Поспешная Юлия: другие произведения.

Монохромный человек

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В городе и его окрестностях происходит уже второе убийство. Убийца имеет явную склонность к двум цветам. Чёрному и белому. Именно в этих двух цветах он представляет совершенные им сцены убийства. Антураж и жертвы. Все и всё окрашено им в черный и белый. Тем больше ужаса и отвращения вызывает его преступления, которому он придает художественный и уродливый философский смысл. Понять извращенный и пораженный кровожадным безумием разум убийцы суждено следователю УГРО Москвы, начальнику особой оперативно-следственной группы, Станиславу Корнилову. И волей-волей помогать ему всё так же придется девочке-подростку, синеглазой Веронике Лазовской. Девочке со странной, необъяснимой способностью видеть и проживать воспоминания других людей. Она не хочет этого, она бы давно предпочла жить обычной жизнью и заниматься своим спортом. А вместо этого она вынуждена лицезреть чужие радости, печали, триумфы, неудачи, и что самое ужасное... чужую боль, горе и страдания. Она обречена видеть воспоминания убийц и жертв, в самых детальных подробностях. Сможет ли это помочь Веронике и Станиславу Корнилову поймать того, кого в полиции скоро нарекут Монохромным человеком?

  

МОНОХРОМНЫЙ ЧЕЛОВЕК

  
  

Эпизод первый '4: черно-белая комната'

  
   ДОМРАБОТНИЦА
  
  Четверг, шестое августа.
  
  Предрассветные сумерки медленно бледнели над городом.
  Серовато-синие оттенки ночи слабели, и словно не торопливо выцветали на предрассветном небосводе.
  Блекло-серый рассвет неспешно, грузно и вяло надвигался с востока, и вынимал из полумрака утра очертания домов, дворов и улиц.
  Утро настало с мелким, монотонным дождём.
  Его торопливые мелкие капли шлепали по листьям деревьев и цокали по асфальту.
  Капли дождя висли на окнах тихих домов, и лениво сползали по стеклам окон.
  Улицы ещё спали. И утренняя, унылая хмарь с моросящим дождём как нельзя лучше способствовала этому.
  Уличные дороги, тянувшиеся вдоль зеленых лужаек и заборов, оставались тихими и пустыми, до тех пор, пока вдали не появился свет автомобильных фар.
  Машина с нарастающим шумом приближалась. С шумным шелестом она разбрызгивала мелкие лужи на мокром асфальте.
  Желтый автомобиль с черными квадратиками и колпаком такси, остановился перед одним из домов.
  Из автомобиля, раскрыв зонтик вышла женщина в желтой рубашке, узких джинсах и в темных оксфордах.
  -Я не знаю, как ты собираешься одновременно работать в двух кафе и ещё при этом успевать учиться, Клара!-раздраженно проговорила женщина, прижимая смартфон плечом.
  Она захлопнула дверцу такси и взяла телефон в руку.
  -Что значит, 'может ты мне скинешь не много'?!-сердито ответила женщина, шагая по направлению к дому темным, деревянным сайдингом.-Я тебе в прошлом месяцев пятнадцать тысяч положила на карту! Куда ты всё подевала?! А-а... А вот знаешь, что милая моя, я тебе не банкомат на ножках! Привыкла она! Ничего себе! Там потратила на гулянки с подружками, тут она себе кофточку прикупила, а потом 'Роза, одолжи мне не много денег!'! Фигу тебе с маслом растительным и вчерашним майонезом! Всё, Клара! Хватит плакаться мне на душу, больше я тебе ничего высылать не буду!
  Женщина, раздражаясь всё больше, открыла дверцу забора и поднялась по узким, широким ступенькам пологой цементной лесенки.
  -Клара если хочешь получать больше, подумай о другой работе! Почему я должна решать твои проблемы?!-женщина встала под крыльцо входной двери и сложила зонтик.
  Она отряхнула его и вздохнула, слушая свою собеседницу в телефоне.
  -И что, что тебе не хватает на телефон? Походи пока со старым... Ну не доставай при однокурсниках, если тебе стыдно.-женщина достала позвякивающие ключи.-Всё мне надо работать. В отличии от тебя у меня нет старшей сестры, которую можно доить, как молочную корову и радоваться жизни! Все, мне надо работать! Пока, Клара!
  Женщина убрала телефон от лица, дала отбой и спрятала телефон в сумку.
  Она открыла дверь, тихо вошла в дом. Так же тихо разулась. Обвела взглядом просторную прихожую и гостиную.
  Помещение дома утопало в расплывающемся полумраке. Через закрытые жалюзи окнами, слабо сочился мерклый свет пасмурного утра.
  Женщина вдела ноги в домашние тапки, поставила влажный зонт в металлическую зонтницу и прошла внутрь.
  Она остановилась, посмотрела в обе стороны.
  -Эй, Ларри!-не громко позвала она в полумрак гостиной.-Ты где там?
  Обычно, когда она приходила её встречал только один член семьи.
  Белоснежный, и дружелюбный самоед Ларри. Но сейчас пса нигде не было видно. Роза решила, что, наверное, он спит с Полиной, старшей дочерью её нанимателей. Ларри любил её больше всех, и частенько спал в её постели.
  Роза направилась на кухню. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить явно спящих ещё хозяев, женщина вымыла руки, включила свет, и приступила к готовке завтрака.
  На часах было почти пять утра.
  Роза перемыла оставшуюся с вечера посуду. Вздохнула, взяв в руки глубокую тарелку с размазанными по стенкам хлопьям.
  -Игорь.-вздохнула она и устало улыбнулась.
  Только маленький, шестилетний сын её нанимателей оставлял после себя такую грязную посуду.
  Она взялась отмывать кофейник, когда услышала приглушенный собачий скулеж.
  Роза быстро выключила воду и тут же прислушалась.
  Снимая перчатки, она вышла из кухни. Снова прислушалась.
  Тишину в доме нарушал только непрерывный стук дождевых капель на окнах.
  Но вдруг опять жалобно и тихо заскулила собака.
  Она была где-то в доме, здесь на первом этаже. Звук доносился со стороны ванной и туалета.
  Роза осторожно прошла туда. Только сейчас, когда она не торопливо, почти крадучись, шла на звук собачьего голоса, она почувствовала странную, нервную зябкость.
  Казалось откуда-то в дом проникает промозглый, влажный воздух и касается её кожи.
  Роза почувствовала, как её захлёстывает необъяснимое волнение и тревога.
  Постепенно учащалось сердцебиение, мышцы живота наливались тяжелым напряжением.
  Что-то было не так. Роза не знала, что именно и убеждала себя, что всё нормально.
  Но как ни старалась, не могла избавиться от навязчивого чувства подступающей гнетущей тревоги.
  -Ларри!-позвала она.
  Тишина. Только дождь всё такими же монотонными перестуками капель осыпает окна дома.
  Она добралась до ванной. Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы открыть дверь туда. Она сама не могла объяснить что именно пугало её.
  Она взялась за ручку, потянула дверь на себя. Из ванной потянуло теплой влагой и запахом мыла.
  Роза дрожащей рукой включила свет.
  Собаки здесь не было.
  -Ларри!-голос Розы дрогнул, она нервно сглотнула.
  Женщина почувствовала, как страх влажным теплом облепил её лицо, пополз по телу, проник внутрь, завладел разумом и мыслями.
  Пульс в крови стучал торопливой рысью. Его удары становились жестче, тяжелее, точно в груди у Розы стучали копыта бегущих лошадей.
  Самоеда не было и в туалете.
  -Ларри!-Роза услышала мольбу в своем голосе.
  Тут она услышала его. Слабое, робкое повизгивание.
  Роза бросилась на звук. Она уже не заботилась, чтобы сохранять тишину.
  Звук голоса пса доносился из кладовой.
  Роза успела удивиться. Какого же лешего его там могли оставить?!
  Кладовка в этом доме злачная, неприятная и душная. Она завалена всяким хламом, вроде старых игрушек, инструментов, старых одеял, полотенец, запчастей от автомобиля и прочими подобными предметами.
  Но хозяева Ларри обожают свою белоснежную прелесть. Это Роза знала наверняка. Они никогда так не обходились со своим питомцем.
  Услышав звук шагов Розы, пёс заскулил громче.
  Роза поспешила открыть дверь. Но ключ не желал поворачиваться в замке.
  Пес выл и царапался в дверь.
  -Сейчас, сейчас, хороший мой.-Роза с беспокойством пыталась открыть замок.
  Два быстрых поворота. Замок открыт. Она повернула ручку двери.
  Из кладовой на неё уставилась темнота.
  Роза застыла на пороге, вглядываясь во мрак. Она просунула руку внутрь кладовой, чуть наклонилась и повела ладонью по стене, внутри, в поисках выключателя.
  Нечто вырвалось из темноты наружу, бросилось на неё. Роза вскрикнула, отшатнулась и упала на бок, больно ударившись бедром, коленом и плечом.
  Пес стуча лапами по полу, промчался мимо.
  Роза морщась от разливающейся в местах удара тупой боли, поднялась полу.
  Опираясь руками на стены, прихрамывая она ринулась следом за убежавшим псом.
  -Ларри!-снова осторожно позвала она.
  Собаку она обнаружила в гостиной. К удивлению Розы, пёс забился под плетеное кресло и глядел оттуда вытаращенными, поблескивающими глазами.
  -Ларри, малыш.-женщина приблизилась к креслу.-Ты чего?.. Что с тобой такое?
  Роза опустила взгляд. Она увидела следы от лап пса на ковре.
  Они были темными, смазанными, влажными.
  Дыхание Розы сбилось, затрепетало. По телу женщины скатывающимися волнами сошла нервная дрожь.
  Она присела возле кресла. Осторожно наклонилась к псу.
  -Ларри...-позвала она.
  Пёс неуверенно зарычал.
  Роза на пару мгновений застыла.
  -Ну, ты чего... хороший, мой, что с тобой?-проворковала Роза.
  Голос её подрагивал, руки тоже чуть дрожали.
  -Иди ко мне.-прошептала она.-Давай же...
  Пёс ответ жалобно заскулил.
  Он всё-таки выполз на свет, когда она его позвала.
  Роза стоя на коленях, в ужасе прижала руки ко рту.
  Пёс был перемазан тёмной кровью и чем-то грязно-черным, напоминающим чернила или разведенную краску.
  -Что с тобой произошло.
  Ларри жался к её коленям, смотрел в глаза, жалобно скулил и пугливо прижимал уши.
  Роза достаточно давно работала в этом доме и знала повадки пса.
  И сейчас белый, выпачканный кровью и чем-то черным, игривый самоед был до безумия чем-то напуган.
  Чем-то, что ему видеть никогда не приходилось. Чем-то, что повергло его в ужас, и заставило бояться, бежать, прятаться. Чем-то, что вынудило его спасать свою жизнь.
  Взгляд Розы медленно поднялся к потолку.
  Со второго этажа не доносилось ни звука. И это после того шума, который сейчас устроила Роза.
  Оставив пса, Роза подошла к лестнице на второй этаж дома.
  Чуть наклонившись, женщина заглянула в притаившийся там густой сумрак.
  В коридоре второго этажа было только одно окно, в торце. И то оно чаще всего было закрыто.
  Поэтому сейчас там было куда темнее, чем в любой другой части дома.
  Роза уже хотела подняться по лестнице, когда странное, предостерегающее наитие вынудило её зайти на кухню и взять столовый нож.
  Роза не знала, что ждёт её там, наверху. Но была уверена, что нож ей может пригодиться.
  Она поставила ногу на лестницу. Затем ступила дальше.
  Освещая себе путь фонариком телефона, Роза поднялась на второй этаж.
  Полумрак и тишина властвовали здесь безраздельно.
  Вокруг света от телефона клубились и ворочались бесформенные тени полумрака.
  Луч света вынул из темноты семейные фотографии на стенах и несколько картин.
  Роза знала, что эти картины пишет Полина. Она была гордостью родителей и очень талантливой художницей.
  Роза ступила дальше.
  Её шаги по мягкому ковру были почти не слышны, они почти не нарушали заполняющую сумрак тишину.
  Роза заметила, что двери комнат детей приоткрыты.
  Она подошла к каждой из них, заглянула внутрь.
  Постели были пусты, одеяла откинуты. В комнате Полины был сдернут ковёр и на полу валялась подушка.
  Роза обвела взглядом комнату девушки. Она словно надеялась, что та прячется где-то в тени, и что все это, включая перепуганного пса внизу, и противоестественную тишину, завладевшую этим домом, просто дурацкая шутка.
  Роза направилась дальше. Шаги давались ей с трудом.
  В теле от плеч до колен разливалась тягостная слабость.
  Буйными толчками пульсировали вены на висках.
  Роза крепче сжала рукоять ножа и подошла к двери спальни хозяев дома, родителей детей.
  Тут она застыла в недоумении и растерянности.
  Дверной косяк, перед закрытой светлой дверью был перетянут бумажной гирляндой из чёрно-белых человечков.
  Розе показалось, что они едва-едва зашевелились при её приближении.
  Что это? Кто это сюда повесил? И почему... Почему от взгляда на этих бумажных, черно-белых фигурок ей становиться так жутко?!
  Роза протянула руку и хотела постучать в комнату. Но едва она поднесла руку к двери, как тут же отдернула её, как будто обожглась.
  Роза откуда-то знала, что не нужно стучать. Не нужно нарушать тишину здесь. Совсем не стоит...
  Роза несколько раз судорожно вздохнула и положила руку на ручку двери.
  Женщина на мгновение зажмурила глаза, закусила губу. И повернула ручку.
  Дверь легко открылась. Роза сорвала с двери бумажную гирлянду и с неожиданным отвращением отбросила в сторону.
  Она ещё раз вздохнула и вошла внутрь.
  Здесь было ещё темнее, тем, чем в коридоре. Очертания мебели, зеркал, шкафа, журнального столика, кресла и кровати с трудом угадывались в зыбкой темноте.
  Почему здесь так темно? Ведь хоть какой-то свет должен пробиваться через окна?
  Роза ступила в комнату. И тут же сморщила нос.
  Комната была пропитана влажным, приторным и тошнотворным запахом.
  Розу тут же замутило, завтрак в животе всколыхнулся, подскочил.
  Роза морщась направилась к окну.
  Она обо, что-то споткнулась, тихо чертыхнулась.
  Бросив взгляд на пол, она увидела, что пол светлый, почти белый.
  От стены до стены!
  Роза хорошо знала дом, и прекрасно помнила, как выглядит спальня хозяев дома.
  Пол здесь был другим. Древесным, темно-коричневым! И куда подевался ковёр?
  Роза подошла к окнам, убрала жалюзи. Кусочки утреннего света ворвались в комнату. Стало не много светлее. Темнота уступила место сумеркам.
  Роза с недоумением, скривившись коснулась поверхности окна.
  Оно было щедро и густо замазано краской. Густой, липкой угольно-чёрной краской!
  Роза растерянно потерла пальцами закрашенную поверхность окна.
  По ладонью чувствовались засохшие комки краски.
  Женщина убрала руку, отступила от окна.
  Глупо моргая, она пару секунд в совершенном смятении созерцала зачерненное стекло окна.
  Затем огляделась. И тут же её тело охватил стылый, влажный холод. Накативший внезапный страх оплел, опутал её тело, отнял способность двигаться и говорить.
  На белом полу стояли черный столик, такое же черное кресло, такой же угольно-чёрный, гигантский шкаф и большое зеркало, сплошь закрашенное чёрным.
  Следы краски черными звездчатыми пятнами застыли на белом деревянном полу.
  Только кровать, вместе с постельным бельём была такой же белой, белоснежной.
  Внезапно преобразившийся интерьер комнаты внушал необъяснимый ужас своим футуристическим видом.
  Что-то вкрадчиво скрипнуло над головой.
  Роза вздрогнула, слёзно всхлипнула. Она задрожала всем телом.
  Скрип повторился. Это был влажный, тягучий, закручивающийся звук.
  Роза подняла взгляд.
  В следующий миг она резко подалась назад, упала на пол и поспешно отползла к углу комнаты.
  Её лицо исказил дикий ужас. Крик страха рвался из груди, но она не могла издать и звука.
  Ужас душил её, сжимал в своих объятиях, сдавливал грудь и горло.
  Они были здесь. Все четверо.
  Их бледные, обнаженные серо-белые тела висели под потолком, на растянутых белых тросах.
  Их чёрные волосы свисали вниз с опущенных голов.
  Роза прижала дрожащие руки ко рту, оглядывая тела родителей и обоих детей.
  Тело матери, некогда светловолосой и голубоглазой Эдиты Вербиной, чуть покачивалось, и удерживающее бледное тело тросы слегка поскрипывали.
  Роза замерла, вглядываясь в лицо мёртвой женщины.
  Она разглядела её приоткрытый, словно от удивления рот и заполненные чернотой глаза.
  Секунду Роза смотрела в застывший мрак в остекленевших глазах мёртвой женщины. И в следующий миг она дико, с силой, надрываясь заорала.
  Её крик взорвался в комнате, вырвался на лестницу, слетел вниз в гостиную и ударился в закрытые окна.
  Она кричала так, что на ее шеи проступили тонкие вены, а лицо исказила судорога.
  Роза закрыла глаза и упала без чувств, оставшись неподвижно лежать в тихой Чёрно-белой комнате.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Четверг, шестое августа.
  
  Эта неделя выдалась трудной и изматывающей.
  Всё из-за того, что один из офицеров УГРО по глупости попался на взятке.
  А это повлекло за собой грандиозный скандал, освещение в СМИ и многочисленные проверки на вшивость со стороны соответствующих органов.
  Тот же ГУСБ и в частности близнецы Датские, смогли взять своеобразный реванш за то, что не удалось связать Стаса с пропажей чужого имущества и представить дело, как хищение.
  В тот раз оказалось, что виновником оказался печально известный серийный убийца.
  Стасу тогда, конечно все равно пришлось объяснять, почему это он не смог задержать преступника живым.
  Но это была скорее формальность, и Стас отделался лишь устным порицанием.
  Но, вот за эти пять дней Корнилову казалось, что из него выпили добрую пару литров крови и вытянули все нервы, до которых смогли дотянуться.
  К концу дня в Среду, Стас чувствовал себя так, как будто он несколько раз подряд сдал экзамен на Краповый берет.
  Который, кстати, он в свое время, во время службы по контракту, позорно провалил. В первый раз, конечно.
  Словом, когда Стас в Среду, поздно вечером переступил порог дома, он возблагодарил бога, что у него есть хотя бы одно место в этом суетливом мире, где он хотя бы отчасти может скрыться от мучительной рутины.
  Но утро Четверга началось для него совсем, не так, как он рассчитывал.
  Едва только Стас встал, умылся и отправился делать себе кофе, на кухню к нему влетела взволнованная Алина.
  -Сегодня Четверг! Шестое!-с восторгом воскликнула она.
  У нее горели глаза, от радостного предвкушения. Она вся была охвачена нетерпеливым порывом бурного, неудержимого счастья.
  Стас застыл с чашкой в одной руке и шоколадным печеньем в другой.
  На его лице выражалось настороженное недоумение.
  -Сегодня Четверг! Четверг! Четверг!-Алинка прыгала возле него и хлопала в ладоши.-Ты помнишь, помнишь? Мы договаривались! Ты обещал! Обещал! Обещал!
  Алинка была взбудоражена и преисполнена неподдельной восторженной эйфории.
  А для Стаса ещё оставалось загадкой, что послужило причиной такого невероятного подъема настроения его дочери, и что он собственно обещал.
  Корнилов проглотил откушенный кусок печенья, запил его кофе и кивнул Алине.
  -Олененок, ну раз обещал, значит... -он пожал плечами, подыскивая правильное слово наугад.-поедем.
  -Да!!!-торжествующе вскричала дочка, и вприпрыжку умчалась в свою комнату.
  Стас услышал, как она крикнула в коридоре:
  -Доброе утро, мамочка.
  -Доброе, Алина. Ты постель заправила?
  -Да! Да! Да!
  -Хорошо, переодевайся, сейчас будем завтракать.
  Рита вошла на кухню, на ходу завязывая волосы в хвост.
  Она улыбнулась Стасу, подошла к нему, поцеловала и отломив маленький кусочек от печенья в его руке, с улыбкой сунула себе в рот.
  Стас снова отпил кофе.
  Рита включила плиту, поставила разогреваться еду.
  -Сегодня Четверг...-проговорил Стас.
  -Да.-пропела Рита, переставляя кастрюли.
  Она с хитрой улыбкой обернулась на Стаса.
  -Что, Корнилов? Ты забыл?.. Да? Я ведь правильно поняла твое выражение лица.
  -Я?-Стас качнул головой, и вскинул брови.-Что ты... Вовсе нет.
  -Ага.-ухмыльнулась Рита.-То есть ты... помнишь, что неделю назад обещал Алине, что сегодня вы поедете за собакой?
  Стас справился с приступом легкого шока.
  -Да... хм... Раз обещал... Да я помню.
  -Ага.-хмыкнула Рита.-И кого именно ты обещал ей купить?
  -В каком смысле кого?-не понял Стас.-Собаку... А, ну либо парня, либо девчонку. Третьего то не дано.
  -Стас не придуривайся, пожалуйста.-Рита чуть сузила глаза.-Я про породу. И ты прекрасно понял.
  Да, Стас понял. Он просто тянул время, чтобы вспомнить.
  -Я помню.
  -И?-с требовательным ударением протянула Рита.
  Стас пожал плечами.
  -Спаниель.
  -Мимо.-Рита вздохнула и сложила руки на груди.-Дам тебе ещё две попытки.
  Корнилов быстро прокрутил в голове их последние с Алиной разговоры, потом вспомнил тетрадки Алины, её брелок на школьном рюкзаке и заставку на ноутбуке дочери.
  Он победно щелкнул пальцами.
  -Бигль!
  -Браво.-с насмешливой издевкой протянула Рита.-За то, что угадал со второй попытки, получишь соответствующую награду.
  Она отвернулась к плите.
  Стас подошел к ней, обнял за талию, коснулся губами шеи, нежно поцеловал.
  -И что это за награда?-проворковал он.
  Рита ехидно улыбнулась.
  -За подарком моей маме на день астронома я поеду одна.-торжественно произнесла она.
  Стас тихо застонал.
  Рита в ответ засмеялась, потом быстро обернулась и прильнула губами к его губам.
  И хотя этот день Стас предпочел бы скорее провести в постели с Ритой, часиков... до обеда, а потом возможно, попозже, после девяти вместе с женой прогуляться по вечерней Москве, заглянуть в один из многочисленных баров, и дальше по обстоятельствам... Ему пришлось собираться и ехать с Алиной за собакой.
  И дело не в том, что Стас не желал сдерживать обещание, и не хотел порадовать дочку, просто... Он хотел сегодня отдохнуть. Что называется, весь и абсолютно! И вместе с тем понимал, и точно знал, что одной покупкой дело не ограничиться.
  Он не может отделаться от дочки, просто всучив ей долгожданную собаку.
  Как минимум он обязан будет вместе с Алиной подумать над именем для пса, поиграть с ним, купить вместе с Алинкой игрушки, миски, поводок, поспешно поискать в интернете все, что только получиться узнать о биглях, и конечно же пофотографировать Алинку на её телефон, с щенком объятиях. Чтобы дочка могла выложить новые фотографии в свой Инстаграм.
  Последнее было Стасу искренне не понятно, и вообще он считал сегодняшнюю ситуацию с соц. сетями и прочими инстаграмами своеобразным массовым помешательством. Особенно после того, как Алинка показала ему нескольких 'инстаблогеров'.
  От неё Стас узнал, что если парень нацепил на голову платок и писклявым голосом копирует девушек, или какая-то девушка кривляется на камеру в разных образах, это не 'какая-то дикая хрень', а 'клёвые вайны'!
  Ближе к обеду, они с Алиной приехали по адресу заводчика, который указала Алина.
  Это оказался утопающий в саду большой двухэтажный дом, с темно-бордовым планкеном на облицовке и высоким, металлическим забором.
  На воротах висели несколько агрессивных, предупреждающих табличек вроде: 'Злые собаки', 'ОСТОРОЖНО!!!', 'Хозяин вооружен!'.
  Алинка первой вылезла из машины Стаса, и подойдя к воротам позвонила.
  Вышедший из дома хозяин, оказавшийся пузатым мужиком со смешным лицом и кучерявыми, рыжеватыми волосами, проводил их на задний двор, за своим домом.
  Когда они вошли сюда, Стас почувствовал неприятный, сухой, не много затхлый запах с сыровато-горьким привкусом.
  Примерно такой же запах чувствовался во многих зоомагазинах.
  Собаки в клетках оживленно заметались, начали тявкать, скулить, становиться на задние лапы.
  Многие активно виляли хвостиками и игриво заглядывали в глаза. Некоторые, правда встретили не званных гостей куда менее дружелюбно, с недовольным рычанием и настороженным, внимательным взглядом.
  -Ну, вот.-кучерявый заводчик обвел широкой ладонью своё 'богатство'.-Собственно... можете выбирать...
  Он ухмыльнулся.
  -Псы все здоровы, проверены, и привиты. Возраст от двух месяцев до полугода. Мальчики и девочки.
  -Ясно.-кивнул Стас, которому всё это было мягко говоря не интересно.
  Корнилов вообще больше любил котов.
  Спокойные, уравновешенные, не торопливые животные, с независимым нравом и человеческим характером.
  И потом, у Стаса не было абсолютно ни каких сомнений в том, кто в итоге будет выгуливать собаку по утрам.
  Алинка прошлась мимо клеток с биглями.
  Вислоухие щенки счастливо повизгивали, тявкали и тянули к ней любопытные, дружелюбные мордочки.
  Алинка присела возле одной из клеток. Стас тепло улыбнулся, глядя, как на лице дочки расплывается восхищенная улыбка.
  И тут, словно по ехидной насмешки судьбы, у него зазвонил мобильник.
  Стас закрыл глаза. Мысленно выругался. Хотя телефон стоял на бесшумном, и по рингтону он не мог знать, кто звонит, не трудно было догадаться.
  Кто ещё может звонить ему в самый неподходящий момент, в середине выходного, настоящего выходного дня, за последние несколько недель?!
  Телефон перестал звонить и вибрировать в кармане его джинсов. Но, тут же снова начал неугомонном подрагивать. Звонивший отличался волевой настырностью.
  -Ну, ясно...-проворчал Стас с раздражением.
  -Пап, смотри!-Алинка указала на одного из щенков.-Как тебе вот этот?!
  Стас кивнул.
  -Нормальный... Посмотри, какие ещё там есть.
  Алинка на миг растерялась, затем пожала плечами, кивнула, пошла дальше.
  Стоявший рядом владелец шумной псарни, одобрительно улыбнулся, глядя на Алинку.
  -В какой класс уже ходит?-спросил он.
  -В девятый.-рассеянно ответил Стас доставая настойчиво вибрирующий телефон.
  -А у меня вот младшая, скоро в школу пойдёт.-мечтательно проговорил заводчик.-Она у вас отличница небось?
  -Да.-рассеянно кивнул Стас, глядя на дисплей смартфона.
  Конечно же звонил Аспирин, генерал Антон Спиридонович Савельев, начальник УГРО Москвы и непосредственный командир Стаса.
  Ничего хорошего от звонка генерала Стас не ожидал.
  Он подождал, пока телефон смолкнет. Бросил взгляд на Алину, дочка улыбалась одному из щенков, который был громче и активнее других.
  Телефон зазвонил в третий раз. Корнилов поджал губы, скривился.
  Похоже, сбылись его самые страшные опасения.
  Стас обреченно вздохнул и принял вызов.
  -Добрый день, товарищ генерал.
  -Где ты?-без предисловий спросил Аспирин.
  Голос генерала был сух и строг. В словах чувствовалась знакомая хмурая, сосредоточенность.
  Что-то случилось, что-то произошло. Что-то веское. По пустякам ни Стаса, ни его оперов никто дергать не станет. В первую очередь сам Аспирин. Их особо-оперативная группа на особенном счету.
  -С дочкой.-вздохнул Стас.-Выбираем ей собаку.
  -Прости.-без тени сожаления произнес генерал.-У нас ситуация, Стас.
  -Что произошло?
  -Пап!-позвала Алина.-А как тебе вот этот?
  Она отошла в сторону, и с довольной улыбкой указала на одного из щенков.
  -Не очень.-бросил Стас.-Посмотри другого.
  Алина на мгновение погрустнела, но снова сосредоточилась на разглядывании щенков.
  Те заливисто гавкали тонкими, писклявыми голосами.
  -Ты помнишь, восемь месяцев назад, ещё зимой, произошло странное убийство в Чертаново?
  -Да.-кивнул Стас, чуть нахмурившись.
  Это случилось в начале декабря. Убийство супругов Гудковых.
  Стас раньше ничего подобного не видел, хотя был уверен, что навидался всякого.
  Тело Ольги Гудковой располагалось в ванной. Оно лежало в чёрной, абсолютно чёрной воде. Чёрным было зеркало и дверь в ванную. И потолок. Все остальное в интерьере ванной оставалось белым.
  Тело женщины было тоже белым, а волосы, губы и ногти убийца выкрасил в чёрный. Какими-то органическими чернилами убийца залил глаза гражданки Гудковой.
  Корнилов надолго запомнил лицо Ольги Гудковой. Безжизненное, белое, замершее с приоткрытым, черным ртом и вытаращенными пустыми глазами, в которых, казалось слабо шевелилась тьма.
  Примерное в таком же виде убийца оставил её мужа. Евгения Гудкова. Только его тело было найдено в спальне. В чёрно-белой спальне. Он лежал на чёрной постели, его руки были сложены на груди. Тот же заполненный мертвой тьмой взгляд чёрных глаз, был устремлен вверх, в чёрный потолок. Белыми в спальне остались пол, стены и почти вся мебель, кроме одного кресла.
  Корнилову это убийство, потом снилось около недели.
  Нет, он не просыпался в холодном поту, с паническими криками.
  Нет. Это он уже проходил. Ещё на заре своей карьеры в правоохранительных органах.
  Но это убийство его впечатлило. Впечатлило и заинтересовало.
  -С тех пор не было новых...-заметил Стас, и осекся заметив, что заводчик биглей навострил уши.
  -Простите,-Стас отвлекся от разговора с Аспирином.
  -Да?-спросил владелец собак, с угодливой вежливостью.-Вы не поможете моей дочери с выбором? Кажется, ей сложно определиться.
  -А-а...-мужчина рассеянно кивнул, пожал плечами.-Хорошо... Как скажите.
  -Спасибо.-Стас проследил, как он отошел к Алине.
  -С тех пор не было новых убийств.-закончил Стас в трубку.
  -До сегодняшнего дня.-угрюмо проговорил Аспирин.
  Стас с досадой качнул головой. Только этого ему сегодня не хватало!
  Он ошибался, когда подумал, что сегодняшний выходной получается не таким, каким он его представлял.
  Сегодняшний день вообще перестал быть выходным.
  -Стас,-в голосе генерала прозвучало требовательное ударение.-Твоё присутствие необходимо. Яша уже там. Работает.
  -Я понял.-кивнул Стас, глядя на Алину, которая вместе с хозяином биглей доставала из клетки щенков.
  Алина обернулась и подняла на руках одного щенков. Она показала пёсика Стасу. На её лице засияла открытая, ясная и счастливая улыбка.
  Корнилов заставил себя улыбнуться ей в ответ.
  -Какой адрес?-тихо спросил он в трубку.
   ***
  Корнилов остановился в паре сотен метров от скопление полицейских автомобилей.
  Он увидел, как некоторые полицейские, стоящие поблизости, приветливо машут ему рукой.
  Корнилов тоже поднял ладонь, вымученно улыбнувшись.
  Затем оглянулся назад.
  Алина сидела притихшая и напуганная.
  Прижимая к груди, сорок минут назад купленного щенка, она с опаской, обеспокоенное смотрела на скопление людей впереди.
  -Олененок,-ласково позвал Стас и помахал рукой.-Эй! Милая...
  Она перевела тревожный взгляд на него.
  -Всё хорошо.-проговорил Стас и протянув руку коснулся колена дочери.-Слышишь?.. Алина, давай вот как сделаем. Я сейчас отойду... совсем ненадолго, а ты пообещаешь мне две вещи. Первое: не выходить из машины. И второе...
  Он с добротой улыбнулся.
  -Ты должна придумать как минимум пять имён для своего... для нашего нового друга.
  Стас перевел взгляд на щенка. Алинка тоже посмотрела на свое 'приобретение'. Маленький, ушастый бигль задрал морду к верху, лизнул Алину в нос. Девочка засмеялась.
  Стас мысленно порадовался. Он сумел переключить внимание и мысли Алины.
  -А когда я вернусь,-продолжил Корнилов.-Ты озвучишь мне эти имена. Я, в свою очередь, тоже придумаю пять имён. А потом... потом мы напишем их на бумаге и вытянем какое-то одно... Так и назовём! Что скажешь, Олененок?
  -Хорошо, пап.-пожала плечами Алина.
  -Договорились?
  -Да.
  -Точно? Посмотри на меня.
  -Да, пап.
  -Хорошо. И если будет время подумай, что нужно твоему питомцу в ближайшее время. Ну, там игрушки, ошейник с именем, медальки всякие, может быть... одежда... Понимаешь?
  -Да, пап.-Алинка дернула плечами.-Я подумаю.
  -Вот и отлично.
  -Пап...
  Стас, уже собравшись выбраться из машины, обернулся.
  -Что?
  -Если ты хотел, чтобы я не видела мертвых тел, и не подходила к месту преступления...-Алина стрельнула опасливым взглядом в сторону дома с сайдингом из темного дерева.-Можно было просто так и сказать.
  Стас хмыкнул, ухмыльнулся.
  -Я всё время забываю, какая ты у меня уже взрослая.
  -Я знаю.-кивнула Алина и грустно улыбнулась.-Я, правильно понимаю, что маме обо всём этом лучше не знать?
  Она добродушно усмехнулась.
  Стас кивнул.
  -Я был бы тебе очень благодарен.
  -Хорошо.-кивнула Алина.-Тогда сейчас мы поехали в зоомагазин, за мисками, игрушками и ошейником... с медальками.
  -Хорошая легенда.-похвалил Стас.
  Алина просияла.
  Выйдя из машины, Стас застегнул куртку. Дождь на улице не прекратился, но стал совсем мелким и редким.
  Но порывы ветра бросали в лицо студеный, влажный воздух.
  Стас прошел мимо окруживших дом полицейских, вошел внутрь дома, поднялся на второй этаж.
  Тут топтались трое полицейских и о чем-то спорили с Яковом Щербаковым.
  -Вы, что господа, в детстве болели часто, сильно, и безнадежно? Или что?-язвительно спросил Ящер.-Почему ваши мозги не желают обрабатывать поступающую информацию? Я вам в пятый раз говорю, нельзя туда входить, пока следователь из УГРО всё не осмотрит.
  -Так надо же улики собрать...-взволнованно протестовал розовощекий полицейский с оттопыренными ушами.-Мало ли... чего...
  -Без вас соберут... собиратели первобытные.-бросил Ящер.-Давайте, лучше, транспортируйте свои безвольные тела с неподвластной вам территории.
  -Да как вы с нами разговариваете!-возмущенно произнесла девушка полицейский.
  -Как вы того заслуживаете.-тут же заявил судмедэксперт.
  Он был в одном из своих любимых полосатых свитеров, в чёрных джинсах и синих, латексных перчатках.
  Возле его ног стоял знакомый, объемистый, стального цвета прямоугольный, объемный кейс с необходимыми приборами и оборудованием.
  -Что за шум?-спросил Стас, подходя к Ящеру.
  Яша оглянулся и кивнул на троих полицейских.
  -Да так... Затянувшийся диалог о правах и обязанностях, а также, как я понимаю, о рангах и положении.
  -М-м.-в тон Ящеру протянул Стас, и криво усмехнулся.-Какая актуальная проблематика.
  Стас обвел взглядом троицу полицейских.
  -И не говори.-хмыкнул Щербаков.
  Корнилов показал полицейским удостоверение, представился.
  -Господа...-Стас обвел троицу взглядом и кивнул на девушку.-И дамы... Ваши дела здесь окончены.
  Троица переглянулась.
  -Мы первые приехали на вызов и...
  -Если вы и дальше будете препятствовать следствию,-ледяным тоном проговорил Стас.-Вас как минимум ожидает неприятный разговор с начальством. И некоторые из вас, могут установить антирекорд по количеству проработанных в полиции дней.
  Угроза подействовала, моментально. Все трое тут же сочли за лучшее ретироваться.
  Ящер, по-хозяйски уперев руки в бока с сарказмом и долей сожаления на лице, покачал головой.
  -Где их только, таких неуемных набирают?
  -Перестань.-Стас взял у Ящера такие же синие перчатки.-Ребята не давно служат, и...
  -И хотят выслужатся.-мрачно закончил Ящер.
  -Не без этого.-Стас надел перчатки и осторожно открыл дверь.
  Они вдвоем застыли на пороге. Ненадолго, на пару мгновений. Затем молча вошли внутрь.
  Стас обвел цепким взглядом висевшие под потолком мертвые, черноволосые тела.
  Они чуть покачивались и крутились на тросах. Застывшие в нелепых позах, они как будто летали над черно-белой комнатой.
  Стас заглянул в лицо мёртвой женщине. Он увидел уже знакомую ему пугающую пустотой, бездонную черноту в глазах.
  Он задержал взгляд на её черных губах и темном отверстии рта.
  Корнилов ступил в сторону. Посмотрел в лица других покойников.
  Затем забрался на кровать, встал двумя ногами. Теперь его голова была в десяти сантиметрах от лица мёртвого мужчины.
  Рядом с ним на тросах 'летала' черноволосая девочка. Стас протянул руку, потрогал их волосы, провел пальцами по щекам и губам. Коснулся их тел. Затем провел пальцами по телам и лицам мальчика и женщины.
  -Он выкачал у них часть крови.-проговорил Стас.
  -Зачем?-Ящер чуть нахмурил брови, и тут же ответил.-Уменьшить вес?
  Корнилов молча кивнул.
  -Убийство он готовил заранее. Очень хорошо, заранее. Может быть даже за месяц, или за два.
  -С чего ты взял?
  -Длину тросов видишь?
  Ящер осмотрел белесые, тугие тросы под потолком.
  -Длина разная.
  -Длина тщательно рассчитана от точки до точки.-Стас указал рукой в разных направлениях.-И кто, где будет находиться. Где мать, где отец, где сын и дочь.
  Стас вздохнул.
  -Эта продуманная... композиция.
  Ящер выругался.
  -Нам опять попался 'художник'? Ненавижу их... Больше, чем 'идейных философов' и 'борцов за справедливость'.
  Стас в ответ ощерился.
  -Ну, последние не редко питают слабость к всевозможным взрывоопасным веществам и механизмам. А это... как правило влечет куда больше жертв.
  -Зато поймать их легче.-ответил Ящер ставя свой кейс на пол.
  -Согласен, аргумент.-вздохнул Стас оглядывая тела.
  Он осмотрел волосы женщины, мальчика и девочки.
  -Он их стриг.
  -Что?!-скривился Ящер.
  -Он подстриг их волосы, перед тем, как покрасить.
  -Что... Зачем?-Щербаков достал фотоаппарат, начал настраивать.-
  Стас слез с кровати, осмотрел комнату и спросил.
  -С чем у тебя ассоциируется чёрно-белые цвета?
  -С далматинцами...-хмыкнул в ответ судмедэксперт.
  -Яша. Не смешно.
  -Ладно, ладно... подожди.-Ящер скривил рот, углубился в раздумья.-Это... Как знак Инь-Янь.
  Он недоуменно скривил лицо, взглянул на Стаса.
  -Гармония?
  -Гармония.-устало кивнул Стас.-Он скорее всего до ужаса педантичен, наверняка присутствует неуклонная и неудержимая, патологическая склонность к порядку.
  Стас ещё раз обвел взглядом комнату.
  -Он хочет быть идеальным.-проговорил Корнилов и подошел к платяному шкафу, открыл его.
  -А причем тут чёрный и белый цвета?-спросил Ящер, нацеливая объектив на мертвые тела, 'парящие' под толком.
  -При том, что в них нет ничего лишнего.-проговорил Корнилов, оглядывая абсолютно пустой шкаф.
  -Лишнего?-переспросил Ящер.
  -Здесь ничего не трогали?
  -Нет. Вроде бы нет. А что в его понимании 'лишнее'?
  Стас закрыл дверцы шкафа, обернулся на Ящера.
  -Цвета.
  -Цвета?
  -Все иные цвета, кроме черного и белого. Все те лишние и не нужные оттенки и цвета, что нарушают гармонию, порядок и идеал.
  Щербаков хмыкнул.
  -Думаешь, это тот же тип, что и... восемь месяцев назад?
  -Да.-уверенно ответил Стас.-И если кое-какие мои подозрения верны, будет ещё убийство.
  -Не сомневаюсь, что ты прав.-мрачно ответил Ящер.
  Обычно прогнозы Стаса всегда сбывались. И по своему обыкновению, именно самые неприятные и зловещие.
  Ящер встал под телом убитой женщины. Навел фотоаппарат, сделал несколько снимков.
  Посмотрел на дисплей цифровой камеры. С сожалением покачал головой.
  -Она была красивой.-сказал он с внезапной грустью.
  Стас встал рядом с ним, заглянул через плечо.
  Ящер рассматривал лицо покойницы на снимке.
  -Да.-согласился Корнилов.-И скорее всего была очень хорошей женой и матерью.
  Яша медленно оглянулся, с хмурым беспокойством взглянул на Стаса.
  -Он стремиться к идеалу.-напомнил Стас.-Думаю и отец семейства, был идеальным семьянином, и дети у них были соответствующие.
  На лице Яши дрогнули мышцы, его выражение чуть изменилось. Мелькнуло злое отвращение, но он тут же снова успокоился.
  -Чёртов ублюдок...
  -Не напрягайся.-Стас тронул его за плечо.-Это отвлекает.
  Яша молча, сердито кивнул.
  Он вышел из спальни, оставив Яшу одного.
  Стас зашел по очереди в комнаты детей. Дочери и сына.
  Почти всё оставалось не тронутым. Кроме развороченной постели и разбросанных тапок.
  Стас открыл шкафа с одеждой в каждой комнате.
  Везде они были пусты.
  Корнилов критичным взглядом оглядел каждый шкаф.
  Потом взял по тапку из каждой комнаты и пошел к кинологу.
  Это был уже седой мужчина, много старше Стаса, с солидной бородой и одетый довольно небрежно.
  Ношенная рубашка, тертые джинсы и затасканные кроссовки.
  На поводке он удерживал горделиво сидевшего темного лабрадора.
  Корнилов вручил тапки бородатому кинологу.
  -Это вещи убитых детей.-сообщил он.-Нужно найти остальные. Скорее всего они где-то недалеко.
  Седобородый кинолог молча кивнул, взял протянутые тапки и показал псу.
  -Давай, Людвиг... У тебя есть работёнка, зверюга. Выручай.
  Стас смотрел, как лабрадор спешно принюхивается к вещам детей.
  Корнилов успел подумать, что возможно ещё позавчера мальчик и девочка ходили в этих тапках чистить зубы перед сном, и вдевали в них ноги, когда куда ни будь нужно было встать посреди ночи.
  А теперь их вещи объекты следствия и зловещие фрагменты кошмарного преступления.
  Долго ждать не пришлось. Лабрадор Людвиг быстро взял след и повёл кинолога прочь от дома.
  Стас поспешил следом.
  Лабрадор тянул поводок, рвался вперёд. Кинолог трусцой бежал рядом.
  Стас скорым шагом шёл чуть поодаль, не теряя кинолога из виду.
  Пёс повёл кинолога в сторону злачного пустыря, что располагался далеко за домами, возле старых, давно заброшенных строений ещё советских времён.
  Корнилов следовал за кинологом по заросшим дикими кустарниками древним развалинам.
  Под ногами хрустели палки, битое стекло, скрипела каменная крошка.
  Стас не отставал.
  Лабрадор, прорываясь через молодые деревца, шурша в высокой траве забежал внутрь одного из полуразрушенных зданий.
  Здесь пёс остановился возле глубокой ямы, упал на живот, заскулил.
  -Хорошо, хорошо...-кинолог потрепал пса по холке.-Молодец... Красавец.
  Он оглянулся.
  -Товарищ подполковник... что-то есть.
  Кинолог отвернулся и снова заглянул внутрь ямы. Возле его ботинок зашуршали мелкие камешки, и скатились вниз.
  Стас подошел к яме, пригляделся.
  Внутри чернело огромное пепелище. В прохладном воздухе ещё можно было различить слабеющий запах гари.
  Стас осторожно спустился вниз. Взяв палку он осторожно разгреб горелые ошметки в пепле.
  Корнилов поддел палкой что-то красное. Поднял на конце палки.
  -Что это?-спросил сверху кинолог.
  -Женская футболка.-ответил Стас.-Красная женская футболка.
  На месте большого костра были обнаружены обгоревшие фрагменты других тканей, определить назначение которых было слишком трудно.
  Но, что это была сожженная одежда убитой семьи сомневаться не приходилось.
  Среди груды пепла Стас выудил опаленные, покрытые слоем сажи и прожженными черными пятнами синие джинсы.
  В заднем кармане джинсов была обнаружена смятая фотография.
  И хотя убийца изменил внешность убитых в угоду собственным извращенным предпочтениям, его жертв можно было узнать на снимке.
  Они стояли на каком-то пляже. Одетые в странные, нелепые наряды туземцев из каких-то тропиков. Все четверо довольные, счастливо улыбаются.
  На обороте снимка Стас нашел надпись фломастером.
  'Санто-Доминго, Доминикана две тысячи двенадцатый'.
  Корнилов скривил губы, глядя на счастливые лица людей. И тут же вспомнил висевшие в спальне трупы под потолком. Их черные, как смоль волосы, губы, черные, словно выжженные глаза.
  Глядя на этот снимок трудно провести какую-то параллель между счастливыми людьми на этой фотографии и давно остывшими, холодными, бледными телами в черно-белой комнате.
  Найденные в пепелище вещи Стас приказал собрать полицейским и сгрузить в автомобиль СМЭ, чтобы Щербаков мог их изучить.
  Когда Стас вернулся, полицейские под присмотром Яши аккуратно снимали трупы с потолка.
  Сейчас, когда они бледные лежали на белом полу и частично сливались с ним, их угольно-черные волосы, глаза, губы и ногти резко, контрастно выделялись на белом полу.
  От этого картина убийства ещё больше поражала своей пугающей сюрреалистичностью.
  Складывалось стойкое впечатление, что убийца отнявший жизнь целой семьи, словно старался быть гуманным и аккуратным.
  Он как бы избегал грубости и чрезмерной жестокости.
  Он проявил бережность и заботу к ним.
  Стас присел возле трупов. Внимательно осмотрел ногти.
  У всех членов семьи они были аккуратно подстрижены, убраны кутикулы, края ногтей с щепетильной дотошностью подпилены и обработаны.
  В том числе у отца и сына.
  Стас задержал взгляд на мёртвом мальчике. Ребенок среди больших тел взрослых смотрелся особенно жалостливо и печально.
  Ему не больше шести-семи лет. На детском личике застыло робкое, испуганное выражение.
  Из-за приоткрытого рта с чёрными губами, казалось мальчик не то чем-то удивлен, не то кричит без звука. Но живые уже не в состоянии услышать его голос.
  Корнилов вздохнул, выпрямился. Сунув руки в карманы куртки ещё раз осмотрел тела.
  У не искушенного сыщика могло бы сложиться впечатление, что убийца проявил чрезмерное почтение к убитым им людям.
  Однако на деле он всего лишь отдавал дань своей болезненной склонности к перфекционизму. А эти люди... Всего лишь инструменты или материал для его творения, для выражения его мысли, его идеи.
  И именно то, как убийца хладнокровно, с присущей практичностью, без тени сожаления уподобил живых людей бездушному материалу для своей работы, выдавало его истинное отношение к жертвам.
  И вот это действительно, по-настоящему вселяло в душу тугой, угрожающей пульсирующий клубок страха. Клубок переплетенных кошмарных представлений, навязчивых мыслей, панических суждений и нервозных опасений.
  А ещё, глядя на четыре выбеленных тела с чёрными волосами, Стас внезапно чётко уяснил.
  Совершивший это, обожает то, что делает. Он пребывает в настоящем эстетическом экстазе, когда делает это, когда убивает, когда творит...
  Представив себе больную экзальтацию убийца, во время этого действа, Стас почувствовал морозную оторопь, взобравшуюся по коже.
  Можно не сомневаться, что вскоре он это повторит. И совсем не через восемь месяцев, как было до этого.
  Раньше. На много раньше.
  Роза Хейфец, домработница и няня, что работала в этом доме, выглядела ужасно.
  Запуганная, заплаканная с покрасневшим лицом и остатками туши под левым нижним веком.
  У неё дрожали губы, в глазах блестели слёзы. Вокруг глаз кожа была заметно раздражена от поспешных попыток смыть растекшуюся от слёз тушь.
  Женщина сидела в машине скорой помощи, и пила травяной чай, когда Стас забрался к ней, и сел напротив.
  -Подполковник, Корнилов.-представился Стас.-Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?
  -Конечно.-кивнула она и чуть вжала голову в плечи.
  На вид ей было около тридцати. Темноволосая, с тусклыми серыми глазами и не много растрепанными волосами.
  Стас обратил внимание, что чашка в её руке подрагивает и жидкость чуть-чуть плещется.
  -Вы обнаружили тела?-спросил Стас.
  -Да.
  -Как долго вы здесь работаете?
  -Четыре года.-сглотнув, ответила Роза.
  -Всегда приезжаете в одно и то же время?
  -Почти. Иногда я оставалась на ночь.
  -В последнее время это было?
  -Да...
  -Как давно?
  -М-м...-она задумчиво сдвинула брови, снова нервно сглотнула.-Т-точно не знаю... Наверное месяц тому назад...
  -Любите смотреть в окна?
  -Что, простите?-она чуть склонила голову на бок.-В каком смысле?
  -В прямом.-кивнул Стас.-Вы смотрите в окна, на улицу, на прохожих?
  -Ну д-да...-она недоуменно пожала плечами.-Да, конечно... На кухне, когда готовишь, и... потом...
  -Не замечали одних и тех же людей поблизости? Или одну и ту же машину, больше, чем два раза где-то рядом?
  Роза задумалась. Стас ждал.
  -Я не видела...-задумчиво проговорила она.-Но... Это конечно, просто болтовня, я понимаю...
  -Говорите.-потребовал Стас.
  -Хорошо... Я... Хм, ну, я, когда в магазин выходила... Вот на позапрошлой неделе, кажется это было... Мне тогда в местном магазине... В сырной лавке помощница владельца сообщила, что видела, как возле пустыря... Там дальше, возле старых построек... Она видела там человека... Она говорила где-то раза четыре точно... И каждый раз он держал в руках фотоаппарат...
  -Что за человек? Эта женщина говорила, как он выглядит?
  -Эта молодая девушка...
  -Да без разницы.-перебил её Стас.-Она говорила, как он выглядел?
  -Ну-у... Я точно не помню...-растерянно проговорила Роза.
  Довольно скоро стало очевидно, что никакой полезной информации, сверх того, что уже известна, от госпожи Хейфец не получить.
  -Если, что-то вспомните, перезвоните мне лично.-Стас оставил ей свой номер и тронул за плечо.
  Роза подняла на него горестный взгляд
  -Мне очень жаль.-сказал он с чувством.-Держитесь.
  -Спасибо.-всхлипнув, тихо прошептала она.
  Стас кивнул и вышел из автомобиля.
  На самом деле он старался оставаться безучастным к страданиям, слезам и истерикам свидетелей или жертв.
  Он видел многое, слышал тоже предостаточно.
  Его сочувствие и взаимность никому не поможет, близких не вернет, и время в спять тоже не обратит.
  И уж конечно никак не поможет привлечь к ответственности того, кто отнял жизни, сломал судьбы, оставил глубокий рваный, кровоточащий след в чужой душе.
  И потом утешать убитых горем родных и близких, забота специальных психотерапевтов.
  А он, и его группа, предназначены исключительно для охоты на коварного и жестокого монстра.
  Кто-то из коллег Стаса, когда-то назвал серийного убийцу 'хищником'.
  Но, Стас тогда заметил, что хищник то как раз убивает ради пропитания.
  А скрывающийся под ликом обычного человека жестокий монстр, убивает потому, что такова его природа.
  Потому, что он хочет, жаждет, мечтает убивать.
  Он так живет. Он живет ради этого. Он этим питается. Да он почти, что хищник, и чужие боль, страхи, страдания его добыча.
  Мрачная аллегория.
  К месту преступления приехал капитан Домбровский. А чуть погодя, подобрался и старший лейтенант Арцеулов. Его оперуполномоченные.
  Оба явно были раздосадованы и заметно раздражены.
  Стас начал без предисловий.
  -У нас четыре трупа. Помните убийство в декабре? В черно-белых тонах? Ну, вот, кажется мы дождались продолжения.
  Стас подождал, пока Домбровский и Арцеулов переварят услышанное, и как положено отреагируют на новые обстоятельства.
  Коля недовольно поджал губы, неопределенно вскинул ладонь, и бессильно уронил, выразительно при этом качая головой.
  Сеня опустил взгляд, пробормотал пару ругательств.
  -Отлично.-кивнул Стас.- Коля опроси местных жителей. Есть информация, что помощница владельца из сырной лавки видели странного мужчину с камерой, около пустыря. Сеня, собери в доме все устройства способные содержать хоть какую-то информацию, телефоны, ноутбуки, планшеты и так далее. Исследуй на предмет сообщений, звонков, угроз и требований, и всего, что сочтешь подозрительным и опасным. Задача ясна?
  -Так точно.
  Опера ответили почти хором.
  -За дело.
  Они тут же разошлись выполнять указания.
  Сам Стас оглядел дом, затем посмотрел в сторону пустыря и двинулся прочь от дома. Он шел и постоянно оглядывался.
  Стас искал место, откуда убийца мог наблюдать за домом, следить за его обитателями, изучать их.
  Не было сомнений, что он хорошо изучил их, а значит должен был очень долго наблюдать, должен был очень долго следить и изучать.
  И его могли видеть соседи убитых.
  Вполне вероятно, что он мог вооружиться камерой.
  Современные аппараты обладают прекрасным зумом, и вполне могут заменить бинокль.
  Кстати, вполне вероятно, убийца может увлекаться фотографией Ч/Б. Это было бы ожидаемо.
  Стас вернулся в дом, подошел к Ящеру.
  -Можешь мне сказать, кто из них был убит первым?
  Яша кивнул на тело девочки-подростка.
  -Полина Вербина, шестнадцать лет. А что?
  -Следов взлома в доме нет.-ответил Стас и насколько я знаю, ключи у них не пропадали. Плюс в доме установлена великолепная, современная охранная система. Чтобы сюда пробраться без шума, нужно быть очень толковым мастером. А я сомневаюсь, что наш убийца тратил на это время.
  -Почему нет?-Ящер отвлекся от изучения тел мертвецов.-Я бы так и сделал.
  -Да?-усмехнулся Стас.-А почему бы не заставить кого ни будь живущего внутри открыть тебе дверь?
  -Каким образом?-не скрывая скептицизма спросил Ящер.-Гипноз что ли? Или шантаж?
  Стас перевёл снисходительный, грустный взгляд на тело Полины Вербиной.
  -Помнишь себя молодым? Чего ты хотел в шестнадцать больше всего?
  -Своих одноклассниц.-хмыкнул Ящер.
  -А, как ты думаешь, чего хотели они?-с намеком спросил Стас.
  Яша кивнул.
  -Любви и романтики?
  -В точку.
  Щербаков покачал головой.
  -Думаешь...-Ящер кивнул на тело девушки.-Она и... и он?!
  Стас многозначительно пожал плечами.
  -Не знаю, Стас... Эта версия ничем не подкреплена.
  -Это не версия, а предположение.-поправил его Стас.
  -Ой,-поморщился Яша.-А то я не знаю, что твои предположения чаще всего оказываются очень близки к истине!
  Стас лишь невесело усмехнулся.
  -Я бы предпочёл применять подобное умение в каких ни будь других областях.-вздохнул Стас.
  -Например, в розыгрышах лотерейных билетов?-предложил Яша и насмешливо ощерился.
  -Как вариант.-кивнул Стас.
  Когда Стас вернулся в свою машину и сел за руль, Алина осторожно спросила.
  -Ну как там?
  Стас встретился с ней взглядом в зеркале.
  -Да всё нормально. Обычная рутина.
  -Страшное убийство, да?-спросила Алинка, тяжело вздохнув.
  -Алина.-голос Стаса посерьёзнел.-Ты знаешь правило. Мы не обсуждаем мою работу.
  -Да... прости, пап.-Алинка опустила взор.
  Стас почувствовал, как его кольнула совесть. Не стоит так резко одергивать дочь, даже если она забывается.
  Нужно было, как-то быстро разрядить ситуацию.
  -Ты придумала варианты имён для щенка?
  Алина посмотрела на Стаса. Грустно улыбнулась.
  -Его будут звать Четверг.
  -Че.. Четверг?-недоуменно переспросил Стас.-Милая, ты уверена, что это подходящее имя для собаки?
  Стас сдал назад, развернулся и они поехали прочь от места убийства.
  -Да.-ответила Алинка.-Был же попугай Пятница... А ещё, помнишь, мы с мамой фильм смотрели про то где у одного оцта было семь дочерей, и он каждую назвал по дню недели.
  -Олененок,-возразил Стас.-Но там ведь беда была в том, что по сюжету в мире будущего нельзя было иметь больше одного ребенка...
  -Пап.
  -Что?
  -Это имя ему идёт.
  Дочка сказала это так искренне и убежденно, что Корнилов не мог спорить.
  Стас в ответ усмехнулся. Алинка тоже улыбнулась, хихикнула.
  -Ладно.-протянул Стас и покачал головой.-Четверг, так Четверг.
  Он посмотрел в небо. Над городом снова угрожающе нависали серо-стальные стучи.
  Скоро опять будет дождь.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Четверг, шестое августа.
  
  Мы приземлились после синхронного прыжка. Оттолкнулись и полетели на льду. Вперед, на скорости, с восторженным рвением.
  Мы с Сашкой, моим партнером по фигурному катанию, выполнили ряд фигур.
  Мы двигались быстро, и то же время плавно. Фигуры перетекали одна в другую.
  Миг, и я в его объятиях. Саша выполняет поддержку.
  В движении, на льду, на скорости, мы на мгновение расстались.
  Мы несемся вперед, по кругу бело-голубой арены льда.
  По кругу, мимо пустых трибун.
  Мгновение, наши руки соприкасаются, мы выполняем тодес.
  Затем два быстрых акселя и плавный бауэр.
  Когда мы закончили и смолкла музыка, стоявшая возле ограды Мег, похлопала в ладоши. Нарочито громко и показательно.
  -Отвратительно!-объявила она.-Сначала!
  Мы с Сашей переглянулись, поехали на исходную точку.
  -Кажется мы налажали с прыжками после поддержки.-тихо проворчал мой партнёр.
  -Мне показалось, что у нас был слишком медленный тодес.-робко ответила я.
  Сердце билось в груди, после быстрой череды фигур. Оно билось, как будто танцевало, или отбивало резвый бит.
  С душой, с восторгом, с чувством! Мое сердцебиение звучало в такт с моим настроением.
  Мне хотелось парить! Лететь! Мчаться и перевоплощаться из одной фигуры в другую!
  Мне хотелось движения! Я жаждала безостановочного стремительного движения!
  -Готова?-спросил меня Саша.
  Я кивнула.
  -Да.
  -Начали!-объявила Мег.
  Снова заиграла музыка.
  Мы ринулись с места. Мы танцевали на льду отдельно, и в то же время оставались едины.
  Быстро и ритмично. Но плавно, и изящно. Мы летели, мы парили, мы жили в коротких, но длинных секундах танца на льду.
  -Уже лучше.-проговорила Мег, когда мы закончили.
  Но взгляд и выражение у нее были не очень довольными. Чуть сгорбившись, держа руки на груди, она прошлась вдоль ограды.
  -Отдых, десять минут, и за работу!
  Мы с Сашей подъехали к ограде, остановились, перевели дух.
  Я выдохнула. Я была переполнена энергией будоражащего восторга! Я физически ощущала, как у меня от счастья орёт душа, и в теле разливается приятный жар.
  -Почему ты улыбаешься?-Сашка отпил воды из спортивной фляги.
  Совсем чуть-чуть, только, чтобы минимально восполнить потерю жидкости в организме.
  -Я соскучилась по льду.-призналась я.-И по спорту, и по этому драйву!
  Я откинула голову и обрадованно взвыла. Мне было хорошо. Хотя, я и чувствовала постепенно накатывающую усталость.
  Но это была приятная усталость. Не та, что утомляла, а та, что всего лишь обозначала правильную работу мышц, дыхания и всего моего организма.
  -Как твои контрольные по географии?-спросил Сашка и усмехнулся.
  -О-ох...-простонала я.-Ты долго думал, как испортить мне настроение?
  Я сделала вид, что обижаюсь.
  Он ухмыльнулся.
  Я видела, что его лоб чуть поблескивает от пота. Мой, наверное, блестит так же.
  -Я просто беспокоюсь о тебе. Всё-таки впереди важный конкурс...
  -У нас все конкурсы важные.-напомнила я.-И потом, можешь не беспокоиться.
  -Да?-он вскинул брови.-Значит всё в порядке?
  -Да.-пропела я.-Я благополучно завалила почти все контрольные, и в начале этого года у меня наверняка состоится серьёзный разговор с директором школы. Хорошо, если не позовут дядю Сигизмунда.
  -И что ты намерена делать?-спросил Сашка.
  Я взглянула на него выразительным взглядом.
  Но, поняла, что он не отстанет.
  -Что ни будь придумаю.-уклончиво ответила я.
  Позади нас раздался громкий хор смеха. Раскатистым эхом он облетел трибуны.
  Мы с Сашей обернулись. Повыше, на предпоследнем ряду трибун сидели пять парней.
  Четверых из них я знала. Наши хоккеисты. 'Городские соколы'. Гордость юношеского хоккея Москвы. Некоторые прочат им звездное будущее в КХЛ.
  Но меня больше заинтересовал пятый парень. Я видела его не в первый раз. По-моему, он появляется здесь уже где-то раз восьмой или около того. И каждый раз, когда занятия у нас Сашкой.
  Он был довольно симпатичный. Подтянутый, среднего роста, с широкими плечами и бравой осанкой.
  У него было приятное, улыбчивое лицо и чувственный, задумчивый взгляд.
  Сегодня он был в джинсах, полосатой футболке и черно-желтой куртке-американке.
  Он смеялся над тем, что ему рассказывал капитан 'Городских соколов' Кирилл Ветров.
  У него была красивая улыбка. Открытая, но скромная, сдержанная.
  Я невольно засмотрелась на его улыбку, на его лицо.
  Тут внезапно не знакомый парень опустил взгляд и посмотрел прямо на меня!
  Я пол секунды глядела на него, а потом быстро отвернулась, и замерла, забыв дышать.
  Ритм сердца изменился. Стал тяжелым, гулким и частым. Лицо обжог жар.
  -Ты чего?-удивился Сашка.-Что с тобой? Ника?
  -Всё... Всё в порядке.-пролепетала я.
  -Не в порядке,-хмыкнул Сашка.-Забыла? Ты когда волнуешься, сразу начинаешь пшекать.
  Он хохотнул. Я недовольно искоса взглянула на него.
  -Я не пшекаю.... Почти.
  -Кроме тех случаев, когда волнуешься... и врешь.-усмехнулся он.
  Тут вернулся Елена Геннадиевна (она же Мег).
  -Ну, что отдохнули?
  -Десять минут ещё не прошло.-заметил Саша.
  Мег кивнула.
  -Значит, будем считать, что вы сегодня существуете в другом измерении, где время течет быстрее. На позицию!
  Тренировка сегодня вышла долгой, трудной и изнурительной.
  Ко всему прочему моя голова просто дрожала от бесчисленного количества воспоминаний, которые то и дело угрожали перерасти в видения!
  О-о... Особенно трудно пришлось в душевой. Я мылась вместе с девчонками из группы по художественной гимнастики.
  Их воспоминания просто замучили меня, пока я стояла под тёплыми, приятными струйками душа.
  В итоге помыться столько, сколько я хотела не получилось.
  К воспоминаниям гимнасток начали 'подключаться' другие. Других людей, что побывали здесь сегодня или раньше, до меня.
  Голоса крепчали, становились громче. Их гомон сливался в неразборчивое, раздражающее жужжание.
  Голова наливалась тяжестью, и внезапно резко закружилась. Я упёрлась рукой в кафельную стену душевой и быстро переключила воду на более холодную.
  Иногда это помогает избежать таких приступов.
  -Перестаньте, перестаньте, умоляю.-процедила я сквозь сомкнутые зубы, зажмурив глаза.-Пожалуйста... Боже... Хватит...
  Перед глазами замелькали цветастые отрывки, смазанные силуэты,
  крики, смех, кто запел, голоса начали искажаться, вибрировать.
  Звуки нарастали, становились мощнее. Я почувствовала, что проваливаюсь в воспоминание.
  Я уже слышала шум взлетающего самолёта, потом кто-то заорал, я услышала русскую брань, затем раздалась гулкая стрельба и мужской голос что-то заорал по-арабски. Ревел ребенок, рыдали женщины, и кто-то слабо стонал.
  Силуэты были не четкие. Снова стрекотала быстрая стрельба. Поднялся хор панического крика перепуганных людей. На моих глазах пули изрешетили нескольких человек, сидевших в салоне самолёта.
  -Эй! Эй! Ты чего! Слышишь! Как тебя там? Лазовская... Успокойся...
  Видение сникло, я сидела на полу душевой кабинки, забившись в угол, и обхватив колени.
  Струя из душа била по плечам и макушке.
  Возле меня, заглядывая в кабинку стояли три девушки. Гимнастки.
  -С тобой всё, хорошо?-одна из них, темноволосая, с челкой и волосами до плеч, присела возле меня.-Ты как?.. А? Ты кричала...
  -Всё хорошо.-я попыталась ответить спокойно, но мой голос дрожал так, словно я только, что выкупалась в ледяной проруби.
  Я с трудом сглотнула, судорожно вздохнула и повторила.
  -Всё в порядке... спасибо.
  -Точно?-с сомнением спросила темноволосая гимнастка с челкой.-Может быть тебя проводить к врачу?
  -Да нет,-я слабо улыбнулась.-Всё нормально.
  Я встала и вздохнула.
  -Мне лучше. Спасибо, что... обратили внимание.
  -Да без проблем.-протянула стоящая сзади девушка с прямыми русыми волосами.
  -Ну, смотри...-обеспокоенно произнесла гимнастка с челкой.-Если, что... мы тут, не далеко.
  -Спасибо.-повторила я и усмехнулась.-Буду знать.
  Они ушли, а я отвернулась к стене душевой кабинки, и с силой, стыдливо зажмурила глаза.
  Господи, какой стыд! Нашла время биться в припадках! Да ещё на глазах у не знакомых людей! Впечатление от глупой, неловкой, неудобной ситуации жгло и душило изнутри.
  Хотелось яростно и громко взвыть от досады и злости.
  Я уткнулась разгоряченным лбом в холодную стену и вздохнула. Потом тихо заплакала.
  Я больше не могла так. Я не хочу так. Почему, почему я всё это вижу и слышу?! Что я такого кому сделала?! За, что мне всё это дерьмо?! Ну, за что, чёрт возьми! Я сжала правый кулак и ударила в стену. И тут же застонала, рука отозвалась звенящей болью.
  Я потерла ребро ладони. Оно наливалось болезненной тяжестью.
  Я дождалась, когда гимнастки помоются и уйдут. И только потом решилась выйти сама.
  В коридоре я посмотрела в обе стороны. Широкий, просторный коридор с красными дверями и серо-желтыми стенами напоминал помещение какого-то ТРЦ. Но на деле таким был интерьер спортивного дворца 'Княжеский', в котором мы с Сашей занимались фигурным катанием.
  Помимо этого люди здесь так же занимались разными другими видами спорта. От бокса до бобслея. Верите, даже секция по кёрлингу есть! И туда тоже ходят люди, правда не так много, как скажем на айкидо или теннис, но тоже хватает.
  Когда я направилась к выходу из комплекса. Настроение у меня было угнетенное и подавленное.
  В голове ещё звенели отголоски воспоминаний. Я достала наушники, включила музыку.
  Я вздохнула, когда в ушах заиграл вступительный мотивчик одной из песен Макса Коржа.
  Я сбежала вниз по ступеням, подошла к выходу и с разочарованием остановилась.
  На улице лупил дождь. И не просто моросящий, мелкий дождик, нет, там шумел неистовый, мощный ливень.
  Пришлось ждать, когда он закончиться.
  Но, стоило мне выйти, и едва дойти до автобусной остановки, как дождь зарядил снова.
  Я поставила рюкзак на сидение остановки. Села рядом. Бросила взгляд на электронное табло с температурой воздуха.
  Если верить этому прибору, на улице сейчас целых двадцать четыре градуса!
  Во только свирепый ливень сводит на нет прелесть тёплого летнего воздуха.
  Плотная дождевая завеса затмила город, размыла очертания улиц, дорог и домов.
  Я видела, как прохожие спешно, шлепая по лужам, бегут в укрытия от неистового ливня.
  В наушниках у меня звучал приятный голос Коржа:
  - И мы в любовь упали, когда бит ударил!
  
  Упали в любовь и ударились в танцы!
  Упали в любовь и ударились в танцы!
  
  Да, проблемы - суки, нам жали руки,
  Запрещали быть честными.
  Так хотели, чтоб тесно, но мы
  В любовь упали, когда бит ударил.
  Вы дарили столько мне сил,
  Уносило вдаль...
  
  Я закрыла глаза. Голоса воспоминаний стихли, ослабели. Сейчас для меня существовала только музыка в наушниках и окружающий меня со всех сторон плотный ливень, захвативший столицу.
  До меня долетали прохладные, влажные дуновения промозглого ветра.
  К остановке подошли люди. Он прождали минут семь, пока не приехал автобус.
  Они уехали на нем, а я осталась сидеть на остановке. Одна. Среди дождя и опустевших лиц города.
  Мне хотелось побыть одной. Мне было это необходимо.
  Я была не готова сейчас сесть в общественный транспорт, и снова почувствовать нарастающее давление чужих воспоминаний.
  Мне нужно было отдохнуть, прийти в себя. Побыть одной. Подольше...
  Я закрыла глаза, вслушиваясь в куплеты, звучавшие из наушников.
  Музыка действовала благотворно. Музыка спасала меня от чужих воспоминаний, что беспокойной, крикливой стаей ворон атаковали мой разум.
  Я не увидела и не услышала, но скорее всего почувствовала, как кто-то сел рядом.
  Я открыла глаза и удивленно посмотрела на севшего рядом парня.
  И тут же быстро отвела взгляд.
  Снова шумно забилось сердце и сбилось дыхание.
  Это был он! Тот самый парень в черно-желтой куртке.
  В руках у него по-прежнему был баскетбольный мяч. Чуть склонившись вперёд, он поигрывал им, крутил в руках на пальцах.
  Боковым зрением я заметила, что он взглянул на меня украдкой.
  Я активно делала вид, что этого не замечаю и изо всех сил старалась вести себя максимально обыкновенно.
  Так мы просидели пару минут. Он то и дело пытался взглянуть на меня, поймать мой взгляд.
  А я старательно прятала глаза, чувствуя, как биение сердца, мешает дышать. Я ощущала, как в моем теле, в области груди и живота собирается жесткий комок мучительного волнения.
  Он ворочался, крутился, вращался вынуждая меня переживать, заставляя меня терзаться разными мыслями, и чего-то ожидать.
  Чего-то, что вот-вот должно случится, но... не факт, что случится. Но вот оно совсем рядом. Подступает робко, неуверенно и пугливо.
  Стук сердца отдается в ушах. Мечущиеся в голове мысли путались друг в друге, перемешивались, слипались.
  У меня все время было такое чувство, словно я ненадолго задерживаю дыхание, а потом часто и жадно пытаюсь вдохнуть. Пытаюсь и не могу.
  Я чувствовала, как припекает кожу на лице, чувствовала прикосновение влажного ветра с капельками дождя.
  Волнующей чувство неистово, нетерпеливо извивалось внутри.
  Вместе с ним росло странно опасение. Я не знала, как точно и правильно себя вести. Я одновременно боялась и хотела, но...
  Я не могла определиться.
  Я посмотрела в другую сторону. И решила, что если сейчас приедет мой автобус я встану и уеду.
  Во чтобы то ни стало!
  Я заметила, что парень с мячом смотрит в другую сторону.
  Я незаметно, исподтишка украдкой взглянула на него. Теперь, когда он сидел так близко, я могла получше его разглядеть.
  У него были густые, чуть волнистые, зачесанные назад светло-каштановые волосы, с золотинкой. Выразительные, но аккуратные брови и серо-зеленые глаза, с неуловимым перламутровым оттенком.
  Под рукавами куртки американки угадывались узловатые мускулы. У него были сильные, мужские руки. На кистях, возле пальцев проступали вены. Он нервно притопывал ногой в ботинке, потом вдруг резко встал.
  Я быстро отвела взор. Сжалась, выпрямилась, застыла, задержала дыхание. Нервно сглотнула. Удары сердца звучали в ушах тревожным, нагнетающим ритмом.
  Кровь жарила вены, испепеляла кожу изнутри. Невыносимое волнение просто раздирало меня. А где-то глубже робко трепетала хрупкая, пугливая, как одинокий котенок надежда...
  Он подошел ко мне. Я подчеркнуто на него не смотрела. Я сделала вид, что ничего, кроме играющей в наушниках музыки меня сейчас не интересует.
  Но он помахал рукой, привлекая мое внимание.
  Я подняла на него взгляд. На миг дыхание застряло у меня горле. Что-то стиснуло грудь изнутри, чуть сдавило легкие.
  Я вынула наушники, взглянула на него. Вопросительно, осторожно, настороженно.
  За его спиной шумел дождь, переливалась туманная пелена дождя.
  Он улыбнулся. Своей волшебной, очаровательной улыбкой. Его сияющие глаза смотрели на меня. Я не могла отвести взор, и не могла шевельнуться.
  -Привет.-произнес он.
  Голос у него был задорный, текучий, басовитый.
  -Как дела?-спросил он.
  -П-привет...-отчаянно заикаясь, с трудом произнесла я.
  Нет, так не пойдёт! Нужно взять себя в руки! А то он решит, что я какая-то больная! Или вообще неврастеничка...
  -В-всё нормально.-тихо ответила я, глядя на его улыбающееся лицо.
  Его глаза смотрели в мои.
  -А как... у тебя?-робко, едва слышно спросила я.
  Он подкинул в руках мяч. Улыбнулся. Чуть пожал плечами.
  -До встречи с тобой, было на много хуже.
  До встречи со мной? Он это серьёзно? Правда? Точно? А если...
  Пока я думала, что на это ответить, он подошел ко мне ближе.
  Моё сердце стремительно взлетело вверх, подпрыгнуло до горла.
  Пульс вибрировал в венах, изнутри росла дерганная дрожь.
  -Слушай, не поддержишь мой мяч?-спросил он и протянул мне свой мяч.
  Я посмотрела на него, затем опустила растерянный взгляд на мяч в его руках.
  -Эм... к-конечно...-пробормотала я.-Хорошо...
  Я неуверенно взяла мяч из его рук.
  Он чуть наклонился ко мне.
  -Подержи его не долго. Хорошо?-он улыбнулся и едва коснулся своими большими ладонями моих рук.
  От его прикосновения, там, где он коснулся моей кожи образовалось пульсирующее тепло, словно проникший под кожу магический импульс.
  Этот импульс прошмыгнул по моим предплечьям до локтей и добрался до груди.
  Он поселился там и превратился в слабый, трепещущий, но ярко горящий волшебный огонёк.
  -Я сейчас...-он подмигнул мне, поднял ладонь.-Пару сек... Ладно?
  -Хорошо.-послушно кивнула я.
  И тут к моему ужасу он выскочил под ливень, натянув на голову куртку.
  Я ахнула, глядя, как он бежит в дождь, в стене струящейся с неба воды.
  Я чуть наклонилась, пытаясь уследить за его размытой дождем фигурой.
  Я видела его черно-желтую куртку. Он перебежал дорогу и оказавшись на другой стороне, скрылся за углом.
  Я опустила взгляд на его мяч. Я положила его на колени. Он был не легкий.
  Я чувствовала себя странно, неловко, с чужой вещью в руках. Я не знала, что делать. Что он от меня ждёт? Что я должна говорить? Как вести? Как вести себя так, чтобы не оттолкнуть его, не отбить желание общаться со мной? Как... Что... Блин!
  Я пожалела, что сейчас рядом со мной нет моей подруги Лерки. Она был могла подсказать что и как.
  Мелькнула дурацкая мысль позвонить ей.
  Но я тут же отмела её. Представила, как Лерка начнет стебаться надо мной, и отпускать сальные, грубые шутки.
  Нет. Сейчас это будет невыносимо для меня!
  Тут я увидела, как Он возвращается, бежит ко мне.
  Он, как-то странно наклонился, прижимая руки к груди.
  Он забежал под крышу остановки.
  Он был весь мокрый! Наверное, до нитки! Вода пропитала его куртку, джинсы. Поблескивали от воды его намокшие ботинки.
  -Вот.-он довольно улыбаясь вынул из под куртки мягкую игрушку.
  -Что это?-спросила я чуть боязливо.
  -Это?-он покрутил в руках купленную игрушку.-Ну, наверное... Лось, как мне кажется...
  Да, это был игрушечный лось. Он был белый, в синем свитере, с красным носом, и очень милой мордашкой.
  -Это тебе.-сказал парень, протягивая игрушку мне.
  -Мне?-удивленно спросила я, и уставилась на умилительную мордочку лося.-А... за что? Зачем?
  Я смущенно, осторожно улыбнулась.
  -И почему... именно лось?-проговорила я и подняла несмелый взгляд на парня.
  Он усмехнулся, дернул плечами.
  -Ну... кроме него там были только всякие котятки и зайчики... Я подумал, для тебя это слишком... банально и обычно. А ты...
  Он сглотнул, глядя на меня, и другим, изменившимся голосом, тихо проговорил.
  -Ты... ты ведь не обычная.
  -Неужели?-мягко проговорила я, чуть улыбнувшись.
  -Конечно.-уверенно произнёс он, его пристальный, томный взгляд был устремлен на меня.
  -Ладно...-я вздохнула, усмехнулась.-Хорошо...
  Мы не ловко обменялись. Я вернула ему мяч, а он вручил мне игрушечного лосика.
  Я положила его себе на колени. Погладила по мягким рогам.
  Улыбнулась. Он был клёвый. Мне нравился.
  Я подняла взгляд на парня.
  -Очень классный. Спасибо.
  Парень с легкой горделивостью кивнул, ухмыльнулся.
  -У него есть ещё один неоспоримый плюс.
  -Какой же?-с толикой лукавости спросила я.
  -Мы с ним тёзки. Он тоже, как и я Мирон.
  -Мирон?-с улыбкой повторила я.
  Это было не самое частое имя, которое я слышала.
  Но акцентировать на этом внимание я не стала, это было не слишком красиво.
  -А я... Я Ника.-представилась я смущенно.
  Когда я назвала свое имя, мне показалось, что где-то в глубине моего сознания, открылась тонкая, золотая дверка, похожая на дверку птичьей клетки, и оттуда что-то плавно выскользнуло, упорхнуло.
  То, что очень давно просилось на волю, то, что очень давно хотело летать.
  -Я знаю, как тебя зовут.-внезапно объявил он.-Ты Вероника Лазовская. О тебе многие говорят.
  -Да?-только и смогла спросить я.-Я... я не знала.
  Это правда было неожиданностью для меня. Кто обо мне говорит? Где? Что?..
  Я не знала, что ему отвечать, что говорить. И вообще я себя чувствовала немножко идиоткой.
  Меня разбирала паника. Пауза нашего диалога затягивалась. Я не знала, что делать. Все мысли в голове в голос орали: А-а-а-а!!!
  Тут к остановке неожиданно подъехал автобус. Это был мой автобус!
  Я ухватилась за этот шанс, как за возможность избежать мучительной, трудной, не ловкой ситуации.
  -Слушай...-я подхватилась, и взяла свою сумку.-Мне пора... Это мой автобус... э-э... Спасибо...
  Я неуверенно улыбнулась ему.
  -Спасибо за... Мирона.-я неловко подняла в руке подаренную мне игрушку.-Спасибо... Мне пора... Э.... Всё... П-п... Пока.
  Мгновение, я смотрела в его глаза. Он недоуменно нахмурился.
  Блин! Я всё испортила! Дура!
  Я не могла больше этого выдерживать! Я стремглав заскочила в автобус, торопливо приложила проездной к валидатору, и забежала подальше в салон и села у окна, с интересом уставилась на улицы за окном, словно ничего интереснее для меня в эти секунды и не было.
  Автобус стоял. Дверь не закрывались.
  Да поехали уже! Я чуть было не закричала это в слух!
  Водитель, что издевается надо мной?! Кого он ждёт?! Чтобы Мирон залез следом за мной?!
  Ну, езжай, ну пожалуйста, ну... ну.. чтоб тебя!..
  Автобус не хотя закрыл двери и лениво поехал вперёд.
  Я с облегчением вздохнула. Из меня словно выпустили воздух.
  Я посмотрела в окно. Вспомнила лицо Мирона, когда я убежала.
  Господи, ну почему я такая идиотка?! Ведь можно было поговорить... Он же нормально со мной общался, он же такой... классный...
  Что со мной не так, а?!
  Беспокойные, навязчивые мысли со злым торжеством кружили в голове.
  Я не могла от них избавиться. Они, как назойливая стая гиен набрасывались на меня, вызывали сонм тревожных и мучительных представлений.
  А-а-а... Фак. Ну, вот зачем я убежала?! Повела себя, как... как какая-то первоклассница, которой впервые в жизни цветочек подарили!
  Пи.... Ужас какой-то!
  Я закрыла глаза. Раздраженно вздохнула. Теперь я была не на шутку зла на себя.
  Автобус остановился. На остановке зашло несколько людей. В салоне стало шумно.
  Я опять одела наушники.
  В голову полезли воспоминания...
  Кто-то вчера получил от жены. Кто-то потерял свою кредитку, в чьих-то воспоминаниях вообще был какой-то фильм, а у кого-то были проблемы с сыном, который собрался жениться не на той девушке.
  Господи, отвалите все от меня вместе со своими дебильными воспоминаниями!
  Мне отчаянно хотелось где ни будь закрыть от них, от всех, не общаться с ними, не чувствовать, не слышать и не видеть их воспоминаний! А не отбиваться от постоянных обсессий видений!
  Я сосредоточилась на музыке. Дождь за окном автобуса ослабел. Он уже не так свирепствовал, и с города спала размытая, водяная пелена.
  Я с унылым видом разглядывала мокрый асфальт за окном, залитые дождем стены домов, блестящие от воды ступеньки магазинов, аптек и кафешек.
  Автобус снова остановился. Зашли новые люди.
  Я перевела взгляд на лосика, что лежал на моих коленях. Я грустно улыбнулась игрушке, погладила его.
  Тут кто-то внезапно сел прямо передо мной.
  Я подняла взгляд и во все глаза уставилась на Мирона.
  Он сидел напротив меня с мокрыми волосами, улыбающийся и довольный.
  На его щеках, на лбу, на шее ещё блестели капли дождевой воды.
  Я буквально оторопела, глядя на него все глаза.
  Все мысли испарились, я забыла, как говорить. Я могла только удивленно таращится на него.
  Он был вспотевший, запыхавшийся. Он явно только, что быстро и долго бежал.
  -Ты так шустро попрощалась,-тяжело дыша, проговорил он.- что я не успел оставить тебе самое главное.
  С этими словами он достал черный перманентный маркер и быстро написал на что-то на своем мяче.
  -Вот. Держи.-Он положил мяч мне на колени.-Позвони, когда решишь, что я не так уж плох для тебя.
  Он подмигнул мне. Встал, быстро наклонился.
  И прежде, чем я успела что-то сделать поцеловал меня в щёку. Затем, не успели двери автобуса закрыться, быстро выскочил на остановку.
  Автобус тут же, словно ждал этого момента, закрыл двери и тронулся.
  Я совершенно шокированная и ошарашенная оглянулась вслед Мирону.
  Его мяч чуть не упал у меня с колен, но я бережно удержала, прижала к себе.
  Посмотрела на то, что написал.
  Там были цифры. И его имя.
  Телефон! Он написал мне свой телефон!
  Меня сковало небольшое потрясение. Внутри заметалось беспокойство, стало не по себе. И в тоже время чувствовалось нечто такое неуловимо приятное, сладостное чувство с легким привкусом вермута.
  Всё оставшееся время до дома, я думала о Мироне, о том, что из всего этого может получится, что будет дальше, что мне делать, что предпринимать.
  Пока я доехала домой я несколько раз успела решиться позвонить ему, и примерно столько же раз категорически отказаться от этой мысли.
  Однако, когда я вышла из автобуса и направилась к дядиной автомастерской, где я жила, вдруг поняла, насколько нелепо и подозрительно выгляжу с баскетбольным мячом (который, кстати был не легким) и игрушечным лосем Мироном (надо будет подумать, оставить ли игрушке это имя).
  У дяди Сигизмунда точно возникнет не мало вопросов относительно того, откуда у меня столько 'сувениров'.
  Пришлось спешно думать, куда спрятать мяч и игрушку.
  Ну Лося-Мирона я засунула в свою спортивную сумку, а вот с мячом было сложнее.
  Даже не знаю... Мелькнула мысль, сфоткать номер Мирона на телефон, а мяч просто оставить на ближайшей спортивной площадке.
  Но, потом я подумала, что это всё-таки не моя вещь.
  Поэтому я купила пакет в ближайшем супермаркете и спрятала мяч туда. А сверху для конспирации бросила свою кофту.
  Всё, нормально. Надеюсь, в пакет дядюшка заглядывать не будет. Очень надеюсь. Вот, прямо очень.
  Придав себе максимально обычный, непринужденный вид, как ни в чем не бывало, я направилась к автомастерской.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Пятница, 7 августа
  
