрошу ребят, что бы они ноты для сигналов подобрали. Что, свои музыканты есть? Ну, это тогда просто здорово! Принимается? Отлично!
   Пошли далее...
  

Глава 6.

   Тихо и плавно я подвел разговор к вопросу технического, а может быть - и конструкторского дизайна или, иначе говоря, поиску прекрасного в формах и внешнем виде оружия. В данном конкретном случае - во внешнем виде самолета-истребителя Як-3.
   -Константин Владимирович, я вам сейчас выскажу одну просьбу... Прошу вас - не надо немедленного ответа, не надо резкого отказа или возмущения, и вообще - не надо сразу хлопать крыльями и кукарекать. Просто - выслушайте и подумайте. А еще лучше, если подумав, вы дадите "добро" на эксперимент.
   -Да в чем дело-то, Виктор? К чему такое многословие?
   -А вот сейчас и поймете. Непривычное еще это дело, потому так и подкрадываюсь, чтобы не спугнуть удачу. И не пробудить излишнюю техническую гордыню, которая, как известно, великий смертный грех!
   -Виктор, вы меня пугаете!
   -Подождите, Константин Владимирович, я еще посмотрю, как вы режимный отдел пугать будете!
   -Значит, так, Константин Владимирович. Не сочтите меня хвастуном, но я специально с фронта вызвал одного специалиста, которому надо показать вашу машину. Это художник студии Грекова, сержант-картограф нашего полка Анатолий Рощин. Допуск к гостайне у него есть. По второй, что ли, форме. Как вы это дело проведете - решать вам. Цель у нас будет такая. Простите меня за формулировки, но я пока не увидел в новой машине жизни. Она пока без души. Спит она. Вы же знаете эту мысль - не помню, кто ее впервые высказал, но мысль, безусловно, верная! Хорошее оружие должно быть красивым! Можно и наоборот - красивое оружие обязательно будет хорошим! Да что там! Отличным оно будет. Вот я и хочу пригласить художника, да еще и солдата, чтобы он посмотрел истребитель, посидел около него, залез бы в кабину, на крыло лег - не знаю, что ему потребуется, что бы он сжился с истребителем, слился с ним... А потом - он нарисует его, как он его видит. Чертежи и точные размеры ему давать не надо. Это ни к чему, это, наоборот, его собьет. А вот когда он нарисует, тогда вы и попробуете алгеброй проверить гармонию... А? Попробуем? Чего нам бояться? С другой стороны - может, что и получится... На что я, собственно, сильно рассчитываю. Если надо согласовать этот вопрос с главным, готов идти с вами и защищать идею!
   Но идти и биться за новаторский подход в конструировании боевой техники не пришлось. Синельщикову идея не показалась совсем уж безумной, а прав и возможностей подключить месье Анатоля к проекту у него и так хватало. Так что, завтра мне было разрешено привести баталиста к птенчику.
   Картинка была еще та - экспрессионисты на пленэре! Толя был в форме. Я отсоветовал ему рисковать и переодеваться в гражданку. Хоть он и в отпуске - пусть пока остается солдатом. Тем более - задание у него будет самое боевое. Так вот. Длинный и тощий боец с мольбертом и коробкой с красками сразу привлек внимание окружающих. Любит наш народ постоять за спиной у поглощенного работой человека, радостно наблюдая, как другой пашет изо всех сил, и давая труженику абсолютно не нужные ему советы.
