Захотелось мне вас немного повеселить. Но сперва, что-то типа эпиграфа.
Моя мама была инженером-механиком на заводе. После описываемого в этой преамбуле периода была заместителем главного конструктора. Это все до отъезда в Израиль, здесь же она 35 лет работала главным инженером большого частного завода, производящего бурильные установки для строительства (видели такие огромные краны на всех стройках?). Но в тот момент, о котором пойдет речь, мне было 11 лет, а Ленке (Леа Кантаржи) соответственно 4 года, и ее чудесная няня Зоя, которая жила у нас практически с самого Ленкиного рождения, решила выйти замуж. Мама тогда собственноручно готовила для нее приданое, например кроила простыни и подрубала их (льняную ткань тогда еще можно было с трудом и по блату достать, а готовые простыни - шиш), и все остальное, необходимое молодой семье - Зоя за эти годы стала членом нашей семьи. Но найти новую няню для Лены оказалось очень трудно, и мама, соблазнившись коротким рабочим днем и большими каникулами, ушла с завода и пошла работать учительницей в школу. В нашей дневной школе она вела математику в 5-ом классе (параллельном тому, в котором училась я), а в вечерней школе - черчение. Мой родной двоюродный брат Рудик, с которым мы с Леной выросли в общей детской (мы жили в одной квартире с семьей папиной сестры), учился тогда в 6-ом классе той же школы, и мама давала нам с ним проверять контрольные своих учеников. Мы делали пометки в тетрадках карандашом и отметки писали так же, а мама потом ставила поверх нашего карандаша свои (надо сказать, что мы не ошиблись ни разу - ни в замечаниях, ни в оценках). В одной из таких контрольных было задание придумать задачу на заданные числа (ну вроде как на 2+2=4, написать: "на столе лежали 2 яблока и 2 груши, сколько всего фруктов лежало на столе?"). И у кого-то из учеников мы обнаружили такой текст: "В банке лежало 24 рубля". Мы долго недоумевали: если имелась в виду банка, то почему в ней лежали деньги, а если подразумевался банк, то почему денег в нем было так мало? 😊
Все, эпиграф закончен, перейдем к самому рассказу, в котором речь тоже пойдет о банках.
В Технионе (Израильский технологический институт в Хайфе) действовали (да и сейчас наверно действуют) кружки для одаренных школьников. Одаренность проверялась тестами на IQ. Когда Эли (Eli Bar-Yahalom) было 8 лет, нас с ним направили от министерства просвещения по рекомендации школы для проведения этого теста к частному детскому психологу (минпрос же за этот тест и платил). Мы поехали втроем: мы с мужем и сын. Жил психолог в одном из престижнейших, а следовательно, и неимоверно дорогих районов Хайфы. Дом был не частный, но психологу принадлежали обе квартиры, имеющиеся на лестничной площадке. Для полного слияния этих квартир стена между ними была снесена, и посетитель попадал в огромную приемную, двери из которой вели с одной стороны в жилые помещения, а с другой в кабинет. Кабинет отделялся от приемной не стеной, а стеклянной, раздвижной, от пола до потолка и во всю стену дверью, не задвигавшейся до конца, и прикрытой тяжелой портьерой (тоже от потолка до пола). Таким образом психолог оставался с подопечным вроде как с глазу на глаз, но ждущие в приемной родители могли все слышать, и это, учитывая, что психолог был детским, было существенно. Мы тогда были еще достаточно новыми репатриантами, и хотя уже почти выкарабкались из полу- (а иногда и практически полностью) -голодного состояния, но все же жили довольно скудно, а потому роскошная обстановка произвела сильное впечатление на всех троих.
Итак, Эли зашел внутрь, а мы остались ждать и слушать. Заданий было очень много и на самые разные темы, наш ребенок бодренько отвечал, и вот, наконец, прозвучал сакраментальный вопрос: "Скажи, зачем по-твоему нужны банки?" И наш сын, ни на секунду не замешкавшись, воскликнул: "А как же без банков-то? Вот возьмем, к примеру, вас: если бы не было банков, вам пришлось бы хранить все деньги дома, и тут вообще места бы для людей не оставалось!"