  -...Как передают синоптики, сегодня по всей Московской области будут наблюдаться сильные дожди, грозы и ураганы. Температура снизиться до плюс девятнадцати и даже до плюс шестнадцати градусов тепла, и, как сообщает...
  Мужчина за рулем бронзового цвета кроссовера переключил волну на приёмнике.
  -... Мы расскажем вам, как лучше вести себя на....
  Водитель кроссовера снова сменил волну.
  -Оставайтесь с нами, на Авторадио!-прозвучал знакомый голос.
  И тут же зазвучали вступительные ноты композиции War of Hearts певицы Ruelle.
  Водитель удовлетворенно кивнул сам себе. Прибавил скорости.
  Он торопился. Он должен был встретиться с человеком, с которым пытался поговорить уже почти месяц.
  Он должен был уговорить известного на всю страну мастера жанровой фотосъемки передать ему одни из самых пикантных фотографий.
  И он, водитель кроссовера совсем не был уверен, что у него это получится.
  И тому были несколько причин.
  Во-первых, по натуре фотограф слыл личностью капризной и своенравной.
  Во-вторых, он крайне неохотно соглашался на сторонние предложения о покупке\продажи своих снимков.
  В-третьих, фотографии, которые нужны были водителю кроссовера, относились к разряду тех, что производят эффект бомбы, если становятся достоянием общественности.
  А именно это и хотел сделать водитель кроссовера.
  Потому, что он был одним из самых известных журналистов страны. Он был одним из главных звёзд российской журналистики в целом, и журнала 'Философский проспект' в частности.
  И мало кто, в журналисткой среде не слышал звучного и запоминающегося имени с фамилией, Касьян Каменев.
  Он даже подписывался частенько K&K. И все знали, чья эта подпись.
  И не так давно Касьян Каменев анонсировал разоблачительную статью о женах и любовницах нескольких влиятельных оппозиционных депутатов и деятелей культуры.
  Это должна была быть бомба!
  Касьян поправил ворот рубашки, чуть ослабил галстук.
  Он нервничал. Импульсивная нервозность одолевала его с тех пор, как он выехал на встречу с фотографом.
  Он был уверен в себе. Потому, как знал, что обладает феноменальной способностью разговорить кого угодно. И вывести на разговор даже самых замкнутых звёзд, привыкших к жизни отшельников, предпочитающих интровертное одиночество шумной жизни мегаполиса.
  За это феноменальное умение многие из его окружения, тихо, с лицемерной улыбкой на лице, ненавидели Касьяна.
  В небе под непроницаемым слоем темных, антрацитовых туч пророкотал гром. Затем снова недовольно, басовито прозвучали ворчливые раскаты.
  На лобовом стекле кроссовера появились точки дождевых капель.
  Их становилось больше. Они стремительно покрывали лобовое стекло автомобиля.
  Касьян включил дворники. Вздохнул. Он надеялся, что сегодня не будет дождя.
  Он ненавидел дождь. Как и пасмурную погоду в целом.
  Очень скоро он оказался за пределами города.
  Окраины Москвы остались за спиной, а впереди росли и густели заросли леса, лесополос и бесчисленных диких полей.
  Иногда мелькали солидные деревушки с аккуратными домиками-коттеджами, парковками и собственными маленькими супермаркетами.
  Но, когда Касьян свернул возле указателя, дорога, широкое с несколькими полосами шоссе быстро сузилась, превратившись в обычную, двухполосную магистраль.
  Категорически уменьшилось количество автомобилей.
  Местность вокруг стала более тихой, дикой.
  Деревья леса склонялись над дорогой, создавая зловещую тень.
  Касьян даже включил фары, так, как из-за дождя над городом и окрестностями, повис злачный, дымчатый туман, а при таких густых тенях и вовсе видимость снижалась.
  Желто-белый ближний свет пронизывал завешенный липким туманом прохладный воздух.
  В темнеющем небе по-прежнему грохотал гром. Блеск молнии вспышками освещал салон кроссовера.
  Касьян увидел впереди очередной знак поворота. Бросил взгляд на навигатор. Буркнул ругательство, и снова повернул.
  Тени стали гуще, а небо ещё мрачнее.
  Между деревьями, что сжимали между собой узкую серую полосу мокрого асфальта, темнел густой полумрак.
  Дождь усилился. Послышались очередные залпы грома.
  Каменеву стало не по себе. Обстановка вселяла нервозность и назойливую, необъяснимую боязнь. Нарастало неприятное, напряженное чувство ожидания.
  Касьяну казалось, что вот-вот должно случится нечто страшное, пугающее и кошмарное.
  Сверкнула вспышка молнии. Небо словно треснуло ярко-белыми кривыми трещинами. Мощный порыв ветра сорвал листву с придорожных деревьев, швырнул на асфальт.
  Часть листьев попал на капот, часть приклеилась к лобовому стеклу.
  И дворники не смогли их снять.
  Касьян сбросил скорость. Затем остановил машину.
  Не заглушая мотор, выбрался наружу. Тут же поежился от холодного ветра с каплями дождя.
  Дождь стучал по голове, холодные капли упали на лицо, поползли по шеи за ворот. Втянув голову в плечи, придерживая лацканы пиджака, Касьян подбежал к лобовому стеклу и снял один из листьев, отбросил в сторону, отряхнул руки. Потянулся за вторым листочком, и тут в унисон с ударом грома вспыхнула молния.
  На глазах у Касьяна угловатый, извивающийся луч света с искрами ударил в основание стоящего рядом дерева.
  Толстый, высокий дуб вздрогнул. Послышался звук похожий на чей-то угрюмый, басовитый вой. Затем прозвучал ленивый, сухой и раскатистый треск.
  Касьян остолбенел от ужаса, видя, как огромное, ветвистое дерево загорается и медленно заваливается на бок.
  Он бросился к машине. Прыгнул за руль, не закрыв дверцу, быстро включил заднюю.
  Дуб падал на дорогу. Его ветви летели вниз.
  Кроссовер шустро мчался задом-наперёд.
  Дерево тяжело, мощно ударилось об асфальт. Касьян почувствовал, как вздрогнул автомобиль. Ветки дерева концами скрипнули по машине.
  Каменев остановил автомобиль. Закрыл болтающуюся дверцу.
  Часто дыша смотрел на поваленное дерево. Под аккомпанемент грома мелькнули ещё две молнии.
  А упавшее дерево погибало в объятиях танцующего, разрастающегося огня.
  И дождь не пугал огонь. Напротив, сильный ветер нарастающей бури только раздувал пламя.
  Дрожащие отсветы огня танцевали на мокром лобовом стекле автомобиля, и сверкали в каплях усиливающегося дождя.
  Касьян почувствовал в произошедшем плохой, жуткий, угрожающий признак. Упавшее на дорогу, перекрывшее путь, массивное горящее дерево выглядело мрачным предзнаменованием.
  Касьян смотрел, как огонь пожирает древесную кору, поверженного дуба, как обламывает его ветки и те, сгорая падают в лужи, поднимая снопы тающих искр.
  Несколько мгновений он рассуждал. Но его решимость только окрепла.
  Другого шанса поговорить с Платоном Плансоном, одним из самых престижных фотографов Европы у него не будет.
  На следующей недели, он сваливает в турне по Юго-Восточной Азии, и ему будет совсем не до интервью с каким-то журналистом, для какого-то там журнала.
  Тем более ему безразлично интервью, которое даже не было согласованно.
  Каменев качнул головой. Его лицо отвердело, он сделал выбор. Назад он не повернёт. Пусть хоть все силы природы против него ополчаться!
  Он надавил на газ, его взревел, замычал свирепо, и устремился вперёд.
  Он объехал горящее дерево, переключил скорость.
  Дождь в мгновение превратился в ливень. Непроницаемая, переливающаяся бликами стена из струй дождя обрушилась на дорогу.
  Дождь лупил по крыше автомобиля так, словно норовил пробить её и добраться до непослушного водителя.
  Через пол часа езды под проливным, яростным ливнем впереди показались щербатые, кривые руины древних строений, прошлого века.
  Торчали в серое небо проржавевшие трубы, темнели грязные стены полуразрушенных строений.
  Когда Касьян подъехал ближе он увидел груды металлолома и несколько остовов автомобильных кузовов.
  Чуть дальше, на заросшей взлётно-посадочной полосе стояли два огромных вертолёта.
  Их покрытые рыжими пятнами ржавчины лопасти опустились вниз.
  Разбитые стекла кабины облепила пыль, грязь, птичий помёт.
  За ними высилась ещё одна груда битого, поломанного, покорёженного металла.
  Касьян остановил автомобиль неподалёку.
  Он не спешил выбираться.
  Чуть наклонившись вперёд, и пригнув голову, он внимательно осматривал крайне неживописную местность.
  Здесь чувствовалась витающая между руинами тоскливая угнетенность.
  Грустная, мрачная, давящая безысходность.
  Руины. Свалка. Металлолом. И стихающее эхо ушедшей эпохи.
  Эпохи, которую нас теперь учат ненавидеть, или даже презирать.
  Внезапно Касьян почувствовал резкий прилив напряжения.
  Он вжался в сидение, в ужасе глядя силуэт на медленно бредущий между руинами разрушенных зданий.
  Чёрный, поблескивающий, изящный силуэт.
  Он, а точнее она, потому, что фигура явно была женской, не спеша, слишком активно виляя бёдрами, ступала по песчаной, рыхлой почве.
  Она на ходу коснулась рукой щербатой, покрытой ямками выбоин, разбитой стены дома. Она ласково провела по стене пальцами. Потом запрокинула голову. Затем вдруг остановилась, развернулась к старой стене лицом, широко расставила руки и ноги. Затем плавно, явно рисуясь перед кем-то, эротично наклонилась вперёд.
  Касьян облегченно вздохнул.
  После кошмарного убийства, которое сейчас обсуждают все СМИ Москвы, он не может избавиться от пугающих фантазий, связанных со всем черно-белым.
  Впрочем, у него на работе несколько коллег, оказались так потрясены случившийся историей с убийством семьи Вербиных, что даже взяли небольшой больничный, и записались на курсы к психотерапевтам.
  Город не так давно пережил так называемый 'Кошмар роз', а тут буквально, через месяц грянула новость о новом убийстве.
  И мало того, что была убита целая семья, что само по себе внушает одновременно ужас и отвращение, так ещё, если верить просочившимся в сеть фотографиям, убийство было обставлено 'со вкусом'.
  Да, 'со вкусом'. Именно такое определение позволил себе один из новостных порталов страны. За, что кстати, уже получил взыскание от правоохранительных органов, и вызвал бурю негодования в сети, среди пользователей соцсетей.
  Но, так или иначе, те фотографии, который увидел Касьян произвели на него неизгладимое впечатление.
  Он вздохнул, закрыл глаза, посмотрел на девушку, всё ещё позирующую у стены, и достал зонтик.
  Он вышел из автомобиля. Огляделся.
  Дождь стучал по ткани зонта. Дождевые капли месили грязь.
  Девушке в чёрном непогода явно была не почём. Она вдохновенно вертелась перед стеной, принимая самые разные позы.
  От страстных и откровенно вызывающих, до обычных, прохладных и чуточку угрожающих.
  Касьян не спеша прошелся вдоль свалок и ржавеющей военной техники.
  И увидел его.
  Одетый в чёрную кофту худи с капюшоном, в чёрные джинсы и ботинки, молодой мужчина с бородой, сосредоточенно смотрел в свою фотокамеру.
  Его фотоаппарат был установлен на треноге. Массивный объектив вытянулся вперёд.
  Он чуть щурился, глядя в камеру и нажимал кнопки возле дисплея.
  У него была аккуратная чёрная борода, переходящая в усы и длинные, густые, чёрные волосы, завязанные в пучок на макушке.
  Как и девушка-модель, он никакого внимания не обращал, ни дождь, ни на ветер.
  Он целиком ушел в искусство.
  Однако он заметил подходящего к нему Касьяна и отвлёкся от съемки.
  -Добрый день!-под грохот грома, с натянутой улыбкой произнёс Касьян.
  Платон Плансон выпрямился, одел очки, изучающе взглянул на приближающегося Касьяна. Чуть нахмурился. Взгляд был надменным, недружелюбным.
  -Чем обязан?-холодно, грубовато спросил Платон.
  Касьян застыл в паре шагов от него. Он не впервые слышит откровенно неприязненную речь в свой адрес.
  Однако, в голосе Платона проскользнуло что-то ещё, помимо привычной агрессии.
  Что-то такое, что озадачило и слегка обескуражило Касьяна Каменева.
  Журналист на мгновение растерялся. Но, тут же быстро собрался, и прокашлявшись произнёс.
  -Меня зовут...
  -Я знаю, кто вы.-перебил его Платон.-Я спрашиваю: что вам нужно?
  Касьян пару мгновений покачался с носков на пятки. Затем шагнул к фотографу, приблизился к нему.
  -Что же давайте прямо и к делу.
  -Уж извольте.-ледяным голосом произнёс Платон.
  Касьян пару мгновений помешкал. Затем пожал плечами и произнёс:
  -Думаю не ошибусь, если предположу, что вы иногда осуществляете специальные, эксклюзивные фотосессии, господин Плансон.
  Платон едва заметно шевельнул бровями. Но его лицо оставалось непроницаемым.
  -Это вы о чём?
  Касьян изобразил дружескую улыбку и заговорщицким тоном шепнул, чуть наклонившись вперёд.
  -Бросьте. Я знаю, что вы иногда исполняете маленькие прихоти состоятельных людей.
  Лицо Платон чуть изменилось. Он полностью, корпусом, развернулся к Касьяну. Шагнул к нему, чуть задрав подбородок.
  Каменев инстинктивно отступил назад, насторожился.
  Платон выглядел агрессивно. И окружающая мрачная, сумеречная обстановка с нависающими над землёй рычащими тучами способствовала растущей напряженности.
  -Я,-произнес Платон сверкнув глазами и сжав кулаки.-Понятия не имею, господин Каменев, о чём вы сейчас толкуете.
  -Платон, я понимаю...
  -Я думаю, вам лучше уехать.-выразительно подняв брови проговорил фотограф.
  -Но, послушайте...
  -Прямо сейчас!-прикрикнул на него Платон.
  Ветер подхватил его слова и разнёс над руинами, разбрасывая повсюду куда мог дотянутся.
  От этого слова Плансона прозвучали с максимально вложенным в них негодованием.
  -Ладно.-пробормотал Касьян.
  Он опустил взор, развернулся, сделал вид, что собирается уйти.
  Он сделал два шага, одновременно, про себя, считая до пяти.
  Но тут же остановился, с видом, будто его осенило. Вернулся к Плансону.
  Тот раздраженно вздохнул.
  -Каменев, не испытывайте моего терпения. Вы ничего от меня не получите.
  -А как насчет продажи?-спросил Касьян и чуть прищурил глаза.-Сколько вы хотите? А? Сколько хотите за интимные снимки любовниц и жен, наших оппозиционных деятелей? М-м? Сколько же? Господин Плансон, я уверяю вас...
  -Слушай, журналистишка!-прорычал Платон.-Ты, что уши жвачкой залепил? Я тебе ещё раз повторяю: Проваливай! Пошёл вон! Свали отсюда! У меня нет, и никогда не было никаких интимных снимков, никаких жен и любовниц... Я не представляю, где ты услышал подобную ересь, но это чушь, которой постыдилась бы даже бульварная беллетристика!
  Касьян выслушал эту гневную тираду на удивление спокойно.
  -То есть вы отказываетесь?-миролюбиво спросил он.
  Плансон раздраженно фыркнул.
  -Я уже всё сказал.
  Касьян едко усмехнулся.
  -Неужели Вы так боитесь поссорится с ними? Бросьте... Вы знаете, сколько 'Философский проспект' готов выложить за эти снимки? Думаете речь идёт о десятках тысяч? Ошибаетесь, о сотнях. И отнюдь не рублей.
  Платон чуть сузил глаза. Его изумрудные глаза прожигали Касьяна ядовитым, презренным взглядом.
  Какое-то время они молча стояли на продуваемой воющим ветром земле.
  Платон смотрел на Касьяна. Тот не отводя взор, испытующе глядел в ответ. Он был чуть ниже Платона. Но не испытывал комплексов по этому поводу. Каменев всегда считал, что ситуация под контролем до тех пор, пока люди взаимодействуют друг с другом без помощи рук.
  Плансон снял очки, вздохнул, сдвинув брови.
  -Послушайте,-проговорил он уже спокойнее.-Господин Каменев, вы один из известнейших журналистов. Уважаемый и почтенный. А ваш журнал престижнейшее издание. Какого чёрт вам понадобилось разыскивать не существующие фотографии, каких-то жен и любовниц... Да ещё у меня?
  Плансон покачал головой.
  -Неужели у вас нет других тем, которым вы могли бы посвятить свои статьи?
  Он хмыкнул.
  -Если так, то мне вас жаль. Потому, что вы зря потратили время и бензин прибыв сюда.
  Он одел очки на волосы, и снова склонился к своему фотоаппарату.
  -Всего доброго.-буркнул он и крикнул девушке модели вдалеке.-Хорошо, Инга, теперь попробуем по-другому...
  -Господин Плансон, какая у вас машина?-спросил вдруг Касьян, который вовсе не собирался сдаваться.
  Платон, не отвлекаясь от фотоаппарата неприязненно ответил:
  -S63-й.
  -Не плохая тачка. А как насчёт возможности в будущем приобрести себе Порше девятьсот одиннадцатый? Что скажете? Разве этот автомобиль не более достоин вашей персоны.
  -Меня вполне устраивает мой.-не оглядывая на Касьяна ответил фотограф.
  Ветер играл его волосами, подкидывал капюшон его черной худи.
  -Так! Инга! Встань вон там... Нет, вон туда... Да... Теперь присядь...-прокричал команды Плансон.
  Ему приходилось надрываться, чтобы перекрикивать заунывный, возрастающий вой ветра.
  Касьян перехватил зонтик двумя руками и чуть наклонил.
  Ветер норовил вырвать зонт из его рук, или выломать спицы зонта.
  -Но, ведь куда приятнее рассекать на дорогом спорткаре, чем на среднестатистическом седане.
  -У меня кабриолет.-ответил фотограф.
  -Тем более!-с фальшивым восторгом воскликнул Касьян.-Значит у вас есть желание приобрести себе более стоящий кабриолет! А за те деньги, что предлагает мое издание вы сможете позволить себе более, чем респектабельную машину! Или... Или вы можете даже купить себе яхту...
  -У меня есть.
  -Ну, тогда дом...
  -У меня две квартиры в Москве.-вздохнул Платон.-Одна из них в 'Moscow-city'. А жить в доме, я никогда не мечтал, и не понимаю тех, кто в них живёт.
  Касьян качнул головой.
  -Слушайте, господин Плансон, подумайте, ведь сумма в триста...
  Тут Платон резко развернулся, подскочил к Касьяну. Тот не успел среагировать.
  Плансон с решительным, свирепым лицом схватил его за ворот пиджака, встряхнул, притянул к себе.
  Касьян замер, глядя в испепеляющие зеленые глаза Платона.
  -Слушай ты, падальщик червивый,-процедил он.-Садись в свой тележку, взятую в кредит, и ***дуй на хрен отсюда, пока цел! Понял?!
  Он отшвырнул Касьяна, с силой толкнув от себя.
  Каменев позорно вскрикнул, активно замахал руками, пытаясь удержать равновесие.
  Зонт выпал из его рук. И сам Каменев тоже почти плашмя рухнул во влажную, размытую дождём почву.
  Сидя в грязи, он с ужасом оглядел свой перепачканный костюм. Затем поднял взгляд перекошенного от омерзения и страха лица на Платона.
  Тот нависал над ним.
   ***
  Кровь не желала останавливаться. Нос распух, и наливалась болезненной тяжестью.
  Каменев убрал пакет со льдом, отложил в сторону, посмотрел на себя в зеркало. Выругался.
  Его кровоточащий нос раза в два увеличился в размерах и покраснел.
  -Психопат, конченный!-воскликнул он с негодованием.-Чуть, что! Сразу кулаки в ходу пускать! Дикарь с камерой! Бездарность с раздутым самомнением и повадками питекантропа!
  Его автомобиль стоял на окраине Москвы, возле первой приличной аптеки, которая попалась Касьяну.
  Он вздохнул, отпил купленной газировки. Посмотрел в окно.
  Нужно было возвращаться в офис, где его ждут с обещанными фотографиями.
  Каменев проклинал свою самоуверенность, болтливость и заносчивость.
  Зачем он всем кичился, что скоро напишет разоблачительную статью, сопровождавшуюся фотографиями? Зачем?
  Столько разговоров было! Теперь все с нетерпением ждут.
  Причем, как друзья, так и враги.
  Первые, возможно, чтобы порадоваться, вторые, чтобы скорее обгадить и раскритиковать.
  Каменев представил, каким посмешищем предстанет, когда выяснится, что никаких снимков у него нет, и скорее всего не будет.
  А всё из-за того, что он счёл получение информации о наличии такого рода снимков, половиной успеха.
  Он действительно проделал огромную работу, чтобы узнать о существовании этих фотографий.
  И судя по тому, как злился Платон, фотки реально существуют.
  Теперь Касьян в этом не сомневался.
  Но беда в том, что подкупить Плансона явно не удастся. И вот этого Касьян никак предусмотреть не мог!
  Шутка ли! Он триста тысяч евро взял у редакторов и спонсоров журнала, как раз на то, чтобы подкупить Плансона и получить эти треклятые снимки.
  А ведь они нужны! Потому, что благодаря его болтовне, его статьёй заинтересовались ещё и политические обозреватели, блогеры, политические деятели, депутаты и даже несколько тв-шоу.
  -Твою мать.-протянул Каменев.
  Он чувствовал себя так, словно стоит на краю невероятно высокого обрыва, на дне которого при свете молнии зловеще белеют кости и черепа.
  И ещё не много, его столкнут с этого обрыва, потому, что по своей глупости он сам фактически встал на край скалы, и сейчас может за это крепко поплатится.
  Он с досадой накрыл ладонью лицо и тут же убрал руку, выгнувшись на сидении от боли, и выкрикивая ругательства.
   ***
  Когда двери лифта открылись, Касьян не сразу решился выйти в офис.
  Он просто стоял перед открытыми дверями, в лифтовой кабине и смотрел на закрытые или распахнутые двери офисных кабинетов.
  На суетливо бегающих между столами, или усердно работающих за компьютерами людей.
  Он задержал взгляд на двух девушках, что о чем-то беседовали около кофейного автомата.
  Увидел, мужчину, который очень громко и сердито с кем общался по телефону.
  В офисе вообще постоянно слышались звонки стационарных и мобильных телефонов. Разговоры, слова, выражения, голоса сливались в единый, беспорядочный и не разборчивый хор.
  Среди этого хора, иногда слышал смех, как правило звонкий и очень фальшивый.
  Часто хлопали двери, слышался топот ног, бегающих людей. Всё это беспрестанно сопровождалось щелканьем компьютерной клавиатуры.
  Касьян устало вздохнул. Перебросил за плечо свой пиджак и не спешной походкой направился к своему кабинету.
  Он попытался пройти незамеченным мимо кабинета главного редактора, Лукьяна Курбатова.
  И у него почти получилось. Он уже облегченно вздохнул, когда дверь с чёрной трафаретной надписью 'Главный редактор' резко распахнулась, так, что на окне двери закачались жалюзи.
  -А вот и наша звезда!-с издевательским торжеством провозгласил голос Лукьяна Курбатова.
  Касьян остановился, возвел взгляд на потолок, закрыл глаза.
  Люди в коридорах остановились, оглянулись. Многие выглядывали из кабинетов. Все смотрели на Касьяна.
  Каменев медленно обернулся.
  Перед ним стоял мужчина в элегантном костюме цвета Берлинской лазури. Между лацканов расстегнутого пиджака виднелась такого же цвета жилетка, из-под которой светлела белая рубашка.
  Возле ворота рубашки, красовался галстук баклажанного цвета.
  Из нагрудного кармана пиджака выглядывал треугольник платка такого же цвета.
  А на жилетке поблескивала цепочка ручных часов 'Брегет', которые Курбатов получил в награду за феноменальный успех журнала в предыдущем году.
  Лукьян носил на голове тёмно-русые волосы, зачесанные в пышную прическу, и щедро умащенные гелем.
  У него было заостренное к подбородку лицо, высокий лоб, из-под бровей смотрели темные глаза. Лицо снизу, обрамляла тонкая борода, тянувшаяся по всей челюсти. А над губой красовались мелкие усики.
  Некоторые девушки в редакции находили Лукьяна невероятно привлекательным, но Касьян напротив всегда считал его мерзким уродом с отвратительным, склочным и едким характером.
  Курбатов не спеша, пряча руки в карманах брюк подошел к Касьяну.
  -Ну, что?-обманчивым, игривым тоном спросил он.-Как дела, Касьяша?
  За спиной Касьян услышал несколько одобрительных, злорадных смешков.
  Он знал, что в редакции 'Философского проспекта' у него хватало злопыхателей, которые страстно жаждали, чтобы он как следует опозорился.
  Похоже, они своего дождались.
  -Ты получил фотографии?-спросил Лукьян, и ухмыльнулся глядя на Касьяна.
  -Нет.-процедил Каменев.
  -Что-что?-Лукьян изобразил, что не расслышал ответ Каменева.-Ты по громче, по громче скажи, а то я что-то не расслышал? Давай... Итак. Ты достал фотографии, Касьян?
  Каменев почувствовал заливающий лицо жар. Он увидел, как стоящий вдалеке за спиной Курбатова полноватый мужчина с бакенбардами закрыл лицо рукой.
  Марк Лунин. Лучший друг Касьяна.
  Каменев перевел взгляд на Лукьяна. Тот замер со сладкой ухмылкой на лице.
  -Ну?-вскинув брови спросил Касьян.-Ты достал фотографии? А? Касьян?
  За спиной снова зазвучали одобрительные смешки.
  Касьян вздохнул, глядя в глаза Курбатова.
  -Я их достану.-уверенно, с нажимом произнёс он.-Можешь не сомневаться.
  Курбатов улыбнулся шире. Касьян развернулся к нему спиной и, повесив пиджак на левом локте, пошел в свой кабинет, игнорируя взгляды окружающих людей.
  Никто кроме Касьяна не отваживался так себя вести с Лукьяном Курбатовым. Главным редактором журнала.
  -Очень надеюсь, что ты их достанешь!-крикнул вслед Лукьян.-Не хочется из-за тебя извинятся... сам знаешь перед кем!
  Да, Касьян знал. Знал, что его статью ждут. Ждут и боятся. А другие страстно желают увидеть, лицезреть те самые снимки, которые он собирается обнародовать вместе с разоблачительной статьёй.
  Его анонсированная статья гарантированно разрушит карьеры нескольких видных, антиправительственных депутатов.
  И по мере того, как об этом говорили, интерес к нему и к его статье всё больше подогревался.
  Касьян знал и осознавала в какую безнадёжную ловушку загнал себя из-за собственного хвастовства.
  Он дошел до своего кабинета. Здесь кроме него обычно работали ещё четыре человека. Один из которых был Марк Лунин.
  Сейчас кабинет пустовал. Маша, Женя и София уехали обозревать несколько важных европейских саммитов, которые должны произойти в ближайшее время во Франции и в Германии.
  И Касьян сейчас как никогда был рад их отсутствию. Меньше всего на свете он сейчас хотел ответить на докучливые вопросы этих трёх милых, старательных, но очень болтливых журналисток.
  Он подошел к своему столу. Бросил пиджак на кресло, затем подошел к окну и открыл стеклопакет.
  В лицо сразу же повеяло приятной дождливой прохладой. Впереди перед ним раскинулись безграничные просторы Москвы с её новостройками и широкими многополосными дорогами.
  Город звучал звуком автомобильных моторов и сигналов. Где-то далеко играла музыка, внизу, перед серым, каменным зданием журнала передвигались толпы прохожих.
  Касьян вздохнул, присел на подоконник, ослабил галстук.
  Дверь без стука распахнулась.
  Касьян лениво обернулся. На пороге замер Марк Лунин, его лучший и скорее всего единственный друг.
  -Оу...-протянул он, увидев Касьяна сидевшего на окне.-Я помешал твоему суициду? Извини... Хочешь я уйду?
  -Да пошёл ты.-беззлобно бросил Касьян и улыбнулся.
  Марк вошел в кабинет, закрыл за собой дверь.
  Подошел к Каменеву.
  Тот отвернулся, глядя на город.
  -Ну, чего? Рассказывай.-потребовал Лунин.-Как прошёл разговор?
  Касьян пожал плечами.
  -Не так, как я рассчитывал.
  -Понятно...-протянул Лунин и открыв окно по шире, сел рядом с Касьяном.-Что ты намерен делать?
  Касьян перевел на него взгляд. Марк выразительно вскинул брови, чуть наклонил голову вперёд. Его живые глаза пытливо смотрели из-под аккуратных очков.
  -Только не говори, что ты собираешься публиковать статью без фоток.-фыркнул Лунин.-Я её читал, и без фотографий, прости, но она и половины ценности не имеет.
  -Знаю.-отозвался Каменев.-Именно поэтому я собираюсь вынудить Плансона отдать мне эти ср**ые фотографии.
  -Так, так, так.-оживленно проговорил Лунин.-Я слышу изменившуюся риторику. Вместо 'купить' или 'выкупить', ты употребил словно 'вынудить'. Скажи, я правильно тебя понял?
  Он хитровато улыбнулся, глядя на Каменева.
  Касьян тоже довольно улыбнулся в ответ.
  -Скажи, ты сейчас занят?
  -Для лучшего друга, благодаря, которому я тут работаю, у меня всегда найдется время.-объявил Лунин.
  -Перестань паясничать. Пошли. Есть разговор.
  -Интриги.-Лунин с предвкушением потёр ладони.-Обожаю!..Пошли.
   ***
  В баре было пусто, но в то же время достаточно людно, чтобы их с Марком разговор не выделялся слишком сильно.
  К тому же из динамиков звучала музыка, а чуть дальше несколько человек шумно играли в бильярд.
  -Ну и, что ты задумал?-спросил Марк, отпив из своего бокала с пивом.
  -Всё просто.-пожал плечами Касьян.
  Марк покачал головой. Нахмурился.
  -Когда ты так говоришь, это настораживает.
  -Почему?-усмехнулся Касьян.
  -Да потому, что это означает, что ты опять готов на какие-то радикальные действия.
  Он опять припал губами к высокому бокалу, и тут взглянул на лицо Касьяна.
  Марк поперхнулся, подавился и шумно закашлялся.
  Касьян чуть перегнулся через стол и похлопал его спине.
  -Так,-перестав кашлять, с покрасневшим лицом проговорил Лунин.-Похоже, я не ошибся...
  Он вздохнул.
  -На сколько это не законно?
  Касьян пожал плечами.
  -Если всё пройдёт, как надо, ничего не законного не будет.
  -Понятно.-протянул Лунин, глядя в сторону и снова перевёл взгляд на Касьяна.-Значит... шантаж?
  Касьян вместо ответа лукаво улыбнулся, со звоном коснулся своим бокалом бокала Лунина и отпив, сладостно и тихо произнёс.
  -Шантаж.
   ***
  Сумерки стремительно обращались в ночь.
  Столица нарядилась миллионами огней. Публика заполнила клубы, бары, рестораны.
  Пик ночного веселья пришелся на полночь и час ночи.
  Но к тому времени, когда Платон Плансон покинул свою квартиру в высоком небоскребе, было уже бед десяти два.
  Город ещё шумел. Люди ещё гуляли. Но многие уже спешили домой.
  Сегодня конечно пятница, но большинство людей все-таки предпочитали встретить рассвет не в клубе или пабе, а в уютной постели.
  Хотя и тех, кто продолжал зажигать ещё хватало.
  А вот столичные хитросплетения бесчисленных дорог стали куда свободнее.
  Поэтому, когда Платон сел в свой темно-синий Mercedes C63 и поехал прочь, Марк Лунин без труда следовал за ним на своём Ford Explorer.
  -Хорошо, а куда он едет, ты знаешь?-спросил Марк, сидящего рядом Касьяна.
  -Догадываюсь.-туманно ответил он.
  Лунин кивнул.
  -Думаешь... Он опять будет снимать какую-то запрещенную фотоссесию? Почему ты в этом так уверен?
  -Потому, что перед тем, как ехать к нему, я его изучил.-ответил Касьян.-Ты думаешь, я бы стал хвастаться, что получу фотки, не зная ничего о человеке, у которого они есть?
  -Но, тем не менее...
  -Я ошибся.-на мгновение закрыв глаза, произнёс Касьян.-Знаю. Я просчитался. Я не думал, что он так сильно опасается своих клиентов.
  Мерседес Плансона свернул возле барбершопа.
  -Проезжай,-велел Каменев.
  -Но...
  -Мы перехватим его через один квартал.
  -Ладно.
  Лунин послушно проехал поворот.
  -Если он хотя бы на мгновение заподозрит слежку...-Каменев покачал головой.-Он скроется. И мы останемся без фотографий.
  -Не, мы а ты.-шутливо заметил Лунин.
  -Я возьму тебя в соавторы статьи.-лениво ответил Касьян.
  Марк с удивлением уставился на него.
  -Касьян да не надо... Я и так тебе помогу...
  -Я знаю.-кивнул Каменев.-Именно поэтому, я чувствую, что обязан тебе... А я не люблю оставаться в долгу. Ты же знаешь.
  -Да уж, это точно.-вздохнул Лунин.
  Он действительно смогли снова сесть на хвост Плансону, через квартал. И судя по всему, тот не заметил слежки.
  Лунин заметно нервничал. Касьян тоже чувствовал пульсирующую нервозность, и растущее беспокойство. Но он куда лучше владел собой.
  Будучи журналистом Каменеву уже приходилось следить за объектами своих интервью или же просто за личностями, которые могли снабдить его той или иной информацией.
  На, что только не пойдёшь ради сенсации!
  Как много горькой иронии в этом выражении, подумал Касьян невесело усмехнувшись.
  Мерседес Плансона сворачивал ещё несколько раз.
  Они миновали несколько районов. Местность за окном изменилась, стала более зеленой.
  Привычные высотки уступили место коттеджам и особнякам в разных стилях. От Замкогового и Необарокко до Модерна и Райтовского стиля.
  Все эти дорогие, фешенебельные дома красовались один краше другого, среди сочно зеленых лужаек, широких серо-стальных озёр и лесных полос с избранными сортами деревьев.
  Местность разбавляли живописные элементы ландшафтного дизайна.
  -Аристократическое гнездо, мать их.-пробурчал Лунин, глядя на всю эту чрезмерную роскошь с откровенным неодобрением.
  -Да, и одна из главных их жизненных целей, состоит в постоянном конкурировании и соперничестве в размахе роскоши, которую они могут себе позволить.
  Лунин пару секунд молчал.
  Они держались на солидном расстоянии от Мерседеса Платона.
  -Налог на роскошь здешних небожителей точно не пугает.-угрюмо проворчал Платон.
  -Наверняка.-тихо засмеялся Касьян.
  У едущего впереди Мерседеса неожиданно загорелись задние красные фары.
  Кабриолет Плансона начал оставливаться.
  -Проезжай.-бросил Касьян.-Не останавливайся, и не сбавляй скорость.
  Они обогнали тёмно-синий кабриолет, промчались мимо огромного особняка, построенного в соответствии со стелем американского архитектора Френка Ллойда Райта.
  Из-за чего стиль и получит название 'Райтовский'.
  Подобные строения изобиловали простыми, ровными линиями, и прямоугольными или квадратными элементами.
  Террасированные крыши. Фасад отделан светлым камнем и деревом. Окна с зеркальной поверхностью в человеческий рост.
  Слева, на небольшом возвышении тянется изящный деревянный заборчик, за которым стоит длинный стол.
  Особняк окружали переплетающиеся мощеные дорожки, между которыми зеленели островки газона с небольшими клумбами и кустарниками.
  Именно перед воротами этого особняка и остановился Платон Плансон.
  Лунин ехал вперёд, мимо уже следующих особняков, пока Касьян не сказал.
  -Всё, останови.
  -Что ты собрался делать?-спросил Лунин.
  -Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоится.-подмигнул ему Касьян.
  -Я уже беспокоюсь, потому, что ты очень странно сегодня оделся.-заметил он.
  Касьян и вправду облачился в черную, облегающую одежду военизированного типа и высокие ботинки на шнуровке.
  -Я всё сделаю сам, Марк.
  Касьян выбрался из автомобиля, открыл багажник Форда, достал позвякивающий чёрный рюкзак и смотанную веревку.
  Марк тоже вышел из машины, и подошел к Касьяну.
  -А что у тебя в рюкзаке?
  -Альпинистское снаряжение и... ещё кое-что.-не глядя на друга ответил тот.
  Он закрыл багажник, и хлопнул Марка по плечу.
  -Увидимся.-он улыбнулся, легонько ткнул его кулаком.-Не скучай.
  -Ага...-только и проговорил ему в след озадаченный Марк.
  Касьян свернул в густую лесополосу. Воздух здесь был переполнен сочными влажными ароматами растительности, в частности выделялся горьковатый запах трав.
  Каменев пешком, скрываясь в густом мраке лесополос, под сенью раскидистых секвой и грабов, вернулся к тому самому особняку, в ворота которого въехал автомобиль Платона Плансона.
  Здесь Касьян остановился. Отдохнул пару минут, а затем достал снаряжение.
  В своей юности он увлекался альпинизмом, и даже какое-то время подрабатывал инструктором.
  С помощью снаряжения, Касьян забрался на самую верхушку дерева.
  Затем посмотрел вниз. Высота его не пугала, а скорее захватывала.
  Касьян с наслаждением вдохнул насыщенный, ароматный ночной воздух. Затем с вдохновением оглядел захватывающие просторы вокруг.
  Элитный посёлок с коттеджами и особняками, изобиловал яркой, многочисленной иллюминацией.
  Уличные фонари, разноцветная подсветка для ландшафтного дизайна, огни домов, всё это придавало окружающему пейзажу потрясающее мистическое великолепие.
  Касьян достал фотокамеру, включил, посмотрел в объектив.
  Он остался доволен. У него была отличная позиция и точка обзора.
  Он посмотрел на циферблат наручных часов. Оставалось меньше минуты.
  Сердце Касьяна оживленно, с волнением забилось. Он не удержался, нервно сглотнул.
  Снова посмотрел в камеру, навел объектив на окна.
  Сейчас они были плотно закрыты роллетами жалюзи.
  Каменев бросил взгляд на часы. Пять секунд... четыре... три... два... один...
  Он припал к камере, уставился на окна. Мгновение ничего не происходило.
  И тут роллеты стремительно начали раздвигаться, обнажая окна и открывая взору то, что происходило внутри.
  А там, в апартаментах дорого особняка, в просторной гостиной, происходила настоящая секс вечеринка в легком стиле БДСМ.
  Полуголые (в основе своей только сапоги и головные уборы) мужчины и женщины, с цепями, наручниками и плетками.
  Все скрывают лица под белыми полумасками. Хотя скрывать то стоило совсем другое.
  Единственный, кто был без маски, и более-менее одетым-это, Платон Плансон. Гениальный фотографа, который снимал происходящее.
  Касьян начал быстро, торопливо фотографировать всё происходящее.
  Он сделал несколько снимков, прежде, чем голозадая 'блистательная' публика внутри особняка заметила открывшиеся окна.
  Давясь от смеха, Касьян быстро спустился с дерева, собрал всё снаряжение и так же быстро припустил к стоящему неподалеку Форду Марка Лунина.
  -Заводи тачку!-крикнул он, выбегая из леса.
  Марк бросил сигарету на землю, выругавшись, прыгнул за руль.
  Касьян хихикая запрыгнул в автомобиль.
  -Что ты натворил?!-вскричал перепуганный Марк.
  -Да гони ты уже!-смеясь крикнул ему счастливый Касьян.
  Глаза у него горели азартом.
  Марк завёл автомобиль. Дал по газам. Автомобиль устремился прочь.
  Они мчались мимо озаренных огнями грандиозных особняков и их дворов с изысканным дизайном.
  Когда они выехали с территории элитного посёлка, Лунин проехал ещё несколько кварталов и остановился в обговоренной точке.
  -Может, покажешь, что ты там наснимал?-спросил он Касьяна.
  -Держи.-тот со смешком протянул ему камеру.-Я такого давно не видел.
  Марк, явно заинтригованный взял у него камеру, включил.
  Он тоже заухмылялся, увидев снимки. Но вдруг его лицо изменилось, улыбка исчезла.
  -Господи...-выдохнул он.
  -Ты чего?-Касьян приблизился к нему.
  Лунин с секунду смотрел на дисплей камеры, а затем повернул его к Касьяну.
  -Ты видишь?
  Каменев пожал плечами.
  -Голая женщина в маске льет шампанское в открытый рот голого мужчины.-Касьян пожал плечами.-Что тебя испугало?
  -Посмотри... на интерьер.-с трудом, явно чем-то напуганный проговорил Лунин.
  -И что с ним?
  -Касьян... Он же... Чёрно-белый...
  Каменев поднял взгляд на испуганное лицо друга.
  -Ты рехнулся?-спросил он с усмешкой.-Что ты хочешь сказать? Что они, как то причастны к этому убийству семьи, о котором вчера все каналы трындели?
  -Не они...-Марк снова посмотрел на дисплей камеры.-Что если... Если это Плансон? Что если он и есть это убийца? Вспомни, Касьян, он ведь увлекается чёрно-белой съемкой. Большинство его фотографий именно чёрно-белые... А помнишь его жутковатую коллекцию снимков, где повсюду разрушенные корабли, а вдалеке стоят одетые в белое девушки?..
  -Ты зря,-вздохнул Каменев.-Эти фотографии высоко оценили на выставках в Европе. Один Берлинский миллиардер купил все снимки, до единого.
  -Так, или иначе,-не сдавался Лунин.-Это странно... И вкусы у этого Платона странные... Какие-то... инфернальные и футуристические!
  Касьян только пожал плечами.
  -Публика любит эпатаж и загадочность. Нам ли с тобой этого не знать?
  -Всё равно...-покачал головой Лунин.-Мне кажется, на это нужно обратить внимание.
  -Ладно,-кивнул Касьян, забирая у него камеру.-Посмотрим, подумаем...
  Он спрятал фотоаппарат в сумку. Посмотрел на Марка.
  -Не забудь попросить своего знакомого перевести деньги человеку. Ему очень сильно влетит за внезапно открывшиеся окна.
  -Всё будет.-кивнул Лунин, с беспокойством сжимая руль.-Касьян... Подумай пожалуйста о моих словах.
  -Обязательно.-вздохнул тот и открыл дверцу автомобиля.
   ***
  Пройдя пешком пару кварталов, Каменев сел в свой автомобиль, припаркованный заранее в нужном месте и завел двигатель.
  По пути домой, Касьян забежал в один из супермаркетов, купил кофе, фруктовый сок и мороженного.
  Настроение у него было приподнятое. И с каждой секундой становилось всё лучше.
  Теперь уж заносчивый Плансон не отвертится! После такого-то компромата!
  Касьян улыбался собственным мыслям.
  Бросив пакет с покупками на сидение рядом, он снова завёл машину и направился домой.
  Время уже было к четырём. Скоро рассвет.
  Касьян ехал домой. Он представлял и прокручивал в голове, как завтра... вернее уже сегодня преподнесёт неожиданный 'сюприз' Платону Плансону.
  Он прибавил скорости. Дороги столицы были свободны. Город, пусть и не весь, уже давно спал.
  Во многих его районах властвовала безлюдная тишина.
  Касьян вынул из пакета бутылку с соком. Открыл.
  Он заехал в тоннель. Его автомобиль мчался параллельно шеренгам тускло-оранжевых круглых огней.
  Он вылетел из тоннеля.
  В зеркале заднего вида, что-то мелькнуло.
  Мгновенный холод пропитал кожу Касьяна.
  Он выронил бутылку с соком. Замерев от ужаса, смотрел в зеркало заднего вида.
  А оттуда ему иронично усмехался человек в изысканном, старомодном чёрном сюртуке. У него был старинный белый галстук, и бледное, почти белое лицо. Он улыбался чёрными, блестящими губами. В его глазах чернел плотный, мраморный мрак. Такими же чёрными были его, пышные, зачесанные назад волосы.
  Он ничего не говорил, только улыбался.
  Касьян порывисто обернулся назад. Встретился с Ним взглядом.
  Чёрные, поблескивающие губы расползлись в еще более открытой, зловещей улыбке.
  Салон автомобиля стремительно заполнил свет. Касьян испуганно обернулся вперед, на дорогу.
  Яркий свет ослепил Касьяна. Он запоздало увидел, что вылетел на встречную полосу.
  Нарастающий автомобильный сигнал, стал предвестником мощного, сотрясающего мир, уничтожающего удара.
  Удар поглотил свет, и выбросил Каменева в бесконечный, бездонный мрак.
  Он больше ничего не чувствовал и не видел. Он плавно летал где-то на границе между бездной и реальностью.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Суббота, 8 августа
  
  Я вздохнула, и позвонила в дверь ещё раз.
  Наконец, музыка в квартире за дверью стала тише. Я услышала приближающиеся, поспешные шаги.
  В двери заворочались замки. А через мгновение она открылась и на пороге передо мной предстала Лерка.
  Она была в длинной белой майке с графическим черепом, в окружении надписей, листочков и молний.
  Босая, но зато уже накрашенная.
  -Привет!-воскликнула я.
  -Приветики, Роджеровна!-обрадованно воскликнула моя подруга.
  Я зашла внутрь, она закрыла дверь, мы обнялись.
  -Ты в курсе, что у тебя одна стрелка не много кривенькая?-спросила я со смешком, взглянув на её лицо.
  -Знаю, знаю!-нетерпеливо замахала она руками.-Просто я собираюсь, а кое-кто мне мешает.
  Прежде, чем я спросила, кто этот кое-кто.
  Из-за угла коридора выглянула русоволосая девочка лет пяти.
  Малышка была одета в полосатую кофточку и маленькую, салатовую льняную юбочку.
  -Ника!-радостно вскричала она, и бросилась ко мне.
  -Привет, зайка!-я присела на колени, раскинув руки.
  Лерка посторонилась.
  Её сестричка подбежала ко мне, повисла у меня шее.
  -Что у тебя новенького?-спросила я Ладу.
  -У меня выпал зуб! Шмотри!-она приоткрыла рот, хвастаясь зияющим промежутком в молочных зубах.
  -Вау!-воскликнула я.-Ты спрятала зубик под подушку?
  -Ага! Только вместо феи, шоколадку мне принесла Лерка.-она закрыла личико ладошками и хихикнула.-Она думала, что я спала. А я притворялась.
  -Ну, надо же...-я бросила взгляд на Лерку.
  Логинова с осуждением покачала головой.
  Пока Лера спешно собиралась, её младшая сестрёнка показывала мне свои недавние приобретения.
  Мы изучили её новых кукол из коллекции Barbie Fashionistas, обсудили, кому, что лучше идёт из одёжки, и кто из них самая красивая.
  Потом Лерка провела мне краткий экскурс по распорядку дня Лады.
  -Короче. В одиннадцать даешь ей кашу. Только смотри не перевари, иначе она жра... есть не будет.-тараторила Логинова.-В кашу покрошишь не много яблок и банана. Потом дашь этой засранке чай, но только не крепкий. Потом нужно будет сходить... сама знаешь куда. Потом где-то часа полтора погулять. Можешь не заморачиваться. Отведи на площадку, пусть копается в песочнице... Потом собственно приведешь домой. Дашь яблоко с морковкой и уложишь спать...
  Лерка перечислила ещё несколько пунктов из обычного дня Лады, а затем крепко обняла меня, чмокнула свою сестренку в щечку и бросилась к двери.
  -Лера!-позвала я.
  Она обернулась на ходу, замерев с поднятой ногой.
  -Чего?-быстро спросила она.
  Она была в зелёной шапочке, рубашке поверх белой майки и чёрных джинсах с прорезями.
  -Ты ничего не забыла?-усмехнулась я.-Ты куда собралась?
  -На концерт... Ай, блин!-она ругнулась, и бросилась в свою комнату.
  Через мгновение она выбежала оттуда со своей гитарой.
  -Всё, девки. Пожелайте мне удачи, я еду позорится перед толпой народа.
  -Всё будет хорошо, Лер! Ты справишься!-заверила я свою подругу, которая заметно нервничала.
  -К чёрту!-отмахнулась Лерка.-Всё, пока!
  -Пока!-одновременно с Ладой крикнули мы.
  Дверь за Леркой захлопнулась и мы с Ладой остались одни.
  Перед кашей мы не много поиграли в куклы.
  Вы построили подиум из книжек и устроили показ 'модных трендов'.
  Попутно обсуждая, какая из кукол больше подошла бы в невесты Егору Криду.
  После того, как определились, пошли есть пресловутую кашу.
  Мне потребовалось время, чтобы разобраться в долбанной мультиварке, которая ну никак не хотела идти на контакт!
  Лера мне показала, как пользоваться этой хитроумной техникой, но я давно стала подозревать, что любая электронная техника, выходящая за рамки автомобильной тематики, поддавалась мне с трудом.
  Особенно я всегда мучилась с компьютерами.
  Чтобы вы понимали уровень моей деградации, сменить значок у папки-вершина моих возможностей!
  С коварной мультиваркой я в конце концов всё-таки совладала.
  Через десять минут каша была готова. Я покрошила туда яблоко с бананом и подала Ладе.
  Но, сестрёнка Леры оказалась едоком ещё тем.
  Кормить девчушку пришлось, потчуя её рассказами о Гарри Поттере, и о том, почему единороги собственно живут на радуге.
  Накормив Ладу, я одела её, и мы пошли гулять.
  На детской площадке Лада встретила своих подружек. И они тут же с увлечением отдались суетливой игре в готовку блюд из песка.
  Детей на площадке было много. Над местом игрищ карапузов стоял постоянный, задорный и визгливый гвалт и шум.
  Дети носились по площадке. Катались на качелях.
  Мальчишки стреляли друг в друга из мигающих 'бластеров'.
  Один мальчик притащил на площадку робота, который сам ходил, 'стрелял' и мигал десятками огней. Робот, кстати был не маленький. Но это не помешало детям его уронить.
  В итоге его владелец зарыдал, а две матери сцепились в не шуточной словесной баталии.
  Пока я за всем этим наблюдала, девочки из ресторана детской песочницы, чуть не накормили своими 'шедеврами' двоих мальчишек, которым было годика по четыре.
  Их матери тем временем сидели на скамейке неподалёку, уткнувшись в телефоны.
  Я возвела взгляд к небу.
  Воистину люди, которые шагу не могут ступить без смартфона, и сидят постоянно, уткнувшись в телефон, меня порядком бесили.
  Фаббинг становится бичом современного мира. И я всё чаще убеждаюсь, что Эйштейн был прав, когда сказал про 'поколение идиотов'.
  Уж, простите, но это правда! Люди, как с ума по сходили!
  Я сама пользуюсь и соц. сетями и мессенджерами, но я там не живу!
  Вообще с развитием технологий, ёлки-палки, такое впечатление, что люди всё больше теряют интерес к окружающей их действительности, и к жизни в целом!
  И вот, пожалуйста, получите продукты современно мира! Две мамочки лет по двадцать с лишним, которые чхать хотели на своих детей!
  Инстаграм важнее!
  Я сердилась на такое поведение! Это же дети! Фиг ли ты сидишь в телефоне, когда должна жить ради своего карапуза. Хотя бы первые лет десять, чёрт возьми.
  А если не способна, зачем тогда вообще было... Ай, ладно.
  Нет, у меня права никого судить! Но... Безответственность этих двух новых мам, меня шокировала.
  Короче, вместо одной Лады, мне пришлось смотреть ещё за целой оравой детей.
  Но, всё было более-менее хорошо, пока я не услышала звук, который с не давних пор боялась услышать среди шума города и разговоров людей.
  Это был вкрадчивый, неторопливый стук копыт.
  Услышав его, я на пару мгновение затаила дыхание. Ритм моего сердца изменился. Казалось в спину просочилась струйка обжигающе ледяной воды, и шустро сползла вниз, прямо по позвонкам.
  Мир вокруг меня замер, изменился.
  Я почувствовала движение слева. Я осторожно перевела взгляд.
  Невидимый для других людей, прямо возле детской площадки, стоял огромный конь мышастой масти.
  Его тело было покрыто темно-серой шерстью. А хвост и нижняя часть ног были темно серыми, почти черными. Такой же темно-серой была его грива и падающая на глаза своеобразная чёлка.
  Вестник. Я называю их Вестниками. Их всего четверо.
  Они приходят в виде коней. Чубарый, Альбинос, Вороной и вот этот... Темно-Мышастый.
  С недавних пор появление Вестника предзнаменовало для меня столкновение с новыми навязчивыми воспоминаниями.
  И Если Чубарый и Альбинос предвещали видения относительно не страшные, возможно даже обыденные, то Мышастый и Вороной всегда приходили с плохими вестями.
  Вестники. Они начали посещать меня относительно не давно.
  Но, с каждым разом всё чаще.
  Я взглянула на морду коня, который существовал в неизвестной мне реальности, за пределами видения всех остальных людей, вокруг меня.
  Таинственное животное, всхрапнуло, шаркнуло ногой.
  Ветер шевельнул его темную гриву. Конь снова всхрапнул, встряхнул головой.
  Мир вокруг меня стал стремительно изменяться. Менялись краски, тона, оттенки.
  Они... таяли, меркли, бледнели.
  Пока всё вокруг, небо, деревья дома, улицы, дети, их матери, все остальные люди, всё и вся не окрасилось в чёрно-белые цвета.
  С трудом вдыхая ставший горьким, сухой воздух, я оглянулась.
  Мир вокруг меня полностью предстал в серо-бело-чёрной гризайли*(вид живописи, выполняемой тоновыми градациями одного цвета, чаще всего сепии или серого).
  Изменились и запахи окружающего мира. Они стали какими-то пресными, лишенными вкуса.
  И ветер, ветер больше не был ни прохладным, ни теплым.
  Он превратился в стылые, слабые, пустые и невыразительные дуновения. Ветер стал не настоящим. Весь мир стал каким-то ненастоящим. Как будто картонным.
  Реальность заменилась какой-то уродливой формой искусственной действительности.
  И тем больше страха внушало это изменение, чем больше оно в своих черно-белых тонах, стремилось показаться настоящим миром.
  Я посмотрела на бегающих по площадке детей.
  Они все так же носились с весёлыми криками, хихикая и визжа от счастья.
  Но теперь они все были, как ожившие старые фотографии.
  Черно-белые, не настоящие, не живые, псевдореальные.
  Все, с серо-белыми лицами и серо-чёрными волосами.
  И среди них я увидела одного, который был не такой, как все.
  Маленький мальчик, лет пяти-шести. В белой рубашечке и темно-серых брючках.
  Он крутил в руках какую-то белую коробку и смотрел прямо мне в глаза.
  Он смотрел пристально, с каким-то грустным равнодушием. Ветер слабо шевелил его угольно-чёрный волосы.
  Я не могла и шевельнутся, глядя на него. Я не отрываясь смотрела в его наполненные клубящейся чернотой глаза.
  Меня внезапно поразил парализующий, просачивающийся в самую суть, порабощающий ужас.
  Его не было. Это малыша уже не было среди живых. Он... Его нет.
  И он... Точнее его воспоминание. Его воспоминание, в котором остались его чувства, эмоции, его сущность.
  Единственное, что остаётся, после того, как они уходят... Это воспоминания. Витающие, парящие над миром, подобно неприкаянным ветрам.
  Беспокойные, никому не принадлежащие, хранящие никому не интересные тайны, чужие воспоминания, чужих людей.
  Они приходят ко мне, потому, что больше им не к кому идти.
  Я вздохнула и направилась к этому мальчику. Он не двигался. Я ступала осторожно, не спеша, не торопливо.
  Он не стоял, не двигаясь. Только крутил в руках свою коробочку.
  Внезапно начало темнеть небо. Я подняла взор.
  Бледно-серое небо стремительно чернело на глазах. Как будто кто-то взял и пролил на него банку чернил.
  Я огляделась. Странный, чёрный туман стремительно заволакивал всё вокруг. Он чуть мерцал, подрагивал. Словно был живой.
  Застыв на месте, ощущая, как ускоряется стук сердца, я увидела, как чёрный туман с жадностью поглощает все светлые оттенки окружающего мира. Он затмевает собою улицы, дома, деревья. Он поглощает собою все, что хоть немного светлее него.
  Возможно мне кажется, но я все время замечаю в его непроницаемой, матовой глубине высокий, не естественно вытянутый вверх человеческий силуэт.
  Чёрный туман превратил разгар дня в глухую ночь. Без звуков, без запахов, без ветра.
  Серая кожа окружающих меня детей и взрослых внезапно стало очень яркой.
  Они все единовременно вспыхнули, засияли и тут же померкли, исчезнув.
  Судорожно глотая прелый воздух, я стояла на пустой площадке напротив мальчика в белой рубашке и серых брюках.
  Он по-прежнему смотрел на меня.
  Внезапно он шагнул ко мне. Он передвигался странными рывками. Как будто переносился из одного места в другое.
  За пару долей секунд он возник прямо передо мной.
  Протяни руку и коснёшься.
  Он стоял возле меня, смотрел на меня снизу-вверх, своими чернильно-чёрными глазами. На его личике было всё то же печальное и равнодушное, не много снисходительное выражение.
  Я стояла с шальным пульсом, чувствуя паталогическую слабость и неприятное чувство, словно моя температура все время резко меняется. Я смотрела на него, не смея сказать и слова.
  А вокруг нас стремительно собирался, сгущался чёрный, как прогоревшая сажа, беспросветный туман.
  Я в панике огляделась. Он был повсюду! Он заполнил собою всё!
  И меня вдруг посетила ужасающая уверенность, что если он поглотит и меня, я исчезну! Я перестану существовать! Потому, что... Потому, что внутри этого тумана нет существования! Нет света, нет звуков, запахов и цветов! Там нет ничего! Только бездна! Только чёрная пустота...
  Ребенок возле меня вдруг протянул ко мне свою маленькую, худую ручку.
  Я, абсолютно инстинктивно, протянула руку в ответ. За мгновение, до того, как наши кончики пальцев должны были соприкоснутся между ними вспыхнул дрожащий, мерцающий огонёк ясно-белого, тёплого света.
  Из черного тумана, что лавинами накатывал со всех сторон, раздался утробный, низкий и гневный вой.
  По моему телу сошел влажный холод, но меня согрели серебристо-белые лучи стремительно разгорающегося белого огонька.
  Он быстро, интенсивно мерцал между нашими пальцами. Затем вдруг вспыхнул и поглотил меня вместе с мальчиком в чёрном комбинезоне.
  ...Я как будто просто моргнула. И всё вокруг стало, как прежде.
  Я растерянно огляделась. Светит солнце. Вокруг счастливо, по-прежнему играют дети. Их матери шумно о чём-то судачат на скамейках. Некоторые из женщин всё ещё сидят в своих смартфонах.
  Я оглянулась, нашла Ладу.
  Она поучительным тоном рассказывала трём девочкам, сидящем на бортике песочнице, как нужно готовить пирожные.
  Я расслабленно вздохнула.
  Сердце в груди всё ещё пинало грудь требовательными толчками.
  Плечи и спину охватывала мелкая дрожь. Я чувствовала, что вспотела. Неприятный жар распространялся по телу.
  Дуновения прохладного ветерка с привкусом дождя неприятно гладили разгоряченную кожу.
  Я нервно, тяжело сглотнула.
  Что это было?! Что я только, что видела?! Почему всё вдруг стало чёрно-белым? Почему... Что это был за мальчик? Что это был за чёрный туман?! Это было не просто явление, это было чье-то олицетворение! Кого-то очень злого, опасного и жестокого.
  Меня наполняло беспомощное беспокойство, перерастающее в смятение и панику.
  Кто был этот ребенок? Почему его воспоминание явилось ко мне?!
  Что вообще происходит?... Что произошло?!
  Господи... Как кружится голова.
  Стоило мне закрыть глаза, как я снова увидела отрывки только, что случившего пугающего, сюрреалистичного видения!
  -Ника! Ника!
  Я вскинула голову.
  Ко мне подбежала Лада.
  -Дай пожалуйста динозавриков, которых мы взяли! А то мальчики мне не верят, что у меня есть...
  Она смотрела на меня своими красивыми, светло-зелёными глазками и протягивала тонкие ручки.
  Я мгновение глуповато взирала на неё, а затем спохватившись достала из сумку пакетик с пластиковыми игрушками.
  -Держи, зайка.-я отдала ей игрушки.
  Она взяла пакет, и радостная помчалась к свои приятельницам и приятелям.
  Отстраненно наблюдая за ней, я думала о своём видении.
  Я вспоминала лицо того мальчика. Он смотрел на меня так... Как будто просил помощи.
  А этот черный дым... или туман, или что это было... Такое впечатление, что оно и вправду было живое.
  И оно явно явилось за этим мальчишкой.
  Я сосредоточенно размышляла о видении.
  Поскольку просто так такие видения ко мне не приходят, как и сами Вестники, стоит поискать что-то в сети, в новостях.
  Возможно стоит расспросить Стаса и рассказать ему об увиденном.
  Хотя, если честно, очень не хочется его грузить лишними проблемами.
  С другой стороны, если этот мальчик стал жертвой чей-то агрессивной, ненасытной и злобной воли, дело о его убийстве вполне могло оказаться на столе у начальника особой оперативно-следственной группы УГРО.
  После случившегося видения, явное ощущение, чьего-то присутствия рядом со мной, не покидало меня.
  С каждой минутой крепла пугающая уверенность, что... Что-то рядом со мной. Смотрит на меня, следит за мной, ждёт чего-то.
  Это гадкое чувство было сродни притаившейся в зарослях кустов змеи.
  Ты её не видишь, не замечаешь, и её как будто нет. Но то и дело до тебя доносится её тихое, угрожающее шипение.
  Пугающие мысли, подобно яду, извивающимся, скользким дымком просачивались под кожу и пленили разум, навевали нервозную тревогу.
  Что случилось. Что отвратительное, мерзкое и ужасное. Что-то... что не должно происходить с обычными, ни в чем не виновными людьми.
  Витающая в мыслях бесформенная неизвестность насылала мрачные раздумья.
  -Стой не ешь!
  Предупреждающий крик Лады вырвал меня из напряженных, тягостных раздумий.
  Я перевела взгляд на детишек в песочнице. И не сдержала улыбки.
  -Ты же сказала, что готово...-пробубнил один из мальчишек, сидевших возле песочницы.
  -Ты что дебил?!-воскликнула Лада.-Я же не сказала, что можно кушать!
  -Лада.-позвала я.
  Сестрёнка Лерки обернулась.
  -Можешь подойти ко мне на секундочку?-попросила я.
  Лада переступила через бортик песочницы, и подбежала ко мне. Остановилась передо мной, заинтересованно глядя в глаза.
  Я наклонилась к ней.
  -Лада,-тихо сказала я.-Как ты назвала того мальчика?
  -Дебилом.
  -Тише.-попросила я.-А ты знаешь, что это значит?
  -Ну-у...-протянула Лада.-Это глупый человек.
  -Лада, это на самом деле, это очень плохая, тяжелая болезнь.
  Глаза девочки расширились.
  -И она неизлечима.-сказала я.
  -А Лера так учителя по географии называет.-неуверенно проговорила она.-И иногда папу...
  Я вздохнула. Уровень воспитания моей подруги балансировал где-то между матёрым уголовником и современным stend-up комиком.
  То есть она могла в лицо сказать любому всё, что она про него думает во всех красках и оборотах.
  -Лера... она...-я поискала нужное выражение.-Она иногда... заблуждается.
  -Как это?-не поняла Лада и чуть нахмурила бровки.
  -Ну-у...
  Передо мной была дилемма. Сказать, что Лера не права, и тем самым пошатнуть её авторитет в глазах младшей сестры, или же оправдать, и тем самым сформировать у Лады не правильное представление об использовании этого слова.
  -Короче, до пятнадцати лет, нельзя говорить такие слова. Потому, что...
  Теперь нужно было быстро придумать почему собственно нельзя. Потому, что ребёнок, обязательно должен знать почему. Иначе он всё равно будет делать.
  -Потому, что у тех, кто говорит это до пятнадцати лет... Начинают болеть зубки, и их... водят к стоматологу. К зубному доктору.
  У Лады стали большие глаза.
  Мне было совестно её пугать, но это было первое, что пришло мне в голову.
  И пусть современные стоматологи уже не так страшны, как те, о которых иногда говорят взрослые, для детей возраста Лады эти доктора ещё долго будут образцами ужаса и кошмара.
  -Больше не говори никому таких плохих слов.-попросила я, и аккуратно убрала прядь волос с личика девочки.-Хорошо?
  -Хорошо.-грустно ответила Лада, и тут же повеселев, спросила.-А в пятнадцать будет можно?
  Я закрыла глаза, вздохнула.
  -Да.-пришлось ответить мне.-До тех пор, терпи.
  -Ладно.
  Она снова убежала в песочницу.
  Я снова осталась наедине со своими нервирующими раздумьями.
  Незаметно для меня пропало солнце. Мир вокруг померк, посерел.
  На мгновение меня пронзила парализующая, кошмарная мысль, что я опять погрузилась в видение.
  Но это оказались всего лишь надвигающиеся с запада, похожие на скопления дыма от пожара, темные тучи.
  Он известили о своём приближении несколькими гулкими, как выстрелы ударами.
  Это было сродни ударам в дверь.
  На Москву надвигалась очередная буря.
  Я немедленно позвала Ладу, она попрощалась с приятелями и подружками. Мы поспешили домой.
  Вокруг стало ещё темнее. Словно вечер наступил намного раньше обычного.
  Поднялся и окреп ветер. Похолодел воздух. С асфальта поднялись вихри пыли.
  Мамы на площадках заторопились забрать своих детей.
  Мы с Ладой подбежали к подъезду.
  Я ненароком бросила опасливый взгляд в небо и ощутила, как моё лицо словно обдали горячим паром.
  А от позвонков шеи до самых пяток по костям сошла морозная дрожь. В моей груди что затрепетало с липким, влажным холодком.
  В недрах переваливающихся туч, в свете вспышек молний я увидела вытянутый, длинный человеческий силуэт. И он словно раздвигал в стороны не пропорционально длинные руки с такими же не естественно длинными пальцами.
  -Ника ты чего?-окликнула меня Лада.
  Обернулась.
  -Всё в порядке.-бросила я, чуть растерянная.
  Мы забежали в подъезд.
  Когда мы поднялись на лифте, и зашли в квартиру, на улице уже бушевала буря с грозой, ливнем и мелким градом!
  -Вау!-восторженно и испуганно воскликнула Лада, запрыгнув на подоконник на кухне.-Ника! Смотри что там!
  Я разулась, подошла к кухне.
  -Лада, давай помоем ручки с начала. Хорошо?
  Но Лада меня не послушала.
  -Вау!-снова воскликнула она, чуть вжала голову в плечи.
  Я вздохнула. Вымыла руки сама, прошла на кухню, приблизилась к окну.
  Да, на улице творилось нечто.
  Под темным, дымчато-серым небом извивались столбы гигантских, свирепых вихрей. Ветер тянул деревья в сторону, в низ, рвал их ветки и сдирал листву.
  Вместе с буйным, рассвирепевшим ветром на городские улицы обрушился шквал ливня.
  По окнам ударили кусочки белесого льда.
  Внизу, сквозь вой ветра и шум дождя заорали автомобильные сигнализации.
  Это был просто Армагедон! За пеленой дождя, таяли очертания города вдали, расплывались силуэты столичных высоток.
  Я присмотрелась к угрожающе сверкающим тучам.
  Больше я не видела в их глубине человеческого силуэта.
  Надеюсь, что мне это привиделось.
  -Всё.-сказала я.-Лада, пойдём помоем ручки и будем кушать.
  Когда Лада пообедала (это было не легко, так, как она все время отвлекалась на грозу за окном).
  Потом я положила её спать. Перед этим я прочла ей главу из детской книжки про зверей-следопытов.
  В главных ролях были волк Шерлокович, и его маленькая помощница белая кошка Ват-Сонька.
  М-да. Кого-то эта парочка мне напоминает.
  Лада, к счастью довольно скоро уснула, не дослушав пару строк до конца главы.
  Я отложила книжку, поправила на малышке одеяльце, пристроила рядом с ней её любимую игрушку. Жирафа Максима.
  Буря за окном чуть ослабла, но небо над городом всё так же оставалось угнетающе мрачным, тяжелым, давящим.
  Шумный ливень превратился в монотонный дождь с крупными каплями.
  Изредка поблескивала молния и раздавался топот грома.
  Я достала из своего мини-рюкзака блокнот в кожаной обложке, с оттиснёнными на ней листьями клена.
  Сев, в Леркиной комнате, я включила настольную лампу и вынув ручку из блокнота открыла его.
  Я тихо ахнула, когда с раскрывшихся страниц блокнота внезапно сорвались несколько чёрных мотыльков и вспорхнули к потолку.
  Откуда они тут взялись?!
  Я сидела, замерев на стуле и глядя на мотыльков. Они несколько секунд беспокойно кружили по комнате.
  Затем начали виться вокруг света настольной лампы.
  Я отмахиваясь от них, приоткрыла окно. Насекомые тут же выпорхнули на улицу.
  На моих глазах они растворились серости дождливых сумерек.
  Я, ошарашенная, смотрела им вслед.
  Я ничего не понимала. В сознание стремительно зрело тревожное смятение.
  Происходящее сбивало с толку, и отказывалось укладываться в рамки хоть какого-то логического объяснения.
  Впрочем, к этому мне похоже стоит привыкнуть.
  Я вновь взяла блокнот, перевернула последнюю страницу. Я хотела зарисовать мальчика из моего видения.
  Но когда я закончила рисовать его, линии рисунка вдруг начали медленно, словно плавились, растекаться на бумаге.
  -Что за чёрт!-прошептала я и мгновенно отложила блокнот на стол.
  Рисунок продолжал обильно разливаться. Он стремительно обращался в бесформенное, черное пятно.
  Чувствуя в груди тяжелый галоп пульса, я во все глаза, затаив дыхание таращилась на страницы своего дневника.
  Но страница внезапно с шелестом перевернулась. Затем следующая, затем ещё одна, ещё, ещё.
  С возрастающей скоростью страницы моего блокнота перелистывались одна за другой.
  А по листам блокнота так же стремительно и неумолимо растекались чёрные кляксы.
  Я завороженно смотрела на происходящее. Оно действовало на меня с каким-то гипнотическим эффектом. Я буквально не могла отвести взор.
  Внезапно что-то коснулось моего плеча.
  Я обернулась и едва не заорала от ужаса.
  Мальчик стоял передо мной, возле меня и держал меня за плечо.
  Его бледное лицо было совсем близко от моего. Его тонкая белая рука с чёрными ногтями лежала на моем плече.
  -Верни ему цвета... Верни...-шепнул он дрогнувшим голосом и обошел меня, пройдя мимо.
  Я оглянулась ему вслед и застыла, замерла сидя на высоком стуле.
  Я сидела за накрытым столом. В неизвестной мне квартире, на просторной кухне.
  И вместе со мной сидели ещё четверо человек.
  Мужчина с темно-русыми волосами, светловолосая женщина и двое их детей. Девочка лет пятнадцати-шестнадцати и мальчик. Тот самый мальчик.
  -Полина передай мне, пожалуйста сахар.-степенно произнёс русоволосый мужчина.
  Девушка кивнула, с готовностью передал отцу сахарницу.
  Из приемника на кухне лилась мирная музыка. Слегка позвякивали вилки и ножи в руках членов семьи.
  Они поедали овощное рагу и бифштекс. Маленький мальчик то и дело отвлекался на планшет.
  -Так! Игорь!-строго сказала мать.-За столом у нас только кушают и общаются. Никаких планшетов и телефонов!
  Мальчик, вздохнул, послушно отложил свою игрушку, и взялся за чашку с чаем.
  -Игорь, ты не доел.-заметил мать, разрезая мясо в своей тарелке.
  -Ну ма-ам...-протянул мальчишка.-Я больше не хочу.
  -Да ладно, не заставляй его.-проговорил отец.-Есть через силу вредно для организма.
  -Быть худым, тоже не показатель здоровья.-возразила женщина.
  Но настаивать она не стала. Вместо этого она переключила внимание на дочку.
  Девушка, воспользовавшись тем, что родители сосредоточили внимание на её брате, быстро писала сообщение в телефоне.
  -Полина!-сердито сказала мать.-Ты обещала!.. Никаких общений в телефоне за столом!
  -Извини, мам.-быстро ответила девушка и отложила телефон.
  Но, она то и дело бросала не терпеливые взгляды на трубку.
  Она была похожа на мать. Такие же черты лица, цвет глаз и волос.
  Телефон завибрировал и тихо тоненько звякнул.
  Полина тут же впилась в него взглядом. Её глаза горели чаянием прочитать ответ в мессенджере.
  -Даже не думай!-чуть повысила тон мать.
  Свет на кухне мигнул, несколько раз моргнул.
  Все за столом подняли взгляд к люстре.
  -Что это такое?-спросила женщина.
  -Не знаю.-мужчина пару мгновений смотрел на люстру, но потом снова опустил взгляд в тарелку.-Может быть какие-то перебои... Ничего не страшного.
  Но свет моргнул ещё несколько раз.
  Я почувствовала мощный толчок беспокойства. У меня ошалело заколотилось сердце.
  Какое-то странное наитие заставило меня обернутся и посмотреть в окно кухни.
  При взгляде туда у меня в венах остыла кровь, застыло сердце и замерло дыхание.
  За окном всё было серо-бело-черное. И дело было не в тучах.
  Мир за окном потерял цвета, окрасившись в уже знакомую мне, унылую и гнетущую гризайль.
  Вспыхивали сполохи электрического свет молний. Костлявые черные силуэты деревьев темнели на фоне угрюмо-серого неба.
  А между ними я увидела силуэт. Уже знакомый мне пугающий, высокий, чёрный силуэт.
  Он спокойно шел, шел сюда. Я знала это. Я откуда-то знала это. Я не могла объяснить это, но я была уверена.
  Через несколько мгновений этот странный, чёрный человек будет здесь. Совсем скоро. И тогда... Тогда случится, случится то, что уже произошло с этими людьми, с этой семьёй.
  То, что мне сейчас придётся увидеть.
  Я отвернулась от окна. Взглянула на них.
  Они спокойно ужинали, беспечно переговариваясь, смеясь и мило беседуя о своём.
  Они ещё не знали, не подозревали, что их ждёт. Они ещё жили и любили жизнь...
  Я всхлипнула от бессилия перед накатывающей мощной волной ужаса.
  Меня подчиняла паника и смятение. У меня задрожали губы, и на глаза бросились слёзы.
  Меня затрясло. В комнате снова моргнул свет.
  И вместо отца семейства остался только пустой стул.
  Мой взгляд был прикован к этому стулу. Снова моргнул свет. И смолкла мать, потому, что и её за столом уже не было.
  Только её пустеющий стул.
  Я в панике, смотрела то на девочку, то на мальчишку.
  -Бегите...-шепнула я.-Пожалуйста... Бегите....
  Почему они ничего не делают? Что происходит? Неужели они...
  Свет мигнул в третий раз. Третий раз кухня на несколько коротких мгновений погрузилась в мутную, болотистую тьму.
  Когда свет снова зажегся, девушки уже не было на своем месте.
  Остались только я и мальчишка.
  Он внезапно оторвал взгляд от тарелки. Посмотрела на меня.
  -Верни ему цвета.-прошептал он громко.
  И его голос, похожий на шорох листвы, прозвучал в моей голове.
  -Верни ему его цвета.-повторил он молящим шепотом.
  Его глаза наполнились темнотой. Злой, чёрной, поглощающей его душу темнотой.
  Она выступила за пределы глаза, на веки.
  Застыв на своем месте, боясь дышать и думать. Я смотрела на мальчишку и тихо рыдала от ужаса.
  Мрак вытекал из его глаз, густыми чернилами. Стекал по лицу, на щеки, на шею.
  Мрак извивающимися струями вытекал через краешки губ его рта.
  Вязкий, чёрный, блестящий, похожий на нефть, он вытекал из его рта и капал на одежду, на стол.
  -Верни ему его цвета...-снова прошипел голос в моей голове.
  Я истошно, истерично, надрываясь изо всех сил заорала.
  Я хотела сорваться с места и бросится отсюда бежать.
  Свет мигал не прекращая. Я сидела на кухне, и бессильно наблюдала, как все вокруг стремительно, неумолимо и быстро окрашивается в серо-черно-белые тона.
  Все вокруг сереет, меркнет и бледнеет. И наполняется тьмой.
  Живой, чёрной, пульсирующей тьмой.
  Распахнулись окна. В кухню ворвался ураганный ветер.
  Он взметнул скатерть на столе, разбросал салфетки и полотенца.
  Безжизненный, безвкусный порывистый ветер подкинул и разбросал мои волосы.
  Наконец свет померк.
  Я всхлипывая и дрожа сидела в полной темноте. Я не смела шевелиться.
  Я беспомощно оглядывалась по сторонам, с мольбой в мыслях, ждала, когда зажжется свет.
  Резко вспыхнул свет. Я судорожно вдохнула воздух, и он застрял в моем горле.
  Он сидел напротив меня.
  Сидел за столом, мирно сложив руки. Он был облачен в старомодный, чёрный сюртук со странным узором. На руках у него темнели перчатки, без двух пальцев. И я увидела, что ногти у него чёрные.
  Такие же черные, чернее ночи были и его напомаженные, пышные волосы, глаза и губы, которые складывались в злорадную, лукавую улыбку.
  Он смотрел мне в глаза. Затем чуть наклонил голову набок.
  И внезапно, резко протянул к моему лицу руку с длинными пальцами.
  Я отшатнулась, дико крича...
  Я упала на пол, больно ударившись головой о бортик кровати Лерки.
  Сотрясаясь от панического ужаса, я ошарашенно глядела по сторонам, безумно тараща глаза.
  Пульс гремел в ушах, мне казалось у меня кипит кровь в венах. Нервный жар поглощал моё тело изнутри.
  Мне тяжело было дышать.
  Я медленно осторожно встала. Увидела свой раскрытый блокнот.
  Он спокойно лежал на столе, и не был залит ни какими чернилами.
  Но на одной из его страниц остался рисунок четырёх чёрных мотыльков.
  Я тяжело, нервно сглотнула.
  Тут у меня зазвонил телефон. Я тихо вскрикнула, выругалась по-польски. И достала мобильник.
  Звонила мама Леры и Лады.
  -Добрый день, Беатриса Константиновна.-стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо, произнесла я в трубку.
  -Ника, привет. Как там Лада?
  Я вздохнула.
  -Спит.
  -Ой, какая ты молодец... А она хорошо покушала?
  -Да, очень даже.-слабо усмехнулась я.
  -Всё хорошо у вас там?
  -Просто прекрасно, Беатриса Константиновна. Не переживайте.
  -Ну, хорошо. А то я беспокоюсь...
  -Не стоит.-мягко ответила я.-Уверяю вас, всё в полном порядке.
  -Ладно.-усмехнулась в трубку Беатриса Константиновна.-Давай, держись там. Я возможно буду сегодня пораньше.
  -Хорошо.
  -Ну, пока.
  -До свидания.
  Я отложила телефон. Села на кровать Леры. Спрятала лицо в ладонях.
  Кровь толчками била по вискам. Пережитый только, что кошмар оставил меня без сил и мыслей. Хотелось просто упасть, заснуть, и проснуться солнечным, цветущим утром.
  
  

Эпизод второй '8: черно-белый этаж'

  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Воскресение, 9 августа
  
  -Он душил их по очереди.-будничным тоном рассказывал Ящер.-Вот видишь? Вот полоска странгуляционной линии.
  Стас наклонился над телом мёртвой Эдиты Вербиной.
  -Такой тонкий след...-чуть прищурившись проговорил он, и поднял взгляд на Яшу.-Шнурок?
  -Возможно.-не стал отрицать тот.-На коже обнаружены микроскопические следы войлока... Есть следы ссадин на пальцах правой руки. На указательном, кстати есть крохотный, незначительный порез...
  -Следы борьбы?-предположил Стас.
  -Возможно.-согласился Ящер.
  Стас смотрел на застывшее лицо мёртвой женщины, на её заполненные засохшей тьмой остекленевшие глаза.
  Корнилов задержал взгляд за холодных, сопревших чёрных губах.
  Какие были её последние слова? Что она кричала перед смертью?
  -Стас?-осторожно позвал Яша.
  -Да?-Корнилов отвёл взгляд от лица женщины.
  -Я сказал, что на пальцах Эдиты, на коже рук, под ногтями не обнаружено ни частиц чужой кожи, ни фрагментов одежды, ни волос... Ничего.
  -Не удивительно.-вздохнул Стас.
  Яша вопросительно взглянул на него.
  Корнилов пожал плечами.
  -Он не для того готовился столько времени, чтобы допустить такие дурацкие ошибки.
  -Большинство их допускают. Не смотря на всю осторожность.
  -Большинство не относятся к убийству так и трепетно и осторожно, как...
  -Как к искусству?-подсказал Щербаков.
  Он ухмыльнулся. На его прямоугольных очках блеснул яркий блик света.
  Стас ещё раз взглянул на безвольное, казалось бы безмятежное лицо Эдиты Вербиной.
  -Нет.-вымолвил он с толикой горечи.-скорее, как к некому сакральному действию.
  Щербаков прокашлялся.
  -Ещё скажи, что для него то, что он делает это...
  -Своеобразное поклонение.-не весело усмехнулся Стас.-Здесь есть религиозный подтекст.
  Яша чуть нахмурившись, и опасливо скривившись взглянул на Стаса.
  -И кому... Кому же он поклоняется? Какому богу?
  Корнилов чуть заметно пожал плечами.
  -Самому себе.
  Ящер застыл с выражением опасливого недоумения.
  -О-о...-протянул он и снова склонился над телом Эдиты Вербиной.-Значит... ярко выраженный нарциссизм?
  -Скорее собственное обожествление.-покачал головой СТас.
  -Это гораздо хуже.-вздохнул Яша.
  -На много,-кивнул Стас.-Ты выяснил примерное время смерти всех членов семьи?
  -Да.-Щербаков указательным пальцем в голубой перчатке отодвинул нижнюю губу Эдиты.-Но мне интересно угадаешь ли ты очередность?
  -Яша,-Стас покачал головой.-Тебе не кажется циничным забавляться таким образом?
  -О, так это вовсе не цинизм.
  -Да ну? А что же?
  -Здоровый дух азартности.
  -Считаешь он тут уместен?
  -Когда на одной стороне ты, на другой убийца, который всегда идёт впереди?-Яша выпрямился и посмотрел на Стаса.-Да. Думаю, это лишний раз подстёгивает следствие... как бы цинично, это не звучало...
  -Вот значит как...-ухмыльнулся Стас и опустив взгляд, оглядел все четыре тела на прозекторских столах просторной лаборатории бюро СМЭ.-Ла-адно... Я уже говорил, что дверь убийце скорее всего открыла Полина Вербина... Так, что она была первой.
  -Да-а.-одобрительно улыбаясь, с хрипотцой протянул Яша.-Верно.
  Стас мельком искоса взглянул на него.
  -Затем был её отец. Тихон Вербин,-продолжал Стас.
  Он неспешно, не торопливо прошёлся вдоль неподвижных тел.
  Внимательно глядел на них, вспоминая интерьер их дома, расположение комнат, лестницы, гостиной, кухни. Он живо прокручивал в голове вероятные сценарии развития событий в те последние минуты жизни семьи Вербиных.
  -Он услышал лай собаки.-произнёс Стас.-Собака лаяла, запертая в кладовке. Тихон спустился вниз, сонный, шаркая ногами в тапках направился к кладовой, недоумевая, что происходит... Скорее всего он даже не дошёл до неё. Убийца напал сзади. Повалил, начал душить. Отец был вторым.
  Стас обернулся, взглянул на Эдиту.
  -Потом мать. Она звала мужа. Не услышав ответа, осторожно, опасливо спустилась вниз позвала ещё раз...-Стас присмотрелся к телу женщины, обратил внимание на её колени.
  -У неё есть ссадины на коленях?-спросил Стас.-Должны быть...
  -Есть, Стас, есть.-со смешком кивнул Ящер.-Она заметила его и пыталась убежать.
  -Потом упала, прямо на лестнице и он настиг её.-вздохнул Стас.-Потом...
  Корнилов повернул голову, взглянул на мальчишку.
  -Мальчик был последним.
  -Да, всё верно.-Яша опустил взгляд, на его лице замерла злая, досадливая кривая ухмылка.
  Стас заметил выражение его лица.
  За свою долгую практику Ящер успел привыкнуть к виду мёртвых, часто изувеченных тел. Но к тому, что среди них бывают и дети, привыкнуть гораздо сложнее.
  -Они все были задушены одним и тем же способом и орудием?-спросил Стас.
  -Да, скорее всего.-пожал плечами Яша.-Не хочешь спросить чем он покрасил их кожу?
  -Хочу. Чем?
  -Оксид цинка.
  -Минеральные красители, значит.-вздохнул Стас.-Ну, да... Обычная краска это слишком тривиально. А волосы, глаза, ногти?.. Яш?
  -Раствор из нефтяных масел.-Ящер вздохнул и стянул свои нитриловые перчатки.-Собственно всё то же самое, что он использовал в первый раз восемь месяцев назад.
  Стас, сдвинув брови кивнул. Его худшие опасения полностью подтверждались.
  Ко всем его прочим заботам прибавился самопровозглашенный 'бог' с маниакальной жаждой донести до мира собственное величие.
  У него зазвонил мобильник. Стас вздрогнул. Не давно Алинка поменяла ему мелодию звонка. Вместо привычного и милого Стасу блюза, у него теперь звучал какой-то противный, заносчивый голос.
  -В моём сердце дырка! Мне нужна таблетка! Хотя бы поло-вина, мари-о-нет-ка!..
  Ящер скрипуче засмеялся.
  -Это ещё что такое, Стас?
  -ЛСП.-вздохнул Стас доставая телефон.-Алина, говорит, что это называет ЛСП...
  -Хорошо, хоть не ЛСД.-вздохнул Яша.
  Стас не ответил, приняв вызов, он поднёс трубку к уху.
  -Да, Сень. Нашёл что-то?
  -На планшете у Полины Вербиной осталась переписка и несколько любовных стихотворений.
  Он помолчал.
  -Ты бы знал, какие там слова, Стас.
  -Откровенные и любовные?-предположил Корнилов.
  -Пошлые и глупые.-проворочал Сеня.
  -Ты просто уже не молод, Сень.-поддел его Корнилов и спросил.-В переписках или стихах упоминается, что-то важное?
  -Думаю, тебе лучше самому на это взглянуть.
  -Хорошо. Сейчас подъеду. Коля тебе не звонил?
  -Нет. Я ему звонил. Он там шибко занят, вроде нашел каких-то свидетелей... но это не точно.
  -Было бы очень кстати. Всё, давай. Я сейчас подъеду, посмотрю, что ты нашёл.
  -Хорошо, жду.
  Стас прервал связь, спрятал телефон. Обернулся на Яшу.
  -Ты можешь определить более подробный состав красителей на волосах и коже?
  -Постараюсь.-кивнул Яша.
  -Постарайся сделать.-с едва заметным нажимом ответил Стас.-Возможно это быстрее выведет нас на след убийцы.
  -У меня всё в порядке с мотивацией Стас.-грустно усмехнулся Яша.-Я сделаю всё по максимуму, что смогу.
  -Я не сомневаюсь. Бывай.
  -До встречи.
  Стас вышел из лаборатории, направился к выходу. Пока он шёл к своему автомобилю он сосредоточенно обдумывал всю полученную информацию и пытался приложить её на свои предположения.
   ***
  -Ты очень красивая на тех фотографиях.
  -На каких именно?
  -Там, где ты в белой майке с мишкой.
  -Мама сказала, что эта фотка слишком вульгарная 
  -Не слишком  Как раз на столько, на сколько нужно
  -
  -Не хочешь прислать мне что-то ещё вульгарнее?
  -Например?
  -Ну, более... смелую фотку, если ты понимаешь, о чем я ;)
  -Хочешь увидеть меня без одежды?
  -Мечтаю
  -Тогда приходи ко мне.
  -???? ТЫ СЕРЬЁЗНО?!!!))
  -Да-а))) А что?..
  -Хулиганка
  -
  
  Дальше переписка покойной Полины и неким Equilibrium содержала лишь непристойности и пошлые, неумелые фантазии.
  Стас отложил планшет покойной Полины Вербиной. Уставился в окно.
  Там сияло августовское солнце и город жил своей повседневной, обыденной жизнью.
  Открылась дверь их кабинета. Вошёл Арцеулов. Перехватив взгляд Стаса он молча показал ему желтую папку с делом восьмимесячной давности.
  -В Архиве не хотели отдавать.
  -Каким образом это дело вообще там оказалось?-развел руками Стас.-Мы его не сдавали.
  -Они сами взяли.-дёрнул плечами Сеня.-Сказали, что оно у нас тут, видите ли завалялось.
  -Надо будет переговорить с Аспирином.-сказал Стас, вставая из-за стола.
  Он взял из рук Сени папку по делу об убийстве в декабре прошлого года.
  Сеня взял планшет, открыл переписку, которую просматривал Стас.
  -Оценил?-спросил Арцеулов, щелкнув пальцами по дисплею планшета.
  -Да. Похоже она действительно пригласила его к себе.
  -Да-а...-протянул Сеня водя пальцем по дисплею планшета.-И он не замедлил явиться.
  Стас кивнул.
  -Возможно если бы она с этим не спешила, её семья получила бы несколько лишних дней жизни.-с мрачным сочувствием произнёс Сеня.
  -Да, но он всё равно бы их убил, Сень.-листая папку ответил Стас.
  Арцеулов уставился на него.
  -Почему ты в этом так уверен?
  -Потому, что он давно собирался это сделать и вряд ли бы отказался от задуманного.
  Сеня отвёл взор, пару секунд подумал. Затем хмыкнул, и спросил.
  -Хочешь сказать они были обречены в любом случае?
  Стас с хмурым видом рассматривая фотоснимки в папке, ответил.
  -Если один человек замыслил убийство другого Сеня, он скорее всего осуществит задуманное. И никто, даже мы не в состоянии ему в этом помешать.
  Стас отвлекся, взглянул на Сеню. Русобородый великан выглядел смятенным и сердитым. Её захлёстывало негодование, он не мог принять такую истину.
  -Но, Стас... Ведь... Не всем же удаётся...
  -Да,-согласился Корнилов.-Просто потому, что большинство людей не способны на хладнокровное, хорошо спланированное убийство. Ещё реже вмешивается случай, но... Это тоже лишь своего рода отсрочка неизбежного.
  Арцеулов опустил взгляд на планшет, тяжело, раздраженно вздохнул.
  Корнилов чуть усмехнулся, снисходительно глядя на Арцеулова. Сеня иногда слишком близко к сердцу принимал дела, которые они расследуют. Но, если подумать, это рождало у него то рвение и стремление, которое так ценил в нём Стас.
  -Мы не волшебники, Сень. И лучше всего не стать жертвой убийцы любому человеку может помочь лишь он сам. А мы... Наша задача не допустить новых.
  Сеня поднял на него тяжелый, угрюмый взгляд.
  -Какой-то жутко паршивый расклад, Стас. Получается, любой может взять кухонный нож, пойти прирезать соседа, а мы...
  Он покачал головой, не находя слов.
  Стас понимающе кивнул, невесело усмехнулся.
  -Работа нашей группы да и всего УГРО, Сеня, противоречит простой логической истине.-чуть склонив голову к плечу, ответил Корнилов.- Вместо того, чтобы бороться с причиной, мы можем противостоять лишь тяжелым последствиям и предотвращать новые. Понимаешь?
  -Да.-отводя взгляд, глухим каменным голосом ответил Арсений.-Мы, как бригада уборщиков. Не даём всякой грязи расползаться, а предотвратить само появление никак не можем.
  -Не самая приятная аллегория,-вздохнул Стас.-Но верная. Хватит, философствовать, посмотри сюда.
  Корнилов бросил папку на стол.
  -Вот. Видишь?
  Арцеулов подошёл к нему, взглянул на указанную фотографию.
  -Кострище... похоже тоже цветные вещи.
  -А теперь вот сюда. Вот.-Стас показал другую фотографию.
  -Изрезанные, цветные снимки и... что это? Похоже на детские книжки с картинками.
  -Да.-кивнул Стас.-Похоже.
  Арцеулов в полнейшем недоумении уставился на Стаса.
  -А книжки то ему, чем не угодили?
  Стас чуть прищурив глаза, глядя на снимок медленно ответил.
  -Они были цветные.
  Сеня тоже опустил взор на снимок. Оба полицейских почувствовали внезапно подступивший в кабинет, неприятный, промозглый холод.
  -Давай-ка смотаемся, переговорим со свидетелями по тому делу.
  -А мы знаем, где они живут?
  - Да, знаем.-Стас перелистал папку с делом.- В одной из психиатрических больниц принудительного лечения. Только не они, а она...
  
  ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Воскресение, 9 августа
  
  Женщина с собакой что-то прокричала мне вслед. Её вторил её эрдельтерьер, захлебывающийся возмущенным лаем.
  Я свернула возле светофора, пробежала мимо пиццерии, а затем направилась в небольшой парк.
  В моих наушниках жизнерадостно звучала Тейлор Свифт со своей 'The story of us'.
  Я пробежала мимо пары пожилых людей. Они шли и держались за руки, мило улыбаясь друг другу.
  Пробежав мимо них я 'поймала' их воспоминания.
  Школа, последний звонок, бал, их самый долгий и чувственный поцелуй, институт, свадьба, дети, внуки... долгая совместная жизнь.
  Я улыбнулась на бегу. На душе заметно потеплело. И солнце внезапно стало теплее, ярче, ласковее.
  Я бежала по парку, в такт незатейливому ритму песен одной из своих любимых певиц.
  Подобные, действительно хорошие, переполненные взаимными, искренними светлыми чувствами и общим счастьем воспоминания, являются для меня своего рода 'антидотами' против тех воспоминаний, что становятся моими кошмарами.
  Я пробежала мимо передвижного киоска с мороженным.
  Там выстроилась очередь из пяти человек.
  Впереди людей было поменьше.
  Я побежала по извилистой мощеной дорожке. Навстречу мне пробежали двое парней.
  Оба одарили меня одобрительными улыбками.
  Я демонстративно смотрела мимо них.
  Кажется, я скоро начну с собой носить паспорт, на всякий случай. Потому, что в последнее время всё чаще и чаще, я начинаю наблюдать нездоровое внимание со стороны старших парней или вообще совсем взрослых мужиков!
  Нет, наверное, кому-то кажется, что для меня четырнадцатилетней 'соплячки' такое внимание должно быть как-то особенно лестно!
  Но это категорически не так!
  Меня это больше пугает... Ну, не нормально это! Когда мужик, которому хорошо за двадцать пять начинает тебя вот так глазами облизывать!
  Ладно б ещё симпатичные попадались, а то всё больше всякие фрики лезут...
  Я добежала до спортивной площадки с сине-оранжевыми спортивными тренажёрами.
  Здесь я по-быстрому порастягивалась, без спешки, и приступила к упражнениям.
  Людей вокруг было не много. Поэтому, из соображений осторожности, я достала один наушник. Просто, чтобы быть не полностью глухой, пока слушаю музыку.
  Мало ли... Однажды это может спасти жизнь.
  Пока я занималась, в голову сочились вязкие, липкие и пугающие воспоминания о том, что я видела в квартире Леры.
  Я вспомнила того мальчика на площадке и то видение, которое настигло меня в квартире Леры.
  Я, в который раз вспомнила того жуткого, не известного странного человека в старом, чёрном сюртуке.
  Я вспомнила, как он протянул ко мне руку, так словно ничего не жаждал так же сильно, как просто коснуться меня.
  Я вновь ощутила этот плавно и вкрадчиво подступающий нервный трепет.
  Эти заметные, боязливые, но навязчивые колебания пробежали по коже плеч, спустились вдоль позвонков, просочились между рёбер и растеклись в моём теле.
  Хаотичный, внезапный порыв ветра подкинул тонкую прядь волос, за правым ухом. Словно кто-то стоящий за спиной резко дунул на мои волосы.
  Это было сродни жесту легкого похлопывания по плечу. 'Эй! Обернись!'.
  Я медленно, дрогнувшей рукой вынула второй наушник. Голос Тейлор Свифт удалился от меня.
  Странное дуновение ветра повторилось. Меня звали.
  Меня просили обернуться, просили увидеть, посмотреть... помочь...
  Я обернулась.
  Весь мир затих вокруг меня. И вновь посерело небо, обесцветились краски мира. Смолк ветер.
  Я смотрела на чащу парковых зарослей, возле спортивной площадки.
  Я вглядывалась в непроницаемую сине-зеленую листву.
  Нервно сжимая кулаки, чуть хмуря брови, опасливо поджимая губы, я боязливо ждала, когда они появятся.
  Они появились.
  Тихо. Безмолвно. Бесшумно.
  Как, всегда.
  Их было несколько... Шесть. Шесть человек.
  Шесть людей с чёрными волосами, в чёрно-белой одежде, с белой, бледной кожей и чернильно-чёрными глазами стояли в один ряд меж ветвей парковых кустарников и деревьев.
  Они словно выплыли из густых теней парковых рощ, вынырнули из другой сумеречной реальности, где обитают наполненные ужасом последних мгновений тяжкие, призрачные воспоминания.
  Воспоминания о боли, панике, и истерическом ужасе.
  Последние воспоминания... Безмолвные тени умерших личностей, погибших душ.
  Воспоминания, которые являются ко мне в виде бессловесных, призрачных ликов.
  На их лицах замерло печальное равнодушие. Они смотрели на меня так, словно чего-то ждали.
  Я узнала семью из четырех человек. Они были в моем последнем видении. А двоих других, мужчину и женщину я видела впервые.
  Я плавно, осторожно выдохнула.
  Напряжение сдавливало, сжимало рёбра, затягивало грудь петлёй.
  Моё дыхание становилось затрудненным, судорожным.
  Неприятная тянущая тяжесть скапливалась в левом боку.
  -Да что же... с вами... такое... произошло?!-прошептала я, глядя на их мертвенно-бледные, серо-белые лица.
  Это был вопрос без ответа. Я знала это. Они никогда не отвечают. Они могут только показывать. И именно этого я ждала.
  Я не смела шевелиться. Я опасалась дышать. И мне казалось, что моё сердце слишком громко стучит в груди.
  Меня охватывала дрожь. Лихорадка овладевающего страха подчиняла тело.
  Я напряженно ждала. Терпеливо, стойко сопротивляясь чувству крепнущего кошмара. Со страхом и опаской. Я ждала, что будет. Я ждала их... Я показывала, что согласна узнать... увидеть то, что они тщатся показать мне.
  Они шевельнулись. Я вздрогнула. Но осталась стоять, где стояла.
  Лики воспоминаний вдруг зачем-то повернулись друг напротив друга.
  И снова замерли, тремя парами, глядя в глаза друг другу.
  Они просто стояли, повернувшись один к другому.
  Стояли и взирали со все тем же окаменевшим на их лицах печальным равнодушием.
  -Что?..-всхлипнула я боязливо.-Я... Я не понимаю... Что... Что это значит... Что...
  -Девушка!-вскрикнул кто-то рядом.
  Я аж подпрыгнула на месте, вздрогнула всем телом, и порывисто оглянулась.
  У меня подскочил пульс. Сердечные ритмы боксировали грудь изнутри.
  Я с ошалевшим, диким взглядом уставилась на подошедшего мужчину в красной, растянутой футболке и камуфляжных шортах.
  -Эй! Ты чего?-он поднял свои широкие ладони.-Извини... Я просто трубку свою дома забыл... Хотел время спросить. Можешь сказать?
  До меня не сразу дошел смысл его просьбы.
  -Д-да...-заикаясь ответила и полезла за телефоном в спортивный чехол на поясе.
  Украдкой я взглянула на парковую рощу. Там, среди ветвей бегали две собаки и какой-то мальчишка в полосатой футболке. Он поднял желтую тарелку для фрисби и метнул в сторону.
  Я опустила взгляд на смартфон.
  -Сейчас без десяти восемь.-ответила я.
  -О-о...-удивился мужчина в красной футболке.-Бли-ин... Ладно, спасибо, выручила... Ё-моё... вот же...
  Он торопливо зашагал прочь, явно чем-то взволнованный.
  Я закрыла глаза. Перевела дух.
  Моё дыхание ещё подрагивало, вместе с пульсирующим трепетом в мышцах живота и спины.
  Надсадная, дергающая тревога бурно фонтанировала внутри. Всё моё сознание подскакивало пружинистыми толчками.
  Я покачала головой.
  Повеял теплый, чуть влажный ветер. Его шепот и касание, были похожи на успокаивающее утешение и дружеский жест.
  Когда я вернулась домой, то застала дядю Сигизмунда и Федю в дядином кабинете.
  Я увидела стоящие на столе бокалы, несколько бутылок с бурбоном, виски, коньяком. Пепельницы, сигары, закуска.
  Федя с унылым видом раскладывал на стол разноцветные фишки и карты.
  Сам дядя Сигизмунд раздраженно фыркая, пытался запустить какой-то фильм на своём компьютере.
  -Чертовщина какая-то, мать её!-ворчал он.-Почему на всех торентах 'Однажды на диком западе' только с таким дурацким переводом?!
  Тут он услышал мои шаги.
  -О, ягодка, иди-как сюда.
  Я послушно зашла в его кабинет.
  -Как побегала, красавица?-кивнул он мне и не дожидаясь ответа спросил.-Скажи мне, ягодка, ты не знаешь сайты где можно посмотреть или скачать вестерны в нормальном, человеческом переводе?
  -Да нет, дядя Сигизмунд...-я пожала плечами, глядя на кадры жутко старого фильма.-Понятия не имею...
  -Жаль. Смотрела этот фильм?
  Я покачала головой.
  -Не имела удовольствия.-вздохнув, со скромной улыбкой ответила.
  -Зря.-дядя качнул головой.-Классика!..
  Он уважительно помахал указательным пальцем. Я ещё раз взглянула на старый фильм, и пожала плечами.
  Староватая классика, сказать, по правде.
  Хотя... Если честно, в последнее время я всё чаще убеждаюсь, что как раз до моего рождения, и до моего десятилетия примерно, снимали о-очень крутые фильмы.
  А вот потом, что-то пошло не так, судя по тому, трешу, которым сегодня в большинстве своём заваливают наши кинотеатры.
  Зато сериальчики есть действительно крутецкие.
  Я зашла в свою комнату, прихватила одежду, полотенце и направилась в душ.
  Судя по тому, что я увидела в кабинете дяди Сигизмунда, сегодня намечается очередная игра в покер.
  Это когда дядя Сигизмуд и его, похожие на одичалых, престарелых викингов, бородатые друзья собираются в его кабинете и несколько часов подряд (иногда суток) режутся в покер.
  Причем при этом они на восьмерых выпивают несколько бутылок крепкого алкоголя, съедают почти всё, что есть в обоих наших холодильниках и непрестанно смотрят вестерны. Преимущественно старые, которые они знают наизусть.
  М-да. Мне здесь сегодня делать явно нечего.
  Потому, как тут скоро весь дом будет содрогаться от криков, хохота, ударов по столу и громогласных обсуждений игры.
  Всё это, конечно же, будет сопровождаться просто отборнейшим, пошлым матом и грязными, мерзкими шутками.
  А в коридоре на втором этаже начнёт расползаться горький, вонючий табачный дым.
  Вскоре он проникнет повсюду, где сможет распространиться и повиснет плотной, туманной завесой.
  А мне между тем, нужно сегодня обязательно посмотреть информацию о том, не происходило ли в последнее время убийств тех людей, чьи воспоминания начали преследовать меня.
  И если да... Скорее всего мне придётся обратиться к Стасу.
  Потому, что даже если в УГРО ещё не знают о случившемся, они должны узнать.
  Эти люди... Они были не просто умерщвлены.
  Их подвергли какому-то извращенному, насильственному перевоплощению.
  Они явно стали инструментами, предметами в реализации чьей-то злой, маниакальной, неукротимой и ошеломляюще страшной фантазии.
  Кто-то, преисполненный навязчивых, болезненных идей, воплотил возникающие в голове кошмарные, психопатические сцены, превратив этих несчастных людей в подобие реквизита!
  Господи... Откуда берутся эти чудовища. Где они живут?.. Откуда приходят?..
  После душа, я по-быстрому перекусила йогуртом. Затем подобрала необходимый гардероб.
  Особо выпендриваться смысла не было, но выглядеть в любом случае нужно достойно.
  Я предпочитаю больше практичную одежду. Стильную, но практичную. И удобную. В первую очередь.
  Я выбрала шорты из денима, с высокой посадкой, практичные и легкие слипоны бледно-лилового цвета, с блестящими носами, и одну из любимых футболок такого же цвета.
  С собой в сумку я сложила легкий, серо-голубой бомбер, косметичку, влажные салфетки и свой голубенький лэптоп.
  Спустя примерно час с лишним, я была готова.
  Попрощавшись с дядей Сигизмундом и Федей, которому сегодня видимо придется прислуживать тусовке стареющих дебоширов, я вышла на улицу.
  Фух! Ну, всё! Теперь, главное, пережить метро...
  Для меня это почти всегда, как долгий нырок на глубину.
  Ещё через час, я уже зашла в одно из столичных кафе.
  Оно располагалось в уютном трёх этажном лофте. Здесь царила миролюбивая, уютная, тёплая атмосфера.
  Здесь всегда приглушенно играет приятный рок шестидесятых, за столиками шумно ровно на столько, чтобы любой не чувствовал себя, как в каком ни будь Мак-Дональдсе, возле метро, после шести вечера.
  Я приземлилась на одном из салатовых диванчиков с подушками.
  Заказала себе зелёный чай с имбирем и банановый сплит.
  Не чтобы у меня было настроение наслаждаться прекрасным видом из окна лофта, попивая чай с десертиками, но... это помогало не удручаться пугающими мыслями.
  Я поставил лэптоп на стол, зашла в интернет, открыла браузер.
  В поисковике вбила: Убийство, семья, Россия, ужас.
  Помешкав, я нажала Enter.
  Мгновение и мне выдало несколько результатов, последних событий.
  Я с сосредоточенным видом просмотрела выпавшие результаты.
  Я уже собиралась перейти по одной из ссылок, когда ко мне за стол неожиданно села женщина в тёмном деловом костюме.
  У неё были светло-русые волосы до плеч, холодные фисташковые глаза и губы со странным привкусом, как будто она собиралась их обиженно поджать, но передумала.
  Рядом со мной быстро сел мужчина, одетый так же, как и женщина. И очень сильно похожий на неё, словно они были... близнецами.
  Губы у него тоже были странные. Нижняя была больше, и чуть выпячена вперёд. Волосы зачесаны набок. Глаза смотрели с ледяной безжалостностью.
  -Привет.-поздоровалась женщина одарив меня прохладной улыбкой.
  -Чем занимаешься?-спросил мужчина и протянул руку моему лэптопу.
  Я быстро захлопнула ноутбук, придвинула к себе.
  Беспокойство со стуком сердца интенсивно сотрясалось во мне.
  Я переводила настороженный, непонимающий взгляд с лица сестры на лицо брата.
  -Простите, но к-кто вы вообще т-такие?-чуть заикаясь, всё же возмущенно спросила я.
  Молодой мужчина надменно фыркнул и достал удостоверение.
  -Капитан Максим Датский, Главное управление собственной безопасности МВД.
  Женщина тоже показала своё удостоверение.
  -Капитан Ольга Датская.-ехидно и торжествующе проговорила она.-А ты Вероника Лазовская.
  -Юная фигуристка,-продолжил Максим Датский, таким же противным елейным голосом, как у сестры.-не слишком прилежная ученица, и частая спутница майора... О, точнее уже подполковника Станислава Корнилова.
  Неистово скачущее во мне беспокойство мгновенно преобразовалось в удавливающее тревожное чувство.
  Я в испуганном смятении смотрела то на женщину, то на мужчину и пыталась сообразить, что мне делать, и что отвечать.
  -Так тебе нечего сказать?-Максим Датский бесцеремонно отбросив мои руки, вырвал у меня мой лэптоп и открыл его.
  -О-о...-протянул он восхищенно.-Вы посмотрите...
  Он развернул лэптоп дисплеем к своей сестре-близнецу.
  Я с пугливой растерянностью наблюдала за их действиями, по-прежнему не представляя, что мне делать.
  Ясно, что мне нужно как-то от них избавиться. А вот как?
  -Интересно.-проворковала Ольга Датская.-И какое дело может быть обычной девятикласснице до серийных убийств?
  -С-серийный убийств?-переспросила я, глядя в её цепкие, изучающие глаза.-Я п-просто смотрела новости...
  Ну, почему? Ну, почему я начинаю заикаться, когда нужно соврать? Почему у меня дрожит голос? Ну, почему? Ну, какого чёрта?!
  -Неужто обыкновенное любопытство?-язвительно спросила Ольга.
  -Да.-нервно сглотнув, ответила я, и чуть вскинув подбородок, вызывающе спросила.-А что? Разве это стало незаконным?
  -Слушай, егоза,-Максим Датский наклонился ко мне.
  Я инстинктивно подалась назад, вжимаясь в угол дивана, и боязливо глядя на него.
  -Не надо здесь цирк устраивать.-процедил Датский, с нескрываемой гадостной агрессией в голосе.
  Он говорил так, будто я виновна в каких-то его личных бедах. Словно я нарочно подставила его или причинила ещё какой-то умышленный вред.
  -Я н-ничего не вам устраиваю, я вообще-то здесь просто...-отчаянно стараясь возмутиться, пролепетала я.-Я здесь просто...
  Датский вдруг вцепился в мою правую руку. Его жесткие пальцы больно сдавили моё запястье. Он резко выкрутил мне руку.
  Я пискливо взвизгнула от боли. На глазах выступили слёзы.
  Немногочисленные посетители за столиками обернулись, но вмешиваться никто не стал.
  Я понимала, вокруг нет никого кто мог бы мне помочь. А даже если бы и мог... Мало кто рискнул бы связываться с ГУСБ. Кому охота вообще вступать в противоречия правоохранительными органами?
  К нашем столику, однако подошел официант, который обслуживал меня.
  -Простите.-с холодной почтительностью проговорил он.-У вас всё в порядке?
  Я отчаянно пыталась поймать его взгляд. Но он на меня даже не посмотрел.
  Близнецы показали ему свои удостоверения.
  -Беседа с трудным подростком из секты самоубийц.-ответила Ольга Датская, с фальшивой грустной улыбкой.-Вам не о чем беспокоиться.
  Трудный подросток из секты самоубийц?! Вы серьёзно?!
  Куда ты уходишь официант, подумала я встревоженно и сердито, посмотри, разве я похожа на трудного подростка?!
  -Думаю,-проговорил Максим Датский, взглянув на сестру.-Будет лучше продолжить нашу беседу в более приватной обстановке.
  -М-да.-глядя на меня с победным ехидством, проговорила Ольга Датская.-Определенно.
  Я с встревоженным опасением посмотрела на них обоих. Я чувствовала, как во мне застывала пугающая уверенность, грядущих опасных неприятностей.
  -Поехали, кроха.-Максим отодвинул мой лэптоп к своей сестре и взял меня за руку.
  -Я н-никуда с в-вами поеду!..-быстро покачала головой я.-Вы не имеете права...
  Вместо ответа Максим Датский быстро отвесил мне хлесткую пощечину.
  Я вскрикнула, отшатнулась. По коже на щеке распространилось жгущее ощущение, как от болезненного раздражения.
  Ольга Датская резко наклонилась ко мне, заставив меня инстинктивно испуганно закрыться руками.
  -Слушай, коза белобрысая!-прошипела Датская, схватив меня за руку.-Только дай мне повод! И я всё сделаю, чтобы твоего дядю-уголовника упекли куда ни будь в Кресты или Матросскую Тишину! А сама ты поедешь обратно в свою вонючую Польшу, к бабке с дедом и твоим бесчисленным дядьям, тёткам и прочим родственникам. Я слышала они о-очень любят и тебя, и твоего папашу и неизвестно где пропадающую мать!
  Он наклонилась ко мне ещё ближе, свирепо глядя мне в глаза.
  -Хочешь?!-выразительно вскинув брови, ядовито прошипела она.-И глазом моргнуть не успеешь!
  Я слёзно скривившись, сжавшись, с боязливым смятением смотрела на неё.
  Её угрозы вселили в меня пугающие сомнения. Передо мной мгновенно предстали реалистичные образы ареста дяди Сигизмунда.
  И я не знала, врёт она или говорит правду. Я не знала, что они могут. Но я знала, что прошлое дяди Сигизмунда крепко связано с криминалом и незаконными перевозками.
  У него в доме храниться оружие! И не какие-то травматические пистолеты или охотничьи ружья!
  А ещё я... я отлично помнила свой год жизни без родителей, среди 'любимых' родственников.
  Мои тётушки и дядюшки, особенно тётка Барбара и дядя Анджей, очень быстро разрушили мои иллюзии относительно их отношения ко мне.
  Очень быстро они свели моё положение к безвольной, бесправной, покорной... даже не рабыни. А домашнего животного!
  Я помнила, что со мной делали. Я помнила с каким фанатичным остервенением меня избивала тётка Барбара, выкрикивая мерзости про моих родителей. Я отлично помнила и вряд ли забуду, как дядя Анджей прилюдно грозился... изнасиловать меня древком от старой швабры. Он бы с удовольствием привел в действие свои угрозы, если бы не вмешательство остальных родственников, посчитавших это 'не достойным' для носители нашей фамилии.
  Ещё я помнила, как их дети, мои троюродные (и ещё чёрт знает, какие) кузены, пытались заставить меня есть из собачьей миски.
  Меня всё время пытались унизить, уязвить, сломать... Они пытались продемонстрировать мне что я здесь никто и ничто. Что я здесь даже не человек...
  Они бы, наверное, и убили бы меня если бы могли.
  Но это было не возможно. Всё дело в порядке наследования общего семейного капитала.
  Бабушка и дедушка отписали свои доли моему отцу. А мой отец... в данный момент пребывает за решеткой. И таким образом, пока, что я наследница... довольно внушительной суммы и процентов семейного капитала. И отказаться (разумеется исключительно 'добровольно') от наследства, я смогу лишь после своего двадцати одного года.
  Таковы правила наследования в нашей семье.
  Так, что угрозы Ольги Датской были более, чем реальны для меня.
  Мне пришлось позволить увести себя из кафе, и добровольно сесть в их машину, белый Lincoln Navigator.
  С той секунды, как я забралась внутрь обитого кожей серо-бежевого салона, меня не покидало мрачное чувство, что я отправилась на своеобразное жертвенное заклание.
  И боюсь их кабинет или комната, где меня будут допрашивать может стать аллегорическим эшафотом для меня или для Стаса.
  Или... для нас обоих.
  Когда мы добрались до места, меня завели в маленькую комнату единственным столиком и серыми стенами, напоминающими собой фрагменты мокрого асфальта.
  На стенах было звукоизоляционное покрытие.
  Этот факт серьёзно настораживал.
  Ольга Датская велела мне сесть на один из голубых пластиковых стульев.
  Я послушно уселась.
  Сама Ольга села напротив меня, рядом положила какую-то толстую папку.
  Максим Датский остался стоять, скрестив руки на груди, и грозно, угрожающе нависая надо мной.
  На меня давил его взгляд, серые стены, потолок и вся обстановка.
  И близнецы Датские старательно усугубляли угнетающее впечатление.
  -Так,-начала Ольга Датская открыв папку и листая содержимое.-Давай сразу договоримся. Я задаю вопросы, ты отвечаешь, потом Максим отвезёт тебя туда, где мы тебя взяли, и ты можешь проваливать, куда тебе вздумается. А будешь упираться...
  Она испытующе посмотрела на меня, так словно желала удавить одним только взглядом.
  -...Потом будешь с болью и сожалением вспоминать об этом.-сверкнув глазами прошептала она.-Поняла?
  Я вздохнула. Опустила взор на стол. Равнодушно, с обреченными видом пожала плечами.
  -Вы можете задавать любые вопросы.-тихо ответила я.-Вот только мои ответы, вряд ли вас обрадуют.
  Ольга пару секунд смотрела на меня колющим, колючим, испытующим взглядом. Ненависть лихорадочными бликами дрожала в её фисташковых глазах.
  -Лучше тебе отвечать правдиво, синеглазая ты моя. А то ведь пожалеть придется не только себя, но и дядюшку...
  Для меня оставалось загадкой, почему они ведут со мной так, словно осуществляют какую-то кровную месть!
  Разумеется, я знаю об их отношениях со Стасом, и понятное дело, что это не могло не коснуться меня.
  Но, если подумать... Ведь ни Корнилов, ни я ничего плохого им никогда не делали!
  Ни косвенно, ни специально, ни ненароком, ни предумышленно! Чего, кстати о них не скажешь...
  -Итак, что от тебя нужно Корнилову?-прямо спросила Ольга Датская.-Что у вас за дела? Для чего вы встречаетесь?.. А?! Почему тебя не раз видели с ним на местах преступления? А?!
  Тут она с прищуром, оглядела меня, и чуть склонив голову к плечу спросила:
  -Между вам что-то было? Вы вступали в интимную связь?
  -ЧТО?!-ахнула я, вскинувшись и с растерянным потрясением, обескураженно взглянула на Датскую
  Она вообще в своём уме?!! Что она такое несёт?!! Как ей вообще такая мысль могла в голову забрести?!!
  -Смотри, как залилась краской.-осклабился Максим Датский, насмешливо глядя на меня.-Нет, Оль... Мимо. Она бы может и не прочь была бы... Но у Корнилова слава принципиального мужика, с жестким моральным кодексом, железной волей и стойкой силой духа. Не стал бы он с малолеткой... К тому же у него дочка её возраста... Да и я слышал он любит свою жену. Даже не изменял вроде никогда.
  -Ты как будто им восхищаешься!-с обвинением в голосе воскликнула Ольга.
  -Я никогда не говорил, что презираю его.-спокойно ответил Максим.-Он зазнавшаяся, тщеславная и честолюбивая сволочь, которую давно уже пора поставить на место. Но это не отменяет всех его прочих достоинств.
  Услышав то, что он сказал про Корнилова, я почувствовала прилив праведного, справедливого раздражения, но я сочла за лучшее промолчать.
  -Так, не важно.-отмахнулась Ольга Датская и снова взглянула на меня.-Зачем ты всё время встречаешься с Корниловым? Ну?
  -Твое молчание так же будет иметь все негативные последствия, о которых тебя предупредили.-зловеще предостерёг меня Максим Датский.
  -Хорошо.-я пожала плечами.-Я напросилась к Корнилову, чтобы изучать... криминальную психологию, поведенческий анализ и составление психологического профиля убийцы.
  -Да ну!-с издёвкой хмыкнул Максим.-Долго думала, курица?
  -Ты, что издеваешься над нами, дрянь?!-зло воскликнула Ольга Датская.-Я с тобой, кажется, сейчас по-хорошему пытаюсь говорить. И то, только делая скидку, на твой нежный возраст!
  -Кстати, о возрасте,-сообщил Максим Датский.-Не забывай, что ты уже обременена уголовной ответственностью.
  -Вот, вот.-поддакнула Ольга.-Хочешь, не в Польшу вернёшься, а в колонию поедешь? Лет на пять-шесть? Знаешь кем ты оттуда выйдешь?
  -А там, между прочим, жуткие вещи иногда творят с такими хорошенькими, нежными дворяночками из чрезмерно богатых семей.-ощерившись, с мрачным предвкушением проговорил Максим.-Уверен, тамошние охранники быстро найдут с тобой общий язык.
  Они с сестрой переглянулись и обменялись одобрительными смешками.
  Я не сомневалась, что свою угрозу они могут привести в действие.
  Но я так же знала, что рассказывать им правду, я точно не буду! Пусть хоть режут!..
  Просто тяжесть последствий, от моей правды буквально зашкаливает, во всех смыслах!
  Как, для меня, так и для Стаса.
  Корнилов, не минуемо потеряет работу и будет уволен с позором. Все его заслуги буду приписаны 'девочке с необыкновенным даром'.
  А сама 'девочка с даром' неотвратимо станет собственностью спецслужб (в лучшем случае), рабочим инструментом, ручным зверьком, да кем угодно, только уже не той, кем она была раньше!
  Ей, то есть мне, уже никогда не дадут жить хотя бы отчасти нормальной жизнью!
  Всё моё существование будет починено исполнению высшей воли и высших интересов, кого-то там, кому всегда 'виднее' и 'лучше знать'.
  И если на льду я готова хоть лоб в кровь разбить, но заполучить золотую медаль, то жить за пределами спорта, я хочу нормальной жизнью! Как все!
  Хоть чуть-чуть... Хоть иногда, отчасти... понемногу..
  -Так и будешь молчать?-язвительный вопрос Ольги Датской отвлёк меня от тягостных раздумий.
  -Я уже ответила на ваш первый вопрос.-устало произнесла я.
  -Этот бред ты будешь в колонии сокамерникам травить! Поняла меня?!
  Я поморщилась от её крика.
  Можете смеяться (и даже крутить пальцем у виска), но мысль о том, что мне теперь угрожают отправкой в колонию для несовершеннолетних, вселяла некоторый оптимизм.
  По крайней мере это лучше, чем поездка обратно в Польшу, к моим горячо 'любимым' родственникам.
  Вряд ли в колонии легкая и сладкая жизнь, но дома, я точно знаю, меня вообще ждёт кромешный ад.
  -Что вас связывает с Корниловым?! Зачем ты ему нужна?!-продолжала допрос Ольга.-Ну? Чего ты глазки свои красивые опустила? Отвечай!
  Я нахмурившись, пыталась сосредоточиться, чтобы определиться, что говорить.
  Потому, как отвечать всё равно нужно, но так, чтобы они ничего не получили!
  -Ты оглохла, что ли?!-прикрикнул на меня Максим Датский.-Чего заткнулась?
  -Зачем ты нужна Корнилову?!-тоже повысила голос Ольга.-Отвечай!
  -Что у вас с ним за дела?! Давно ты его знаешь?!-прогавкал Максим.
  -Отвечай!-яростно требовала Ольга.-Что ты делаешь на местах преступления?!
  -Зачем тебя туда привозят?!-Максим Датский приблизился ко мне.
  Я почувствовал запах его пота и сладковатый привкус его парфюма.
  Он нависал надо мной, заставляя меня опасливо прижиматься левым плечом к стене.
  -Что ты вытаращилась на меня?!-прорычал Максим Датский.
  -Отвечай!-в который раз прикрикнула на меня Ольга.
  Они с усилием, со злостью нажимали на моё сознание, с удивительным злым азартом пытались надломить мою волю.
  И столь же лихорадочно жаждали растоптать во мне любые мысли о непокорности их требованиям.
  Им во чтобы то ни стало нужно было получить желаемое. Нужно было моё признание. Они жаждали опозорить, опорочить и унизить Стаса. Они истово, лихорадочно желали его полнейшего провала и уничижительного изгнания из рядов офицеров УГРО.
  -Нас с Корниловым ничего не связывает...-ослабевшим от их нападок голосом, проговорила я.-Станислав Корнилов мной не интересуется, и я ему совсем не нужна. Это он мне н-нужен... И поэтому я сама приезжаю, когда...
  -Твою мать, ну всё!-Максим хватанул кулаком по столу.
  Я вздрогнула, замерла в молчаливом ужасе, уставилась на него, быстро моргая глазами.
  Я не успела ничего сказать.
  Максим Датский схватил меня за волосы. Дёрнул вниз.
  Я испуганно вскрикнула. Он склонил меня к столу, заставил прижать грудью к столешнице.
  Его рука больно давила на мою голову, заставляя мою левую щеку и скулу вдавливаться в жесткую поверхность стола.
  -Я последний раз тебя, по-хорошему спрашиваю, дрянь охамевшая: Что... у тебя... за дела... с-с Кор-рниловым?!-громогласно прорычал Датский.
  При каждом слове он с неудержимой злостью давил на моё лицо.
  Я опешила, от сильных толчков его широкой ладони на моей скуле и щеке.
  Мне казалось он сейчас просто продавит челюсть, скулу и в труху сотрёт моё лицо! Внутрь проникла ошеломляющая, кошмарная мысль, что никто даже не сможет остановить его!
  -Отвечай!-вскричал Максим Датский.-Живо! Зачем... ты... нужна... Кор-рнилову?!!
  Снова толчки, снова с каждым словом он с неистовой психопатической яростью давит на моё лицо тяжелой ладонью.
  Я молча, тихо, скривилась. Я слёзно, запуганно поджала губы и крепко зажмурилась, и так отчаянно, словно пытаясь отыскать в этом спасение. Но тщетно...
  Я почувствовала, как на веках выступили тёплые слёзы, они увлажнили мои ресницы.
  Меня сотрясали тихие рыдания от ворвавшегося в душу пленяющего страха и разрастающейся боли, которую я не в силах остановить.
  Я вдруг осознала, что мне ведь действительно никто не поможет!
  Я здесь одна! Я беспомощна и беззащитна!
  Я не знала, что мне делать, что говорить... Я знала, что не могу, не должна, рассказывать им правду... Нельзя... Этого нельзя делать... Я не могу! Я не должна! Я же не должна... Я...Я не буду... Не буду... Не буду...
  Я тихо рыдала, беспомощно, в страхе, мучимая болью.
  -Говори, тварь! Сейчас же! Я не буду долго ждать!.. Ну! Чего ревёшь?! Говори, курица безмозглая! Быстро! Быстро, я сказал!-проорал надо мной Максим Датский.
  Я не отвечала на его слова, я просто тихо давилась рыданием в раболепном, подавленном, забитом смятении.
  Страх одолел меня, страх перед сиюминутной расправой рывком вырвал все мои внутренние силы, словно взбешенный дикий зверь.
  Я ощущала себя в полной власти злобной прихоти обезумевшего Максима Датского.
  Моя голова была прижата к столу. Мне было тяжело дышать. Слёзы скатывались по щекам, набок, под мою голову.
  -Лучше ответь уже.-ехидно вставила Ольга Датская, как ни в чем не бывало наблюдавшая за тем, что творил её брат.
  Максим вдруг отпустил меня.
  Я, взлохмаченная, растрёпанная и заплаканная медленно поднялась.
  Он тут же хватил меня за волосы снова. Резко дёрнул вверх, я инстинктивно подняла руки в верх, пытаясь нащупать его руку.
  И с силой хлестнул меня ладонью по лицу.
  Я вскричала, закрылась дрожащими руками.
  -Не надо!-проскулила я, отчаянно рыдая.-Не надо! Не надо!.. Пожалуйста! Не надо! Хватит...
  Максим ударил снова. Я вскрикнула, сдавленно всхлипнула. Он небрежно оттолкнул меня. Я не удержалась улетела на пол, ударилась бедром.
  Кожа под волосами болезненное пекла, саднила.
  Задыхаясь в нервных, спазматических рыданиях, я прижала трясущиеся ладони к щеке.
  Кожа на щеке горела, как будто я ободрала её об асфальт.
  Робкие, боязливые прикосновения моих дрожащих рук вызывали пульсацию жгучей боли.
  Я не смогла ничего различить перед собой.
  Ресницы слипались от слёз, слёзы туманили взор, размывали всё вокруг.
  В голове скапливалась болезненная тяжесть, а тело обвивала топкая, вязкая слабость. Я как будто медленно тонула в чем-то липком и жидком.
  Голова пошла кругом, я куда-то упала, как будто меня сморил неожиданно нахлынувший сон....
  Я сидела на полу и дрожащими руками, пыталась осторожно протереть глаза.
  Когда снова их открыла вместо интерьера комнаты, где меня допрашивали, меня окружили плавно извивающиеся чернильно-чёрные облака.
  Ничего не понимая, едва осмеливаясь дышать, я осторожно оглядела.
  Они со скоростью вились вокруг меня.
  Это было похоже на странный водоворот из дымчатых, гибких волокон. Или на дивный смерч, в центре которого я находилась.
  Я услышала голоса. Много, подобно шумному шороху бумаги они доносились из завивающихся вокруг меня чёрных паров.
  Где я? Что это такое? Что за место?
  Я опустила взор и увидела, что поверхность подо мной светиться лучистым яично-желтым светом.
  Словно кто-то или что-то подсвечивает пол подо мной.
  -Скорее!-вдруг отчетливо раздалось из непрестанного круговорота чёрного дыма.-Скорее! Макс! Поторопись ты! Отец опять будет кричать!..
  -Да он только и делает, что орёт... На нас, на мать... И пьёт постоянно!-мальчишеский голос отвечал со злой обидой.-Ненавижу его!
  -Тише!..-шепнул испуганный голос девочки.
  Тучи чернильного дыма начали резко рассеиваться отдельными, рваными кусками.
  Казалось кто-то усердно и торопливо стирает его подобно стиральной резинки.
  Под слоем дыма я увидела зеленые стены, обшарпанные ступени и поцарапанные перила лестницы.
  Это был какой-то подъезд.
  Я увидела девочку со светло-русой косой.
  Она была облачена в лёгкое летнее платье нефритового цвета, с бледно-желтыми птичками.
  -Быстрее, Макс!-стоя возле перил, крикнула она вниз.
  Следом за ней по лестнице взбежал худощавый мальчишка в джинсах и зелёной рубашке. У него были такие же густые, светло-русые волосы как у его сестры.
  Вдвоём они поспешно, торопливо взбежали по лестнице.
  Помешкав, я поспешила следом за ними.
  Мне не составило труда догадаться в чьём я воспоминании.
  Мальчик и девочка были близнецами. Датскими близнецами.
  Подстёгиваемая волнующим любопытством я устремилась следом за ними.
  Они были младше, чем я сейчас. Наверное, не старше двенадцати лет.
  Они добежали до этажа с цифрой шесть, и мальчик позвонил в дверь слева.
  Я тоже встала рядом с ними.
  Ожидая, пока им откроют дверь Максим и Ольга, заметно нервничая обменивались робкими, виноватыми взглядами.
  Я чувствовала исходящую от них, навязчивую, стремительно усиливающуюся паническую боязнь.
  Поглощающий их страх был почти осязаем. Он опутывал, пленял, подчинял их. Заставлял бояться. Бояться наказания... бояться расправы за непослушание.
  За входной дверью послышались глухие, увесистые шаги.
  От топота ног за дверью, казалось вибрировал воздух.
  Кто-то в квартире грузно, тяжело и гневно шагал к входной двери.
  Он приближался. И возрастающее кошмарное чувство надвигалось вместе с ним.
  Близнецы Датские дружно всхлипнули.
  Ольга не выдержала, крепко прижала ладони к лицу.
  Её брат сжал кулаки, протянул руку к сестре, осторожно, но уверенно коснулся её.
  Оля опустила свою дрожащую руку. Их ладони сомкнулись.
  А затем перед ними распахнулась входная дверь.
  -Явились?!-рявкнул возникший на пороге огромный, толстый мужик в белой майке и растянутых спортивных штанах.
  Он выглядел дико и ужасно.
  Рослый, толстый, с блестящей лысиной на голове и растущими вокруг волосами. Под мясистым носом у него лохматились густые усы. На щетинистых щеках поблескивал пот. Из широких ноздрей торчали волосы. Белки безумно выпученных глаз перечёркнуты сеткой лопнувших сосудов.
  Близнецы замерли перед дверью не смея шевельнуться или произнести слово.
  -Явились, наконец-то, шелудявки гулящие?!-оскалив желтоватые зубы, прорычал мужчина в белой майке.-А ну живо в дом!..
  Не смея взглянуть на отца, близнецы торопливо и послушно юркнули в квартиру.
  Я ринулась было следом, но видение внезапно заволокло уже знакомыми извивающимися угольно-чёрными дымчатыми тучами.
  Они снова закружились вокруг меня.
  Я стояла на островке света, растерянно ждала, что будет дальше.
  Закручивающийся вокруг меня вихрь облаков антрацитового цвета вдруг брызнул в разные стороны, и просто растворился.
  Я стояла в каком-то тумане. Точнее... Нет, это мир вокруг меня выглядел так, словно я смотрела на него через сильно запотевшее стекло!
  Но при этом я отлично видела свои руки, ступни ног в светло-лиловых слипонах, одежду.
  Сначала сквозь туманную пелену прорвались искаженные голоса.
  Я не сразу различила слова. Они дрожали, вибрировали, и меняли тональность.
  Но затем резко вскричал озлобленный, ревущий мужской голос.
  -Иди сюда, паскуда! Я тебе сейчас покажу, как хамить отцу!.. На! Вот!.. Вот так!!! Вот!.. Пас-скуда!
  Я услышала короткие, частые, быстрые свисты воздуха. Они заканчивались мягкими, глухими ударами.
  Я вздрогнула после первого. После второго.
  Приоткрыв рот с дрожащими губами, я обескураженно пыталась рассмотреть, что происходит за туманной пеленой.
  Там было какое-то движение.
  Я услышала гулкий стук... и короткий скрип. Похоже на резко распахнувшуюся дверь в комнату.
  -Папа не надо!!!-с истеричной мольбой в голосе, задыхаясь прокричала маленькая Ольга.-Перестань! Перестань!!! Не бей его не надо! Не надо! Стой!!! Пожалуйста!.. Папочка!.. Ну, пожалуйста!!!
  Она надрывалась в бессильной, рыдающей мольбе.
  -А ну пошла вон отсюда!-безжалостно рявкнул мужчина.
  Ватная, мутная, пелена тумана вокруг меня истаяла.
  И меня сковало электризующее оцепенение от увиденной сцены.
  В маленькой комнате, на кровати под стеной, заклеенной постерами лежал тот самый мальчишка в джинсах и зеленой рубашке. Это был Максим Датский.
  Поджав ноги, обхватив руками живот, он лежал на цветном одеяле, почти не двигаясь. У мальчишки было разбито, и залито кровью лицо. Кровь из носа и рта растекалась по смятой под ним постели, пропитывала ткань одеяла расплывающимися пятнами.
  На его руках я заметила кровавые росчерки многочисленных ссадин.
  Мальчик закашлялся, выплюнул кровь. Слабым движением приподнялся на кровати.
  Угрюмым, злым взглядом из-под свисающих на лицо волос посмотрел на отца.
  Я приросла к полу увидев в его взгляде неподдельный зверский гнев.
  Я обернулась на их отца.
  А тот уже всей своей тяжелой тушей нависал над маленькой Ольгой Датской.
  Девочка прижимаясь спиной к стене, точно затравленный зверёк, всхлипывая, закрываясь руками, плача, робким шепотом заклинала:
  -Папочка... пожалуйста... не надо... не надо...
  Он надвигался на неё. Его толстая рука с волосатыми пальцами сжимала в руках длинную, гладкую палку с отслаивающимися мелкими щепками.
  На палке были заметны смазанные, алые пятна.
  Кровь его сына.
  Понимание этого подобно мёрзлой воде, прорвалось в моё сознание, заполняя разум устрашающим холодом.
  -Папочка...-тонко пропищала Ольга, прикрываясь дрожащими руками.
  Усатый громила в майке, с низким, сипящим свистом выдыхая через широкие ноздри, смотрел на неё.
  Затем поднес руку к волосам девочки.
  Бессердечно, небрежно взял её за чёлку, дёрнул вверх.
  Девочка ойкнула, скривилась от боли. Через прищуренные от боли глаза посмотрела на отца.
  Её покрасневшие щеки были мокрыми от слёз.
  -Тебе его жалко?-шевельнув косматыми бровями с тихой злостью поинтересовался отец.-Да?..
  Губы Ольги скривились, задрожали. С дрожащим всхлипыванием она втянула в себя воздух.
  -Он... мой... б-брат... м-мой брат... братик...
  Она зажмурилась, заплакала.
  Усатый мужчина насмешливо фыркнул. Вдруг его лицо исказила гримаса ненавистной злобы.
  Он замахнулся и палкой ударил дочь по ногам.
  Она упала, вскричала, зарыдала громче, задыхаясь в плачущем кашле. Подтянула, поджала ноги.
  Он, оскалившись замахнулся снова.
  Я истошно закричала вместе с Максимом Датским.
  -Не-е-ет!!!
  Воспоминание скрылось за пеленой чадящего антрацитового дыма.
  Я бросилась вперёд.
  -Нет! Нет! Нет!-потеряв самообладание я комкала руками зыбкий, бестелесный дым.
  Я как будто надеялась рассеять его, прорваться через него, добраться до них... помочь... Остановить этого здорового, жирного, пьяного подонка!
  Но я быстро пришла в себя. Закрыла глаза. Несколько раз вздохнула.
  -Воспоминание...-прошептала я.-Это просто... воспоминание... Я видела их уже сотни тысяч раз... Хватит... так... реагировать... хватит...
  Я судорожно втянула носом воздух, запрокидывая голову назад.
  -Возьми ты, чёрт возьми, себя в руки!-сердито прошептала я сама себе.
  И уже тише, устало добавила:
  -Ей богу... сколько уже можно...
  Когда я открыла глаза, кружащие вокруг меня подобно клубку дымчатых питонов, угольно-чёрные облака в третий раз растаяли.
  Новый эпизод видения явил мне всю ту же комнату с постерами на стене.
  Близнецы сидели на кровати, прижимаясь друг другу.
  Оля плакала в плечо брата. У Максима тоже было красное, заплаканное лицо. Но он смотрел на дверь своей комнаты, заклеенную пёстрыми наклейками.
  Из квартиры, в дверь ломились истошные, воющие крики какой-то женщины.
  Её крики прерывались руганью уже знакомого мужского голоса и звуком глухих ударов.
  Я взглянула на близнецов с горьким сочувствием.
  Несчастные, забитые, запуганные, они держались за руки, ища спасения друг и в друге. Держались за руки и делили на двоих общий страх перед отцом.
  Мне было их очень жаль. Жаль их детство, жаль, что им приходилось жить в постоянном страхе. Я хорошо их понимала.
  Кем же нужно быть, чтобы бить своих детей так, чтобы они содрогались от страха, чтобы боялись боли, боялись ослушаться, боялись вызвать неудовольствие родителя?..
  Кем вообще нужно быть, чтобы поднять руку на своего ребёнка?!
  Крики женщины сменились единым, надрывающимся, дребезжащим криком невыносимого мучения.
  Меня словно окунули лицом в мёрзлую воду. От затылка по шее и вниз по спине извивающейся змеей сползло мерзкое, ужасающее чувство проникновенного страха.
  Да что он там с ней делает?! Что вытворяет этот больной изувер?!!
  Максим Датский внезапно подхватился с кровати, бросился к двери.
  -Макс, стой...-крикнула Оля слезая следом за ним.-Стой... не надо!
  Но мальчишка выбежал в коридор.
  Я ринулась следом.
  В коридоре переполненные страданием крики их матери стали громче.
  Максим твёрдой походкой, вбежал в одну из комнат.
  Здесь между посудными шкафами, прямо над диваном висело ружье.
  Большое, двуствольное ружье.
  Максим залез на диван, снял ружье со стены, ринулся к массивному, письменному столу. Открыл дверцу слева, достал картонную коробку с патронами.
  На его лице зачерствела ледяная решительность.
  -Максим ты...-Оля вбежала в комнату и, увидев, как брат заряжает ружье, ахнула, прижала ладони к лицу.
  Её брат, накинул на плечи ремень ружья и подошел к сестре.
  Она подняла взгляд от ружья на него, заглянула в его глаза.
  Он пару мгновений смотрел на неё. В такие же, как у него фисташковые глаза.
  -Хватит.-жестко, твёрдо и угрюмо произнес он.-С нас... хватит.
  Оля нервно сглотнула, глядя в его глаза и в ответ вдруг согласно прошептала:
  -Да... Хватит.
  Он вышел в коридор. Она, чуть помешкав, ринулась следом.
  Они шли на звук голоса их воющей матери и выкрики их отца.
  -Тварь! Дрянь!.. Шлюха!.. Ты забыла откуда я тебя вытащил?! Ты благодаря мне в Москве живешь!... Мне, понимаешь?!! Ты мне всем обязана!!! Ты ещё будешь мне указывать, что мне покупать?!! На мои деньги?!! Тварь!...
  Послышался глухой, хлесткий звук удара.
  Я шла следом за близнецами. Я шла за детьми, которые с холодной, чуть боязливой мстительной решительностью шли убивать... Убивать своего родного отца.
  Они встали перед дверью из-за которой звучали крики и удары.
  Максим открыл её пинком ноги.
  Я успела увидеть лежащую на полу, избитую женщину в крови и порванном платье.
  А он стоял над ней с уже знакомой палкой. На этот раз его палка вся, от вершины до рукояти была щедро измазана кровью.
  Кровь стекала по поверхности палки, капала на пол.
  Кровь его жены и матери близнецов влажными пятнами блестела на его майке.
  Он обернулся на звук и его вытаращенные в неистовой злобе глаза уставились на близнецов.
  Он увидел ружье в руке Максима.
  Его чудовищно выпученные глаза, ослепшие от оголтелого злобного бешенства уставились на детей.
  -Ах вы... выр-родки...-прорычал он толстыми губами, скаля желтые, похожие на семена кукурузы грязные зубы.
  Он развернулся. Его объемистое пузо встряхнулось. Сжимая в руках окровавленную палку, он двинулся на них.
  -Не-ет...-тихо, слабо прохрипела избитая женщина на полу.
  Я, застыв за спинами близнецов наблюдала за происходящим.
  Пульс в крови звучал тревожными, нагнетающими тактами.
  Ударил гулкий, мощный выстрел. Повеяло горечью пороховых газов.
  Их отец вздрогнул всем телом. Он поперхнулся, быстро заморгал глазами, неловко отступил назад. Опустил взгляд вниз.
  Прямо на его животе стремительно, быстро расползалось темно-алое пятно.
  -Чё...-выдавил он.
  Раздался гулкий щелчок. Это Максим Датский надломил ружье.
  Ольга, глядя на отца, дрожащей рукой подала брату два патрона.
  Максим с отрешенным, отвердевшим лицом зарядил патроны, с цокающим звуком сложил ружье.
  Раненый отец, пошатываясь снова двинулся к ним.
  -М-мелкие... выр-родки...-на его толстых губах вздувались кровавые пузыри.
  Максим Датский поднял ружье и выстрелил во второй раз.
  Я увидела вырвавшийся из груди и спины их отца всплеск крови.
  Он запрокинул голову, выронил палку. Она со стуком упала на пол, покатилась к стене.
  Отец Датских рухнул на колени.
  Близнецы зарядили ружье в третий раз.
  Подошли к отцу ближе.
  Он, стоя на коленях, с присвистом тяжело дыша, опустив руки в пол, с изможденным лицом глядел на них.
  В его взгляде появилось удивление и... страх.
  Страх вернулся к нему, поселился в нём, овладел им. Страх и уверенность, понимание неотвратимости собственной гибели.
  Здесь. Сегодня. Сейчас.
  От рук своих же детей.
  Максим Датский направил ружье в лицо отца.
  -Хватит.-произнёс он холодно и жестоко.
  Его сестра вдруг тронула его за плечо. Он оглянулся. Их взгляды встретились.
  Девочка протянула руку, взялась за ствол ружья.
  Он понял её. Максим отдал ей ружьё, забрал коробку с патронами, сам встал рядом, чуть позади.
  Их отец, пошатываясь странно икнул, подавился, закашлялся.
  Из его рта хлынула кровь.
  -Д-доченька...-прошептал он жалобное.
  Ольга вскинула ружье и со злыми слезами на глазах спустила курок.
  Выстрел взорвался в комнате, вспыхнул облаком рыжего света.
  Их отец упал на спину, с согнутыми коленями.
  Они стояли над ним. Оля опустила ружье, заплакала. Максим обнял её, затем подошел к матери.
  Я увидела их отца... Он лежал на полу, раскинув руки, в растекающейся луже крови.
  Лица у него больше не было. И примерно половины черепа тоже
  В коридоре их квартиры послышался звук открываемой двери.
  Затем кто-то пробежал по коридору и забежал в эту комнату.
  Я увидела застывшего на пороге мужчину.
  Он был отчасти похож на отца близнецов. Вероятно, потому, что он был его братом.
  Это был майор Датский. Стас говорил, что обычно его зовут 'Датчанином'. Тот самый майор, который так не любит Корнилова.
  -Дядя Родион!-всхлипнула Оля.-Мы... Мы не хотели... Но он...
  Родион Датский глядя на своего брата, закрыл глаза. Затем взглянул на близнецов, пересёк комнату.
  Он сорвал с спинки стула висевшее там полотенце, взял чашку с недопитым чаем. Он облил чаем полотенце, как следует промочил его.
  Подошел к Оле.
  -Дай.-сказал он ей, протягивая руку.
  Девочка, помешкав отдала ему ружье.
  Майор Датский, взяв ружье в полотенце быстро обтёр его.
  Затем отшвырнул полотенце.
  -Патроны.-мрачно ответил Датчанин Максиму.
  Мальчик отдал ему патроны.
  Датчанин зарядил ружье. Подошёл к телу своего брата.
  Пару секунд смотрел на него. Затем навёл ружье на уже мёртвое тело и выстрелил.
  Перезарядил ружье и выстрелил снова.
  Комнату заволокло горьким, сизым облаком. Стоял прочный, слезоточивый запах пороховой гари.
  Я, не смея шевельнуться наблюдала за происходящим.
  Датский не много постоял над телом брата, затем взглянул на близнецов.
  Те плакали возле своей лежащей без сознание матери.
  Датчанин подошел к ним, присел на корточки. Посмотрел на обоих по очереди.
  -Вашего отца убил я. Когда он избил вашу мать и бросился на вас. Это ясно? Я прострелил ему живот, грудь и голову.
  Говоря это, он по очереди смотрел на близнецов.
  -Вы меня поняли?-спросил он.
  Они молча кивнули.
  -Хорошо.-сказал он.-А теперь нужно помочь вашей матери. Я вызову скорую и полицию...
  Он вздохнул.
  -Идите сюда...
  К моему удивлению он вдруг тепло, искренне, с любовью обнял их, прижал к себе.
  -Ничего...-прошептал он им.-Ничего, мои родные...
  -Прости, нас дядя Родион.-плача проговорил Ольга.
  Родион не сразу ответил.
  -Это вы меня простите.-прогудел он.-Я не верил... Я хотел закрывать глаза на сущность моего брата... Я не хотел верить в то, что говорили соседи, и я не хотел видеть ваши синяки и следы издевательств на лице вашей матери... Простите меня...
  Я стояла возле них, в той комнате, с мёртвым телом отца близнецов, и смотрела на их объятия.
  В эти секунды я проникалась неким уважением к майору Датскому.
  А ещё я поняла, почему его племянники так не любят Стаса.
  Они полагают, что Корнилов украл славу у их любимого дяди, когда забирал его дела себе.
  Меня они ненавидят потому, что я ему помогала.
  Вот она причина и история странной злости, зависти и ненависти.
  Нам всегда стоит помнить, что у всех, всегда есть свои мотивы, свои причины на злость, на любовь, на ненависть, на доброту, на сочувствие, на ярость и даже на зависть.
  Видение воспоминания вокруг меня вздрогнуло и выбросило меня в реальность.
  Я поморгала глазами, приподнялась.
  Я лежала на застеленной кровати в какой-то больничной палате.
  Я была в своей одежде. На противоположной кровати лежала моя сумка.
  Я села на кровати, пальцами левой руки коснулась своей щеки, в месте удара.
  Я поморщилась, скривилась. Щека солидно опухла и по-прежнему болела.
  Чёрт... Наверняка теперь синяк будет на пол лица.
  Ещё у меня болела скула и челюсть, в том месте где Максим Датский давил своей ладонью.
  -Чтоб тебя...-выругалась я.-Хорошо, хоть не сломал ничего... Придурок больной...
  Хотя, трудно объяснить, но узнав, какое у них обоих было детство, я не могла на них злиться. Не знаю... Просто было трудно.
  Меня скорее просто разбирала саднящая досада из-за тупой боли в щеке, скуле и неудобств, связанных будущим синяком на лице.
  Я встала с кровати. Взяла свои вещи с соседней койки. Я была обута.
  Я вышла из больничной палаты.
  В больничном коридоре было шумно. Повсюду бродили врачи, медсёстры и обычные люди без халатов.
  В больнице кипела обыденная будничная работа.
  Зачем близнецы привезли меня сюда?.. А... Ну, да... Видимо испугались, когда я потеряла сознание.
  Не знали, что со мной делать.
  Поэтому, по-быстрому забросили, небось в ближайшую больницу и свалили.
  Что ж, главное что меня оставили в покое.
  Ай... Да чтоб тебя!..
  Я снова скривилась, касаясь своей левой скулы.
  Почему люди так редко прибегают к словам, и так часто стремятся объясниться при помощи рук, кулаков, ударов?
  Как будто это имеет больший вес, чем убедительные, правильные и честные аргументы.
  Я покинула здание больницы.
  На улице теплел август. Продолжалось лето.
  Оно всё ещё было с нами. Было здесь. Властвовало в Москве, и купало столицу в сияющих лучах солнца.
  Я взяла телефон, написала Лерке. Она ответила почти сразу.
  Я облегченно вздохнула, блаженно улыбнулась.
  Как хорошо, когда есть родная подруга, к которой всегда можно свалить, когда не хочется появляться дома и выслушивать ненужные, лишние вопросы.
  А появляться дома с синяком на лице, зная, какой нрав у моего дяди, да ещё учитывая, что сегодня он наверняка будет пьян и не один он... Можно только догадываться, что их бородатая банда может вообще учинить в приступе праведного гнева.
  А закончится все печально. Дядю упекут (в лучшем случае) за решетку, а я... а я поеду или в детский дом или назад в 'родное' семейное поместье, близ Кракова.
  Нет уж... dziękuję bardzo!
  Лучше у Лерки пережду пару дней.
  Дяде Сигизмунду всё равно ближайшие дни будет не до меня. Сегодня они весь день и ночь будут резаться в покер. А затем ещё день или два отходить.
  Как раз за пару дней синяк чуть сойдёт, и при помощи консилера можно будет его успешно скрывать оставшееся время, пока он уже не исчезнет совсем.
  Бли-ин... Кожа вокруг глаз конечно пересохнет от такого частого использования. Кожа мне досталась хорошая, нежная, но капризная и очень прихотливая!
  Ладно... Это мы всё как ни будь переживём.
  Радуясь, своему внезапному избавлению от общества близнецов, я направилась к ближайшей автобусной остановке.
  Нужно будет позвонить Стасу.
  
  СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Воскресение, 9 августа.
  
  Здание областной психиатрической больницы медленно росло из-за мохнатого, темно-зелёного нароста лесополосы на горизонте.
  -Это оно?-Сеня кивнул на угловатое, светло-желтое здание с сине-зелеными полосами окон.
  -Да.-кивнул Стас.-Нас интересует отделение усиленного наблюдения.
  Арцеулов удивленно вскинул брови.
  -Кто эта женщина?
  -Эта молодая девушка, девчонка совсем.-ответил Стас.
  -И что, она такая буйная, что нуждается в вооруженной охране?
  -Сень, она пережила зверское, совершенное с ожесточенным и кошмарным извращением убийство своих родителей.-ответил Стас.-К тому же она была первой, кто их обнаружил в таком... виде, в котором Он их оставил.
  Корнилов с хмурым сожалением дёрнул головой.
  -Кто знает на, что способен человек переживший такое потрясение?
  Сеня не ответил.
  Несколько секунд он ехали в молчании.
  -Сколько ей лет?-спросил вдруг Арсений.
  Стас взглянул на него.
  -Девятнадцать.
  Арцеулов раздраженно цокнул языком.
  -Ребёнок ещё совсем...
  Стас согласно кивнул.
  -Ей повезло, что она в тот день отсутствовала дома.
  Арцеулов внимательно посмотрел на него. Стас взглянул на него в ответ. Он увидел мрачную, удрученную тяжесть в его глазах. В этот миг, казалось, лицо Арцеулова даже не много осунулось.
  -Ты уверен?-пророкотал он глухо.
  Стас ничего не ответил. Он не был уверен.
  Корнилов отвернулся, уставился на пролегающую меж деревьев длинную дорогу с желтой разделительной полосой.
  В таких случаях, тяжело провести условную линию, разграничивающую понятие 'хорошо' и 'плохо'.
  Действительно... Что хуже? Смерть или безумие? Ведь и то, и другое, как правило не обратимы. В первом случае человек прекращает существование, во-втором существует... но, не живёт.
  Что из этого может быть хуже?..
  Через минут двадцать с лишним они свернули возле указателя, заехали на парковку больницы.
  Сеня первым выбрался из машины. Щурясь от порывов ветра, взглянул на здание больницы. Оно было выстроено в виде зигзага, и трёх параллелепипедов.
  Центральная часть больницы имела куда больше окон, нежели две остальные.
  Сеня и Стас миновали растущие перед входом в больницу клумбы, садовые деревца и вошли внутрь.
  Ещё через семь минут поднялись на лифте, на пятый этаж больницы.
  Здесь их, прямо у дверей лифта встретил худосочный, среднего роста мужчина в расстёгнутом халате, поверх чёрных брюк и травняисто-зеленой рубашки танчжуан, с китайскими мотивами.
  На вид ему было лет пятьдесят. Темноволосый, стремительно седеющий. С темными, добрыми глазами и густыми бровями. Возле пересохших, тонких губ пролегли глубокие морщины.
  Волосы доктор завязывал в короткий пучок на голове, на китайский манер.
  -Добрый день.-произнёс он, протянув руку по очереди Стасу и Сене.-Доктор Шамов, заведующий отделением усиленного наблюдения.
  Корнилов обратил внимание на странные браслеты на правом запястье доктора.
  Стас и Сеня тоже представились.
  -Подполковник Корнилов.
  -Старший лейтенант Арцеулов.
  Доктор сосредоточил свой вопрошающий взгляд на Корнилове.
  -Чем обязаны вниманию со стороны МУРа?
  Корнилов протянул ему желтую папку, которую до этого держал в руках.
  -Нас интересует одна из ваших пациенток.
  Шамов, явно заинтригованный взял папку из рук Стаса, раскрыл.
  Стас и Сеня подождали, пока он просмотрит содержимое.
  -А могу ли я поинтересоваться по какому поводу вы решили побеседовать с Ксенией Гудковой?
  -По поводу обстоятельств гибели её родителей.
  Густые брови Шамова выразительно подскочили вверх.
  -Простите, подполковник... Ксения проходит здесь лечение уже девятый месяц подряд. Её дела шатко-валко едва-едва пошли на поправку.
  Он замолчал, с нервным беспокойством глядя на Стаса.
  Шамов коротко вздохнул.
  Стас и Сеня ждали. Всем своим видом они показывали, что слова доктора Шамова ни капли их не впечатлили.
  -Послушайте.-доктор Шамов, вернул папку Стасу и спрятал руки в карманах халата.-Если вы расследуете это дело, вы должны хотя бы отчасти представлять себе, что пережила эта девушка...
  Его взгляд несколько раз метнулся между их лицами.
  -Ксения обнаружила своих родителей...-он замолчал, не находя слов.-Господи! Она обнаружила свою мать в ванной, выкрашенную, мёртвую, в кошмарном виде!.. Лежащую в холодной, чёрной воде!.. И своего отца...
  -Доктор Шамов.-Стас сделала шаг вперёд.-Не утруждайтесь бесполезными убеждениями. Уверяю вас, мы отлично ознакомлены с деталями дела и в состоянии представить, что пережила дочь Гудковых, когда обнаружила своих родителей. Но, вы уже наверняка знаете, что произошло новое убийство. Целая семья. Подчерк тот же. И мы здесь, с моим коллегой, для того, чтобы вам как минимум не пришлось лечить других пациентов, переживших тоже самое, что и Гудкова.
  Стас забрал у врача папку.
  -А сейчас, будьте добры, проводите нас в палату Гудковой.-с настойчивой мягкостью произнёс Корнилов, глядя на доктора сверху вниз своими серо-стальными, серебрящимися глазами.
  Шамов несколько раз неопределенно шевельнул губами. Метнул быстрый взгляд на Арцеулова, и явно вынужденно, нехотя кивнул.
  -Ладно.-проговорил он.-Но я требую, чтобы вы подписали, что все негативные последствия, в случае...
  -Я беру на себя всю ответственность за возможное ухудшение состояния Ксений Гудковой, после разговора с ней.-внушительно произнёс Стас.-А теперь не будем терять время.
  Доктор Шамов не стал больше спорить.
  Когда Стас действительно подписал соответствующую бумагу, он сдавшись, повёл Стаса и Сеню по коридорам психиатрической больницы.
  Здесь был тёмный, слегка гнетущий и чуть интимный, уютный интерьер.
  Обстановка располагала и даже призывала к тишине, спокойствию, покорности.
  Вдоль коридора по стенам тянулась облицовка из узких досок кофейного цвета.
  Под ногами лежал тёмный, мраморный пол.
  С потолка слабо сияло приглушенное освещение. И тишина...
  Почти не рушимая тишина стояла в коридорах психиатрической больницы.
  Её нарушали только шорох шагов персонала больницы и звук работающих кондиционеров.
  Они вошли в крыло, где была охрана.
  Здесь в самом начале отделения было организовано что-то вроде полицейской дежурной части.
  Но внутри сидели не полицейские, а одетые в коричневые брюки и серо-зеленые рубашки охранники, с шокерами и телескопическими дубинками.
  У некоторых Стас заметил перцовые баллончики и пневматические пистолеты.
  Охранников Стас насчитал всего восемь человек.
  Сразу за постом охраны начинались камеры содержания пациентов.
  Первое, на что обратил внимание Стас, это отсутствие стен, ограждающих пациентов больницы от коридора.
  Вместо привычных стен тускло поблескивали панели из сверхпрочного, многослойного селикатного стекла.
  В каждой из них двери из такого же прозрачного материала.
  Камеры внутри были покрыты мягким, матерчатым, клетчатым покрытием со всех четырёх сторон.
  Стас бросил взгляд на первого из пациентов.
  Мужчина в ярко-оранжевой робе, сидел в углу и что-то говорил в сложенные ковшиком руки.
  Когда он обернулся на них Корнилов увидел, что у него зашит рот, а глаза обведены чёрным.
  Стас взглянул на доктора.
  -Пётр Горский, восемьдесят второго года рождения.-монотонным голосом ответил Шамов.-Глубокое расстройство психики, с последующим изменением личности. Был осужден за издевательство над собственными детьми, которым он зашил рот и глаза.
  Они шли дальше.
  Стас обратил внимание на электронные, кодовые замки на каждой камере и стоящие в пластиковых карманах на стенах таблицы с главными показателями пациента.
  Шагая по коридорам этого отделения Корнилов почувствовал сгущающееся здесь осязаемое чувство мрачного уныния.
  Это больничное отделение внушало тягостные мысли о тщетности любых надежд.
  Оно внушало мучительную уверенность, что здешние обитатели обречены на безвременное существование далеко, за пределами человеческого общества.
  Стас мысленно сравнил здешних пациентов с пассажирами на конечной остановке, где-то в глуши, на краю провинциального города.
  Они всё ждут, когда придёт их автобус и отвезёт их обратно, в их дома, к их родным, к тем, кто их искренне любят.
  Они ждут, и не ведают, что в их сторону автобусы больше не ходят.
  Они подошли к следующей камере.
  Здесь за прозрачной стеной с угрюмым видом метался от стены к стене полуголый мужчина.
  У него была пышная, густая и длинная грива темных волос.
  Его смуглое тело было сплошь покрыто густым, темным волосяным покровом. Волосы на теле отчетливо напоминали шерсть.
  У мужчины так же была длинная, темная, спутанная борода и густые, сросшиеся вместе брови.
  Его непрестанные брожения из стороны в сторону напоминали повадки запертого в клетке зверя.
  -Эдуард Лидов,-все тем же равнодушным, монотонным голосом оповестил офицеров доктор Шамов.-Клиническая ликантропия. Склонен к буйству, агрессивен. Осужден за массовое убийство двенадцати человек. Приговорен к пожизненному заключению. Решением суда заключение заменили на принудительное лечение с усиленным наблюдением.
  Стас почувствовал взгляд Сени. Посмотрел на подчиненного.
  Тот выглядел шокированным.
  Они прошли дальше.
  Впечатление Стаса усугублялись.
  Это место давило, поглощало, вбирало любого человека, стараясь поглотить его вместе с разумом и душой.
  Они подошли к третьей камере. Здесь за прозрачной стеной чернела клубящаяся темнота. Свет внутри камеры был погашен.
  На стекли замерли отражения бликов света и стен коридора.
  Сеня отстал от Шамова и Стаса. Остановился, чуть выгнув шею вперёд, непонимающе сдвинул брови.
  Глядя на своё отражение в стекле перед густеющей темнотой, неуверенно приблизился.
  Всматриваясь во мрак, чуть нагнулся.
  Корнилов тоже обернулся. Увидел, как Сеня пытаясь увидеть пациента за туманящимся мраком.
  Шамов тоже оглянулся.
  -О, простите офицер...
  Сеня обернулся на него.
  -Я бы этого не делал...-усмехнулся доктор Шамов.
  Сеня в ответ нахмурил брови.
  И в тот же миг из мрака что-то резко выглянуло, ударилось в стекло.
  Сеня отшатнулся. Выкрикнул ругательство.
  С ошалевшим видом, он смотрел на нечто, по ту сторону стекла.
  Это было устрашающего вида человекоподобное существо.
  Бледная, землистого цвета, сморщенная кожа на лице. Потемневшие губы растянуты в жуткой гримасе, являя миру желтые зубы с металлическими накладками брекетов.
  Темные, волосы сальными патлами свисают по лицу.
  И глаза. Выпученные в агрессивном, жадном безумии, ввалившиеся глаза с болезненными тёмными синяками вокруг.
  Вытаращенные глаза неистово пожирали безумным взглядом Арсения.
  Арцеулов нервно дыша, приоткрыв рот, сдвинув брови с опасением и отвращением глядел на существо за стеклом.
  -Жанна Павлова, восемьдесят пятого года рождения,-прокомментировал доктор Шамов.-Обостренный синдром Котара. Плюс, боязнь света. Очень опасна. До того, как её задержали успела умертвить нескольких бездомных. Она употребляла в пищу... некоторые части их тел. Очень неприятная особа. Идёмте.
  -Что такое синдром Котара?-прошептал Сеня, догнав Стаса.
  -Человек думает, что давно умер.-ответил Стас.
  -Мать их!..-прошептал в ответ пораженный Арцеулов.
  Далее они прошли мимо ещё одной женщины, которая мило баюкала кукол и укладывала спать.
  Стас заметил на полу её камеры несколько оторванных голов кукол с проколотыми глазами.
  Шамов сообщил, что эта женщина работала воспитательницей в детском саду.
  Корнилов не стал спрашивать скольких детей она успела убить. Он не хотел этого знать.
  -Доктор Шамов,-подал голос Арцеулов.-А почему Ксению Гудкову поместили в эту больницу? Вместе с этими...
  Но ответил ему Стас.
  -В деле этого нет, но... После того, что случилось с её родителями, Ксения стала опасна... Она...
  Корнилов прокашлялся.
  -Она стала подражательницей.-не оборачиваясь ответил Шамов.
  Сеня выразительно взглянул на Стаса.
  -Она... Она кого-то убила?.. Стас?
  -Скорее довела до самоубийства, путем устрашения и шантажа.-ответил Шамов.-Четверых, прежде, чем её успели поймать.
  Арцеулов помрачнел, снова недовольно взглянул на Стаса.
  -Я собирался тебе сказать, но чуть позже.-ответил Корнилов.
  -Почему сразу не сказал?
  -Ты бы не поехал.
  -Тебе было важно, чтобы я поехал? Зачем?
  Стас внимательно взглянул на него.
  -Сень тебе сколько лет?
  -Тридцать два.-слегка растерянно ответил Арцеулов.
  С его светло-русой, чуть рыжеватой бородой ему можно было дать и все сорок. Во всяком случае выглядел он куда старше и Стаса, и Николая.
  -До сороковника будешь в старлеях ходить?
  Арцеулов заткнулся.
  Остаться капитаном, и получить майора в последствии он мог уже четыре раза. Четыре.
  Арсений кивнул, признавая правоту Стаса.
  Они дошли до камеры, возле которой Шамов остановился и молча указал рукой на прозрачную стену.
  Стас заглянул внутрь первым. И замер. Взгляд его помрачнел, губы недовольно, досадливо сжались.
  Сеня встал рядом с ним и его лицо вытянулось.
  -Что б вас!..-выдохнул он впечатленный.
  Они стояли перед камерой, которая разительно отличалась от остальных.
  Во-первых, стены здесь не были обиты мягким покрытием.
  Вместо этого здесь был вполне себе заурядный интерьер, с одним эффектным и пугающим исключением.
  Он весь от пола до потолка представлял собой чёрно-белую композицию.
  Интерьер этой камеры, наверное, вполне можно было бы принять за выставочную работу в музее современного искусства.
  Комната оставляла стойкий эффект некого инфернального и даже пугающего эпатажа.
  Причем детали обстановки комнаты только усугубляли это негативное, психоделическое впечатление.
  Белый, выложенный узкими досками пол. Чёрные стены. На них белыми квадратами белеют прямоугольные рамки. В них черно-белые снимки или рисунки с невнятными, часто сливающимися изображениями.
  В камере стоит чёрно-белое кресло. Белая кровать, застеленная чёрной постелью. На полу возле кровати Стас увидел несколько мягких игрушек. Все чёрно белые.
  У торцевой стены стоит письменный стол с белыми ножками и черной, поблескивающей столешницей.
  За столом сидит сутулая фигура в бесформенной кофте-худи с капюшоном.
  Кофта и её мешковатые штаны покрыты черными и белыми широкими горизонтальными полосами.
  Стас оглянулся на Шамова.
  Тот стоял рядом, спрятав руки в карманах халата и чуть вскинув подбородок.
  Выражение его лица было добродушно-скептическое.
  Он показательно не возражал против беседы офицеров с Ксенией Гудковой, но сильном сомневался, что у Стаса и Сени получится чего-то добиться от этого разговора.
  -Мы войдём?-спросил Стас.
  Шамов стрельнул глазами в сторону Арцеулова.
  -Последние семь месяцев её гостями были я и моя младшая коллега...-задумчиво, с опаской проговорил он.-Я всерьёз опасаюсь, что появление сразу двоих незнакомых ей мужчин в её жизни, в непосредственной близости может... вызвать непредвиденные последствия и неизвестную реакцию.
  Говоря последние слова, доктор внушительно шевельнул бровями, глядя на Стаса.
  Корнилов понял намёк.
  -Вся ответственность на мне.-суховато напомнил он.-Откройте дверь.
  Шамов, явно не хотя подошел к двери, провел своим пропуском по магнитному замку.
  С коротким, звонким писком на замке зажегся зеленый огонёк.
  Корнилов кивнул доктору, обернулся на Ацеулова.
  Сеня явно не горел желанием общаться с Гудковой, после того, что услышал и увидел. Но перечить Стасу не смел.
  Стас открыл прозрачную дверь, они вошли внутрь.
  Корнилов почувствовал легкую прохладу в сухом воздухе комнаты.
  Они с Сеней осторожно, тихо прошли внутрь комнаты.
  Стас увидел, что девочка сидя за столом, что-то рисует или пишет.
  Она сидела в соответствующей позе и её правая рука, согнутая в локте то и дело подрагивала.
  Слышно было, как она со скрипучим шорохом водит ручкой или фломастером по бумаге.
  -Ксения.-вежливо и осторожно позвал Стас.
  Шуршание ручки на бумаге не прекратилось. Ксения Гудкова игнорировала их появление.
  Он подошли ближе. Двигались с двух сторон.
  Стас знаком велел Сене не спешить.
  -Ксения, меня зовут Стас... я и мой коллега офицеры Уголовного розыска...
  Интенсивный шорох не прекращался. Ксения, склонив голову вниз продолжала что-то увлеченно рисовать.
  Стасу показалось, что шорох стал громче, движения резче.
  Она их услышала. И это была реакция.
  Они ей не нравились.
  Стас чувствовал это. И видел.
  Они подошли ближе.
  Корнилов увидел на столе перед девушкой круглый, старинный будильник черного цвета. С короткими, черными ножками и двумя чёрными плоскими колокольчиками. На снежно-белом циферблате стрелки застыли, указывая время.
  Девять часов, сорок минут. Время, когда она явилась домой и обнаружила своих родителей мёртвыми.
  Рядом с часами на столе же сидел жуткого вида длинноносый клоун в черно-белой шляпе-цилиндре, из-под которого торчали чёрные кудри.
  Комбинезон клоуна так же был чёрным, как и башмаки. Чёрным на белом лице были обведены губы и глаза.
  Клоун устрашал своей обманчивой, психоделической веселостью.
  Да и вся комната, если присмотреться напоминала комнату в кукольном доме.
  Все какое-то словно мультяшное, ненастоящее, шутливое... фальшивая веселость и карикатурность комнаты ощутимо угнетала и давила.
  Корнилов оглядел фотографии и рисунки на стенах.
  Изображения, нарисованные чёрной ручкой и фломастерами представали футуристическими черными силуэтами и тенями.
  Стас различил там неясные искаженные человеческие фигуры. А так же силуэты зверей... Олени, птицы, собаки (или волки) деревья... и нечто ещё, не подвластное определению.
  На фотографиях в основном были родители Ксении.
  Ольга и Евгений Гудковы. Корнилов задержал взгляд на нескольких фотографиях где, Гудковы в горах, с рюкзаками, с ледорубами и прочим альпинистским оборудованием. Особое внимание привлекла фотография где её родители с дюжиной других людей, стоят на фоне массивной заснеженной, пирамидальной формы горы.
  Стас обратил внимание на лица людей. Он почему-то почти не удивился заметив среди них знакомые, помимо родителей Ксении.
  Ксения, как ни в чем не бывало продолжала рисовать.
  Возле неё на столе лежала россыпь чёрных фломастеров, карандашей и маркеров.
  Стас подошел уже достаточно близко, чтобы увидеть, что она рисовала.
  Силуэт человека за столом. И два высоких человеческих силуэта по обе стороны от него.
  Корнилов почувствовал вскарабкивающуюся по позвонкам въедливую, покалывающую морозь.
  Она вкрадчиво просачивалась меж позвонков вселяя зыбкое, пульсирующее напряжение в мышцах тела и сознании.
  На рисунке Ксении была она и они с Сеней, подходящие к ней сзади.
  Внезапно девушка перестала рисовать. Стас, хотевший подойти ближе, застыл. Сеня последовал его примеру.
  Несколько секунд они вдвоем смотрели на неё. Корнилов внимательно следил за головой под черно-белым, полосатым капюшоном.
  Голова Ксении странно дернулась и медленно обернулась в их сторону.
  Стас увидел её лицо. Сеня тоже. Стас умел сдерживать любые эмоции. Сеня не умел, и потому не сдержал нервного, судорожного выдоха.
  Лицо Ксении было разделено на две половины чёрной и белой краской.
  На одной стороне лица, с чёрной кожей, половинка губ была белой, на другой, где была белая кожа, губы были чёрными. Бровь слева была идеально белой, а бровь справа чернела надломанной чертой.
  Только глаза, радужки её голубых глаз оставались не тронутыми контрастом черно-белых цветов.
  Голубые глаза меркло сияли из-под капюшона на раскрашенном, черно-белом лице девушки.
  И этими двумя тусклыми льдинками девочка угрюмо, недружелюбно и сердито осматривала Стаса и Сеню.
  -Вы... вы нарушаете баланс...-яростно и громко прошептала она.-Вы предаёте гармонию!
  От её голоса у Корнилова по коже шеи распространилось ощущение, неприятной, робкой щекотки.
  Словно кто-то не смело, едва-едва касаясь водил тонкими волосками по его коже.
  Неприятное, мерзко, неуютное чувство. Чувство подступающего кошмара.
  Но, Корнилов не выдавал ни чувств, не эмоций. Его серебряные глаза лучились уверенным и мягким спокойствием.
  Он подошел ближе.
  Девушка не двигалась, не сводила с него глаз.
  -Прости, мы... мы не хотели...-он оглядел свои синие джинсы и пастельно-аквамаринового цвета рубашку в клетку.-Я... Я понимаю...
  Он бросил взгляд на Сеню. Тот тоже был в джинсах, ярких кроссовках-джорданах, и лимонного цвета футболке с черным, имперским орлом.
  -Я понимаю,-с сочувствием повторил Стас, снова взглянул на девушку.-Дело в наших одеждах? Да? Прости... Нам стоило бы одеться более... сбалансированно. Ты согласна?
  Она чуть заметно кивнула.
  Стас одобрительно усмехнулся.
  -Я бы хотел поговорить с тобой о том, что случилось с твоими родителями, Ксения.
  Девушка чуть склонив голову продолжала взирать на него с холодным, угрюмым равнодушием.
  -Скажи... Твои родители кем они были?
  Ксения ответила не сразу, с заметным, неохотным бесстрастием.
  -Мама работала ... фармацевтом... Папа был кризис-менеджером. Они работали в одной фармацевтической компании.
  -Вот оно, что.-проговорил Стас.-Твоя мама, в детстве наверняка частенько угощала тебя разными витаминами?
  -Да.-кротко уронила Ксения.-Бывало... А вас?
  -Меня, к сожалению не часто.-усмехнулся Стас.
  Контакт установлен.
  -Скажи, а... а где вы отдыхали по выходным? Ну, когда хотели провести время семьёй?
  Ксения опустила взгляд. Стас прочел грусть в её глазах. Он увидел, как девушка сделала жесткий, трудный глоток.
  Ему не хотелось причинять ей боль, заставляя обращаться к счастливым воспоминаниям об убитых родителях.
  Но он был вынужден. Это поможет ей оттаять, отстраниться от своего нынешнего состояния. Может быть было бы даже не плохо, чтобы она поплакала. Не много.
  -Мы...-Ксения сделала ещё глоток.
  Она явно собиралась с силами.-Мы ездили в парк... в парк Горького... Мы... Мы ходили в планетарий... Бывали в большом аквариуме на Чистых прудах...
  -М-м,-кивнул Стас и улыбнулся.-Я знаю это место. Моя дочь любит ездить туда.
  Гудкова не ответила, она продолжила отстраненным, замогильным голосом.
  -Ещё мы ходили в кино...
  Стас мягко кивал, с сочувственным видом.
  -У вас был свой, семейный любимый фильм?
  -Да.-подумав, тонким голосом пролепетала девушка.-Нам очень нравились... 'Пятьдесят первых поцелуев'...
  -О,-вскинул брови Стас.-Я знаю этот фильм. Там играет Адам Сендлер. Верно?
  -Да.-всё ещё глядя вниз, проговорила Ксения.-Родители его... обожали...
  -Да,-проговорил Стас с доброй улыбкой.-Есть за что.
  Девушка снова кивнула.
  -Но вы... ведь пришли не за этим? Верно?-спросила она с долей обвинения в голосе.
  -Нет.-глядя в льдинки её глаз, ответил Стас.-Нет, меня интересует, что ты видела в тот день... Кроме убийства своих родителей? Ты обратила внимание на что-то ещё?
  Она смотрела на него слегка глуповатым, пустым взглядом.
  Она молчала довольно долго. Около минуты они со Стасом просто смотрели на друга.
  У Корнилова начало пощипывать глаза. Но Стас понимал, что моргать нельзя.
  Нельзя прерывать сиюминутный зрительный контакт.
  Эта незаметная мелочь, может поставить крест на их дальнейшем диалоге.
  -Я заметила...-проговорила Гудкова и глаза её чуть сузились.-Я заметила, что он... он убрал из дома всё лишнее.
  -Лишнее?-повторил Стас и плавно кивнул.-Он уничтожил твои детские книжки...
  -Потому, что они нарушали гармонию!-вдруг громко и запальчиво воскликнула Ксения.
  -Ты восхищаешься им?-спросил Стас.-Он ведь убил твоих родителей.
  -Они были не правы!-немедленно отозвалась Ксения и её губы расплылись в жутковатой, но счастливой улыбке.
  -Не правы?-мягко переспросил Стас, и качнул головой.-В чём же?
  Он знал, в чём. Он хотел услышать это от неё.
  Она перестала улыбаться.
  Гудкова чуть наклонилась вперёд.
  -Они существовали вне баланса!-с лихорадочным, злым торжеством прошептала она.-И я это поняла! Я это почувствовала! И я... я поняла, что... что... он... он...
  Она откинула свой капюшон. Её волосы так же были окрашены в черный и белый цвета.
  -Он сделал им подарок! Он ведь вам не какой-то несчастный, кровожадный убийца... Он не просто убивает...-шептала она с восторгом.-Он.. Он... Он заполняет их собой! Он делает нас частью себя! Частью баланса! Частицей... гармонии! Делает нас всех частью себя! Себя!.. Он дарит... Неужели вы не понимаете?! Он дарит нам её! Гармонию!.. Это... это не убийство! Это... благодать! Его благодать! Он... Он единственный способен дать это! Способен подарить нам понимание... чувство... осознание... и вечную жизнь в гармонии...
  Он перевела дух, нервно сглотнула.
  Стас не отводил от неё чуть нахмуренного, изучающего взгляда.
  Сеня, стоявший поодаль наблюдал за девушкой с откровенной опаской.
  -Понимаете?-наконец выдохнула Ксения.
  Глаза её поблескивали оживленным, диким и безумным счастьем.
  -Понимаю.-тихо, мягко, грустно ответил Стас.-Понимаю, Ксения.
  Он вздохнул. И обернулся на стену.
  -Это ведь твои родители, вон на той фотографии? Верно? Если я не ошибаюсь это Чогори? Гора в Пакистане.
  Ксения недоуменно нахмурилась и оскалилась, глядя на него. Затем перевела взгляд на фотографию.
  -О...-уронила она небрежно и пренебрежительно.-Да... Кажется, да... Они любили занимается этой ерундой... Кажется даже состояли в каком-то клубе альпинистов или что-то в этом роде...
  -Как занимательно.-проговорил Корнилов.-А можно мне на время позаимствовать эту фотографию?
  -Зачем это?
  -Кажется я узнал на ней одного своего старого друга... Думаю ему было бы приятно, если бы он смог сделать себе копию этой фотографии.
  Ксения ещё раз взглянула на снимок и пожала плечами.
  -Забирайте... Они всё равно не является частью баланса... Как и все вокруг...
  Девушка снова отвернулась к столу и занялась своим рисунком.
  Корнилов заметил, что одному из двух шагающих силуэтов на рисунке она пририсовала несколько знаков вопроса и прямоугольник.
  Вопросы и фотография.
  То, с чем у неё ассоциировался Стас.
  Корнилов осторожно снял фотографию со стены, подержал в руках.
  Рамка была тяжеловата.
  Стас ещё раз посмотрел на улыбающихся альпинистов, запечатленных на черно-белом снимке.
  -Ксения...-он подошел к ней.-А... у того, кто... кто подарил тебе баланс и гармонию... У него есть имя?
  -Да.-подумав, не оборачиваясь ответила она.
  -Какое же?
  -Бог...-немедленно ответила девочка.-Бог гармонии и баланса.
  Она несколько раз кивнула.
  -Он бог, дарящий гармонию и баланс...
  Назад они возвращались в молчании.
  Они молчали, пока спускались в лифте, и когда выходили на улицу.
  Вместо августовского солнца, небо снова накрыли унылые, блекло-серые, с желтоватым оттенком тучи.
  -А зачем тебе эта фотография?-спросил Сеня.-Когда они сели в Дефендер Стаса.
  Вместо ответа Корнилов протянул ему снимок.
  -Посмотри внимательно на людей, которых ты там видишь и скажи не узнаешь ли ты кого.
  Арцеулов, заинтригованный взял рамку из рук Стаса, поднёс к лицу.
  Стас завел автомобиль, они выехали с парковки больницы и устремились вперёд по шоссе.
  Они ехали навстречу поднимающимся из-за верхушек лесополос монолитным высоткам столицы.
  -Я никого не узнаю...-проговорил Арцеулов сосредоточенно рассматривающий фотографию.
  -Да неужели?-хмыкнул Стас.
  Тут Сеня скривился, несколько раз моргнул.
  -Подожди-ка...-проговорил он недоуменно.-Так это же...
  Он посмотрел на Стаса, затем опять на фотографию.-Это же Вербины... Вот тут рядом с каким то седым мужиком... Эдита и Тихон Вербины. Это ведь они, Стас?
  -Да-а...-протянул Корнилов.-Молодец.
  -Они были знакомы!-выпалил Сеня.-Вербины и Гудковы были знакомы!
  -Да,-вздохнул Стас.-Как минимум они состояли в одном альпинистском клубе.
  -Дело принимает любопытный оборот.-пробурчал Сеня.
  Корнилов хотел ответить, но тут у него зазвонил мобильник.
  -Да, Коль?-спросил Стас.-Ты, что-то нашёл? О-о... Это прекрасно. Мы сейчас с Колей подъедим. Да, давай... Хорошо, встретимся там. Ага... Добро. Давай...
  Стас прервал связь, и положил смартфон между сиденьями.
  -Что у него?
  -Коля нашел нескольких свидетелей, которые смогли описать одни и те же приметы у человека, которого видели возле дома Вербиных, незадолго до их убийства.
  Корнилов прибавил скорости. Сеня пристегнул ремень безопасности.
  
  КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Понедельник, 10 августа
  
  Он с трудом уловил момент, когда окружающие его глухие, не понятные звуки, и яркие, размытые пятна сливающихся, расплывчатых изображений не бытья, уступили место внезапно навалившейся реальности.
  Реальность вобрала его в себя, грубо, резко выдирая из бредовых сновидений в которых он пребывал.
  Касьян подхватился на больничной койке, ошалело приподнялся на локтях.
  Стоящие рядом приборы жизнеобеспечения взволнованно запикали.
  Тяжело, часто, интенсивно дыша, хватая ртом сухой и прохладный воздух, он обвёл помещение ошалевшим взглядом.
  Светло-бежевые стены, потолок. Серо-голубое покрытие на полу. Напротив, него, в дальнем углу темнеет прямоугольник плазменного телевизора.
  Около него стоит капельница и пара мониторов медицинского оборудования.
  Затем он заметил, что не может шевелить левой рукой. Опустив взгляд, он увидел, что его левая рука, от пальцев до локтя, заключена в плотный, пластиковый гипс
  Он в больнице. Осознание этого заставило его мозг напряженно вспоминать, что произошло.
  Широкая больничная дверь, с прямоугольником мутного стекла, резко распахнулась.
  Каменев вздрогнул, увидев вбегающую к нему медсестру.
  -Здравствуйте, господин Каменев!-воскликнула коротко стриженная медсестра подбегая к медицинской аппаратуре возле кровати Касьяна.
  Не успел Каменев произнести и слова, как следом за медсестрой в палату вошёл высокий, худощавый мужчина с короткими усами под носом и холодным, колючим взглядом.
  -Добрый день,-произнёс, вполне себе вежливо, но сдержанно.-Меня зовут доктор Прохоров. Как вы себя чувствуете? Голова кружится? Тошнит? Какие-то другие жалобы?
  Врач наклонился к Касьяну и бесцеремонно чуть раздвинув пальцами его веки на левом глаза, посветил туда фонариком.
  -Пульс и кровообращение в норме.-ответила медсестра, на секунду отвернувшись от мониторов.
  -Мозговая активность?
  -Немного отстаёт от нормы.
  -Это из-за пониженного кровяного давления.-врач посветил фонариком в другой глаз Каменева.-Рад, что вы снова с нами, господин Каменев. Скажите, вы помните, что с вами произошло?
  Касьян глубоко, тяжело дыша, опустил взгляд.
  Голова была тяжелой. Мысли в ней вязли, сливались, путались.
  Соображать и вспоминать было трудно. Приходилось прикладывать не шуточные усилия. Он посмотрел на свою левую руку в гипсе. Попробовал шевельнуть пальцами.
  -Я...-Касьян поморщился, виски ломило тупой болью.
  Он помассировал их. Сосредоточился на воспоминаниях. Память возвращалась к нему нехотя, не торопливо, боязливо.
  Но тут же поток воспоминаний хлынул в его голову, заставив Касьяна резко вздрогнуть.
  -Тише, тише.-доктор Прохоров заботливо придержал Каменева за рукава его больничной пижамы.-Вы вспомнили?
  -Да... Да...-Касьян несколько раз кивнул.-Да... Я... Кажется я попал в аварию.
  Воспоминание случившегося вдруг с чудовищной ясностью заполнило его сознание. Он вспомнил яркий свет фар, пронзительный, басовитый автомобильный сигнал и ошеломляющий, переворачивающий мир, колоссальной мощи жесткий удар.
  А ещё он вспомнил бледное лицо, которое увидел в зеркале заднего вида.
  Он вспомнил взгляд ехидных, насмешливых глаз наполненных убийственной, пугающей чернотой.
  И он вспомнил снисходительную, злорадную улыбку чёрных губ.
  -Я попал в аварию...-проговорил Касьян, чувствуя леденящее прикосновение внезапно нахлынувшего страха.-Моя машина столкнулась к грузовиком.
  -Да.-хмыкнул доктор Прохоров и переглянулся с медсестрой.-С восемнадцати колёсным International Lonestar, который вез титановые плиты.
  Доктор достал ручку, открыл свой блокнот.
  -Вам о-очень крупно повезло, господин Каменев.
  Касьян искоса взглянул на него исподлобья. Сам он не был в этом так сильно уверен.
  Доктор Прохоров задал ему десятка три вопросов о его самочувствии.
  После того, как Касьян ответил на все заданные вопросы, его повели на многочисленные, разнообразные процедуры.
  Ему сделали энцефалограмму головного мозга, взяли анализ крови, сделали УЗИ всей плевральной полости.
  Как выяснилось у него есть немногочисленные внутренние повреждения. По словам врачей они не серьёзные, но ему категорически запрещались любые физические нагрузки в ближайшие несколько месяцев.
  Однако, в черепе у него обнаружили несколько серьёзных трещин. Особенно взволновала врачей трещина возле сосцевидного отростка височной кости.
  Ему сказали, что есть опаность развития эпидуральной гематомы с кровоизлиянием, что в свою очередь вызовет сдавливание самого головного мозга.
  С рукой дело обстояло более-менее не так плохо. Во всяком осматривавший его травматолог сообщил, что перелом не сложный, не опасный и скорее всего меньше, чем через два месяца его рука будет в полном порядке.
  После всех утомительных процедур, Касьяна провели обратно в палату.
  Коротко стриженная медсестра проследила, чтобы он лёг в постель.
  -Включить вам телевизор?-спросила она угодливо.-Можете что-то посмотреть.
  -Нет... благодарю.-уставшим голосом ответил Касьян.
  -Хорошо... Как пожелаете. Может быть вам что-то принести?
  -Нет... Просто оставьте меня одного.-Касьян со вздохом посмотрел в потолок.
  -Что ж...-неуверенно ответила медсестра.-Ладно... как скажете.
  Она вышла из палаты, оставив его одного.
  Касьян закрыл глаза.
  Голова гудела, наливалась болезненной тяжестью. Боль скапливалась у висков и в затылке.
  Сквозь боль он слышал отзвуки последних воспоминаний, голосов, прожитых эпизодов. И всё каждый раз заканчивалось ярким светом фар несущегося на него... громадного грузовика Lonestar.
  Во всём это монотонном круговороте одинаковых воспоминаний внезапно молнией сверкнула, пробившаяся из глубины сознания мысль.
  Фотоаппарат! Его фотоаппарат! Снимки! Чёрт возьми! Те самые снимки, которые нужны ему, чтобы вынудить Платона Плансона отдать другие фотографии... Те, которые жизненно необходимы ему!
  Эта мысль взбудоражила его, лишила покоя.
  Он протянул руку к стоявшей возле кровати тумбочки, взял мобильник. Включил.
  На дисплее проиграла вступительная заставка.
  Касьян нетерпеливо зашел в журнал вызовов, нашел номер Марка.
  Тот ответил после второго гудка.
  -Касьян?!-заорал он так, что Каменев поморщившись чуть отвел трубку от уха.-Касьян это ты?! Как ты, дружище?! Ты живой?! Ты реально живой?! Ты наконец-то пришёл в себя?!
  -Да, да...-чуть улыбнувшись ответил Касьян.-Со мной всё в порядке.
  Тут он поймал собственное отражение в зеркале шкафа-купе.
  У него была перебинтована голова и в бандаже лежала загипсованная рука.
  -Более-менее.-добавил он.
  -Слушай, я сейчас приеду!-решил Марк.-Слышишь?! К тебе уже можно?! Врачи пускают посетителей?!
  -Не знаю, Марк... Подожди. Послушай, я здесь уже два дня валяюсь... Даже больше, наверное... Помнишь, что мы в Субботу делали?
  -Конечно, помню.-помешкав, ответил Марк.-А что? Ты думаешь...
  -Фотоаппарат. Моя фотокамера. Где она? Ты знаешь?
  -А-а... -голос Лунина погрустнел.-Слушай, Касьян... Тут такое дело... Фотокамера твоя того...
  Касьян сокрушенно закрыл глаза.
  -Понятно. А карта?
  -Карта памяти? Так её там вообще... пополам сломало.
  Каменев прошептал несколько ругательств.
  -Так я приеду?-помолчав спросил Лунин.
  -Буду только рад.-вздохнул Каменев.
  -Прекрасно. Сейчас буду!
  -Марк...
  -Да?
  -Можешь...-Касьян подумал, и чуть понизив голос сказал.-Можешь прихватить... что ни будь для расслабления... Понимаешь?
  -Понимаю.-хмыкнул Лунин.-А тебе разве уже можно пить?
  -Да пох*ен.-качнул головой Касьян.-Мне надо выпить. Просто жизненно необходимо.
  -А если ты...
  -Марк, ты можешь просто привезти?-раздраженно спросил Касьян.
  -Добро. Но только пиво.
  -Ладно... Тёмное.
  -Хорошо.
  -Давай, жду.
  Касьян отложил смартфон на тумбочку. Откинулся на подушку. Шумно, выразительно выдохнул. Закрыл глаза.
  Каменев представил воображаемую петлю из пеньки, которая медленно, неотвратимо затягивается вокруг его шеи.
  Его статья, с таким громким анонсом, на пороге позорнейшего краха.
  А он... Он рискует стать одним из самых презираемых журналистов.
  Нет, конечно даже в случае провала ему удастся получить свою порцию пресловутого хайпа.
  Но это будет не долго, и очевидно, даже скорее всего наверняка будет сопровождаться повсеместной травлей.
  Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей Касьян решил включить телевизор.
  Он пощелкал несколько каналов, остановил свой выбор на том, где шёл какой-то фильм с перестрелками.
  Пульт от телевизора Касьян сунул между бортиком медицинской койки и подушками.
  И в этот момент почувствовал, что его рука коснулась чего-то похожего на бумагу или картон.
  Каменев настороженно замер. Сам не зная почему, но он вдруг явно ощутил взобравшееся по коже правой руки мёрзлое, щекотное чувство.
  Нащупав странный предмет, Каменев вынул его из под подушки и поднёс к лицу.
  Это оказалась картонная фигурка человечка чёрного цвета.
  Нет, это две сложенные вместе фигурки. Два человечка. Чёрная и белая фигурка, которые складываются, как книжка.
  Касьян почувствовал, как от ступней ног, вверх по телу его стремительно заполняет кромешный ужас.
  Он читал новости. Он знал описанные в газетах и новостных порталах подробности страшного убийства целой семьи. И он помнил, что женщина, обнаружившая тела упоминала человечков.
  Чёрно-белых, картонных, безликих человечков.
  На обратной стороне белого человечка было что-то написано красивым, каллиграфическим подчерком.
  Касьян поднёс жуткую открытку к лицу и прочитал написанное.
  -'Истинная гармония мира
   заключена в нерушимом
   дуализме двух цветов'.
  Он перечитал странное послание ещё раз.
  Что это?.. Что это значит?
  В такт стремительно нарастающему чувству ошеломляющего страха на висках Касьяна забились тугие венки крови.
  Касьян вспомнил то бледное лицо в зеркале заднего вида своего автомобиля.
  Те переполненные бездонной тьмой глаза и скривившиеся в злой насмешке блестящие чёрные губы.
  Кто этот странный черно-белый человек? Откуда он взялся там? И... И самое главное, куда он потом исчез? Что с ним?..
  Касьян заметил, что его правая рука начала дрожать.
  Он судорожно втянул носом воздух, выпустил его через рот, тяжело сглотнул.
  Открытка из чёрного и белого человека подрагивала в его трясущейся руке.
  Чудовищный страх подступил к нему, просочился под кожу, отравил кровь, пропитал мозг и затуманил сознание.
  Каменев лежал в постели, вжимаясь в кровать, словно желая провалиться сквозь неё.
  Нахлынувший приступ внезапного ужаса вселял неистовое желание подхватиться убежать подальше отсюда.
  Скрыться. Спрятаться. Спастись...
  Каменев откуда то наверняка знал.
  Этот неизвестный черно-белый человек ещё придёт за ним. Ведь это именно он прислал ему эту жуткую открытку с непонятным, странным посланием.
  А значит он рядом. Где-то совсем рядом и в то же время неуловимо далеко, чтобы Касьян не смог заметить его.
  Каменев закрыл глаза, чувствуя, как горит лицо от выступившей на коже испарины.
  Кажется, он сходит с ума.
  У него зазвонил телефон. Касьян вскрикнул от неожиданности. Затем быстро взял трубку. Звонил Марк.
  -Да?-приняв вызов, спросил Каменев.
  -Я тут в супермаркете... Тебе какое взять 'Клинское', 'Балтику 6', или 'Юзберг'?
  Касьян вместо ответа несколько раз нервно выдохнул.
  -Возьми мне два 'Юзберга'.-ответил он.
  -Д-два?-заикнувшись спросил Марк.-Касьян, а как же...
  -Два!-отрезал Каменев.-И поторопись. Пожалуйста! Я серьёзно!
  -Ладно, ладно...-растерянно и виновато ответил Марк.
  Каменев дал отбой.
  Какое-то время он наблюдал то, что происходило на экране телевизора.
  Затем снова взял в руки присланную открытку из двух человечков.
  Ещё раз прочитал содержимое.
  С со злым возмущением покачал головой.
  -Больной ублюдок, а!-прорычал он.-Я тебе покажу... Я тебе устрою!.. Подожди...
  Он взял телефон и набрал номер, который к сожалению, набирает не так часто, как стоило бы.
  После нескольких гудков он услышал родной, знакомый голос.
  Голос похожий на его.
  -Здорово, братишка.-как всегда бодрым, полным жизнерадостного настроения отозвался его старший брат Ким.
  -Здравствуй,-улыбнулся Касьян.-Как ты там? Как Даша и дети?
  -Норма-ально.-протянул Ким.
  Он явно сейчас блаженно улыбался.
  -Даша повезла парней выбирать им форму. Егор идёт в третий класс, Пашка в первый. Но волнуются оба. Вчера выбирал им рюкзаки. Представляешь, присмотрел им два классных рюкзака с Дартом Вейдером и Йодой, а они мне: 'Папа мы хотели Тора и Спайдермена!'. Господи... Они предпочли Звёздным Войнам картонных недотёп из долбанных Марвелл! Скажи мне, куда катиться этот хренов мир?! Что с нами со всеми будет?
  -Мне кажется ты утрируешь.-засмеялся Касьян.-Тор и Человек-паук держат марку.
  -Да ну, брось...-сейчас Ким наверняка игриво поморщился.
  Касьян снова посмеялся. Они с братом с детства обожали Джорджа Лукаса и его вселенную. И всегда искренне недоумевали, как другие предпочитали каких-то там супергероев...
  -У тебя какой-то грустноватый голос.-заметил Ким.-Всё нормально?
  -Э-э...-протянул Касьян.
  Он ещё не придумал, как и что сказать брату.
  -Касьян?-голос Кима зазвучал с настороженным беспокойством.-У тебя всё нормально?
  -Нет.-выдохнул Касьян.
  Пауза.
  -Рассказывай.
  Касьян рассказал. Начиная от того, как анонсировал статью, и заканчивая аварией.
  -Ясно.-протянул в трубке Ким.-Понятно... Хорошо... И ты думаешь, что аварию мог подстроить этот фотограф?
  -Я... Я не знаю...-покачал головой Касьян.-Вроде бы у него не было ни времени, ни возможности, но... Слушай, есть ещё кое-какие вещи... Кое-какие детали... Я не могу тебе говорить о них по телефону.
  -Какие проблемы?-тут же ответил Ким.-От Питера до Москвы 4 часа на скоростном поезде. Сегодня вечером буду у тебя.
  -Спасибо!-горячо поблагодарил Касьян.-Надеюсь, Даша на меня не обидеться?
  -Она меня убьёт, если узнает, что я не приехал к брату, попавшему в аварию.-ответил Ким.-Ладно, братишь, держись. Я ща по-быстрому завершу дела и мигом на вокзал.
  -Спасибо!-повторил Касьян, не зная, что ещё сказать.
  А что тут говорить? В этот миг, как и во многие другие подобные этому, он был не сказано рад, что у него есть такой старший брат.
  Ким никогда не бросал его в беде. И всегда, даже, когда Касьян был не прав, всегда оставался на его стороне.
  Через минут двадцать к нему в палату улыбающийся и запыхавшийся заглянул Марк Лунин.
  -Здорово, жертва не трезвого вождения!-воскликнул он насмешливо.
  -Очень смешно, Марк. Спасибо.-фыркнув, тихо хохотнул Каменев.-
  -Да ладно!..-Лунин вошел в палату и раскинул руки.-Я же по-доброму... Ёлки-палки, Касьян... Ну у тебя и вид! Голова сильно болит?
  -Гудит не много.-пожал плечами Каменев.-И шатает меня слегка... Болит больше рука... Как будто кто-то мне там кости передвигает...
  -Да-а, выглядит не ахти как...-покивал головой Лунин.
  Он подтянул к кровати Каменева стул, уселся на него и улыбнулся.
  -Ладно... Могло быть и хуже.
  Он поставил пакет из супермаркет между ног.
  Достал из него две бутылки с пивом. Откупорил.
  Касьян с жадностью, сглотнул и тут же подавился, закашлялся.
  Его горло сдавило, он пытался вдохнуть воздух, но кашель душил его.
  -Ах ты... Чёр-рт!-прорычал Лунин.
  Подхватившись со стула он начал быстро хлопать друга по спине.
  Пока тот не поднял здоровую руку.
  -Спасибо...-просипел Каменев.-Я... в порядке...
  Он сглотнул, выдохнул. На его глазах выступили слёзы.
  -Точно в порядке?-спросил перепуганный Лунин.
  -Да... Просто... Глотательный рефлекс... нарушен... не сильно... О-ох...
  -Ты уверен, что хочешь выпить?
  Вместо ответа, Касьян поднял указательный палец и достал лежащую возле подушки 'открытку' из двух человечков.
  Протянул Лунину.
  Марк взял у него открытку, развернул прочитал.
  Касьян тем временем осторожно глотнул пива. Подержал во рту, проглотил.
  Он посмотрел лицо Лунина. У того было странное выражение лица.
  Примерно, как если бы ему сказали, что с завтрашнего дня вводиться налог на каждый вдох кислорода.
  На лице друга Касьяна отражалось шокированное недоумение.
  -Какая-то... хрень... если честно.-он скривился и пожал плечами.
  Посмотрел на Касьяна.
  -А ты... Ты что думаешь?.. Это... Ну... Прям от него?
  Последнее слово Лунин произнёс пугливым шепотом.
  За окном потемневшее от угрюмых туч небо, снова поливало улицы Москвы дождём. Капли воды монотонно забарабанили по стеклу окна палаты.
  -Ты думаешь это... послание от того самого... того самого убийцы?-с опасением спросил Марк.
  -Женщина, которая нашла тела семьи упоминала в газетах о чёрно-белых человечках...-чуть нахмурившись, ответил Каменев.-Так, что сами человечки меня не пугают. Догадаться их прислать, мог кто угодно... Но, вот текст внутри... Марк, у меня такое чувство, что его писал человек... искренне одержимый какой-то бредовой фанатичной идеей о балансе... гармонии... равновесии....
  Касьян коротко вздохнул. Покачал головой.
  -Если даже это и какой-то дурацкий розыгрыш или издёвка... то уж больно похожая на правдивое послание.
  Лунин снова опустил взгляд на открытку.
  -Значит...-медленно проговорил он.-Это действительно... может быть... послание от убийцы? Ты это хочешь сказать?
  Но Каменев скривился.
  -Да нет, если честно... Я скорее полагаю кое-кто всё-таки решил меня попугать.
  -А-а...-протянул Лулин и понятливо кивнул.-Плансон. Да? Ты о нём думаешь?
  Касьян пожал плечами.
  -Он вполне мог догадаться кто стоит за внезапно открывшимися жалюзи в ту ночь.
  Лунин цокнул языком, отвел взгляд.
  -Слушай... А наш фотограф... А не может ли он...
  Он уставился на Касьяна. Тот чуть, склонив голову к плечу с небрежной задумчивостью глядел на него.
  -Я уже думал об этом.-признался Каменев.-И... Пока, что в это вериться с трудом. Пока... знаешь, я больше склонен верить, что это похоже на месть... Глупую и злую месть...
  -Ну, да.-подумав, торопливо ответил Лунин.-Зачем ты сдался этому убийце?.. Тем более ещё письма тебе писать...
  -Да...-протянул Касьян, глядя на окно палаты, покрытое сползающими головастиками капель дождя.-Я тоже так думаю...
  Он вспомнил лицо, которое видел в зеркале заднего вида, за секунду до аварии.
  Он вспомнил, как посмотрел в те глаза. Оттуда на него смотрел кромешный, безжалостный мрак.
  Было стойкое ощущение, что он столкнулся с настоящим, неподдельным, безжалостным, истинным человекоподобным олицетворением сосредоточения зла.
  И он сам не вполне понимал, почему утаивает это от Лунина.
  Хотя, нет, понимал. Марк, хоть и его друг, всё-таки не склонен верить в такого рода фантастику.
  Если бы даже убийца и правда сидел там с ним в машине, куда бы он потом делся? Не мог же он желать погибнуть вместе с Касьяном или вместе с ним попасть в больницу!
  А может... Каменев вдруг подумал о том, что в машине было темно, было поздно... Он был впечатлён, тем более на слуху у всех было это кошмарное убийство целой семьи...
  Кто знает... А вдруг ему вообще всё это приснилось? Вдруг он элементарно и банально заснул за рулём?
  Это объясняет, почему он так поздно заметил несущийся на него грузовик...
  -Касьян!-Марк наклонился и тронул друга за здоровую руку.
  -А?-рассеянно, с хмурым задумчивым видом спросил тот.-Что?
  Он уставился на Лунина.
  -Да говорю, компания... ну, владельцы груза и грузовика, в который ты врезался, они это... Ну, собираются на тебя в суд подавать. Ты в курсе?
  -Нет.-ответил Каменев, всё ещё занятый напряженными раздумьями об увиденном в машине.-Они хотят со мной судиться?
  -Да...-не хотя продолжил Марк.-Ну, понимаешь... Сказать по правде... дружище, это же ты вылетел на встречную полосу... А они из-за разбитой машины потерпели убытки... И кажется, ещё обвиняют тебя, что ты сорвал им своевременную доставку груза... Они типа логистическая ко...
  -Марк, это всё подождёт.-покачав головой, перебил его Касьян.-Важно другое.
  -Что же?-искоса глядя на друга, настороженно спросил Лунин.
  -Фотографии. Мне по-прежнему нужны фотографи... Нам нужны фотографии. Для нашей с тобой статьи.
  Лунин вздохнул, опустил взгляд.
  -Касьян я...
  -Подожди, выслушай.-попросил Каменев.-Я знаю... я... я понимаю, что прошу слишком многого... Но во-первых... ты бы реально смог спасти меня, если бы эта статья вышла... А во-вторых... теперь у нас есть ещё более веский стимул умыть Плансона...
  -Касьян но мы ведь не знаем, кто в действительности мог прислать тебе вот это...
  Он положил на кровать Каменева открытку из человечков.
  -Согласись, что недоброжелателей у тебя более, чем достаточно.
  Он вздохнул, развел руками.
  -Это мог быть даже Курбатов... Это кстати, вполне в его духе.
  Да. Он рассуждал довольно здраво. Но Каменеву важно было, чтобы Марк согласился ему помочь.
  Он должен был его мотивировать.
  Суд, странные послания, не подтвержденная месть Плансона... это всё подождёт.
  У него на носу громкая статья, для которой нужны эти гребаные фотографии!
  С которыми ему прямо-таки фатально не везёт!
  И прежде всего, ему нужно решить именно эту проблему.
  Потому, что с ней никакие суды, и никакие пугающие послания убийц не сравняться!
  Да и потом... если это действительно фокусы Платона Плансона... Будет очень полезно проучить его! И пусть потом разгребает последствия!
  О том, что послание могло быть от убийцы, Каменев сейчас уже старался не думать.
  Это бред, уверенно полагал он.
  А то, что он видел в машине тогда... Если подумать, он не так уж уверен, что видел это вообще.
  -Касьян!-опять громко позвал его Марк.
  -А?-отозвался тот.
  -Слушай, ты всё время где-то летаешь...-пожаловался Марк.-Если тебе нужно отдохнуть, то я...
  -Всё, что мне нужно, это чтобы ты достал снимки.-вздохнул Касьян.-Вместе с моим братом.
  Марк несколько раз удивленно похлопал глазами.
  -С твоим братом?-переспросил он.-А что... Ким в Москве?
  -Будет сегодня вечером.
  -И ты думаешь он согласится?
  -Конечно. Он же мой брат.-Касьян уверенно пожал плечами и вздохнул.-Самое главное, чтобы ты согласился.
  Марк поджав губы, отвёл взор, покачал головой.
  -Знаешь... Меня из-за тебя точно или посадят, или пристрелят. Рано или поздно.
  -Лучше второе.-ухмыльнулся Касьян.
  Марк с обиженным удивлением уставился на друга.
  -А что?-шутливо ответил то.-Станешь звездой. Все только и будут тебя обсуждать. Уж я постараюсь.
  -Не сомневаюсь.-мрачновато ответил Марк.-Нет уж... Я бы не хотел фигурировать ни в каких криминальных сводках.
  -Да, я тоже.-признался Касьян.-Так, что? Поможешь? Обещаю, если в этот раз не выгорит, я буду уже выкарабкиваться сам... как ни-будь...
  -Ой, только давай не прибедняйся.-поморщился Марк.-Сам он...
  Лунин ещё раз вздохнул.
  -Чего надо... сделать то?-спросил он обреченным голосом.
  Каменев с благодарностью улыбнулся.
  -Будет лучше, если я расскажу это вам обоим. Тебе и Киму.
  -Ладно...-кивнул Марк.-Касьян, только... Ты абсолютно уверен, что твой план и на этот раз сработает?
  -Нет, конечно. Но вероятность высокая.
  -Замечательный ответ. Как раз в твоём духе.-всплеснул руками Марк.
  Было заметно, что он нервничает. Второй раз испытывать судьбу ему не хотелось. Особенно глядя на своего друга, лежащего в больнице, с перевязанной головой.
  -Ладно, я...-начал он.
  Дверь в палату распахнулась и внутрь почти забежала женщина с развевающимися песочного цвета, волосами.
  Она была в черных узких джинсах-скини, леопардовых слипонах и джинсовой куртке. За руку женщина держала двоих детей.
  Мальчика и девочку.
  -Касьян...-выдохнула женщина.
  Каменев увидел, что у неё заплаканные глаза.
  -Господи!..-выдохнула она и ринулась к нему.
  -Майя,-слегка удивленно произнёс Касьян и приподнялся на подушке.-Ты...
  Он бросил взгляд на Марка.
  -Я ей не говорил.-Лунин быстро поднял ладони, и отрицательно покачал головой.
  -С тобой я об этом позже поговорю!-угрожающе посулила ему Майя, подлетая к постели Касьяна.
  Она села на край.
  Наклонилась к нему. С нежностью провела рукой по его заросшей густой щетиной щеке.
  -Как...-она нервно всхлипнула.-Как же тебя так... угораздило то... Куда ты опять вляпался?! Боже... Что говорят врачи? Какой у тебя диагноз?
  У неё дрожали губы, тряслись плечи. В взгляд серых глаз тревожно рыскал по лицу Касьяна, словно надеясь увидеть там ответы на свои вопросы.
  -Майя...-Каменев блаженно, ласково улыбнулся, коснулся её руки.-Всё хорошо... Не переживай за меня. Это всё не смертельно.
  -Не смертельно...-чуть охрипнув, покачав головой повторила женщина.-А если бы было?.. А если бы ты?...
  Она не выдержала тихо зарыдала, страдальчески зажмурив глаза.
  Было очень заметно, что по пути сюда она пережила страшные муки терзающей неизвестности и панического, навязчивого страха.
  Её дети робко подошли к кровати Каменева.
  Женщина обернулась на них.
  -Обнимите отца... Он же чуть не погиб!
  Мальчик первым приблизился к отцу, взял его за здоровую руку.
  -Эй... С твоим стариком всё нормально.-ухмыльнулся Каменев.-Не бойся.
  Мальчишка яростно кивнул, но его глаза блестели от сдерживаемых слёз.
  Девочка, она была помладше. Скинула обувь и забралась к отцу в кровать, положила голову на грудь.
  -Ты ж моя лапочка...-посмеиваясь проворковал Касьян.
  Он с любовью погладил дочь по тёмно-каштановым, таким же, как у него, чуть вьющимся, мягким волосам.
  -Всё хорошо, милая...-проговорил Касьян.-Всё в порядке...
  -Ладно...-Марк прокашлявшись, направился к двери.-Я пожалуй поеду, Касьян... Созвонимся. Лады?
  -Да, давай.-ответил Касьян.
  Марк ушёл. Каменев остался наедине со своей женой и детьми.
  Он не жил с ними уже восемь лет. Его бывшая жена давно живёт с другим мужчиной. Они видятся лишь по выходным, иногда, и по большим праздникам. Иногда.
  Но между Касьяном и Майей до сих оставалась честная, искренняя... если не любовь, то близкая к ней дружба и очень тёплые, наполненные приятными воспоминаниями отношения.
  Чего к сожалению, нельзя сказать о их детях.
  Старшему, Гоше, было всего два годика, когда они развелись. А Дианке вообще только четыре месяца.
  Они почти не помнят его. Тем более, что первые года, после развода он не приезжал к ним. Не мог вынести мысли, что его жена, которую он так любил, и любит до сих пор, досталась другому.
  Он скрипел зубами при мысли о том, как по ночам её прижимает к сердцу другой, как в порывах жаркой страсти, она стонет от наслаждения в объятиях другого.
  Другого любит, другого собирает на работу, другому улыбается, когда он возвращается вечером с работы.
  Другому... Она принадлежит другому.
  Его Майя, его сероглазая красавица Майя, теперь связала жизнь с другим.
  Касьяну понадобилось четыре года, чтобы пережить это и начать приезжать к ним. Хотя бы по праздникам.
  Но было поздно. Его дети, его родные сын и дочь, не узнавали его, не знали его совсем. Отцом для них давно стал другой.
  И сейчас, как бы дико это не звучало, Касьян благодарил Всевышнего, за эту аварию.
  Потому, что он был в кругу семьи. С женой, с детьми. Он был со своей семьей. С теми, по ком так невыносимо скучал, сидя поздними вечерами в своей большой, дорогой квартире на Таганке, и глядя на огни вечно бодрствующего мегаполиса.
  Они провели вместе несколько часов. Почти до самого вечера. Почти до темноты.
  Когда в дверь палаты, после робкого стука вошёл высокий, плечистый мужчина в джинсах, футболке 'Спартак' и с дорожной сумкой за плечами.
  У него были коротко стриженные волосы, такого же цвета, как у Касьяна. И борода.
  Отпущенная, по последней моде, ухоженная борода темно-каштанового цвета.
  На правом локте татуировка-меч, вонзенный в камень и средневековые знамёна.
  Он приветливо улыбнулся Касьяну и обернувшейся на него Майе.
  -Ну, здорово братишка.-пророкотал Ким.-Что с тобой приключилось на этот раз?
   ***
  -Касьян, твой новый план, ещё более не законный, чем предыдущий.-сложив руки на груди, покачал головой Лунин.
  Касьян только, что закончил им рассказывать свою новую идею.
  Он изложил им простой и не затейливый план похищения фотографий из машины Платона. Точнее украсть нужно было его портативный жесткий диск.
  Ким, задумчиво почёсывая подбородок, взглянул на Марка.
  -Братиш...-проговорил неуверенно.-План и правда так себе... Я молчу, что и предыдущие твои действия были не законными, но то, что ты предлагаешь сейчас... Это вообще-то сразу две статьи, сто шестьдесят шесть и шестьдесят один. Грабёж и угон.
  У Лунина лицо изменило цвет. Он посмотрел на Касьяна.
  Тот заволновался, чуть приподнялся.
  -Слушай,-проговорил он.-Я знаю, что прошу вас слишком о большом риске. Особенно тебя, Ким.
  -Почему это особенно его?-скривился Лунин.
  Ким, чуть самодовольно усмехнувшись, взглянул на Марка.
  -Я служу в полиции.
  Лунин приоткрыл рот, взглянул на Касьяна, затем на Кима, и опять на Касьяна.
  -То есть...-выдохнул он взволнованно.-Мы сейчас обсуждаем нарушение сразу двух статей уголовного кодекса, вместе с офицером полиции...
  -Да, но вам повезло.-засмеялся Ким.-Я старший брат этого засранца, а значит в любом случае сделаю ради него, всё, что угодно.
  Марк вздохнул. Тоже взглянул Касьяна. Тот смотрел с выжидающим волнением.
  -Мне, видимо, как лучшему другу тоже придется сделать ради этого засранца если все, что угодно... то, по крайней мере многое...
  -Спасибо, мужики.-облегченно улыбнулся Касьян.
  -Касьян.-Ким перестал улыбаться.-Но, чтобы это было в последний раз. Я не стану больше ни в чем подобном участвовать. Да и в этот раз, делаю тебе одолжение, только потому, что ты говоришь, что вероятно попал в аварию из-за этого фотографа...
  Он сделал, паузу выразительно глядя на своего младшего брата.
  Тот не отвёл взгляда, глядя в золотисто-карие глаза брата, такие же, как у него.
  Каменев кивнул.
  -Я понимаю, Ким... Я ценю это. И больше никогда ни о чем подобном не попрошу.
  -И сам тоже участвовать не будешь.-чуть склонив голову, изогнув брови сказал Ким.
  Касьяну пришлось вздохнуть, и с притворной грустью ответить.
  -Да... конечно.
  -Хорошо.-Ким был удовлетворён.-Давай ещё, раз твой план и поподробнее.
  -Да в общем-то всё просто.-начал Каменев.-У Плансона есть особый портативный диск. Он никогда не оставляет его дома, возит с собой. Ему так спокойнее. У меня есть знакомый... тебе он не понравится Ким, но он прекрасно разбирается в автомобильных сигнализациях и...
  -Он угонщик?-с сухой неприязнью в голосе, спросил Ким.-Да?
  -Ну... в общем, да.-кивнул Касьян.-Он поможет вскрыть машину этого говномеса и отключить систему спутникового слежения. А ваша задача угнать саму тачку.
  -Угнать?-нахмурился Лунин.-А почему нельзя просто сам диск умыкнуть и всё?
  -Потому, что диск интегрирован в систему бортового компьютера его Эскалейда. Там специальная электронная начинка, сделанная под заказ. Он хренову тучу бабла вложил в свою тачку. И устроена она так, что если кто-то без пароля отсоединит диск от компьютерной системы автомобиля, все данные автоматически будут загружены на резервный, временный файлообменник, с которого мы их никогда не достанем. Сам диск будет сию же минуту отформатирован. К тому же, сам Платон неминуемо будет уведомлен о происходящем, и без разбирательств вызовет туда полицию. Поэтому...
  Касьян вздохнул.
  -Нам... Точнее, вам придется угнать машину. Вести её нужно не далеко. Четыре квартала, до определенного места. Там другой мой приятель, взломает диск, и мы получим доступ к необходимым фотографиям.
  -Знаешь, братишка,-хмыкнув, проговорил Ким.-Меня начинают серьёзно напрягать твои связи с разными сомнительными и криминальными личностями.
  -Я журналист, Ким.-серьёзно и чуточку с холодком ответил Касьян.-Иногда, чтобы получить эксклюзив приходиться сотрудничать и с более худшими, преступными элементами.
  Он с насмешкой развёл руками.
  -Издержки профессии, брат.
  Ким, чуть сузив глаза, не дружелюбно усмехнулся.
  -Порочные издержки, брат.
  Они оба замолчали, изучающе, пристально глядя друг на друга.
  Марк Лунин, переводя взгляд с одного Каменева на другого, с легкой тревогой поднял руку.
  -У меня вопрос. Можно?
  -Да, Марк.-Касьян отвел взор от глаз брата.-Спрашивай.
  -Почему мы сразу не могли угнать его тачку? Зачем нужно было так изворачиваться?
  -Во-первых,-вздохнул Касьян.-Угнать тачку не так уж и просто. Во-вторых, Марк, я очень хотел обойтись без криминала.
  Лунин обескураженно вскинул брови.
  -Без криминала? Касьян, а шантаж это, что? Не криминал?
  У Кима отвердело лицо. Он с агрессивным осуждением взглянул на брата.
  -Так ещё и шантажом промышляешь, брат?
  -Ким... да...-Касьян раздраженно, с выражением посмотрел на Лунина.-Там всё не так... Просто по-другому никак. Понимаешь?
  -Нет.-честно ответил Ким.-Не понимаю. Откровенно не понимаю, Касьян. Другие журналисты, как-то обходятся и без шантажа, и без угона!
  -Те, которые перебиваются среднестатистическими статейками в дешевых журнальчиках!-повысил голос Касьян.-А твой брат, между прочим, звезда российской журналистики.
  Ким несколько секунд смотрел на него, с выражением сердитого презрения.
  -Мой брат... сейчас больше напоминает криминального авторитета. Шантаж, угон, грабёж... Что дальше, братишь? На 'мокрое' пойдешь?
  Касьян часто, тяжело дыша, свирепо глядел на брата.
  Тот не понимал его. Не желал понять всей сложности его ситуации. Ему куда важнее было соблюдение его обожаемого и никому не нужного закона!
  Он опустил взгляд.
  -Если закон для тебя важнее благополучия твоего брата...
  -Давай только без мрачных драм... Ладно?-скривился Ким.-Я же уже сказал: я с тобой. Я помогу тебе, братишь. Но, в последний раз. Больше я в такие дела лезть не буду. Никогда.
  -А если на кон будет поставлена моя жизнь?-с толикой ядовитой елейности спросил Касьян.-Тоже будешь чистоплюйничать?
  -Отправлю тебя в Аргентину.-прорычал Ким.-У меня там друг с армейки, начальником охраны в сети супермаркетов работает.
  Противостояние взглядов между ними длилось всего пару секунд.
  Затем Касьян улыбнулся, хохотнул и кивнув, произнёс:
  -Что ж... В Аргентине я тоже смогу развернутся.
  -Даже не сомневаюсь.-протянул Ким, тоже обнажив зубы в улыбке.
  Далее Касьян с подробностями описал где и когда, они буду приводить его план в действие.
  Он рассказал им об элитном клубе, который посещает Платон Плансон, и про паркинг, где тот оставляет свою машину.
  Он описал им всю не хитрую и, как ему казалось, вполне эффективную стратегию того, как угнать автомобиль Платона.
  Выслушав Касьяна, Ким внёс свои замечания.
  Они были учтены. Марк, подумав, тоже изложил свои соображения.
  Но Касьян их отмёл, как не состоятельные.
  Они обсуждали предстоящее дело вплоть до полуночи, когда Кима и Марка пришел выдворять уже главный врач больницы.
  Тогда Касьян попрощался с лучшим другом и старшим братом.
  Когда они ушли, он поужинал в общей столовой больницы и завалился спать.
  У него конечно же не сразу получилось заснуть.
  Сперва его мучили долгие, бесконечные, беспокойные мысли о Платоне, о фотографиях, о том преступлении, на которое он толкает возможно двух самых близких для себя людей...
  Что будет, если они угонят автомобиль, вскрою диск, а искомых снимков там не окажется?
  А что будет если кого-то подстрелят в процессе угона автомобиля?
  А если это окажется его брат? А если...
  Касьян долго не мог уснуть.
  Мысли гудящим хороводом назойливых пчёл зудели в голове по кругу, раздражая и пугая устрашающими представлениями.
  Он не помнил, как провалился в сон.
  И он не помнил, как его вполне безвинный сон о работе, о друзьях превратился в кошмар.
  Просто всё вокруг изменилось. Он вдруг оказался один, в каком-то странном помещении. Оно выглядело заброшенным.
  Ободранные стены, перевёрнутые столы, стулья, разбитая мебель и посуда. На грязном полу валяются порванные, грязные, смятые плакаты, картины, фотографии.
  Он шёл и хлам с битым стеклом, скрипел у него под ногами.
  Он, чувствуя подступающую, крепнущую тревогу ступал по очень длинному коридору.
  Коридор казался бесконечным.
  И пока он двигался, свет и все цвета вокруг него теряли насыщенность, серели и блекли. Цвета вокруг словно умирали. И вместе с ними умирали остатки самой жизни.
  Это место больше не было наполненное жизнью. И здесь уже не было места простым счастливым чувствам, связанных с жизнью.
  Ни радости, ни счастья, ни даже горя.
  А только тягостное уныние и удушающий душу стылый ужас, проникающий в мысли, сердце и разум.
  Касьян начал дрожать. Он ничего не мог с этим поделать.
  Хотя воздух в помещении оставался сухим, и довольно тёплым, его буквально пожирала лихорадка накатывающего страха.
  Откуда-то из глубины здания звучит музыка.
  Очень знакомая и старая песня. Он слышал её раньше... Давно.
  Очень давно. Когда это было? Когда-то... Когда-то... И возможно уже не с ним.
  Он знал эту песню... Когда он обожал её.
  Eagles... Hotel california...
  Почему? Почему эта песня так знакома ему?
  Потому, что она крепко связана с какими-то воспоминаниями.
  Он помнил, знал это. Но не мог вспомнить, что это было... Да и было ли это вообще.
  Потерянный, в смятении, обхватив себя за руки он не смело ступая вперед вдоль серых, потрескавшихся стен.
  Со стен рваными лохмотьями свисали остатки истлевших обоев. В некоторых местах осыпалось само покрытие стены, и была видна каменная кладка.
  Что это за место? Почему оно так давит?.. Почему вселяет такое пугающее угнетение?
  Он прошел мимо комнаты из открытых дверей, которой струился слабый, бледно-серый свет.
  Он услышал голоса... Смех! Смеялась женщина!
  Затем послышался хор восторженных голосов.
  -За наш вечный клуб 'Горный путь'! У-у-у-у-хуу!!
  Голоса неизвестных людей были полны счастливого торжества.
  Они дрожат, искажаются. Откуда то звучит кошмарный, зловещий вой. Он крепнет, становиться громче.
  Что-то страшное надвигается, грядёт сюда, летит из ночи... усиливается жуткий пронзительный вой.
  Слабый сереющий свет, заполняющий комнату, исчезает, гаснет, растворяется.
  И Касьян оказывается в густеющем, злачном полумраке.
  В нём угадываются очертания старой мебели. На полу кучи бесформенного, смятого хлама. В ярко-белом, не естественном свете луны, сияющей из окна он видит серебрящиеся на полу осколки посуды.
  Он видит ночь в разбитых окнах. И слышит низкий, утробный, ужасающий вой.
  Что-то надвигается прямо из ночи!
  Касьян медленно пятиться от комнаты. Прижимает ладони к ушам.
  Вой усиливается. Воздух холоднеет, становиться тяжело дышать.
  Он чувствует пугающие, мощные вибрации. Дрожит пол.
  В окнах разом дрогнули голые ветки деревьев.
  Короткий миг, и окна в просторной комнате взрываются россыпью блестящих осколков.
  Ворвавшийся в комнату и коридор вой сбивает его с ног. К
  Касьян падает буквально навзничь.
  Он чувствует невероятный, обжигающий мороз.
  Он ощущает, как его кровь общается в лёд и иней ползёт по коже.
  Продолжает звучать музыка.
  Он с трудом, сотрясаясь от ужаса и холода, поднимается и застывает на месте.
  Мгновение. Парализующая мысль колит его сознание.
  Он вздрагивает, замирает. Он сотрясается в беззвучном страдальческом плаче.
  Он чувствует кого-то за спиной. Кто-то стоит так близко, что может коснуться его, дотронуться... вцепиться...
  Касьян медленно оборачивается и орёт надрываясь от переполняющего его, безумного кошмара.
  А ему в лицо улыбается оно... Другое лицо с угольно-чёрными глазами. Его поблескивающие черные губы растягивается в плотоядной улыбке.
  Он... Оно внезапно возвышается, вытягивается вверх над Касьяном.
  Его тело не пропорционально высокое, худощавое, вытянутое вверх.
  Оно облачено в нечто, похожее на старый, чёрный сюртук с узорами.
  Его длиннопалые руки в черных перчатках без двух пальцев.
  Оно продолжает торжествующе, злорадно улыбаться глядя на Касьяна сверху вниз глазами тьмы и ночи.
  Каменев пятиться.
  Из его груди рвется судорожное, сжатое, сдавленное дыхание.
  Это страх душит его с остервенелой жадностью.
  Страх высасывает силы, душу, и казалось, даже кровь.
  Каменев разворачивается и бежит прочь. Спотыкается, падает на четвереньки на пол, режет руки об осколки на полу. Поднимается снова, мчится вперёд.
  И тут слышит, как гремит нечто, похоже на звон набата.
  Тяжело вибрирующий, низкий гул колокола разносится по дому и взламывает его череп, внушая ужас и боль.
  Касьян на слабеющих ногах бежит вперёд.
  Но икры ног сковывает внезапная слабость, он едва не падает. Он оборачивается со слезами страха на глазах.
  То существо ещё стоит и смотрит на него, по-прежнему улыбаясь.
  Победно, снисходительно, зловеще...
  Внезапно Он... Оно... Он берется руками за полы своего сюртука и распахивает его.
  И на глазах Касьяна из-под полов его сюртука вылетают воющие тени сотканные из дымчатого мрака.
  Они летят за ним, в полумраке старого коридора.
  И протяжно воют. Хищно, заунывно, озлобленно.
  Липкий, влажный хлад накрывает Касьяна.
  Он снова надрываясь орёт от ужаса, пятиться в цепенеющем ужасе и разворачивается, чтобы бежать.
  Он бежит, бежит из последних сил. Бежит и слышит настигающий его вой.
  Кровь гремит в ушах и пульсирует в его венах.
  Воющие тени несутся за ним, летят вслед за ним, норовят достигнуть его.
  Норовят вцепиться, схватить, поглотить...
  Касьян бежит вперед.
  Он жаждет вдохнуть, но лёгкие отказывают ему, что-то сдавливает рёбра, тяжелеет в животе.
  Силы оставляют его.
  Он видит впереди, в конце коридора дверь.
  Дверь его надежды на спасение. Но он чувствует, что не успеет.
  Он стонет от пленяющего разум ужаса и боли в уставших ногах.
  Мышцы ног скручивает болезненная судорога.
  Он должен добраться до двери, должен успеть.
  Ещё не много... Черные тени, как куски самого мрака, настигают его. Ещё мгновение они достанут его.
  Он плачет от бессилия, он рвётся вперёд.
  Но дверь уже перед ним... Он хватается за ручку и с силой распахивает её...
  И следующий миг он застывает над ночным городом.
  Внизу горят огни, шумят автомобили. Перед ним в ночи высятся озаренные светом небоскрёбы и жилые многоэтажки.
  В лицо ему, охватывая тело, веет стылый ветер, переполненный горько-сухими запахами огромного мегаполиса.
  Касьян смотрит в низ, лишаясь возможности дышать. А снизу на него взирает пустота глубокой высоты.
  Он едва различает фигурки автомобилей с горящими точками фар и редких пешеходов внизу.
  Улицы внизу ярко сияют пёстрыми огнями вывесок, светофоров, и витрин.
  Ветер лохматит его волосы, обдувает, треплет больничную одежду на его теле.
  Он стоит на карнизе крыши больницы. Босиком, и холод карниза поджигает ноги.
  Ветер ночи вьется вокруг него.
  Перед глазами сияют сотни тысяч городских огней, которыми пылает столица после заката.
  Снизу донёсся пронзительный автомобильный сигнал.
  Касьян нервно сглотнул, глядя вниз, на огни раскинувшихся улиц.
  -Каменев!!!
  Он обернулся. Вокруг него на крыши собралось восемь работников больницы. Три доктора и пять санитаров.
  -Чёрт возьми! Вызовите психиатра!-крикнул какой-то полный мужчина с желтым галстуком.
  -Он не успеет приехать!-отозвалась низкорослая женщина, среднего возраста.
  -Каменев!-к нему приблизился доктор Прохоров.-Всё в порядке. Слышите? Всё в порядке... Всё хорошо... Дышите... Слушайте мой голос... Вам не нужно этого делать... Понимаете? Не нужно!..
  Касьян нервно икнул. И вдруг, сам того не ожидая зарыдал.
  Он был здесь. В реальности. Он был далек от того странного существа... того ужасающего чёрно-белого человека... И от тех воющих теней... Они догнали его... Но он чуть было не выскочил через дверь... Они специально гнали его...
  -Каменев!-снова, осторожно позвал Прохоров.-Вы слышите? Слушайте мой голос... Любую проблему всегда можно решить... кроме той, что вы уже летите вниз... Понимаете?
  Касьян плача спустился с карниза, обессилив упал на четвереньки и тихо завыл, сотрясаясь в паническом рыдании.
  Его быстро окружили санитары больницы. Он не сопротивлялся.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Вторник, 11 августа.
  
  Я стояла перед зеркалом, закутанная в полотенце и с хмурым недовольством рассматривала темнеющий на левой щеке, налитый синевой сочный фингал.
  -Badziewny!-прошептала я сердито и не довольно.-Прекрасно, чёрт возьми! Просто отлично!..
  В дверь ванной постучали.
  -Роджеровна, ты там долго ещё?! Хватит любоваться собой! Вылезай уже!..
  -Сейчас.-я скинула полотенце, вытерлась.
  Накинула одну из Леркинных, длинных, чёрных футболок.
  На ней был изображен скалящийся череп в цилиндре и два скрещенных револьвера с розами.
  Вверху, на куске пергамента было написано готическим шрифтом:
  Guns'n Roses.
  Я бы вообще одела, что-то менее мрачное.
  Но у Лерки половина гардероба состоит из таких вот маек и футболок с жутковатыми мотивчиками.
  Натянув джинсовые шорты, так же одолженные Лерой, я вышла из ванной.
  Из кухни тянуло подгоревшим мясом.
  Я ринулась туда, открыла дверь. На встречу мне вывалился густой дым и пар с горелым привкусом.
  -Лера ты всё сожгла!-пропищала из-за стола Лада.
  -Сама вижу!-огрызнулась моя подруга.
  Лерка торопливо сняла сковородку с плиты, поставила рядом.
  Поморщившись, помахала рукой, разгоняя клубящийся над сковородой жаркий пар.
  -Вот же, гребаный бегемот!-воскликнула Логинова, наклоняясь к сковороде.
  -Лерка сожгла стейки! Лерка сожгла стейки!-хлопая в ладоши веселилась за столом Лада.
  Стейки, как и мясо в целом она не любила. Куда милее ребенку были хлопья с молоком, сладкие запеканки, кашки с орешками или омлет (одно из её любимых блюд).
  -Тихо там, мелкая!-рыкнула на сестрёнку Лерка.-А то сейчас будешь вчерашний суп глотать! С вонючей рыбой!
  -Бе-е-е!-скривилась Лада.-Я не буду!
  -Вот и замолчи!-отрезала Лерка.
  Кухню медленно и неотвратимо заволакивала вуаль бесформенных облаков теплого пара.
  Витал стойкий солёный, сухой запах гари.
  -Не кричи, Лер.-улыбнулась я, приоткрыв стеклопакет.-Что у тебя случилось?
  -Да вот...-подруга расстроено и сердито показала мне сковороду.
  На ней темнели обожженные, съежившиеся потемневшими корками кусочки стейков. Часть кусочков действительно буквально обратилась в зачерствевшие головешки.
  Лерка, Лерка... Ох.... Ладно, ничего.
  Я погладила подругу по плечу.
  -Ничего страшного.-шепнула я.
  -Да это трындец!-выдохнула Лерка.-Блин, это ж был наш завтрак! Мяса то больше нет в холодильнике... ой, фа-ак...
  -Лера сказала плохое слово!-захлопала в ладошки Лада.
  -Лада, хватит!-прикрикнула на неё Лерка, обернувшись назад.
  - Зато у вас в холодильнике, по-прежнему есть овощи и яйца.-ответила я.
  -И что?-уныло спросила Лерка.-Хочешь омлет из всего этого сделать?
  -Лучше.-хитровато улыбнулась я.-Присаживайся, я всё устрою.
  -Да брось, Роджеровна.-хмуро возразила Лерка.-Ты же это... типа в гостях...
  -Я у тебя в гостях, почти каждый месяц.-напомнила я.
  -Маму это только радует.-хохотнула Лерка.-Она считает меня безответственной и ленивой. И, когда ты рядом, ей спокойнее.
  -И я люблю, когда Ника приезжает.-улыбнулась маленькая Лада.-Ника со мной рисует и смотрит мультики.
  -Просто мне они тоже нравятся.-сказала я, завязывая за спиной фартук.
  -Так нравятся,-хмыкнула Лерка.-Что вы 'Рапунцель', 'Мулан', 'Братец медвеженок', и 'Холодное серцде' уже до дыр затёрли.
  -А мне нравится 'Холодное сердце'!-заулыбалась Лада.-Ника очень похожа на Эльзу.
  Она засмеялась.
  Лерка окинула меня оценивающим взглядом.
  -Да...-ухмыльнулась она.-Сходство более, чем заметное. Слышь, Роджеровна, тебе осталось только колдовать научиться.
  -Ага,-хмыкнула я доставая овощи из холодильника.-Мне ещё в жизни только не хватало уметь снеговиков наколдовывать.
  -А че сразу снеговиков?-с шутливой мечтательностью ответила Лерка.-Можно вон свой Дисней-Ленд изо льда намутить... ну, точнее наморозить...
  -Пока, что мне доступна только кулинарная магия, и то не много.-скромно ответила я, кладя на стол две досочки для резки.
  -Не знаю, не знаю.-ехидно заметила Лерка, взяв печенье со стола.-Но то, что ты на льду вытворяешь тоже, мало у кого получится.
  -Я вообще-то на льду не одна, а с партнёром.-напомнила я.
  -Да.-откусив кусок печенья кивнула Лера.-Но смотрят все равно только на тебя.
  -Хватит, Лер...-зажмурилась я.-Сашка отличный фигурист и партнёр. Наш успех всегда совместный.
  -Подруга, он тебя уронил на позапрошлом конкурсе.-со смешком напомнила Лерка.
  Я вздохнула. Сейчас Лерка начнёт свою любимую тему о том, что 'она на моём месте давно ушла бы из парного фигурного катания в одиночное и была бы как Медведева, Сотникова или Загитова'.
  Можно подумать они не падают.
  Я очень ценила её беспокойство обо мне и моей спортивной судьбе, но иногда она была слишком назойлива и настойчива.
  -Да.-вздохнула я, вспоминая тот неприятный, позорный и болезненный во всех смыслах казус.-У всех случаются падения...
  Я нарезала перец, цукини, лук и помидорки черри.
  Взяла другую сковороду с тефлоновым покрытием.
  Достала бутылочку с оливковым маслом. Капнула на сковороду, дала растечься и поставила на плиту.
  Включила температуру почти на максимум.
  Через несколько секунд масло весело заскворчало на сковородке.
  Я аккуратно, ножиком свалила туда нарезанные кубиками овощи.
  Пока Лерка и Лада спорили по поводу того, кто из них просыпал печенье на ковёр в комнате Леры, я обжарила овощи до аппетитного золотистого цвета.
  Я добавила к овощам мелко-мелко нарезанные кусочки не до конца сожженных Леркой стейков. Некоторые из них были съедобные, а благодаря корочке даже приобрели пикантный вкус.
  Шикарно. Теперь мешаем яйца с молоком. И выливаем всё это на сковородку.
  Я помешала всю эту красоту. Добавила перца, соли. Подождала не много.
  К тому времени запах сгоревшего мяса сник, и уступил место яично-овощному аромату свежей фриттаты.
  Я сняла сковородку с огня. Разложила блюдо в тарелочки. Украсила зеленью и подала к столу.
  -Вау!-протянула Лерка, потирая ладони.-Выглядит аппетитно.
  -Похоже на омлетик.-Лада облизала губы.
  Я положила им столовые приборы и сама села рядом.
  -Все приятного аппетита!-объявила я.
  -Спасибо, взаимно.-ответила Лерка, сосредоточенно отковыривая вилкой кусок фриттаты.
  Лерка всегда (кроме общественных мест) кушает только ложкой или только вилкой.
  А вот Лада, сидевшая напротив, пыталась как я кушать при помощи обоих столовых приборов.
  У крохи явно не получалась, и она вызывала у меня просто море умиления, когда хмурила личико пытаясь справиться с вилкой и ножом.
  Я отложила свои приборы, села рядом с ней.
  -Смотри, зайчонок...-аккуратно взяла её приборы и показала.-Вот так... раз... и отрезала. И кушаешь... Давай ещё раз... Оп...
  Лада прожевала кусочек фриттаты, и её личико озарилось выразительным восторгом.
  -Клёво!-восхищенно воскликнула малышка.
  Я закрыла глаза, усмехнулась, покачала головой. 'Клёво'. Ладно, могло быть и хуже, учитывая иные выражения из обихода Лерки.
  В этот миг мой телефон, который я опрометчиво оставила на столе, пикнул и завибрировал.
  Не успела я и слова сказать, как Лерка подхватил со стола мой Xiaomi и поднесла к своим глазам.
  -Ва-ау...-протянула она с лукавым ехидством.
  -Лер, дай пожалуйста...-я протянула руку.
  Но Логинова отстранилась, не отрывая взгляда от дисплея.
  Я видела, как её зрачки быстро-быстро бегали из стороны в сторону, пока она читала.
  -Лерка, ну ёлки-палки!-возмутилась я.-Отдай мой телефон! Ты не можешь читать мои сообщения...
  -Ещё как могу!-нагло бросила в ответ Логинова.-Я твоя лучшая подруга, а значит имею право быть в курсе всех подробностей твоей личной жизни!
  -Да нет у меня там ни какой личной жизни...-смущенно ответила я.
  Я обошла стол, села рядом с ней.
  -Кто бы это ни был, он опытный развратник.-похихикала Лерка, возвращая мне телефон.
  Я, с осуждением поглядела на неё, затем опустила взгляд на телефон.
  Эта коза открыла мой телеграмм и прочитала сообщение от...
  Хм, а кто это вообще?
  -А кто такой развразник?-спросила Лада.
  -Тот, кого лучше обходить стороной до определенного возраста.-глумливо похихикала Лерка, с набитым ртом.
  Я не ответила, я была полностью поглощена сообщением.
  -'Привет. Прости, что не дождался, когда ты напишешь мне сама, но это было реально выше моих сил! 
  Не буду спрашивать, как твои дела, уверен у тебя и без меня всё в порядке.
  Я пишу затем, чтобы нарушить и твой порядок, и привычную обыденность твоей жизни.
  Уверяю, у меня это получиться. ))
  Как с твоим согласием, так и без него.
  И я не вижу причин откладывать колоссальные перемены в твоей жизни ))
  Давай начнём прямо сегодня.
  Может часа в четыре у причала Лужники-Северные?
  
  Тёзка твоего нового друга.
  
  P.s.
  Откажешься, и спустя несколько лет будет сожалеть, что у тебя не хватило решимости, принцесса.
  
  '
  
  Я дочитала сообщение до конца, и у меня застучало сердце, зашумело в голове, и какая-то не естественная, бойкая легкость начала ломиться в грудь.
  Я открыла рот, чтобы произнести слово, но так и замерла, с приоткрытым ртом.
  Меня стремительно наполняло пульсирующее волнение.
  Оно проникало глубоко, опутывало мысли, растворялось в крови, растекалось по телу, и вселяла в меня странное, мечущееся беспокойство.
  Я посмотрела на Лерку. Логинова насмешливо кривила губы.
  Я, растерянно моргая, снова уставилась на телефон.
  -Что-то я не понимаю...-пробормотала я, и снова взглянула Лерку.-Он что... он... Он зовёт меня на свидание?
  -Да, похоже на то.-посмеиваясь, ответила Лерка.-А от кого это? Ты догадалась?
  -Да-а...-слабым голосом ответила.-От... Мирона..
  -М-м...-заинтригованно протянула Лерка, и хитро усмехнулась.-А кто этот... Мирон?
  Лада прикрыв рот ладошками, засмеялась.
  -Ты чего?-фыркнула со смешком Лерка.-Чего ты смеёшься, мелкая?
  -Имя смешное.-улыбаясь ответила девочка.
  Логинова пожала плечами, и взглянула на меня.
  -Зато интриговать и уговаривать он умеет. Опытный искуситель и самоуверенный нахал. Тебе стоит быть осторожнее.
  -Значит, лучше отказаться?-чуть нахмурившись, ответила я.
  Лера чуть не подавилась.
  -Рехнулась, что ли? Соглашайся конечно!..-он посмотрела на меня так, словно я сморозила какую-то дикую глупость.
  Ну, возможно так и было.
  -Лер...-я с пугливым выражением лица, покачала головой и прошептала выразительно.-Я его почти не знаю!
  -И что?!-пожала плечами Логинова.- Ты собираешься с ним полгода чатиться, прежде, чем пойти с ним на первое свидание?
  -О-ой.-протянула я.-С чего ты вообще взяла, что я хочу идти с ним на свидание.
  -Ты бы свои глаза видела, Роджеровна.-доедая фриттату ответила Лерка.
  Я быстро посмотрела на неё. Затем опять на телефон.
  Во мне кипели переживания, буйная смесь противоречивых чувств взрывалась, орала, искрилась во мне.
  Я не знала, что мне делать. Опять не знала, что предпринять.
  -Ладно.-решилась я.-Хорошо... И...
  Я нервно облизнула губы.
  -Что... Что мне ему ответить тогда? М-м?
  -Дай-ка.-Лерка по-хозяйски забрала у меня телефон и начала, что-то быстро писать.
  На лице у неё замерло хитроватое предвкушение. Глаза моей подруги сверкали искорками веселого ехидства.
  -Что ты ему пишешь?-я попробовала наклониться, чтобы посмотреть.
  Но Лерка отстранилась.
  -Пишу, что ты дико его жаждешь встречи с ним.-пропела она.-Что тебя аж в пот бросило...
  -ЧТО?!! Отдай телефон!.. Лера не смей!!!-я попыталась забрать у неё телефон.
  -Да отвали ты, я... пошутила.-Лерка встала из-за стола, подняла мой смартфон над головой.
  Она была существенно выше меня, и я не могла просто так забрать у неё свой смартфон.
  Лерка тем временем быстро, что-то писала.
  -Да ну Лера... Ну, что ты пишешь там?-хныкала я, пытаясь вернуть свой телефон.
  Но эта засранка постоянно уворачивалась и продолжала, что-то быстро набивать.
  Зная нравы Лерки, я очень боялась, чтобы она не поставила меня в неудобное положение!
  А она могла... Это же Лерка, в конце концов! И этим всё сказано...
  -Всё!-с чувством выполненного долга и довольной улыбкой Лерка вернула мне телефон.
  Я лихорадочно открыла мессенджер и заглянула в переписку между мной и Мироном, в которой я не участвовала.
  Пока я, читала Лерка погладила меня по голове и проворковала.
  -Поздравляю, принцесса, сегодня у тебя свидание. Первое в твоей жизни!
  -С-свидание?..-я заикаясь, взглянула на неё.
  Меня обуял дикий страх, невыносимое напряжение заполнило тело, сжало живот и горло.
  -Лер...-я беспомощно взглянула на неё.-Но... А как же... я... Вот с этим...
  Я всхлипнула и показала на своё лицо, с темным пятном синяка на левой щеке.
  -Нормас.-с беспечным видом отмахнулась Лерка.-Я сейчас позвоню одной девахе... Она приедет и так тебя обработает, что ты сверкать будешь.
  -И синяка видно не будет?
  -Нет, успокойся.-отмахнулась Лерка набивая сообщение уже со своего телефона.-Я к ней обращалась, когда мне на одной тусе, пластиковой бутылкой в лицо швырнули... У меня не только фингал был, у меня ещё и щека так опухла, что я была похожа на внебрачного ребенка Шрека и Фреди Крюгера.
  -А кто такой Фредди Крюгер?-спросила Лада.
  -Не важно.-быстро ответила Лера.-Забудь.
  А мне она беспечно и уверенно заявила:
  -Расслабь ягодичные мышцы, Роджеровна. Эта красотка знает своё дело. К тому же она мне кое чем обязана. Я у неё на днюхе исполняла кавера на все её любимые группы. Так, что всё Ок. Не парься... Порешаем.
  Но я не могла вот так вот взять и успокоится.
  -Ле-ер...-жалобно проговорила я.-Но ведь я... я же... Я же даже не знаю... что... и... вообще... ну... как...
  Я вообще-то пыталась сказать, что я не знаю, как себя вести на свидании, кроме того, что нужно соблюдать приличия. Как реагировать? Что можно себе позволить, а что лучше не стоит.
  -А для этого у тебя есть я.-уверенно и жизнерадостно заявила Лерка.-Устроим тебе не большой ликбез, этакий экспресс-курс, отретушируем твою мордашку, принарядим, как положено и пойдёшь себе... получать ценный жизненный опыт.
  -К-какой... ц-ценный... жизненный опыт?-пролепетала я.
  -Увидишь.-многозначительно вскинув брови, ответила Лерка.
  Я не могла сейчас соображать. Я не могла сосредоточиться на своих мыслях, и собраться.
  То, что во мне сейчас происходило, по шкале буйности, хаоса и беспорядочности, могло сравниться с карнавалом в Бразилии и Чёрной пятницей скидок во всех столичных бутиках одновременно!
  Стремительной волной нарастающее беспокойство вертелось, ворочалось и извивалось во мне, заставляя меня сходить с ума.
  От волнения у меня на глазах выступили слёзы, я не знала, что с этим делать.
  Лерке пришлось даже капнуть мне успокоительного. Иначе никакого свидания у меня бы просто не было.
  Через час с лишним действительно приехала подруга Лерки.
  'Надька'. Она чем-то похожа на Лерку. По своему образу и поведению. И даже рост у них был похожий.
  Только Надя была чуть полнее, ниже и с ярко-бирюзовыми волосами. На левой руке и ключице я заметила татуировки с бабочками и птичками.
  Она подрабатывала косметологом в некоторых салонах, и даже гримёром на рок-концертах. Так, что я (очень хотелось в это верить) попала в руки знающего профессионала.
  В процессе моей подготовке участвовали обе сестры.
  Одна сыпала мудрыми наставлениями и помогала выбрать наряд, другая, младшая, с умным видом рассуждала о том, будут ли у нас с Мироном дети, и что из этого может получиться.
  Кажется, в семье Логиновых растёт будущий семейный психотерапевт.
  В одежде у меня был довольно широкий выбор, так, как я фактически жила у Леры в Июле, когда её родители и Лада отправились отдыхать на целых десять дней в Грецию, а потом оттуда же на неделю в Италию.
  Так, что здесь, у Леры всё ещё оставалось мое летнее платье из стрейтч коттона. Оно было короткое, тонкое, тёмно-синего цвета, почти черное, с узором в мелкий, белый горошек.
  К платью я выбрала круглую плетеную сумку и золотисто-бежевого цвета босоножки на среднем каблуке.
  Волосы я оставила в виде своей традиционной, французской косы.
  Коллегия судей в лице Лерки, Нади и Лады выбор образа одобрила.
  Мне тоже нравилось. Получилось легко, стильно, и изящно.
  До четырёх часов времени было не так уж много.
  Собирали меня в спешке. Лерка продолжала диктовать мне ценные указания.
  -Не позволяй ему себя лапать. Держись вежливо, хихикай когда он пошутит, мило улыбайся, но в то же время сохраняй хладнокровие и сдержанность.-усердно поучала меня Лерка.-В глаза ему особо долго и пристально не смотри, это выглядеть вызывающе, и может подтолкнуть его к необдуманным действиям, если ты понимаешь, о чем я. Не рассказывай ему о себе слишком много, он и так уже знает о тебе не мало, если сумел раздобыть твой номер. Не самовольничай, позволь ему играть главную партию, не умничай, и не спорь с ним, даже если знаешь, что он не прав. Всё это ты успеешь, если ваши отношения разовьются во, что-то большее.
  -Если?..-только и спросила я.
  Лерка говорила легко и быстро, и запомнить всё, что она сейчас тараторила было сложновато.
  -Ну, понимаешь,-пожала плечами Лерка.-Если я что-то понимаю в парнях то этот твой Мирон... уверенный в себе нахальный красавчик, с комплексами ловеласа, в будущем наверняка умелый соблазнитель. Но ветреный, в край не серьёзный и не слишком обременен моральными принципами.
  Я отвернулась от зеркала и внимательно на неё посмотрела.
  -И ты толкаешь меня на свидание с ним?
  -М-м,-Лерка снова жевала взятое на кухне яблоко.-Роджеровна тебе в любом случае будет полезен опыт общения с такими, как Мирон. Поверь, лучше сейчас понять, что это за вид парней, и зачем они нужны.
  -И зачем же они нужны?-спросила я вопросительно изогнув брови.-Если они, как ты сказала ветреные и не серьёзные.
  -Чтобы временно скрасить твоё одиночество, приятно провести время,-рассуждая, и помахивая надкушенным яблоком, пожала плечами Лерка.-ну и, в будущем, когда ты будешь постарше, возможно... совершить небольшое приключение.
  После последних этих слов они с Надей многозначительно переглянулись и обменялись ехидными смешками.
  Угу, подумала я, сейчас! Ещё чего! Обойдётся он без всяких... приключений! Да и мне они сейчас вообще, совсем, абсолютно, во всех смыслах не нужны. Нет уж, спасибочки!
  Я была готова к трём часа дня. Внешне. Но не морально, и ни духовно.
  -Слушайте, давайте я ему напишу и мы все отменим.-в который раз заныла я.
  -Ещё чего!-вскинулась Надя, и упёрла руки в бока.-Ты знаешь каких мне стоило усилий замаскировать на твоей щеке результат неудавшейся беседы?
  -Кстати, Роджеровна.-с набитым ртом проговорила Лерка, жуя яблоко.-Ты не хочешь все таки сказать кто это тебя так угостил? А то толком ты так ничего и не объяснила.
  -Лер...-я покачала головой.-Мне... просто не повезло... Я нарвалась на не очень хороших людей... мягко говоря...
  -'Не очень хороших'?!-выразительно скривилась Лера.-Роджеровна я молчу, что девочек, как бы, вообще-то трогать нельзя. И нормальные парни все это знают. А уж тебя то...
  Они с Надей снова переглянулись, опять ухмыльнулись.
  -Даже девочкам тебя трогать нельзя, ибо не за что. Ты слишком правильная, честная и добрая. Реально. И я ума не приложу, какой гов**к посмел к тебе вообще прикоснуться.
  Я взглянула на неё, и серьёзно, с толикой грусти сказала.
  -Лер... возможно я тебе расскажу. Правда. Ты всё узнаешь. Но, чуть позже.
  Логинова после моих слов, замерла с настороженным видом.
  Я отвела взор, посмотрела в зеркало.
  Про себя я подумала, что Лерке действительно стоит, наверное, всё рассказать.
  Верить ей можно. Она не будет болтать.
  Да и потом... она же не дурочка. Не могу же я ей постоянно лапшу на уши вешать. Да и совестно мне.
  У меня здесь, и вообще вокруг меня совсем мало людей, которым я не задумываясь могу довериться.
  И не стоит обижать их своим недоверием. Это не правильно и не честно.
  Исключение составляет, наверное, только дядя Сигизмунд.
  Ему я вряд ли что-то когда-то буду рассказывать. Уж больно крутой у него нрав, и не известно, что он вытворит, когда всё узнает...
  Хотя, нет... Думаю, как раз это известно.
  Примерно, через пол часа меня уговорами, комплиментами и угрозами вытолкали из дома. Лерка сказала, что пересечется со мной в ТРЦ 'Ривьера'.
  А я между тем, села в такси и поехала к Лужникам-Северным.
  Мне повезло, и водитель доставил меня к месту, почти не застревая в автомобильных пробках.
  Правда к самим Лужникам-Северным мне пришлось идти пешком, так, как дорога была перекрыта из-за ремонта.
  А заставлять водителя искать объезды не было ни желания, ни смысла.
  Я расплатилась кредиткой, и вышла на улицу.
  Надо мной вздымались небоскребы города. С неба сияло радостное солнце, его лучи грели лицо и плечи.
  Я направилась в сторону поблескивающей впереди реки.
  Широкая, сине-зеленая Москва-река мерцала и сияла золотом в лучах августовского солнца.
  На лицах вокруг царила оживленная суматоха и почти курортная атмосфера.
  Над головой с криком летали белокрылые чайки.
  Повсюду, в тени деревьев и под солнцем, вдоль реки гуляли сотни парочек, и шумные компании.
  Пестрели вывески ларьков с мороженным, на специальной площадке, вокруг бронзовой статуи известного мореплавателя, был организован прокат электрокаров для детей.
  Над головами людей я увидела стаи плывущих по воздуху огромных мыльных пузырей. Они переливались перламутровыми бликами, и подрагивая на торопливо порхали вдоль парковых аллей.
  На территории парка, возле реки работало огромное количество кафе и баров.
  Повсюду располагались какие ни будь аттракционы. От обычного тира до всякой весёлой ерунды, вроде 'шариков и дротиков'.
  Возле входа в детский ресторанчик стояли пара человек в жутковатых костюмах 'Смешариков' и зазывали всех людей с детьми в свое заведение.
  Хм. Как по мне, они больше пугали детей, чем увлекали их.
  Особенно страшной выглядела огромная, круглая голова голубого зайца, что передвигалась на массивных лапах и обладала гигантскими болтающимися из стороны в сторону ушами.
  Я подошла к причалу.
  Здесь мое внимание привлек шикарный круизный лайнер, с сине-красным корпусом и белыми надстройками.
  Они был великолепен и грандиозен! Величественно возвышаясь над речным причалом он принимал на борт блистательную, но очень шумную публику.
  Я бы тоже не отказалась прокатиться на этом корабле.
  Смущало только, что по виду, он всё-таки сильно смахивал на 'Титаник'.
  Айсбергов в Москве-реке, конечно нет, но от всяких не адекватных ситуаций никто в этом мире не застрахован.
  У меня зазвонил мобильник. Я спохватилась, достала трубку, приняла вызов от Мирона (Лерка поставила мне на его контакт его фотку, которую нашла в его инсте).
  -Да?-взволнованно спросила я.-Привет...
  Мое сердце подпрыгнуло до горла.
  -Привет.-приятным обворожительным голосом произнес он.-Ты далеко?
  -Э... Нет, я на месте...-я покрутила головой из стороны в сторону.
  Набережная Северны-Лужников вытянулась в обе стороны бесконечными причалами и пирсами.
  -Только я не знаю куда мне идти.
  -Видишь, напротив деревянного красного такого дощатого здания длинные причалы с яхтами?
  -Длинные причалы с яхтами?..-растерянно переспросила я, ища глазами красное здание.
  -Да, да. Это вправо от корабля похожего на 'Титаник'. Ты должна была его видеть.
  -Да, я возле него...
  -Ну, всё. Тогда поворачивай направо и просто иди прямо.-судя по голосу, Мирон улыбался.
  Я направилась вправо от корабля, ступая по мощеной дорожке вдоль живописных лавочек и красивых уличных фонарей.
  По мере того, как я шагала вперёд, обходя идущих навстречу людей, во мне шквалом нарастала буря переживаний.
  В сознании гирями повисали удручающие и пугающие мысли.
  Я страшно, до жути и внутренней дрожи боялась допустить какую ни будь ошибку.
  Состояние было такое, что хотелось запрыгнуть на кровать и прыгать до тех пор, пока из меня не испариться всё мучительное и терзающее волнение!
  Мне стоило огромных усилий держаться достойно.
  Я подошла к причалам с яхтами.
  Белоснежные красавицы и уступавшие им в размерах катера, выстроились вдоль дощатых пирсов.
  Здесь прохаживались с важным видом мужчины в летних рубашках и шортах. На некоторых яхтах я заметила хохочущие компании и стайки девушек, заполонивших самые большие и дорогие суда.
  Я увидела фигуру в темных брюках и бордовой футболке.
  Даже издалека я без труда узнала Мирона.
  Он активно махал мне рукой. Я помахала в ответ, направилась к нему.
  Живот перетянуло тугим, вибрирующим узлом.
  Сердце в груди забилось так, словно вознамерилось вышибить мне рёбра и броситься на встречу к Мирону своим ходом.
  В ногах дрожала слабость, в голове водили хоровод сбивчивые, пугающие мысли.
  Я увидела, как Мирон спрыгнул с яхты на пирс и пошел ко мне, на ходу снимая солнечные очки.
  Господи, он идёт ко мне!
  Так... фу-ух... Дышим... Мы умеем дышать, говорить и двигаться. И в присутствии Мирона тоже.
  О-ох... Dobrze... wszystko będzie dobrze!*(Хорошо... Все будет хорошо!)
  Я шла ему навстречу.
  Повеявший от реки ветер шевельнул и чуть подкинул подол моего платья. Я опасливо придержала платье рукой.
  Я увидела на лице Мирона восхищенную улыбку.
  От этого у меня всё затрепетало в груди, странное наитие заставило меня чуть выгнуться вперед, сдвигая лопатки за спиной, ещё больше идеализируя мою осанку.
  Неожиданно стало как-то легко и тепло, словно меня наполнил летний воздух ласкового августа.
  В ногах ещё оставалась предательская слабость, и больше всего сейчас, ступая ему навстречу я опасалась споткнуться.
  Боже, нет!... Я этого не переживу!
  Мы встретились. Я хотела сказать 'привет', но вместо этого застыла с дурацкой улыбкой.
  А слова где-то потерялись на пути к устам, и голос увяз в голосовых связках. Резко пересохло в горле.
  -Привет.-проговорил он и его улыбка стала шире, обольстительнее, откровеннее.
  -П-привет...-я сдавленно, прокашлялась и проговорила снова.-Прости... Привет.
  -Да...-кивнул он.-Шикарно выглядишь.
  -Спасибо.-ответила я.
  Господи, ну, что это за дурацкое кокетство! Зачем я опустила глаза?!!
  Я тут же поднял на него взор, и едва встретилась с его серо-зелеными глазами Мирона, сразу посмотрела в сторону.
  Я ждала, что он скажет дальше. Хм... А может это мне нужно говорить? Что там про это говорила Лера?
  Мои хаотичные мысли сейчас напоминали участников какого-то скандального ток-шоу, которые норовили переорать друг друга и забрызгать слюной на смерть всех не согласных.
  -Сегодня оче...
  -А почему ты...-я опомнилась, только когда, поняла, что он тоже начал говорить.
  Я мгновенно заткнулась. Опустила взгляд.
  Лицо пекло от дурацкого неловкого момента. Мучительное чувство стыда вытесняло все мысли, тяжело пульсировало где-то в левом боку.
  Мы постояли так секунду.
  Ну, не молчи, пожалуйста, подумала я. Ну, пожалуйста. Ну, скажи что ни будь!
  -Ты наверное, хочешь спро...-начал он.
  -Нет я, просто...-торопливо начала отвечать я.
  Да что б тебя!.. Я закрыла глаза, глупо улыбнулась, тут же перестала, снова опустила взор.
  Ну, зачем, зачем я опять открыла рот раньше времени?
  Я почти слышала голос Леры свирепо орущий в моей голове:
  'Заткнись! Заткнись, и слушай его. Заткнись, и ничего не говори, пока он не закончит или не спросит тебя! НЕ ПЕРЕБИВАЙ ЕГО!!!'
  Мы снова замолчали.
  За моей спиной кто-то шумно говорил по телефону. Слышался хор хохочущих девушек, на одной из шикарных яхт возле пирсов.
  Мирон молчал.
  Кровь стучала на висках, кипела в голове.
  В животе собиралась каменеющая тяжесть.
  Ещё мгновение, и я рвану прочь отсюда на столько быстро, насколько смогу на каблуках.
  Я не могу больше этого выносить! Это самое дебильное начало первого свидания!
  И тут он взял меня за руку.
  Я не смело подняла на него удивленный, пугливый взор.
  -Ника.-тихо, приятным низким баритоном произнес он, глядя мне в глаза.-Не волнуйся, пожалуйста...
  -Это так заметно?-пролепетала я.
  -Да...-он улыбнулся, и пожал плечами.-Но ничего страшного... Тебе это даже идёт.
  -Ты... серьёзно?-опасливо спросила я.
  -О, да.-усмехнулся он и повернувшись увлёк меня за собой.-Идём.
  Я позволила себя увести.
  Он держал меня за руку. Мы шли по пирсу мимо пришвартованных яхт.
  Он подвёл меня к катеру сине-белого цвета.
  Он напоминал собой голову какой-то хищной птицы. У его корпуса были острые, зализанные и агрессивные формы.
  Собственно, это, наверное, даже был не катер, а такая маленькая-маленькая яхта. Наверное.
  Я не знаю, я в них не разбираюсь. На борту катера заметила серебрящуюся под солнцем надпись: GRIZZLY.
  -Прошу.-Мирон помог мне перейти по трапу на катер, зашел следом.
  Я огляделась. Бросила взгляд внутрь кабины.
  Мы, что поедем на катере? А где его водитель?
  Мирон убрал трап. Обернулся на меня с улыбкой.
  -Проходи в кабину.-предложил он.
  -У нас будет свидание на катере?-спросила я осторожно.
  Зачем я сказала это слово? 'Свидание'.
  Блин. Оно пахнет какой-то дурацкой условностью.
  'Свидание'...
  -Я подумал, что прогулка на катере теплым августовским ыечером, не плохая идея.
  Я кивнула, оглядела катер.
  -Да...-ответила я.-Идея супер. Я не ожидала...
  Мог бы и сказать, между прочим. Я бы не стала платье с босоножками одевать.
  Одела бы что-то другое, более удобное для такой поездки.
  -А кто поведет... наше судно?-спросила я и чуть улыбнулась.
  -Я, конечно.-ответил Мирон слегка красуясь.-Но если хочешь тебе дам порулить потом.
  -Подожди...-я чуть нахмурилась.-А это... это твой катер?
  -Ну, не совсем.-он пожал плечами.-Но на сегодняшний вечер, да. Проходи.
  Мы прошли в кабину.
  Судно чуть покачивалось на волнах реки.
  Через окна внутрь проникали рассеянные лучи света.
  Мирон сел возле чёрного руля и пульта управления.
  -А ты умеешь водить катер?-с уважением спросила я.
  -А что там уметь?-пожал плечами Мирон.-Я их с детства вижу... У меня у отца бизнес связанный с ремонтом катеров и яхт.
  -А...-только и сказала я.-Круто... Не обычно.
  Что? 'Не обычно', чёрт возьми?! И это всё, что ты можешь сказать?!
  -Спасибо.-осклабился Мирон.
  Он щелкнул несколько переключателей слева от руля. Дернул рычаг, напоминающий рычаг КПП в автомобиле.
  Катер рыкнул, зафырчал и стал плавно, понемногу отходить от пирса.
  Во мне дрожало и прыгало стегающее нервы беспокойство.
  И вроде все было хорошо, даже очень!
  Свидание обещало быть приятным, романтичным и... оригинальным.
  Хотя я готовилась к тому, что меня банально пригласят погулять в парке с мороженным, и потом, в лучшем случае, угостят в каком ни будь более-менее приличном кафе. Может быть даже сводят в кино.
  Но я видимо не знала, с кем связалась...
  Мы развернулись. Наш катер не спеша, грациозно поплыл меж рядов других судов.
  Я оглянулась назад. За нами светил ясный день, плескалась вода и пенился белый кильватерный след.
  -Ну, что?-сказал Мирон.
  Я оглянулась на него.
  -Я предлагаю погонять не много вдоль берегов, а потом перекусим. он взглянул на меня.-Идёт?
  Его серо-зелёные глаза блеснули задорным лукавством.
  Он усмехнулся, глядя на меня.
  Полоска света солнца озарила его лицо.
  Блеск его усмешки вызвал у меня легкую оторопь.
  И пусть эта его усмешка солидно отдавала нахальным самодовольством, я в данный момент готова была смотреть на неё так долго, сколько это было возможно.
  -Так, что ты думаешь?-проговорил он своим чарующим, обольстительным голосом.-Едем?
  -Д-да... Да, конечно.-ответила я, чувствуя поразительную, безмятежную и дурманящую легкость в голове.
  Он кивнул, дёрнул рычаг справа от руля.
  Я почувствовала, как катер устремился вперёд. Меня чуть повело назад, прижимая к спинке сидения.
  Я охнула, от неожиданности. В груди возбужденно встряхнулось сердце, и оживленно затрепетало.
  -Держись!-с восторгом бросил мне Мирон.
  Я кивнула, кротко улыбнулась ему. Скорость нарастала.
  Мягко крепло давление на мое тело.
  Я почувствовала, как во мне, по венам, вибрируя стремительно растекается крепнущее чувство подскакивающего адреналина.
  Мирон прибавил скорости. Меня снова чуть качнуло назад, прижало к сидению.
  Мы летели вперед, агрессивно рассекая волны. Мощно ревел мотор катера.
  За окном сияло солнце, голубело летнее бездонное небо, и неслись городские высотки.
  Весь остальной город был где-то далеко. А мы были одни.
  Мы были свободны! Мы были во власти яростной и дикой стихии движения!
  В груди селилось прочное и счастливое чувство невообразимой, бурной, бесконечной, безграничной свободы.
  Свободы нашего полета! Свободы выбора! Упоительной свободы скорости...
  Это чувство кружило голову и опьяняло. Это чувство было, даже сродни наркотику.
  Оно сочилось в душу, и заставляло её пламенеть от неудержимой, свирепой любви к скоростному стремлению!
  Я давно не испытывала ничего подобного!
  Я готова была счастливо и безумно орать, одержимая бурным восторгом!
  И я не удержалась. Закричала. Долго, крепко, пронзительно.
  Пронзительно, визгливо, сильно, выпуская наружу переполненную положительными чувствами душу.
  Мирон не удержался, закричал тоже.
  Мы летели вперед, по волнам, мимо города, мимо городской суеты, в дали от неё. В дали от всех.
  Вместе. Одни. Счастливые и свободные!
  
   АРСЕНИЙ АРЦЕУЛОВ
  
  Вторник, 11 августа. Примерно то же время, что и события выше.
  
  Длинный, широкий поворот закручивался вокруг скалистой горы, заросшей сухими кустарниками, мелкой травой и редкими деревцами.
  Из-за поворота внезапно вынырнул стоящий посреди проезжей части желто-зеленый фургон Toyota Hiace.
  Сеня увидел, стоящих возле автомобиля людей. Двое мужчин и две женщины.
  У желто-зеленого фургона мигали красным светом задние фары.
  Сеня увидел, что люди машут ему руками.
  У Арцеулова не было времени помогать им, но просто проехать мимо людей, у которых случились явные проблемы с автомобилем, он не мог.
  Он остановил полицейский Ниссан Патруль, перед фургоном, возле обочины, за которой простирался густой лес.
  Вышел из автомобиля.
  К нему подошел светловолосый мужчина в светло-зеленой футболке и джинсах.
  -Добрый день.-произнес он.-Спасибо, что остановились... Понимаете, мы тут заглохли и хоть ты тресни... Не знаю что делать! Главное почти новую тачку взял, вот буквально на днях!.. Поехали отдыхать и такое!..
  -Ясно.-Сеня обошел свой Ниссан, подошел к фургону.
  Остановился перед открытым капотом.
  Люди собрались вокруг него. Женщины смотрели на Сеню с надеждой. Мужчины выглядели растерянными и озабоченными.
  Арцеулов заметил смотрящих в окна детей.
  -Вот, что.-сказал он.-У меня к сожалению нет времени, вам помогать, но я могу дотащить вас до городка 'Туманный бор'.
  -'Туманный бор'?-переспросил мужчина в зеленой футболке.-Это не город. Там живет всего пара-тройка тысяч людей. Скорее это посёлок.
  -Да.-кивнул стоящий рядом его темноволосый приятель в белой рубашке.-Народ там промышляет фермерством и охотой. Люди там не много странные. Живут обособленно, хоть не так уж далеко от Москвы. Чужаков, я слышал не жалуют, но мотели у них вполне уютные и персонал гостеприимный.
  -Вы там были?-спросил Сеня.-Можете показать?
  -Да без проблем.-пожал плечами мужчина в белой рубашке.
  Сеня достал из багажника своего Ниссана трос, прикрепил его к сломавшейся Тойоте. Другой конец прицепил к кузову Ниссана.
  Затем сел за руль. Мужчина в белой рубашке сел рядом с Сеней.
  Когда он пристегнулся, его взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, он помахал рукой своим. И тут заметил лежавшее на заднем сидении помповое ружье Сени.
  Его угрожающего вида, массивный Mossberg 590.
  Попутчик Сени, нервно моргая уставился на него.
  -Спокойно.-Арцеулов достал из кармана джинсов свое удостоверение.
  -Старший лейтенант Арцеулов.-представился Сеня.
  -Понятно.-дрогнувшим голосом ответил обладатель белой рубашки.-А это...
  Он качнул головой назад.
  -У вас такое табельное оружие?
  -Нет, ну что ты.-ухмыльнулся в бороду Арцеулов.-Это подарок.
  С этими словами он завёл двигатель, переключил скорость и надавил на газ.
  Автомобиль устремился вперёд.
  Сеня гнал на максимально допустимой скорости.
  Он и так потерял время. А время работало на не них со Стасом.
  Бревенчатые и дощатые дома 'Туманного бора' показались из-за пухлых, заросших островками деревьев и мхом, покатых холмов у подножья гор и густого, дремучего леса.
  Они проехали стоящую на въезде в поселение дощатую табличку, ярко раскрашенную пёстрыми цветами. На ней большими трафаретными буквами значилось: 'ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ТУМАННЫЙ БОР!'
  Сразу за приветствующей таблицей выстроились городские дома.
  Большинство из них были двух этажными. Некоторые имели только один.
  На улицах было совсем не много народу. А автомобилей ещё меньше.
  Здесь властвовала какая-то неприветливая, мрачноватая и даже тоскливая атмосфера.
  А лица редких прохожих, которых они встретили на пути сюда, темнели от хмурой удрученности.
  Всеобщая подавленность пленила этот тихий, малолюдный городок, прочно опутав паутиной унылой безысходности.
  И серая пасмурная погода, с довлеющими в небе дождливыми облаками усугубляла этот эффект.
  Сеня смотрел в окно на старые, ветшающие здания. Они выглядели довольно опрятно, хозяева следили за своими жилищами.
  Но увы время брало своё.
  Косились заборы, стены обрастали мхом и дикими вьюнами. Дворики вокруг домов зарастали армиями сорняков.
  У многих домов были побиты окна. У некоторых были видны чернеющие следы опалин. У других были побиты ступени крылечек.
  Дороги здесь тоже были не ахти. С ямами и выбоинами.
  Сеня оставил владельцев Toyota Hiace, возле ближайшей автомастерской.
  Благодарные люди хотели расплатиться с ним парой тысячных купюр, но Сеня отказался.
  Во-первых, он не считал, что сделал, что-то выдающееся.
  А во-вторых ему никогда не нужны были чужие деньги.
  Своих вполне хватало.
  Сеня припарковал автомобиль возле одного из баров, показавшихся ему более-мене приличным.
  Это было длинное двух этажное здание, с громадной двускатной крышей, под центром которой громоздилась массивная вывеска.
  'Пыльное колесо' было написано размашистыми, прописными буквами темно-вишневого цвета.
  Фасад здания бара был отделан сайдингом из темно-бурых досок.
  Перед входом в бар стояло чуть больше десятка грузовиков, пара внедорожников, и пять штук мотоциклов.
  Сеня вышел из автомобиля, включил сигнализацию.
  Подходя к бару, он окинул стоящие рядом байки оценивающим взглядом.
  Презрительно хмыкнул.
  С его элитным кастом-байком эти говновозки даже рядом не валялись.
  Толкнув шаткую дверь бара, Сеня вошел внутрь.
  В просторном, но темном помещении обильно воняло табаком и бензином.
  Из динамиков радио звучала группа 'Алиса' со своим категоричным 'Вот так'.
  За столиками сидело несколько не больших, но шумных компаний.
  Когда вошел Сеня, многие обернулись на него, окинули изучающими взглядами.
  Большинство, оценив рост и габариты Арцеулова, сочли за лучшее отвернутся и уткнутся в стол.
  Со бородатым здоровяком, выглядевшим, как старший брат Тора, никто связываться не желал.
  Сеня прошел сразу к бармену.
  Это был сурового вида крупный мужчина. Он носил длинные, темные, но седеющие волосы. У него было широкое лицо, крупный нос и мелкие, глубоко посаженные глаза.
  Его рот с обсохшими губами, скривился, при виде Арцеулова. Бармен опустил взгляд на столешницу, начал не спешно её протирать.
  Арсений понимал и чувствовал, что ему здесь не рады.
  Собственно, ему на это было откровенно начхать, если не сказать грубее.
  Подойдя к барной стойке, он постучал по ней пальцами, привлекая внимания бармена.
  Тот с неохотой взглянул на него.
  Сеня заносчиво кивнул ему.
  -Как жизнь?-спросил он.
  -А тебе то, что?-проворчал бармен.
  -А че ты такой не приветливый?
  -А я ментов не люблю.-губы бармена скривились ещё больше.
  -А ты с чего взял...
  -Да на роже твоей бородатой крупным шрифтом написано.-пробурчал бармен.
  Арцеулов хмыкнул, ощерился.
  Обычно ему приходилось доказывать, что не просто из полиции, а из Уголовного розыска.
  Особенно всяким седым пенсионерам. Ведь в их глазах он сам типичнейший уголовник.
  -Ладно.-не хорошо усмехнулся Сеня.-Засунь свою вежливость поглубже. Меня это всё равно не волнует. Где находиться клуб 'Горный путь'?
  Последние слова явно оказались какими-то магическими.
  Первое. Бармен перестал протирать бокал, и просто замер, испепеляя Арцеулова недобрым взглядом.
  Второе. В помещении неожиданно смолкла музыка.
  И третье, несколько самоуверенного и отчаянного вида громил, с уголовным прошлым на лицах, встали из-за стола, и направились к стойке.
  Они окружали Арцеулова узким полукругом.
  Сеня это видел. И он приготовился.
  -Слушай, бородач.-один из окружавших его мужчин, крупный, с сальными, жидкими волосами и топорщащимися под носом усами, встал рядом.
  Он облокотился на стойку, с агрессивной претензией глядя на Сеню.
  -Ты чего сюда припёрся, легавый? Чего ты здесь забыл?!
  Сеня отвел взгляд от бармена, взглянул на говорившего усача.
  Тот был одет в изношенную красно-зеленую, клетчатую рубашку, из-под которой выглядывала не первой свежести майка.
  На ногах он носил потертые, старые джинсы и битые, обтесанные об камни ботинки, с засохшими кусочками грязи.
  -А тебя кто уполномочивал мне вопросы задавать?-смерив его взглядом, спросил Сеня.
  -Слышь, мамонт бородатый, ты че не врубаешься?!..-к нему, выпучив глаза приблизился один из мужчин, одетый в растянутую, перемятую футболку с пятнами.
  -Закрой капот!-рявкнул Арцеулов, чуть обернувшись назад.
  Любитель носить не свежие футболки, пугливо попятился, бросая взгляды на приятелей.
  -Слушай, полицейский.-прорычал усатый.-У нас тут всё тихо. Мирно себе существуем. Лес валим, охотимся и овощи выращиваем. Нече у нас тут ошиваться. Лучше, проваливай по-хорошему.
  -С удовольствием.-в тон ему прорычал Арцеулов.-Только в клуб 'Горный путь' загляну, и сразу свалю.
  -А нече там заглядывать!-глядя на Сеню исподлобья, прогудел усач.-Сгорел он давно, и дело с концом!
  Стоящие вокруг Сени мужики сердито загомонили, кивая головами.
  -Я уеду,-сказал Арцеулов, когда они все замолчали.-Когда осмотрю место пожара. И чем быстрее я узнаю где это место, тем быстрее я покину ваш занюханный городишко.
  Усач зло оскалился, обнажив желтые зубы и язву на нижней губе.
  -А может тебе помочь, собака ментовская?
  Арцеулов, чувствуя, как гнев внутри трясет прутья клетки благоразумия, ощерился в ответ.
  -А ты не надорвешься, лесоруб?!-ухмыльнулся Сеня, чувствуя подступающий воинственный азарт.
  -И не такие дубы вместе валили!-прорычал в ответ усатый.
  Как он и ожидал, его сначала атаковали сзади.
  Пузатый, лопоухий мужик с висячими, как у бульдога щеками, занес руку для удара.
  Сеня не глядя выбросил назад ногу.
  Мощный удар отбросил 'бульдога' назад, он врезался в стол, сшиб его и развалился в обломках тихо стоная.
  Усач выхватил нож, полоснул воздух. Сеня увернулся. Перехватил следующий удар, вывернул руку усача, надломил, услышал хруст.
  Усач заорал. Арцеулов, взяв его за шиворот перебросил через стойку к опешевшему бармену.
  Кто-то закричал. Послышалась грязная брань.
  Пару человек выскочили из заведения, хлопнув дверью.
  На Сеню ринулись новые противники.
  Арцеулова это не смутило. Уж что-что, а драться старший лейтенант Арцеулов умел отлично! А уж при его то физической силе, мог справиться с кучкой охамевших работяг.
  Обладатель мятой футболки замахнулся на Арцеулова молотком.
  Сеня увернулся, изловчился, ударил хозяина молотка локтем в грудь, и сразу кулаком в челюсть.
  Любитель махать молотком рухнул на пол, не шевелясь.
  Патлатый мужик с топором в руке, хрипло крича прыгнул со стола на спину Арцеулова.
  Сеня схватив табурет, 'отбил' летящего на него противника.
  Тот отлетел к стойке, врезался в неё, сбил на пол посуду.
  По полу со звоном разлетелись осколки бокалов и шотов.
  Арцеулов увидел, что один из мужчин, в широких спортивных штанах и тельняшке выхватывает массивную монтировку.
  Сеня ухмыльнулся.
  Его бойцовский инстинкт подстёгивал, распалял его. Ему хотелось этой драки, хотелось почесать кулаки об кое-чьи ребра.
  Теперь он мог себе в этом признаться.
  Увернувшись от двух ударов монтировкой, Сеня перехватил руку нападавшего, и быстрым броском опрокинул его на пол.
  Монтировку он забрал себе. Ударил её по ноге следующего противника, тот упал, завыл, держась за ногу.
  Следующий было выхватил нож, но затем бросил на пол и поднял вверх дрожащие ладони с растопыренными пальцами.
  -Не надо! Я сдаюсь!..-вскричал он.-Пожалуйста!.
  Сеня подошел к нему. Мужик в страхе попятился.
  Его красные от частых запоев глаза, выпучившись, таращились на Сеню.
  Арцеулов упер конец монтировки ему под бороду и прорычал:
  -Где мне найти клуб 'Горный путь'?-спросил он.
  -Так он сгорел...-чуть не плача, проговорил несчастный, перепуганный фермер.
  -Где мне найти то, что от него осталось?
  -Сразу за городом... на горе... рядом со лесопилкой...
  -Спасибо.-Сеня похлопал перепуганного фермера по щеке.-Видишь? Совсем не трудно быть отзывчивым и милым.
  Он вернулся к бармену.
  Тот, пытался поднять с полу стонущего усача.
  Увидев приближающегося Сеню, бармен отпустил обладателя неряшливых усов и выпрямился, уставившись на Арцеулова настороженным взглядом.
  Сеня встал перед стойкой. Посмотрел в глаза бармену. Тот с опасением ждал.
  Арцеулов почесал монтировкой бритый затылок и кивнул на шкафчик с алкоголем.
  -Плесни-ка мне пятьдесят грамм бренди.-сказал он.
  Бармен кивнул, торопливо исполнил сказанное, поставил перед Арцеуловым широкий бокал с бренди.
  Сеня осушил его залпом, и кивнул.
  -Сколько?
  Бармен пожал плечами.
  -За счет з-заведения... господин полицейский.
  -Правда?
  -К-конечно.-заикаясь кивнул бармен.-Добро пожаловать 'Туманный бор'.
  -У вас тут мило.-с издевкой ухмыльнулся Сеня.
  Он развернулся, не спешным шагом направился к двери.
  Один из поверженных противников, до этого пытавшийся тихо уползти на четвереньках, тут же плюхнулся на живот, и закрыл глаза.
  -Лучше лежи, пока я не уеду.-мрачно посулил Сеня.
  Он вышел из бара.
  Возле заведения толпилась небольшая кучка местных мужиков.
  У некоторых Сеня увидел в руках вилы, палки, кувалды, ножи.
  Арцеулов остановился. Обвёл толпу фермеров суровым, изучающим взглядом.
  Стояла тишина.
  Его окружали злые, но заметно испуганные лица. В глаза Сене никто смотреть не решался. Но никто и не убегал. Стояли толпой человек в пятнадцать, жались друг к другу.
  Сеня направился на своему внедорожнику.
  Фермеры, чуть погодя ринулись за ним.
  Арцеулов слышал их. Он дошел до машины. Бросил монтировку на землю. Открыл дверцу заднего сидения, достал ружье, обернулся и красноречиво показательно передёрнул затвор.
  Фермеры, пригнув головы, поспешили разойтись.
  -Мудро.-кивнул Сеня.
  Искомую лесопилку он нашёл быстро. Как и высившуюся за ним гору.
  Проезд на гору был закрыт, но Арцеулов просто снёс машиной деревянное, самодельное заграждение.
  Он ехал по безлюдной, дикой, заросшей кустарниками, травой и деревцами ухабистой дороге.
  Его автомобиль слегка потряхивало. Сеня не спешил. Вёл аккуратно, осторожно.
  В нём ещё буйствовал и бурлил злой азарт пережитой драки.
  С его губ ещё срывалось лихорадочное, хищническое дыхание.
  Арцеулов знал, что когда распаляется, ему бывает трудно остановиться.
  Он это знал и научился контролировать эмоции. В большинстве случаев.
  По мере того, как он на взбирался вверх по горной, давно заброшенной дороге, вокруг него собирался и густел расплывчатый туман.
  Туманные, сырые, бесформенные облака наползали с вершин горного хребта, вдоль которого двигался автомобиль Сени.
  Местность вокруг стремительно дичала, вскоре его Ниссану пришлось буквально продираться через сухорукие ветви разросшихся здесь кустарников.
  Автомобиль с треском, довольно легко ломал ветки растений, давил их колесами, вдавливая в каменистую почву.
  Сеня вглядывался вперёд. С прищуром, кривясь всматривался в водянисто-серые слипающиеся клочья вязкого тумана.
  Туман обхватил его автомобиль, лип к окнам, заволакивал обзор.
  Арцеулов включил фары. Мощный ближний свет яркими лучами пронзил плотную, неподвижную массу тумана.
  Ехать стало не много удобнее. Дорога стала виднее.
  Тающие в тумане лучи яркого света фар выхватывали отдельные обрывки окружающей среды.
  Арцеулов выругался.
  Завеса тумана начинала раздражать его. И в то же время она вселяла колкое беспокойство.
  У Сени даже не некоторое время появилось навязчивое чувство, что из тумана за ним кто-то пристально следит. Или, что-то.
  По коже мускулистой шеи Арцеулова маршем взобрались щекотные мурашки.
  Неприятные въедливые мысли царапали сознание, вселяя нервозные опасения.
  Арцеулов вздохнул. Беспокойство разбухало в груди, а теперь ещё и наполняло напряженной тяжестью мышцы живота.
  Туман неохотно, лениво расступался перед медленно едущим полицейским внедорожником.
  -Как же они тут взбирались то!-проворчал Сеня, думая о членах клуба 'Горный путь'.
  В Воскресение они со Стасом выяснили, что предыдущие жертвы черно-белого убийцы, мнящего себя божеством баланса и равновесия, состояли в этом самом альпинистском клубе.
  И пока Стас и Коля сегодня работали со свидетелями, Арсению было поручено найти здание клуба и осмотреть. По возможности поговорить с кем-то о том, что там случилось.
  Потому, как к удивлению того же Корнилова никакой вразумительной информации, по этому клубу почти нет.
  А та, что есть относится ещё к советским временам, и из неё они только узнали, что здание клуба находиться в одной из Подмосковных, тихих глубинок.
  Из тумана выплыл старый, металлический указатель с буро-рыжими пятнами ржавчины.
  'Альпинистский клуб Горный путь 400 м'.
  -Да вы рехнулись...-проворчал Сеня.-Вашу мать... ещё почти пол километра ползти в этом вареве кисейном...
  Но выбора не было.
  На улиточной скорости Сеня продолжал осторожно вести внедорожник по горной дороге.
  Через время он начал чувствовать нарастающее изменение давления.
  Похоже он уже довольно высоко взобрался.
  У Арцеулова начало понемногу закладывать уши.
  Что-то быстро прошуршало вниз по склону горы.
  Сеня пригнув голову к окну, с опаской взглянул вверх.
  Но гора сверху так же была почти вся плотно скрыта под многослойным туманом.
  Арцеулов ехал дальше. Под капотом размеренно шумел двигатель, а под колёсами внедорожника шуршали ломающиеся сухие ветки и мелкие камешки.
  Сверху опять послышался шумный шорох. Арцеулов в окно увидел несколько скатившихся вниз камешков и булыжников побольше.
  Сеня снова внимательно и настороженно поднял взгляд вверх.
  Мгновение изматывающего, тревожного ожидания.
  Что-то с силой ударило по капоту, застучало по крыше.
  Несколько камней ударили по лобовому стеклу, оставив паутины трещин.
  Сеня выругался, дал по газам. Над ним, вверху послышался раскатистый надламывающийся треск и гулкий грохот.
  Рокочущее эхо разнеслось над горой, сотрясая туман.
  Арцеулов рыча свирепые ругательства, прибавил скорости.
  Автомобиль вздрагивал, сидение под ним казалось усиленно пульсировало. Дрожали стекла окон!
  Руки Сени чувствовали мощную вибрацию руля!
  Дорога сотрясалась от титанических ударов!
  Казалось дрожал даже воздух вокруг, и небеса вверху!
  Сеня боялся давить на газ. Туман по-прежнему заслонял видимость, дороги он не видел и боялся сверзиться вниз.
  Но альтернативой было погибнуть под горным оползнем.
  Удары исполинских булыжников об землю напоминали залпы артиллерии.
  В зеркале заднего вида Арцеулов видел, как вслед ему на дорогу шквалом сыплются гигантские камни.
  Они падали так стремительно, вырастая насыпями каменных куч, словно ничего не желали так сильно, как размозжить полицейский Ниссан.
  Арцеулова трясло и болтало,
  На него буквально рушилась стена скалы, осыпая дорогу громадными обломками.
  Серо-желтая пыль смешивалась с туманом. Грязь залепила окна, Сеня включил дворники.
  Видимость была отвратительная.
  Несколько раз камни падали так близко, что царапали корпус внедорожника.
  Сцепив зубы, напряженно глядя вперед, Сеня гнал автомобиль вперёд, понимая, что скорость даст хоть какие-то шансы.
  Если он будет медлить, его засыплет и раздавит!
  Он успел заметить крутой поворот. Пришлось чуть сбросить.
  Тут же последовала расплата.
  Крыша автомобиля просела от нескольких мощных ударов.
  Арцеулов выкрикнул ругательство помянув мать тех, кто построил здание клуба в горах.
  Обвал продолжал сотрясать мир и туман вокруг него.
  Стекла автомобиля точно вены расчертили кривые трещины.
  Левая фара погасла.
  В корпус автомобиля, слева пришелся мощный удар.
  Автомобиль качнуло вправо.
  Заднее правое колесо, вдруг просело.
  Сеня бросил взгляд в зеркало.
  В разрывах тумана он с цепенеющим ужасом увидел край обрыва, за котором были лишь пустота кромешной высоты.
  Ниссан подпрыгнул на чем-то прямо на ходу, ударился об землю.
  У Сени клацнули зубы и сидение скрипнуло под ним.
  -Что б тебя!..-выкрикнул он.-Мать... же... вашу...
  Плоский кусок скалы врезался в землю, перед капотом автомобиля.
  Сеня едва успел свернуть.
  Гора низким басом рокотала над ним. Это было похоже на разрывы грома в грозовых тучах.
  Сеня прибавил скорости. Внедорожник подскакивая летел вперёд.
  Камни с громоподобным грохотом били по дороге.
  На глазах у Сени часть дороги впереди, просто рухнула под тяжестью упавших камней.
  Он быстро свернул. Автомобиль занесло.
  Он успел проскочить между обрывом и стеной горы, по узкой уцелевшей части дороги.
  В зеркале он увидел, как и этот узкий участок осыпался вниз безжизненными обломками.
  Он давил на газ. Смерть спешила за ним шквалом мощных ударов гигантских камней.
  Камни доставали автомобиль. Со скрежетом царапали двери, кузов, крышу.
  Несколько раз Ниссан едва не соскальзывал вниз, с края обрыва.
  Несколько раз кровь приливала к лицу Сени, несколько раз удары сердца гонгом звучали в голове.
  Пульс вибрировал в крови, напряжение сдавливало череп и ребра.
  Сеня рвался вперёд, он стремился спастись.
  Туман впереди вяло растекся, расселся и растаял.
  Арцеулов поздно заметил острый край обрыва впереди.
  Он затормозил, выворачивая руль влево.
  Машину занесло, развернуло на девяносто градусов.
  Покрышки завизжали по каменистой почве, вверх над внедорожником поднялось облако серой пыли.
  Каменная крошка застучала по стеклу, по корпусу автомобиля.
  Не успел Сеня ничего предпринять, как сверху на Ниссан рухнул объемистый булыжник.
  Автомобиль содрогнулся от мощного, как апперкот удара.
  Корпус развернуло, качнуло вправо, правые колеса внедорожника повисли над высотой.
  Ниссан накренился вниз.
  Сеня увидел парящие над бездонной пропастью прозрачные облака пыли и тумана.
  Новый удар в корпус. Ниссан встряхнуло.
  Сеня быстро отстегнул ремни безопасности. Схватил ружье, накинул ремень на плечи.
  Автомобиль качнуло вниз, перевернуло. Арцеулов вжался в сидение, держась за ручку вверху, на крыше.
  Ниссан рухнул вниз, ударился об выступ скалы внизу.
  Раздался мощный скрежет, грохот, скрип и лязг.
  Сеню остервенело несколько раз встряхнуло.
  Осколки окон засыпали салон, оцарапали лицо Арцеулова.
  Правая часть кузова смялась, съежилась.
  Сердце Арцеулова требовательно било в грудь. Дыхание ломилось через рёбра, стискивало грудь.
  Ещё удар, ещё. И снова. Автомобиль по торчащим из скалы островкам плоских выступов падал вниз.
  Его несколько раз перевернуло. Смялась крыша. Гармошкой сложился капот.
  Сидение под Сеней надломилось, его качнуло назад.
  На него посыпались фрагменты салона, обломок 'торпеды' ударил по лбу.
  Арцеулов, сцепив зубы, терпел неистовые удары падения.
  Автомобиль в последний раз перевернулся и остановился, со скрипом покачиваясь.
  Сеня часто дыша через нос смотрел перед собой.
  Он чувствовал кровь на лице, на висках, на лбу.
  В крови были его руки. Сильно саднило левое плечо.
  Жаркая нервная испарина пропитала его тело.
  Сердце гремело в груди, колкими тычками бился пульс на венах.
  Автомобиль больше никуда не падал. Кузов лишь лениво покачивался с протяжным, слабым скрипом, похожим на стон.
  Арцеулов пошевелил ногами, пальцами рук, двинул плечами, повернув голову.
  Тело болело, но все суставы и кости вроде были целы.
  Сеня осторожно выбрался из автомобиля.
  На четвереньках выполз через разбитое окно. Это было не легко, учитывая крупные габариты его мускулистого тела.
  Сеня поднялся, морщась от боли в ушибленных местах.
  Отряхнул ладони, обернулся на свой автомобиль.
  Ниссан был уничтожен.
  Крыша вогнута вниз, окон нет, Передняя часть кузова разломана, выпотрошена. Цилиндры турбо-дизельного двигателя торчат наружу, на проводах повис карбюратор и почти вывалился аккумулятор. Остальное обратилось в хлам.
  Колес у внедорожника больше не было, как и самих осей тоже.
  Кузов помят, избит, искалечен до кошмарного состояния.
  Арцеулов закрыв глаза, вздохнул, отвернулся.
  Начал осматриваться.
  Он стоял на плоском скалистом выступе. За краями выступа плавал полупрозрачный туман, а за ним далеко внизу темнел лес и земля.
  Сеня с хмурым видом посмотрел вверх.
  Делать нечего, придется лезть. Спуститься вниз он здесь всё равно может только одним способом, и он ему категорически не подходит.
  Из машины Сеня осторожно достал тот самый трос, с помощью которого буксировал людей на желто-зеленой Тойоте.
  Трос можно было использовать, если придумать, куда и как его забросить.
  Сеня придумал. Благо выступов, угловатых наростов и торчащих из скалы толстых ветвей горных деревьев было не мало.
  Он намотал на конец троса одну из отломанных деталей кузова уничтоженного Ниссана.
  Эта деталь стала заменой крюка-кошки.
  Подумав, Сеня оборвал с сидений автомобиля торчащие лоскуты кожаной обшивки. Он туго обмотал ими ладони. Это поможет ему на ободрать ладони до мяса.
  Арсений, определив место, закинул трос на ветви карликовых деревьев и горных кустарников.
  Дернул для убедительности, потянул вниз. Держится.
  Арцеулов обмотал другой конец троса вокруг поясницы и начал взбираться вверх.
  Взбираться по отвесному препятствию его научили в армии.
  Больших проблем с этим у него не было.
  Гораздо больше беспокойства добавляли то и дело сыплющиеся с высоты камни.
  Он слышал, как остатки оползня все ещё валяться вниз с басовитыми, мощными и гулкими ударами.
  Звуки ударов камней дрожали в тумане, взлетали в высоту.
  Рядом с взбирающимся Сеней, по отвесной стене скалы то и дело с шорохом скатывались мелкие камешки и булыжники размером с детскую голову.
  В воздухе пахло горечью горной пыли, чувствовался влажный привкус сырого тумана.
  Налетающие порывы горного ветра холодили кожу лица, опекали саднящие раны на теле.
  Сеня упорно взбирался наверх.
  Осторожно переставляя ноги, внимательно нащупывая руками все трещины и выступы, за которые можно ухватиться, он поднимался обратно вверх.
  Над ним и вокруг него все так же густел туман.
  Сеня физически чувствовал пугающую, бестелесную, стылую пустоту.
  Острое ощущение глубочайшей высоты стелилось по спине, обволакивало тело.
  Опасения мешали сосредоточиться, мешали правильно выбирать путь наверх.
  Помповое ружье болталось за спиной.
  Арцеулов уже почти добрался до засыпанной камнями горной дороги, по которой он ехал, когда услышал.
  Голоса. Резкие, короткие обрывки разговора.
  -Где он?-судя по эху человек, который это крикнул было далеко наверху.
  -Не знаю.-этот голос прозвучал тише.
  -Вроде его тачка рухнула вниз?
  -А че не взорвалась тогда?
  И правда, подумал Сеня, странно.
  Больше он их не слышал. Но Арцеулову этого было достаточно.
  Ему не требовалось долго думать, чтобы понять кто эти люди, и что стало причиной внезапного горного оползня.
  Жители 'Туманного бора' оказались куда более злопамятными, раз попёрлись за ним так высоко и далеко.
  Ну, ничего. Патронов у него достаточно...
  Арсений подавил собирающуюся внутри волну пылающего гнева.
  Свою ярость он на них непременно обрушит. Но позже. При случае.
  Сеня огляделся. Горная дорога почти полностью была засыпана камнями и обломками скалы.
  Были не тронутые участки у края дороги, но идти по краю, явно не вариант.
  Сене пришлось с великой осторожностью перебираться вперёд прямо по высоким кучам камней.
  Он был наготове. Прислушивался ко всем подозрительным звукам.
  Но их в горном тумане было не так уж и много. Казалось плотная, вязкая серо-белесая блеклая масса тумана поглощала все звуки гор.
  Разве только ветер с воем вился вокруг скал, и встряхивал стебли горных растений.
  Сеня взобрался на очередную гору камней. Здесь у него из-под ноги резко выскочил скользкий камень. Арцеулов потерял равновесие, чуть не скатился кубарем вниз.
  Но он успел удержаться.
  Сеня грязно, смачно выругался. И тут же отругал себя за несдержанность.
  Его могли услышать.
  Через минут сорок брожения по горной дороге, он наткнулся на ещё один старый, проржавевший указатель.
  'Клуб 'Горный путь' 100 м'.
  -Отличная новость.-проворчал Сеня, вытирая пот с лица.
  Дальше дорога была свободной. В том смысле, что её не завалило грудами скальных пород.
  Но никто не отменял дикие, дремучие заросли, которыми обросла горная дорога к зданию клуба.
  Ветки царапали, рвали одежду, цеплялись за обувь.
  -Хоть бы с**и дорогу канатную построили!-проворчал Сеня, думая, о том, что альпинисты этого клуба явно имели определенную склонность к мазохизму.
  Ступая по каменистой почве, ломая ногами ветки низких кустарников, Сеня дошел до подвесного моста.
  Прежде, чем ступить на него, он несколько раз тронул покачивающиеся над пропастью доски.
  Вздохнул, и осторожно двинулся вперед.
  Он настороженно ступал по толстым доскам, довольно примитивного моста.
  Мост качался от каждого шага Сени. Каждый его шаг отзывался протяжным, скрипучим стоном толстых канатов моста.
  Сеня старался не думать о пропасти внизу, под мостом, что пряталась за завесой облачного тумана.
  Туман скрывающий ужас высоты, лишь усугублял пагубное и пугающее впечатление.
  По лицу Сени скатилось несколько капелек пота.
  Доски под ногами выглядели трухлявыми и ветхими. Приходилось тщательно взвешивать каждый шаг. И правильно распределять вес Сени.
  Это был тот случай, когда его немалая масса, могла оказаться для него фатальной.
  Шаг, ещё шаг. Мост покачивается. Веет стылый, влажный ветер.
  Канаты моста поскрипывают в туманной тишине гор.
  Сеня с опаской, осторожно движется вперёд.
  Чувство высоты и осознание собственной уязвимости, внушало беспощадный ужас.
  Сеня умел держать страх в узде. А вот эмоции не всегда.
  И пока добрался до другого конца моста, использовал многие разные слова из своего лексикона.
  -Поразвешивают всякую х**** по горам!-ворчал он сквозь зубы.-Идёшь, ***ть, не знаешь каким богам молиться, чтобы не нае*****ся!.. Не могли ***ть нормальный мост что ли сделать!.. Ленивые уроды! Мазохисты самоучки, мать их!
  Он перебрался на другую сторону пропасти, и обойдя закручивающийся широким полукругом поворот, наткнулся на темный, вздымающийся над дорогой силуэт здания.
  Высокий, прямоугольный, широкий образ.
  Он плавно, не торопливо проступал через невесомый заслон слипающихся слоев тумана.
  Арцеулов снял ружье с плеча.
  Усердно вслушиваясь в горную тишь, расстилающуюся вокруг, Сеня ступил дальше.
  С его губ срывалось чуть прерывистое, горячее дыхание.
  Он старался дышать размеренно, осторожно, тихо.
  Тишина кружила вокруг него, замирала в бесформенных, размытых образах тумана.
  Он слушал тишину, вслушивался в туманное безмолвие.
  Он слушал басы своего сердцебиения и шорох каменной крошки под его ботинками.
  Указательный палец правой руки Сени лежал на спусковом крючке помпового ружья.
  Меж лопаток, на спине залегло тянущее напряжение.
  Он двигался к силуэту здания.
  Туман расступался, и через него просачивались отдельные фрагменты дома.
  Они были ещё расплывчатыми, размытыми, но уже можно было различить старую каменную кладку, очертания высоких, старинных окон и темные полосы металлической ограды вокруг.
  Высокие, заостренные сверху металлические прутья ограждения выплыли навстречу Арцеулову.
  В центре ограждения были ворота. Раньше. Когда-то. Давно.
  Сейчас здесь одна створка ворот лежала на земле, а вторая обросла какими-то дикими горными растениями и повисла на одной петле.
  Сеня вошел в ворота.
  Туман вокруг него растворялся, исчезал, медленно, уступчиво испарялся.
  Туман выпускал из себя фрагменты окружающего мира.
  Темный грунт земли, голые деревья с крючковатыми ветками, старые статуи, покрытые цветами и грибковыми растениями.
  Здесь витал странный запах.
  Горький. Едкий. Кислый. Раздражающий...
  Здесь в тумане остывала вонь чего-то горелого. Вонь пожарища.
  Гигантского, масштабного пожарища.
  Странный силуэт проступил в тумане на фоне образа дома.
  Сеня подошел ближе. Силуэт темнел. Похоже это было дерево. Такое же, как и многие другие вокруг.
  Только на его ветвях как будто повисло что-то. Не то мешок, не то какие-то вещи.
  Сеня приблизился, подошел ближе и остановился.
  Его рот дрогнув, приоткрылся.
  Это действительно было дерево. Но его ветках висел не мешок, и не вещи.
  Это было тело человека.
  Обгорелое, истлевшее, давно сгнившее тело мертвеца.
  Оно было нанизано на одну из ветвей.
  Конец ветки выглядывал прямо между ребер мертвеца.
  Костлявые руки висели не естественно опущенные вниз.
  Ноги отсутствовали до колен. Кости ступней и голенищ лежали здесь же, между корнями старого дерева с серой безжизненной корой.
  Оно было мёртвым, как и тело на его ветвях.
  Корнилов поднял голову.
  Дерево стояло аккурат под окнами третьего этажа здания.
  Мог ли человек оттуда прыгнуть вниз и упасть на дерево?
  В принципе... да.
  Сеня перекрестился, пошёл дальше.
  Через несколько шагов он увидел ещё одно тело.
  Мертвец распластался на разбитой брусчатке, раскинув конечности в разные стороны.
  Нижняя челюсть отвалилась, съехала на бок, образовав подобие дурашливой, пугающей улыбки у скелета в истлевшей одежде.
  На его костях ещё виднелись зачерствевшие и задубевшие остатки разложившихся живых тканей.
  Арцеулов снова перекрестился, с досадой покачал головой.
  Что, чёрт возьми, здесь происходило?
  Сеня был довольно смелым, отчаянным и храбрым человеком.
  Но даже ему это укутанное коварным туманом и обвитое застывшей тишиной место со следами мучительной гибели людей, внушало мрачное и удручающее уныние.
  За его спиной что-то тихо прошелестело.
  Сеня порывисто обернулся, вскинул ружье.
  Затаил дыхание. Сердце в груди отстучало тревожные, зычные фанфары.
  Кожа на лице и шее пропиталась пульсирующим, нервным теплом.
  Напряжение скомкало мышцы в конечностях, затвердело в позвонках.
  Ему показалось, он увидел, какой-то силуэт во тьме.
  У Сени сбилось дыхание.
  Но присмотревшись, он увидел, что это лишь странно изогнутое дерево.
  Сплюнув себе под ноги, он снова развернулся к дому. Подошел к самому крыльцу.
  Здесь облака тумана уже не скрывали старый дом.
  Судя по уцелевшим фрагментам и архитектурным элементам это было старинное поместье.
  Оставленное, забытое, давно погибшее в зареве пожара.
  Сеня оглядел его фасад.
  От него не так уж много осталось.
  Левая часть осыпалась унылой грудой камней, досок и черепицы.
  Обломки стен были покрыты черными пятнами сажи.
  Похожая на следы прикосновения сверхъестественной тьмы, сажа вылезала наружу через провалы пустых окон.
  Пятна копоти покрывали торчащие в высоких рамах запыленные осколки стекол.
  За ними Сеня видел обвалившиеся стены дома, разломанные доски, обломки мебели, обрывки пожелтевших бумаг, поблескивающие осколки стекла и ошметки ковров.
  Он поднялся по разбитым ступеням. Вошел в парадный вход. Двери лежали на полу. Треснувшие в нескольких местах, полу сгоревшие, почерневшие и рассохшиеся.
  Прогорклый, саднящий, солоновато-кислый стойкий запах гари обитал над здешними руинами.
  Сеня остановился, стоя внутри здания.
  Похоже клуб 'Горный путь' действительно обитал в старинном поместье.
  Его взору предстала пугающая и взбудораживающая картина.
  Он стоял в само центре здания и медленно осматривал его ошарашенным взглядом.
  Он смотрел на обгоревшие изнутри стены огромного поместья.
  На них ещё оставались съежившиеся обрывки обоев.
  Под обоями проглядывала почерневшие каменные кладки и обугленные деревянные каркасы.
  Сажа жирным слоем покрывала их поверхность.
  Арцеулов смотрел на заостренные края обвалившихся этажей.
  Он увидел на окне второго этажа обгоревшие, повисшие почерневшей тряпкой старые шторы.
  По стенам вниз мёртвыми змеями свисали спутанные провода.
  На одном из уцелевших фрагментах пола второго этажа остались лежать несколько битых, покрытых всё той же чёрной сажей компьютерных мониторов.
  С проломленного пола третьего этажа черными тряпками свисали обрывки ковровых покрытий.
  Он подошел к широкой центральной лестнице.
  Она более-менее сохранилась. Только была сплошь засыпана полу сгоревшими, обугленными останками мебели и обломками с высших этажей.
  Сеня осторожно поднялся по ней вверх.
  Он оказался на пролете между первым и вторым этажем.
  Здесь он увидел лежащие на полу рамы для фотографий.
  Самих фотографий не было. Вместо них сгоревшие горсти пепла, возле почерневших рамок.
  Туман расступался, светлел.
  Арцеулов поднялся выше, ступил на покосившийся пол второго этажа.
  Половицы под его ботинками протяжно проскрипели.
  Он осторожно прошел мимо разрушенной, сгоревшей стены комнаты.
  Здесь в пол вонзилась и пробив его застряла исполинская люстра, сделанная под старину.
  Почерневшие, закоптившиеся осколки её ламп засыпали пол со следами опалин.
  Здесь не было окон. Вместо них пустые рамы с острыми почерневшими осколками.
  То, что когда-то было диваном превратилось в сожженный хлам.
  Сеня, аккуратно ступая по полу, прошел в следующую комнату.
  Удивительно, но её дверь, хоть и обгорела, осталась на месте.
  Он открыл её и застыл на пороге, не в силах больше ступить шагу.
  Он смотрел перед собой и на несколько мгновений забыл дышать, и его сердце забыло биться.
  Наверное, раньше это был зал.
  Большой, просторный шикарный зал, занимавший всю половину второго этажа.
  Зал для торжеств и празднеств. Зал для собраний.
  И они все были здесь.
  Пол уцелел. Большею частью. И они лежали на полу.
  В ряд, друг с другом, иногда друг на друге.
  Обгоревшие, обглоданные огнём до костей, покрытые пеплом и сажей, изуродованные человеческие тела.
  Они застыли на полу в разных позах.
  На боку, на животе, с согнутыми коленями. У многих обугленные черепа застыли, с остатками съежившейся кожи, застыли в немом крике разинутых ртов.
  Некоторые лежали у стен. Кто-то дополз до окон, и там остался.
  Кто-то встретил гибель прямо возле обломков пожарного щита.
  Некоторые полулежа сидели вдоль противоположной стены, свесив головы на грудь.
  Прежде, чем Сеня обрел способность дышать и мыслить, прежде, чем его замершее сердце, истово забилось в груди, он заметил одну общую деталь.
  У них у всех до единого были связаны за спиной руки.
  У всех. У некоторых были заметны обгоревшие путы и на ногах.
  С пульсом крови на висках, в голову Сени проникало страшное, потрясающая кошмаром осознание случившегося.
  Это было убийство! Массовое убийство нескольких десятков людей!
  Им связали руки. Их сложили на пол. Их сожгли живьем.
  Их черепа до сих до кричат от ужаса и боли. Их тела застыли в разных позах, в на веки запечатленных, последних попытках спастись.
  Они сгорали здесь. Крича и воя от боли, плача от ужаса, прощаясь с любимыми, моля о спасении.
  Они сгорали здесь одни, без помощи, без надежды... Связанные и обреченные на мучительную гибель. Обреченные чувствовать и наблюдать, как огонь пожирает их одного за другим.
  Их обрекли видеть ужасающую смерть друзей и ждать, когда пламя доберется до них.
  В углу зала, Сеня увидел ещё одно доказательство очевидности произошедшего.
  Две погнутые, покрытые пятнами сажи и ржавчины металлические канистры.
  -Да что ж...-выдавил Сеня дрогнувшим голосом.-Да что ж за... за выр-родки... такое... могли...
  Он видел многое, работая со Стасом в особой оперативно-следственной группе УГРО.
  Он успел навидаться жутчайших кошмаров и кровавых, жестоких убийств, сотворенных человеческими руками.
  Но он ещё не встречал подобного!
  Жесткого, хладнокровного, безжалостного массового убийства.
  Эта жестокость потрясала своей кошмарной уродливостью!
  Арцеулов ощутил, как в животе резко свернулись внутренности.
  Рвотный позыв заставил его согнуться и выплюнуть наружу содержимое желудка.
  Теперь он знал, что случилось с клубом 'Горный путь'.
  Пора возвращаться. Здесь ему делать больше нечего.
  Он спустился вниз, на первый этаж, засыпанный высокими кучами полу сгоревших обломков.
  Его сотрясала дрожь, как при высоком жаре.
  Сеня не мог свыкнуться с увиденным. Не мог принять факта, что кто-то способен на такое зверское, свирепое убийство!
  Трудно было поверить, что на это способны существа даже отдаленно напоминающие людей!
  Он достал мобильник и набрал номер Стаса.
  -Да, Сень?-услышал он в трубке.-Нашел что-то? Как там?...
  -Стас я...-начал Сеня.
  Пол вдруг странно вздрогнул под его ногами.
  Арцеулов пошатнулся, пол просел, ушел вниз.
  Сердце с криком Сени рванулось вверх.
  Он рухнул вниз, во тьму.
  Короткий миг стремительного падения.
  И что-то с силой врезалось в его спину, вышибая из груди Сени воздух и сознание.
  Тело Арцеулова застыло на камнях, под сгоревшим поместьем. Мобильник выпал из его ослабевших пальцев, соскочил по камням и ударившись, разлетелся на запчасти.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Вторник, 11 августа. Примерно за пол часа до последнего звонка Арцеулова.
  