   Но этот праздник жизни быстро прекратили проверенные бойцы сталинского авиапрома - Иван Архипович и Николай Кузьмич. Они, ядовитыми фразочками и подзатыльниками для непонимающих простое русское слово, разогнали экскурсантов по картинной галерее на рабочие места, сами глянули коротко, но уважительно, и тоже отчалили. Я некоторое время посмотрел за Анатолием, но парень искал настрой, и я не стал ему мешать, занявшись своими делами.
   Так прошло два дня. Потом Анатолий начал творить. Листы ватмана со скоростью осеннего листопада полетели на пол цеха. Неприметный человек в серой униформе эти листы бережно поднимал, нумеровал, ставил какой-то штамп устрашающего размера, и тихо вздыхал. И хоть вздыхал он тихо, но многие его услышали.
   Сначала по одному, потом по двое, а потом и небольшими группами, вокруг Анатолия стал крутиться народ из группы Синельщикова. Они совсем затерли неприметного человека в угол, нагло вырывали листы ватмана прямо у него из рук и что-то негромко обсуждали, разложив эскизы под светом лампы. Потом стали обсуждать это громко. Потом стали орать и хватать друг друга за грудки.
   Поскольку такое хамское, прямо говоря, поведение стало мешать творцу прекрасного, я этих крикунов быстренько попёр из цеха, а сам пригласил ведущего конструктора.
   Синельщиков долго перебирал листы ватмана, что-то хмыкал, а потом отошел к телефону и отдал какое-то распоряжение. Какое - я узнал тогда, когда в цех притащили кульман. Группка из трех молодых людей шустро завозилась около него, ваяя что-то тянущее, как минимум, на Сталинскую премию.
   К вечеру Толя долго стоял перед очередным листом ватмана, то поднимая руку с карандашом, то опуская ее, как бы боясь дотронуться до рисунка, потом он все же решился, бросил карандаш в коробку, нашел меня глазами, и пробормотал: "Ну, вот... Как-то так. Теперь бы это показать конструкторам надо... Я не знаю, что дальше..."
   Минут через десять, по моему звонку, в цех подошел Синельщиков. Причем ведущий конструктор тащил за собой и главного.
   -Ну, и что тут у вас? - заинтересованно спросил Яковлев.
   -Вот, посмотрите, Александр Сергеевич. И вы, Константин Владимирович... Вот, что у Толи получилось. Теперь, как говорится, вам решать... Но эта машина, на рисунке, - живая!
   Я еще раз взглянул на лист ватмана. Там, в карандашном наброске, чуть склонив к зрителю правое крыло, летел сокол! Красивый, сильный, уверенный в себе благородный хищник! Это было что-то.
   Начальство долго смотрело на рисунок, переглядываясь, и легко постукивая по листу пальцем в каких-то, понятных только им, местах. Последовал быстрый, короткий обмен мнениями.
   -А если чуть-чуть сместить назад фонарь?
   -А прилив крыла...
   -Здесь - воздухозаборник сделаем...
   -Нужно точно рассчитать диаметр тоннеля...
   И потом -
   -Ну, что, Константин Владимирович? Оставляйте на ночь необходимую группу, и оставайтесь и сами, пожалуй... За ночь надо проверить гармонию алгеброй и перевести эту красоту на язык цифр и типоразмеров... А вы сможете остаться в КБ на ночь, Анатолий? Ведь формально вы же в отпуске?