Позже психолог вынес нам результат, который состоял из отдельных отметок по разным разделам, а также общей оценке IQ - не среднему арифметическому и даже не медиане: каждому разделу соответствовал свой вес, и общая оценка учитывала и эти веса тоже. Эта самая оценка у Эли была реально очень высокой, но самым интересным были отметки по разделам. Самый высокий балл наш сын получил за аналитическое мышление, а самый низкий (хотя и все равно намного выше среднего по больнице) - по мышлению практическому. Очевидно, ответ про банки произвел на экзаменатора удручающее впечатление 😊
Эли тогда же (примерно 8 лет) - серьезный молодой человек
Однако чуть позже, но в те же 8 лет юный мыслитель категорически опроверг ошибочное и необъективное мнение того специалиста. Было это так... впрочем, тут тоже требуется некоторое лирическое отступление.
В глубокой древности было принято, чтобы жених платил семье невесты выкуп за будущую жену. Но уже в эпоху Второго Храма (538 г. до н.э - 70 г. н.э.) эта система в Иудее претерпела изменения. С целью защиты интересов жены выкуп стали обращать в её пользу: "плата за невесту" превратилась в брачный дар мужа жене, главная цель которого - обеспечение жены на случай смерти мужа или развода (Википедия). Во время (точнее, непосредственно перед) церемонии еврейского бракосочетания (хупа) подписывается брачный контракт, который называется кетубá, и в нем указывается сумма, которую муж обязуется выплатить. В наше время в Израиле эта сумма пишется в нынешней валюте, т.е. в шекелях, но мы с мужем поженились в 1968-ом году в Ленинграде, и кетуба у нас была стандартная, принятая в ленинградской синагоге - фотографическим способом перепечатанная с бланка 1910-го года, выпущенного в типографии "Рассвет" в Санкт-Петербурге. И у моих родителей, свадьба которых состоялась в 1947-ом году, кетуба напечатана была с того же бланка (кстати, нас с моими родителями венчал тот же самый раввин - главный раввин Ленинграда Лубанов). А вот кетуба родителей моего мужа была в 1938-ом году написана в той же ленинградской синагоге еще от руки (фотографии всех этих документов прилагаю). И в нашей (как и в родительской) кетубе сумма выплаты была указана в древней еврейской валюте, а именно в зузах. Разумеется, в наше время все это было только данью традиции, и реально никто никаких денег во время бракосочетания не давал 🙂
Наша кетуба, Ленинград 1968-ой год
Кетуба моих родителей, Ленинград 1947-ой год
Две кетубы (наша и моих родителей) для сравнения, чтобы было видно, что они, хоть и отпечатаны с одного бланка, но из разных тиражей, следовательно запас этих бланков в ленинградской синагоге обновлялся. А это означает, что браки по религиозному обряду в Ленинграде были не единичным случаем, иначе зачем?
Кетуба родителей моего мужа, Ленинград 1938-ой год
Но вернемся к нашим баранам.
Муж как-то перекладывал с какой-то целью документы, и восьмилетний Эли решил почитать нашу кетубу. И наткнулся он на фразу, что Владик дает за меня 200 зузов серебра. Сын сразу вспомнил старинную песенку о козленке, которую традиционно поют во время празднования Песаха, и в этой песенке сказано, что папа мальчика купил козленка за два зуза. Сделав быстрый подсчет, наш начинающий бизнесмен воскликнул с некоторым сожалением: "Папа, ты же вместо мамы мог купить целое стадо!" 😊 Так что, как видите, с практической, деловой жилкой у Эли все оказалось в порядке (другой вопрос: что было бы с юным финансистом, если бы его папа в действительности предпочел купить стадо, оставим за скобками).
Правда, сейчас Эли утверждает, что это уже тогда была с его стороны просто шутка. Поверим ему 😊
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/2.jpg)
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/3.jpg)
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/4.jpg)
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/5.jpg)
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/6.jpg)
![[]](/img/j/julija_mogilewer/d_ba_prak-aspekt/1.jpg)