  Женщина выглядела так, словно попалась на подделке банковских векселей, и теперь ей грозит пожизненный расстрел.
  Сомкнув колени, подчеркнуто выпрямившись, она широко открытыми глазами, почти не мигая взирала на Стаса.
  -Значит вы видели, как он ходил недалеко от вашего дома?-спросил Корнилов.
  -Д-да...-голос пугливой свидетельницы дрогнул с визгливыми нотками.
  Она глубоко, часто дышала. Так усиленно, будто её вот-вот хватит удар и приступ астмы.
  Стас счел за лучшее предложить даме воды.
  Он налил её в высокий бокал, поставил перед свидетельницей.
  Женщина поблагодарила.
  -Спасибо.
  -Не за что.-Корнилов посмотрел на записи в блокноте.-Продолжим?
  Женщина кивнула, глотая воду.
  Она была дета в желтую, легкую кофточку с небольшим вырезом и широкие, вельветовые брюки белого цвета.
  Она была пухлой, дородной, крупной. С крашенными рыжеватыми волосами и короткой шеей.
  -Скажите.-Стас легонько постучал концом ручки по листу блокнота.-Человек, которого вы видели. Во, что он был одет?
  -Ну-у...-женщина быстро заморгала глазами.-Я сейчас так детально не вспомню...
  -Хоть, что-то.-глядя на неё произнес Стас.-Рубашка, футболка, куртка...
  -Очки!-женщина чуть наклонилась вперёд и подняла вверх правую руку с вытянутыми указательным пальцем.-У него были очки!
  -У меня здесь тоже очки!
  Стас оглянулся на Колю.
  Домбровский, с улыбкой показал ему свои записи. Сидевшая перед ним молодая женщина в сиреневом платье, неуверенно оглянулась.
  -Уже четыре раза.-похвастался Николай.
  -У меня тоже. Два раза.-кивнул Стас и снова взглянул на пухлую свидетельницу.-Хорошо... Цвет волос? Борода? Короткие или длинные волосы?
  -Вроде бы...-женщина задумчиво наморщила лоб.-Вроде бы у него на голове был... ну как бы пучок волос...
  -То есть волосы длинные?-кивнул Стас.
  -Ну-у... да.-женщина пожала плечами.-И вы знаете... борода вроде тоже есть...
  -Вроде?-переспросил Стас.-Это важно.
  -Была. Только небольшая, такая.-кивнула свидетельница.
  -Угу. Хорошо.-Стас сделал пометки в блокноте.-И всё-таки как насчёт одежды?
  Женщина вздохнула. Снова нахмурилась, опустила взгляд, глядя влево, и поджала губы.
  -Он был в темное одет... Но я не помню точно серый или чёрный. Может темно-синий или темно-зеленый...
  -Хорошо.-Стас вздохнул.-Что-то ещё? Что он делал?
  -Да говорю же ходил себе между домов, высматривал что-то...-женщина вздохнула, и тут вдруг вспомнив, добавила.-А у него, знаете, сумка через плечо была. Маленькая такая... не большая совсем.
  -Угу.-проговорил Стас.-Можете описать, он был высокого роста, среднего?
  -Скорее... среднего.-опять глядя в сторону ответила женщина.-Но точно я не знаю.
  -Понятно.-Стас кивнул.-Хорошо, Тамара. Вы свободны. Спасибо, что оказали помощь следствию.
  -А вы его теперь поймаете?-округлив глаза спросила свидетельница.
  -Непременно.-качнув головой, заверил её Стас.-Всего доброго.
  -До свидания.-женщина встала со стула и вышла из кабинета особой оперативно-следственной группы.
  Стас пару секунд посидел над блокнотом с записями. Затем встал, подошел к Коле.
  Домбровский тоже заканчивал опрашивать свою свидетельницу.
  Когда она ушла, он протянул Стасу свой блокнот.
  -Сверим показания?-усмехнулся он.
  Корнилов молча взял у него блокнот. Сел за свой стол, положил оба блокнота рядом.
  Взяв ярко-зеленый маркер Стас подчеркнул те свидетельства очевидцев, которые совпадали у большинства опрошенных.
  Это были несколько пунктов:
  Очки. Борода. Чёрные волосы. Темная одежда.
  Корнилов вздохнул.
  Это было даже не 'не густо', а откровенно жидко, мало, и полное отсутствие даже намёка на конкретику.
  -Знаешь.-Коля встал рядом со Стасом, глядя на их блокноты.-У меня сложилось такое впечатление, что все, кого мы сегодня опрашивали как будто бояться назвать слишком много примет...
  Стас поднял на него взгляд.
  Лучистые серебряные глаза Стаса встретились с нефритовыми глазами Домбровского.
  На лице Николая замерло выражение беспокойной задумчивости.
  -Вполне вероятно, что тебе не показалось.-вздохнул Стас.-Но, кое-что все таки у нас есть...
  -Очки, борода, длинные волосы, темного цвета.-с иронией перечислил Коля.-И то, и другое, и третье не трудно снять, а четвертое поменять.
  Стас кивнул.
  -Да, это не те приметы, за которые можно зацепиться.
  Оставалось надеяться, что Арцеулов сумеет, что выяснить.
  Он давно не звонил. И Стас начинал беспокоиться. Он уже несколько раз пожалел, что не отправился с Сеней.
  Коля вполне мог бы и сам опросить свидетелей.
  Но, нет. Стас боялся, что Домбровский, который бывает строит глазки хорошеньким свидетельницам, упустит какие-то важные детали.
  А тут оказалось упускать то нечего.
  Все свидетели, которых им удалось найти, сообщили плюс-минус одно и то же, и все приметы... крайне изменчивы.
  У Стаса зазвонил телефон. Снова заиграла дурацкая мелодия и блатной припевчик с противным голосом.
  Коля ухмыльнулся, фыркнул со смешком.
  Стас подумал, что звонок нужно будет поменять. Только так, чтобы его на этом не подловила дочь.
  -Да, Сень?-спросил Стас.-Нашел что-то? Как там?..
  -Стас, я...-начал было Арцеулов.
  Затем что-то прогрохотало, раздался треск, гулкие, частые удары.
  Стас услышал, как вскрикнул Сеня, затем свист и шипение в трубке, и связь прервалась.
  Корнилов встал из-за стола.
  Коля мгновенно заметил тревогу на лице Корнилова.
  -Что с ним?-быстро спросил он.
  -Не знаю.-Стас попробовал набрать Арцеулова снова.
  Но телефон старшего лейтенанта теперь был вне зоны.
  Корнилов выругался.
  Нагнетающая тревога резво взвилась внутри него.
  Подобно хлесткому, гибкому хлысту разрастающееся беспокойство рассекло спокойную невозмутимость Стаса.
  Он попробовал набрать Арцеулова ещё раз. Затем ещё раз.
  Телефон Сени больше не отвечал.
  Коля стоял рядом. Лицо у него было участливое, хмурое, сосредоточенное.
  Стас сказал ему:
  -Свяжись с технарями, пусть попробуют отследить мобильник Сени. А я к Аспирину.
  -Хочешь попросить спецназ?
  -Хочу попросить вертолёт и врача.-отрезал Стас.
  Коля кивнул и стремительным шагом вышел из кабинета.
  Корнилов остался в тишине, наедине с болезненными укусами совести.
  Это его вина. Это он отправил Арцеулова одного. Нельзя было этого делать! Категорически нельзя!
  Ядовитые пугающие опасения и мысли крикливой стаей летучих мышей заполнили сознание Стаса.
  Корнилов прекрасно владел собой и собственными эмоциями, но сейчас, в эти мгновения он ощущал изматывающую и болезненную тяжесть собственной ответственности за возможную гибель Арцеулова.
  Стас коротко вздохнул через нос, на мгновение закрыл глаза, запрокинул голову и тоже вышел из кабинета.
  Спустя пятнадцать минут они с Колей летели над Москвой, в салоне полицейского вертолёта.
  Телефон Сени удалось отследить по IMEI коду.
  Оставалось следовать полученным координатам и надеяться, что сам Сеня находиться там же, где и его мобильник.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Вторник, 11 августа. Позже выше описанных событий.
  
  -Осторожно.-голос Мирона теплым прикосновением скользнул по моей шее.
  По телу внезапно разошлось мощное электризующее, искрящееся чувство. Оно жгучей, пульсирующей теплотой оседало где-то в животе, слева, под сердцем.
  Я вела катер под его руководством.
  В первый раз в своей жизни, пусть и не самостоятельно, я вела катер!
  И от этого, сама не знаю почему у меня на лице сама собой расплывалась счастливая идиотская улыбка.
  Мирон сидел рядом, управление он конечно держал под собственными контролем.
  Он не упускал не единой возможности коснуться моих рук.
  Мне нравились его прикосновения. Но я всё же старалась не позволять ему слишком долго и явно касаться меня.
  Мне не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто это так просто, будто это сможет каждый.
  Пару раз Мирон сидя слева, сзади за мной, низко наклонялся вперёд.
  Якобы, чтобы показать мне что нажимать или поворачивать. Но я подозревала, что он хотел поцеловать меня в шею.
  Вот этого я категорически позволить не могла! Это было слишком!
  Хотя, не буду скрывать, представлять, как он касается губами моей шеи... Нет, нет, нет
  Хватит. Забудь, перестань!..
  Думать о катере. Думать о скорости. О погоде, о солнце, о том, что тебе нужно держать дистанцию.
  Я не строю из себя недотрогу, или какую неприкосновенную особу, просто...
  В школе я успела стать свидетельницей предостаточного количества случаев и примеров, когда какая ни будь девушка вела себя откровенно не достойно и слишком развязно.
  И мне совсем не хотелось даже на самую малость им уподобляться!
  Да, знаю. Лерка, моя лучшая подруга, далека от идеала приличной девочки. Да, да... Лерка и курит, и пьёт, и ругается матом, и одевается порой более, чем просто не скромно. Да и откровенно зажиматься с парнями для неё абсолютно привычное дело.
  Только у Логиновой есть то, что у других никогда не было, нет и вряд ли будет.
  А именно ряд положительных, высокоморальных характеристик, проявить которые, очень мало кто способен.
  А Мирон между тем снова наклонился вперёд.
  -Теперь вот этот рычаг поверни.-усмехнулся он.
  Я плавно отклонилась вправо, чуть отстраняясь от него, и послушно повернула рычаг, на который он указал.
  Катер начал замедлять ход. Через некоторое время мы остановились.
  -Ну а теперь,-Мирон встал и потёр руки.-Предлагаю перекусить. Как ты?
  -О-о...-уронила я.-Это было бы... здорово.
  Зачем я сказала 'здорово'?.. Теперь он ещё подумает, что я любительница поесть.
  Мирон вышел из кабины катера.
  За ней, на корме находился небольшой синий столик и обшитые белой кожей сидения.
  Он повозился там несколько минут, что-то расставляя на столике.
  Я терпеливо ждала. Это было единственное, что мне оставалось.
  -Прошу, принцесса.-с некой шутливой галантностью произнес Мирон, жестом приглашая меня за стол.
  -Почему ты зовёшь меня принцессой?-спросила я с робкой улыбкой.
  -А тебе идёт.-без стеснений и уверток ответил Мирон и оглянувшись на меня, окинул многозначительным взглядом.
  Мне в этот миг вдруг стало одновременно неудобно, и в тоже время как-то неуютно, не комфортно, но отчего то даже вроде приятно.
  Мы сели за столик.
  На нём стояли две красивые чайные чашечки, и изящный чайничек рядом. Справа вазочка с пирожными 'Макарон'.
  От чайничка ощутимо тянуло душистым ароматом зеленого чая.
  Да, подумала я, глядя на всё это, он явно подготовился.
  Вокруг нас уже стремительно вечерело. Время было после семи.
  Предзакатное солнце цвета расплавленного золота, лениво скатываясь к неровностям на далеком горизонте, обильно ласкало Москву пологими лучами.
  Город ещё наслаждался солнечным теплом. Москва-река ещё была золотой, а не зеленовато-серой или тускло-голубой, как обычно.
  Но с востока уже неуклонно ползли сумерки.
  Мы часа три, наверное, катались на катере по реке.
  Мы промчались через всю Москву, и потом в обратную сторону.
  Я давно не испытывала такого восторженного ажиотажа и яростного всплеска мощных, позитивных эмоций!
  И была благодарна Мирону за это неподражаемое чувство.
  Но, наше свидание ещё продолжалось.
  Мирон заботливо разлил чай по чашкам.
  -Тебе понравилось кататься?-спросил он, сев напротив меня.
  -Да!-не скрывая восторженного счастья улыбнулась я.-Очень! Это было... Восхитительно! Спасибо...
  -Не благодари.-он чуть скривился.-Это я должен благодарить тебя, за то, что ты позволяешь себя восхищать.
  От этих слов и проникновенного взгляда его серо-зеленых глаз у меня в груди сердце затрепетало так, словно оно внезапно отрастило крылья и вознамерилось упорхнуть куда-то.
  Я не могла найти, что сказать в ответ.
  И поэтому просто опустила взор и взяв чашку, осторожно отпила.
  Чай был горячий. Он чуть обжигал язык. Но обладал чрезвычайно приятным ароматом и сочным вкусом.
  -Я знал, что ты любишь скорость.-сказал вдруг Мирон.
  Я подняла на него взор.
  -Знал? Откуда?... Подожди...-я усмехнулась.-Ты, что же... собирал обо мне сведения?
  -Сведения, слухи, рассказы, истории.-он покачал, с ухмылкой перечисляя всё.-Да. Пришлось. Мне же хотелось провести свидание, которое ты запомнишь.
  -Чтобы понравиться мне?
  -Чтобы ты согласилась на второе.
  -А будет второе?-осторожно спросила я, не удержавшись от глупого кокетства.
  -Пока не смею надеяться.-проговорил Мирон чуть томным голосом.
  Я опустила взор, с кроткой, счастливой, чуточку ехидной улыбкой я отпила из чай.
  Он тоже опил из чашки.
  Мы взяли по пирожному.
  Мы услышали мощный нарастающий шум мотора и плеск воды.
  Мирон обернулся.
  За его левым плечом я увидела стремительно приближающуюся белоснежную яхту.
  Она была солидно больше нашего катера, раза так в четыре.
  Огромная, с вытянутым, футуристическим корпусом и каплевидными, похожими на плавники, окнами на бортах.
  Она приближалась к нам, с низко гудящим, басовитым шумом и холодным бризом.
  За яхтой тянулся широкий след взбитой пенистой воды, и разбегающихся в стороны волн.
  С яхты донесся хор голосов. Мужских и женских.
  Мирон одобрительно усмехнулся.
  -А мы тут не одни любители пого...
  Он замолчал.
  Яхта вдруг изменила направление и ринулась прямо на нас.
  Я вжалась в сидение, испуганно глядя на яхту.
  Восхищение движением яхты сменилось растерянным страхом.
  Что они делают?! Зачем летят прямо на нас?!
  Острое тревожное чувство резвыми скачками плескалось во мне.
  -Они, что нас не видят?-обеспокоенно пролепетала я.
  -Видят.-Мирон обернулся и ринулся ко мне.-Пригнись!..
  -А что?-начала было я.
  Он утянул меня за руки вниз.
  Я успела увидеть, как огромная яхта проносится мимо нас и круто, резко, через силу разворачивается.
  В следующий миг наш катер накрыла тень вздымающейся волны.
  Шквал холодной воды обрушился на наш катер. Влажный холод тягучей массой навалился на мою спину.
  Я вскрикнула, в миг промокнув до нитки.
  Вода залила мое лицо, волосы, платье. Вода пропитала тонкое платье и нижнее бельё.
  Влажный холод студеными объятиями охватил мое тело, стиснул насквозь мокрой тканью вымокшего платья.
  Я чувствовала, как холодные капли воды щекоча кожу стекают по лицу, по спине и шее.
  Рядом выпрямился Мирон.
  Я зажмурилась, чувствуя, как вода стекает по лицу.
  С колотящимся сердцем, я отвернулась и нащупав сумочку, достала упаковку с ватными дисками.
  -Ты как?-Мирон присел возле меня.
  -Всё в порядке.-промямлила я сдавленно и быстро отвернулась.
  На самом деле ничего не было в порядке!
  Я была вся с головы до ног мокрая! У меня потекла тушь и расплылась тушь!.. И я боялась, что убирая её, я сниму слой косметики, который скрывает мой синячище на левой щеке!
  Кривясь, я достала диски, аккуратно, быстро промокнула глаза.
  Вода с противным, щекотным чувством скатывалась по спине, ягодицам, по ногам, плечам и по груди. Мои волосы теперь повисли мокрой тряпкой!
  Всё на мне промокло до основания!
  Платье противно липло к телу.
  Гадство какое-то! Фа-ак...
  Меня разбирала паника и душила горькая обида. Хотелось расплакаться!
  Всё шло так замечательно!.. Почему, ну почему, нужно было взять и так по-скотски облить нас!!! Что за люди?!
  Я держалась из последних сил!..
  Ну, зачем было так делать?!! Все было так прекрасно!..
  Что за люди такие?!
  -Ника?-Мирон тронул меня за плечо.-Посмотри на меня.
  -Нет... прости... я... я не могу.-я упрямо отвернулась, не давая ему возможности взглянуть на меня.
  Не хватало ещё, чтобы он увидел меня с мокрой, испорченной прической и с размазанной вокруг глаз тушью! И хорошо ещё если реально синяк не видно!
  А ещё мне было холодно. Мое мокрое, холодное платье плотно липло к телу, стискивая меня в ледяных, тесных объятиях.
  Мирон достал откуда-то полосатый плед и накрыл меня им.
  -Так лучше?-спросил он заботливо.-Тебе нужно переодеться!
  У меня мгновенно вспыхнуло лицо.
  Он, что это серьёзно?!!
  -Т-ты что...-дрожащим голосом пролепетала я.-Я... Я н-не могу...
  -Можешь.-твёрдо ответил Мирон.-Зайди в кабину и закройся. Идём покажу, как.
  Он показал. И показал, где лежит запасная одежда. Это оказалась просторная футболка и шорты.
  Затем вышел, а я закрылась в кабине.
  Я слышала, как Мирон чертыхаясь, выливает оставшуюся на палубе катера воду.
  Огромная футболка доходила мне до середины бёдер. А вот шорты были явно были слишком большими. Зато в них был ремень.
  И я нашла внутри полотенце, и обмоталась им, как юбкой. И на поясе закрепила ремнем, вытащенным из шортов.
  Вот так вот. Лайфхак, чёрт возьми.
  Не бог весть, что конечно, но всяко лучше, чем дрожать от холода в насквозь сыром платье.
  Бли-ин... Платье жалко. Оно теперь на тряпку похоже!
  Переодевшись, и убедившись, что полотенце с ремнем точно не упадёт, в самый неподходящий момент, я занялась своим лицом.
  Я аккуратно, кропотливо смыла тушь вокруг глаз. Она кстати, не так уж сильно размазалась, как я боялась. Выглядело конечно всё равно ужасно, но это можно было относительно быстро подкорректировать.
  Гораздо хуже дело обстояло с остальной частью лица. В частности, с левой стороны, пока я убирала следы туши, всё-таки начало проступать темное пятно синяка. Нет, не сильно, возможно Мирон его и не заметит, тем более, что на улице уже темнеет. Но все-таки я сочла за лучшее нанести не много ВВ крема на это место. Осторожно. Чуть-чуть. Теперь главное, чтобы с оттенком не вышло никакой фигни.
  Вообще мне повезло. После того, как меня окатили волной холодной, дурно пахнущей речной воды, последствия могли быть и хуже. Хорошо, что обошлось.
  Мирон постучался в дверь кабины.
  -Держи.-он подал мне чашку с блюдцем.
  Его взгляд скользнул по мне, затем он взглянул на аккуратно сложенное, сырое платье.
  -Слушай...-он опустил взор, затем досадливо взглянул на меня.-Прости, что так вышло... Я... Ёлки-палки, я так хотел сделать всё идеально... Я должен был это предусмотреть...
  -Мирон.-я взяла у него чашку и покачала головой.-Всё в порядке. Ты не мог предусмотреть неадекватных владельцев яхт.
  -Да. Но должен был.-не добрый взгляд Мирон был устремлен вперёд.
  Затем он снова взглянул на меня, оглядел мой новый прикид.
  -Тебе очень идёт.
  -Спасибо...-кивнула я, отпив чай.-Красивая футболка. Она твоя?
  -Да.-кивнул он, и блаженно улыбнулся.-И не буду скрывать, мне до дрожи приятно видеть тебя в ней.
  И что-то такое он вложил в эту фразу, от чего в глубине меня ощутимо звякнули особые, чувствительные, звонкие струнки.
  Когда я допила чай, он сел за штурвал катера, и решительным видом завёл мотор.
  -Мы... возвращаемся на причал?-осторожно спросила я.
  -Нет... не сейчас.-он качнул головой и направил катер вперёд.
  Мы понеслись по водной глади, в ту же сторону, что и безмозглые владельцы яхты.
  Мы промчались мимо набережных и причалов, мимо города, шоссе, улиц.
  Я увидела ту самую яхту. Она стояла неподалеку от небольших островков, возвышающихся на середине реки, вдали от городской жизни и шума.
  Когда мы приблизились, я увидела, веселящихся под музыку людей на пляже. Они танцевали возле пылающего костра.
  Я опасливо взглянула на Мирона. У того на лице замерло мрачная, угрожающая угрюмость.
  Не трудно было догадаться, что он задумал.
  Он внезапно посмотрел на меня, увидел мой обеспокоенный взгляд и задорно подмигнул мне.
  Мирон направил катер к берегу.
  Танцующие на берегу люди даже не успели понять, что случилось.
  Когда Мирон промчавшись у самого берега обдал их мощной, плотной, тяжелой волной речной водой.
  Я услышала крики.
  Визжали девушки, ругались парни.
  Музыка смолкла, перевернулся столик с едой, все вкусности оказались в песке, больше не пылал костёр. Огромный надувной матрас, покачиваясь на волнах, уплывал прочь.
  Мирон торжествующе захохотал, оглянулся назад. Затем посмотрел на меня.
  -Видела?!-воскликнул он.-Получили сполна! Коз-злы!
  Не могу сказать, что я одобряла месть и такое хулиганское поведение в целом.
  Но, в данном случае, считала, его меры вполне логичными и обоснованными.
  В конце концов не мы это начали.
  А Мирон между тем пребывал на седьмом небе от счастья!
  Его глаза просто сверкали от восторга, и злорадная, довольная, широкая улыбка озаряла его лицо.
  Я тоже усмехнулась, хихикнула.
  Но тут мы услышали уже знакомый нам шум мотора.
  -Кажется за нами погоня...-с обманчивым спокойствием заметила я, глядя на разгоняющуюся вслед нам яхту.
  Мирон оглянулся. Презрительно хмыкнул.
  -Куда им!.. Пусть попробуют догнать, на своем корыте!.. Дер-ржись крепче!
  Я послушно схватилась за сидение.
  Катер мгновенно набрал скорость, мы на полной мощности устремились вперёд.
  Однако яхта, хоть и отставала, не терялась из виду.
  Ветер сквозь шум моторов и плеск воды доносил до нас обрывки угроз и ругательных слов.
  Я увидела, как стоящий на палубе парень в одних шортах и капитанской фуражке, с солнечными очками на лице, тыкает нам неприличные жесты.
  Мирон заложил крутой вираж. Мы на скорости обогнули большой остров в реке. Яхта с тяжелым гулом мотора следовала за нами.
  Я смотрела на Мирона, и видела, что ему нравиться происходящее.
  Он весь в азарте. Глаза горят, на лице счастливая улыбка, он закладывает лихие виражи на реке.
  Впереди показался массивный, здоровый пароход.
  При нашем приближении он издал предупреждающий гул.
  -Мирон...-тонким голосом боязливо протянула я.
  Мирон круто повернул штурвал катера. Нас чуть занесло, но мы увернулись от громадного судна, и помчались дальше.
  Наши преследователи тоже попытались обойти пароход.
  Гигантское речное судно ещё раз издало угрожающий гул. Яхта свернула влево.
  Они явно хотели проскочить между пароходом и стеной набережной.
  Но яхта была слишком большая.
  У меня вырвался непроизвольный крик. Мирон тихо ругнулся.
  И в следующий миг на наших глазах белая яхта врезалась бортом в каменную стену набережной.
  Раздался мощный, скользящий удар. Брызнули искры, что-то оглушительно взорвалось. Раздался душераздирающий визгливый скрежет металла.
  Люди на набережной дружно вскрикнули, бросились к металлической ограде.
  Шикарная дорогая яхта перевернулась от скользящего удара.
  Её киль выглянул из воды.
  Корабль просто обернулся вокруг горизонтальной оси, упал на правый борт, подняв гигантскую волну и забрызгав людей на набережной.
  Яхта начала быстро тонуть. Я увидела людей в воде, возле неё.
  Оглянулась на Мирона.
  Тот посмотрел на меня.
  -Чего ты стоишь?!-закричала я.-Им надо помочь!
  -Ника они...
  -Они сейчас утонут там все!-истерично закричала я перепуганная.
  Мирон кивнул, рывком штурвала резко развернул катер. Меня слегка приложило головой об окно.
  Мирон направил наше судно к перевернувшейся яхте.
  А на набережной, с обоих сторон мгновенно столпились оживленные кучи людей.
  Все кричали, бубнили, орали, спорили. Очень многие достали мобильные телефоны, я увидела вспышки фотокамер.
  -У нас есть спасательные круги?!-крикнула я Мирону.
  Тот сухо кивнул. На корме, в ящике... Жилеты и круги.
  Я ринулась на корму катера. Открыла ящик.
  Мы плавно подошли к перевернутой яхте.
  В воде со слезами барахталась какая-то девушка.
  -Помогите!-взвизгнула она.
  -Держитесь!-я бросила ей спасательный круг.
  Затем достала второй бросила другим выплывшим из-под яхты людям.
  Их было не мало. Человек десять... нет, двенадцать.
  Вроде никто не остался внутри перевернувшегося судна.
  А яхта между тем, стремительно утопала.
  Я побросала в воду ещё три круга.
  Остальные два бросил Мирон. Он же помог людям взобраться на наш катер.
  Вскоре все, кто был на яхте оказались на нашем катере.
  От такого количества народу, судно слегка просело в осадке.
  Спасенные, с отпечатками пережитого буйного ужаса на лицах, содрогаясь от холода жались друг к другу, сидя на корме нашего катера.
  Я угощала их горячим чаем.
  Когда я поднесла чай одному из спасенных, кучерявому парню с неприятным взглядом насмешливых водянисто-голубых глаз, он вдруг виновато произнес:
  -Извини... что мы... что я вас водой обдал... Я ж не знал...
  -Всё нормально.-вздохнула я.-В конце концов мы квиты.
  -Это точно.-ухмыльнулся парень и отпил из чай.
  Мирон на тихом ходу подвел свой катер к ближайшему причалу и там пришвартовался.
  Потом, мы все, вместе с жертвами внезапного кораблекрушения давали показания приехавшей полиции.
  У нас у всех зачем-то сняли отпечатки пальцев. Всех без исключения осмотрели приехавшие к месту врачи скорой помощи.
  Когда нас отпустили, было уже совсем темно. На Москву спустился теплый вечер.
  Над столичной рекой засияли огни, а вода мерцала переливающимися отражениями и бликами ночных огней города.
  Веял чуть прохладный, приятный ветерок.
  Мы с Мироном сидели на корме катера.
  Момент был приятный, спокойный и уютный.
  -Жаль, что всё так вышло...-проговорил Мирон, глядя на вечернюю, шумную Москву.
  -Да ладно.-чуть усмехнулась я.-Всё было прекрасно... А то, что произошло... Знаешь, наверное, могло бы быть и хуже. А раз так... то всё не так уж плохо.
  Я посмотрела на него.
  Он взглянул на меня, неожиданно усмехнулся.
  -Ты меня удивила сегодня...
  -Я?-я вскинула брови и тихо, робко спросила.-Чем же?
  -Тем, что настояла спасать этих козлов.-он кивнул в сторону парней и девушек, которые садились в машины скорой помощи.
  У них у многих обнаружились ссадины, ушибы, у двоих даже были перелом рёбер, кажется.
  -Но они же перевернулись...-неуверенно проговорила я и пожала плечами.-Что мы уехать должны были?
  -Нет...-он быстро покачал головой.-Нет, конечно... Просто... Ты за них так испугалась, после того, что они сделали...
  -Ну, знаешь.-тихо фыркнула я.-Одно дело водой облить, и другое когда люди погибнуть могут... это не соразмерные вещи...
  -Да-а,-ухмыльнувшись, протянул он.-Ты права, принцесса.
  -Опять это слово.
  -Принцесса?-улыбнулся он.
  -Да.-вздохнула я.
  -Я же сказал: тебе идёт.-он подмигнул мне и вдруг наклонился ко мне, странно наклонив голову набок.
  Я испуганно отшатнулась, быстро моргая, непонимающе глядя на него, чуть приоткрыв рот.
  Он был так близко. Я видела свое отражение в его удивленных глазах.
  Мы сидели так пару мгновений, глупо и удивленно глядя друг на друга.
  У меня в лёгких застыл воздух. Судорожно сжалось все в животе, голову заполнила жаркая, вязкая пустота. Беспокойно, часто, гулко, как в истерике, билось в груди сердце.
  Язык не слушался. Я не могла отвести взгляда от глаз Мирона. Я только сидела и взирала на него.
  Молча. Глупо. Растерянно. Испуганно.
  Мирон отстранился. Вздохнул, взглянул на далекий горизонт, куда уходила река.
  Там ещё виднелась чуть подсвеченная полоска темно-вишневого цвета.
  -Ты, что... никогда не целовалась?-вдруг спросил он с добрым смешком.
  -Н-нет...-промямлила я.-П-почему... С чего ты взял?!
  Он внимательно посмотрел на меня. Я не смогла выдержать этот взгляд.
  Отвела взор, пробубнила недовольно.
  -Нет... не целовалась.
  Я вздохнула. Украдкой посмотрела на Мирона.
  Он то небось уже давно и целовался, и... блин, у него может даже и секс был.
  От этой мысли в голове мгновенным вихрем закружилось суматошное беспокойство.
  Потому, что я не знала, что мне делать, если наши отношения, по его мнению, дойдут до такого периода.
  Но мысленно я тут же решила, что если и дойдут, то... годика через три-четыре... Не раньше!
  Так, хватит обо всем этом. Что-то я себя накручиваю.
  -Но, когда то же тебе всё равно предстоит начать.-вдруг произнес Мирон.
  Я подняла взгляд, задумчиво, с волнением посмотрела на него.
  Он тепло улыбнулся.
  -А я...-он пожал плечами.-Вполне мог бы... тебя поучить.
  Он снова, гипнотически глядя мне в глаза, начал наклоняться ко мне.
  -Я мог бы... научить тебя... многому... Предоставить тебе... ценный жизненный опыт.
  И тут я не удержалась, вспомнив Лерку.
  Я откровенно, громко расхохоталась. Мой смех разносился далеко над рекой и ночными улицами.
  На нас оборачивались прохожие.
  -Ты чего?!-у Мирона обескураженно вытянулось лицо.-Чего ты... Чего ты хохочешь?!
  -П-прости.-выдавила, через смех.-Прости, Мирон.. Просто... Я...
  Я перевела дух, ещё посмеялась, вздохнула.
  Я взглянула на него.
  Он выглядел растерянным, потрясенным. Чуть нахмурив брови он силился понять, что меня рассмешило.
  -Я подумаю... над твоими словами.-сказала я.-Правда. Но, пока... повернись, пожалуйста.
  -Э-э...-он не понимающе моргнул глазами.-Что... Куда?
  -Просто поверни лицо прямо.-попросила я тихо.
  Он помешкав, послушался.
  Тогда я, выждав секунду, не смело наклонилась к нему, ещё не зная, правильно лия я делаю, я быстро, легко коснулась губами его тёплой чуть шершавой щеки и тут же отстранилась. Встала, не глядя на него.
  Сумеречная Москва-Река с отражениями подрагивающих огней города, потрясала своей мистической красотой.
  -Мне пора.-объявила я направляясь к трапу катера.-Пока. И не беспокойся на счёт случившегося... Свидание было просто супер! И уж точно незабываемым!
  Он неловко поднял руку, качнул ладонью.
  -Увидимся. Хорошо? Пока.-произнесла я.
  -Пока...-глуповато улыбаясь, ответил он, блаженным голосом.
  Я ещё раз тихо хихикнула, и двинулась прочь.
  Настроение было прекрасное. Хотелось петь в голос!
  Громко, истошно, от души!
  Пока я шла по озаренной уличными фонарями улице, на меня начали коситься прохожие.
  Я спохватилась, когда вспомнила, что всё ещё одета в футболку Мирона и вокруг талии у меня обмотано обычное полотенце. Поверх которого одет ремень.
  Го-осподи...
  Я взяла такси до ТРЦ 'Ривьера'. Таксист тоже был слегка в шоке, в от моего внешнего вида.
  Добравшись до этого молла, я выбралась на улицу и набрала Лерку.
  -Ты где?
  -Я тебя вижу... иди прямо.-ответила Лерка.-Видишь тачка фарами мигает?.. Это я...
  -Лера!-воскликнула я.-Ты что опять взяла машину твоей мамы?
  -Ну, да.-ни чуть не смущаясь ответила Лерка.-А что? Не пешком же мне тащиться...
  У неё был странный голос. Развязный, ленивый. Как будто она выпила.
  Я мысленно взмолилась, чтобы это было не так.
  Я увидела мигающий фарами Фольксваген Пассат. Лерка ещё высунула руку в окно. В её пальцах светился смартфон.
  На экране смартфона крупным ярко-зеленым шрифтом сверкало слово: 'КО МНЕ!'.
  Я шагала быстрее. Лерка точно не трезвая.
  Я обошла внедорожник, из приоткрытой двери которого звучала какая-то восточная музыка с диким, беспорядочно-быстрым мотивом.
  Вроде бы кто-то меня окликнул, но я сделала вид, что не услышала, и заспешила к синему Фольксвагену.
  Лера переползла на сидение рядом с водительским, я села за руль, и откинула с лица прядь волос.
  -Привет.-протянула Лерка и на моих глазах отпила из банки с пивом.
  -Привет.-кивнула я, выразительно глядя на банку с пивом.
  -Привет, Ника.-звонким голоском пискнула с заднего сидения Лада.
  Я порывисто обернулась, затем снова уставилась на Леру.
  -Лера ты в своем уме?!
  -Да. Что мне её дома одну оставить нужно было?-пожала плечами Логинова.
  -Нет, но... Можно было хотя бы не пить, раз уж ты самовольно взяла машину и ещё везёшь на заднем сидении ребёнка!
  -Ой, да ладно тебе...-поморщилась Лерка.-Я пить только сейчас начала, пока мы тут тебя ждали. Что я больная, что ли не трезвой за руль садиться!
  -Зачем ты вообще взяла машину?-проворчала я.
  -Чтобы ты отвезла нас домой,-ухмыльнулась Лерка.-А по пути рассказала, как всё прошло и... что, чёрт возьми, на тебе такое сейчас одето?
  Я посмотрела на неё. Затем опустила взгляд на свою одежду. И опять взглянула на Леру.
  -Это... Мы катались на катере.
  -Ва-ау.-чуть склонив голову к плечу, слегка кривляясь протянула с улыбкой Лерка.-Он снял катер для вас? Не дурно...
  -Он сам им управлял.
  Логинова, собиравшаяся отпить из бутылки с пивом застыла, её темные брови удивленно изогнулись дугами.
  -Вот это поворот...-хмыкнула и смачно икнула.
  Сидевшая на заднем сидении Лада наклонилась вперёд, и любопытством проговорила:
  -Ника, а вы с ним целовались?
  Я обернулась на младшую сестренку Леры, и с улыбкой покачала головой.
  -Да нет, зайчонок. Не целовались...
  -А почему?-сделав большие глаза, спросил девочка.
  -Да, действительно,-кивнула Лерка.-Почему это, собственно?
  Я отвела взор, вздохнула, посмотрела вперед.
  -Я подумала... что пока ещё не время.-произнесла я.
  -О Х-хоспади...-простонала Лера, закатив глаза.-Ты так говоришь, как будто мы про секс!
  -Лера!-вскинулась я, и выразительным взглядом показала на Ладу.
  Девочка покрутила головой из стороны в сторону, непонимающе глядя на нас.
  -А что такое...
  -Так, мелкая, я тебе игрушки на телефон поставила?-строгим голосом перебила её Лерка.-Вот и занимайся.
  Лада насупилась и откинулась на заднее сидение.
  Включила смартфон Леры, но свои маленькие ушки держала востро.
  -Ладно.-я повернула ключи в замке зажигания.
  Если честно, мы с Лерой уже далеко не в первый раз катаемся на машине её матери.
  И мне тяжело думать, какой стыд я буду испытывать, если Беатриса Константиновна когда ни будь всё узнает!
  Но это всё-таки куда менее страшно, чем когда мы с Леркой взяли Land Cruiser дяди Сигизмунда и попались на горячем.
  Лерку дядя Сигизмунд отпустил.
  А вот я потом... Ладно, я не хочу вспоминать этот эпизод моей жизни.
  Я заставила всех пристегнуться, и плавно вырулила со стоянки.
  Водить я не боялась, и умела довольно хорошо. Я была даже сказала, хорошо. Судя по тому, что я периодически вижу на дорогах Москвы, я управляюсь с машиной, как минимум не хуже большинства людей.
  Тем более с обычным седаном. Это вам всё-таки не громадный японский Крузак или Тундра, на которых иной раз припарковаться бывает очень даже затруднительно.
  По дороге Лера расспрашивала меня о свидании.
  -Ну, ты можешь подробнее рассказать?-с сияющими глазами спросила она наконец.-Ну, что вы пили, что ели? О чем говорили? Говорил ли он тебе комплименты? Пробовал ли поцеловать? Распускал ли руки? Как у него манерами?
  -Лера,-вздохнув, мягко проговорила я.-Мирон он... С ним всё в порядке. Он очень хороший... милый... внимательный... и благородный...
  Я начала умиленно, блаженно улыбаться, но тут же спохватившись, перестала. Бросила опасливый взгляд на Лерку.
  Логинова пару секунд смотрела на меня. Затем отвернулся, со странным обреченным видом отпила из банки с пивом, и после шумного глотка проговорила:
  -Всё понятно... Тебе стоит быть по осторожнее, Роджеровна.
  -Я и так осторожна.-я чуть пожала плечами.
  -Я не об этом.-покачала головой Лерка, и вдруг громко икнула.-Ой... п-простите.
  Лада сзади захихикала.
  -Бывает.-улыбнулась я Лерке.-Так о чём ты?
  -Ну, понимаешь...-проговорила Логинова.-Когда парень вот так вот прямо с первого свидания пытается буквально поразить, сразить, потрясти и покорить девушку... Это может быть тревожным сигналом.
  -Почему?-откровенно не понимая, проговорила я.
  Мы встали на светофоре. Перед нами остановился красный infiniti q50.
  -Что плохого в том, что парень пытается удивить девушку, сделать свидание незабываемым? Чтобы девушка была восхищена и...
  -Безнадёжно втрескалась, как ты...-со скучающим видом, глядя в окно проговорила Лерка.
  -Я в него не втрескалась!-подняв указательный палец правой руки, ответила я.
  Зажегся зеленый. Я переключила скорость, надавила на газ.
  -Только потому, что у него не получилось закончить вечер так, как он планировал.-все тем же монотонным всезнающим голосом ответила Логинова и повернулась ко мне.-Знаешь, почему меня это настораживает? Так я тебе объясню. Парни все условно делятся на два типа: те, кто не встречался с девушками, или встречался, но не удачно, и тех, у кого с этим всё зашибись! Если бы твой Мирон, был из первой категории, ничего бы подозрительного в таком свидании не было... Спросишь почему, Роджеровна? Да потому, что любой мало-мальски опытный в таких делах парнишка отлично понимает, что так или иначе все свидания должны постепенно становиться лучше. Но, постепенно понимаешь? Это важно. В течении первых двух-трёх недель все последующие свидания должны быть лучше предыдущих. Каждое новое свидание должно оставлять у девушки более сильные положительные впечатления, постепенно доводя её до нужных кондиций.
  Лерка сделала ещё глоток пива, и продолжила.
  -И понятное дело, если сразу показать ей романтическую сказку, если сразу организовать вечер, который вскружит красотке голову, остальные, будь они хоть не много хуже, справедливо покажутся ей куда более скучными и пресными. И таким образом не опытные парнишки, чрезмерно стремясь произвести сногсшибательное впечатление на свою девчонку, фатально загоняют себя в угол. Потому, что потом, они не смогут превзойти сами себя на первом свидании. Иногда всё упирается в скудную фантазию, но, гораздо гораздо чаще причина их краха-банальная не хватка финансовых средств, чтобы превзойти самого себя!
  Я внимательно слушала её, глядя на дорогу.
  Мы проехали перекрёсток, свернули возле магазина детских игрушек, поехали вдоль небоскрёбов столицы.
  -Но, твой Мирон парень опытный.-продолжала рассуждать Лера.- От него не стоит ждать такой досадной оплошности. Скорее всего, он прекрасно знает, что делает.
  -И что же он такого делает?-вздохнула я, не скрывая усталого скептицизма в голосе.
  Что Лерке не нравиться? Сама главное вытолкала меня на свидание, а теперь говорит, что с Мироном, что-то не так.
  Но, в одном она была права. Отчасти.
  Мирон и правда сильно мне понравился. Если честно, я даже сейчас продолжаю вспоминать его и сегодняшнее наше свидание.
  -Он торопиться.-подумав, ответила Лерка.-Как будто... спешит.
  -Спешит?-я непонимающе покачала головой.-Куда спешит?
  -Понравиться тебе. Заставить тебя потерять голову. Влюбиться. Втрескаться. Заставить тебя обожать его!
  -По-моему нормальное стремление для любого мальчика. Нет?
  -Да, девочка.-кривляя меня ответила Лерка с издёвкой.-Но ты забываешь, конечную цель любого мальчика, относительно любой девочки.
  Я устало застонала.
  -Ле-ера... Ну, почему... почему ты всё время всё пытаешься опошлить?
  -Да я не пытаюсь,-ухмыльнулась Лерка.-Всё и так опошлено до максимума. Просто все мы ходим с ними на свидание, и усердно делаем вид, что не понимаем, что на самом деле им нужно.
  -То есть ты считаешь, что чувств к девушке у парней быть не может? Только банальное желание... получить... то, что он хочет?-спросила я.
  -Ой, Роджеровна...-вздохнула Лерка.-Даже самые влюбленные парни прежде всего жаждут обладать объектом своих воздыханий. А то, что будет дальше крепко зависит от того, что они смогут вообще друг-другу предложить!
  Я хотела возразить, но если честно, не смогла сразу сформулировать свои контраргументы. Поэтому я спросила:
  -Хорошо... допустим, ты права... допустим. Что тогда не так с Мироном?
  -А то, что похоже этот красавчик, образно говоря, решил сократить дистанцию.
  -Ч-чего?-заикаясь спросила я.-В смысле?
  -В том смысле,-цокнув языком ответила, Лерка,-что он жаждет наискорейшим образом довести тебя до того состояния, когда ты просто не сможешь сказать ему 'нет'. Если ты понимаешь, о чем я.
  Я искоса, хмуро взглянула на неё.
  -И с чего вдруг ему ради моей персоны так стараться?
  -Не знаю.-пожала плечами Лерка.-Может он так хочет... Что не в силах долго ждать. Может для него это спорт, может ему приятно соблазнить девчонку, которую большинство в кино не осмеливается пригласить. Может поспорил с кем. Может быть даже без памяти влюблен в тебя, и хочет, чтобы ты как можно быстрее полюбила его в ответ. Может даже...
  Договорить Лерка не успела, впереди неожиданно показался полицейский с полосатой палочкой.
  Короткий, командный взмах его палки, не оставлял сомнений в том, что нам необходимо остановиться.
  -Вот же блин...-Лерка быстро залила остатки пива в рот, и начала лихорадочно прятать банку под сидение.
  Я приросла к своему сидению. Меня сковало тяжелое, тугое, жесткое напряжение. По телу разлилось нервное пульсирующее тепло.
  Мысли мякли в голове вязкой кашей. Мозг казалось начал пульсировать в унисон с участившимся пульсом.
  Я аккуратно остановила машину. Посмотрела в боковое зеркало.
  Полицейский в ярком жилете не спеша, вольготной походкой шел к нашему автомобилю.
  У меня внутри всё подобралось. Как будто мне сейчас предстоит выйти к доске отвечать, совершенно не готовой.
  Полицейский ДПС остановившись возле нас, по-хозяйски легонько постучал кончиком палочки по стеклу моего окна.
  Я опустила стекло. В машину ворвался прохладный вечерний воздух с запахами города.
  -Старший лейтенант Лаптев.-представился мужчина властным голосом.-Ваши документы?
  -Добрый вечер, офицер.-поздоровалась я.
  У полицейского поползли вверх брови.
  Я с притворной грустью вздохнула.
  -Простите, кажется... я забыла документы дома. Мы... мы очень... торопились...
  -Понятно.-кивнул полицейский.-Из машины можете выйти?
  Я пару секунд смотрела на него. Затем обернулась на Леру.
  Логинова вжимаясь в сидение, отчаянно затрясла головой.
  Мне нужно было принимать решение.
  Первое, согласиться выйти, и скорее всего нас задержат, наложат штраф, и очень вероятно заберут машину.
  Второе... Второе то, что может повлечь за собой куда более тяжкие последствия. Если конечно, нас поймают.
  Я кивнула офицеру.
  -Сейчас...
  Я отстегнула ремень. Полицейский отвернулся, отвлекшись на мгновение.
  Я резко дала по газам. Взвизгнули покрышки. Меня и Леру качнуло назад.
  Мы выпорхнули на дорогу.
  -Сто-ой!-гневно заорал нам в след полицейский Лаптев.
  В зеркало я увидела, как он бежит к своей машине.
  У меня в груди галопировало сердце, гремел пульс и в голове метался хаос мыслей.
  -Все живы?-спросила я.
  -Да-а...-слабо пискнула сзади перепуганная Лада.
  -Ага...-выдавила Лера.
  Мы неслись по трассе, обгоняя другие автомобили.
  Я то и дело бросала взгляд в зеркало заднего вида.
  Сначала я решила, что полицейские не стали за нами гнаться.
  Но тут же, увидела, как из-за кузова грузовика позади нас, сверкая мигалкой выезжает полицейская лада.
  Сразу же зазвучала сирена.
  Чёрт возьми, подумала я. Меня лихорадило, сотрясало. По телу душным паром сходил нервный жар.
  Полицейские не могли до нас добраться из-за плотного движения.
  Я сосредоточенно соображала, что нам делать.
  Как только мы выедем на более просторную местность, нас живо остановят. В этом даже сомневаться не приходилось.
  Я увидела решение. Плавно перестроилась в соседний ряд.
  Лера шептала ругательства.
  Лада замерев на заднем, кажется даже не дышала.
  Я злилась. На себя. На ситуацию, на своё решение.
  Теперь если нас поймают, машину заберут точно, а меня чего доброго упекут ещё куда ни будь.
  Ещё и дядя Сигизмунд всё точно узнает... И... Это вообще будет полный апофеоз!
  Однако я улучила момент и сумела незаметно выскочить из плотных тисков тянущегося движения.
  Мы въехали в узкий переулок. Здесь я осторожно свернула. Под колесами зашуршал гравий или какая-то щебенка.
  Мы проехали мимо не высоких офисных зданий, и вы оказались на соседней дороге.
  Здесь движение было полегче. По эстакаде мы перебрались на другую сторону улицы, и скрылись во дворах.
  Полиция отстала.
  Погоня закончился не успев начаться.
  Лерка то и дело тревожно оборачивалась назад.
  Я смотрела перед собой. Руки и плечи заметно подрагивали.
  С моих губ рвалось частое, быстрое, жадное дыхание.
  Судорогой сводило колени и икры ног.
  Пульс искрился в венах, распаляя кровь и разгоняя сердце.
  Несколько минут мы ехали в молчании.
  Я остановила автомобиль в одном из дворов.
  Мне нужно было отдохнуть, пережить то, что сделала.
  -Ну ты даёшь... Роджеровна!-выдохнула Лера.-Ну у тебя и... Как тебе духу хватило?!
  -Сама не знаю.-спрятав лицо в ладонях плаксиво проговорила я.
  Электризующее, вибрирующее истеричное чувство вырвалось наружу.
  Я судорожно всхлипнула.
  Лерка вздохнула, наклонилась ко мне, притянула меня к себе.
  -Всё хорошо...-проговорила она, жалея меня.-Ты молодец... Если бы ты согласилась выйти, у нас бы машину забрали. Сто процентов...
  Я кивнула. Снова всхлипнула.
  -Знаю.-кивнула я.-Знаю... Просто... Господи, если бы нас поймали... Это был бы... Адский... капец. О-о-о...
  Я протяжно, глухо простонала.
  -Так малая.-Лерка взглянула на сестрёнку.-Этот эпизод ты вычеркнешь из своей памяти. Поняла?
  Лада ответила не сразу.
  -Тогда я кое-что хочу...-объявила она.
  Я отстранилась от Лерки. Посмотрела на Ладу. Та сидела, с хитроватой улыбочкой. Но взгляд у неё был слегка боязливый.
  -И чего же ты хочешь Лада?-свирепо глядя на младшую сестру, звенящим голосом спросила Лера.
  Спустя несколько минут, мы с Лерой зашли в один из торговых центров города, и ещё через минут десять стояли в кассе магазина игрушек с коробкой большой куклы Рапунцель из мультика Дисней.
  -Вымогательница малолетняя!-злилась Лерка, стоя в очереди и считая деньги.-Это почти все мои сбережения!
  -Ладно, тебе...-вздохнула я.-Лада всё-таки пережила стресс...
  -Я тоже пережила!-фыркнул Лерка.-А уж ты вообще!..
  Она осеклась, не находя слов. Но красноречивое выражение её лица говорило о многом, чего Логинова не могла сказать вслух.
  -Да.-мягко сказала я.-Но нам всё таки не по пять лет.
  -Мне в пять лет, таких кукол не покупали.-мрачно проворчала Лера.
  Я вздохнула, улыбнулась.
  Мне покупали. И даже очень много. До того, как я осталась без родителей, я жила, как в сказке. Буквально.
  У меня была своя гигантская комната. И игрушек было... все, что только я захочу.
  Мама ещё ругалась на папу, за то, что он мне вместо кукол и зверюшек покупал машинки.
  Машинки, мне кстати тогда не очень нравились, а вот от игрушек трансформеров я была в восторге!
  Я усмехнулась, своим детским воспоминаниям. Потом мне купили маленький электрокар.
  И мама не переставая злилась на отца. Потому, что, как только я освоилась как на нём ездить, я гоняла по не малой территории поместья на максимально доступной скорости.
  Господи, это были одни из самых счастливых времен моего детства!
  Я почувствовала знакомый, некий внутренний толчок.
  Некое прикосновение.
  Щекотное, робкое, вкрадчивое.
  Я застыла. Закрыла глаза. Открыла, медленно обернулась.
  Люди, звуки, интерьер магазина, всё это поникло, посерело, смолкло.
  Я увидела его. Вестник.
  Высокий, здоровый чубарый конь.
  Вестник воспоминаний. Вестник видений.
  Я успела подумать, что Чубарый вестник приходит с не такими уж плохими воспоминаниями. Не то, что серый, мрачный Мышастый или, упаси Боже, Вороной.
  Я последовала за Чубарым.
  Конь шел не оборачиваясь. Перестук его копыт прыгающим эхом звучал в стенах внезапно обезлюдевшего торгового центра.
  Не было никого. Все исчезли. Была только я и Вестник.
  А потом, я увидела его.
  Тот самый мальчик. Он стоял вдалеке, игриво выглядывая из-за входа в какой-то магазин.
  Он улыбался. Своими чёрными губами. В улыбке чуть щурились его чёрные глаза.
  Не смотря его жуткий вид, я чувствовала, что улыбается он счастливо. Радостно. Весело.
  Здесь осталось его воспоминание.
  Одно из счастливых. Одно из самых приятных, добрых, светлых.
  Он был одет так же, как и при первой нашей встрече.
  В белую рубашечку и серые брючки.
  Глядя на него, я успела поразиться.
  Как можно было отнять его жизнь? Он же... Он же ещё такой маленький. Совсем ребёнок. Может даже в школу не ходил!
  Как... Как можно было...
  Сколько я не пыталась вникнуть в сознании чудовищ, по ошибке названных людьми, я не могла до конца уяснить их уродливую страсть и чёрную ненависть ко всему доброму, наивному, прекрасному, хрупкому и светлому.
  Почему... Ну, почему они находят такое наслаждение в причинении боли, ужаса, кошмара нам всем?! Почему?!..
  Когда я приблизилась к магазину, мальчишка хохотнул и скрылся внутри.
  Его короткий смешок ветреным эхом пронёсся по коридору ТРЦ.
  Я почувствовала морозную щекотку на коже шеи и спины.
  Я вошла в магазин.
  Здесь было пусто. Тихо. Властвовал серый сумрак.
  Мальчика я увидела снова чуть дальше.
  Он стоял ко мне спиной. Одинокий. Маленький. Слабо мерцающий в клубящихся сгустках теневого сумеречного мрака.
  Я подошла к нему. Он не оборачивался. Молча стоял и смотрел перед собой.
  Я встала рядом.
  Это было странное чувство. Осознание того, что я стою рядом с воспоминанием, рядом с тем, кого уже нет, просачивалось в душу с чувством качающейся невесомости.
  Сейчас я не чувствовала страха, потрясения, ужаса.
  Не чувствовала тех тяжелых, мрачных эмоций, которыми по обыкновению были наполнены мои видения.
  Мы стояли рядом. Я проследила за взглядом мальчика.
  Он смотрел на альпинистское снаряжение, лежавшее на полках магазина.
  Я чуть нахмурилась.
  Приблизилась. На желтых, зеленых и оранжевых касках темнел черный логотип. 'ГОРНЫЙ ПУТЬ'.
  Что это? Что за 'Горный путь'? Что хочет этот мальчик, чтобы я тут увидела?
  -Игорь...-я вспомнила имя ребенка из своего последнего видения.-Что я...
  Я обернулась и в первое мгновение ужаснулась.
  Воет ветер, кружит метель. Я стою в снегу, в окружении снега и льдов.
  С пасмурного, блеклого, однородного неба бесшумно падает снег.
  Я вижу силуэты идущих людей.
  Темные, чуть мерцающие, подрагивающие.
  Я слышу их голоса.
  Налетевший порыв пронизывающего холодного ветра, ожег кожу, проник под одежду, пробрался в тело, коснулся сердца.
  Я поёжилась. Обхватила себя за локти, чуть сжалась, чуть втянула голову в плечи.
  Было холодно. Холод мертвенной, тугой хваткой стягивал, сжимал меня в ледяных объятиях.
  Я начала дрожать. У меня дрожали губы, спина, плечи, колени.
  Холод владел мной, обладал моим телом, пытался завладеть моей душой.
  Я смотрела на подрагивающие темные силуэты людей.
  -Далеко ещё?-раздался женский голос.
  -Нет, Эдита.-отозвался бодрым голосом шедший впереди мужчина.-Вон там, за скалой сделаем небольшой привал.
  -Олег мёрзнет.-озабоченно ответила Эдита.
  -Хрен ли вообще он с нами попёрся!-агрессивно произнёс какой-то мужчина.-Сидел бы в лагере, если ещё не выздоровел! Там горячий чай, шоколад, пирожные...
  -Можно подумать ты бы променял восхождение на Чогори, даже будь у тебя температура сорок, Касьян.-насмешливо произнёс шедший впереди мужчина.
  -Да.-не стал отрицать Касьян.-Я слишком долго ждал, когда мы наконец все решимся покорить Чогори. А ещё месяц ждал, пока мне откроют визу в этот ср**ый Пакистан.
  -Каменев, тебя не пускали, потому, что у тебя слишком много фоток в сети, где ты то в клубешнике с девчонками, то кальян куришь, то алкоголем заливаешься.-ответил всё тот же, мужчина шедший впереди.-Надо было следить за своим Инстаграмом и Фейсбуком.
  -Ой, Вербин... За собой смотри!-раздраженно отозвался Касьян.
  Они прошли мимо меня. Я последовала было за ними, но с удивлением обнаружила, что не могу идти.
  Просто... Просто топчусь на месте.
  Я вынуждена была бессильно наблюдать, как вереница темных мерцающих силуэтов альпинистов бредёт в сторону заснеженного горного пика.
  На моих глазах небо за горой вдруг начало менять цвет. И с блеклого вдруг стало темно-багровым, как кровь.
  На меня налетел яростно завывающий порыв ветра, меня окружил вихрь снега.
  Я сжалась вся, присела содрогаясь от сдавливающего меня в тисках противоестественного холода.
  И вдруг снег иссяк. Прекратил выть ветер.
  Воздух стал сухим и теплым, жарким... горячим!
  Слабый ветер пах тошнотворной, кисло-горькой гарью.
  Я встала. Осторожно, настороженно обернулась.
  Теперь я стояла посреди пылающих руин, и горячий воздух лизал моё лицо.
  От яркого пламени слепило глаза. Горький, едкий, ядовитый дым лез в горло, нос, пробирался под одежду.
  Что-то с треском надломилось на втором этаже и тяжело рухнуло вниз, подняв в верх сноп мерцающих искр.
  От удара пол моими ногами вздрогнул, как от землетрясения.
  Я боязливо попятилась. И тут же рядом со мной упал и развалился сгорающий рояль. Он распался на пылающие детали.
  Искры брызнули мне в лицо.
  Я вскрикнула, отшатнулась. Запнулась обо что-то ногой, чуть не упала.
  Подняв голову, я огляделась. Огонь пылал, плясал и ревел вокруг меня.
  Извивающиеся змееподобные языки огня злорадно, с ожесточением пожирали дом, разъедали его, уничтожали его и всё до чего могли дотянутся.
  Я находилась внутри сгорающего дома, в самом центре, на первом этаже. Я стояла прямо возле широкой, плавно закручивающейся лестницы с алебастровой балюстрадой.
  Сейчас на ступенях плескалось пламя и тлели, догорали безжизненные остатки ковров.
  Поместье вокруг меня дышало стариной прошлого. Это чувствовалось. Когда то оно даже было грандиозным и величественным.
  Оно чем-то напоминало родное поместье моей семьи.
  Только наше напоминало небольшой Версаль и было раз в десять-пятнадцать больше.
  Огромный старый, старинный дом был абсолютно весь, полностью во власти пламени. Полностью был охвачен и покорён одичавшим, свирепым огнём.
  Огонь брал всё. Всё что хотел. Все чего касался. Всё, что мог уничтожить... Он уничтожал с удивительным яростным неистовством.
  Бесформенной рухлядью на первом и других этажах горела мебель.
  Тряпьем сгорали одежды, ковры, портьеры и обрывки старых гобеленов.
  Огонь не пощадил даже технику.
  Он плавил телевизоры, компьютеры, провода и ещё какое-то оборудование.
  От искорёженной огнем техники поднимался знакомый ядовито-кислый запах.
  Огонь был везде и брал всё...
  Сцена всевластья бурного пламени пугала своей масштабной, уничтожающей и мрачной инфернальностью.
  Огонь, как кожу сдирал со стен обои, обшивку и жевал их. Комкал, сминал обугливая до черноты.
  В огне с гулким грохотом и стуком, осыпались вниз фрагменты этажей. Рушились стены, пол, потолки. В кучу пылающего мусора всё валилось на пол первого этажа, погребая под собой просторный холл.
  То и дело, что-то с грохотом обваливалось, врезалось в пылающий пол первого этажа, заставляя дом вздрагивать.
  Я, съежившись от страха, не смея шевелиться взирала на футуристический кошмар пожара!
  Вокруг меня падали и разбивались сгорающие вещи, доски, обломки, компьютеры, мебель, провода, книги.
  Над моей головой, выше беспорядочно порхали сгорающие листы бумаг.
  Словно качаясь из стороны в сторону они, сгорая, тлея плавно оседали вниз.
  Я не двигалась. Я не смела шевелиться. Я боялась ступить шаг и лишний раз вздрогнуть.
  Я только наблюдала медленную и неотвратимую гибель старинного, безымянного поместья в жареве хищного огня.
  И тут я услышала их. Я слышала голоса.
  Искаженные, рвущиеся, хрипящие.
  Я оглянулась на лестницу, затем наверх, на верхние этажи.
  Голос звучали оттуда. Из-за дыма и огня.
  Они звали на помощь. Молили о помощи.
  Я слышала, как они рыдали от боли и паники.
  Я не долго думала, я ринулась вперед по лестнице, и вдруг остановилась.
  Огонь... Огонь возле мена пугливо расползался, расступался... и словно... пригибался к земле.
  В этот миг, с холодящим чувством внезапного озарения, я почувствовала страх...
  Чужой страх! Страх пламени! Страх огня!
  Он... он боялся... Эта все уничтожающая стихия сейчас боялась меня и не скрывала этого!.. Как это возможно?..
  Нет времени рассуждать!
  Я снова услышал крик. Я бросилась на верх. Огонь в ужасе гас передо мной.
  Я мчалась на верх. По тлеющим ступеням и сгоревшим коврам.
  Я бежала на звук молящих голосов. Я рвалась вперёд, я жаждала оказаться с ними, я хотела... очень хотела помочь. И я... я бежала.
  Я ворвалась в просторный зал и застыла на пороге от увиденного ужаса.
  Они горели.
  Горели десятками. Несколько десятков тел, неистово крича, стоная, ворочаясь сгорали обвитые пламенем.
  Связанные, беспомощные, брошенные они просто сгорали живьем одни в огне! Без надежды! Без шанса на спасение!
  Одни... Брошенные... Приговоренные... Казненные...
  Я ринулась было вперёд, но вот навстречу мне, из пламени вынырнула темная высокая фигура и с диким криком унеслась прочь по широкой лестнице.
  Я, сама не знаю, зачем бросилась за ним.
  Вслед за кричащим человеком, я слетела вниз по лестнице.
  Я не знала, зачем бегу за ним. Я просто знала, что должна следовать за ним.
  Эта мысль прочно тяжелела в голове.
  Беспорядочно размахивая руками, горящий мужчина буквально вышиб догорающие створки дверей.
  С взрывом искр он вырвался наружу, в ночь и тут он вдруг 'погас'.
  Огонь больше не вился вокруг его тела. Вместо огня, на моих глазах, его тело обвил густой, чернильный мрак.
  И тут он медленно обернулся.
  Я вскрикнула.
  Это был он! Тот самый человек!
  Тот странный, пугающего вида черно-белый человек в чёрном старом сюртуке! То же лицо с чёрными провалами вместо глаз, и уже знакомая зловещая ухмылка чёрных губ на не естественно бледном лице!
  Это был он... Убийца той семьи. Чудовище во плоти человека...
  Человека ли?...
  Его фигура непропорционально вытянулась вверх. Он стал ростом метра в два с лишним или больше.
  У него оставались узкие плечи и длинные руки с длинными, гибкими, худыми и бледными пальцами.
  Он улыбнулся шире.
  Чувство леденящей стужи вскарабкалось по моим коленям, на живот, и добралось горла.
  Оно задушило крик моего ужаса, облепило лицо плотной, стягивающей массой.
  Я несколько секунд смотрела в глаза бессердечного, жестокого, злого мрака.
  А потом... внезапно всё исчезло, испарилось, распалось...
  -Роджеровна!
  Я вздрогнула, обернулась.
  Лерка с коробкой куклы в руках, стояла возле меня.
  Я растерянно огляделась.
  Мы находились в магазине спортивного снаряжения. В том числе и альпинистского.
  Ярко горел свет, мимо стеллажей с товарами, палаток, рюкзаков и прочего инвентаря с задумчивым видом прохаживались многочисленные посетители.
  -Ты чего тут зависла?-спросила Лерка.
  -Да так...-тихо ответила я.-Просто... заинтересовалась.
  -В горы, что ли собралась?-хмыкнул Логинова.
  Я поглядела на неё, затем обернулась, посмотрела разноцветные альпинистские каски.
  Я задержала взгляд на логотипе 'ГОРНЫЙ ПУТЬ'.
  -Возможно.-проговорила я.
  
   АРСЕНИЙ АРЦЕУЛОВ
  
  Вторник, 11 августа. За несколько часов до предыдущих событий.
  
  Первым, что он почувствовал был холод. А затем боль.
  Тянущая, вязкая, тяжелая боль во всем теле.
  Боль таилась в затылке, разламывала череп и кромсала спину.
  Сеня с хриплым стоном перевернулся на бок. Оскалившись глухо зарычал, и яростно выругался.
  Его рычание дребезжащим гулким эхом сотряслось вокруг, и разбежалось в стороны.
  Арцеулов, кряхтя, скалясь от боли поднялся.
  Первым делом нащупал ружье. Взял его в руки. С оружием он всегда чувствовал себя лучше. А без него, всё равно, что голым.
  Арсений включил тактический фонарик под стволом помпового ружья.
  Яркий, белесый луч фонаря разорвал глухую полутьму.
  Сеня увидел щербатые, угловатые скалистые стены и старые крепкие, толстые, длинные доски.
  Они удерживались округлыми металлически каркасами арочного вида.
  В обе стороны от него тянулся широкий, в виде плоского полукруга, арочный ход с металлическими переборками и деревянными брусками.
  На стенах и потолке извивались какие-то провода.
  Вдалеке Сеня увидел тусклые огни желтого электрического света.
  Он шагнул было вперёд, и тут же споткнулся обо, что-то.
  Чертыхнувшись, Арцеулов посветил себе под ноги.
  Русо-рыжие брови Сени дрогнули, выгнулись вверх.
  Между его ботинок, засыпанные щебнем и глинистым, сыпучим грунтом протянулись толстые рельсы. Четыре уходящие далеко вперёд металлические железные пути.
  Они тускло поблёскивали в свете фонаря.
  Между рельсами пролегали бревенчатые шпалы, валялись мелкие камешки и солидные булыжники.
  Слабый, прохладный сквозняк доносил по воздуху смесь затхлых, земляных запахов.
  Сеня чуть поморщился. В пыльном воздухе чувствовалась сухая, терпкая, маслянистая горечь.
  Арцеулову не нравился этот запах. Запах подземелья. Запах пещер.
  Да и сами шахты и всякие пещеры он тоже никогда не любил.
  А он сейчас явно пребывал в какой-то шахте.
  Впереди послышались голоса.
  Сеня вскинул ружье. Быстро оглянулся в поисках укрытия.
  Прислушался снова. Говоривших было двое.
  -Ты точно слышал?-донеслось до Сени.
  -Да...-слегка растерянно ответил другой, с хриплым голосом пропойцы.-Вроде, как ругался кто-то... или стонал...
  -Стонал?-переспросил со смешком первый.-Наверное опять кто-то из дровосеков накалдырился водяры самогонной и забрёл в наш схрон...
  -Возможно.-не стал спорить его собеседник.
  Они приближались.
  Сеня увидел скачущие по стенам косые лучи света фонарей, а чуть позже длинные, вытянутые тени приближающихся людей.
  Судя по силуэтам теней на скалистых выщербленных стенах, оба человека были вооружены автоматами.
  Арцеулов мысленно выругался. Начал медленно отходить.
  Левая нога отозвалась тянущей, выкручивающей болью в колене.
  Боль когтями скомкала спину у поясницы. Сеня тихо выругался, скрипнув стиснутыми зубами.
  Он поспешно, тихо начал отходить в тень шахты.
  Добравшись до неожиданной развилки рельс, он притаился за поворотом.
  Здесь он снова прислушался.
  Вооруженные люди приближались.
  Сеня сжала ствол ружья. Прикинул свои действия, затем возможные последствия.
  Он аккуратно снял ружьё с плеча, положил на каменистую почву рядом с ботинками. На поясе, слева в ножнах у него покоился широкий кукри нож.
  Сеня любил этот нож за его прекрасные рассекающие характеристики и эффект метательного удара.
  В умелых руках нож непальских гуркхов был смертоносным оружием.
  Сеня слышал приближающиеся голоса. Слышал шорох их обуви по мелким камням пещерной почвы.
  Они приближались. Арцеулов ждал.
  Он заставил свое дыхание выровняться, успокоиться. Сеня приготовился.
  -Слушай,-проговорил один из двоих идущих мужчин.-Да ну его на... Пошли обратно. Нет тут никого.
  -Ещё чего!-ответил второй.-Помнишь, как в прошлый раз мы не придали значения странным звукам в нижних ярусах шахты... А потом выяснилось, что там какие-то бродяги жили. Оно нам надо?
  Мы ж тут не игрушки елочные прячем!
  -Да уж.-хохотнул первый.-Елочные игрушки не стоят по сотню баксов за упаковку!
  -Не ори.-ответил его собеседник.
  Они как ни в чем не бывало прошли мимо скрывающегося в тени Сени.
  Арцеулов выждал момент.
  Скачок сердца. Мгновение. Он резко ринулся вперёд.
  Быстро, агрессивно, проворно. Они услышали. Обернулись.
  Не достаточно быстро. Сеня взмахом ножа вспорол горло первого.
  Смуглый мужчина с длинными волосами упал на колени, с выпученными глазами держась за окровавленное горло.
  Арцеулов подскочил к другому, левой рукой отвел ствол автомата.
  Второй, шатен с татуировками на лице, оказался более опытным противником.
  Он выпустил автомат из рук. Отшатнулся. Выхватил нож.
  -Ну, давай падла!-с лихорадочным блеском в глазах прорычал он.
  Сеня с угрюмым видом ринулся на него. Они закружились в бою.
  Взмах. Ответный выпад. Сверкают тусклые блики на лезвиях обоих ножей.
  Взмах. Свист рассекаемого воздуха. Взмах. Блеск лезвия.
  Сеня увернулся. Левая нога предательски прострелила болью.
  Противник Сени сделал резкий выпад. Широкое лезвие с зубчатым форейтором сверкнуло у самого лица Арцеулова.
  Сеня пригнулся, и крепким лбом с силой боднул противника в грудь.
  Тот охнул, выронил нож. Клинок со звоном ударился об рельсы.
  Враг Сени упал на колени с сиплым свистом хватая ртом воздух.
  В следующий миг он завалился на бок, затрясся в конвульсиях, дёргая ногами.
  Арцеулов присел рядом, разорвал ворот его рубашки, перевернул на спину.
  Сеня качнул головой. Не то, чтобы ему было жаль убитого, но он не ожидал что его удар головой способен проломить грудную клетку взрослому мужчине.
  Сеня встал, оглянулся, прислушался.
  Тихо. Только где-то далеко, совсем далеко, в глубине шахты раздаются какие-то приглушенные, невнятные звуки.
  Сеня быстро обыскал убитых. Нашёл у одного мобильник. Посмотрел на дисплей.
  Покрытие было слабым. Всего одна палочка на индикаторе.
  Сеня, держа телефон чуть выше головы набрал номер Стаса.
  Приложил телефон к уху. Раздался гудок дозвона.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Вторник, 11 августа. Сразу после происходящих выше событий.
  