***

   Конечно, Анатолий остался. Да и я тоже решил заночевать на заводе. Благо - это было для конструкторов не в первый раз, и схема ударного ночного труда была уже отработана. Вместе с подачей горячего чая, бутербродов и предоставления, в случае необходимости, спального места нуждающимся. Одно из которых я и занял, попив чая и съев пару бутербродов с соленой кетой.
   Наутро картина прояснилась. У конструкторов произошел прорыв и что-то сложилось. Какую-то идею из рисунка Толи Рощина удалось ухватить на кончик конструкторского карандаша и перенести на чертеж. Какой-то пустяк, но он изменил всю картину. Причем - кардинально. Настолько, что невыспавшийся Синельщиков крепко пожал мне руку. Я лишь пожал плечами и сказал, что своей заслуги в сделанном я не вижу. Ведь сделано-то это не мной, а художником Рощиным и инженерами-конструкторами из группы Синельщикова.
   Константин Владимирович лишь отмахнулся и сказал, что принято решение заложить малую серию - истребителей 15-17, не дожидаясь проверки внесенных изменений в трубе ЦАГИ, поскольку, мол, и так видно, что это хорошо. А эта группа самолетов потом и пойдет на войсковые испытания.
   А ему теперь надо срочно просить подогнать под новые размеры стволы пушек на 23 и 37 мм для установки на двигателе ВК-107, которые, все же, были сделаны заводом N 26 и прошли проверку и испытание на выработку 100-часового ресурса.
   А вот это - совсем замечательно! Это лучше, чем я мог ожидать! Однако, ведь в прошлой реальной истории, Як-3 был выпущен с двигателем ВК-105 ПФ2. А 107-ой двигатель пошел на Як-3 только в октябре-ноябре, что ли, 1943 года. И в части новый истребитель поступит лишь в 1944 году... Интересно, неужели что-то меняется в ходе войны? Или просто я недостаточно точно помню и представляю давно минувшие события? Нет ответа...
   ***
   Не было ответа и мне. Ответа на единственный мой вопрос: "Когда же я полечу на новом истребителе?"
   Дело было в том, что на летающей машине, прототипе N 1, уже были назначенные на испытания летчик, инженер-двигателист и оружейник. И пускать туда еще и никому неизвестного В. Туровцева никто, собственно, и не собирался. Ждали вторую машину, а оно вон как оказалось! Я сам себе и подложил свинью.
   Оказалось, что теперь надо ждать совершенно другую машину, которую сейчас, под неусыпным ежеминутным контролем Синельщикова, делали рабочие под командой Архипыча и Кузьмича.
   Причем, когда утих первый шум и гам по поводу рисунков Толи и необходимости переделки, а, точнее, создания совершенно нового самолета, довольный Архипыч толкнул меня в бок и прошептал: "Вот видишь, Витя? Посидел ты, подумал, вот оно что из этого и вышло! Хорошо вышло, одним словом! Не ошиблись мы в тебе с Кузьмичом! Я тогда с первого взгляда сказал ему - наш парень! Орел!"
   Я, который лучше многих помнил, что именно сказал мне тогда старый хрыч, лишь помотал головой. В радостном, можно сказать, изумлении. Но с полным пониманием и поддержкой, мол, а как же! Я - да и не помню! Именно так ты и сказал, Архипыч!
   Ну, да ладно! Дела шли, шли довольно скоро, рыбьи скелетики истребителей в цеху быстро обрастали фанерной и дюралевой "кожей", самолеты принимали свою изящную форму. В свое время подошли и были установлены климовские 107-е моторы. На самолеты поставили и оружие. Причем - в трех вариантах. Пушка ШВАК и два УБС, 23-х мм пушка ВЯ и две пушки по 20 мм, и последнее - 37 мм пушка и две пушки по 20 мм. Вот это сила! Правда, снарядов для 37 мм пушки удалось запихнуть всего 25 штук, но оставалась надежда, что конструкторы извернутся, но кое-что еще в этом направлении сделают.
   По моей просьбе, Толя Рощин не бросил свое теперь уже родное детище, и сейчас разрабатывал для него схему окраски в летний и зимний камуфляж. Причем, летом был предусмотрен и зеленый и серо-голубой цвет раскраски. Получалось красиво.
   В общем - дела шли.

***

   Шли они, шли, и пришло, наконец, время, когда первенца выкатили из дверей цеха. Красивый, новенький, блестящий лаком на плоскостях, истребитель был прекрасен. Насчет лака пришлось спорить и надрываться тоже мне. Ранее, проектом лак не был предусмотрен. Но, зная, что превышение скорости более 700 км/час на пикировании грозит Яку отрывом обшивки крыла, я уж постарался и настоял на том, чтобы фанерный лист сажали на площадку для крепления большей площади, и, заодно, предложил покрыть плоскость крыльев лаком. Для повышения скорости, разумеется, а не для красоты. Истребитель был красив и так. Казалось, он присел на бетон полосы и недоуменно ждет - что же вы, люди, не отпускаете меня в небо?
   Отпускать его в одиночку я не собирался. Теперь был мой черед поднимать "третьяка" в небо. Как то так сложилось, что однажды в разговоре я назвал его так. Как всегда - болтнул, не подумав. А оно возьми, да и укоренись. Так и прижилось - третьяк, да третьяк. А что? По-моему - хорошо! Кратко, но образно.
   В общем, все было к полету готово. Шеф-пилоту Конторы все необходимые зачеты я сдал, местность изучил, облетывая район с инструктором на двухместном Як-7, сам был весел и здоров. Пора было "третьяку" вставать на крыло. Раз пора - значит, пора!
   ...Механик, помогавший мне запустить двигатель, ободряюще хлопнул меня по плечу, улыбнулся и ссыпался с крыла.
   Новый 107-ой мотор ревел молодым, веселым зверем. "Третьяк" дрожал от нетерпения поскорее разбежаться по полосе, оттолкнуться и ввинтиться в бескрайнее голубое весеннее небо...
   -Дед, взлет разрешаю! Удачи!
   -Вас понял, поехали!
   Разбег, меня привычно вжимает в бронеспинку. Отрыв! Миг - и я нова в небе!
   -Здравствуй, небо! - в восторге заорал я. - У меня снова крылья-я-я!
  

Глава 7.

  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 8.40*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) Н.Бауэр "Савва - Наследник генома."(Киберпанк) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"