  Под ними, в нескольких сотнях метров быстро проползал местный ландшафт.
  Они летели не высоко. На верхушках самых высоких елей, сосен и дубов можно было различить отдельные листья и ветки.
  Стас внимательно всматривался в местность внизу.
  Коля, который не любил летать, а если честно, то и побаивался сидел подальше от бортов вертолёта, с угрюмым видом смотрел строго перед собой, в перегородку между пилотами и пассажирским отделением.
  Корнилов к высоте был равнодушен.
  Его срочная и контрактная служба совпали в боевыми действиями на Северном Кавказе. В те времена ему не раз, не пять, не десять и даже не двадцать приходилось десантироваться с вертолётов и транспортных самолётов.
  У Стаса завибрировал телефон. Корнилов чуть удивленный, вынул телефон, взглянул на дисплей. Номер был не знакомый.
  Стас дал отбой. В шуме вертолёта говорить по телефону занятие бессмысленное. Он быстро написал сообщение.
  'Ты жив?'
  Он не знал Сеня ли это пишет, поэтому не стал называть его по имени.
  Через пару секунд пришел ответ.
  'Да. Повезло. Стас где вы сейчас?'
  'Летим за тобой'.
  'Хорошо. Можете отследить этот телефон?'
  'Мы и твой уже отследили. Ориентиры можешь дать? Так быстрее будет'.
  'За городом. Гора рядом с большой лесопилкой. Там на ней дом стоит здоровый, сгоревший. Я под ним'.
  'Понятно. Ты можешь подождать нас?'
  'Да. Тут пока спокойно'.
  'Хорошо'.
  Стас спрятал телефон, опустил микрофон наушника и сказал пилоту по внутренней связи:
  -Йонас, нам нужна лесопилка и гора возле неё. На горе ориентир-большой, сгоревший дом. Сеня там.
  -Понял, тебя.-отозвался пилот с характерным литовским акцентом.
  Их полицейский Ка-226 чуть сменил курс, вильнул в сторону.
  Салон вертолёта накренился.
  Сидевший справа от Стаса Коля Домбровский судорожно вздохнул, вцепился руками в ручки возле сидений.
  -Коль?-Стас тронул капитана за локоть.-Всё нормально?
  Домбровский, сжав зубы, отчаянно кивнул. Лицо у него было бледное, страдальческое, но решительное.
  Сгоревший дом они обнаружили довольно быстро. Он располагался высоко в горах, укрываясь за мертвыми деревьями и старой металлической изгородью.
  Для Стаса было загадкой зачем кому-то могло понадобиться строить жилище в такой труднодоступной местности.
  Разве, что это хозяин сгоревшего поместья был какой ни будь граф-отшельник, с замашками озлобленного мизантропа.
  Вертолёт завис над полу обвалившейся крышей сгоревшего поместья.
  Стас одел на голову каску, завязал под подбородком ремешок крепления. Затем спустил вниз трос. Вдруг его тронули за плечо.
  Корнилов обернулся. Один из четырёх бойцов 'СОБРа' указал пальцем на себя.
  -Давай лучше мы первые, командир.-предложил спецназовец.
  Стас кивнул, пропустил собровцев вперёд.
  Те сноровисто, быстро, ловко соскользнули вниз по тросам и мгновенно заняли круговую оборону.
  Стас и Коля спустились следом.
  Времени было мало. Они не знали точной обстановки ситуации Сени, но в таких случаях всегда стоит исходить, что чем быстрее, тем лучше.
  Стас и Коля, оба были в бронежилетах, с разгрузкой, и вооружены компактными МР-5. У собровцев были более громоздкие и мощные АК-12.
  Корнилов обвёл взглядом дом и территорию. Заметил древний труп на ветках одного из деревьев.
  Антураж вокруг был более, чем зловещим и гнетущим.
  -Идём.-приказал Стас.
  Вшестером они зашли в дом.
  -Вижу провал в полу.-передал по связи один из бойцов.
  Они окружили темнеющую, широкую дыру в полу. Поверхность пола вокруг дыры ямы прогнулась, надломилась вниз, образовав плоскую воронку.
  Вокруг валялись груды и горы обгоревшего хлама.
  Спецназовцы сбросили вниз люминесцентные шашки.
  Внизу зажегся мерцающий ярко-зеленый свет.
  -Чисто!-отозвался командир бойцов.
  Стас и Коля заглянули вниз.
  Корнилов взял телефон, но тут увидел, как снизу выглядывает Сеня.
  Вид у него был помятый и побитый. Но этого здоровяка тяжело было измотать и обескуражить ушибами и синяками.
  Со Стасом связался пилот кружащего над ними вертолёта.
  -Стас,-сказал Йонас.-Я нашел место для посадки. Там вроде безопасно. Буду ждать вас неподалёку. Как понял?
  -Понял, тебя.-отозвался Стас.-Мы постараемся по-быстрому.
  -Удачи.-отозвался Йонас.
  Корнилов прервал связь. Когда они спускались вниз, он почувствовал нарастающее волнительное предвкушение боя.
  Нет, это была не радость или восторг. Ему давно не двадцать, чтобы радоваться грядущей перестрелке.
  Скорее это был инстинкт. Так его организм, его натренированное в армии сознание реагировало на вероятность боестолкновения с противником.
  Агрессивной готовностью и активизацией всех боевых инстинктов.
  Стас первым подошел к Сене. Оглядел его.
  Тот слегка вспотевший, явно только, что из передряги, довольно улыбался в светло-рыжую бороду.
  На его одежде Стас заметил влажные пятна крови, но судя по их форме и положению, кровь не Сенина.
  -Что с тобой приключилось?-спросил Стас, критическим взглядом оглядев подчиненного.
  -Всего так сразу и не перечислишь.-пожал плечами, Сеня.-Зато, я нашёл кое-что интересное.
  -Насколько интересное?-спросил Стас, с сосредоточенным видом.
  -Здесь в шахте, в паре сотен метров отсюда организован огромный склад для хранения каких-то медикаментов, препаратов или что-то в этом духе. Не знаю. Но вряд ли это законно. Замешаны местные. Я некоторых узнал среди тех, кто там возиться.
  -Откуда ты знаешь в лицо местных?-спросил Коля.
  -Я их бил.-пожал плечами Сеня.
  Один из бойцов помог Сене облачиться в необходимую амуницию.
  -Не обижайся, Сень, но видать не достаточно, раз они ходят.-ответил Стас.
  -А они не ходят, сидят там со всеми вместе.-пожал плечами Арцеулов.
  -Много их?-спросил Стас.
  -Я насчитал сорок четыре. Все со стволами.
  Стас бросил взгляд на бойцов 'СОБРа'.
  -Ну, что? Справимся?
  -Вряд ли у них есть специальная подготовка и боевые навыки.-пожал плечами командир спецназовцев.-Скорее это деревенщина со стволами. Кстати, а что за стволы?
  -АК,-пожал плечами Сеня.-Но явно старые, семьдесят четвёртые. Вроде АКСУ видел, есть два 'ДШК', 'Печенег', остальное... охотничьи дробовики, двустволки. У одного кажется есть СВД.
  Спецназовцы переглянулись.
  -Если со снайперкой хороший стрелок, он может устроить нам проблемы.-признался командир.-Но, ничего. Снимем его первым.
  -Тогда, пошли.-оглядев всех, решил Стас.-Показывай Сень.
  Они двинулись вперёд, по широкому арочному проходу шахты.
  Они двигались тихо, быстро. Внимательно прислушиваясь и глядя по сторонам.
  На пути им встретился 'патруль' из четверых бойцов.
  Судя по разговору, они шли проверить, что случилось с двумя пропавшими дозорными, которых устранил Сеня.
  Четверку незадачливых бандитов положили одновременными выстрелами в голову.
  Четыре почти беззвучных щелчка, четыре ствола с глушителями мягко плюнули свинцовыми зёрнами.
  И четыре тела упали на каменистую почву, на всегда замерев с закрытыми глазами.
  Впереди двигались двое бойцов Собра, за ними Стас и Сеня.
  Коля и ещё два бойца замыкали.
  Домбровский хоть и не служил в армии был очень метким стрелком. Но уступал всем в боевых рефлексах, которые необходимы во внезапном столкновении.
  Стас держал его за их с Сеней спинами.
  Они миновали широкий поворот, обошли две перевёрнутые вагонетки.
  Здесь нашли труп худого мужчины со светло-русой бородой.
  Вытаращенные застывшие глаза смотрят в одну точку.
  На бороде и одежде засыхают красноречивые следы не давней рвоты.
  Стас посмотрел на взрытую почву возле ног покойника.
  -Задохнулся от собственной блевотины.-вздохнул он и тут увидел белевшую возле неподвижных пальцев мертвеца упаковку.
  Он присел, поднял её, покрутил перед лицом.
  Упаковка была топорной, кустарного производства.
  Он швырнул её Сене.
  -Такие препараты на складе, который ты видел?
  -Вроде, да.-с хмурым видом ответил Арцеулов и взглянул на Стаса.-Ты похоже знаешь, что это.
  Стас кивнул.
  -Это похоже на MDMA.-ответил Стас.-Психоактивное соединение амфетаминового ряда...
  Корнилов качнул головой.
  В последние несколько лет, у Главного управления по контролю за оборотом наркотиков, серьёзные проблемы из-за этой дряни.
  Никак не могли вычислить каналы поставок. Искали где угодно.
  От Кавказа до Средней Азии. Даже ближайшее западное зарубежье проверяли, думали идёт из 'Незалежной', через ДНР/ЛНР, ан нет...
  Кто бы мог подумать!
  Прямо под боком!
  Домбровский взял упаковку из рук Сени.
  -Я так понял, это что-то вроде экстази?-спросил он.
  -На много сильнее.-ответил Стас с сердитой досадой.-Они имеют куда большую нейротоксичность, и процент поражения центральной нервной системы куда выше. Примерно двадцать-тридцать процентов.
  -Твою же мать!..-воскликнул Коля.-А как же... Как они его толкали! Ведь должны были быть летальные исходы! Много!.. Господи... Десятки!
  -Их не было, Коль.-вздохнул Стас.-Потому, что ребята из ГУНК знают свою работу.
  -Мы им помогали накрывать пару притонов с этим дерьмом.-кивнул на упаковку один из бойцов 'СОБРа'.
  Стас молча кивнул.
  -А теперь есть шанс уничтожить саму причину возникновения притонов. Кто за?
  -Обеими руками.-мрачно отозвался за своих командир бойцов спецподразделения.
  -Ещё бы.-рыкнул Сеня.
  -Не будем терять времени.-подытожил Коля.
  Они ринулись дальше.
  Патрулей на пути больше не было. По мере продвижения дальше, они услышали нарастающий шум голосов, скрипов, шорохов, легких стуков.
  Такое впечатление, что кто-то что-то куда-то грузил или переставлял.
  Шестеро вооруженных поборников порядка добрались поворота, за которым растянулось просторное, складской помещение.
  Судя по тому, что увидел Стас, раньше это помещение использовали для хранения добытого в шахте угля.
  А судя по самой шахте было это годах этак в пятидесятых или шестидесятых.
  В складском помещении возвышались ряды картонных коробок из-под телевизоров, компьютеров, кондиционеров и холодильников.
  Вокруг них расхаживали вооруженные мужчины откровенно преступного вида.
  Как будто их специально подбирали.
  Злые, угрюмые взгляды. Злорадные, издевательские ухмылки. Паскудные рожи со шрамами, татуировками, синяками, родимыми пятнами и ожогами.
  Сеня был прав. У многих в руках были АК-74.
  Интересно где они их добыли в таком-то количестве? Сейчас вроде не девяностые, оружием направо и налево не торгуют. Во всяком случае масштабы стали в разы скромнее.
  Мысли об этом навеяли Стасу неприятные воспоминания, связанные с опасным эпизодом, во время военной операции.
  Это были нулевые. Федеральные штурмовики и вертолёты сбивали из ПЗРК. Из российских ПЗРК, из родных комплексов 'Игла-С'.
  Пять летчиков и машин потеряли, пока нашли кто, как, кому и почем.
  -Командир.-к Стасу подкрался один из старший 'СОБРовец'.-Я что думаю? У них вон два генератора бензиновых. От них все освещение питается. Вырубим генераторы, и они слепые, как щенки при рождении. А у нас очки ночного видения. Перестреляем их, как крыс и дело с концом.
  -Дельная мысль.-оценил Стас.-Только у них ведь фонари есть. Они могут нас заслепить ими.
  -Светошумовые гранаты?-подумав, предложил спецназовец.
  -Это уже более конструктивный подход.-ощерился Стас.
  Думать и рассуждать слишком долго не было возможности.
  Охраняющие наркотик люди, явно спешили. Они сгружали ящики в четыре небольших прицепных фуры.
  Похоже благодаря Сене, они сейчас могут сорвать поставку очень крупной партии сильнодействующего психоактивного наркотика.
  И понятное дело, упускать такой шанс нельзя, даже учитывая тот факт, что это не юрисдикция УГРО.
  Не будучи обнаруженными беспечными бандитами, Стас, его опера и собровцы спешно и всё так же бесшумно рассредоточились, заняли позиции.
  Весь организм Стаса, вместе с его сознанием, навыками, рефлексами и умениями, напоминал сейчас притаившегося для прыжка ягуара.
  Все мышцы одновременно расслаблены и напряжены. Всё тело готово сорваться в бой. Вся его натура, сущность, сознание всё было взведено до предела, как шестеренки смертоносного механизма, готового прийти в смертоносное действие.
  Корнилов плавно выдохнул. Его сердечный ритм участился, ровно настолько насколько было нужно для грядущих действий.
  -Готовность пять секунд.-произнёс он, наблюдая за вооруженными людьми на складе.
  -Пять... Четыре... Три... Два... -отсчитал Стас, и рыкнул.-Одна!.. Пошли! Пошли! Пошли!
  Два быстрых щелчка. И искрами вспыхнули генераторы, раздались два глухих выстрела, освещение моргнуло, погасло.
  Корнилов опустил на глаза окуляры устройства NVS-7.
  И мир предстал перед ним в черно-бело-зеленых оттенках.
  -Что происходит?!
  -Чё за хрень?!
  -Э! Где свет?!
  Белесые фигуры перепуганных бандитов заметались между темно-зелеными пирамидами ящиков.
  -Граната пошли, один, два.-скомандовал старший собровец.
  Стас увидел 'баночки' светошумовых гранат, взметнувшиеся над головами обескураженных людей.
  Корнилов чуть отстранился.
  Воздух сотрясли два быстрых хлопка.
  Стас услышал испуганные крики. Затем увидел несколько десятков мужских силуэтов, катающихся по полу и держащихся за уши. Другие согнувшись, шатаясь, ковыляли между ящиков, врезались в них.
  Некоторые бились головой об стену, другие орали от ужаса.
  Склад наполнился воем, криками, руганью.
  Ревущие, хрипящие, ругающиеся голоса преступников смешанным, беспорядочным эхом разносились по шахтерскому складу.
  -Работаем!-приказал Стас.
  Они ринулись вперёд. Вместе. Вшестером. Одновременно.
  Корнилов увидел мечущиеся бело-зеленые лучи лазерного наведения от автоматов его коллег.
  Стас выстрелил в голову ближайшего противника, положил второго, третьего, четвёртого. Просто четыре нажатия спускового крючка.
  Быстро. Точно. Легко.
  Корнилов заметил движение на втором ярусе склада.
  Кто-то доставал осколочную гранату.
  Стас снял его выстрелом в горло. Мужчина упал, и выронил гранату.
  -Внимание граната на втором ярусе!-предупредил Стас.
  Ударил взрыв.
  Резкая вспышка света, на миг ослепила Стаса.
  -Мусор-ра!-взревел кто-то.
  Застучал пулемет. На глазах у Стаса он разбил несколько ящиков и скосил сразу четырех бандитов.
  Пулемет 'заткнул' один из спецназовцев.
  -Ах, вашу ж мать!-раздался в наушниках рации голос Арцеулова.
  -Сеня! Ранен?!
  -Нет на меня рухнули эти ящики!.. Что б их...
  -Коля помоги Сене.-приказал Стас.
  -Уже помогаю.-отозвался Домбровский.-Как тебя угораздило?!
  -Кто-то из этих козлов так пытался убежать, что врезался в ящики. А я стоял за ними!-со злой обидой голосе прозвучал в наушниках Стаса голос Сени.
  -А где этот козёл? Скрылся?-спросил Коля.
  -Нет... вон лежит...
  Стас и собровцы продолжали расстрел бандитов.
  Они застрелили ещё восьмерых преступников, сняли снайпера, а оставшиеся девять человек один за другим попадали на колени и заверещали в голос, что сдаются.
  Всё закончилось буквально в считанные секунды.
  Казалось всё завершилось, не успев начаться.
  Но на самом деле, все объяснялось высоким мастерством Стаса, Сени, Коли и бойцов спецподразделения.
  Сработали быстро, слаженно и чётко.
  Стас оглядел помещение.
  -Обыщите склад.-приказал Стас собровцам, а сам подошёл к стоящим на коленях преступникам.
  Они держали трясущиеся руки над головой, в черно-зеленом спектре бледнели их перекошенные от паники лица, с блестящими точками испуганных глаз.
  -Сдаюсь!
  -Сдаюсь!
  -Сдаюсь!
  Они все, как одни жалобно повторяли одно и то же.
  Стас пинками заставил по очереди лечь на пол каждого.
  -Руки за голову!-грозно прорычал Стас.-Кто шевельнётся-пристрелю, как собаку!
  Вернулись собровцы.
  -Всё чисто.-доложил их командир.
  -Отлично. Пакуем этих.-сказал Стас.
  -Есть.
  Задержанным нацепили наручники.
  Стас связался с Аспирином.
   ***
  -Твоя фамилия Шишкин?-с усмешкой, глядя в распечатанные данные, спросил Стас.
  Они сидели в допросной, за серо-белым столом.
  Возле правой руки Корнилова истекала ароматным дымком чашка с кофе.
  В пепельнице на середине стола тлела сигарета Домбровского.
  Сам Коля, сложив руки на груди, стоял у серо-зеленоватой стены с фактурой из искусственного камня.
  Он с нескрываемым сердитым осуждением испепелял презрительным взглядом Шишкина Эдуарда Ивановича, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, уроженца Туманного бора.
  -Ну, Шишкин и чё?-дёрнул плечами задержанный.
  Он был плотный, плечистый, коренастого телосложения. Явно страдал от заметного излишка веса. Об этом свидетельствовало и одутловатое, заросшее неряшливой бородой лицо, с прищуренными, глубоко посаженными глазами мутно-серого цвета. А так же заплывшие жиром округлые плечи, руки, и заметно выпирающее из-под несвежей, заношенной клетчатой рубашки пузо.
  Вообще, весь внешний вид Шишкина полностью соответствовал портрету 'прирожденного преступника' по теории Ломброзо.
  Если бы науку итальянского врача-психиатра признали дееспособной, Шишкин Эдуард Иванович подходил бы чуть ли не под все параметры исконно криминальной личности.
  Которой, он вне всякого сомнения и является.
  -Знаменитая у тебя фамилия.-вздохнул Стас, вспомнив известного однофамилица задержанного и его картины.
  -Чё?-туповато спросил Эдуард.
  Корнилов поднял на него взгляд. Шишкин глядел на него со скучающей угрюмостью на бородатом лице.
  Его темные волосы лежали сейчас на прямой пробор, являя миру уродливую лысину со шрамами от язв.
  -Забудь.-покачал головой Стас.-Лучше расскажи мне, как и за что вы сожгли дом, где квартировался альпинистский клуб 'Горный путь'?
  Шишкин пару секунд взирал на Корнилова. Его глаза тускло поблескивали из-под сдвинутых, косматых, тёмно-каштановых бровей.
  Затем, он как-то странно сдавленно хрюкнул, будто подавился.
  -Ты чё, начальник... Не жгли мы их... На х** нам это было нужно?..
  -Чтобы альпинисты никому не рассказали, что вы храните у них под клубом!-с неожиданной вспыльчивой горячностью воскликнул Николай Домбровский.
  Шишкин взглянул на капитана Домбровского так, словного только сейчас обнаружил его присутствие.
  Он шевельнул плечами, размял их. Наручники на его запястьях, глухо звякнули.
  -Да вы, менты, походу ваще ни в курсах, чё там творилось...-его рот темным провалом в густой бороде, приоткрылся в ехидной усмешке.
  -Хватит того, что мы нашли у вас ящики с тоннами наркотических веществ!-Коля подался вперёд, подошел к столу.-Альпинисты не могли не знать, что вы там бережёте!.. Вы ведь наверняка пробовали привлечь их? А? Пробовали заинтересовать их? Чтобы они молчали? Может даже предлагали им долю? Что смотришь, урка вонючая?! А когда альпинисты отказались... Вы их сожгли! Вместе с домом! Живьем! А ты знаешь, паскуда, сколько там тел было найдено?! Пятьдесят четыре человека! Вы, обрекли на страшную смерть, пятьдесят четырёх ни в чем не повинных людей! Ты...
  -Коля.-прервал Стас.-Выйди и остынь.
  -Стас, я...-у Николая лицо пошло красными пятнами, в глазах лихорадочно блестела ненавистная ярость, от него исходил жар бушующего в душе гнева.
  -Выйди, приведи себя в порядок, и возвращайся.-с жестким холодком, произнес Корнилов, глядя в нефритовые глаза капитана.
  Домбровский обжег Шишкина негодующим взглядом и послушно вышел из кабинета допросов.
  Шишкин насмешливо хмыкнул, снова странно хрюкнул, закашлялся и с издёвкой произнёс:
  -Нервные у тебя подчиненные, начальник.
  Стас ухмыльнулся глядя в глаза задержанного.
  -У нас с тобой есть минут семь, пока он вернётся.-Корнилов откинулся на спинку кресла.-Ответишь на мои вопросы, я не оставляю тебя с ним наедине.
  Бородач ощерился в злой усмешке.
  -Думаете я боюсь этого франта в модном пиджачке? Что он мне сделает?
  -Как знать.-туманно ответил Стас.-У Коли племянница лежит в наркологической клиники. И свою ненависть за это, он экстраполирует на всех кто, связан с не законным оборотом наркотиков.
  -Чего?..-скривился бородач.-Чего он делает?..
  -Вы все для него, виновны.-объяснил Стас, не скрывая зловещего намёка.
  Бородач прокашлялся. Выражение его лица изменилось, как и взгляд. Там появилось, что-то напоминающее опасение.
  Его плечи дрогнули. Звякнули наручники на отведенных за спинку стула руках.
  -Слышь, начальник, ты чё это? А?..-проговорил Шишкин, явно нервничая.-Ты чё меня пугать решил? Или чё? Чё он мне сделает, этот твой... У вас тут вроде всё...
  Он оглядел комнату допросов, и неуверенно закончил.
  -У вас же тут всё записывается.
  -Не всё.-Стас позволил себя гадкую ухмылку.-Только то, что нужно.
  Такой ответ явно не устроил Шишкина. Он поерзал на стуле, подвигал плечами.
  На бородатом лице с мясистым, многократно сломанным носом, отразилось явное смятение.
  -И че ты хочешь знать, начальник?
  -Кто... сжёг... клуб 'Горный путь'?-чеканя каждое слово, проговорил Стас.
  Его серо-серебряные глаза испытующе глядели на Шишкина.
  Тот снова хмыкнул, фыркнул и затряс бородатой головой.
  -Я же уже сказал... Не мы это.
  -А кто?!-рявкнул Стас.
  Бородач, явно не ожидавший, крика вздрогнул, подался назад.
  Корнилов встал, над ним, упёр кулаки в стол.
  -Кто, сжёг живьем несколько десятков человек?! Кто?!
  -Да сами они, начальник, сами!-вскричал явно испуганный бородач.-Сами они этот ср**ый клуб подожгли!
  -Неужели?!-прошипел Стас не скрывая злости.
  -Да чтоб я сдох!..
  -Сдохнешь,-зловеще пообещал Стас.-Может не сегодня, но точно сдохнешь. В муках, тварь, подохнешь. Не сомневайся.
  Шишкин побледнел, сник, глаза из косматых бровей таращились на Стаса.
  -Начальник, я...
  Тут дверь комнаты открылась. Стас обернулся.
  Вошёл Николай. С каменным, мрачным лицом и безжалостным бесстрастием в угрюмых глазах.
  Шишкин скрипнул стулом. У него участилось дыхание, округлый живот начал часто вздыматься.
  Приоткрыв он глядел то на Стаса, то на Николая.
  -Я выйду, покурю.-показательно потянувшись, произнес Корнилов.-А он... весь твой!
  -Эй ты че начальник!-закричал Шишкин.-Ты чё это а! Я же всё сказал!.. Я же...
  Он осекся. Домбровский не спеша подошел к столу, чуть наклонился к нему, оперся левой рукой на край стола.
  Правой медленно взял лежащую в пепельнице сигарету.
  Николай поднёс сигарету к губам, перевёл ледяной, уничтожающий взгляд на Шишкина.
  Сигарета вспыхнула в его зубах.
  Шишкин приоткрыв рот, часто, судорожно втягивая воздух, таращился на Колю.
  -Сильно не шумите.-хмыкнул Стас и добавил уже для Шишкина.-Камеры мы выключали, Коль.
  -Спасибо.-прошипел тот, не отводя хищного многообещающего взгляда от Шишкина.
  Стас вышел, закрыв дверь.
  Корнилов не смог скрыть довольной улыбки. Хотя на самом деле радоваться было не чему.
  Не спешной походкой Стас пересек коридор, и зашел в соседнюю комнату для допросов.
  Здесь его ожидал другой задержанный.
  Худой, как жердь, пучеглазый, не складный и лопоухий мужчина.
  У него были неряшливые рыжие патлы, торчащие во все стороны.
  Крючковатый нос с очень широкими ноздрями.
  Верхняя губа выступала над нижней. Худые руки с синеватыми прожилками вен, были покрыты наколками тюремного содержания.
  Судя по ним, данный субъект отсидел приличный срок, но всегда занимал довольно низкое положение в тюремной иерархии.
  -Здорово.-Корнилов сел напротив мужчины.
  Он задержал взгляд на серой майке с логотипом хоккейного клуба.
  -Как дела?-приветливо поинтересовался Корнилов у обладателя неряшливой рыжей шевелюры.-Не соскучился?
  Мужчина, чуть повернув лицо, молча, с пугливым взглядом внимательно изучал Стаса.
  Он вжимал длинную кадыкастую шею между своих узких, угловатых плеч. Его заостренный кадык то и дело дёргался от нервных глотков.
  Корнилов развернул напечатанную информацию о рыжем мужчине.
  -Кошевой Степан Степанович.-усмехнулся Стас, проглядывая текст информации на листе.-Тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, родился в семье плотника и швеи, образование... средняя школа, Серпуховское ПТУ и... И всё.
  Стас хмыкнул, взглянул на Кошевого. Тот поднял на него красные, от лопнувших капилляров карие глаза.
  Вообще гиперемия в его глазах, была ужасающая. Как будто он пил не просыхая или отравился чем-то.
  Ко всему прочему у задержанного была дряблая, бледная кожа с нездоровым зеленоватым оттенком, уродливые складки вокруг рта и синяки под глазами.
  Стас подумал, что если ему намочить волосы и одеть в какое ни будь старое тряпье, Кошевой вполне сойдёт за ожившего вурдалака.
  -Ну, что Степан Степанович.-хмыкнул Корнилов.-Кто сжег людей в клубе 'Горный путь'?
  Кошевой ещё раз нервно сглотнул и прогудел, неожиданно низким рокочущим голосом:
  -Я никого не жег...
  -А я и не утверждаю, что это ты.-ответил Стас.-Я спрашиваю: кто?
  Рыжий дёрнул угловатыми плечами.
  -Так это... Откуда ж мне знать...
  -Странно.-Корнилов изобразил издевательское удивление.-А вот твой друг, Шишкин Эдуард, заявил, что это ты с приятелями связал несколько десятков человек, а затем подожгли старое поместье.
  -Враньё!-вскричал рыжий и стул под ним скрипнул.
  -Почему же.-совершенно спокойно отозвался, Стас.-У меня есть его записанное признание. Сам он вообще ничего не делал...
  -Да какое там 'не делал'?!-проорал рыжий и поперхнувшись, несколько раз быстро, нервно сглотнул.-Это вообще его была идея... Его и этого мужика... Как его... Олег... Или.. Хрен, его знает. Это они вдвоем решили! Меня там вообще не было! Я не подряжался на мокрое!..
  -Да там ничего мокрого и не было.-вздохнул Стас.-Людей то сожгли.
  Он горько, едко усмехнулся.
  -Без крови обошлись.
  Рыжий опустил взор карих, покрасневших глаз и замотал головой.
  -Не было меня там, начальник. Но... Я... Я видел, как горело поместье...
  -Вот как?-вскинул брови Стас.-Ты же сказал, что тебя там не было.
  -Я издалека видел.
  -О, издалека, всегда удобнее.-согласился Стас и кивнул.-Что ты видел?
  -Человека.
  -Какого человека?
  -Ну, такого... в очках, с бородой... Он это дело на камеру фотографировал...
  Стас на мгновение замер, потом отвёл взор. Затем встал со стула, молча вышел.
  Он сходил в их кабинет и взял оттуда распечатанные фотороботы, которые они с Колей составили со слов свидетелей.
  Затем взял ещё несколько портретов из старых дел, которые плюс-минус совпадали по описанию.
  Стас направился назад. В коридоре он встретил Арцеулова.
  Тот был зол, на лице здоровяка темнело мрачное раздумье.
  -Как успехи, Сень?-спросил Стас.
  -Пургу он какую-то гонит, Стас.-покачал головой Сеня.-Клянется, что мол никого они поджигали. Что это их старшие договорились... И кажется, этот... Которого ты с Колей оставил... Они с некоторыми альпинистами сговорились... И те вроде как принимали участие...
  Сеня покачал головой.
  -Бред какой-то. Что они сами себя, что ли сожгли? А что это у тебя?
  -Хочу кое-что проверить.-ответил Стас.
  Они вдвоем вошли к Кошевому.
  И тут рыжий с порога вскрикнул.
  -Гудящий!-заорал он.-Олег Гудящий!
  Стас и Сеня переглянулись.
  -Это был Олег Гудящий!-рыжий несколько раз топнул ногой.
  Стас сел напротив него. Его брови изогнулись в легком недоумении.
  -Кто такой Олег... Гудящий, и что он сделал?
  -Он их сжёг!-прорычал рыжий.-Это был он! Он! Он и... Ещё кто-то... Но я его фамилию запомнил! Она... связана с гудением... Или... Или что-то в этом роде...
  -Может...-осторожно проговорил Стас.-Гуд-ков?
  -Да!-тут же вскинулся рыжий.-Гудков! Олег Гудков! Точно!
  -Да ну.-протянул Стас.-Ты видел его? Опиши его?
  -Я его не видел, но у него жена есть, Ольга...
  -Угу. Была.-проворчал Сеня.
  Рыжий в ужасе уставился на Арцеулова.
  -Ч-чего?-заикаясь спросил он.-Это не я! Я её не...
  -Заткнись.-с хмурым видом прервал его Стас.-И успокойся.
  Корнилов прокашлялся.
  Кошевой с испуганным волнением жадно глядел на него.
  На коже его лба и щек проступила болезненная испарина.
  Стас перебрал листы с фотороботами в руках. Поднял изучающий взгляд на рыжеволосого.
  -Значит ты, утверждаешь, что Олег Гудков... Сжег... своих же одноклубников?
  -Да.-процедил рыжий.-Их там таких несколько было. Они хотели в долю к нам... И даже каналы поставок обещали наладить... Гудков вроде, как... юристом каким-то был очень крутым... Или даже адвокатом... Я не помню! Но это он... Я точно знаю!.. Они при мне договаривались!
  -Хорошо.-кивнул Стас, задумчиво глядя в сторону.-Посмотри вот на эти лица... Кого из них ты видел с фотокамерой в тот день?
  -Там вечер был...-отозвался Кошевой, опустив взгляд на фотороботы.-Но из-за пожара вокруг было светло, как в утреннюю рань.
  -Ладно. Смотри на фотороботы.-сказал Стас.-Кого...
  -Вот этот, вот...-рыжий взволнованно звякнул цепями наручников и кивнул вперёд.-Вот эта фотка... Вторая слева...
  -Вот эта?-Стас специально показал на другую.
  -Нет, выше.-качнул головой рыжий.
  -Вот эта?-Стас коснулся фоторобота.
  -Да.-басовито прогудел Кошевой.-Это был он... очки, борода... Ещё куртка черная с капюшоном... Стоял неподалеку и фотографировал...
  Рыжий покачал головой.
  -Там люди орали... Слышно было на всю округу... А он стоял и снимал... фотографировал... Никогда такого не видел... Зачем это фотографировать то?..
  Стас переглянулся с Сеней.
  У дела появлялись неожиданные подробности и намечался резкий поворот в развитии этой кошмарной истории.
  -Хорошо...-Стас собрал фотороботы в кучу.-А вторую фамилию ты вспомнил? Ты говорил, что помимо Олега был ещё кто-то...
  -Да.-кивнул рыжий.-У этого второго...
  Он замолчал, сжал губы. Он сосредоточенно, с мучительным напряжением скривился, словно терпел боль в саднящей ране.
  -Не помню...-выдавил он.-Крысой буду! Не помню... Только... Помню он часто дочуркой своей хвастался... Мол, как она рисует...
  Стас на мгновение прирос к стулу.
  -Её кажется то ли Оля, то ли... А! Поля!..Полина! Полина, во! Точно! Полина у него дочка была! И сынишка, кажется... малой совсем! Я его фотку видел, где он такую здоровую, лохматую белую псину обнимает!
  Рыжий взглянул на Стаса.
  Корнилов несколько мгновений глядел на лицо Кошевого и пытался понять, насколько тот искренен.
  Если рыжий Кошевой не обладал феноменальными актерскими способностями, уровня покойного маэстро Табакова, он говорил искреннюю правду.
  Стас отвёл взор, встал из-за стола. Взглянул на Сеню.
  -Побеседуй с ним, я зайду узнаю, как дела у Коли.
  Однако, когда он подошёл к двери допросной, в которой оставил Шишкина с Домбровским, дверь неожиданно открылась.
  Коля с задумчивым видом знаком предложил Стасу отойти.
  Они прошлись по коридору, остановились.
  -Ты не поверишь, кого мне Шишкин назвал как виновников пожара.-покачал головой Коля.
  -Поверю.-хмыкнул Стас.-Гудкова и Вербина?
  Коля не сдержал удивления.
  -Да ладно!-воскликнул он.-Другие, что... тоже?..
  -Да.-вздохнул Стас.-А Кошевой, рыжий такой, на крысу похож, сказал, что видел, кое-кого в тот вечер... И знаешь, кто это был?
  Коля качнул головой.
  Стас молча показал ему фоторобот.
  Домбровский медленно поднял взгляд на Стаса.
  -Какого чёрта. Что вообще происходит?
  -Пойдём, заберем Сеню.-сказал Стас.-Нужно всё обсудить.
  Спустя несколько минут, они закрылись в своём кабинете. Стас разложил все распечатки на столе. Встал рядом сложив руки.
  Коля и Сеня встали рядом.
  -Итак.-начал подбивать итоги Стас.-Выходит... члены клуба 'Горный путь' узнали, что в старой угольной шахте, пролегающей под их резиденцией находиться схрон опасной наркоты.
  Стас выдвинул вперёд две фотографии.
  -Предположительно, двое участников клуба, покойный Олег Гудков и Тихон Вербин... Их скорее всего было не двое, так, как вдвоем бы они не решились... но остальных мы пока не знаем... Так, что эти двое, нам известные личности, предположительно... вступили в сговор с бандитами. Они вероятно предложили это ещё некоторым членам клуба. Но, те скорее всего отказались, и даже рассказали всем остальным...
  Корнилов вздохнул, вытянул вперед фотографию сожженного поместья в горах.
  -Они сжигают клуб и всех, кто там находился. А сами ведут дела с местными производителями психотропных наркотиков. По свидетельству задержанных Олег Гудков и Вербин сами, непосредственно участвовали в налаживании поставок наркотических средств в места сбыта.
  -Клубы, бары, всякие вписки и подпольные притоны...-покивал головой Сеня.
  -Да, наверняка.-кивнул Стас.-Что дальше... Теперь у нас есть все основания полагать, что убийца не просто был связан с клубом 'Горный путь', он был его участником. Это бы объяснило, почему он убил Гудкова и Вербина с их семьями.
  -А его склонность к чёрному и белому?-спросил Коля.
  -А вот это нам предстоит выяснить... А заодно и то,-Стас поднял взгляд на подчиненных.-Кто ещё кроме Гудкова и Вербина состоял в клубе... И остался жив.
  Корнилов опустил взгляд, оглядел документы, протоколы, распечатки и фотографии.
  -Потому, что они скорее всего, следующие.-проговорил Стас.
  Домбровский и Арцеулов тоже молча, с нахмуренными, угрюмыми лицами взирали на стол с документами.
  -Помимо этого, у нас есть одна зацепка.-сказал Стас и выдвинул из общий кучи ещё один фотоснимок.-Вот этот человек... Его видели возле дом Вербиных незадолго до их убийства. И его точно видели, возле горящего клуба 'Горный путь', когда он стоял там и снимал происходящее на камеру....
  -Больной ублюдок.-не сдержавшись фыркнул Сеня.
  -Коль, я просил тебя пробить похожих на него людей.-сказал Стас.
  -Да.-кивнул Домбровский.-Одну минуту...
  Он вернулся к своему компьютеру, кто-то несколько раз клацнул.
  Заработал принтер. И через пару секунд Коля положил рядом с фотороботом уже реальную фотографию.
  -Я его знаю.-скривился Арсений.-Это... Это фотограф.
  -Да.-сложив руки на груди, хмыкнул Коля.-Встречайте и любите. Платон Плансон. Собственной персоной.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Вторник, 11 августа. Поздний вечер, несколько часов, после событий описанных выше.
  
  Я, как раз дочитала главу из детской книжки про зверюшек-следопытов, когда обнаружила, что Лада уже сладко посапывает во сне.
  Я аккуратно встала с кровати, положила книжку на тумбочку рядом с кроватью.
  Наклонилась к спящей девочке, чуть прикрыла её одеялом, поправила её игрушку жирафа по кличке 'Максим'.
  Взглянула за окно. В ночи, над городскими высотками опять сверкала гроза, и слышно было, как капли дождя гроздьями колотят по стеклам окон.
  Я убавила интенсивности у прикроватного ночника, убавив лазурный свет до мягкого, приглушенного.
  В маленькой комнате Лады воцарилась приятная, очень уютная и умиротворяющая обстановка.
  Комната была переполнена огромным количеством счастливых и тёплых воспоминаний маленькой Лады.
  Наверное, именно поэтому мне нравиться бывать здесь.
  Я окинула взглядом изящный белый шкаф для одежды и письменный стол, с полкой над ним. Мебель в комнате Лады походила на кукольную. Как и розовое креслецо возле стола и такие же розовеньки пуфики, возле которых дружной компанией сидели игрушки Лады. Я оглядела лазурные стены комнаты с белыми облачками и нежно-желтыми звёздочками, взглянула на люстру похожую на большой сказочный и старинный фонарь.
  Сколько душевного и счастливого, искреннего, родного тепла хранила эта комната. Сколько здесь было чистой и безграничной нежности.
  Стены и предметы этой уютной, милой комнаты, точно нагретые солнцем в жаркий день, сохраняли лучащееся тепло бесконечной ласковой любви.
  Любви матери, любви отца и её старшей сестры. И её, Лады, любви ко всем.
  Когда-то это всё было и у меня. Когда я тоже могла купаться в благостной и нежной любви своих родителей и бабушки с дедушкой.
  Когда-то... Давно... Не так уж и давно, всего-то три года назад.
  Когда-то меня, как и Ладу окружали только любовью, оберегая от всех опасностей и неприятностей окружающего мира.
  Когда-то... Вроде это было всего-то каких-то три года назад... До моего одиннадцатилетия. А потом всё резко и больно закончилось. В одночасье.
  Завидовала ли я Ладе и Логиновым? Да... Но я была счастлива и рада за них, а ещё безмерно благодарна, что они позволяют мне разделять с ними их семейное счастье. Отчасти.
  Я наклонилась к Ладе, коснулась губами её щечки и прошептала:
  -Спокойной ночи, зайка.
  Крошка что-то пробормотала во сне, крепко прижала к себе жирафа Максима.
  Я умиленно, с нежностью улыбнулась.
  Я подумала, что когда у меня будет муж и семья... Я хочу дочку, как Лада. А может быть и две. И одного мальчика.
  Я улыбнулась своим мечтам и вышла из комнаты Лады, тихо-тихо прикрыв за собой дверь.
  Заглянула в комнату Лерки. Логинова, с тарелкой полной чипсов смотрела очередную серию 'Древних'.
  Она заметила меня, поставила сериал на пуазу.
  -Ну, что усыпила мелкую шантажистку?
  -Перестань.-усмехнулась я.-Она просто давно хотела эту куклу. Вот и использовала момент.
  -Это не отменяет того факта, что она нас шантажировала.-закинув в рот ещё одну чипсину проговорила Лерка.-Это же ненормально, когда ребёнок у взрослых вымогает игрушку!
  -И у кого бы она могла этому научится?-с мягкой вкрадчивостью и улыбкой проговорила я.
  У Леры хватило совести смущенно опустить глаза и даже вроде бы слегка покраснеть.
  -У меня э-э... были обстоятельства...-пробормотала она себе под нос.
  -Вне всякого сомнения, Лерочка.-вздохнула я.-Ты не против, я одолжу твой планшет?
  -Бери.-пожала плечами Лерка.-А не хочешь посмотреть со мной 'Древних'? Тут, как раз начинается интересная заварушка между вампирами и ведьмами.
  -Нет, Лер.-я скривилась и покачала головой.-Вампирская тематика мне отчасти поднадоела...
  -Да ну? А как же Эдвард Каллен?
  -Во-первых мне всегда больше нравился Джейсон и Карлайл,-усмехнулась я.-А во-вторых мне вполне хватило восьми сезонов 'Дневников'. Пока, что.
  -Пока, что ты решила коротать время с оборотнями, да?-захихикала Лерка.
  -Я уже досмотрела всего 'Волчонка'.-напомнила я ей, взяв со стола планшет.-И теперь жду восьмой сезон 'Игры престолов'.
  -О-о...-простонала Лерка.-Опять это порнографическое фэнтези с необоснованной жестокостью.
  -Довольно странно слышать обвинения в жестокости, от человека восхищающегося существами, что охотятся на людей.-заметила я.
  -Иди уже.-поморщилась Лерка.-Умница белобрысая!
  Я оставила её наедине с обожаемыми ею Майклсонами, Хейли и Марселем.
  Закрывшись на кухне я села за кухонный стол, включила планшет и вбила в поисковик: 'Горный путь'.
  Однако к моему разочарованию всё, что выдал поисковик было либо сильно устаревшим, лет этак на десять-пятнадцать, либо затрагивало только очень обобщенные данные.
  Я попыталась найти что-то о пожаре в клубе. И тут меня тоже ждало удивленное разочарование.
  Ну, как это так?! Сгорел целый клуб! Причем в хронологическом смысле, как я поняла, не так уж давно.
  И ничего?! Никакой заметки, новости, упоминания?!
  Как будто кто-то старательно уничтожил все следы и упоминания о том, что там произошло...
  Я отвела взор, на миг прикрыла глаза.
  И снова вспомнила их.
  Охваченные огнём кричащие и визжащие связанные тела на полу.
  Я нервно сглотнула. Открыла глаза, стёрла всё, что было набрано в строке поиска.
  Подумав я набрала 'Вербин Горный путь'.
  И первой же ссылкой мне выпало.
  'Кошмарное убийство семьи Вербиных! В столице завелся опасный психопат!'.
  Я перешла по ссылке.
  Под заголовком полностью идентичным ссылке, красовалась мрачного вида фотография дома, в котором произошло убийство семьи Вербиных.
  А дальше шел текст.
  'Как стало известно нашему информационному агентству, в Четверг шестого августа, сего года, семья Вербиных, в числе четырёх человек, стала жертвой безжалостного, жестокого убийства.
  Представителей прессы правоохранительные органы в дом не допускают.
  Но из доверенного источника стало известно, что неизвестный убийца имеет фанатичную и болезненную склонность к двум цветам, чёрному и белому.
  Именно в эти цвета он окрасил тела жертв и окружающий интерьер.
  Насколько нам известно, никаких важных и заметных улик преступник не оставил.
  Однако наш доверенный источник так же соображает, что за дело взялась особая оперативно-следственная группа подполковника Станислава Корнилова. А он возможно один из самых лучших и достойнейших сыщиков современной России!'
  Дочитав статью, я тяжело, с досадой вздохнула.
  Стасу теперь придётся тяжело. За каждую неудачу и промедление, с него и его Коли с Сеней будут спрашивать втройне.
  А то как же так особая оперативно-следственная группа, возглавляемая одним из самых лучших сыщиков... А убийцу поймать не может.
  Стас действительно хороший сыщик, но он всего лишь человек...
  А публика, которая будет читать подобные наигранные, хвалебные воспевания наверняка будет ожидать от Стаса и его подчиненных каких-то сверхчеловеческих свершений и неожиданных, ловких ходов.
  Широкой общественности ведь не объяснишь все трудности и проблемы.
  Большинство из них представляют следствие, как некую математическую задачку или уравнение с поиском производной.
  То есть, в их понимании следствие состоит из применения определенных профессиональных методов научной криминалистики и дедукции. И если следователь все сделал правильно-Вуаля! Преступник непременно будет пойман!
  Ага... Как же.
  Следствие и поимка преступника, больше напоминают игру 'Сапёр' в Windows и Блек Джек.
  Один неверный шаг, и либо спугнешь преступника, либо кто-то погибнет по твоей вине.
  Попробуйте-ка вести дело с грузом такой ответственности!
  Я с легким раздражением нажала на стрелку назад.
  Откровенно говоря, я всё больше и больше, начинаю разделять мнение Стаса об журналистах.
  Ну, реально! Что не напишут, обязательно подставят!..
  Теперь только стоит этому Черно-белому уроду совершить очередное убийство и на Стаса с его оперуполномоченными такие тонны испражнений выльют, что они могут не отмыться в ближайшие несколько лет!
  Я вернулась в поиск. Зашла на ещё несколько ссылок.
  Но материал повсюду более-менее был одинаков.
  Менялись только формулировки и ударения.
  Так, ладно. Не буду терять время.
  Я вспомнила ещё одно имя и фамилию из своего последнего видения.
  Касьян... Каменев... Касьян Каменев.
  Я ещё только вбила фамилию Каменев, как под поисковой строкой в столбик выпало несколько предложений.
  И первое же кричало: 'Знаменитый журналист Касьян Каменев попал стал жертвой автокатастрофы!'
  Я клацнула курсором по выпавшей ссылке, перешла на сайт.
  КОШМАРНАЯ АВТОМОБИЛЬНАЯ АВАРИЯ.
  Известный на всю страну и Европу журнал 'Философский проспект' едва не потерял своего лучшего журналиста!
  
  Как стало известно, инцидент произошел в ночь на Субботу, восьмого августа.
  BMW X6 Каменева врезался в огромный грузовик Lonestar, перевозивший титановые плиты.
  Не самый маленький кроссовер, был буквально смят и разрушен от титанической силы удара грузовика.
  Журналист чудом остался жив! И даже, как передают источники, отделался весьма незначительным, для такой аварии травмами.
  Но, похоже в жизни Касьяна наступила чёрная полоса.
  Сначала громкое заявление с анонсом разоблачительной статьи относительно оппозиционных политиков, которое всполошило общественность. А теперь, после аварии, в которой Каменев не постижимым образом выжил, на него собираются подавать в суд владельцы логистической компании, которой принадлежал тот грузовик.
  Видимо помимо лечения, знаменитому журналисту придётся потратить солидное количество средств на адвоката.
  А в случае проигрыша дела, на выплату финансовой компенсации.'
  
  Я вернулась на страницу поиска.
  Пролистала остальные результаты.
  Недовольно вздохнула. Складывается такое впечатление, что кто-то старательно подчистил всю информацию и любые упоминания о клубе 'Горный путь' за последние несколько лет.
  И если так, то... Нет, зачем понятно. Вопрос в том, кто?
  Потому, что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, кому в первую очередь это нужно.
  Правильно, тем, кто виновен в том страшном пожаре и массовом убийстве альпинистов.
  Я снова вспомнила их предсмертные крики, мольбы о помощи и неудержимый вой мучительной боли.
  Сердце забилось сильнее, тело заполнило вибрирующее нервное напряжение. Я закрыла глаза, расслабленно вздохнула.
  Затем встала из-за стола.
  Нужно сделать себе чай. Хороший, крепкий сладкий чай помогает мне расслабиться.
  Часто. В большинстве случаев.
  Я без труда нашла на кухне Логиновых чашку, чай и чайную ложку.
  Я эту кухню, не хуже нашей знаю. Так уж повелось.
  Я заварила чай, бросила две ложки сахара, подошла к окну.
  Чуть раздвинув жалюзи, взглянула на ночной город.
  Москва из этого окна глядела в ночь сотнями тысяч светящихся глаз из окон прямоугольных многоэтажек.
  Не знаю почему, но я любила иногда вот так посмотреть на ночной город.
  Это вызывало смесь противоречивых чувств.
  С одной стороны, это завораживало и вызывало восхищение.
  А с другой заставляло представлять, каково это сейчас там на тихих, безлюдных улицах, и что происходит в их темных закоулках, когда рядом нет живых людей.
  От этой мысли под футболкой, по коже плеч и спины распространилась мелкая дрожь и волнительная щекотка.
  Думаю, всё дело в том, что я никогда не жила в обычной квартире, в одной из столичных многоэтажек.
  То в семейном поместье, то теперь на третьем этаже автомастерской. А оттуда не увидишь такой красоты, как из окна девятого этажа, на котором и располагалась квартиры Логиновых.
  Я задумалась о своих видениях, об убийце и его страсти к чёрно-белым цветам, о мальчике Игоре, чье воспоминание видела уже два раза и о Стасе.
  Я так углубилась в раздумья, стоя с горячей чашкой чая в руках, что не услышала, как кухню вошла Лерка.
  -Ты опять смотришь новости про убийства?-спросила Логинова с неожиданным подозрением и насмешливым ехидством.
  Я обернулась. Логинова стояла возле меня и смотрела на планшет.
  -Да я просто...-начала я.
  Лера подняла на меня взгляд своих малахитовых глаз.
  -Роджеровна, это конечно твоё дело, и...-она ещё раз взглянула на планшет.-Я конечно знаю, что ты увлекаешься психологией, и по непонятной мне причине всякой криминалистической хренью... Но я уже далеко не в первый раз застаю тебя за просмотром подобных новостей! И ты ведь не просто лазишь и читаешь из любопытства, ты с компами не очень умеешь обращаться, и поэтому историю ни хрена не чистишь. И после тебя всегда остается след из десятков ссылок, связанных с очередным страшным, резонансным убийством!
  Логинова положила планшет на стол и сложила руки на груди.
  -Подруга, что происходит? А? Только не говори, что это всё в рамках твоих интересов в криминальной психологии... и чем ты там ещё увлекаешься, в отличии от нормальных людей?..
  -Судебной психиатрией.-пробормотала я.
  -Вот, вот.-кивнула Лерка.-Я не поверю, что ты листаешь такое количество ссылок и сайтов, только из-за увлечения этими странными и пугающими, полу-оккультными науками.
  Я закрыла глаза и качнула головой.
  -В судебной психиатрии и криминальной психологии нет никакого оккультизма...
  -Не уверенна.-пожала плечами Лера и кивнула на планшет.-Лучше расскажи про вот это вот всё... На хрена тебе это сдалось?.. И не ври, я знаю, когда ты врёшь. Начинаешь заикаться, пшекать и ударения в русских словах путать.
  Я опустила взор.
  Да. Она меня слишком хорошо знает.
  Я вздохнула. Чуть улыбнулась с безысходной грустью.
  Что ж... Возможно уже наконец-то настал тот миг, когда я должна рассказать Лерке правду.
  Но, едва я открыла рот, чтобы ответить, как мы услышали, что кто-то открывает входную дверь.
  -Мама.-обернувшись бросила Лера и посмотрела на меня.-Отложим наш разговор. Но, не надейся, что я нём забуду.
  С этими словами Логинова вышла из кухни и направилась в коридор, встречать Беатрису Константиновну.
  Я опустила глаза на ламинатный пол кухни.
  Затем опасливо покосилась на оставленный на столе планшет.
  Меня снедало язвительное и жгучее чувство необъяснимого стыда перед Леркой.
  Она мне всегда все тайны и всю душу выворачивает. Я про неё знаю то, что ни мать, ни родственники даже не предполагают!
  А сама... Боюсь рассказать о своих способностях.
  В конце концов уж если мне поверил начальник Стаса, генерал Савельев, то уж Логинова то точно должна поверить и понять.
  Ладно. Отложим разговор на потом.
  Я тоже вышла в коридор, поздороваться с мамой Леры.
  Минут десять спустя, мы втроем сидели на кухне, пили чай с карамельками.
  Беатриса Константиновна рассказала, как прошёл день у них в больнице, а потом начала повествовать о том, что поведала её подруга.
  У неё муж работает в полиции. В ДПС.
  При упоминании этой структуры мы с Леркой быстро переглянулись.
  Но помешивающая сахар в чае Беатриса Константиновна этого не заметила.
  -Представляете, девочки,-говорила мама Леры.-Сегодня муж Яны Лаптевой, что рассказал! Говорит остановил поздним вечером синий фольксваген, с двумя подозрительными девицами! У них ещё маленькая девочка на заднем сидении сидела!
  И говорит это же ужас! Одна явно пьяная, одетая, как чёртова наркоманка, а другая та, что за рулем, сразу видно, какая-то проститутка малолетняя! Ну муж у Яны опытный офицер, сразу заподозрил неладное, и попросил эту проститутку из машины выйти. А эта, куртизанка сопливая, что сделала! Говорит: 'хорошо'! Ремень отстегнула! А Костя, муж Яны, в этот миг отвернулся и от машины отошел чуть-чуть. А они взяли, и просто вот с места так дали дёру! За ними конечно погнались! Но, вот шустрые оказались! Теперь вот поди знай, куда они ребёнка везли и зачем им машина...
  Она с грустью вздохнула.
  -Теперь небось продадут малышку на органы. А сами дальше будут колоться и проститутничать. Господи в такое ужасное время живём! Вот с Советском союзе такого не было!..
  Мы посидели ещё минут сорок, а потом Беатриса Константиновна отправилась спать, попутно пожелав нам спокойной ночи.
  Когда мы услышали, как закрылась дверь в её спальню, мы поседели несколько секунд в молчании.
  Меня распирал смех. И я видела, что Лерку тоже.
  Логинова с задумчивым видом поскребла чашку ногтем.
  И тут подняла её и с издевательским торжеством тихо предложила:
  -Ну... За чёртовых наркоманок!
  Я фыркнула и подняла свою чашку с чаем.
  -И малолетних проституток.-кивнула я.
  Мы рассмеялись, и тут же зашипели друга на друга, приложив палец к губам.
  Спать мы отправились поздно. Обсуждали наш вечер, моё свидание с Мироном, и много другого всякого.
  Я пока так и не решилась поведать Лерке о своих способностях.
  Я совершенно не была уверена, как она отреагирует.
  И в размышлении об этом провела половину ночи, ворочаясь в постели с боку на бок.
  Утром, я встала раньше всех. Пока все спали, я привела себя в порядок, собралась, написала Лерке сообщение в WhatsApp. Затем выпила чашку чая, бросила в рот одну карамельку и поехала домой.
  В метро мне пришлось пережить очередное почти ежедневное испытание.
  Воспоминание окружающих меня людей шквалом сыпались в моё сознание, заставляя меня кривиться, как от пульпита в последней стадии.
  Пара особо добросердечных граждан, даже любезно поинтересовались у меня всё ли со мной хорошо.
  Через силу улыбнувшись, я ответила, что конечно же все нормально.
  И мне стоило большого труда удержаться сказать, что если бы вы отошли подальше, было бы ещё лучше.
  Так, как мне бы не пришлось слушать, как на вас орёт ваш босс, за то, что вы не сдали вовремя проект, или, как на вас громко жалуется ваш пациент, за то, что вы ему не тот зуб удалили.
  И это ещё ничего.
  Как обычно, наравне с вполне тривиальными воспоминаниями, перед глазами вспышками сверкали событие намного хуже.
  Избиение до крови маленького мальчишки, утопление 'лишних' котят, поножовщина в темном дворе, и поджог автомобиля с плачущим в машине ребенком.
  Иногда и правда думаешь, что некоторые люди... только прикидываются людьми.
  Из метро я по обыкновению буквально выпорхнула, и, как обычно, несколько минут приходила в себя после всех увиденных воспоминаний.
  Многие из них ещё долго будут оставаться со мной.
  Примерно часам к восьми утра я прибыла домой.
  В мастерской дяди Сигизмунда уже собирались работники.
  Я поздоровалась со всеми и отправилась на третий этаж.
  На лестнице я столкнулась с Федей.
  Он был уставший, с изможденным, понурым видом и порядком замотавшийся.
  На руках у него были резиновые перчатки, он выносил в чёрном завязанном пакете ворох мусора.
  -Привет, Федь.-поздоровалась я осторожно.-Как...
  Я на миг опустила взгляд на пакет в его правой руке.
  -Как всё... прошло?-спросила я чуть боязливо.
  Я не знала, что тут было, и с какими последствиям прошел очередной сбор дяди Сигизмунда и его друзей. Зато я знала, что с последствиями всегда вынужден разбираться Федя. А точнее разгребаться... Потому, что я знаю, как выглядит дом после тусы престарелых смутьянов и сорвиголов, которые всё ещё мнят себя крутыми парнями.
  -Нормально.-проворчал Федя.-Как обычно.
  Он прошёл мимо меня и отправился вниз.
  Я поднялась в свою комнату, вошла внутрь, закрыла дверь и вздохнула.
  Моя комната дышала родным теплом и уютом. У Лерки в гостях, конечно хорошо, но моя любимая комната, прямо с порога, как будто ласково обняла и пропитала позитивными, душевными чувствами.
  Здесь просто хорошо, легко и просто. Потому, что здесь живу я, никто больше.
  Повесив рюкзачок на спинку кресла возле компьютера, я прямо в одежде упала на кровать.
  Закрыла глаза.
  Мысли кружили в голове, пульсировали, дрожали у висков.
  Я вздохнула.
  Я слишком много пережила за последние сорок восемь часов.
  Зазвонил мобильник.
  Я застонала, встала, подошла к рюкзаку на кресле и достала телефон.
  Звонил Сашка.
  -Да?-приняв вызов, я подняла трубку к уху.-Привет.
  -Привет.-хмыкнул Сашкин голос.-Ты скоро будешь?
  -Скоро?-переспросила я и тут мне словно дыхнули жаром в лицо.
  Беспокойство хлестнуло щелкающим хлыстом.
  -А что у нас сегодня тренировка?
  -Золотце,-помолчав, едко проговорил Сашка.-У нас в Ноябре гребаный чемпионат Европы среди юниоров. У нас тренировки сейчас будут вообще через день и по четыре часа, в лучшем случае!
  -Да поняла, я поняла.-чуть поморщившись, ответила я.-Сейчас приеду.
  -Мег будет через двадцать минут...
  -Чёрт возьми! Саша!-я подхватилась с кровати и заметалась по комнате.-Ну, ты не мог раньше, сразу сказать!
  -Я и говорю...
  -Всё, ладно, пока!-быстро и взволновано протараторила я.
  Я бросила телефон на кровать и кинулась к шкафу.
  Чертыхаясь и ворча я спешно переоделась в более подходящую одежду, проверила сумку со спортивной термо-одеждой и коньками.
  Всё! В путь!
  Почему я так спешу и тороплюсь, как будто от этого зависит моя жизнь?
  О, вы просто не знаете, что такое опоздать на тренировки Мехлисовой Елены Геннадиевны.
  Мне кажется даже то, что случилось с Помпеей, рядом не плавало, с тем, что мне может устроить Мег за опоздание.
  Опоздать на тренировку, это хуже, чем накосячить с какой-то фигурой!
  Господи, это даже хуже, чем запороть Приветствие перед выступлением!
  Я на всех парах мчалась в 'Княжеский' Спортивный дворец.
  Едва выбравшись из метро, не обращая внимания на орущие в голове голоса чужих воспоминаний я метеором добежала до дверей дворца.
  Залетая, чуть не убила дверью проходившую мимо уборщицу.
  Извинившись помчалась вперёд!
  Сашка уже разминался на льду.
  Увидев меня он подъехал к бортику и показательно развёл руками.
  -Ну, надо же!.. Успела... Выходи на лёд, у нас с тобой ещё есть минут сорок, чтобы размяться и доказать Мег, что хотим на этот чемпионат.
  Я остолбенела.
  -Сорок минут?!! Но ты же... с-сказал...
  -О.-Саша развел руками и улыбнулся.-Ну, я соврал. Прости. Но страх перед Мег, точно заставит тебя лететь сюда со скоростью Флеша.
  -Саша, ты!..-от возмущения я поскользнулась и чуть не растянулась на льду.
  -Аккуратнее, золотце.-Саша поймал меня и поддразнивая аккуратно повёл за собой.
  Мы выехали на середину арены.
  Мои руки в его больших ладонях. Он улыбался. Я сердилась. Но на него долго сердиться не могла.
  -Не дуйся.-попросил он.-Я должен был.
  -Ла-дно.-протянула я.-Давай разомнёмся и приступим уже.
  Пришедшая через обещанных сорок минут Елена Геннадиевна, застала нас за отработкой фигур для Короткой программы.
  -Ну, и что это сейчас такое было, Лазовская?-крикнула наша тренер уже переодевшись и стоя возле бортика.-Ты на льду, или на дискаче под Рамштайн трясешься? Рубинов спину ровнее! И с Лазовской по нежнее! На льду она твоя принцесса, хрупкое, нежное и прелестное создание, которое ты должен оберегать и вести! Так выполняй свои мужские обязанности!.. Лазовская почему у тебя на повороте ноги разъезжаются? Деточка ты накурилась или приняла за ворот?! Что с тобой? Ты вот это будешь старым обормотам из судейства показывать? Принц и принцесса, мои родные, вы будете представлять страну, которая породила Роднину, Пахомову и Горшкова, Бестемьянову и Букина, Мененкова и Зайцева! И, вы как минимум должны соответствовать! А значит вы обязаны брать только Золото! Только первые места, как в театре! Так, стоп!..
  Он хлопнула в ладоши. Мы остановились.
  У меня в груди воинственно гремело сердце, кипела разгоряченная кровь. И упрямо свирепело желание достичь идеала.
  Несколько минут Мег объясняла нам ошибки. Затем снова властно хлопнула в ладоши.
  -На позицию!-приказала она.
  Мы с Сашей, оба преисполненные решимости добиться нужного результата вернулись на центр арены.
  -Поехали!-Мег махнула, чтобы нам включили музыку.
  Мы выступали под Another day fo sun из фильма 'Ла-ла-ленд'.
  Мы отработали эту программу до конца, от души и с пламенным вдохновением.
  Мы летели, порхали и жили. Жили на льду. Жили в каждом движении. И излучали радость жизни в каждой фигуре!
  Мы закончили под финальные ноты композиции и застыли чуть уставшие, раскрасневшиеся, но довольные.
  Я посмотрела на Мег.
  Мехлисова, по-мужски оперевшись локтями на бортик, стояла и улыбалась, скупой, одобрительной улыбкой.
  Господи! Вы бы знали, сколько много для меня и Саши значит эта короткая, сдержанная и суховатая, но чёрт побери, довольная улыбка!
  Когда мы закончили, Саша ушёл, а я решила ещё описать пару кругов.
  Я обожала свой спорт! Я любила лёд и даже иногда говорила с ним.
  И ничего смешного тут нет! Со льдом нужно говорить!
  Чтобы не подвёл... Чтобы помог... А потом, чтобы поблагодарить.
  От него на самом деле очень многое зависит.
  Я легко и не затейливо, в кружении, объехала арену и внезапно почувствовала чей-то взгляд.
  Я остановилась, огляделась и заметила.
  Девочка лет семи, наверное. Она едва-едва старше Лады, сестрёнки Леры.
  Девчушка смотрела на меня с неподдельным восхищением и мучительной завистью в глазках.
  Я знала этот взгляд, когда-то у меня у самой был такой.
  Когда-то я сама так смотрела на более взрослых фигуристов, что в отличии от меня свободно и легко летали по льду, выкручивая невероятные фигуры.
  Я подъехала к бортику и с улыбкой произнесла:
  -Привет.
  -Здравствуйте.-на миг потупив взор, робко проговорила малышка.
  -Ты пришла заниматься?-спросила я, рассматривая её.
  Она кивнула.
  -Я только не давно начала.-она опустила взгляд.-И у меня... у меня ничего не получается.
  Она вдруг опустила взор. И я увидела, слезы на детских щечках.
  -Э-эй...-протянула я заботливо.-Ты что?
  Я вышла со льда, одев на лезвия коньков чехлы с зубцами, я подошла к дечушке.
  Она была одета в легкие, маленькие джинсики и полосатый лонгслив.
  На ногах у нее розовели кроссовки Адидас 'Спер стар'.
  Я присела рядом с ней на синее сидение на первом ряду зрительских трибун.
  -Не расстраивайся, зайка.-сказала я, старясь утешить ребенка.-У меня тоже сначала ничего не получалась... Если честно я даже была хуже всех.
  Малышка встрепенулась, и посмотрела на меня мокрыми от слёз серыми глазками.
  -У вас не получалось?-спросила она недоверчиво.-Но... Вы же так... так красиво катаетесь... Я же видела...
  -Это сейчас.-вздохнула я с улыбкой.-Знаешь, сколько раз приходилось пробовать снова и снова, пока у меня, что-то начало получатся?
  Это было истинной правдой. В четыре годика, когда я только встала на лёд, мне было очень трудно.
  Я боялась льда. Не верила ему. Боялась упасть... И падала. Падала регулярно.
  Била колени, локти, один раз даже разбила лоб в кровь.
  -Ты... Вы... п-падали?-она посмотрела на меня такими глазами, словно у меня за спиной внезапно выросли крылья.
  -Давай без 'выканья'.-я подмигнула ей.-Я тебя не на много старше и как и ты, ещё учусь в школе.
  Девочка просияла приветливой улыбкой.
  -Меня зовут Диана.-представилась она.
  -А я Ника.-усмехнулась я.-У какого ты будешь заниматься?
  -Ещё не знаю,-девочка пожала плечами.-Папа сейчас договаривается с какой-то большой рыжей тётей.
  -Большой и рыжей...-кивнула я.
  Я хорошо знала Карасеву Раису Петровну, одного из тренеров по фигурному катанию.
  Между прочим, бывшая олимпийская чемпионка.
  -Так ты будешь в одиночном фигурном катании?-спросила я.
  -Да-а.-протянула Диана.-А это плохо?
  -Да нет, почему же?-засмеялась я.-Напротив! Если тебе нравится твой спорт, он не может быть плохим вообще.
  Диана неуверенно улыбнулась. Мне было приятно видеть её искреннюю счастливую улыбку.
  Она вытерла ладошками слёзки на щеках, и плаксиво шмыгнув носом, вздохнула.
  -И если... если я буду стараться... то... у меня получится?
  -Конечно.-с уверенностью заявила глаза.-Только прошу тебя, не бросай то, что любишь не попытавшись сделать это хотя бы сто раз. И не забывай верить в себя. Потому, что если ты не будешь, то и остальные не смогут.
  -Трудится и верить в себя.-кивнув, повторила Диана.-Ника а тебе это помогло?
  Я мгновение смотрела в её пытливые серые глазки, а затем поддавшись странному наитию, протянула руку и осторожно убрала с её лица песочно-золотистый локон.
  -Ты даже не представляешь, насколько.-проговорила я.
  -Диана!
  Я вздрогнула от этого выкрика. Девочка рядом со мной тоже.
  Я оглянулась.
  Позади нас, у края трибун стоял мужчина в темных брюках, бронзового цвета и легкой, летней рубашке.
  У него были пышные темно-русые волосы и поблескивающие темные, карие глаза.
  Его лицо необычно заострялось к подбородку, как будто намекая на некую карикатурную кукольность.
  Бороду окаймляла куцая, мелкая бородка, а над губами мужчины темнели противные усики.
  Почему-то этот человек мне сразу не понравился.
  Веяло от него какой-то мстительной злокозненностью.
  -Идём Диана. Я договорился.
  Девочка подбежала к нему, мужчина властно приобнял её за плечи, напоследок окинул меня оценивающим взглядом тёмных глаз.
  Я выдержала его взгляд и в тот же миг вспышка света с приступом головной боли заставили меня сгорбиться, прижать пальцы к вискам.
  Передо мной вновь возникло старое поместье, где когда-то был клуб 'Горный путь'.
  Как и в предыдущем моем воспоминании здание было охвачено и завоевано огнём.
  Пламя пожирало дом, уничтожало с жадностью и восторгом.
  Только теперь я смотрела на погибающий в огне дом снаружи, стоя перед ним.
  От дома отваливались куски пылающей отделки стен, оконные рамы, барельефы, ставни, крепежи и прочее.
  Дом словно слабел, дряхлел и обессиливал с каждой осыпающейся деталью. Я не сразу обратила внимание на три человеческих темных силуэта, что стояли на фоне огня и взирали на поместье.
  Казалось странным и не естественно жутким, их невозмутимое спокойствие, с которым они наблюдали происходящее.
  И мрачный пугающий эффект усиливался от рвущихся через пламя в окна хрипящие крики сгорающих внутри людей.
  На моих глазах на третьем этаже дома, в окне показался человеческий силуэт, обвитый огнём.
  Он сдавленно вскрикнул и прыгнул.
  Я ахнула.
  Человек безвольным мешком рухнул вниз и с мерзким, влажным хрустом нанизался на толстую ветку стоящего внизу дерева.
  Я вздрогнула всем телом. От живота к горлу вздернулась волна омерзения и ужаса, с чувством тошнотворной тяжести.
  А три силуэта перед домом внезапно, всё так же молча, и казалось бесшумно, ринулись в сторону.
  Быстро, пугливо, явно стремясь поскорее скрыться они скорым шагом удалялись от дома.
  -Быстрее!-вскричал один из них.-Сюда могут нагрянуть местные или полиция!
  -Боже, что мы наделали!-всхлипнула женщина.
  -Хватит!-жестко отрезал идущий впереди мужчина.-Мы хотели поступить честно и справедливо. Мы предлагали им всё разделить. Они отказались. Они все, там оказались слишком слабыми и не способными принимать подарки судьбы! Они сами предпочли сдохнуть в нищете! Это их выбор, Майя!
  -У тебя никогда ни к кому не было сочувствия, Лукьян!-со слёзным обвинением в голосе вскрикнула в ответ женщина.
  Темный, мерцающий силуэт, внезапно резко обернулся, ринулся к женскому силуэту. И резко выкинул вперёд руку. Раздался звонкий шлепок пощечины.
  Женщина вскрикнула, отшатнулась, едва не упала.
  -Оставь её, Лукьян!-третий силуэт неуверенно приблизился к ним.
  -А ты вообще заткнись, жирдос очкастый!
  Третий силуэт заметно вздрогнул, пугливо отшатнулся.
  Он явно опасался того, кого называли Лукьяном.
  -А теперь слушайте, меня оба.-тяжело дыша, на фоне сгорающего дома произнёс Лукьян.-Мы все сделали выбор. И это правильный выбор! И те, кто предпочёл подохнуть ради никому не нужных глупых принципов, тоже сделали свой выбор. Никто никого не принуждал и не заставлял. Просто мы... мы все... Мы оказались сильнее! А эта страна, и весь этот гребанный мир принадлежит сильным и только сильным. И за сильными всегда было будущее! И мы сильны, потому, что думаем о своём будущем! А они там, подыхая в огне, пусть подавятся своими бесполезными, детскими правилами! Нам не стоит их жалеть!.. Мы ведь предлагали им... И что мы услышали в ответ?! А?! Я вас спрашиваю! А то, что нас назвали подонками и мразями, и пообещали сдать нас полиции! И за что?!! За что?!! За то, что мы не хотим упускать предоставленный самим Провидением нам шанс?! Шанс жить, как обеспеченные люди?! Жить ни в чем себе не отказывая?! Не об этом ли мечтают все люди?! Тайно или явно, но почти все! А те, кто нет, либо безумцы, либо блаженные слабаки. Либо и то, и другое в одном флаконе! Поэтому, дорогие мои, соберите свои сопли, и живо дёру, пока нам всем хвосты не прижали! И помните!..
  Он сделал зловещую паузу.
  -Мы теперь все, все... я, ты Майя, ты Марк, Гудков, Вербин и Каменев... и все остальные, кто с нами... Мы все повязаны. Ясно вам?! Я спрашиваю!
  -Я-ясно.-пролепетала полулежа на земле всё ещё плачущая женщина.
  -Ясно, Лукьян.-боязливо и быстро пробормотал Марк.
  -А раз так,-прорычал Лукьян.-Живо за мной! И не отставать! Я вас ждать не стану!..
  Он повернулся к ним спиной и широким, скорым шагом ринулся прочь.
  Марк и Майя переглянулись. Он помог ей встать, и они тоже поспешили вслед за Лукьяном.
  Видение сникло.
  Я, часто дыша, втягивая воздух носом, содрогалась от лихорадочной дрожи.
  На лёд уже выходили фигуристы из младших групп. Ни они, ни их тренер пока не обращали на меня никакого внимания.
  Я решила воспользоваться этим и ни кем незамеченная вышла с сектора трибун в широкий коридор.
  Здесь я проследовала в душ, а затем в раздевалку.
  Голоса неизвестных мне Лукьяна, Майи и Марка всё ещё частично и приглушенно звучали в голове.
  В раздевалке было пусто, тихо. Только откуда-то из глубины Дворца доносились звуки с тренировок по другим видам спорта.
  Я переоделась.
  Обессиленная, точно беспощадно выжатый лимон, я устало опустилась на лавку возле металлических шкафчиков.
  Над моей головой мерно и монотонно шумела система кондиционирования и вентиляции.
  Я чуть судорожно вздохнула. Закрыла глаза, спрятала лицо в ладонях.
  Перед глазами возник отрывок из только, что увиденного воспоминания.
  -...Мы ведь предлагали им... И что мы услышали в ответ?! А?! Я вас спрашиваю! А то, что нас назвали подонками и мразями, и пообещали сдать нас полиции! И за что?!! За что?!! За то, что мы не хотим упускать предоставленный самим Провидением нам шанс?! Шанс жить, как обеспеченные люди?! Жить ни в чем себе не отказывая?!...
  В следующий миг я решительно поднялась с лавки, закинула на плечо ремень спортивной сумки и вышла в коридор.
  Нужно подождать пока отец Дианы выйдет из 'Княжеского' и проследить за ним.
  Но, он ведь наверняка на машине.
  Ладно, чёрт с ним. Хотя бы, номер авто сфоткаю.
  Потом, всё-иду к Стасу! Он должен знать то, что я увидела. Все мои видения напрямую связаны с убийством семьи Вербиных.
  Тут я вспомнила фамилии, которые перечислил Лукьян.
  Там значилась 'Вербин'...
  Кожу моего тела облизал студеный воздух, вызвав у меня тревожный трепет во всем теле.
  Вербины! Их... Глава семьи Вербиных, связан с тем пожаром!
  Точно! И этот Лукьян! И... Чёрт, я должна выяснить где живёт этот Курбатов и рассказать всё Стасу!
  Я ускорила шаг, направилась к выходу.
  В коридоре за моей спиной раздались шаги.
  -Эй, Лазовская!-прозвучал чей то нахальный голос.
  Я оглянулась.
  Меня торопливо догнали два парня.
  Один крупный, плечистый, чуточку полноватый с широкой челюстью и большими по-детски круглыми глазами бледно-голубого цвета.
  Второй с соломенными, прямыми волосами до плеч и дурацкой чёлкой. У него был тонкий, длинноватый нос и вечно кривящиеся в усмешке губы.
  Вацлав Рюмин и Драган Домаслав. Вратарь и защитник из 'Городских соколов'.
  Насколько я слышала, они хорошие игроки, но репутация у них так себе.
  Подленькие, самодовольные, любят посмеиваться над людьми за спиной, любители поиздеваться над ребятами из младших групп, часто лезут в драку и так далее.
  Но, зато всегда горой за своих, и последние сбережения отдадут, чтобы купить другу по команде часы на день рождения, взамен разбитых.
  Но есть ещё одна черта, которая настораживает лично меня и других девочек.
  Они... озабоченные. Сильно. И девочки из женской сборной по хоккею, а также другие фигуристки и ещё девушки из секции по фехтованию жаловались, что Вацлав и Драган распускают руки.
  Поэтому думаю, никого не удивит, что встреча с ними в пустом коридоре меня порядком напрягла.
  Нет, конечно, насиловать они меня не станут, и одежду срывать тоже.
  А шлепнуть по заднице или ущипнуть за что-то вообще запросто!
  Ну, ничего. Год назад одному из них, я сумкой по наглому обличию уже съездила.
  Захотят, повторим...
  -Как дела, парни?-ступая между ними спросила не скрывая холодка в голосе.
  -Слышь, Лазовская.-Вацлав поправил на плече ремень сумки, из которой торчала клюшка.-А правда говорят, что ты мутишь с тем баскетболистом?
  -И кто же говорит?-елейным голоском спросила я.
  -Так это... Слухи.-неуверенно прогудел Вацлав.
  -Слухи?-хмыкнула я и вздохнула.-И давно вы сплетни собираете?
  Я по очереди окинула их насмешливым взглядом.
  Я не увидела, но буквально почувствовала, как они за моей спиной тоже обменялись взглядами.
  Драган прокашлялся.
  -Мы вас видели.-признался он.
  -Видели?-скривилась я.-Где?
  -Лазовская ты не умелая актриска.-хихикнул Вацлав.-И внешность у тебя...
  Он осекся.
  Я взглянула на него с некоторым недоумением. А он смотрел на меня так, словно забыл, что хотел сказать.
  -Не спутаешь.-произнёс Вацлав Рюмин и шумно сглотнув, опустил взгляд.
  Ну, только этого мне и не хватало!
  Я пошла быстрее. Но они тоже ускорили шаг.
  Неприятной, беспокойной занозой в голову проникла мысль, что Вацлав Рюмин может быть в меня влюблен...
  Ну, хорошо. Любовь слишком громкое, пафосное и явно неправильное определение того, что мальчишки иногда чувствуют, когда смотрят на нас.
  В частности, не стоит путать влюбленность и... кое-какие возрастные симптомы в организме.
  А люди, как взрослые, так и мы, как я вижу, слишком часто ошибочно принимают за любовь, куда более простые и поверхностные чувства. К сожалению.
  -Короче,-продолжил Драган Домаслав.-Мы вас видели... Он тебя на яхте катал.
  -На катере.-поправила я со вздохом.
  -Какая разница?-скривился Драган.
  -Катер меньше.-я пожала плечами.
  -Не занудствуй...-отмахнулся Домаслав.
  Я лишь качнула головой. Я пока не понимала цель их разговора со мной. И вообще мы уже подходили к выходу, и хотелось как-то по-быстрому от них отделаться.
  -Нам просто интересно.-подмигнув Вацлаву, с глупым хихиканьем спросил Домаслав.-У вас... было?
  Я зашагала быстрее.
  -Мальчики, может быть вам стоит найти себе девушек и обсуждать друг друга?-предложила я не особо пытаясь скрыть раздражение в голосе.
  Какого чёрта вы лезете в мою жизнь?! Зачем? У вас, что своей нету?! Нет? Так заведите!
  -Та ладно, Лазовская.-хмыкнул Вацлав Рюмин.-Ну, скажи... Че у вас там? Вы хоть лизались...
  Меня передёрнуло от отвращения!
  Боже, ну, кто их учит манерам? Хотя, Господи, о чём я? Какие там манеры? Они даже едят одной вилкой без ножа, пальцем подпихивая еду в тарелке!
  -Лижутся собаки в подворотнях.-пробурчала я.-А если ты хотел спросить, целовались ли мы... То это вообще-то не твоё дело.
  -А-а...-с издевкой протянул Драган.-Лизались! Лизались! Точно лизались...
  -Придурки.-фыркнула я.
  Они глумливо расхохотались за моей спиной.
  Я ускорила шаг.
  Уже подойдя к выходу из Дворца, я заметила его. Того мужчину, чьи воспоминания я увидела несколько минут назад.
  Скорее всего он и есть это Лукьян Курбатов. Голос похож.
  Я поторопилась.
  Вместе с Дианой, Курбатов не спеша подошел к чёрному Mercedes ML 350.
  Чёрт возьми! Я теперь не успею!..
  Я буквально выбежала из Дворца и понеслась вниз, к парковке.
  Они ещё не уехали. Чёрный внедорожник оставался неподвижным.
  Оказавшись возле парковки, я перешла на шаг. Привлекать к себе внимание совершенно не нужно.
  Достав на ходу смартфон я сделала несколько снимков номера.
  Отлично. Обожаю свою камеру. Двадцать три мегапикселя и дополнительная камера делают своё дело!
  Так, номер у меня есть. Теперь... проследить.
  Мой взгляд наткнулся на такси. Оно желтело вдалеке, между остановкой и каким-то административным зданием.
  Я стремглав ринулась к подземному переходу.
  На другую сторону я буквально перебежала.
  Я почти подбежала к такси, когда меня опередил какой-то рослый, тощий мужик в деловом костюме.
  Не прерывая разговор по телефону, он открыл заднюю дверцу автомобиля и хотел было сесть, но я заскочила вперёд него.
  -Эй!-возмутился он, оторвавшись от телефона.-В чём дело?! Это моё такси!
  -Это такси компании 'Вектор-такси'. А сам автомобиль принадлежит водителю, а я успела раньше вас.-ответила я.
  -Ну, ка подожди.-сказал мужчина в телефон и наклонившись, заглянул в салон.-Эй, шеф. Я плачу два счётчика. Вышвырни эту соплячку!
  Я посмотрела на таксиста.
  Спешно доедающий бутерброд мужчина лет тридцати, пожал плечами.
  -Лучше тебе выйти.
  -Серьёзно?-спросила я и запальчиво, красноречиво продолжила.-Вы позволите ему так легко купить вас?! Он же наслаждается этим. Своей властью над вами! Ему нравится покупать людей! Он так само утверждается! Скажите, вам правда нравится, когда за ваш счет кто-то поднимает семе самооценку?
  Пару мгновений таксист жевал бутерброд. Затем посмотрел на мужчину с телефоном. Тот молча показал ему три пальца.
  Спустя пару мгновений я уныло смотрела в след уехавшему такси.
  -А ещё говорят, мы девушки меркантильные.-проворчала я.-Сами мужики ещё те... таксисты!
  Я посмотрела на Мерседес Лукьяна Курбатова. Он только-только собрался отъезжать.
  И к моей радости, словно спасательный круг, в этой безвыходной ситуации на остановку рядом прибыла маршрутка.
  Я ещё раз бросила взгляд на отъезжающий чёрный ML 350.
  И что было сил припустила к остановке.
  Я едва успела заскочить в транспорт, как двери за моей спиной закрылись.
  Расплатившись за проезд, я склонилась вправо, и посмотрела вперёд из-под локтя пожилого мужчины, что сосредоточенно читал газету.
  Черный внедорожник катился впереди, между белым седаном и маленьким грузовиком, с изображением на продуктов на кузове.
  Я то и дело изворачивалась в переполненной маршрутке, стараясь не упускать внедорожник из виду.
  Я боялась, что он может свернуть с дороги, и я пропущу этот момент.
  Некоторые люди косились и поглядывали на меня.
  Кто с удивлением, кто с опаской, некоторые изучающе.
  Один парень даже предложил сесть к нему на коленки, и смотреть оттуда в окошко.
  Я смерила его презрительным взглядом, и красноречиво промолчала, считая ниже своего достоинства отвечать на подобное пошлое хамство.
  Интересно, такие, как он реально думают, что они выглядят, как-то по-особенному круто со стороны, когда так себя ведут?
  Я чуть было не пропустила, когда черный Мерседес Курбатова повернул на перекрёстке.
  Я попросила остановить, и едва выскочив из транспорта, последовала за Мерседесом.
  Он был не далеко. Застрял в пробке на светофоре.
  Так, что какое-то время, я вообще могла идти спокойно по тротуару, вдоль дороги, не теряя его из виду.
  А дальше я собиралась сесть на следующий транспорт.
  Да, конечно я имею все шансы потерять Курбатова из виду, и вообще эта затея в край глупая, но... Лучше так, чем вообще никак.
  А Лукьян напрямую связан с тем, что произошло в клубе 'Горный путь', и, как знать, вполне вероятно может как быть замешан в убийстве семьи Вербиных.
  А что если он и есть убийца?
  От этой мысли в животе словно заворочалось что-то холодное, пружинистое и склизкое.
  А в голове стремительно пульсировали мысли и предположения.
  Но все раздумья о Курбатове, и в том числе план слежки за ним, моментально выветрился у меня из головы.
  Я увидела Мирона.
  И это точно был он! И он был не один!
  Он шёл рядом с какой-то темноволосой девицей.
  Он меня не видели, они были далеко. Но я их видела прекрасно.
  Они прошли мимо по противоположной стороне улицы.
  Меня отделяла от них широкая автомобильная дорога.
  Я приросла к месту, не в силах сделать шаг.
  Я была не способна издать ни звука.
  У меня прервалось на миг дыхание, удары сердца зазвучали в голове, стягивающая тяжесть болезненно ввинчивалась в грудь.
  Мне показалось из меня на мгновение или несколько разом вырвали воздух и узлом сдавили горло.
  Моё тело от затылка до пят поразило вибрирующее оцепенение.
  Померкли мысли, разум, воля.
  Дрогнули колени и задрожали губы, с прерывистым дыханием.
  Я не верила... Я не хотела верить... Но, я видела.
  Видела, как он улыбался ей. Так же, как и мне!
  Он смотрел на неё... Так же, как и на меня!
  Он... Он вёл себя с ней... Так же, как... со мной...
  Он был таким же... Одинаковым... Один и в один... Без разницы....
  Всё то же самое, что мне в нём так понравилось.
  Мне показалось или нет, но в моем теле словно начала стремительно остывать кровь и сердце.
  И вместе с тающим теплом, таял, гас, и погибал робкий, сияющий огонёк в застенках души.
  Огонёк из сплетений чувств, грёз, мечты и не сбывшихся желаний.
  Я тяжело сглотнула и с величайшим трудом ступила вперёд.
  Ноги поразила ватная, тягостная слабость. Мне с трудом удавалось делать шаги.
  А они... Мирон и эта... кобыла!
  Прошли себе мимо, дальше, по своим делам.
  Я почувствовала себя прохожим, которого только, что вышвырнули из дорого, уютного автомобиля, на глазах подобрали другого пассажира, и проехали мимо, издевательски обдав тебя волной дорожной грязи.
  Я поплелась за ними. Я сама толком не знала зачем.
  Может, чтобы просто посмотреть. Может быть, чтобы... Вдруг это всё же не Мирон, вдруг мне показалось.
  Они дошли до входа в одно из многочисленных уютных кафе, напротив большого книжного магазина.
  Здесь спутница Мирона достала сигарету и закурила.
  У меня вырвался пугливый вздох, я прижала дрожащую ладонь к губам.
  Я узнала её. Я слишком часто видела, как она закуривает.
  Только она всегда так встряхивает свою зажигалку. И только у неё блестящая зажигалка с изумрудными ящерицами.
  Когда темноволосая высокая девушка обернулась на проехавший мимо шумный мотоцикл, я увидела её лицо.
  Лера! Лера! Это Лера! Это Лера там с Мироном!
  Лера... Лера и Мирон... Они... Они...
  Это было, как удар по затылку, пинок в живот и смачный, грязный плевок куда то очень глубоко, туда где жила любовь и дружба, и самые светлые воспоминания.
  Я закрыла лицо ладонями, я подалась назад, отвернулась, спряталась за углом здания.
  Я смотрела перед собой и мир рушился вокруг меня, асфальт улетал из-под ног.
  Я не в силах сдержать слёзы, развернулась и не разбирая дороги, помчалась прочь.
  Слезы размывали мир вокруг, соль слёз стекала по губам.
  И жесткая, жестокая саднящая горечь остервенело душила горло и с ожесточением рвала на части кричащую душу.
  Я споткнулась обо что-то упала, больно ударилась коленями.
  Резкая боль в коленях грубо, скомкав отняла последние силы и вырвала наружу все чувства.
  А владевшая мной боль сердца вырвалась из меня, выплеснулась слезами по щекам.
  Я не могла остановиться.
  Меня сотрясали рыдания, я стояла на коленях на асфальте и давилась горячими слезами.
  Мой мир пылал, рушился, разваливался... погибал вокруг меня...
  Я в слезах стояла на коленях, закрыв лицо руками и равнодушный город по-прежнему жил вокруг меня, не замечая, ни видя.
  Прохожие шли мимо меня, рядом катились автомобили...
  Всем было плевать... Я была одна, наедине с невыносимой настырной болью, режущей по живому, с кровью меня изнутри.
  Я была одна...
  Я не помнила, как я добралась до дома.
  Я только помнила, как заплаканная украдкой пробралась в свою комнату, закрылась там, бросила сумку на кресло, упала на кровать.
  Поджав колени, свернувшись калачиком, я тихо заплакала.
  Протянув руку я стянула лежащий рядом клетчатый плед и закрылась им.
  От мира. От боли. От Мирона. От всех...
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Среда, 12 августа, примерно в то же время, что и события выше.
  
  Стас сидела за столом генерала Савельева и излагал ему итоги последних событий.
  Генерал слушал молча, поигрывая очками в правой руке.
  Его ледяные, голубые глаза изучали Стаса.
  -Таким образом,-закончил Стас.-У нас есть все основания подозревать Платона Плансона, как минимум в соучастии и в убийстве, и поджоге альпинистского клуба.
  Генерал вздохнул, прокашлялся.
  -Ну, что касается поджога, то дело то довольно старое Стас. И подробностей у нас по нему слишком мало на самом деле, чтобы кого-то там в чем-то обвинять...
  -Простите, товарищ генерал.-Стас когда был категорически не согласен позволял себе перебивать Аспирина.
  Тот это знал, и знал, что Корнилов не прерывает его просто так.
  Они оба слишком хорошо и долго друг друга знали.
  -Пожар в клубе 'Горный путь', скорее всего напрямую связан с убийствами в черно-белом стиле.
  -Думаешь этот Монохромный человек был в том клубе?-хмыкнул генерал.
  -Кто?-Стас чуть нахмурил брови.-Что за кличка?
  -Не слышал?-усмехнулся генерал.-В полиции его кто-то назвал, когда давал интервью гиенам из какой-то столичной газетёнки.
  -И он назвал его 'Монохромный человек'?-спросил Стас, не скрывая недовольства.
  -Да, чтоб его.-кивнул генерал.-Теперь прилепится, можешь не сомневаться.
  -Не сомневаюсь.-ледяным тоном ответил Стас.-Пресса любит давать клички разным ублюдкам.
  -Потому, что народ любит эти клички. Впечатление острее, от новостей.
  -Идиотизм...-выдохнул Стас.
  -Поколение такое!-развёл руками Аспирин.-Но, ладно... Так ты думаешь, что наш психопат оттуда? Из альпинистского клуба?
  -Он был там.-покачал головой Стас.-Не знаю среди поджигателей, или среди тех, кого подожгли, но я не сомневаюсь, что он был там.
  -Давай будем, откровенны Стас. Ты так считаешь, потому, что Олег Гудков и Тихон Вербин связаны между собой.
  -Они и еще несколько альпинистов сговорившись сожгли в клубе всех, кто был возражал против сотрудничества с наркоторговцами.
  -И что ты предполагаешь?-вздохнул Антон Спиридонович.-Месть? Одиночка выжил в пожаре и мстит?
  -А почему нет?-пожал плечами Стас.-Это многое бы объяснило.
  -Хорошо, а Плансон? Причем тут он?
  -Свидетели...
  -Свидетели могут ошибаться, Стас.-Аспирин не сильно хлопнул ладонью по столу.
  -Что, все?-выразительно с ударением спросил Корнилов.
  Генерал недовольно поджал губы, вздохнул.
  -Стас, чтобы арестовать Платона Плансона нам... нужны более веские доказательства, чем свидетельства перепуганных соседей и всяких урокоганов-нарколюбителей.
  -Товарищ генерал, он же просто фотограф...
  -Да нет, Стас, не просто!-повысил голос генерал.-Был бы просто... Я бы махнул рукой не глядя. А он не простой... Он эта... как её... Ме...
  Антон Спиридонович нахмурил седеющие брови.
  -Медиальная личность... вот...
  Стас усмехнулся.
  -Вы хотели сказать медийная?
  -Во-во.
  -И вы опасаетесь негодования его фанатов?
  -Я опасаюсь негативного резонанса в общественности. Ты знаешь вообще, хотя бы с какими людьми он общается? Какой у него круг? Знаешь? Сплошь депутаты, бизнесмены, и, между прочим, всякие шишки из разных министерств. Слышал, его работами восхищается дочь замминистра Культуры.
  -Господину замминистру явно следует лучше заниматься воспитанием дочери.-ответил на это Стас.
  -Угу. Вот сам ему об этом и скажешь.-посулил генерал Савельев.
  Стас лишь неопределенно пожал плечами.
  -Так.-вздохнул генерал.-Ладно... Если так хочешь арестовать этого папарацци, то, чтобы я хотя бы лично был на сто процентов уверен...
  Генерал осекся на пару мгновений, опустил взгляд на стол, скривил губы, и снова посмотрел на Стаса.
  -Прости, я вынужден тебя просить, попросить помощи у кое-кого... Ты знаешь о ком я.
  Лицо Стаса отвердело.
  -Товарищ генерал,-проговорил Корнилов.-Она едва пережила Романтика.
  -Стас, я понимаю, что она ребёнок, что ей тяжело...
  -Не понимаете.-Стас отвернулся.
  -Ладно.-вздохнул Аспирин.-Ты прав. Не понимаю. Но знаю, что она умеет. А потому, извини, но без её...
  Он замолчал подыскивая слово.
  -Консультации... Я не могу тебе позволить задержать личность, пользующуюся покровительством слишком многих влиятельных людей.
  Стас негодующе качнул головой.
  -Что ж у нас за страна такая? Если у кого-то есть какие-то связи, так нужно изворачиваться, чтобы арестовать. Просто по закону нельзя?
  -Не нуди.-повысил голос генерал.-И если что, то так везде, по всему миру. Не веришь? Вон в Британии, в Лондоне, чтоб он утонул, на прошлой недели племянник какого-то чинуши из Парламента сбил на своем Астон Мартине двух человек! Прямо возле пресловутой Трафальгарской площади! И знаешь, что? А ничего! Пешеходы сами виноваты! Вот так вот!.. Между прочим, одним из сбитых была беременная женщина. И на заметку, обе жертвы были чёрными. Так, что не надо тут гнать на отсутствие справедливости! Все эту самую справедливость вертят на... Ну, ты понял. Всё, более тебя не задерживаю.
  Стас кивнул и поднялся из-за стола.
  -Стас.-позвал его генерал, когда он уже подошел к двери.
  Корнилов обернулся.
  -Я правда не могу так рисковать, не зная... не будучи уверенным.-сказал он, глядя в глаза Корнилову.-Но если она скажет... Я дам вам карт-бланш, и прикрою от всех этих богатых говнюков.
  -Вы же сказали Платон Пласон дружит с влиятельными людьми.
  -Он дружит... А я некоторых влиятельных персон вытаскивал из разного дерьма. И они помнят... Так, что... Справимся. И можешь ей сказать, что ты к ней по моей просьбе.
  -Вот уж нет.-покачал головой Стас.
  -Ладно.-фыркнул генерал и усмехнулся он.-Иди.
  Стас кивнул и вышел из кабинета Аспирина.
  Его наполняло раздражение и сердитая досада. Ему пришлось сделать над собой серьёзное усилие, чтобы всё-таки рискнуть набрать номер Ники.
  Но, меньше всего на свете, он бы хотел втягивать эту синеглазую девочку в очередное расследование.
  Меньше всего на свете, он хотел бы, чтобы она страдала уже по его вине.
  Он нашел её номер, несколько мгновений смотрел на фото улыбающейся Ники, в его контактах и затем, нажал 'вызов'.
  Если карма существует, его непременно постигнет расплата.
  От этой мысли даже стало не много легче.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Среда, 12 августа.
  
  Я вздрогнула от звонка мобильного телефона.
  Открыла глаза. Несколько раз моргнула. Обвела пугливым взором комнату.
  Телефон звонил не переставая.
  Звучала 'Look What You Made Me Do' Тейлор Свифт.
  Я вздохнула, потянулась, села, отбросила плед.
  Я дремала или нет?
  Я поднялась с кровати, уныло, не торопливо подошла к рюкзаку.
  Я боялась, что это звонит Лерка.
  Господи, если это она... Я не знаю, что я ей скажу. Честно...
  Я не собиралась кричать, устраивать сцены ревности, орать или злится.
  Но говорить мне с ней сейчас совсем не хотелось.
  Я достала телефон и перевернула дисплеем к себе
  Нет, это не Лера. На дисплее значилось 'Стас, спортивные товары'.
  Спортивные товары это на тот случай, если дядя Сигизмунд решит, проверить мой телефон. Это бывает не редко, но иногда такие 'светлые' мысли посещают его голову.
  -Да, Стас. Привет.-произнесла я в трубку.
  -Привет, Ника.-ответил Стас.-Знаю, ты вряд ли по мне соскучилась, но я вынужден просить тебя о помощи.
  Я устало усмехнулась.
  Корнилов верен себе. Он никогда не будет спрашивать 'Как дела, что нового?' если он звонит по совершенно определенному вопросу.
  Он никогда не будет с фальшивым участием спрашивать о твоей жизни, только за тем, чтобы соблюсти вынужденные формальности.
  Стас предпочитает говорить прямо и честно.
  И я это было одним из многих качеств, за что я лично его уважала.
  Отсутствие лицемерия и показательного фальшивого участия.
  -Что случилось?-улыбнулась я в трубку.-Подожди... Это связано с недавним убийством семьи Вербиных?
  Стас ответил не сразу.
  -Да.
  Показалось или голос Корнилова странно дрогнул.
  Я вздохнула. Стас всегда испытывал странные терзания совести, перед тем, как обратиться ко мне.
  Ему претила мысль, что я оказываюсь втянута в очередное расследование из-за него.
  -Ника, я понимаю, что...
  -Стас.-я снова усмехнулась и тихо проговорила.-Всё в порядке... Я сама собиралась приехать к тебе... по этой же причине.
  Снова его молчание.
  Уверена, он сейчас закрыл глаза, и с горькой досадой покачал головой.
  Он так пытается меня всячески оградить в любом криминале, любыми способами пытается держать меня на расстоянии.
  Он переживает за меня... И не может принять того факта, что он по сути не в силах уберечь меня от чужих воспоминаний, что вирусом проникают в моё сознание и прочно укореняются там.
  -Ты уже что-то... что-то видела?
  -Да.-я взглянула в окно.
  Там в который уже раз, прежде солнечный день уступил место по-осеннему тяжелой, гнетущей, и унылой серой облачности.
  -Да,-повторила я.-И мне многое нужно тебе рассказать.
  -Мы можем встретиться?
  Я кивнула.
  -Возле метро.
  -Отлично. Я через пятнадцать минут буду там.
  -Можешь не торопиться, мне... понадобиться время. Не много...
  -У тебя всё в порядке?
  Врать ему бесполезно.
  -Кое-какие жизненные неурядицы.-соврала я и нервно сглотнула, чувствуя, что голос выдаёт меня.-Ничего особенного.
  -Хорошо.-он мне не поверил.
  Я это слышала.
  А значит нужно быть готовой к вопросам.
  О-о... Сейчас мне совсем не хочется никому рассказывать о том, что случилось.
  Хотя... Может... Ай, нет! Это моё дело. Моё и... Леры с Мироном.
  Через два с лишним часа я была у метро.
  Ох... Пришлось приложить усилия, чтобы привести себя в порядок.
  Как внешне, так и внутренне, душевно.
  Впрочем, последнее было очень шатко, и не наверняка.
  Надеюсь мне удалось скрыть заплаканное лицо и подпухшие от слёз глаза.
  Не стоит ещё забывать о долбанном синяке на пол щеки.
  Я пятнадцать минут пролежала с компрессами на веках. И вроде бы помогло, но это не точно.
  Потом ещё пришлось осторожно умываться термальной водой, так как по щекам у меня пошли розовато-красные пятна.
  Затем я воспользовалась консилером и хайлайтером.
  О-о... После пришлось сделать акцент на губы, и так, чтобы это не выглядело пошло. Хотя, яркость губ вроде в тренде.
  Глаза я аккуратно подвела лайнером, и стрелки нарисовала чуть по ярче и подлиннее, чем обычно. И аккуратно положила тушь.
  Но без излишеств, конечно. Заштукатуриваться, как некоторые, мне никогда не нравилось.
  А лишнее внимание моим глазам сейчас и вовсе ни к чему.
  И в конечном итоге, после всех стараний, я была уже довольна своим внешним видом.
  Я увидела приближающийся чёрный Land Rover Defender издалека.
  Этот брутальный внедорожник, с суровым шноркелем и массивным кенгурятником впереди, я вряд ли спутаю с другой тачкой.
  Мне вообще, кажется, что он такой на всю Москву один.
  Хотя, учитывая, что у нас тут на светофоре могут стоять рядом три Гелика подряд...
  На встречу со Стасом я одела светлую футболку со Стичем, лёгкие джинсы и бело-розовые конверсы.
  Сверху накинула бело-синий бомбер. И конечно же со мной был мой неизменный маленький рюкзак светло-кобальтового цвета с узорами чаек.
  Корнилов остановил машину прямо возле меня.
  Выглянул в окно из автомобиля, улыбнулся.
  Мягко, тепло. По-отечески.
  -Привет.-проговорил он, одарив меня родной улыбкой.
  -Привет.-кивнула я, обходя его внедорожник.
  Я села рядом с ним, попутно увидев, с каким презрительным осуждением на меня смотрят сидящие на остановки старушки.
  Боже... Даже не хочу представлять, что они обо мне думают!
  Я забралась на сидение, сразу же пристегнула ремень.
  Стас надавил на газ, мы поехали вперёд.
  Я убрала прядь волос с лица вопросительно взглянула на него.
  Странно, но не смотря на то время, что мы знаем друг друга, а это чуть больше двух лет, я не редко испытываю странную неловкость.
  И не знаю, что говорить, и что делать.
  А Стаса это как будто даже развлекает. Он всегда окидывает меня изучающим взглядом, с легкой доброй насмешкой на губах.
  -Хорошо выглядишь.-сказал он.-Только личико грустное. Ты плакала?
  Я вздохнула.
  -Так...
  -Неурядицы?-Стас вспомнил мой ответ.
  -Да-а.-глухо проговорила я, чуть опустив взгляд.-Это долго объяснять...
  -Ника у тебя появился мальчик?-Корнилов позволил себе легкий смешок.
  -Что?-я неумело попыталась изобразить недоумение.-Да... Да с чего ты взял?
  Стас посмотрел в сторону, повернул руль. Мы свернули.
  -В мире не так уж много вещей способных вызвать женские слёзы. И чаще всего ваши слёзы из-за нас. Ну, или из-за поломанных ногтей...
  -Ты так говоришь, как будто у женщин есть какой то общий перечень пунктов, из-за которых можно плакать.-пробурчала я и всхлипнула.
  В горле снова встал болезненный, жесткий ком. Глаза начали намокать. Я вспомнила Мирона. И Леру, рядом с ним.
  Как... Да как же она смогла... Мы ведь... Давно... И...
  Я снова всхлипнула и быстро отвернувшись, замахала ладонями на лицо.
  -Так.-Стас остановил автомобиль.
  Я не поворачивалась, чувствуя, на глазах теплую влагу.
  Я чувствовала, что он смотрит на меня. И я почувствовала его прикосновение к плечу. От стегнул ремень безопасности.
  -Ну, что...-проговорил сочувственно.-Иди сюда...
  Я и не удержалась. Бросилась к нему, прижалась, уткнулась лицом в грудь и разрыдалась.
  Снова. Громко. Долго. Отчаянно.
  -Тише, тише...-Стас успокаивающе ласково гладил меня по голове.-Тише... Ты, что... Твои слёзы слишком дорого стоят... Тише... Я не знаю, что случилось... Но... Просто помни, что это ведь не навсегда... Тише...
  Я всхлипнула, вздрогнула и вздохнула, скрывая лицо у него на груди.
  -Тише... Всё будет хорошо... Всё пройдёт... Тише...
  Широкая, источающая благоговейное тепло сильная ладонь Стаса действовала с волшебным эффектом.
  Он продолжал гладить меня по волосам. И это действовало.
  Горечь отступала. Боль слабела. Я была не одна...
  Стас словно обладал какой-то удивительной магией. Его присутствие всегда внушает необъяснимое умиротворение, уверенность... какую-то силу... и... и донельзя приятное чувство защищенности.
  Рядом с ним ты необъяснимым образом сразу чувствуешь какую-то невидимую, но осязаемую позитивную и просто добрую ауру.
  Я нервно, тяжело сглотнула. Запустившая в меня серпы когтей, скалящая клыки боль, отступала, не хотя, слабела, гибла, развеивалась...
  А слова Стаса лились убаюкивающим упоительным сиропом.
  Хотелось просто чтобы он продолжал обнимать меня. И хотелось просто слушать. Слушать, что он говорит...
  Неожиданное видение резко втянуло меня в себя, поглощая меня и заполняя мое сознание.
  В голове подобно 'американским горкам' пронеслись эпизоды из жизни Стаса. То, что ему пришлось пережить совсем недавно.
  Допрос... Стрельба... Сеня... Свидетели... Девушка с черно-белым лицом и черно-белый клоун... Жуткие рисунки этой девушки... Щенок, Алина, машина... Яша... Странный дом... Тела... Раскрашенные в черный и белый мертвые тела семьи... Семьи Вербиных...
  Я вскрикнула, отшатнулась.
  -Ника!-Стас похоже слегка испугался.
  Жмурясь, как от боли, я вжималась спиной в сидение.
  Я закрыла лицо руками.
  -Ника...-Корнилов осторожно коснулся моего плеча.
  Я часто дыша сидела с закрытыми глазами. Я слушала удары сердца, напоминающие быстрые, тяжелые капли воды из неисправного крана.
  Перед моим внутренним взором внезапно выплыло лицо.
  Длинное, улыбающееся белое лицо. Чёрные губы растянуты в прежней злорадной улыбке, из глаз смеется мрак, ночь в густых волосах.
  Я слышу его голос. Что он шепчет?.. Я не могу разобрать?...
  Я резко открыла глаза.
  Стас молча следил за мной.
  Над нами в сгущающихся над городом тяжелых тучах подобно гулкому, зловещему набату ударил гром.
  По крыше автомобиля застучали капли дождя.
  Сползающие головастики и змейки мокрых капель усеяли лобовое стекло Лэнд Ровера.
  -Ника...-настороженно проговорил Корнилов.-Ты... Ты что-то увидела? Да?..
  Я взглянула на него.
  -Сеня... в порядке?
  Стас чуть улыбнулся.
  -Да... Его не много потрепало, но в целом он в порядке.
  -Вы были в сгоревшем поместье...
  -Да.-проговорил Стас и глаза его чуть сузились.-Ты... Ты видела его?
  -Я видела, как оно горело.-вздохнула я.-И я слышала крики тех, кто там сгорал.
  -Ты не видела, кто это сделал?
  -Нет, но... Я видела кое что... Я видела его, Стас... Убийцу...
  Я обеспокоенно взглянула на Корнилова.
  -Он был там, среди них... Среди тех, кто сгорел... Он тоже должен был сгореть...
  Стас втянул носом воздух.
  -Что ж... Понятно.
  -Вербин... Тихон Вербин был... знаком с... некоторыми другими альпинистами...
  -Да.-кивнул Стас.-Мы уже знаем. Там ещё был замешан Олег Гудков. Он и его жена, первые жертвы... Убиты восемь месяцев назад.
  -А что вы знаете про Каменева... Курбатова... и... -я вспомнила ещё два имени из последних видений.-Марка и... Майю?
  Я взглянула на Стаса.
  -Ника...-он хмыкнул и покачал головой.-Ты знаешь, что... тебе нет цены?
  Я в ответ кротко улыбнулась.
  -Кстати...
  -Да?
  -Четверг очень красивый пёсик.
  -Что? А...-Стас улыбнулся.-Да... Алина тоже так думает. Дрессирует его теперь днями... Но, Четверг...
  -Это имя ему идёт.-подтвердила я.
  Стас взглянул на меня.
  Я рассмеялась.
  -И ты туда же?
  -Да. А что? Оригинальное имя.
  -Но, странное...
  -Не говори мне о странностях.-покачала я головой с улыбкой.
  -И правда... Кстати, Ника...
  -А?-взглянула я на него.
  -У тебя... Не много... -Стас пальцем обвел свои глаза.
  -Ой!-я спохватилась и отвернувшись начала доставать из рюкзака косметические принадлежности.-Подожди... Не езжай пока...
  -Хорошо, я подожду.-проговорил.
  -И не смотри на меня.
  -Ладно, как скажешь... Хочешь, я могу выйти?
  -Нет, не надо, Просто... смотри пока... в другую сторону, хорошо?-встревоженно проговорила я.
  Блин! Это же надо было так оконфузится! Как чёрт возьми можно было не почувствовать, что косметика на глазах потекла?!
  Obrzydliwość!.. Стоило так напрягаться, приводить себя в порядок, чтобы потом опять разревется?!.. Ну, что за....
  Что-то в последнее время у меня слишком часто одна и та же проблема! Надоело уже!
  Таблетки, что ли купить успокоительные?
  Нельзя мне быть такой эмоциональной! Нужно держаться!..
  Ага, попробуй тут... Как же... Особенно, когда... Так, ладно! Хватит от об этом! А то сейчас опять разревусь! А niech tam wszystko to!* (К черту это всё!)
  Особо страшного ничего с моими глазами к счастью не произошло, Стас просто не дал мне разревется в полную силу и быстро успокоил.
  И потому, я относительно быстро привела себя в порядок.
  Но теперь следы покраснения вокруг глаз всё же буду заметнее.
  Чёрт... Ладно.
  Стас и Сеня с Колей уже не раз видели меня заплаканной.
  А для остальных окружающих... У меня есть солнечные очки.
  Всё будет хорошо... Я надеюсь.
  -Всё.-объявила я, застегивая косметичку.-Можем ехать.
  -Отлично.-Стас повернул ключ в замке зажигания.
  Автомобиль тронулся, покатился вперёд.
  Корнилов попутно вводил меня в курс дела.
  -У нас есть подозреваемый.-говорил он.
  Я с опасливым любопытством посмотрела на него.
  -Это фотограф... Может быть ты слышала.-Стас вздохнул.-Платон Плансон.
  -Что-то знакомое...-я нахмурила брови.-Возможно... Его упоминали свидетели, которых вы с Колей опрашивали и...
  -И наркоторговцы, которых мы задержали.-закончил Стас.-Да. Слишком уж многие на него указали. И при том в обоих случаях он был как минимум неподалеку от места убийства. Не может это быть совпадением.
  -Да.-согласилась я.-На банальное совпадение не похоже.
  Я попыталась вспомнить, где я слышала имя и фамилию Платона Плансона.
  Кажется, его фамилия мелькала в нескольких модных журналах.
  Но я не могла вспомнить ни одной его фотографии.
  -Расскажи мне подробней про... Этого... Курбатова и других.-сказал Стас.
  Я быстро взглянула на него, перевела взгляд на дорогу.
  -Там были силуэты... И... Они говорили на фоне горящего поместья... Двое мужчин и женщина. Один из них... Его называли 'Лукьяном' и 'Курбатовым'... И я кажется знаю, кто это. Но сам он называл своих собеседников 'Марком' и 'Майей'.
  -Просто Марком и Майей?-переспросил Стас.
  Мы обогнали такси, несколько седанов и троллейбус с яркой рекламой на борту.
  -Да... их фамилий он не называл,-задумчиво чуть сдвинув брови, проговорила я.-Только он упоминал другую фамилию... Каменев. И я её уже второй раз слышала... перед этим она звучала в другом видении... И кажется это Касьян Каменев.
  Стас продолжительно вздохнул.
  Я бросила на него виноватый взгляд.
  -Прости... я знаю, нужно было сразу прийти к тебе и рассказать, но...-я замялась.-Как то все время... было не до того... Прости, меня пожалуйста.
  -Тебе не за что извинятся, Ника.-ответил Стас.
  Но голос его звучал уже менее тепло, чем до этого.
  -Однако, всё же не забывай, что ты... по воле судьбы можешь обладать сверхценными сведениями, от которых могут зависеть жизни людей.
  Корнилов не отводил взгляд от дороги.
  Я опустила взор. Чувство вины тяжелой, хищной птицей опустилось на плечи.
  -Я тебя не виню, просто прошу... Не пренебрегай... своими видениями.-продолжал Стас.-Я знаю, что тебе выпала ответственность, которую большинство взрослых людей не в состоянии вынести, но... Очень тебя прошу, Ника, впредь сообщай мне всё, что узнаешь сразу. Я никогда не желаю, чтобы ты вмешивалась лично или вообще как-то участвовала... Да и сейчас это... необходимость.
  Стас нахмурился, снова вздохнул.
  -Но если уж тебе выпало иногда видеть и узнавать то, что другие узнать не в состоянии... Нужно делится такими сведениями.
  От гнетущего и болезненного чувства вины, на глаза снова напросились слёзы.
  Какая же я дура! Чего сразу после того, самого первого ведения не побежала к Стасу! Надо ведь было, надо!
  Дура!.. Вeztroska ślamazara!* (Безответственная размазня!)
  -Ладно...-Стас правой рукой коснулся моего предплечья.-Всё нормально. Не дуйся.
  -Я не дуюсь...-покачала я головой, с грустью глядя в окно.-Это ведь я виновата.
  -Ника, я просто попросил тебя в следующий раз действовать по-другому. Это совсем не означает, что я тебя виню.
  -Я должна была сама сообразить.
  -Если бы ты знала, сколько взрослых, в том числе и полицейских, должны были сами догадаться предпринять те и или иные действия в разных ситуациях...-Стас не договорил, лишь криво ухмыльнулся.-Знаешь, многие бы были спасены, и многого бы могло не случится. Мы все люди. Ты тоже. Помни об этом.
  -Маловато, для того, чтобы не мучится от чувства вины.-пробубнила я, опустив взгляд.
  -Вместо того, чтобы корить себя, лучше подумай, как ты можешь помочь другим.-проговорил Стас.
  Я не смело, искоса взглянула на него.
  -Это твой способ не чувствовать вину?
  -Честно? Да.-Стас кивнул несколько раз.-Ты думаешь я, или Сеня, или Коля не совершали каких то ошибок?.. Ох, Ника... Если честно и перечислять то не хочется. Столько по молодости накосячили все... А каждый косяк это...
  Лицо Стаса на миг потемнело, дрогнули скуловые мышцы.
  -Каждый прокол-это, возможно чья то жизнь. Тем более в таких расследованиях, какие ведем мы.
  Обсуждая значения и значимость своей и чужой ответственности, мы добрались до Гагаринского района.
  Здесь Стас свернул возле автозаправки и маленького супермаркета.
  Мы поехали вдоль зеленых лужаек, заборчиков, за которыми возвышались двух и трёх этажные дома.
  Постройки здесь были весьма дорогими, можно даже сказать фешенебельными.
  Но без особой, показной роскоши, как в разных элитных катеджных посёлках, где каждый жаждет переплюнуть другого в элитарности собственного жилища.
  Нет, здесь на длинной, довольно тихой улице, в ряд тянулись аккуратные дворики и такие же аккуратные дома. Многие из них были облицованы кирпичом или плиткой. Остальная половина предпочитала цветной сайдинг пастельных тонов и простую вагонку.
  У дверей некоторых домов, прямо над крылечками развевался государственный флаг.
  Дом, возле которого мы остановились, прятался за низким забором из темного профнастила.
  Обиталище фотографа было щедро облицовано серым камнем.
  Входная дверь пряталась в тени под вынесенным вперёд небольшим балкончиком с металлической оградой.
  К двери вели три полукруглых ступени, а к ступеням от ворот тянулась узкая, мощеная дорожка.
  Она разделяла на двою салатовую лужай ку с аккуратно постриженными кустами.
  Стас припарковал Дефендер рядом. Здесь же я увидела стоящую неподалеку серую Ауди А6 в старом кузове.
  Когда мы со Стасом выбрались из внедорожника, из Ауди вышел Николай Домбровский.
  На нём была светлая рубашка, с закатанными до локтя рукавами.
  Темная жилетка, из-под которой выглядывал галстук цвета Кардинал, и брюки под цвет жилетки.
  На руках Коли темнели короткие перчатки.
  Домбровский красноречиво поправил ремень кобуры, в которой покачивалось его табельное оружие.
  Он не скрывал каменной суровости на лице.
  Капитан Домбровский явно был раздражен или зол на кого-то.
  -Как тут обстановка?-спросил Стас, кивнув на дом с каменной облицовкой.
  -Всё спокойно.-плечи Коли чуть приподнялись.-Привет, Ника.
  Он чуть улыбнулся мне.
  -Рад тебя видеть.
  -Привет.-улыбнулась я.-Я тебя тоже.
  -Стас ввёл тебя в курс дела?-усмехнулся Коля, взглянув на Корнилова.
  -Да.-ворчливо ответил тот.-Нике и самой есть, что нам рассказать. Но, это потом. Пошли... Хотя, стой. Подожди-ка.
  Стас вернулся к своей машине, открыл багажник и направился ко мне, держа в руках темный жилет.
  -Да ладно...-слабо протянула я.-Это необходимо?
  -Это необходимая предосторожность.-похлопал меня по плечу Коля.
  Стас одел мне жилет, застегнул ремешки.
  -Не тяжело?-поинтересовался он.
  -Так себе...-я чуть поморщилась.-А вы думаете в меня кто-то может стрелять?
  -Вряд ли.-ответил Стас.-Но в доме вполне может быть оружие. И держись пожалуйста за Колей. Всё, идёмте.
  Они ринулись вперёд. Я последовала за Колей.
  Идти в бронежилете оказалось жуть, как не удобно. Он был все-таки тяжелый, и порядком стеснял мои действия.
  Вообще в нем было жутко неудобно.
  Мне казалось меня одели в жесткий, бронированный корсет и он продолжает сжиматься вокруг меня.
  Я стала дышать чаще.
  Мы подошли к воротам дома Платона Плансона.
  Стас нажал на кнопку звонка под глазком камеры.
  Я подняла взгляд на дом.
  Если бы восприятие можно было охарактеризовать вкусом, то у этого дома был бы вкус подгоревших овощей и зачерствевшего сыра. Не знаю...
  От него веяло заносчивой неприступностью и агрессивной чванливостью.
  Этот дом прочно ассоциировался у меня какой-то обеспеченной каргой, что брезгливо морщит нос при виде любого, кто хоть не много уступает ей в достатке.
  На звонок Стаса сперва никто не ответил. Корнилов позвонил ещё раз.
  Я выглянула из-за плеча Коли. Тот с равнодушным видом держал руку на рукояти пистолета.
  От этого у меня торопливо заколотился пульс, изнуряющее беспокойство сжимало грудь, распирало ребра.
  Хотя, возможно виной всех моих неприятных чувство был чертов бронежилет, давящий на плечи.
  -Кто?-неожиданно спросили из динамика под камерой.
  Голос был недовольный, властный и резкий.
  -Подполковник Корнилов,-Стас показал удостоверение.-Уголовный розыск.
  -И чем обязан?-язвительно с вызовом спросил всё тот же голос.
  Я закрыла глаза, быстро покачала головой.
  О-ой, это он зря. Стас не тот человек, с которым стоит так разговаривать.
  -Нам нужно задать вам пару вопросов, господин Плансон.
  -Это так срочно?
  -Если вы сейчас же не откроете, это будет настолько срочно, что мы будем вынуждены применить силовые санкции. И уверяю вас, последствия и для вас, и для вашего дома буду крайне неприятными.
  Корнилов говорил выдержанно, корректно, но с угрожающим, неприятным холодком.
  И что удивительно, такой тон часто оказывался гораздо более эффектным, чем более грубый и требовательный подход, который практиковал иные стражи закона.
  -Входите.-нехотя и лениво ответил голос в динамике.
  В двери ворот что-то звонко клацнуло. Дверь приоткрылась. Стас толкнул её, пошел вперед первым.
  Следом за ним решительно двинулся Коля. Я семенила следом.
  Мой взгляд поднялся к непроницаемым, серым окнам на втором этаже дома.
  За ними угадывались полоски жалюзи и какие-то предметы на подоконнике.
  Голоса... Смех... Ругань... Чей-то крик... Нагнетающий жужжащий звук газонокосилки... Детский крик паники и следом неудержимый вой боли...
  Кровь... Кровь на траве... Светловолосый мальчик в красном пуловере корчиться от боли. Парень по старше стоит в стороне, смотрит...
  Я скривилась, зажмурила глаза. Кончиками пальцев правой руки помассировала висок.
  Обрывки воспоминаний точно стая нетерпеливых мотыльков вилась вокруг меня, и норовила ворваться в мое сознание.
  -Ника?-Коля обернулся и тронул меня за плечо.-Всё в порядке?
  Я открыла глаза, взглянула в его темные, зеленые глаза с нефритовым оттенком.
  -Да...-слабо ответила и оглянулась.-Всё... в порядке.
  Я не стала говорить Коле, что когда-то давно, когда этот дом видимо принадлежал другим людям, здесь жили два мальчика.
  Свободные братья. Когда младшему было десять, а старшему четырнадцать, последний привязал своего брата к разбрызгивателю автоматической поливальной системы.
  А затем пустил на него газонокосилку.
  Я задержала взгляд на стеблях травы. Несколько лет назад эта земля была щедро забрызгана кровью перепуганного ребенка.
  Я нервно сглотнула, отвернулась, поспешила за Колей.
  Мы поднялись по полукруглым ступеням.
  Я заметила остатки воды и грязи по обе стороны от ступеней.
  Стас первым подошел к деревянной двери с окошками в виде широких лепестков.
  Едва Корнилов приблизился к двери, металлическая изогнутая ручка повернулась, и дверь резко открылась.
  На пороге возник довольно жуткого, и неприятного вида мужчина.
  Если бы Пожиратели смерти существовали, то он был бы идеальным кандидатом по внешним характеристикам.
  Мужчина был среднего роста, пониже Стаса.
  По плечам и на лицо неряшливой гривой свисали распущенные длинные черные волосы.
  Создавалось впечатление, что он давно не мыл голову. Волосы выглядели сальными, жирными и жидкими.
  Под волосами бледнело лицо с черной подковообразной бородой.
  Из-под темных бровей кололи неприязненным, раздраженным взглядом тусклые, зеленые глаза.
  Он был облачен в черный атласный халат, из-под которого скалилась в жуткой гримасе мумия фараона на черной футболке.
  Ну, понятно. Ещё, небось и поклонник фильмов ужасов.
  Типа какой ни будь садистской 'Пилы' или мерзкого 'Поворот не туда'.
  -Ну, и чем обязан?-спросил черноволосый.-Чего надо?
  -Разрешите мы войдём?-проговорил Стас ровным, низким голосом.
  Похожий на злого колдуна фотограф, не хотя посторонился.
  -Лара оденься! У нас тут... гости... нарисовались.
  Он издевательски взмахнул рукой в пригласительном жесте.
  -Проходите, господа полицейские. Чувствуйте себя, как дома... Если у вас это получится.
  -Платон Львович,-произнес Стас.-Нам нужно с вами поговорить. Это не терпит отлагательств.
  -И о чем же?-Платон завязал халат поясом.
  -Например о том, что вы делали возле дома Вербиных, незадолго до их убийства.-глядя в глаза Плансону произнес Стас.
  Коля молча прожигал Платона взглядом.
  Я оглядывала дом.
  Просторный холл с деревянным полом и светлыми коврами.
  Наверх ведёт больцевая лестница, с деревянными ступенями и металлической балюстрадой.
  Напротив лестницы стояли футуристические скульптуры из металла и цветного стекла.
  Дальше располагалась просторная гостиная.
  Там стояли два черных дивана, длинный, низкий стол посредине и пара шкафов.
  Слева от диванов тянулась стена, задекорированная черными бабочками.
  На ней красовались многочисленные фотографии в черных, белых и серых рамках.
  -Эй!
  Голос Платона прозвучал, как выстрел.
  Я вздрогнула, обернулась.
  -Я не разрешал шастать по моему дому!-процедил Плансон и взглянул на Стаса.-Скажите своей сопливой сотруднице, чтобы она не бродила по-моему дому, как у себя в спальне!
  -Извините.-смущенно пробормотала я.
  Со стороны мое поведение и правда показалось мне не достойным.
  Явилась тут в чужой дом и пошла себе...
  Опустив голову, я вернулась к Стасу и Коле.
  Домбровский тронул меня за плечо. Я подняла на него взгляд.
  Он улыбнулся и шепнул:
  -Всё нормально.
  -Ладно!-не скрывая запальчивого раздражения ответил Платон Стасу.-Пройдите на кухню... И подождите! Мне нужно закончить!
  -Закончить?-переспросил Стас.
  -Да! Закончить работу... Вы прервали меня! Понимаете?! Я работал! А вы тут явились с какими-то... вопросами...
  Последнее слово он выплюнул нескрываемым презрительным отвращением.
  -Господин Плансон, а вы не можете закончить, после того, как мы поговорим?-спросил Стас.
  По его голосу я слышала, что он начинает закипать. Платон серьёзно его подбешивал.
  Корнилов обладал просто титанической выдержкой. Но даже его терпению приходит конец.
  И тогда всё-Армагедон.
  -Конечно я должен всё закончить сейчас!-не скрывая злого возмущения, вскричал Плансон.-А вы подождите... Лара! Лара, чёрт бы тебя побрал! Спустись вниз! Быстро!
  Я не удержалась, взглянула на Колю. Домбровский посмотрел на меня, повел плечами. Я выразительно вскинула брови.
  Ничего себе у него обращение!
  По лестнице в низ, спустилась женщина лет тридцати.
  Она была одета в легкий сарафан и бежевые туфли на низком каблуке.
  Её золотистые волосы были завязаны сзади в пышный пучок.
  -Добрый день.-поздоровалась она.
  У неё был приятный, тихий и вежливый голос.
  -Разрешите угостить вас чаем.-сказала она.
  Стас и Коля обменялись взглядами. Корнилов посмотрел на Платона, но тот уже был возле двери, рядом с лестницей.
  Распахнув её, он ринулся внутрь.
  Перед тем, как дверь закрылась я увидела за ней ступени ещё одной лестницы.
  -Пожалуйста, идите за мной.-попросила женщина.-Меня зовут Лариса. Не желаете к чаю пирожные или торт?
  -Нет, благодарим.-отозвался Стас.
  -Может быть кто-то из вас предпочтет кофе? Или...
  Он оглянулась на меня.
  -Апельсиновый сок.
  -Нет, благодарю.-робко ответила я.-Вы очень добры.
  Женщина одарила меня улыбкой.
  Но улыбка вышла опечаленной.
  Что-то тяготило эту женщину. Что-то поселило тягостную грусть в её глазах. Её лицо явно привыкло быть опечаленным, уставшим, и заплаканным.
  И каждая добрая улыбка давалась ей с заметным трудом.
  Я чуть шагнула вперёд, чуть приблизилась, глядя на её спину.
  Её воспоминание не замедлило окутать мое сознание.
  ...Стул на кухне с грохотом ударился об стул.
  -Я тебе сколько раз говорил, не сметь трогать мои работы! А?! Говорил?! Я тебе говорил! Говорил!
  -Платон я не...-Лариса не успела договорить.
  Он ударил её по щеке.
  Она вскрикнула, пошатнулась.
  Он ударил снова. Женщина упала на пол.
  -Платон...-рыдая проговорила она-Стой... стой... пожалуйста...
  -Не смей трогать мои вещи!-процедил с оскаленным лицом Плансон.
  С этими словами он с остервенением наступил каблуком на её левую руку и с ожесточением повернул.
  Раздался влажный хруст.
  Лицо Ларисы исказила боль, из груди вырвался крик мучительной боли.
  Воспоминание прервалось.
  -Ника...
  Я стояла в коридоре, часто моргая и взволнованно глядя перед собой.
  Все смотрели на меня.
  Я отстала от них, оставшись стоять в проходе перед кухней.
  Коля вернулся ко мне.
  -Ты чего?..-спросил он и подойдя ближе, шепнул.-Ты что то увидела?
  Я кивнула.
  -Он бил её... И... Он...
  -Ладно, пошли. Потом расскажешь мне и Стасу.-сказал Домбровский приобняв меня за плечи.
  Я пошла с ним.
  Мы вошли на кухню.
  Стас стоял возле окна.
  Лариса разливала в чашки чай.
  -Разрешите предложить вам круасаны?-проговорила она и снова улыбнулась.
  Улыбка вышла трудной, вынужденной, фальшивой.
  Эта женщина прилагала серьёзные усилия чтобы улыбаться.
  Чтобы через силу растягивать непослушный рот в вежливой и добродушной улыбке.
  -Я буду только чай.-покачал головой Стас.
  -Да, я тоже.-кивнул Коля.
  Взгляд женщины обратился ко мне.
  И я быстро кивнула.
  -Чай... без сахара, если можно.
  При этом я не удержалась и опустила взгляд на её левую руку.
  Ту самую, на которую наступил в моем видении взбешенный Платон.
  Лариса перехватила мой взгляд, торопливо накрыла левую руку, правой.
  Но я успела разглядеть её пальцы. Они были другими.
  Искривленными, словно погнутыми. Похожими на короткие, мелкие ветки какого-то корня.
  Кости пальцев явно неправильно срослись, изуродовав руку женщины.
  Я отвела взор, встала рядом с Колей и Стасом.
  Лариса наливала в чашки чай. Кухню заполнял влажный, горячий запах чёрного 'Гринфилда'.
  Я взглянула на Стаса. Корнилов о чем-то сосредоточенно рассуждал.
  Коля украдкой следил за действиями Ларисы.
  Кажется, он тоже заметил, что её с левой рукой что-то не так.
  Я тронула его за локоть. Он взглянул на меня.
  Я выразительным взглядом показала, чтобы он не пялился на искалеченную руку Ларисы.
  Её и так терзает чувство стыда за свой внешний изъян, зачем заставлять её страдать ещё больше? Бедная женщина и так старается лишний раз не показывать левую руку!
  Все время норовит спрятать её за спину или накрыть правой рукой.
  Нужно обязательно рассказать Стасу о том, что я видела.
  Он должен ей помочь! Ну, или найти тех, кто сможет!..
  Я сама пережила домашний садизм и избиения, пожалуй, в худшем проявлении. И могу отчетливо себе представить в каком перманентном, бесконечном кошмаре ведёт жизнь Лариса.
  Господи... Он ведь даже не разрешил ей обратиться за помощью с переломанными пальцами! Наверняка она сращивались в домашних условиях!
  Я не смотрела на неё.
  Мой сожалеющий взгляд последнее, что сейчас нужно.
  Через несколько минут мы все пили чай.
  Пили из вежливости. Поскольку никому неприятно было находиться в этом доме. Стас и Коля, хоть и не обладали моими способностями, тоже прекрасно прочувствовали и заметили царящую в доме обстановку.
  В воздухе занесенным да удара топором застыло пульсирующее чувство угрозы.
  Страха расправы. Страха перед наказанием за неповиновение.
  Знаменитый фотограф Платон Плансон по совместительству был социопатом и тираничным диктатором.
  Стас поставил чашку с чаем на стол. Он едва отпил.
  Лицо Корнилова изменилось. Его выражение выражало сдерживаемый гнев.
  -Пошли.-буркнул он Коле.-Пора заканчивать этот цирк.
  -Он же велел подождать...-усмехнулся Домбровский.
  -Велел?-переспросил Стас.-Что, правда?!
  Мы с Колей переглянулись. Домбровский криво улыбнулся одними губами.
  Все-таки фотографу удалось выбесить Стаса своим поведением.
  Теперь очередь Корнилова.
  -А что происходит?..-пугливо спросил Лариса вышедшая вслед за нами.-Вы куда?
  -К вашему мужу...
  -Он не мой муж...-вдруг ответила женщина.
  Стас и Коля разом обернулись.
  Лариса, опустила голову, спрятала взгляд.
  -Вы его сестра.-вдруг сказала я.
  Корнилов и Домбровский взглянули на меня, затем снова на Ларису.
  Та отвернулась, кивнула.
  -Сестра...-выдавила она, затем тихо добавила.-И рабыня...
  -Что?-переспросил Стас.
  -Ничего! Забудьте! И пожалуйста... Подождите на кухне...
  -Нет, госпожа Плансон! Извините!-Стас решительно направился к двери, за которой скрылся Платон.
  -Но...-Лариса попробовала догнать Стаса.
  Однако её остановил Костя.
  -Послушайте,-сказал он.-Мы расследуем серию жестоких убийств, и в данный момент разыскиваем убийцу. Любое наше промедление даёт преступнику всё больше преимущества. Мы подождем. А он нет. И убьет снова. А затем опять. И так будет продолжаться, пока мы его не поймаем. Вы этого хотите?
  Напор Коли обескуражил Ларису, заставил растеряться.
  Она не знала, что ответить.
  Но я понимала, что она не столько боится, что Стас потревожит Платона, сколько наказания, за то, что не справилась и удержала нас на кухне.
  А Стас тем временем уже открыл дверь и направился вниз по узкой лестнице. Коля последовал за ним.
  А я обернулась к Ларисе и взяла её за руку.
  Она застыла.
  -Послушайте пожалуйста.-попросила я глядя в её глаза
  Там в бликах серых глазах дрожал страх, дрожал ужас перед неминуемой болью, которую ей причинит Платон, когда мы уйдём.
  -Не бойтесь его.-сказала я с намеком и выражением.-Подполковник Корнилов и капитан Домбровский представители особой оперативно-следственной группы Уголовного розыска. И уверяю вас, уж если вас кто-то и сможет защитить, то это они.
  -М-меня?-промямлила Лариса и нервно сглотнула.-Меня не нужно защищать.
  -Сомневаюсь.-тихо произнесла я.
  Она подняла на меня взор. Он смотрела на меня и пыталась понять.
  Понять, что я знаю. Что я поняла.
  Она боялась, отчаянно боялась, что я каким-то образом могу знать.
  А я знала. Знала потому, что видела. И слышала.
  -У н-нас всё... всё...
  -Хорошо?-подсказала я.
  -Эй!-донеслось снизу, куда спустились Стас и Коля.-Кто вам разрешал сюда спускаться? Какого чёрта?! Эй!
  Лариса вздрогнула. Взгляд её дёрнулся к открытой двери.
  Я вернулась к двери, ведущей вниз и закрыла её.
  Лариса судорожно вздохнула, всхлипнула.
  -Я знаю, что происходит в этом доме.-сказала я тихо и уверенно.
  Серые глаза женщины закрылись, из-под ресниц блеснули слезы.
  Она прижала ладони к лицу, уже не заботясь скрыть покалеченную руку.
  -Что вы можете знать?
  -То, что он регулярно бьёт вас.-сказала я.-И то, что вы боитесь не угодить ему. Вызвать его недовольство.
  -Это... только... догадки...-всхлипывая выдыхала Лариса.
  -Он сломал пальцы не вашей левой руке, наступив на них каблуком.-сказала я.-В тот день на нём был одета чёрная рубашка и джинсы. На часах было без двадцати два, по телевизору в гостиной показывали шоу с Малаховым. А за окном, на кухне стояла машина аварийной службы. Мужчина чинил кабели на столбе.
  Лариса убрала руки от лица. Её глаза округлились, грубы вздрогнули, приоткрылись.
  Она была сражена и повержена недоумением.
  -К-как?...-проговорила она тихо дрожащими губами.-Вы... Вы не могли... Вы, что... Это... Это было давно... П-пол года... В-вы... Откуда...
  Она сделала шаг назад.
  Я лишь кротко улыбнулась.
  -Если скажу, вы всё равно не поверите.
  Лариса прижала руки ко рту.
  -Но, это не важно.-произнесла я, делая шаг к ней.-Важно то, что вы не должны молчать.
  -О чем вы?
  -Напишите заявление.
  -Что? Н-нет...
  -Да.-выразительно сказала я.-Неужели вы и дальше хотите так жить?..
  -Но... он же мой б-брат... Вы, что...-Лариса замотала головой.-Я н-не могу... Я н-не буду! Я н-не буду! Нет! Ни за что... Н-н-нет...
  -Мама?
  Я обернулась.
  На лестнице стояла девушка, чуть-чуть старше меня. Наверное, лет шестнадцати.
  Она одета в легкую вязаную кофту, футболку и джинсы.
  И поверх этого на ней был малиновый сплинг-шарф, в котором был закутан малыш.
  Девушка заботливо поддерживала его руками.
  -Мама, что случилось?
  -Уходи, Зоя. Всё... хорошо.
  -Мама ты, что плачешь?-спросила девушка и спустилась вниз на несколько ступеней.
  Она взглянула на меня.
  -Что случилось?
  Я хотела было ответить, но с меня с головокружением утянуло в воспоминание.
  Крик... Первое, что я услышала был крик...
  Кричала девушка. Истошно, громко, с болью. Её голос рвался, она давилась хрипами.
  Что-то происходило... Что-то отвратительное, мерзкое...
  Я слышала ритмичные, частые шорохи, скрип... И шепот.
  Злой, страстный шепот.
  Когда мой взгляд сфокусировался я различила два тела на полу маленькой комнаты с бежевыми обоями.
  Черноволосы мужчина, заломив руки девушке, подмяв её под себя, неистово двигал тазом.
  Звенела пряжка его расстегнутого ремня. Его ботинки скрипели по полу.
  Девушка под ним выла от боли, рыдала, звала на помощь.
  -Заткнись!-пропыхтел Платон.-Заткнись!.. Шл**а! Закрой рот!
  -Пожалуйста...-пролепетала со слезами Зоя.-Пожалуйста... Хватит... Хватит... Пожалуйста... Перестаньте, дядя Платон... Перестаньте... Пожалуйста... Н-не надо...
  Она замычала, он закрыл ей рот рукой и продолжал насиловать.
  С его губ рвалось хищное, страстное дыхание.
  Через несколько мгновений он резко дернулся вперёд, чуть запрокинул голову. Сверкнули белки его полуприкрытых глаз, рот чуть приоткрылся в довольной, блаженной улыбке.
  Девочка под ним заорала, взвыла от боли, ее тело выгнулось. Но он навалился на неё всей массой, прижал к полу и снова подался вперёд.
  С его губ сорвался омерзительный вздох удовлетворения, он снова откинул голову назад.
  Я пятилась в ужасе, зажимая себе рот, не отрывая взгляда от ужасающей, кошмарной сцены.
  Моя спина уперлась в стену.
  -О-о-о...-выдохнул Плансон.
  Меня обуял гнев. Захотелось схватить стоящую на тумбе рамку с фотографией и разбить об его мерзкую голову!
  Но я здесь почти, что призрак... И ничем не могу помочь...
  Это лишь прошлое... Он уже свершилось.
  Никто уже не помог той девочке... Зое...
  -С вами всё впорядке?
  Когда я вернулась в реальность, Зоя стояла передо мной.
  Она была слегка повыше меня. Её серые, как у Ларисы глаза, с беспокойством изучали меня.
  -Вам плохо?-спросила она.
  Я не ответила, опустила взгляд на ребенка.
  Маленький мальчик у неё на груди, обернулся, взглянул на меня светлыми наивными глазками.
  Я опустила взгляд, отвела взор.
  -Всё в порядке.-пробормотала я и посмотрела на Ларису.
  Та стояла рядом, тоже глядя в пол.
  Взгляд у неё был отстраненный.
  -Платон...-произнесла я.
  Лариса подняла на меня взор.
  -Платон... Он... Вы...-у меня не было слов.
  Как она живет с ним после ЭТОГО?!! Как?!! Как такое возможно!
  Он же... Он же... Он же подонок! Урод! Тварь! Сволочь!..
  Я не знаю какими ещё эпитетами наградить человека, способного изнасиловать собственную племянницу!
  Как вообще такое могло прийти в голову?! Как вообще у него закралась такая мысль?!
  Это же... Это же немыслимо!.. Это... Это грязное, мерзкое скотство! Достоин ли называться человеком мужчина способный подвергнуть своей похоти беззащитную девушку, ребенка и, чёрт возьми, дочь своей родной сестры?!!
  Да что же делается в голове у таких... существ...
  Я оглянулась на Зою.
  Та продолжала наблюдать за мной тревожным беспокойством.
  Я перевела взгляд на Ларису.
  -Этот ребенок... сын Платона.-проговорила я.-Да?
  Лариса посмотрела на меня с ужасом.
  -Как вы могли...
  -Это не п-правда...-заикаясь ответила Зоя.
  Я снова посмотрела на неё. Затем на её сына.
  -Это произошло в твоей комнате.-сказала я.-Дома никого не было.
  -Н-нет...-покачала головой Зоя.-Н-нет вы ошибаетесь... Это... Глупость!
  Но её лицо говорило об обратном.
  Она и её мать возможно старались делать вид, что ничего не произошло.
  Они словно пытались забыть случившееся. Смириться. Пережить. Принять... Но это у них плохо получалось.
  Я вздохнула.
  -Это было на полу, возле твоей кровати. Он... Он навалился на тебя и... На тебе было лазурное летнее платье, на правой руке ты носила браслет с цветными кубиками
  Я тяжело сглотнула.
  -Мне жаль... Но вы ведь знаете, что это правда. Зачем... Зачем вы это терпите?
  Я посмотрела на мать Зои.
  -К-кто... вы... такая... Кто?!-прошептала она мне в лицо с мокрыми от слез глазами.-Кто вы, чёрт возьми?!
  -Я человек, который просто... видит больше, чем другие.-ответила я с легкой заминкой.
  -Вы... Вы, что ясновидящая?-нервно сглотнула Лариса.
  -Вряд ли.-чуть усмехнулась я.-Я не знаю... Наверное, нет.
  -Тогда, кто...
  -Это не так важно.-вздохнула я.-Гораздо важнее, вам решится на...
  -Это дом Платона.-Лариса опустила взгляд.-А нам некуда идти.
  Ребенок Зои заплакал на груди у матери.
  -Иди, покорми его.-попросила Лариса.
  Дочь кивнула, покачивая ребенка, шепча ему ласковые слова она пошла с ним обратно наверх.
  Я видела, как она смотрит на своего малыша.
  Сколько честной, искренней и безграничной любви сияло в её глазах.
  Не смотря на то... от кого и в результате каких обстоятельств появился на свет этот ребенок.
  Зоя окружала малыша настоящей, нежной и теплой любовью.
  Любовью, на которую способна только мать.
  Я сглотнула комок, распиравший горло.
  И оглянулась на Ларису.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Среда, 12 августа. События, происходившие после того, как Ника закрыла дверь за Стасом и Колей.
  
  Стас увидел яркий белесый свет на ступенях внизу.
  Он двумя полосками пересекал лестницу.
  Они услышали голос Плансона.
  -Вот так! Да! Крас-савица!... Отлично... Да, да, да! Покажи мне эмоции! Да! Вот так! Вот так! Отлично! Ты шедевр, детка! Теперь покажи мне печаль... Смертную печаль! Покажи, что ты испытываешь такую боль, что не в силах вынести её! Вот так...
  Стас и Коля спустились вниз.
  Они оказались в просторном, открытом помещении подвального типа.
  И первое, что им бросилось в глаза это застывшие в разных позах манекены.
  Безликие. Топорно копирующие людей.
  Они были выкрашены в черный и белый. Их лица, плечи, руки, спины отливали расползающимися тусклыми бликами.
  Их было много. Около полусотни или больше.
  -Мать его...-выдохнул Коля.-Стас да это же...
  -Тихо.-одернул его Корнилов.
  Но увиденное поразило и его.
  Он обратил внимание на стены в помещение.
  На белых стенах 'летели' стаи черных птиц и мотыльков.
  Пугающую футуристическую обстановку разбавлял только всякий хлам сгруженный у стены слева и старая стиральная машина, возле которой стояли два бежевые манекена в каких-то лохмотьях.
  Стас оглядел безликие, одинаковые лица манекенов.
  Из-за того, что у них не было ни глаз, ни ртов, ни бровей ничего... Ему казалось, что у них у всех, на их пластмассовых лицах застыло одинаковое выражение.
  Выжидание. Они как будто смотрели без глаз, и улыбались без губ и рта. Они как будто с насмешкой ждали, что будет дальше, что он предпримет. Что сможет противопоставить.
  Коля прошел вперёд. Стас тихо ринулся за ним.
  Ни Платон, ни девушка, которую он фотографировал не замечали их.
  В центре, где горели прожекторы и стояли фото-зонты на вычурном диване иссиня-чёрного цвета, сидели две девушки.
  Коля за спиной Стаса подавился, прижал кулак к губам.
  Стас не мог отвести взгляд от девушек.
  Они были голыми. Обе. Совершенно обнаженными.
  И их волосы были чёрными. Их губы, ногти на руках и ногах отливали черным.
  Ужасающий мрак чернел в их глазах и черным были выкрашены даже соски.
  И последнее отчасти потрясло Стаса.
  В такой любви к черно-белому, явно чувствовалась иная страсть, чем просто фанатичное обожание.
  Всё эта черно-белая вакханалия приобретала очевидный сексуальный подтекст.
  А именно такой подтекст носят большинство серийных убийств.
  Тут Плансон обернулся на них и лицо его перекосило от яростных эмоций.
  -Эй! Кто вам разрешал сюда спускаться? Какого чёрта?! Эй!
  -Что здесь происходит?-спросил Стас и ринулся вперёд.
  Коля подошел к девушкам.
  -Дамы вам лучше уйти.-произнес он им.
  Домбровский проводил растерянных девушек к выходу.
  -А кто нам заплатит?-спросила одна из них.
  -Вы сможете потребовать плату за услуги, позже.-заверил их Николай.
  -Никуда они не пойдут! Я ещё не закончил!..-Плансон ринулся было к Коле.
  Но Корнилов загородил ему дорогу.
  -Вот, что Плансон.-жестко проговорил сказал Стас.-В городе убита семья. Четыре человека. Уверен, ты слышал. Убийство было обставлено в черно-белых цветах. И убийца имеет явную извращенную фантазию, с этими двумя цветами. И твоя студия здесь полностью отвечает безумцу помешанному на черном и белом.
  -И не просто помешанному,-к ним вернулся Домбровский.-Судя по тому, что мы увидели тебя ещё и возбуждает вся эта обстановка. К одержимости черным и белым, примешивается явное сексуальное возбуждение. Плюс тебя видели свидетели, и будь уверен все они тебя опознают.
  Коля чуть наклонился к Платону.
  -Поэтому тебе лучше, как можно скорее ответить на наши вопросы.
  Платон пару раз моргнул глазами.
  Напор Коли его порядком смутил и сбил с толку.
  Он ошарашенно посмотрел на Стаса, на Николая, и снова на Стаса.
  Затем опустился в черный диван, запустил пальцы в волосы.
  -Я никого не убивал... Я только фотографировал. Понимаете? Да я там был! Но я... Чёрт возьми! Одно дело любить искусство и совсем другое убивать... ради него!
  -А ты бы смог?-спросил Стас.
  -Что?-не понял Платон.
  -Убить ради искусства.-сказал Коля.
  Платон снова поглядел на них по очереди.
  -Да вы что, совсем спятили?! Хотите на меня это повесить?!
  -А что нам помешает?!
  -Я этого не делал!
  -Ты был там! В то же время, или не задолго до убийства!-повысил голос Стас.
  Платон вздохнул, поджал губы. Начал стучать ногами по полу.
  -Я никого не убивал.-снова зачастил он.-У меня время есть на фотографиях! Хотите я покажу?! Сейчас...
  Он было ринулся вперёд, но Стас без труда оттолкнул его обратно на диван.
  -А что ты делал возле горящего клуба 'Горный путь'?-спросил Стас.-Не отнекивайся. Там ты тоже был. Не так ли? Что, тоже фотографировал?
  -Да.-процедил Платон уже свирепея.-Фотографировал!
  -Горящий дом с людьми?-со злым отвращением уточнил Николай.
  -И что? Я что ли их поджог?!-вскричал Платон.-Я лишь снимал это! Создавал искусство!.. Да куда вам... понять...
  -И то правда.-ядовито усмехнулся Стас.-Куда уж нам... Понять всю красоту боли и мучений сгорающих заживо людей.
  -Зря иронизируете.-ответил Платон.-Гибель человека так же естественна и красива, как его жизнь. И чем больше человек испытывает эмоций... тем лучше.
  Пару мгновений они молчали.
  -Ах ты больной с**ин сын.-медленно проговорил впечатленный его словами Коля.
  Но Платон лишь презрительно усмехнулся.
  -Я же сказал: вам не понять.
  Корнилов кивнул.
  -Да. Тут ты прав. А как ты оказался возле клуба 'Горный путь'?
  -В к-каком см-мысле?-заикаясь проговорил Платон.-Это вы на что намекаете?
  -Я намекаю, я спрашиваю.-ответил Стас.-Как ты нашёл клуб 'Горный путь'?
  Платон замолчал. Опустил взгляд. Замотал головой.
  -Вы не можете меня допрашивать.-он поднял взгляд и на его лице расплылась нервная, торжествующая улыбка.-Вы не можете... Я не обязан отвечать на ваши вопросы! У вас нет оснований. И даже ордера на мой арест у вас тоже нету!
  -А ты пока и не арестованный.-спокойно возразил Стас.-Просто ценный свидетель. Пока, что.
  -Вот как?-хмыкнул Платон и несколько раз кивнув, резко встал с дивана.-А вот тогда присылайте официальную повестку! А мой адвокат потом ещё подумает, стоит ли мне к вам идти!
  Он ринулся вперёд, стремясь обойти их.
  Коля было хотел встать у него на пути, но Стас тронул его за плечо.
  Домбровский вопросительно уставился на командира.
  Взгляд его выражал яростное возмущение.
  -То-то же.-ухмыльнулся Платон.-А теперь прошу выйти вон из моего дома... И имейте ввиду я это так не оставлю! Понятно вам?! Вы ещё у меня получите!..
  -Что ты сказал?!-Коля бросился на него, но Стас снова удержал Домбровского.
  А Платон испуганно так дернулся назад, что уронил один из своих манекенов. И тот, падая, повалил ещё два.
  Манекены безжизненными куклами ударились об пол.
  У одного из них отвалилась рука. У второго откатилась к стенке голова.
  Платон оглядел упавшие манекены.
  -Теперь ещё и порча имущества!-угрожающе произнёс он.-Вон из моего дома! Живо! Или я вызову полицию!..
  Стас пару секунд глядел на него.
  -Пошли.-он похлопал Колю по плечу.
  Домбровский, не задавая вопросов пошел за ним.
  Проходя мимо Платона он ожег его ненавистным взором. Тот ответ оскалил зубы в издевательской усмешке.
  Стасу совсем ненадолго удалось запугать Плансона. Но Платон умел взять себя в руки.
  И Корнилов отлично понимал, что допросить здесь и сейчас Платона не получится.
  А к себе они его теперь без повестки отвезти не смогут. А повестка ещё та волокита и головняк. К тому же если у Платона хороший адвокат он найдёт триста причин, по которым его наниматель не сможет явиться для дачи показаний.
  И самое главное, Ника не успела увидеть ничего из воспоминаний Платона.
  Это была ошибка. Стас уже понимал, что промахнулся.
  Не стоило лезть вниз, пугать и злить Плансона.
  Он не сдержал эмоции и гордыню. И теперь следствие вынуждено будет потерять время в бюрократических и юридических прениях.
  -Почему мы просто не можем одеть ему наручники и увезти к себе?-спросил Коля с негодованием.-Он же точно, что-то знает!
  -Да, наверняка.-не стал отрицать Стас.
  -Тогда, почему?
  -У нас нет оснований.
  -Как нет?! А свидетельства?
  -Ну, и что, Коль? Это дает нам повод заподозрить его и официально вызвать на допрос. Всё. Не больше.
  -Чёрт... И как теперь Ника... увидит его... прошлое?
  -Не знаю.-честно ответил Стас.-Сейчас подумаем.
  Платон, однако наверх мог и не подняться. А посылать к нему вниз Нику, Стас точно бы не стал ни за что на свете.
  И потом, Плансон сейчас чего доброго действительно вызовет полицию.
  Никакого вредя Стасу и Коле с Никой, это не принесет. Но, им однозначно придется уехать и присылать повестку. Как положено.
  Как же всё-таки по-идиотски вышло!
  Стас злился на собственную глупость и невыдержанность!
  И всё же... Платона он надломил. Почти... Тот на некоторое время действительно испугался и начал быстро тараторить оправдание.
  Но, слишком быстро взял себя в руки. Он оказался куда крепче, чем полагал Стас.
  Когда они с Колей поднялись на самый верх, Стас не чувствовал ничего кроме злой досады на самого себя.
  Он открыл дверь, они вышли к лестнице и гостиной.
  -Ника.-позвал Стас.
  Но ни в гостиной, ни рядом никого не было.
  Нику, Ларису и ещё какую-то девушку, внешне очень похожую на Ларису, они обнаружили на кухне.
  Девушка тихо плакала и качала на руках ребенка, что-то нежно ему шепча.
  Она то и дело наклонялась к нему, касалась губами его лобика и улыбалась сквозь слёзы.
  А Лариса, которая скорее всего была её матерью, что-то писала на листе бумаги.
  -Лариса, большое спасибо вам за чай.-суховато сказал Стас.-Но, нам пора. Ника, пошли...
  -А как же Платон?-Лазовская обратила на них с Колей дивный и зачаровывающий взор своих необычных искристо-синих глаз.
  Стас качнул головой.
  -Поговорим об этом в машине.
  Лариса закончила писать и растерянно взглянула на Стаса.
  В её серых глазах читалось испуганное недоумение.
  Она смотрела то на Нику, то на Стаса.
  -Вы... Вы уже уезжаете... Но...
  Вероника вздохнула.
  -Подпишите пожалуйста то, что вы написали Лариса.-попросила она женщину.
  -Что?..-растерянно переспросила та.-А... да... Конечно.
  Лариса вывела аккуратную роспись под длинными рукописным текстом на листе бумаги.
  Стас, чуть нахмурился, подошёл к столу.
  -Что это... такое?
  Он взглянул на Нику, вскинул брови.
  -Это заявление об изнасиловании не совершеннолетней.-уголки губ Ники чуть дрогнули в безрадостной, скупой улыбке.
  -Что-о?!-протянул Коля и взял написанное Ларисой заявление.
  Он поднёс его к лицу. Зрачки его глаз быстро метались по строкам.
  И по мере того, как он дочитывал заявление Ларисы, его губы растягивались в победной ухмылке.
  -Стас!-воскликнул он.-Это же...
  -Коля.-голос Ники чуть отдавал холодом.-Это не повод для радости! Ларисе и её дочери Зои, нужна ваша защита.
  Стас поглядел на Ларису затем на Зою.
  Мать и дочь смотрели на него со слёзной надеждой.
  Да, Ника была права. Лариса и её дочь явно и абсолютно нуждаются в помощи и защите. Особенно учитывая факт заявления.
  Корнилов взял у Коли заявление. Тоже прочитал его. Посмотрел на Нику.
  -То, что здесь написано правда?-спросил он глядя в её синие глаза.
  -Ты даже не представляешь, насколько.-произнесла в ответ девушка.
  Стас уже достаточно хорошо знал Нику, чтобы знать, когда она не слишком впечатлена видением, а когда до смерти напугана.
  И сейчас Лазовская была буквально потрясена. А значит написанное на бумаге правда.
  Изнасилование несовершеннолетней девушки с особой жестокостью. Плюс факт отцовства ребенка.
  -Вы, что ещё не ушли?! Убирайтесь немедленно!-на кухню вошел Платон.-Что здесь происходит, Лариса? Зоя...
  Он недоуменно взглянул на свою племянницу.
  Та в ответ испепеляла его пристальным, яростным взглядом.
  Николай Домбровский звякнул наручниками.
  -Платон Плансон вы задержаны...
  -Что?!-вскричал Плансон.
  -По подозрению в изнасилования несовершеннолетней.-сухо с ухмылкой закончил Коля и приблизился к Платону.-Ваши руки. Будьте так добры.
  Платон несколько секунд, часто, тяжело дыша взирал на него. Затем нервно, громко сглотнул. Перевёл взгляд на Зою.
  -Да я вас обеих...
  Лариса сорвалась со стула. С дикими криком бросилась на брата и с остервенением вцепилась ему в лицо.
  Платон заорал, отшатнулся. Стас схватил Ларису за плечи, отстранил от брата.
  Это оказалось не просто.
  Платон привалился к стене, по его лицу стекали струи крови из расцарапанных ран.
  -Сволочь!-орала Лариса, вырываясь из рук Стаса.-Ублюдок! Ненавижу тебя! Ненавижу! Скотина! Чтоб ты сдох, выродок! Тварь!.. Подонок! Мразь!..
  -Мама не надо...-попросила Зоя.
  Ребенок у нее на руках заплакал.
  -Ненавижу... Ненавижу...-зарыдала Лариса.
  -Тише... Вам стоит постараться успокоиться...-Стас приобнял её.-Всё будет хорошо... Ваш брат виновен и будьте уверены, сядет за всё, что совершил.
  Коля тем временем застегнул наручники на запястьях Платона.
   ***
  Через прямоугольное окно зеркала Гезела, виднелось чуть затемненное изображение допросной.
  Сейчас там за столиком, в окружении мрачных серо-зеленых стен, при нарочито тусклом свете сидели Николай Домбровский и Платон Плансон.
  Капитан Домбровский сложив руки на груди задавал вопросы.
  Платон, сплел пальцы рук в замок, сложил на стол, затем убрал на колени, и вновь положил руки на стол.
  Стас чуть прищурился.
  Плансон нервничает. Значит они не ошиблись.
  Открылась дверь, в комнату вошел генерал Савельев.
  -Ну, что?-спросил он, встав рядом со Стасом.
  -Процесс пошёл.-кивнул Стас и включил динамики микрофона из допросной.
  -...что знаю!-выпали Плансон.-Ясно вам? На моих снимках возможно, кто-то и попал, но сам я там ничего не видел! Я только снимал сгорающее здание! Понимаете? Я же вам уже двести раз объяснил!
  -Хорошо.-перебил его Домбровский.-Откуда вы узнали, где находиться клуб 'Горный путь'?
  -Да вы что издеваетесь?!-теряя терпение и начиная краснеть воскликнул Плансон.
  -Отвечайте пожалуйста на вопрос.-Коля, когда знал, что допрашиваемый ни куда точно и наверняка от него не денется, мог проявлять бесконечное терпение и завидную тактичность.
  -Я не могу вам ответить.-процедил Плансон.-Этот человек узнает, что я его выдал.
  -Выдал.-повторил Стас.
  -И что?-нахмурил брови Аспирин.
  -Не 'сдал', а именно 'выдал'.-сказал Стас.-Человек, которого боится Платон не связан с криминалом.
  -Ну, это только догадка.-ответил генерал Савельев и кивнул.-Ладно, выключи. Пусть беседуют. Мне нужно тебе кое что сообщить.
  -Надеюсь, это не очередное повышение?-усмехнулся Стас.
  -Обойдешься.-беззлобно бросил генерал.
  Он прокашлялся. Стас обратился в слух. Антон Спиридонович явно слегка нервничал. А в этом мире мало вещей, способных заставить нервничать генерала Савельева.
  -У нас проблемы, Стас.-начал генерал.-Во-первых, как я и опасался, на помощь этому подонку пришли его обличенные властью и деньгами покровители.
  Он прокашлялся, искоса взглянул на Стаса.
  -Мне пришлось выключить на время звук у мобильника. Знаешь, сколько людей мне позвонили? И сколько раз? Тридцать пять, Стас! Тридцать пять, мать его за ногу, долбанных раз! И ровно столько же раз обдолбили мне мозг своими жалобами и стонами по поводу твоих не правомерных действий.
  -А вы им про заявление сообщили?-спросил Стас, глядя Платона, через стекло с отражающей внешней поверхностью.
  -А как же!-фыркнул генерал.-И половина начала верещать, что это поклёп, вранье и фальсификация.
  -Девочку отправили на экспертизу. Вместе с ребенком. Анализы у Платона тоже взяли. Через пару часов у нас будут все доказательства его виновности. А Зоя Плансон даже пройдёт проверку на полиграфе.
  -Основательно подготовился.-кивнул генерал.-Молодец. Думаю, вытащить Плансона у них не получится. А вот нагадить нам... надавить и изменить наказание на домашний арест, очень даже способны.
  -Что?-поморщился Стас.-Домашний арест? За изнасилование не совершеннолетней?
  -Да плевать им на эту девочку.-скривился генерал.-Равно, как и то совершал Платон это или нет.
  -Ника должна была вам рассказать...
  -Ника рассказала.-генерал прокашлялся.-В подробностях. Так, что я не меньше твоего жажду видеть этого подонка за решеткой, но... Стас, ты забываешь, что людям по какому-то недоразумению наделенным властью и деньгами очень часто бывает важно просто ради принципа помочь своим протеже или тем, кому они покровительствуют, и кто их развлекает. А он,-генерал с презрением кивнул на Плансона.-любимец жен, многих влиятельных людей.
  -Хотите сказать,-произнес Стас.-Они будут пытаться его вытащить в любом случае? Наплевав на то виновен он или нет? Просто ради...
  -Ради собственного эго, Стас.-кивнул Савельев.-Ты же бихевиорист, сам знаешь. Богачам лестно чувствовать свою власть и могущество. И они крайне возмущаются, когда им кто-то чинит препятствия.
  -Я не дам его выпустить.-отрезал Стас.
  -Я знаю.-спокойно ответил генерал.-И я тоже буду настаивать, чтобы его посадили. Не отвертится, гнида. У меня тоже связи, и в минюсте и в МВД, и даже в Верховном суде. Но, тут проблемы посерьёзнее нарисовались. Кто-то знал, что есть в определенной структуре люди, которые точат на тебя зуб.
  -ГУСБ.-вздохнул Стас.
  -Да.-'не разочаровал' его генерал.-Именно.
  -Близнецы?
  -Они, родимые.
  -Что хотят?
  -Пф...-фыркнул генерал и спрятал руки в карманах, отчего приобрел вид воинственный и задиристый.-Потребовали, чтобы я отнял у тебя жетон и удостоверение. И отдал им под суд.
  -Вы им отказали?
  -Я их послал!-рыкнул генерал.-Далеко и в четко обозначенное место.
  -Надо думать, они отказались отбывать по месту назначения?-усмехнулся Стас.
  -Ну, не знаю. Во всяком случае уехали.-ответил генерал.-Совсем распустились! Думают, если приедут, удостоверениями своими помашут я прямо стелиться перед ними буду! Сопляки оборзевшие! Ничего я их начальству позвонил, им там сегодня хвосты накрутят.
  Он гневно прокашлялся, фыркнул, качнул головой.
  -Но я тебе это не за тем рассказываю... Просто будь крайне осторожен отныне. Датские не дремлют и буквально ждут повода тебя арестовать, Стас.
  Корнилов посмотрел голубые глаза Аспирина, и кивнул.
  -Я учту, товарищ генерал.
  -Хорошо.-он кивнул на допросную.-Потом доложишь по результатам.
  -Есть.
  Генерал вышел, а Стас подумал о близнецах.
  В последнее время они что-то слишком часто стали возникать на его горизонте.
  Корнилов уже решил было войти в допросную и сменить Колю, но у него зазвонил телефон.
  Стас достал смартфон. Номер был неизвестный.
  Он принял вызов.
  -Корнилов?!-без приветствия и предисловий заорали в трубке.-Подполковник Корнилов, это вы?!
  Стас узнал его.
  -Это доктор Шамов! Господин подполковник Вам нужно приехать немедленно! У нас тут такое!.. Это... Вы должны это увидеть! Срочно!
  -Шамов?-Стас чуть нахмурился, отвернулся от зеркала Гезела.-Что у вас произошло?
  -Гудкова!
  -Что с ней? Суицид?-Стас бы не удивился, если бы это произошло.
  -Чёрта с два!-вскричал в трубку Шамов.
  И Стас услышал в его голосе отчетливую смесь злости и пережитого потрясения.
  -Она сбежала! И ещё... Вам лучше все это увидеть самим.
  -Я сейчас буду.-пообещал Стас.-Ждите.
  -Поскорее.-голос Шамова вздрогнул он отключился.
  Стас спрятал телефон и вышел в коридор.
  Кровь монотонно стучала в голове. Словно какая-то птица целенаправленно выклевывала висок слева.
  Неприятное, тревожное чувство подкатывало из глубины тела, и подобно холодному спруту плотно охватывало скользкими щупальцами грудь и живот.
  Это чувство стискивало ребра и грудную клетку, и вселяла мучительно переживание.
  Однако перед тем, как выйти на парковку, он зашел в их кабинет. Здесь Ника сидела с вещами Платона. Она должна была увидеть его воспоминания. И узнать, что или кто привел его к клубу 'Горный путь' возле Туманного бора.
  Когда, Стас зашел в кабинет, она что-то старательно выискивала на его компьютере.
  Стас доверял Лазовской, пожалуй, даже больше, чем Сене и Коле.
  Поэтому не боялся, что она может забраться в папки или архивы, где ей делать совершенно нечего.
  Она увидела его. Синие глаза сверкнули из-за монитора.
  -Ты не мог бы подойти?
  -Конечно.-Корнилов не сдержал улыбки.
  Чуть робкая вежливость Лазовской всегда вызывала у него нежное умиление.
  Стас подошёл к своему столу.
  Ника чуть повернула монитор.
  -Вот...-на мониторе застыл щуплого вида мужчина в дорогом деловом костюме.
  У него были пышные темные волосы, темными пуговками блестели радужки глаз и над верхней губой темнела полоска жидких усиков.
  -Лукьян Курбатов. Главный редактор журнала 'Философский проспект'.
  -И что с ним не так?
  -Во-первых,-Ника опустила взгляд на свой блокнот.
  Стас заметил, что у девушки он новый.
  Теперь обложка её блокнота была нежно бирюзового цвета из мягкого кожзама с чешуйчатой текстурой и белыми нашивками в виде мотыльков.
  -Он был в клубе 'Горный путь' в ту ночь, когда он сгорел. И вместе с ним там были некто Марк и Майя. Я не знаю кто это...
  Она с опечаленным лицом качнула головой.
  -Я видела только силуэты.
  -А, что во-вторых?-спросил Стас, глядя на изображение Лукьяна мониторе?
  -А во-вторых это он позвал туда Платона.-сказала Ника.
  -Зачем? Если Лукьян замешан в убийстве тех людей, вряд ли ему нужно, чтобы кто-то это заснял?
  -Все, кто участвовал в поджоге и убийстве...-Ника взглянула на Стаса.-Они наверняка переживали, боялись... нервничали и...
  Стас уже понял.
  -Могли со страху явиться в полицию и разболтать все, что знают... Лишь бы избавиться от постоянного ужаса, что за ними придут в любую минуту.
  Стас уже такое видел.
  Человеку, как это ни прискорбно нужно не так уж много времени и усилий чтобы решится на убийство ради собственной выгоды.
  Даже на массовое.
  Но потом... Потом, у большинства людей, чей разум всё-таки привык существовать в определенных социальных рамках и пределах моральных принципов начинаются приступы совести.
  И если сперва это лишь раздумья над содеянным, то потом это перерастает в постоянные, перманентные обсессии.
  Преступивший закон, нарушивший самые страшные запреты человек начинает ежедневно накручивать себя.
  Обвинять и ругать себя за совершенное злодеяние.
  Невыносимое чувство вины, к которому как соус примешивается и неукротимая пугающая уверенность, что его обязательно найдут и арестуют... Всё это убийственной смесью проникает в разум мучающегося страхами и раскаянием человека и отравляет его ум, прочно опутывает его сознание.
  Человек больше не может ни о чем другом думать. Лишь о совершенным, лишь о том, что он наделал.
  Ему начинают снится кошмары... Он видит галлюцинации...
  Постоянно, везде... всё чаще... Ему кажется, что он слышит голоса, тех, кого убил... Ему кажется, что все вокруг всё знают и рано или поздно за ним придут, его поймают, его арестуют и посадят!
  Овладевающий человеком ужас пульсирующей опухолью разрастается и разбухает в сознании.
  Виновный отчаянно сходит с ума...
  Чтобы унять эти страдания обычно виновные или бегут... или сдаются добровольно с написанием чистосердечного признания.
  -Курбатов и хотел, чтобы Плансон всё заснял.-кивнул Стас.
  -Чтобы держать остальных в повиновении.-сказала Ника с грустным, но сердитым осуждением.-Благодаря этому они все были повязаны. Проболтается один, сядут все.
  -Да уж, надежно.
  Ника кивнула, она хотела было что-то сказать. Но вдруг скривилась, крепко зажмурила глаза, зашипела.
  Стас обеспокоенно коснулся её плеча. Девушка встряхнула платиновыми волосами, замотала головой, что-то промычала.
  -Ника, что?..-Стаса не редко пугали приступы видений у Вероники.
  Потому, что он чувствовал жуткую растерянность и совершенно не знал, как и чем ей помочь. И надо ли?..
  Он не редко видел, что Нику буквально терзают нахлынувшие видения.
  Но так же не знал, какие будут последствия если он попытается прервать её.
  И все-таки каждый раз, при виде мучений Ники от видений, сочувствие и жалость болезненно сжимали его сердце.
  Девушка внезапно открыла глаза. Пару секунд она с осоловелым видом глядела перед собой.
  Затем подняла взгляд на Стаса.
  -Я...-выдохнула она.-Я еду с тобой...
  -Что?-чуть нахмурил брови Корнилов.
  Пульсирующее напряжение уступало место чуть сонливому спокойствию.
  -Куда ты собираешься?..
  -В больницу.-быстро сглотнув, произнесла Ника.
  Её искрящиеся синие глаза взглянули на Стаса.
  Корнилова пробрала смесь неловких чувств.
  Он бы никому никогда не признался, но он довольно часто чувствовал легкую растерянность и почти мальчишескую неловкость, когда чарующий взор синих глаз девушки сосредотачивался на нём в такой непосредственной близости.
  -В больницу.-повторила Ника, пристально глядя в глаза Стаса.-К... Ксении Гудковой...
  -Ника.-Стас уже понял, что девушка только, что увидела его воспоминание.
  Есть один серьёзный минус в общении с Лазовской. Ты никогда не знаешь, какое твое воспоминание она увидит.
  Был случай, Ника увидела воспоминание Стаса о первом свидании. А это один из главных секретов легенды все Московского сыска, о котором ни знает ни одна живая душа!
  Потому, что, то самое первое свидание Стаса было неудачным и позорным! Этот эпизод относился к тем, которые бравый следователь очень бы хотел забыть и не вынес бы, стань катастрофический провал его первого свидания достоянием гласности!
  Так, вот Лазовская это увидела, и потом с её губ пол дня не сходила снисходительная, чуточку ехидная улыбочка.
  Но, благо Ника давно поняла, что её дар не игрушка. И последнее для чего он нужен-это, издеваться над людьми зная их сокровенную правду.
  Никогда Лазовская не позволяла себе ничего подобного. Даже в шутку. Даже с самыми отъявленными негодяями.
  Напротив, эта синеокая девушка крайне трепетно относилась к человеческой душе, и никогда бы не посмела ранить её, выплюнув в лицо гадкую правду.
  -Стас я должна там побывать. В психиатрической больнице, откуда сбежала дочь Гудковых.-настоятельно проговорил Ника.
  -Послушай...-Стас вздохнул.-Ты же понимаешь, что тебя там ждёт...
  Он выразительно взглянул на неё.
  -Ничего.-проговорила она тихо.-Это я как ни будь переживу.
  -Уверена?-грустно усмехнулся Стас.
  -Чем быстрее я выращу панцирь тем лучше.-в тон ему усмехнулась Ника.
  Панцирь... Так она назвала способность оставаться равнодушной, к тайнам человеческих личностей и душ, которые с такой легкостью узнает.
  Ту способность, которой ей так отчаянно не хватает.
  И оба они понимали, что хотя Ника со временем проявляет все больше выдержки и самоконтроля, 'вырастить панцирь' ей вряд ли когда-то удастся.
  -Ника,-Стас все же попытался отговорить девушку.-Я боюсь ты будешь слишком шокирована, тем, что ты там увидишь.
  Ника только вздохнула.
  -Неужели?-с долей скептицизма спросила она.
  Стас пару мгновений смотрел на неё. Внутри него шла яростная борьба противоречивых чувств.
  Полицейский прагматизм истово боролся с эмоциями и жалостью к Нике.
  -Стас.-Ника обеими руками взяла его за руку.-Пожалуйста... Ты же понимаешь...
  Корнилов понимал.
  Даже специальная команда опытнейших следователей со всего мира не способна увидеть все то, что может увидеть Ника.
  По той простой причине, что они все лишь могут догадываться и строить версии, а эта четырнадцатилетняя девочка может в одно мгновение узнать всю правду.
  Сделав над собой огромнейшие усилие и частично договорившись с совестью, Стас всё-таки согласился взять Нику с собой.
  Коля всё ещё допрашивал Плансона. Арцеулов пока, что пребывал на приеме у врача.
  А они с Никой мчались по направлению к психиатрической больнице
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Среда, 12 августа.
  
  Я сидела в машине Стаса, смотрела на тускло-серое, мокрое небо и раскинувшиеся за городом леса.
  Я размышляла над тем, что мне предстоит увидеть в областной психиатрической больнице, когда мы туда приедем.
  В воспоминании Стаса я увидела жуткую девушку с лицом, раскрашенным в две половины. Черного и белого цвета.
  Сама она была одета в кофту из черных и белых полос, и её комната... Всё, абсолютно всё там было чёрно белым.
  Белый пол, черные стены, белые рамки черно-белых фотографий и не внятных психоделических рисунков.
  Черно-белое кресло, черно-белый стол...
  Камера Ксении Гудковой была её маленьким черно-белым миром, а она была там своеобразным черно-белым демиургом.
  Вид её комнаты производил ошеломляющее и одновременно тягостное впечатление.
  Во всем этом черно-белом футуризме явственно ощущалось притаившееся двуликое зло.
  Скрытое, прячущееся, и выжидающее.
  Оно смотрело на каждого входящего двумя глазами.
  Черным и белым.
  И во взгляде была одна лишь только испепеляющая ненависть.
  Стас прибавил скорости. Мы поехали быстрее.
  Ряды деревьев мчались за окнами, мелькали пестрые бутоны полевых цветов.
  Мимо нас с монотонной периодичностью проезжали встречные автомобили.
  Когда мы доехав до больницы, уже поднимались в лифте, мне в грудь словно врезался сгусток плотного воздуха.
  Перед глазами промелькнуло воспоминание.
  Моргает свет, с зудящим звуком гудит одна из ламп. В открытый лифт залетает нечто, отдаленно напоминающее человека.
  Когда я пришла в себя, я несколько раз моргнула. С растерянным видом обернулась, оглядела лифт.
  Тело насквозь пробирал стылый холод. Подобно шипящему удаву внутри извивался и сдавливал грудь хищный ужас.
  Существо, со спутанными, сальными, темными волосами и бледной, сморщенной кожей на лице.
  Её лицо и губы были перемазаны блестящей кровью.
  Кровь была на её одежде. И её босые ноги оставляли темно-алые следы на полу.
  Безумная женщина щерясь окровавленной ухмылкой, нажала кнопку лифта.
  Перед тем, как воспоминание прервалось её жадный, горящий взгляд глаз уткнулся в меня и на миг замерла, словно увидела меня. Словно смотрела прямо мне в глаза...
  -Ника?-стоящий рядом Стас внимательно наблюдал за мной.
  Я посмотрела на него.
  -Всё в порядке?-спросил он.
  -Д-да...-выдавила я не внятно.-Наверное...
  Голос у меня дрожал, срывался. И чувство оседающего страха ещё извивалось в груди.
  Я хотела было сказать Стасу, что увидела, но раздался тихий звонок и на индикаторе высветилась цифра пять.
  Перед тем, как двери лифта открылись я бросила Стасу:
  -Нам... н-наверное, п-понадобятся... бахилы н-на ноги...
  Корнилов обернулся с опасливым недоумением на лице.
  Но, прежде, чем он задал вопрос открылись двери лифта.
  Стас взглянул внутрь.
  Я втянула ртом воздух, на пару мгновений мое дыхание застыло в легких, распирая мои ребра.
  В свете электрических ламп на плиточном полу тускло блестели засохшие размазанные лужи крови.
  С левой стороны, из-за поворота тянулись полустертые темно багровые следы.
  На сидениях холла пятого этажа сидели трое мужчин в брюках бистрового цвета и серо-зеленых рубашках.
  Судя по нашивкам на униформе охранники из частной фирмы.
  Один из мужчин, глядя перед собой в кровавый пол, держался руками за голову.
  Я видела, как его губы быстро шевелятся в беззвучном шепоте.
  Со стороны казалось, что он молится.
  Острый кадык мужчины то и дело дергался от тяжелых глотков.
  Рядом с ним сидел другой охранник. У этого в руках тлела сигарета, испускающая как душу серовато-сизый дымок.
  В воздухе чувствовался едкий, прогорклый и солоноватый привкус табака.
  Взгляд мужчины с сигаретой был отстраненным, пустым, потерянным.
  Он просто, не двигаясь смотрел в окровавленный пол перед собой.
  Я разглядела на плитках пола знакомые темно-багровые следы голых ног.
  Мы со Стасом вышли из лифта.
  Мужчина с сигаретой взглянул на Стаса, затем на меня.
  Я, не знаю, почему не отвела взгляд от его потускневших глаз.
  Я видела во взгляде охранника пережитое потрясение.
  Тягостный, болезненный и угнетающий катарсис ошеломил его.
  То, что он увидел сегодня, наверняка изменит его навсегда.
  А его соратник, что-то лихорадочно шепчущий, похоже получил более тяжелые последствия от увиденного сегодня утром на работе.
  Благодаря видению в лифте, я понимала их состояние.
  Вряд ли они, когда ни будь оправятся.
  Я уже видела такие взгляды.
  Увидев однажды на что способен пораженный кровожадным безумием человек, люди обычно получают глубокие и уродливые шрамы, на подобии тех, что остаются на теле от рук неумелого хирурга.
  И в отличии от хирургических следов, этот шрам будет саднить, печь и дергать ещё долгие годы, и возможно до конца жизни.
  Когда мы однажды становимся свидетелями истинного, откровенного и кошмарного Зла, увиденное меняет нас.
  Да, всех по-разному. Кого-то больше, кого-то меньше. Но осадок и следы остаются у всех. Прежним не будет уже никто.
  Уж можете мне поверить.
  Кожей ощущая затвердевшее в стенах больничного отделения чувство пережитого кошмара, мы со Стасом прошли вперёд.
  Корнилов с каменным лицом осматривал открывающиеся нам сцены.
  В коридоре мы увидели лежащее на пороге открытой двери кабинета накрытое простыней тело.
  Простыня успела заметно промокнуть и пропитаться бесформенными темно-карминовыми пятнами.
  Рядом возле стены с фотографиями докторов, стоял какой-то лысеющий мужчина с остатками жидких рыжих волос на голове.
  Спрятав левую руку, в карман белого халата он говорил по телефону:
  -Да! Срочно сообщи всем! У нас сбежала особо опасная пациентка! Да!.. Что?.. Нет, это не возможно! Да уже вызвали!.. Слушай, у этой женщины сильнейшая психотическая депрессия, синдрома Котара... Она перемежается с кататоническими припадками и крайне агрессивным поведением!.. Да!.. Да она тут... Ты бы видел!..
  Я взглянула на говорившего по телефону врача, затем перевела взгляд на Стаса.
  Тот тоже окинул доктора изучающим взглядом, но ничего не сказал.
  Дальше мы увидели ещё два тела. У одного из них, как я поняла не было правой руки.
  Она лежала чуть дальше.
  Пол и стены, рядом с телами мертвецов были обильно забрызганы кровью.
  Капли крови застыли, засохли на стенах, рамках фотографий, на листьях комнатных растений в вазонах, и на дверях.
  На стуле, в коридоре заливалась слезами какая-то девушка в медицинской синей пижаме.
  Её утешала другая, полная, постарше.
  Проходя мимо одно из тел, накрытых простыней я 'словила' его воспоминание.
  Он выходил из кабинета, и закрывал кабинет, когда на него набросились сзади и впились зубами в шею, раздирая сонную артерию.
  Я видела, как он упал на пол и задергался в конвульсиях, заливая брызжущей из артерии кровью всё вокруг.
  Он умер быстро. Настолько быстро, что стоящее над ним дикого вида лохматая женщина с кровавой сумасшедшей улыбкой явно не успела насладиться.
  Наверное, именно поэтому она выхватила перьевую ручку из его нагрудного кармана и несколько раз остервенело вонзила её уже в бездыханное тело доктора.
  Воспоминание сникло.
  Я дрожала в руках Стаса.
  -Ника... Ника...-он заглядывал мне в глаза.-Что такое? Что случилось? Скажи мне! Пожалуйста!..
  Я посмотрела на него, затем медленно оглянулась на накрытое простыней тело.
  Теперь простыня не помогала. Я увидела его. Я знала, что под белой матерчатой тканью.
  Я подняла взгляд на замочную скважину приоткрытой двери.
  Там всё ещё поблескивал ключ с пластмассовым брелоком.
  Возможно мне показалось, но брелок чуть заметно покачивался из стороны в сторону.
  Словно кто-то только что его касался.
  -Ника, что ты...-начал Стас.
  -Наконец то!-разлетелся по всему коридору шумный возглас.
  Я вздрогнула в руках Стаса.
  -Потом.-шепнула я ему.
  Он кивнул, обернулся. Я выглянула из-за его спины.
  К нам двигался аскетичного вида худой мужчина с пучком черных волос на голове.
  Роста он был среднего. Из-под белого развевающегося халата пестрела яркая рубашка напоминающее традиционную одежду жителей средней Азии.
  А брюки и ботинки у этого мужчины были вполне обыденны.
  -Господин подполковник!-он подбежал к Стасу, схватил его протянутую руку и оживленно затряс.-Спасибо, что приехали так быстро! Вы не поверите, что у нас тут!.. П-прозошло!...
  Он говорил очень быстро и заикался. У него на лбу поблескивала нервная испарина. Все его жесты и движения говорили о диком стрессе, который ему пришлось пережить!
  Я заметила, что, когда он поправлял очки на носу его рука подрагивала.
  Да и улыбка, которой он улыбался Стасу была вымученной, бесчувственной.
  Очень чувствовалось, что больше всего этому человеку сейчас хочется закрыться где-то дома подальше от всех и, главное, в защите, за закрытой крепкой дверью.
  И чтобы рядом был кто-то родной, а в руках чашка согревающего чая.
  Хотя... вполне возможно, что он предпочел бы всему этому просто напиться с другом в одном из столичных баров.
  Напиться так, чтобы забыть все случившееся.
  Доктор Шамов обратил взор поблескивающих из-за очков глаз на меня.
  -А-а...-Стас не редко затруднялся, как меня представить.
  Но у него было несколько вариантов.
  -Это Вероника... Наш стажёр... Собирается стать профайлером...
  -Очень п-приятно, Вероника.-доктор улыбнулся мне той же улыбкой подрагивающих губ.-Вы т-так м-молоды...
  Наши взгляды встретились.
  Его глаза выдавали истинные чувства и эмоции.
  Там было то же, что и у всех.
  Страх. Потрясение. Ошеломляющее угнетение.
  Эти чувства властвовали здесь над всеми.
  Доктор Шувалов отвёл нас к камере, где содержалась Ксения Гудкова.
  По пути к ней я увидела ещё одну камеру.
  Там было темно. Благодаря специальному размещению света в камере, как живой клубился густой мрак.
  А у прозрачной стены из сверхпрочного стекла, напротив сиял свет, отгоняющий темноту прочь.
  Сейчас дверь в прозрачной стене этой камеры была распахнута.
  Я задержалась здесь.
  Снова перед глазами промелькнули короткие мгновения воспоминания.
  Пустой коридор. Тишина. Никого. Только не высокая фигура в бесформенной полосатой, черно-белой одежде с капюшоном бредет по коридору.
  В руках у нее позвякивают ключи.
  Это она открыла 'клетку' и выпустила чудовище.
  Один монстр выпустил другого.
  Пару мгновений в камере с густой темнотой ничего не происходило.
  Слушая стук сердца, и шепот собственного дыхания, я смотрела в темноту камеры.
  Я чувствовала, как меня буквально оплетают незримые путы вселяющегося панического страха.
  Страх рос, нарастал и креп внутри меня.
  Но ничего не происходило. Никто не выбегал из мрака.
  Никто не торопился радостно выбегать на свободу через приоткрытую дверь камеры.
  И вот, наконец нечто, отдаленно напоминающее человека, на четвереньках подобралось к двери.
  У меня дрогнули губы, приоткрылся рот. Я готова была кричать. Готово было кричать от ужаса все мое сознание.
  Кричать, бежать и орать теряя голос!
  Оно... Оно, почти, как животное принюхалось, оскалилась и словно обрадовавшись, жутко улыбнулось.
  Обнажились ряды жутких зубов с брекетами.
  Белые глаза с точками зрачков таращились на мир из глубоких глазниц.
  Пациентка с синдромом Котара босая, в больничной пижаме выскочила в коридор.
  Впереди открылась дверь, в коридор, зевая вышел один из врачей.
  Он и не догадывался, как мало ему осталось жить.
  Лохматое чудовище, в больничной пижаме прижалось к полу, втянуло носом воздух.
  Оглянулось назад и бросилось вперёд.
  С восторгом и радостью, со скоростью бежала, шлепая по полу босыми ногами.
  -Обернись...-уронила я, не отрывая взгляда от беспечного доктора.
  Но только сейчас я увидела проводки наушников, тянущихся от его ушей куда-то в карман халата.
  -Обернись...-взмолилась я.
  Она была рядом. Он не успевал. Он упустил последний шанс.
  Она прыгнула. Я отвернулась. Я не хотела ещё раз видеть, как она в маниакальном торжестве разрывает горло несчастному врачу, как безумно улыбается хлещущей из раны крови, как наблюдает его агонию...
  -Что с ней такое?!
  -Ника!
  Голоса Стаса и доктора Шамова прорвались из реальности, разрывая жуткое, поражающее разум видение.
  Как будто вокруг меня лопнул гигантский плотный мыльный пузырь, и я снова оказалась в родно реальности.
  Я сидела на полу.
  Возле меня присел Стас и заботливо помог подняться.
  Я увидела любопытные и пугливые взгляды медсестер и остального медперсонала.
  Я опустила взгляд.
  Чувство стыда неприятно скребло сознание.
  -С вами все в порядке?-Шамов настырно заглянул мне в глаза.-Я никогда не видел таких припадков и...
  -Это не припадок!-с внезапною ярость отрезал Стас.-Успокойтесь, доктор. Спасибо за вашу заботу, но все порядке.
  При этих словах он смотрел на меня.
  Я кивнула.
  -Что ты видела?-быстро шепнул Стас.-Это уже третий раз здесь...
  -Как сбежавшая пациентка разрывает горло врачу и тот умирает...-ответила я, неприязненно хмурясь.
  -Гудкова?-ошарашенно спросил Стас.
  Я качнула головой.
  -Другая... Страшная такая... У нее волосы темные и взгляд... Жуткий, кровожадный и ненавистный взгляд.
  -Я понял, о ком ты.-кивнул Корнилов.-Может быть тебе стоит вернутся в машину?
  -Нет.-упрямо ответила я.-Я должна побывать в камере Гудковой.
  Стас, ведь если она была подражательницей убийцы... Она может знать, где он... И сбежать к нему! И если я увижу...
  Я посмотрела ему в глаза, увидела там свое отражение.
  Он должен понять, насколько это важно! Я же смогу помочь! Я смогу вывести их на след этого больного подонка с монохромной манией!
  -Пожалуйста, Стас.-попросила я.-Ты же знаешь... Я должна.
  -Я просто не хочу, чтобы ты потом жила в кошмарах из-за моей безответственности.
  Он встревоженно рассматривал меня. Я видела в его серебряных глазах пытливую жажду защитить меня, помочь мне.
  -Прости...-шепнула я.-Но, ты опоздал. И тут мне никто не поможет.
  Стас чуть поджал губы, кивнул.
  -Извините.-подал голос доктор Шамов.-Господин подполковник, долго ли вы там ещё собирается шептаться со своей... со своим стажером?
  -Извините, доктор.-Стас обернулся к нему.
  Мы подошли к камере Гудковой.
  Я ощутила странный сгусток невесомой прохлады, собирающейся в груди.
  Он тяжелел по мере того, как я приближалась к камере Гудковой.
  Меня одолевало и поглощало скручивающее внутренности встревоженное волнение.
  Доктор Шамов пропустил нас вперёд.
  Мы со Стасом встали перед открытой камерой.
  Я схватила ртом воздух и застыла.
  Передо мной была та сама черно-белая комната из воспоминаний Стаса.
  Белый пол. Угольно-черные стены. Белая кровать и на ней ночью чернеет черная постель.
  Я узнала черно-белые фотографии и странного, пугающего вида черно-белые рисунки в белых рамках на стенах.
  Я увидела черно-белого жуткого клоуна и мультяшные часы.
  Единственными кто не сливался с монохромным колоритом были пятеро мужчин.
  Они немыми изваяниями неподвижно сидели внутри комнаты и смотрели перед собой.
  У некоторых черными ямами замерли приоткрытые рты.
  Их лица были разделены на две половины черной и белой краской. Но их одежда, их униформа была лишь забрызгана черно-белыми пятнами.
  Черной и белой краской, были густо смазаны их руки и пальцы рук.
  Краска комками застывала на их ладонях.
  Я внимательным взглядом обвела комнату.
  Мужчины не двигались.
  Я выпустила воздух из легких. Кровь пружинистыми толчками стучала в висках, казалось кто-то вытянув пальцы синхронно тыкал в виски.
  По коже рук, шеи и лица как будто кто-то неторопливо размазывал нечто вязкое, липкое и холодное.
  Мертвенная мерзлота подступала от кончиков пальцев, вкрадчиво взбиралась до плеч.
  Из камеры буквально сквозило сгустившимися здесь воспоминаниями.
  Они переплелись здесь, спутались, смешались в единую пульсирую массу эмоций, событий, переживаний и чувств.
  Я посмотрела на доктора Шамова.
  Тот, сложив руки внизу, на поясе, наблюдал за нами с почтительного расстояния.
  -Они... живы?-спросила я.
  -Да.-кивнул он.-Но они не двигаются... не реагируют ни на какие раздражители и не подают признаков жизни... Со стороны кажется, что они даже не дышат.
  -Мне кажется, это своего рода шок.-ответил Стас.-Вроде паралича...
  -Паралич не бывает коллективным.-возразил доктор.
  -Это не паралич.-ответила я.-Это... Их тело ничто не сдерживает.
  -А что тогда?-спросил доктор Шамов, рискнув чуть приблизится.
  Но ответил ему Стас.
  -Сознание.-проговорил Корнилов.
  Он хотел было войти в камеру, но я взяла его за руку.
  Он остановился, обернулся.
  -Дай мне... пожалуйста.-попросила я.-Я должна... войти туда сама...
  -Ника...
  -Пожалуйста. Просто... я войду... а ты можешь мне... помешать...-прерывистыми словами проговорила я.
  Волнение захлестывало меня, мешало дышать и говорить.
  Воспоминания рвались из камеры бешеной орущей толпой образов и звуков.
  Стас чуть посторонился.
  Я подошла к двери камеры. Порог лежал у моих ног.
  И за порогом чувствовался иной мир. Отличный от нашего.
  Мир с иными законами, запахами, звуками и... красками.
  Черно-белый мир застывшего безмолвия и остывающих мертвых чувств.
  И мир этой маленькой камеры был абсолютно враждебен привычному нам окружению.
  Ненависть... Оголтелая, сокрушительная и уничтожающая ненависть смотрела на наш мир двумя глазами.
  Черным и белым.
  Я ступила внутрь комнаты. И сразу же почувствовала, как колкий лед пронзает стопу, пропитывает кровь.
  Ледяное, жидкое чувство взобралось по венам вверх и растворилось в теле.
  Я сделала второй шаг. То же чувство пронизывающих кожу стопы холодных влажных игл.
  Пустота мертвеющей тишины дрожала и вибрировала вокруг меня.
  Я осторожно, искоса взглянула на замершие, бесстрастные черно-белые лица охранников.
  Я видела, как едва-едва вздымается грудь у ближайшего ко мне мужчины.
  Но его взгляд был устремлен куда-то в абстрактную даль.
  У остальных был такой же ничего не видящий взгляд.
  Что заставило их сидеть вот так не двигаясь, едва дыша и даже не моргая? Что это? Гипноз?.. Внушение? Приказ?..
  Меня окружал черно-белый мир.
  Я буквально физические чувствовала насколько я чужая здесь. В этом ином мире двух цветов. В мире лишенном не только всех прочих цветов, но даже большинства чувств и эмоций.
  Казалось их здесь тоже было только две. Два цвета. Два чувства. Две эмоции.
  Черный и белый. Страх и безжизненное равнодушие. Ненависть и трепет.
  Едва я сделала ещё один шаг, как волна воспоминаний навалилась на меня, сбивая с ног и поглощая мое сознание.
  Я слышала смех.
  Грубый, похабный мужской смех. Смех пьяных голосов.
  В воздухе витал плотный запах табака. Звучала приглушенная музыка.
  Я услышала женский плач, сдавленные крики и мужские ритмичные вздохи удовлетворения.
  Когда я, наконец увидела происходящее я отшатнулась назад.
  Это происходило буквально передо мной.
  Совершенно голый мужчина, заломив за спиной руки девушки с черно-белым лицом тяжело двигал тазом.
  Он подавался вперёд, сжимая ее запястья, с его губ рвался вздох наслаждения.
  А девушка под ним стиснув зубы, кривилась от боли, давилась злыми слезами унижения.
  Ее лицо было прижато к полу, она стояла на коленях, а руки были отведены за спину.
  Она была без одежды. Её одежда неряшливой кучей лежала на полу, у кровати.
  Сидящий на кровати другой мужчина с расстегнутыми штанами, допил банку пива и сообщил:
  -Хватит тебе уже.... Дай мне... Я тоже хочу...
  -Сейчас...-простонал первый и резко, с силой рванулся вперёд, толкнув девушку бедрами.
  Она вскрикнула, задрала голову, из глаза с новой силой брызнули слёзы боли.
  Я зажал рот обеими руками.
  Я видела исказившее ее черно-белое лицо невыносимое мучение.
  Мужчины поменялись. Теперь её тело беспомощно вздрагивало от толчков уже другого насильника.
  А первый, присев возле её лица с издевкой погладил её по голове.
  -Хор-рошая, больная девочка...-проговорил он ощерившись и выдохнул в лицо Ксении струю дыма.
  -Ублюдки...-неожиданно для себя выдавила я с бессильной, слёзной злостью.-Да вы же... животные! Вы же... Вы же просто грязные скоты!..
  Бесконечное горестное чувство сожаление душило меня, стискивало горло костяными пальцами высасывало воздух из моих легких.
  Гудкова снова закричала, она рыдала под своим насильником. Её тело безвольно вздрагивало от толчков очередного подонка, терзавшего её тело.
  Её глаза смотрели в пустоту, а дрожащие губы, что-то истово шептали... Что-то похожее на мольбу...
  Воспоминание прекратилось. Опало и сползло с меня, точно мягкое невесомое покрывало с постели.
  Я увидела самое жуткое, пугающее и болезненное воспоминание Ксении Гудковой.
  Воспоминание о том, как пятеро здоровых мужиков измывались над ней, в угоду собственной прихоти и похоти.
  Я стояла на коленях посреди черно-белой комнаты.
  Сзади я слышала шепот доктора.
  -А она всегда так себя ведёт?
  -Это вас не касается.-ответил Стас.
  Я закрыла глаза, тяжело сглотнула. Шатаясь, я поднялась.
  Перед глазами ещё таяло перекошенное от боли и омерзения лицо Ксении Гудковой.
  А в ушах стоял издевательский смех пятерых существ, называть которых мужчинами я категорически отказываюсь.
  Второй раз за сегодня я сталкиваюсь с насильниками...
  Когда наш мир успел так оскотенеть и изваляться в грязи таких пороков? Когда я пропустила этот момент?..
  Глядя в пол, я вышла из черно-белой комнаты. Стас приобнял меня за плечи.
  -Ника?
  Я тяжело и долго вздохнула.
  Затем посмотрела на доктора.
  Я не была уверена, что он не знал...
  -Доктор, в вашей больнице есть видео наблюдение?-спросила я холодно.
  Шамов чуть вскинул брови.
  -Разумеется!..
  -А ночью оно работает?-не скрывая яда в голосе, спросила я.
  -Н-нет.-промямлил доктор.-Мне объясняли в охране... Там... к-какая то... перезагрузка или что-то в этом роде... А что? Почему вы спрашиваете?
  Я не сразу ответила, прежде смерив его презрительным взглядом.
  Возможно я была не права, знаю. Возможно он ничего не знал и не подозревал, но... поверить в это было сложно.
  -Стас... Можем отойти?-попросила я.
  Мы не много отдалились от доктора Шамова.
  Корнилов чуть наклонился ко мне.
  И ему на ухо я пересказала, что увидела.
  Лицо Стаса изменилось.
  -Понятно.-буркнул он.-А я голову сломал, как она их всех в камеру то одновременно заманила...
  -Не заманивала.-гневно ответила я.-Сами пришли, чтобы опять!..
  Я замолчала. Я не хотела об этом говорить. Я была преисполнена негодования и презрения.
  -Ты больше ничего не видела?
  -Нет...-я сокрушенно покачала головой.-Но, Стас... Теперь ведь понятно, почему она сбежала...
  -Да.-вздохнул Стас.-За это её трудно осуждать... Но, увы это не отменяет того факта, что она крайне опасна.
  -Безумная тётка, которая загрызла доктора, куда более опасная.-пробубнила я.
  Я не могла себя заставить хоть как-то злиться на Гудкову или боятся её.
  Тем более, что та, кого она выпустила, на мой взгляд действительно куда более опасна. Вроде бы...
  -С этой Жанной Павловой пусть полиция и врачи сами разбираются. Она далеко не побежит, у нее все-таки боязнь света и психотическая депрессия. Люди в таком состоянии не способны на длительные перемещения. А Гудкова...
  Стас чуть пожал плечами.
  -Боюсь, она слишком восхищается убийцей своих родителей. И даже боготворит его. Она могла отправиться к нему, и в дальнейшем станет помогать...
  -Я понимаю.-кивнула я.-Хочешь... Хочешь, я попробую ещё раз?
  -Нет.-тяжело и категорично ответил Стас.-Хватит... На тебе лица нет. Ты вся дрожишь, бледная и глаза на мокром месте.
  -Но...
  -Нет, Ника! И не заставляй меня повторять.-Стас, порой был неумолим.
  Мне оставалось только подчинится.
  Я уже подумала углубится в депрессивное разочарование и уныние от того, что так рвалась сюда, а помочь ничем не смогла, но неожиданно я кое-что вспомнила.
  Каким-то неуловимым образом до моего сознания с опозданием долетело понимание того, что шептала несчастная Гудкова, пока её беспощадно насиловали эти подонки без чести и совести...
  -Большой дом напротив... Пирамиды...-проговорила я.
  -Что?-Стас уже собиравшийся подойти к Шамову задержался и недоуменно взглянул на меня.-Что это... Ты о чем?
  -Она это говорила.
  -Ксения?
  -Да...
  -Пока её...
  -Да.-я закрыла глаза на миг глаза и повторила.-Да, она шептала... всё время...
  -Большой дом...
  -Напротив пирамиды.-закончила я и повторила.-Большой дом напротив пирамиды.
  -Ты в этом уверена?
  -Я хоть раз лгала тебе в таких вещах?
  -Я спросил не про ложь, а про уверенность.-Стас чуть улыбнулся.
  -Я уверенна.-я упрямо мотнула головой.
  -Что ж... Возможно, это место, куда она направилась, но...
  -Только не говори, что в Москве нет пирамид.-упавшим голосом проговорила я.-Это не смешно.
  -Но, у нас в городе... Подожди. Это может быть название чего-то.
  -Да. Я подумала о том же.-кивнула я.
  Стас погладил меня по голове.
  -Чтобы я без тебя делал?-он улыбнулся одобрительной, чуть вымученной улыбкой.
  -Потратил бы чуть больше времени, наверное.-скромно ответила я.
  -Не преуменьшай свою помощь.-посоветовал он.-Постой...
  Он оставил меня, подошел к доктору.
  А я снова подошла к камере Гудковой.
  Охранники, словно очарованные сверх естественным гипнозом все так же неподвижно сидели и пялились в одну точку.
  Я пыталась пожалеть их, но... во-первых особо не за что, с ними ничего не сделали... К счастью, потому, что у Ксении все-таки были мотивы и возможность перерезать их одного за другим.
  А во-вторых, учитывая, что они делали с несчастной и беззащитной девушкой...
  При этом я отлично понимала, что одним из факторов, который ими двигал, помимо скотского отношения к девушке, это осознание собственной безнаказанности.
  Охранники понимали, что даже если Гудкова кому-то расскажет, никто и никогда ей не поверит.
  Ещё и скажут, что так ей и надо. Ведь она мало того, что безумна, так ещё и стала подражать убийце собственных родителей!
  Да... Так ей и надо...
  Но, тогда почему она их пощадила?
  Если она безжалостная убийца, так же, как предмет её подражания, почему она оставила их в живых?
  Странное наитие словно физически подтолкнуло меня вперёд.
  Движимая внезапным, пугающим предположением, я снова вошла в камеру Гудковой.
  Проникшая в голову устрашающая мысль о том, что задумала Гудкова, разрасталась и тяжело вибрировала в сознании.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Среда, 12 августа.
  
  Стас подошел к доктору Шамову. Тот подался ему навстречу, чуть вскинул подбородок.
  -О чем вы говорили?..-несколько требовательным тоном спросил он.
  -О том, что происходило в камере содержания Ксении Гудковой, когда вы и большинство ваших коллег уходили домой.-нарочито бесстрастным тоном произнёс Стас.
  Его серые глаза с обманчивым спокойствием пристально глядели в глаза Шамова.
  Доктор растерянно моргнул. Затем ещё раз.
  -Б-боюсь я не...
  -Вы хоть раз интересовались, можно ли наладить нормальную видеосъемку ночью?
  Брови Шамова вздрогнули, шевельнулись. На лбу залегли складки.
  -А п-почему вас так это заинтересовало? Это был не самый важный вопрос... У нас каждый день процедуры, изучение, частые консилиумы и... вообще нам не до этого! У нас тут психиатрическая больница, а не какое-то реалити-шоу!
  Стас пару мгновений смотрел на доктора. Шамов не выдержал взгляд Стаса. Нервно сглотнул.
  -Если бы в вашем распоряжении были ночные съемки с камер наблюдения, то, что случилось сегодня, могло бы и не произойти.-произнес Корнилов сухим, осуждающим голосом.
  -Вы г-говорите какими-то з-загадками...-промямлил Шамов.
  -Разуйте глаза!-прикрикнул на него Стас.-Как по вашему пять мужчин могли одновременно оказаться в камере Гудковой? Что им там делать среди ночи? Ну! Что вы смотрите?! Думайте! Это не так уж сложно! Думаю, если покопаться в их вещах, как минимум у одного из них вый найдете противозачаточные средства! Зачем они им на работе?!...
  От каждого слова Стаса доктор Шамов щурился и вздрагивал.
  -К-какие ещё п-противозачаточные...-проговорил он заикаясь.-Что в-вы такое н-несете?..
  Стас нетерпеливо взял доктора за локоть.
  -Идёмте.
  -К-куда... К-куда вы меня тащите?!
  Корнилов отволок доктора к посту охраны, где должны были коротать дни и вечера охранники на смене.
  Здесь Стас беспардонно вытряс содержимое тумбочек, шкафчиков и столов.
  На полу оказались перчатки, шлемы с пластиковыми забралами, перцовые баллончики, сменная обувь, мятые газеты, несколько пачек сигарет, журнал по продаже подержанных автомобилей и прочий будничный хлам.
  Но среди горы вещей охранников выделялась маленькая белая прямоугольная коробка с зеленым и розовым рисованными мазками.
  Стас поднял её. Прочитал название.
  -'Зоэлин'.-он взглянул на доктора Шамова.-Знаете, что это?
  У заведующего отделением усиленного наблюдения поникли плечи и в раз осунулось лицо.
  -Знаю...-глухо ответил тот.-Противозачаточные таблетки. Но-о... Возможно это для...
  Стас не дал ему договорить. Открыл коробку, вынул блистер. Показал доктору Шамову.
  Начальник отделения плотно сжал губы. Его ноздри вздрогнули, вздёрнулись и опустились.
  В блистере из упаковки осталось лишь две таблетки.
  -Если только ваш охранники не крутили интрижки с женщинами из вашего персонала...
  -У нас все женщины замужние и почти у всех мужья работают здесь же, в других отделениях.-опустив глаза проговорил Шамов.
  -Тогда, думаю тут нечего рассуждать.-ответил Стас.-Когда приведете в чувство своих охранников, скажите им, что у вас есть видеозапись и вы все знаете. Кто-то из них обязательно всё выложит. Потом вызовите полицию.
  Доктор Шамов с удрученным видом, покорно кивал каждому слову Стасу.
  Было видно какой угнетающий и убийственный эффект произвела на него эта шокирующая новость.
  Стас видел, что Шамов тяжело переживает то, что узнал.
  Он то был уверен, что все в отделении хотят помогать их пациентам так же, как и он.
  А выяснилось... Что он не может доверять людям, рядом с которыми работал несколько лет.
  К тому же, когда все выяснится отвечать перед высшим руководством больницы придется ему.
  -Думаю, вам не стоит объяснять, что будет, если ваши охранники не привлекутся к уголовной ответственности.-Стас решил все-таки прояснить ситуацию, чтобы ни у кого не возникало сомнений или соблазна замять неприятное дело.-Я буду держать руку на пульсе, доктор. И будьте уверены, меня будут держать в курсе. Вы поняли?
  Шамов поднял на него опустевший, мрачный взгляд и кивнул.
  -Да.-скорбно произнес он.-Я все сделаю, как вы сказали... Даже учитывая тот, факт, что мне придется покинуть стены этого заведения.
  -Это уже решать не мне.-покачал головой Корнилов.-Нам пора ехать.
  Он направился к выходу из поста охраны.
  -То есть как 'пора ехать'?!-изумился доктор.
  Стас обернулся.
  -А что?
  -Что?-переспросил Шамов и подошел к Стасу.-А разве... разве вы не должны искать Жанну Павлову... Нашу больную синдромом Котара, она же...
  -Нет, доктор.-усмехнулся Стас.-Ваша Павлова далеко не убежит, уверяю вас. Возьмите оставшихся охранников или вызовите районную полицию. Поиски стоит начать с темных помещений и закоулков больницы. У вас есть подземный паркинг?
  -Д-да... Есть а...
  -Вот и отлично. Там её стоит искать в первую очередь.
  -Л-ладно... А если...
  -А если не там, значит придется прочесать лес. Дальше она побежит.
  Шамов отвел задумчивый взгляд, кивнул.
  -Ей нужна темнота... Большой открытый мир испугает её...
  -Вот именно. Поэтому дальше леса она пойдет, можете быть уверены.
  -А что с Гудковой?
  -Мы её найдем.-заверил Стас.
  -А дальше? Что потом?
  Корнилов пару мгновений посмотрел ему в глаза.
  -Я не знаю, доктор. Зависит от её действий...
  -Стас.
  Корнилов обернулся.
  На пост охраны медленно вошла Ника. В руках у девушки Стас увидел три кожаных бумажника.
  -Что такое?-Корнилов ощутил неприятный внутренний укол мерзкого предчувствия.
  Ника развернула все три бумажника и выложила на ближайший стол.
  -Вот...-она указала на пустующие отделения бумажников с прозрачной пленкой.
  Стас подошел к столу, оглядел раскрытые бумажники. Взглянул на Нику.
  Синие глаза девушки глядели с печальной тревогой.
  Шамов не смело приблизился к столу.
  -И что вас так удивило?-спросил он.
  Корнилов обернулся.
  -Откройте свой бумажник и посмотрите внутрь.
  Доктор послушно достал кошелек, расстегнул.
  -Что видите?-спросил у него Стас.
  Тогда до Шамова дошло. У него-то в бумажнике, в отделении с прозрачной пленкой лежала фотография мальчика и женщины в летнем платье.
  -О, господи...-прошептал он.-Их семьи... она...
  -Адреса ваших охранников у вас есть?-спросил Стас.
  -Н-нет...-пожал плечами доктор.-Это надо у-у их... их фирмы... мы же их там н-нанимали...
  -Название фирмы?
  -А-а э-э-э....
  -'Алмаз'.-вместо доктора ответила Ника.
  Стас взглянул на неё.
  Девушка смотрела на бумажники. Затем подняла взгляд на Стаса.
  -И я... кое-что знаю.
  Стас глядя на неё, молча вопросительно приподнял правую бровь.
  Ника, в ответ кивнула. Взгляд её был выразительным.
  -Поехали.-решительно сказал Стас.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Среда, 12 августа, примерно в то же время, что и события выше.
  
  Он крепко спал.
  И во сне его снова допрашивал настырный психиатр.
  -Как вы думаете, что общего у антилопы и человека?
  -Доктор, что за идиотские вопросы?!-Касьян оглядел кабинет доктора.-Чем, чёрт возьми вы здесь занимаетесь?!
  Он был довольно уютный.
  Светло-бежевые стены. Книжный шкаф, два окна с терракотового цвета жалюзи, светлый и пушистый ковёр на паркетном полу.
  Он и доктор сидели в двух деревянных креслах, обитых светло-серой замшей.
  Доктор, брюнет в желтой рубашке, джинсах и белом халате, держал на коленях большой блокнот.
  В правой руке у него была ручка. Отливающая серебром ручка была покрыта изысканной гравировкой.
  Касьян помнил, что она была от Montblank.
  -Господин Каменев.-голос психиатра успокаивающе струился мягкий голос врача.-Мы здесь затем, чтобы поговорить о вас.
  -Я не хочу ни о чем говорить!-продолжал злится Каменев.- Со мной всё в порядке! Я с вами теряю время, которого у меня нет!
  -Тогда ответьте на мой вопрос, и можете идти.-предложил врач и чуть склонил голову к плечу.
  Касьян не купился на это. Он знал это жест доверия и дружбы.
  Человек склоняет голову на бок, открывая шею, и тем самым показывает свое расположение.
  Обычно это толкает собеседника на взаимное расположение.
  Но этот психиатр явно не учел, что Касьян и сам не лыком шит! И знает кое-какие...
  -Касьян! Касьян! Братишка просыпайся!
  Кто-то толкал Каменева в плечо.
  Он сонно разлепил глаза. Сощурился. Свет дня вызывал резь и легко жжение в глазах.
  -Просыпайся.-Ким похлопал брата по плечу.-Давай... Приехали уже. Пора выгружаться.
  Касьян зевнул. Пальцами протер глаза и выбрался из автомобиля.
  На улице стояла серая хмарь. Двор вокруг был тих и пуст.
  Сверху моросил мелкий дождик и веял неприятный, влажный ветер.
  Они с Кимом зашли в дом. Ким нёс вещи брата.
  Левая рука Касьян висела в бандаже. Голова по-прежнему был обмотана бинтом, поэтому о носил легкую темную шапку из тонкого трикотажа.
  Зевая, Касьян вызвал лифт. Бросил взгляд на индикатор вверху.
  На электронном дисплее над дверями лифта быстро сменялись цифры.
  -Признаюсь,-сказал Ким.-Я все равно не до конца уверен, что поступили правильно.
  Касьян перевел взгляд на брата.
  -Я бы в любом случае не позволил держать себя в тамошней психушке.
  -Ну,-Ким старался быть тактичным.-Это все же не психушка, а психоневрологическое отделение...
  -Ким.-перебил брата Касьян.-Я похож на психа?
  Ким замялся, но все же вынужденно ответил.
  -Нет... Нет, конечно нет, брат. Просто...
  Раздался тихий, робкий звонок. Двери лифта открылись.
  Они зашли в кабину, Касьян нажал на кнопку с цифрой одиннадцать.
  -Но, все же Касьян ты же пытался спрыгнуть с крыши!
  -Я же сказал, это был сон!-резко ответил Касьян.-Уверяю тебя, брат, я слишком люблю свою жизнь, чтобы просто взять и вышвырнуть её в окно вместе со своим телом.
  -В этом то я не сомневаюсь.-усмехнулся Ким.
  Но Касьян видел, что усмешка его брата довольно вынужденная.
  -Ты, что жалеешь, что поручился за меня?-в лоб спросил Касьян.
  Ким не сразу ответил.
  Лифт приехал на этаж. Открылись дверь.
  -Ну, знаешь...-хмыкнул Касьян и криво ухмыльнулся.-Не ожидал...
  -Да подожди...-Ким выбрался следом, неся сумку с вещами Касьяна.-Я не жалею. Я...
  -Что?!-Касьян круто развернулся и посмотрел в карие глаза брата.-Ну, что?! Отвечай!
  Ким вздохнул, качнул головой, посмотрел в глаза младшего брата.
  -Я боюсь за тебя.-проговорил он.
  Касьян лишь презрительно хмыкнул.
  -Ничего.-он, бравируя, здоровой рукой хлопнул Ким по левому локтю.-Со мной все будет в порядке! Лучше тебе следить за собой!..
  -Но, Касьян...
  -Знаешь, что, отдай-ка мои вещи.-Касьян протянул правую здоровую руку.-Давай! И можешь идти. Чтобы потом никто не обвинил тебя, что не усмотрел за полу умным братом!
  Ким поглядел ему в глаза.
  Темная бронза глаз одного брата прожигал янтарные очи другого.
  Такая дуэль взглядов случалась с ними раньше. Ещё, когда они были сопливыми мальчишками.
  -Да пошёл ты.-беззлобно бросил Ким.
  Он уронил сумку Касьяна на пол.
  -Удачи.-сказал он напоследок и повернувшись, направился к лестнице.
  Касьян сверлил его спину свирепым взглядом, пока тот не скрылся за дверью на лестницу.
  Каменев опустил взгляд на свою сумку. Не ловко присел, взял её одной рукой.
  Он шикнул от боли, извернувшейся в нижней части спины.
  Морщась выпрямился, удерживая ручку сумки в руке.
  Мысленно осыпая брата ругательствами Касьян подошел к двери своей квартиры.
  Достал ключи, дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину.
  Это ему удалось далеко не сразу.
  Касьян два раза повернул ключ, услышал характерный звук открывшегося замка.
  Справляться одной рукой было крайне неудобно.
  Но Касьяну помогала злость на брата, злость на себя и злость на Платона Плансона.
  Если бы он тогда не упрямился и согласился бы продать чертовы снимки он, Касьян, не попал бы ни в какую аварию и не был бы вынужден мучатся с одной рукой!
  Каменев открыл дверь в квартиру.
  Оттуда на него выползла застоявшаяся тишина и водянистый сумрак.
  Жалюзи на окнах были плотно закрыты.
  Коридор и комнаты наполнялись густым витающим полумраком.
  Но не смотря на загустевшие в его квартире сумерки, Касьян прекрасно разглядел хаос бардака.
  В коридоре и в большой комнате валялась перевернутая мебель, выпотрошенные из шкафов вещи, книги, провода, журналы, статуэтки, элементы декора и несколько фото-картин с треснувшими рамками.
  Касьян несколько мгновений стоял на пороге и с обескураженным убитым разочарованием ошарашенно взирал на учиненный беспорядок.
  Войдя в коридор, он бросил сумку на пол, дрожащей правой рукой нащупал выключатель.
  Зажегся свет.
  У Касьяна в горле застряло дыхание. Судорожно задрожали губы, он вжался в дверной косяк.
  Басовитым грозным барабаном звучало сердцебиение.
  Касьян выдохнул так, словно кто-то с силой внезапно надавил на его грудь, выдавливая весь воздух до остатков.
  Он выдохнул, и замер не в силах втянуть в себя ни грамма воздуха.
  В коридоре, прихожей и в зале его квартиры все было буквально перевёрнуто вверх дном!
  Было разбито и разрушено, все, что только можно было.
  Осколками, в руинах шкафа лежало зеркало из прихожей. Рядом валялась битая люстра и разбитая, раздавленная в мясо трубка домашнего телефона.
  Грудой хлама лежали разломанные полки. Бесформенной кучей рядом валялись вещи, что стояли на них.
  Изрезаны подушки, отломана дверь ванной и на куски разбита сама ванна и раковина.
  Чем-то острым исцарапаны и изрезаны флизелиновые обои, и буквально разрублены на куски все его ботинки.
  Некоторые из них были ручной работы, от лучших английских мастеров.
  Но самое ужасное было не это.
  Над всем этим опустошительным разрушением между дверей и стен повисли десятки гирлянд с черно-белыми бумажными человечками.
  Ноги Касьяна подкосились, он сполз по стене на пол, прижал к груди сломанную руку.
  Он задрожал, забился в лихорадке ужаса не в силах издать и звука.
  В таком состоянии его обнаружил Ким, вернувшийся, чтобы извинится и помирится.
  
   ЛУКЬЯН КУРБАТОВ
  
  Среда, 12 август. Четырьмя этажами выше, над квартирой Касьяна в это же время...
  
  Дверь квартиры распахнулась, стукнулась ручкой об дверь.
  Истово целующиеся мужчина и женщина ввалились внутрь.
  Лукьян ногой толкнул дверь, та захлопнулась.
  Девушка в его объятиях захихикала. Они жадно, горячо и пылко целовали друга. Так, словно ничего больше на свете не желали, как напиться друг друга.
  Лукьян подхватил девушку на руки, прислонил к стене. Она сплела ноги у него за спиной. Игриво промычала, запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев.
  Он впился губами в нежную кожу её шеи.
  Не отрываясь друг от друга, они вошли в спальню, он уронил её на кровать.
  Она упала широкую кровать, её тело чуть подпрыгнуло на ней.
  Лукьян поспешно снимал с себя одежду.
  Девушка, призывно улыбаясь, не сводя с него взгляда, двумя руками приспустила с плеч лямки лёгкого платья.
  -Иди сюда...-возбужденно прорычал голый по пояс Лукьян.
  Он нетерпеливо содрал с девушки платье.
  Они до полного изнеможения страстно сгорали на кровати.
  Лукьян брал девушку властно, даже грубо. Он подчинял её, овладевал ею, покорял... Она была его и только для него.
  Это было долго. Долго и много. И все же недостаточно...
  Когда они вдоволь насладились друг другом, Лукьян налил им по бокалу вина и один отдал обнаженной девушке, когда та вернулась из душа.
  -Слушай,-улыбнулась она, взяв бокал.-А почему ты привез меня именно сюда? В эту квартиру?...
  -О,-усмехнулся Курбатов.-Здесь мне... особенно приятно и хорошо. Это связанно с прошлым.
  Он лукаво усмехнулся и отпил из бокала.
  -Расскажи.-попросила девушка, игриво склоняя голову к плечу и касаясь губами края бокала.
  -Да так... Я снял эту квартиру для встреч с одной женщиной.-начал рассказывать Лукьян.-Я любил её очень давно, ещё когда мы оба учились на журфаке... Но она в свое время предпочла мне одного неудачника.
  -Почему он неудачника?-хихикнула девушка.
  -Потому, что он до сих пор мой подчиненный.-презрительно фыркнул Лукьян.-Но... журналист он хороший... Это я должен признать.
  -М-м...-кивнула девушка.-А что с той женщиной? С которой ты встречался.
  -Она теперь моя жена.-ухмыльнулся Лукьян.
  Девушка усмехнулась.
  -И теперь ты встречаешься здесь со мной.
  -Ну, она то теперь никуда от меня не денется...-проговорил Курбатов.
  -А меня ты боишься потерять, значит?-девушка заулыбалась шире.
  Нет, подумал Лукьян глядя на её накрашенные губы, таких, как ты у меня было и будет ещё очень много.
  Но в слух он проворковал:
  -Конечно, котенок. Любой бы боялся потерять такую, как ты. Это всё равно, что потерять драгоценный шедевр, существующий в единственном экземпляре.
  -О-о...-проговорила она и подобралась к нему ближе.-Так я для тебя шедевр?
  Он усмехнулся, отпил из бокала.
  -Ещё какой.-идеально солгал Лукьян.
  Много позже, после очередного всплеска неудержимой страсти, когда его пассия заснула, Курбатов открыл балкон, и вышел туда с чашкой горячего шоколада.
  Он любил, вечером стоя на балконе, глядя на огни города и наблюдая поздний закат выпить чашку шоколада с плавающим внутри зефиром.
  Темнело сиреневое небо, солнце тускнело за горизонтом.
  Огромный мегаполис стремительно наряжался мириадами огней.
  Москва по мнению Лукьяна город, который ночью буквально состоит из миллиардного созвездия огней.
  Это город, в котором каждую ночь свое 'Дива́ли'*
  (*Дивали-праздник огней в Индии).
  Лукьян отпил из чашки.
  Впереди, через две улицы от дома, где он снимал квартиру на красивом застекленном здании концертного холла зажглась яркая вывеска.
  Ярко-золотистые слова сияли над шоссе звучным словом: 'ПИРАМИДА'.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Среда, 12 августа
  
  Её воспоминания выбирались наружу неохотно, вынужденно, словно разбуженные от спячки лесные звери.
  Эпизоды из жизни Ксении Гудковой не торопливо разворачивались передо мной.
  Я увидела её раннее детство...
  Маленькая девочка, она сидит с родителями в цирке, в третьем ряду.
  Восторгу её не было предела. Я стояла рядом и наблюдала, как шестилетняя Гудкова с радостью аплодирует ловким акробатам, пока те исполняют свои головокружительные трюки под самым куполом.
  Она звонко хлопает в ладоши и смеется. Сидящие рядом Олег и Ольга Гудковы обмениваются улыбками и радостными взглядами.
  Дочь Гудковых продолжает аплодировать едва-ли не вскакивая со стула.
  Так продолжается до тех пор, пока вместо акробатов на арене не появляется клоун.
  У меня с губ против воли сорвался нервный вздох.
  Выступающий сейчас клоун в мешковатых штанах был точной копией игрушки, что я видела на столе Ксении в больнице.
  Только здесь он не был черно-белым. Его пёстрый костюм состоял из зеленого, оранжевого, фиолетового и красного.
  Клоун ходит по кругу, смеется, шутит и беспрестанно показывает фокусы.
  По кругу, над цирковой ареной летает смех, позитивные эмоции людей сотрясают купол цирка.
  И только маленькая Ксения Гудкова сейчас молчит.
  Сложила руки вместе, чуть наклонила голову вперёд и буравит пристальным взглядом смеющегося клоуна.
  Он не нравится ей. Он не такой, каким она хочет его видеть.
  Я чувствую её эмоции и мысли.
  Клоун слишком добрый. Слишком веселый. И слишком... яркий.
  Воспоминание из цирка сменяется другим.
  -Ксенюшка осторожей!-кричит Ольга Гудкова обеспокоенно наблюдая за дочкой.
  Был погожий летний день. Светило солнце, грело лето. Вокруг зеленели деревья, по улицам не спешно прогуливались люди в легкой одежде.
  -Ксенюшка!-снова воскликнула Ольга Гудкова.
  А Ксения на маленьком двухколесном велосипеде гнала по тротуару, вдоль низкого заборчика.
  Её темные волосы развевались за спиной, ветер трепал её яркую футболку.
  Лицо маленькой Ксении светилось восторгом.
  Здесь ей, наверное, лет девять.
  Блеснувшей вспышкой снова сменилось воспоминание.
  -Гудкова, ты собираешься дальше решать, или как?
  Школьный класс. За окном осень, дождь и хмарь в облаках.
  Ксения стоит перед доской, морщит лоб. Она хмурилась, отчаянно пытаясь сообразить, что ей делать дальше с задачей по физике.
  -Гудкова, чего ты застряла? Ну, мы же это на прошлом уроке обсуждали...
  -А она у нас отсталая!-послышался ехидный издевательский голос, с передних парт.
  Я оглянулась.
  Почти все в классе улыбались. И больше всех две девушки, примерно моего возраста. Они сидели за второй партой и не сводили глаз с Гудковой.
  Так, похоже Ксения ко всему прочему была ещё и жертвой буллинга в школе.
  Вряд ли это хорошо повлияло на формирование её личности.
  Нам с Леркой тоже иногда достаётся от одной 'королевы' и её крысок-подпевал, так что я знаю, о чем говорю.
  Лерка до моего прихода в класс была вообще выбранной 'жертвой' и её частенько дразнили, доставали и даже один раз закидали яйцами.
  А потом пришла я... и села на первое свободное место. Рядом с Лерой, на пятой парте.
  Сейчас мы с ней сидим на второй, в левом ряду, прямо возле окошка.
  И учится Логинова стала куда лучше...
  Сполох яркой вспышки словно свет ксеноновой лампы при фотоснимке.
  -...Просто поговорим.-мягко и добродушно произнёс аккуратно одетый седой мужчина с добрым взглядом.
  Он сплел пальцы рук на столе и смотрел на сидящую перед ним Ксению Гудкову.
  Девушка, сложив руки на колени, опустила голову, созерцая темно-бурый ковёр на полу.
  В кабинете сгущалась легкая полутьма. Сумрак расплывался и таял от приглушенного, мягкого света вечернего солнца, чьи лучи сочились внутрь через неплотно закрытые вертикальные жалюзи.
  -Я не хочу говорить.-не поднимая взгляда ответила Гудкова.
  -Ксения.-почти ласково произнес доктор.-Твои последние действия говорят о том, что тебя что-то гнетет, тревожит и...
  Он сделал небольшую паузу.
  -Злит.-уронил доктор.
  Я увидела, что его взгляд скользнул на руку Ксении.
  Пальцы девушки как-то странно шевелились. Она как будто хотела сжать руки в кулаки, но не решалась.
  -У меня всё хорошо.-пробубнила Ксения.
  -Чем же тогда можно объяснить случившийся инцидент?-спросил доктор.
  Плечи Гудковой вздрогнули. Она по-прежнему не поднимала взгляд.
  -Они сами виноваты.
  -Прости, двое твоих одноклассников сами виновны в том, что ты... пыталась зарезать их?
  Гудкова глубоко, размеренно вздохнула.
  Врач замолчал.
  -Я их наказывала.-проговорила она угрюмо.
  -Наказывала?-доктор чуть вскинул брови.-Могу ли я спросить, за что?
  -За предательство.-процедила внезапно Гудкова.-Они... предали меня!
  -Чем, Ксения? Они просто встречаются и...
  -Они не должны были так делать!-Ксения затряслась, чуть наклонила голову ниже, сгорбилась.-Не должны... не должны... Не должны! Они виновны!
  -Что ж...-проговорил доктор, наблюдая за Ксенией.
  Но услышать, что он скажет ещё я не успела.
  Это воспоминание растаяло в резком всплеске ослепительного света.
  Свет погас, сник и перед глазами встала ночь.
  Ясная, освещенная лучистым серебряным светом луны и сиянием звезд тихая летняя ночь.
  Внизу спал город. Дома посматривали на улицы одинокими желтыми прямоугольниками светящихся окон.
  Мне в лицо веял стылый воздух. Его резкие порывы рвали одежду, подбрасывали волосы за спиной.
  Я стояла на краю дома. За бортиком крыши, далеко и внизу развернулись освещенные фонарями дворы и улицы.
  Было тихо. Безлюдно. Поздно...
  Рядом со мной по крыше прошел человек. Я с недоумением взглянула на него.
  Это был парень лет семнадцати, наверное. Он шел к краю крыши, к бортику. Его взгляд был устремлен куда-то вперёд. Он шел как робот. Не разбирая дороги, ничего не видя перед собой.
  С неизменным равнодушным выражением лица он забрался на бортик крыши.
  Я ахнула, ринулась к нему, и остановилась.
  Воспоминание, застучало в моей голове, это только лишь воспоминание... Призрак прошлого, не более.
  -Внизу море! Теплая вода!-раздался злорадный женский голос.
  Я обернулась.
  Ксения. Стоит в нескольких метрах от края крыши.
  В свете луны лихорадочно блестели её глаза. Её взбешенный жаждущий взгляд был устремлен на парня.
  -Ты ведь хочешь искупать, Антоша? Хочешь?
  -Хочу...-отозвался безжизненным голосом парень.
  -Ну, так прыгай! Прыгай! Прыгай!-вскричала Ксения.-Давай!
  Парень стоял. Не двигался.
  Бесстрастный взгляд глядел в ночь. Ветер ерошил его волосы, играл футболкой. Ветер словно отговаривал парня от задуманного.
  -Давай!-вскричала Ксения.
  -Н-нет...-заикнувшись пролепетала я.
  Я испуганно смотрела на неизвестного мне Антона и желала, чтобы он очнулся.
  Он был то ли в трансе, то ли под гипнозом. Но... самое главное, что он не повелевал своей волей. Его тело не подчинялось ему, его разум как будто спал или был подчинен чужому велению.
  Я оглянулась на Ксению.
  Она выглядела жуткой.
  С черными распущенными волосами, опустив голову, она смотрела на Антона исподлобья хищным, маниакальным взглядом.
  Она оскалилась в безумной, злой улыбке.
  -Давай...-прошипела она.
  Антон шагнул вперёд.
  -Стой! Нет!-выкрикнула я.
  Сердце прыгнуло в груди. Антон бесшумно шагнул в ночь.
  Миг и в тишине, безмолвно он утонул за краем крыши.
  Тихо, молча, не заметно.
  Для себя, для ночи, для города... Для всех.
  Я несколько секунд ошарашенно смотрела перед собой, глядя на то место, где только что, секунду назад стоял загипнотизированный парень.
  Затем я медленно оглянулась на неё.
  О, она торжествовала. Улыбалась, неподдельно радовалась и была преисполненная счастья! Казалось, ещё немного и Ксения вовсе запоёт!
  Я с потрясением наблюдала, как Гудкова, чуть ли не прыгая от радости, беззаботно направилась к выходу с крыши.
  Нервно сглотнув, я оглянулась на место, где стоял Антон, затем осторожно приблизилась к нему.
  Сердце в груди забилось тревожно и нетерпеливо.
  Сердце, словно отражая мое настроение, выражало страх и необъяснимое желание увидеть, что случилось с Антоном.
  Не верилось, что он вот так легко и...
  Однако вспышка белого света пресекла мои попытки увидеть мертвое тело Антона, лежащее где-то внизу на асфальте, во безымянном дворе.
  И слава Богу!
  Череда воспоминаний в моей голове резко ускорилась.
  Отдельные отрывки эпизодов сменяли друг друга. Вспышки белого света резали глаза, заставляли меня морщиться.
  Я следила за жизнью Ксении.
  Это было похоже на стремительно слайд шоу...Только слайды все были живые, реальные, настоящие!
  И после каждого слепящий белый свет.
  После очередной вспышки, я увидела мокрое лобовое стекло автомобиля.
  Перед моими глазами по стеклу шустро сбегали капли воды.
  Через мокрое стекло расплывались огни ночного города.
  -Ника.-Стас тронул меня за плечо.
  Я вздрогнула. Я ещё не успела понять, что нахожусь в реальности.
  После таких долгих приступов видений, не сразу осознаешь, что действие вокруг тебя уже происходит сейчас, в настоящем, в текущей реальности.
  Иногда мне кажется, что я могу сойти с ума.
  -Как ты?-спросил Корнилов с заботой.
  Он чуть сжал мою левую руку.
  Я закрыла глаза, откинулась на спинку сидения.
  Кровь шумела в голове. Перед глазами стояли образы увиденных воспоминаний.
  -Я знаю, где она.-сказала я и открыла глаза.
  Стас кивнул.
  -Сможешь показать дорогу?
  -Да.-уверенно кивнула я.
  Меня начал одолевать небольшой озноб.
  Тут дверца в машин открылась. Послышался шум дождя и шипение воды в лужах.
  Вместе с Колей Домбровским внутрь забрался прохладный, сырой воздух.
  -Льет просто бешено.-пожаловался Коля.
  Он захлопнул дверцу. Зашуршал пакетами из магазина.
  -Держи.-он протянул Стасу бумажный стакан.
  Я почувствовала тлеющий запах кофе.
  -Не сейчас, Коль.-Стас качнул головой.-Ника знает куда ехать.
  -Понял.-кивнул Домбровский.-Тогда не будем терять время. Погнали.
  -Пристегнись.-бросил Стас.
  Мы выяснили, где живут семьи охранников из больницы.
  Но, когда прибыли по каждому из адресов обнаружили лишь пустые квартиры.
  Беспокойное чувство гнетущей тревоги властвовало над всеми.
  Не было никакой возможности узнать где жены и дети охранников.
  Но Гудкова то это точно знала. Знала наверняка.
  И день побега она выбрала не случайный.
  -Это большой, загородный дом. Типа виллы...-рассказывала я.-Гудкова слышала от охранников, что их жены не редко собираются там вместе с детьми. Пока дети играют, они общаются, развлекаются, делятся проблемами, обсуждают разные темы, иногда выпивают...
  -Это что-то вроде клуба домохозяек?-хмыкнул с заднего сидения Коля.
  Я вздохнула.
  -Да... наверное. Я не знаю, Коль.
  -Это и не важно.-ответил Стас.-Важно успеть туда вовремя.
  Загородный дом, который я видела в воспоминаниях Гудковой мы нашли довольно быстро.
  Собственно, находился то он в черте города, хотя местность вокруг была на половину лесная.
  Ночь шептала в мокрой листве деревьев. Непрестанно, казалось бесконечно лил дождь. Тонкие, сероватые росчерки падающих капель рассекали полумрак. Тьма ночи вилась вокруг желто-оранжевых уличных фонарей.
  Мокрые улицы возле других домов были пусты. Дома молча мокли в дождливой ночи.
  Мы остановились перед забором большого двухэтажного дома в стиле Кантри.
  С каменной и бревенчатой облицовкой, он имел большую двускатную крышу в центре, и крыши поменьше над выступами.
  Вокруг дома в клумбах поникшие и несчастные мокли цветы.
  Коля накинул куртку с надписью 'ПОЛИЦИЯ' на спине. Стас отдал мне свою.
  -А ты?-спросила я, взглянув на него.
  Но он только отмахнулся. Спорить с ним было бессмысленно.
  Поэтому, задвинув подальше угрызения совести (все-таки Стаса мне жалко, чтобы он мок под дождем) я накинула его огромную куртку и вышла в дождливую ночь.
  Корнилов поправил кобуру со страшным, массивным револьвером.
  Коля тоже расстегнул свою кобуру, проверил удобно ли достается оружие.
  Мы подошли к дому.
  Оглядели его.
  Дождь шипел вокруг нас. Холодный, мокрый ветер качал траву на газоне и живую изгородь возле других домов.
  Когда в небе полыхнула вспышка молнии, я увидела вдалеке большой, овальной формы озеро.
  В нем, как в зеркале отражалось грозовое, ночное небо.
  Картины выглядела завораживающей и пугающей.
  -Ника, ты уверена, что это тот дом?-спросил Стас.
  -Да.-кивнула я.
  Я не капли не сомневалась.
  Дом был точно таким, как в одном из воспоминаний Ксении.
  Сама Гудкова видела его на фотографии семьи одного из охранников.
  Ограда вокруг дома была почти бутафорной и носила скорее декоративное значение, чем практическое.
  Потому, что это был низенький, деревянный заборчик и такие же не высокие ворота, возле почтового ящика.
  Корнилов и Домбровский просто перемахнули через них. Коля потом открыл мне калитку.
  Мы вошли на просторный дворик.
  Я ещё раз взглянул на дом. В темных окнах отражался свет фонарей.
  Когда в небе сияли сполохи молний, можно было разглядеть фрагменты комнат в доме.
  Корнилов огляделся. Коля тоже был настороже.
  Во мне всплесками неуклонно росло изматывающее напряжение.
  Мое тело дрожало. Начинали стучать зубы.
  Я не понимала от холодного ветра это, или от накатывающего зловещего и тяжелого чувства подступающего страха.
  Дома, в которых случилось нечто то, что не должно происходить с людьми, нечто что обычно происходит с другими, а не с нами... Такие дома почти физически источают не то запах, не то ауру.
  Это почти осязаемое, тягостное, давящее и гнетущее чувство присутствия свершившегося кошмара.
  Темная и мрачная аура, что дышит сотворенным злом.
  Уродливым по своей сути и жестокости, безумным, извращенным и беспощадным злом.
  Злом рук человеческих. А именно этими руками чаще всего и действует эта опаснейшая из стихий.
  И нечто подобное, ощутимо исходило со стороны этого дома.
  Пока мы шли к дверям, темневшим под аккуратным треугольным крылечком, мне показалось, что мир вокруг меня чуть замедлился.
  Мне показалось, что на несколько мгновений в одной отдельной от всех и вся реальности оказались только я и этот наполненный могильным мраком дом.
  Ступая по узкой дорожке я слышала голоса детей и их матерей.
  Я слышала звуки сотен воспоминаний, скопившихся здесь.
  И я чувствовала, как забравшийся внутрь страх, подобно хищному существу вгрызается в мое сознание. Его клыками служат устрашающие мысли о судьбах тех женщин и их детей, что приехали сюда сегодня, как обычно.
  Мы подошли к двери. Стас и Коля глянули в окна. Стас достал ключи.
  Их он нашел в вещах одного из охранников. Я определила, что эти ключи от этого дома.
  Ключи подошли. Стас открыл два замка в двери, и мы вошли внутрь.
  Темнота...
  Темнота густеет и властвует в просторной прихожей.
  Коля и Стас включили фонарики, закрепленные под стволами их пистолетов.
  А мне Стас, на всякий случай, вручил электрошокер. Он был похож на ручной фонарик.
  Вот только мне это слабо помогало. Потому, что Стас и Коля не видели то, что видела я.
  Они лицезрели укрытые черно-серым густым сумраком апартаменты дома.
  Стены с виниловыми обоями, голый пол с розоватым покрытием, мебель, полки, предметы декора и прочие элементы обстановки.
  А я, ступая по этом полу и мимо этих стен слышала и видела обрывки воспоминаний.
  Крики, смех, ругань, топот детских ног по лестнице.
  Разговор и смех женщин. Звон бьющейся посуды. Припевы песен...
  И затем её.
  Воспоминание Ксении Гудковой ворвались в сияющий водоворот воспоминаний собирающихся здесь женщин и детей.
  Подобно чёрной тени воспоминание Гудковой наползало на светлые воспоминания жен и детей охранников.
  Оно накрыло их, поглотило и растоптало. Оно заполнило собою все вокруг и мое сознание.
  ... Она вошла в дом через дверь, как мы.
  В руках Ксения сжимала пистолет. Тот самый, который не досчитаются охранники из больницы, когда придут в себя.
  Грязными кроссовками она прошла по полу, оставляя за собой следы влажной грязи. Сейчас её следы темнели на полу засохшими пятнами.
  Она двигалась в просторную гостиную. Туда, откуда звучал смех, музыка и звон бокалов. Туда где бегали и смеялись дети, где что-то оживленно обсуждали их матери.
  Я шла вместе с ней. Я готовилась к худшему. Я боялась это увидеть, но я обязана смотреть. Я знаю это. Таков уж мой Рок...
  Смотреть, терпеть, видеть и запоминать. Надолго. Может и навсегда.
  Чувствуя, как внутри меня все стынет, стягивается и леденеет я шла за Гудковой.
  Но воспоминание неожиданно оборвалось, когда Ксения открыла дверь, стих смех, и сидящие за столом женщины уставились на неё.
  Воспоминание исчезло. Я стояла в темноте, глупо глядя перед собой.
  С моих губ срывалось жаркое, взволнованно дыхание.
  Пульс ускорился до ритма иглы в швейной машинке. Тело и конечности цепенели от накатывающего напряжения.
  -Ника?-Стас обернулся поманил меня за собой.-Что случилось? Что ты увидела? Ника!..
  Мне некогда было объяснять.
  Я ринулась вперёд, но Стас удержал меня.
  -Я иду первым.-не допускающим возражений тоном, сказал он.
  Я торопливо кивнула. Тревога внутри распирала и терзала меня.
  Я жаждала оказаться в гостиной. Я догадывалась, что могу там увидеть.
  Я уже морально приготовилась... Да нет! Куда там!.. Разве я могу быть готова увидеть это?.. Нет! Я никогда не готова!
  -Пойдём...-сказала я.-В гостиную... Они были там.
  Голос мой дрожал. Я ничего не могла с этим сделать. Я не могла справиться с овладевающим мной ужасом от того, что я могла увидеть в гостиной.
  Я вспомнила замерших при появлении Гудковой женщин и детей, что обернулись на звук открывшейся двери.
  Я помню их лица. Я запомнила их глаза и взгляды.
  Некоторым из детей не было десяти... Я бессильно мысленно взмолилась, чтобы Ксения не тронула их.
  Это было тщетно, я знала. Но надеялась...
  Стас открыл дверь в гостиную.
  Напряжение нарастало. Сдавливало ребра, сжимало внутренности, туго стягивало череп.
  Пульс сотрясал вены, вибрировал под кожей. Невыносимый страх облепил лицо, сдавил шею, горло, и вынул голос.
  Гостиная встретила нас уже знакомым мраком.
  В сумраке угадывались очертания стола и сидящих за ним людей.
  Они сидели неподвижно. У меня вырвался нервный вздох.
  Луч света фонаря Стаса выхватил из тьмы лицо, плотно обтянутое голубым целлофаном.
  Я вскрикнула, зажала себе рот, судорожно с усилием втянула воздух.
  Стас ринулся вперёд.
  Свет его фонаря обнаружил остальных.
  Я успела их разглядеть.
  Пять фигур, сидящих за столом, на стульях. У всех руки отведены назад. А на голове целлофановые мешки.
  Но, кажется я не видела детей...
  Зажегся свет. Коля нашел выключатель.
  Стас лихорадочно срывал пакет с головы одной из женщин. Коля подскочил к другой.
  А я застыла в ступоре, не в силах шевельнутся.
  Секунды полторы я, забыв дышать, глядела на обмякшие тела женщин, на их связанные за спинками стульев руки.
  Из забвения и ступора меня вырвал голос Стаса.
  -Ника!-рявкнул он.
  Я спохватилась, и бросилась к одной из женщин.
  Коля шлепал по щекам ту, что освободил.
  Я взяла со стола столовый нож. Дрожащей рукой поспешно разрезала пакет. Нож не слушался. Я стремилась добраться до лица женщины под пакетом.
  Мысль о её спасении стучала, вбивалась в висках, пробивалась в голову.
  Мне удалось! Есть! Я вспорола пакет и прижала дрожащие пальцы правой руки к левой стороне её шеи.
  Мгновение. Тишина. Я замерла... И вот кроткий, тихий толчок пульса под пальцами.
  -Она жива!-обрадованно вскричала я.
  Коля подскочил ко мне. Пару раз шлепнул женщину по щекам.
  Она не реагировала.
  Коля другим ножом со стола разрезал веревку на запястьях женщины.
  Затем осторожно положил несчастную на пол. Её выкрашенные в контрастное омбре волосы рассыпались по ковру.
  Рядом Стас опустил на пол другую, шатенку с пышным каре.
  Коля за его спиной делал искусственное дыхание одной из женщин.
  -Ника сними мешки с других, проверь пульс.-распорядился Стас, начиная непрямой массаж сердца лежащей перед ним женщины.
  Я кивнула. Меня лихорадило. Нервозное чувство насквозь пропитало тело. Я склонилась над полноватой брюнеткой, сняла мешок с её головы. Спешно приложила палец к шее.
  Подождала. Я надеялась. Я ждала. Я верила...
  Пульса не было.
  Осознание прикосновение к мертвому телу обожгло разум.
  Я отдернула руку. Снова нервно, тяжело глотнула.
  Я пару мгновений смотрела на безмятежное лицо покойницы.
  Затем повернулась к следующей женщине.
  Рыжей, с пышными вьющимися локонами. Разрезала мешок, отбросила обрывки ненавистного целлофана прочь.
  Тут же прижала пальцы к теплой коже на шее женщины.
  Я вся застыла в напряженном ожидании.
  -Пожалуйста...-шепотом взмолилась я.
  Крохотный толчок под пальцами.
  Жива! Я быстро освободила руки женщины. Стас положил на её на пол.
  Коля тем временем успешно привел в чувство первую женщину, с омбре на волосах.
  -М-миша...-прохрипела та, едва открыв глаза.
  И тут же резко дернулась вперёд, хватая ртом воздух.
  -Миша!-вскрикнула она.-Г-где... Где м-мой сын?!
  -Тише, тише... Женщина, вам нельзя там резко вставать
  -Где мой ребенок?!-вскричала женщина, вырываясь из рук Домбровского.-Вы к-кто такие?
  -Мы из полиции!-прикрикнул на неё Николай.-Успокойтесь!
  -Коля не ори.-не глядя на Домбровского, Стас привел в чувство другую женщину.
  Ему также пришлось делать ей искусственное дыхание.
  Я тем временем бросилась к пятой жертве.
  Но, вскрыв мешок на её голове, я поняла, что и эту женщину жизнь покинула. Её кожа была ещё теплой. Она умерла недавно. Возможно за секунду до нашего прихода.
  Мысль об этом ранила. И рана с болью, кровоточила.
  Я убрала руку от лица женщины.
  Меня охватило подавленное бессилие, убийственная слабость разлилась по телу. Казалось из меня вынули силы и способности двигаться. Сложно было даже дышать.
  Мы не успели...
  Я тяжело сглотнула. Обернулась на трёх других женщин.
  Стас и Коля умелым оказанием первой помощи, в частности массажа сердца и искусственного дыхания, смогли вернуть их к жизни. Две из них правда выглядели обессиленными, едва говорили и двигались с трудом.
  Но та, которая звала своего сына, Мишу брыкалась и порывалась вскочить, и убежать в поисках своего ребенка.
  Домбровский пытался её урезонить.
  А я сосредоточилась на воспоминаниях, которые кружили в этом доме.
  Нужно узнать, что Гудкова сделала с детьми. Куда она их дела, куда увела. И сделать это, быстро и точно, могу только я.
  -Ника...-позвал Стас.
  Но я нетерпеливо вскинула указательный палец правой руки.
  Стас замолчал.
  Я чувствовала... Воспоминание подкатывало волной скопившихся эмоций и переживаний.
  Голоса и звуки крепчали, я уже различала плач детей.
  Видение захлестнуло и поглотило меня.
  Я увидела её...
  Гудкова стояла перед детьми. И говорила. Ровным, мягким, но повелительным тоном.
  -Когда вы услышите два хлопка, вы пойдёте за мной, куда я скажу. Вы будете слушаться каждого моего слова, потому, что только я желаю вам добра, и вы не должны сомневаться в моих словах. Вы полностью и абсолютно верите мне. Не так ли, дети?
  При этом Ксения не сводила взгляда с детей. А те стояли, всемером и раболепно внимали каждому слову Гудковой.
  Меня пробрало щекотное, морозное чувство от внезапно осознания возможностей Гудковой.
  Она гипнотизёр! И при том сильный... опытный... и умелый...
  Ужас зашипел в голове, вселяя мерзкое чувство беспорядочной паники.
  От голоса Ксении по коже рук, плеч и спины словно водили холодным металлом.
  -Никто в этом мире не может быть вам дороже меня.-продолжала Ксения.-Вы все обязаны мне своим существованием. Я ваша мать и единственный человек, которому вы дороги.
  С этими словами она быстро и легко, два раза хлопнула в ладоши.
  В момент у детишек опустились плечи, взгляды стали безвольными и отстраненными.
  Они завороженно взирали на Ксению с молчаливым обожанием.
  И это потрясало... То с какой легкостью Ксения, играючи завладела сознанием детей.
  Я мгновенно вспомнила парня на крыше здания. Того Антона...
  Он даже не посмел ей сопротивляться.
  Воспоминание резко сменилось.
  Ночь. Шелест листвы. Дождь стучит по земле, с чавканьем месит грязь. Грязная вода пузыриться и плещется в ямах с лужами.
  В ночном небе трещинами сверкают молнии.
  Ксения куда-то ведет малышей по заросшим лесным дебрям. Те, запинаясь о камни, спотыкаясь о корни деревьев беспрекословно бредут вслед за Гудковой.
  Я следую за ними. Я смотрю на спины детей. Дождь пропитал их одежду, и та липла к их телам, обвисала на маленьких плечах.
  С их мокрых волос по щекам и шеям стекали капли воды.
  Они не обращали внимание на сырость, ветер и холод. Им не почем была гроза и устрашающие зигзаги молний в тучах над ними.
  Они покорно следовали за Ксенией.
  Когда они взошли на небольшой холм, мрачное небо снова озарила вспышка свирепой молнии.
  Тучи рассекла кривая линия света и я увидела сверкнувшее вдали озеро.
  Она ведёт их к озеру...
  Во мне заметалось встревоженное недоумение, и в следующую секунду устрашающая мысль буквально прострелила мою голову.
  А Гудкова внезапно резко обернулась. И на мгновение мне показалось, что он взглянула прямо на меня.
  Я ахнула, вскрикнула отшатнулась...
  И упала в руки Стаса.
  -Ника ты...-он помог мне выровняться.
  Я быстро взяла себя в руки.
  -Нам нужно к озеру!-заявила я.-Быстрее Стас! Пожалуйста! Быстрее!
  Корнилов не задавал вопросов.
  -Коля остаешься здесь, помоги женщинам.-приказал Стас.
  -Есть.-кивнул Домбровский.
  Мы со Стасом буквально вылетели из дома. Точнее, вылетела я, а Корнилов следом за мной.
  -Ника, Гудкова повела детей к озеру?-крикнул Стас.
  -Да!-ответила я шагая вперёд.
  Гроза гневно грохотала в небе. Ударил залп грома, и мне показалось, что под ногами дрогнула земля.
  Ветер выл в ночи, кружил над нами, гнул траву и качал ветки деревьев.
  Удерживая капюшон руками я буквально мчалась вперёд.
  Я несколько раз споткнулась, едва не упала. Два раза меня удержал от падения Стас.
  Я бежала вперед не разбирая дороги, я рвалась через травы, шлепала по лужам, топтала вязкую грязь.
  В те кошмарные мгновения я не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы успеть... Добраться... Помочь...
  Спасти тех детей. Не дать Ксении убить их, не дать свершить свою страшную и бессмысленную месть!
  Не дать... Успеть... Спасти...
  Озеро блеснуло вдали под светом очередного мерцания молнии в небе.
  Мне показалось, я увидела силуэты у берега.
  -Я их вижу!-крикнула я Стасу.
  Я не была в этом уверена, но всё же верила своей интуиции.
  Я откуда-то знала, что дети ещё живы. Что Гудкова ещё не убила их... не успела...
  Я знала, что она хочет сделать. Вряд ли она повела детей к озеру любоваться озерными красотами.
  Она загипнотизировала их и жаждет утопить.
  Странно... У неё был пистолет. Она могла перестрелять всех, кто был в зале!
  Но, нет... Гудкова хочет увидеть их страх, хочет услышать крики тонущих детей, хочет насладиться ими...
  -Господи...-вырвалось у меня, и я плаксиво всхлипнула.
  У меня не укладывалось в голове, как?! Как так можно?! Зачем, за что, почему?!! Ну, почему такие мысли возникают в головах и таких людей, как Гудкова?! Ну, откуда все это берется?! Вся эта бессмысленная и бесконечная жестокость?!! Почему... Что становиться причиной всего этого?! Что же ими всеми движет... Почему им так нравится убивать и упиваться чужой болью, страхом и страданиями?..
  Стас спешил за мной. Мы вместе рвались вперёд, полностью осознавая нависшую тяжесть ответственности за жизнь нескольких ребятишек.
  Влажный ветер морозил руки, касался лица. Ветер пытался сорвать мой капюшон, мне стоило усилий удерживать его на месте.
  Я взбежала на тот самый холм, где прервалось мое видение.
  В мокрой, липкой раскисшей почве я увидела череду следов.
  Это подхлестнуло меня, я чуть ли не сломя голову побежала вперёд.
  Думал ли я в это время о своей безопасности? Нет!
  Глупо ли это? Конечно... Гудкова вполне могла подстерегать нас.
  Но лично мне было плевать!
  Мы спустились с холма. Тут я запнулась обо что-то и едва не улетела носом вперёд.
  Хорошо Стас снова успел поймать меня за шиворот.
  -Осторожно.-буркнул он.
  Он весь промок под дождем. Через мокрую рубашку проступали рельефные мышцы его торса и рук. Светло-русые волосы Стаса чуть потемнели от влаги и выглядели так, словно Корнилов смазал их гелем. В правой руке он держал свой револьвер. Лицо выражало мрачную сосредоточенность.
  Впереди под светом молнии озарилось и сверкнула вода озера.
  Я вновь увидела их. Силуэты детей.
  На этот раз была уверена.
  -Чёрт!..-выкрикнула я.
  Они уже зашли в воду!
  Я стремглав помчалась вниз, не особо заботясь поспевает ли за мной Корнилов.
  Стас успевал. Бегал то он побыстрее, чем я.
  Быстрее! Быстрее! Быстрее!
  Я в прыжке перескочила через большие упавшие ветки. Пробежала мимо двух здоровых камней.
  Сверкнула молния. На мокрой земле показалась смятая упаковка из-под 'M&M's'.
  Озеро было уже рядом.
  -Ника не спеши!-Стас внезапно оказался рядом и вырвался вперёд.
  Но я не могла не спешить. Я хотела, я жаждала и стремилась оказаться там.
  Мы выбежали на песчаный берег озера.
  Яростные, но не большие волны хлестали по берегу, омывали растущие у берега кустарники и травы.
  Блеск белесого света, грохот грома.
  Я увидела их. Семь малышей, стояли спиной ко мне. И все почти по пояс в воде.
  -Эй!-вскричал Стас, он хотел бросится за ними, но я схватила его за руку.
  -Нет!-крикнула я.-Стой! Стас, нет!
  -Что?!-он обернулся.
  Я на миг испугалась его взгляда, но тут же быстро сказала.
  -У Гудковой был пистолет...
  -Её здесь нет!
  -Она отдала его одному из них.-сказала я.-Как только ты попытаешься их спасти...
  Я не закончила. Он понял.
  -Как?-выдохнул он.
  -Гипноз.-процедила я и взглянула на детей.
  Они медленно, целенаправленно двигались в глубь озера. Уровень воды поднимался к их локтям.
  -Я сама... Просто... дай мне попробовать... И отойди. Пожалуйста...
  Стас послушно отступил назад, от берега.
  Я подошла к воде. Затем, не задумываясь вошла в воду.
  Холод воды обвил ноги, залил обувь. Но я никогда не испытывала особенного дискомфорт от холода. Я даже никогда в своей жизни не простывала, как бы удивительно это не казалось.
  Да и не до этого мне было!
  Я зашла по колено в воду. Холод воды силенее сдавливал ноги, сжимал икры и холодил ступни.
  -Дети!-вскричала я.-Вы...
  Меня неожиданно захлестнуло воспоминание. Гудкова стоит на берегу и глядя, как дети заходят в воду с воодушевлением вещала:
  -Там вас ждет покой и счастье! Там вы получите всё, что так хотите! Там тепло, уют, мечты... любые игрушки, ваши любимые мультфильмы, все, кого вы так любите... Все это ждет вас там, впереди...
  Затем она снова хлопнула в ладоши. Один раз.
  Дети шли, не останавливаясь, не сомневаясь, не смея ослушаться.
  Воспоминание сникло, испарилось.
  Я вновь под дождем стою в воде. Вода плещется вокруг моих колен, норовит подняться выше.
  Дети по-прежнему медленно бредут в глубь, навстречу своей гибели.
  -Да чтоб тебя!..-выдохнула я.-Я ринулась глубже.
  Почувствовала, как водяной холод взобрался выше, на середину бедра.
  -Дети!-стараясь перекричать шум дождя и ветра, кричу я.-Слушайте меня! Слушайте мой голос! Стойте!
  Я ударила в ладоши.
  Они замерли. На миг я решила, что у меня получилось.
  Да куда там!.. Постояв, даже не оборачиваясь они снова пошли вперёд.
  -Нет!-отчаянно вскрикнула я.
  У кого из них пистолет? Если мне удастся это понять, возможно Стас придумает, как нейтрализовать загипнотизированного ребенка и спасет остальных.
  Но времени нет. Вообще. Совсем. Они идут в воду, ещё несколько шагов и самому высокому из них вода достанет до горла. А тех, что младше... накроет с головой.
  Я подалась вперёд.
  Мне не осилить гипноз Гудковой. Я это понимала. Да и какой из меня гипнотизёр, я в этом совсем и абсолютно ничего не понимаю.
  Зато у меня есть воспоминания...
  И я их вижу. Вижу отрывки мелькающих перед глазами эпизодов.
  -Миша!-позвала я.-Твоя мама ждёт тебя здесь... со мной... Она зовёт тебя!.. Вас всех зовут ваши мамы! Они же любят вас, как никто! Вы ведь не хотите расставаться с ними! Даша!..
  Это было имя одной из девочек, худенькой, маленькой, лет восьми.
  -Даша, твоя мама очень хочет обнять тебя! Пожалуйста, повернись! Постой! Она же зовёт тебя!
  У меня дрогнуло сердце, замерло дыхание. Девочка остановилась.
  Буря вокруг усиливалась. Ветер завывал над головой, носился над озером, плескал воду.
  В небе раздавались угрожающее утробное рычание грома.
  Молнии полосовали небо.
  Погода ухудшалась. Необъяснимым образом усиливался дождь и ветер.
  Мой капюшон отбросило назад. Я поспешно набросила его обратно, отчаянно удерживая обеими руками.
  -Надя!-позвала я другую девочку.-Ты помнишь, как твоя мама водила тебя в цирк на твой последний день рождения? Помнишь, как твоя семья поздравляла тебя?! Тебе ведь подарили тот телефон, который ты так хотела! И даже пригласили на день рождения твоего любимого певца! Ты же не хочешь бросить их! Они ждут тебя, здесь со мной!
  Девочка с русой косой внезапно обернулась.
  У меня с надеждой подпрыгнуло сердце.
  Она, что-то сказала, но я не услышала.
  Зато я увидела, как один из мальчиков, на вид самый старший, оборачивается и поднимает руку.
  Стас было дёрнулся, но я жестом остановила его.
  Рука мальчика поднялась из воды, но в ней был не пистолет. Что-то другое...
  Я напрягала зрение, чтобы рассмотреть предмет. Я не могла точно рассмотреть, но это походило на какое-то украшение.
  Не знаю, что это. Но Надя внезапно тут же отвернулась и снова пошла вперёд.
  Я выругалась.
  -Ника это не помогает...-Стас за моей спиной нервничал.
  Корнилов не мог допустить, чтобы дети совершили массовый суицид у него на глазах.
  Я знала, что Стас, при всей его внутренней и внешней силе, такого может просто не пережить.
  Я должна была остановить этих детей. Я не знаю, как. Я не умею... Но я... я очень хотела помешать им совершить то, что их заставляет делать гипноз Ксении.
  -Там, куда вы сейчас идете нет и никогда не будет тех кто вас любит, кто готов на всё ради вас всех... Там во тьме, куда вы идёте, нет тех близких людей, для которых нет ничего дороже вашей улыбки и вашего счастья...-проникновенно, с чувством проговорила и почувствовала, как начало печь в глазах.-Слушайте... Поверьте... Туда, куда вы направляетесь вас ни ожидает ничего кроме холода, бесконечной тишины и темноты... Там не будет той любви, которой вас окружают ваши родители и родные... Там ни будет никого... Вы будете одни... А те, кто вас любит больше жизни, будут обречены на вечные страдания... Вы правда хотите этого?..
  Я силилась убедить их, донести до них, достучаться до их порабощенного сознания.
  Перед глазами у меня вихрями проносились их воспоминания. Их самые счастливые, наполненные теплыми и яркими впечатлениями дни... И я говорила с ними через эти воспоминания.
  Я отчаянно взывала к тем чувствам, и светлым, чистым, восторженным эмоциям что жили в их счастливых воспоминаниях.
  И я чувствовала, что они слышат меня. Я чувствую, как мне удается прорваться через окружающий их разумы туман гипноза.
  Я чувствовала прикосновение к их сознанию... Они слышали меня.
  Они ещё не могли остановиться, но они внимали... слушали... и верили...
  -Ника...-позвал Стас.
  Но я лишь покачала головой, не оборачиваясь.
  А затем я заметила.
  Буря стихала.
  Ветер слабел. Угасал ливень. Слабели звуки грома и больше не сверкали зловещие зигзаги молний.
  Через толщу черных туч внезапно просочилось слабое сияние чуть мерцающего света...
  Он усиливался, становился ярче и вот на моих глазах, слой туч буквально пронзили ясные лучи бело-голубоватого мягкого света.
  Они упали сияющими копьями, уперлись в воду озера.
  Их свет проник в глубину озерных вод и разогнал клубившуюся там тьму.
  А дети впереди внезапно замерли. Трое из них вдруг покачнулись упали, другие пошатнулись и тоже упали.
  Я бросилась к ним, но к моему удивлению они не тонули. Они... Они как будто лежали и сидели на воде.
  Но главное, что я заметила... они были свободны. Свободны от чужой, мстительной и злобной воли, которой было подчинено их сознание.
  -Мама?-послышался чей-то жалобный голосок.
  -Мамочка...-проговорила, какая-то девочка.
  -Мама...-позвал другой мальчишка лет десяти.
  Они растерянно вертели головенками по сторонам, в поисках своих родителей.
  Я стояла по колено в воде, улыбалась и плакала одновременно.
  -Сюда!..-крикнула я слабо, и повторила громче.-Эй! Сюда... Дети...
  Они увидели меня. Поднялись, пошатываясь, неуверенной походкой двинулись ко мне.
  Их лица были ошарашены и перепуганы.
  -Хорошо, хорошо...-подбадривала я их, попутно вытирая слезы с щек.-Давайте! Идите сюда! Скорее...
  Они шли, многие спешили и снова падали... но не тонули. Они... словно поскальзывались на чем-то. Они словно шли по чему-то что было очень скользким.
  Но они очень торопились, силились добраться до берега, стремились выбраться из воды.
  -Всё хорошо.-улыбалась я им.-Осторожнее...
  Они шли шлепая по воде и балансируя руками.
  Я увидела их удивленные и впечатленные лица.
  Первым до меня добрался мальчик в зеленой футболке с желтым песиком.
  Я поспешила протянуть ему руку и сжала его ладонь.
  -Всё хорошо...-повторила я, улыбаясь ему.-Всё хорошо, милый... Иди... Аккуратно...
  Я помогла ему выбраться, затем протянула руку следующей за ним девочке.
  Один за другим семь детей спешили выбраться из воды на берег.
  Здесь их встречала я и Стас.
  Я взяла руку последнего ребенка, им был мальчик лет одиннадцати со смешной челкой.
  Одной рукой я помогла ему выбраться, а другой, глядя в глаза, осторожно забрала тяжелый пистолет.
  -Всё хорошо...-убедительно и ласково проговорила я.-Всё будет хорошо...
  Я врала ему. Ведь он ещё не знает, что его мать больше никогда не обнимет его. Мне стоило огромных усилий не обнять его, с сожалением и горьким сочувствием.
  Я подняла взгляд в небо.
  И по спине у меня сошла легкая дрожь.
  Над нами нависало чистое, ночное летнее небо, озаренное волшебным светом звёзд и лучистой половинки луны.
  И не единого клочка черных туч не было и в помине.
  Я несколько мгновений глядела на это чудо, затем обескураженно оглянулась на Стаса.
  Я увидела, что рядом со Стасом стоял и Коля, а за Колей три женщины, что обнимали и целовали перепуганных детей.
  Я смотрела в глаза то Стасу, то Коле. И видела в их застывших взглядах настороженное недоумение и шок.
  Я не знала, что говорить. Я и не хотела. Я вдруг почувствовала себя уставшей.
  Но... счастливой и спокойной. Мы успели... Мы смогли...
  -Я...-выдавила я.-Я п-посижу... в машине... Хорошо?
  Корнилов кивнул.
  -Иди.
  Я бросила взгляд на Домбровского.
  Коля владел собой на много хуже. Если Стас хоть не много контролировал свои эмоции, то лицо Николая выражало искреннее и шокированное недоумение.
  Увы... У меня не было ответов для него, как и для себя.
  Я взглянула детей, которых мы спасли.
  Снова устало, радостно улыбнулась.
  Что-то светлое теплело в груди и озаряло душу.
  Я вздохнула, отдала Стасу пистолет, и обойдя детей с женщинами, направилась прочь от озера.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Среда, 12 августа.
  
  Оставшиеся в живых матери увели детей, ушли вслед за Никой.
  А Стас обернулся на озеро.
  Вода в нем мерцала и переливалась белым серебром под светом звезд и луны.
  Корнилов посмотрел на небо.
  Он никогда не видел, чтобы небесные светила светили и горели так ярко...
  Наверное, потому, что это было... не совсем нормально и обычно.
  Мягко говоря.
  Корнилов чувствовал странное волнение поселившееся в груди, когда он увидел, как дети, которых убеждала Ника, вдруг развернулись и пошли прямо по воде...
  Но, по воде ходить не может никто.
  Коля тем временем, вооружившись длинной кривой палкой, старательно греб её по воде.
  Он что-то подгонял к берегу.
  -Что ты делаешь?-спросил Стас, подходя к нему.
  Вместо ответа Домбровский отбросил палку, присел возле воды и сунув в воду руки вынул из воды нечто.
  Нечто неопределенной формы, отливающее слабыми бликами света звезд и луны. Вода капала на песок и на ботинки Коли.
  Но Домбровский этого не замечал.
  Его лицо перекосило от шока и крайней степени удивления.
  Он несколько секунд рассматривал то, что держал в руках.
  -Стас...-проговорил он.-Это... Что это?...
  Корнилов, с обманчивым спокойствием пожал плечами.
  -Лёд.-ответил он глуповато.-Это кусок льда.
  Домбровский несколько раз моргнул, и снова уставился на Корнилова.
  -На улице... плюс двадцать...
  -Да...-кивнул Стас.-Я знаю... Коль я... в таком же недоумении, как и ты... У меня нет ответов...
  Стас был ошарашен, сражен и впечатлен.
  Он давно уже понял, что Ника, эта синеглазая девочка, совсем не обычный экстрасенс. Да и экстрасенсом её нарек он. Условно. Потому, что не знал какое ещё определение ей подходит.
  Но это... Это было за гранью...
  -Стас.-снова с трудом проговорил Коля, держав руках здоровый кусок льда.
  -Много ли... э... экстрасенсов... способны... н-на... на ТАКОЕ?!
  Стас ответил не сразу.
  Он смотрел за спину Коли, на озаренные светом луны и звезд воды озера.
  Там, на водной глади под лучистым светом покачивались на воде огромные, размером с автомобиль плоские, громадные льдины.
  -Нет, Коля.-ровным голосом ответил Стас.-Могу тебя заверить, что ни один экстрасенс не на это не способен.
  Домбровский уронил лед на песок. Он смотрел на озеро и губы его что-то беззвучно шептали.
  Он обернулся на Стаса.
  -Стас...-проговорил он.-Она... она... Кто... Кто Ника такая?! Кто она, Стас?! Это... Это же невозможно! Невозможно, черт возьми! Этому нет никакого логичного объяснения! Никакого! Потому, что... потому, что это не возможно!
  Последнее слово он почти истерично вскричал.
  -Видеть воспоминания других людей.-тихо ответил Стас.-Тоже не возможно и необъяснимо.
  -Стас, но это...
  -Понимаю.-хмыкнул Корнилов.
  -Чего... Чего ты улыбаешься? Тебя, что это не пугает?!-удивился Домбровский.-Это же... Да ты посмотри!...
  -Меня,-усмехнулся Корнилов.-Это не пугает, Коль. Нет... Даже не особо удивляет.
  -Почему?! Ты знал?..
  -Нет, но... я, наверное, уже подозревал, что... Ника таит в себе гораздо больше секретов, чем знает сама...
  Корнилов обернулся в сторону леса, на тропу, по которой ушла Лазовская.
  -Выбрось лёд в воду. И никому не слова, о том, что видел.-велел он.
  -Само собой.-хмыкнул Домбровский и швырнул кусок льда в озеро.
  Лед с плеском провалился под воду.
  -Да нам и не поверит никто. Да и этим женщинам тоже...
  -Очень на это надеюсь.-сказал Стас и пошёл прочь, по тропе, по которой ушла Ника.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Четверг, 13 августа, поздняя ночь.
  
  Из-за поворота показался силуэт мастерской дяди Сигизмунда.
  Мы ехали не спеша. После всего случившегося спешить уже было некуда, на улицах властвовала глубокая ночь.
  И через пару-тройку часов вообще уже будет рассвет.
  Стас, как всегда остановил чуть-чуть загодя до автомастерской.
  Он заглушил мотор. Посмотрел на меня. Я чувствовала его взгляд и те вопросы, которые он так хотел мне задать.
  Я вздохнула, глядя на ночные улицы.
  Мокрый асфальт и лужи блестели под светом фонарей. На дорогах проезжали редкие автомобили.
  -Что ты хочешь узнать?-спросила я и перевела взгляд на Корнилова.
  Он чуть улыбнулся, глядя на меня.
  -Полагаю...-начал он, но тут его взгляд что-то привлекло.
  Он внезапно наклонился ко мне и придирчиво пригляделся к моему лицу.
  -Ты ч-чего?-я смущенно отстранилась.-Что такое? Стас...
  -Ника...-проговорил Корнилов, глядя мне в лицо.-Это, что... синяк у тебя на щеке?
  -Что?-я быстро прикрыла щеку левой рукой.
  Стас вздохнул, и взяв меня за запястье отвел мою руку в сторону. Свободной рукой, он чуть приподнял мои волосы.
  Я отвернулась, на миг закрыла глаза.
  Стас секунду смотрел на моё лицо. Я слышала, как изменилось его дыхание.
  Оно стало глубоким, свистящим, яростным.
  -Кто это сделал?-глухо пророкотал Стас.
  -Стас не надо...-слабо возразила я.
  -Ника.-перебил меня Корнилов, и двумя пальцами легонько, осторожно взял меня за подбородок.-Посмотри на меня.
  Я не смело, робко взглянула в его глаза.
  Стас пристально смотрел на меня.
  -Кто это сделал?-спросил он.-Пожалуйста, скажи мне.
  Хотя он сказал 'пожалуйста', тон его звучал совсем не как просьба.
  -Ладно...-сдалась я.
  Выдержать напор и требовательность Стаса у меня никогда не получалось. Да и вообще мало, у кого это выходило.
  И я рассказала. Всё, как было. С момента моего приезда в то злополучное кафе и до того самого момента, как я очнулась в одной из городских больниц.
  Про воспоминание близнецов я тоже рассказала.
  Стас вопреки моим ожиданиям не пожалел близнецов за то, что им пришлось терпеть от их тирана-отца.
  -То, что ты рассказала много объясняет.-сказал он.-В частности их мотивы. Но это не дает право им касаться тебя или угрожать тебе.
  -Стас только пожалуйста...
  -Что?-тяжело и веско спросил он.
  Я опустила взор, вздохнула, закрыла глаза и снова робко взглянула на него.
  -Пожалуйста не делай ничего... противозаконного.
  -Я?-Стас флегматично вскинул брови.-О чем ты?
  Я чуть недоуменно нахмурила брови, глядя в его глаза.
  -Ну-у...-протянула я.-Просто... Я бы не хотела, чтобы у тебя были п-проблемы...
  -У меня не будет.-пообещал Стас.
  'А вот кое-кому я их обеспечу' говорили его глаза.
  Надо ли говорить, что я сильно расстроилась из-за своего неумения держать язык за зубами.
  Ну, чёрт возьми, а! Ну это же ежу понятно, какую реакцию Стаса вызвал бы мой рассказ о близнецах!
  Теперь буду бояться, что Корнилов совершит нечто... что повлечет тяжкие последствия.
  -Иди, Ника.-сказал Стас и кивнул на мой дом вдали.-Ты сильно устала... И ты большая умница.
  Он одобрительно и тепло улыбнулся мне.
  -Спасибо.-чуть стеснительно ответила я.
  Мне всегда было неловко, когда меня за что-то хвалили. Тем более тут... Я ведь только помогаю и далеко не всегда успешно.
  Я обняла Стаса и вышла из машины.
  Как обычно, пока я не дошла до ворот автомастерской Стас тихо ехал сзади, на определенном расстоянии.
  Когда я вошла в ворота мастерской, Корнилов быстро проехал мимо.
  Я остановилась, выглянула из-за входа в ворота, посмотрела вслед.
  Два красных огонька его Дефендера слабели и гасли вдали.
  Я оглянулась на ночное небо. Оно всё ещё оставалось чистым и безоблачным.
  Я вошла внутрь, закрыла за собой калитку ворот.
  На встречу мне из своих будок выбрались два здоровенных тибетских мастифа.
  Две похожие на медвежат собаки потрусили ко мне, приветливо виляя хвостами.
  -Здравствуйте, лохматая супружеская пара.-захихикала я поглаживая их обоих по головам.
  Леопольд, более беспокойный и инфантильный, не умел сдерживать эмоции и часто норовил встать на задние лапы, сложив передние на плечи человеку.
  Вот только, если с дядей Сигизмундом это у него это получалось, то со мной нет.
  Я не могла удержать его вес. Хорошо, что рядом всегда была более уравновешенная и умная Каролина, которая одергивала не в меру эмоционального супруга.
  Мастифы проводили меня до дверей слева от гаражей мастерской.
  Я вошла в большую пристройку и поднялась по лестнице на третий этаж.
  Здесь я услышала рокочущий храп, от которого, казалось, в реале дрожали стены.
  Я осторожно подкралась к приоткрытой двери дядиного кабинета.
  Чудовищный храп горного тролля доносился как раз оттуда.
  Бесшумно приоткрыв дверь, я заглянула внутрь и с умилением усмехнулась.
  Внутри царил сумрак, единственным источником света был монитор, на котором замер фрагмент из какого-то фильма про ковбоев.
  Моя дядя, в черной футболке с молотом тора и грозой, в синих джинсах с потертостями спал в своём кресле, сложив голову набок.
  Его ноги лежали прямо на столе, являя всем желающим черные кожаные ботинки с грязной, пыльной подошвой.
  Часть вещей со стола лежали на ковре, рядом с грязными следами от обуви.
  К левой стене, как раз между искусственным черепом быка и флагом Конфедеративных Штатов столовым ножом была прибита газета.
  Приглядевшись, я прочла заголовок на газете.
  'В МОСКВЕ ПОРА ПРЕКРАТИТЬ БЕСЧИНСТВА СТРИТРЕЙСЕРОВ'
  Внизу фотография какого-то худощавого мужчины в пиджаке и очках. Кажется, это депутат из Госдумы.
  Понятно, опять кто-то в правительстве поднимает проблеме незаконных гонок в столице.
  И если относительно безмозглых лихачей на дорогах, я поддерживаю любые санкции, то против тех, кто ездит на перекрытых дорогах или хотя бы на пустых улицах, ночью я не понимаю претензий.
  Что плохого в том, чтобы люди, которые любят скорость могли отдаться любимой стихии на свободных, ночных дорогах совершенно никого не тревожа?
  Да, нож в газете мне абсолютно понятен. Дядя Сигизмунд и его компания на дух не переносят тех, кто пытается запретить уличные гонки.
  Я опустила взгляд на ковер покрытый грязными следами от дядиных ботинок и валяющиеся рядом предметы.
  Пересилить себя я не смогла.
  Поэтому, осторожно, с величайшей аккуратностью я проникла в кабинет дяди Сигизмунда и подняла с полу упавшие предметы.
  Вернув все на стол, я посмотрела на грязные следы, втоптанные в велюровый ковёр светло-нефритового цвета.
  Пару мгновений моя болезненная склонность к порядку и чистоте боролась с опасением разбудить спящего дядю Сигизмунда.
  И все же последнее пересилило острое желание убрать грязь.
  Я тихо вышла, и закрыла за собой дверь.
  На всякий случай, я проверила весь дом и гаражи мастерской.
  Нет, конечно в Каролине и Леопольде я не сомневалась, да и охранная система у нас тоже весьма себе не плохая.
  В общем обычные угонщики, даже профессионалы к нам могут даже не пробовать забираться.
  Но, к сожалению, желающие попытать удачу и угнать автомобиль из автомастерской дядя Сигизмунда, все же изредка находятся.
  А потому, я все-таки сочла за лучшее проверить и удостоверится, что в мастерскую и другие этажи дома никто не проник.
  Вроде бы все было чисто.
  В гараже появились целых три новых тачки. Серый Ford Kuga, желтый Volkswagen Tuareg и, к моему приятному удивлению, уникальный автомобиль представительского класса Toyota Century.
  Эта машина редкий гость в наших краях. Да и вообще за пределами Японии почти не продается. Хотела бы я посмотреть на счастливчика, сумевшего перевезти её в Россию!
  Позавидовав владельцу элитарной тачки, я поплелась к себе в комнату.
  Здесь захватив домашнюю одежду и полотенце, направилась в душ.
  Стоя под теплыми и ласковыми упругими струйками душа, я ещё раз прокрутила в голове все то, что произошло сегодня.
  Я вспомнила гостиную, где сидели связанные женщины, обреченные задыхаться под целлофановыми мешками.
  Перед закрытыми глазами встало озеро и дети, что загипнотизированные шли в воду.
  Способность Ксении Гудковой подвергать людей такому мощному гипнозу впечатлила и напугала меня.
  Эта девушка куда опаснее, чем я полагала в начале...
  Но, сейчас больше всего меня волновал вопрос о том, как и что я сделала с водой... Или это не я? Почему вдруг дети могли идти по воде? И, возможно мне показалось, но под ногами у них я видела лёд.
  Но это же бред... Сейчас середина Августа! И хотя месяц донельзя дождливый и местами холодный для лета, все же температура на улице, даже ночью и после дождя от шестнадцати до двадцати двух градусов тепла! Какой уж тут лёд может быть в воде?!
  Но, тогда... Как?! Как, Карл?! Какого...
  Нет, я конечно могу сама себе придумать, что откуда-то там, по счастливой случайности... выпали куски искусственного льда и, опять-таки по невероятно счастливому стечению обстоятельств приплыли к месту назначения, как раз вовремя...
  Но ведь я же не сценарист голливудского кино чтобы придумать такую хрень, да ещё и поверить в её реалистичность!
  Ничего не понимаю... Честно!
  А что было с погодой? Хотя ладно, тут как раз-таки возможно просто... Какое-то необычайное явление резкой смены погоды.
  А яркий свет звезд и луны? Ох, я не сильна в астрономии, но может быть это было какое-то суперлуние и супер... звездие...
  Я не знаю...
  О-о... Представляю какие вопросы у Стаса и Коли. Они, наверное, вообще пребывают в глубочайшем катарсисе!
  Ещё бы! Был дождь и буря, и вдруг всё в одночасье испарилось, растворилось и обернулось ясной ночью с необычайно яркой луной и светом звезд.
  Я минут двадцать ещё простояла под душем напряженно размышляя о случившемся.
  Приведя свое тело, эмоции и душу в относительное равновесие я вернулась к свою комнату.
  После душа я чувствовала себя куда лучше. Одежду, в которой я сегодня была я отправила в стирку.
  А сама переоделась к домашние шорты и тонкий, легкий свитшот.
  Вдев ноги в тапки, я уже собралась отправиться на кухню.
  Потому, что ничто так не восстанавливают расшатанную нервную систему, как просмотр любимых сериальчиков с какими ни будь вкусняшками.
  Но тут я услышала, как усиленно и требовательно завибрировал мой мобильник.
  Я достала его из рюкзачка и сняла блокировку.
  Ого... Я удивленно уставилась на дисплей.
  У меня двадцать четыре пропущенных от Лерки и куча сообщений в WhatsApp. И примерно столько же пропущенных звонков от Мирона, и тоже с полтора десятка сообщений в мессенджере.
  Интересненько.
  Чего это они меня вдруг решили так активно добиваться? Мне казалось им вполне хорошо и без меня.
  При мысли об этом, я вдруг испытала чувство мучительной и горькой обиды.
  Опять...
  Нет, Лерке я сейчас не готова отвечать. Да и Мирону тоже.
  Не хочу сегодня ни с кем из них говорить! Потому, что делать вид, что я ничего не знаю и ничего не видела, у меня получится!
  Однако, перед тем, как отложить телефон я изрядно помучилась от угрызений совести.
  Усевшись в кресло и подобрав ноги, я взяла в руки чашку чая.
  На мониторе компьютера разворачивались первые действия следующей серии 'Видоизмененного углерода'.
  Телефон на столе, рядом со мной снова задрожал, тихо звякнул.
  Я перевернула трубку дисплеем вниз.
  Отпила из чашки, поморщилась, чай был ещё слишком горячим.
  На экране монитора, как раз происходили эффектные события, когда я услышала жутковатые звуки за окном.
  Я быстро нажала стоп.
  Спавшее было напряжение мгновенно снова возросло, завибрировало в крови.
  Что-то сжимало живот и грудь, беспокойство хлипкой дрожало в коленях и плечах.
  Я, стараясь двигаться бесшумно, в носках пересекла комнату и достала из-за кровати длинную деревянную биту.
  Когда-то это была обычная бейсбольная бита с автографом безымянного игрока.
  Я же преобразила её в подобие той биты, что была у Харли Квин в 'Отряде самоубийц'.
  Я не собиралась никого убивать, просто мне нужен был образ на Хэллоуин.
  Однако наличие в руках биты вовсе не гарантировало у меня присутствие храбрости и смелости.
  И подходить к окну, за которым по-прежнему темнела ночь, тем более после всего случившегося за последние несколько часов, мне категорически не хотелось.
  Если честно, сейчас, стоя с битой в руках, возле своей кровати, я разрывалась между желанием взглянуть, что шумит там за окном и порывом умчаться прочь под защиту дяди Сигизмунда.
  Не знаю, почему, но я все-таки выбрала первое.
  Возможно потому, что интуитивно чувствовала, что здесь нет необходимости для вмешательства дяди Сигизмунда.
  Как ни крути, но все-таки внизу два огромных мастифа, а в здании мастерской стоит система охранной сигнализации.
  И сработай хоть какой-то датчик система бы уже орала на весь дом, плюс отправила бы запрос куда-то там и к нашей мастерской немедленно прибыл бы отряд наемной охраны.
  Я не удержалась, быстро нервно сглотнула, глядя в окно, за жалюзи.
  Подкравшись к выключателю и выключила свет, затем переместилась к монитору компьютера, выключила его.
  Комната погрузилась в густой кромешный полумрак. Только проникающий по бокам от жалюзи слабый свет фонарей с улицы разбавлял темноту в моей комнате.
  Между лопаток по спине, шелковым прикосновением скользнуло вкрадчивое, опасливое чувство.
  Ладно, подумала я, вряд ли это Гудкова или даже её черно-белый кумир.
  Возможно, это просто воры-неудачники.
  Хм. Если так, то почему тогда молчат Каролина с Леопольдом?
  Пугающая мысль прорезала сознание страшным предположением.
  Да нет... Не может быть...
  Наша лохматая супружеская пара далеко не простачки, чтобы подпустить к себе кого-то легко и беззвучно.
  Разве, что это какие-то супер профессионалы.
  Я не знала, что думать. Я по-прежнему сомневалась в том, что делаю, и боялась что-то предпринимать.
  Но, все-таки я осторожно приблизилась к окну.
  Дрожащей рукой потянулась к петле справа от жалюзи и потянула за одну из сторон.
  Голубовато-серые полоски приоткрылись.
  Из окна на меня смотрела ночная улица, дорога впереди, стоящие на дальней стоянке автомобили и темные высотки.
  Внизу, во дворе почти идеальная, умиротворяющая тишина.
  Странно...
  Что-то шевельнулось внизу, я опустила взгляд.
  Из-за оконной рамы вдруг выглянула чья-то головы.
  В первое мгновение я едва не заорала, отшатнулась назад.
  По телу скатился шквал электризующего оцепенения.
  Но в следующий миг я узнала в улыбающейся голове за окном...
  -Мирон?-проговорила я.-А... Как...
  Мирон за окном улыбнулся ещё шире. Надо думать, моя реакция его развеселила.
  Я ринулась к окну, подняла жалюзи. Затем открыла окно.
  В комнату повеяло прохладой.
  -Что ты здесь делаешь?! Как ты сюда пробрался?!-зашептала я ошарашенная.
  Парень перебрался через подоконник. Я отметила отличную сноровку в его передвижениях. Похоже, помимо баскетбола он увлекается или паркуром, или скалолазанием.
  -Зачем ты пришел?!-я быстро закрыла за ним окно и обернулась на него.
  -Ты не отвечала на мои звонки и сообщения.-он с улыбкой развел руками.-Я волновался.
  -Да... ты... А как же...-У меня не было слов.
  Это вот нормально вообще?! То есть если я не отвечаю, то нужно ко мне перется посреди ночи?! До утра никак не подождать?
  -Почему ты не брала трубку?-начал допытываться Мирон.
  Меня удивляло насколько вольготно он себя ведёт.
  Как будто он не тусил с моей лучшей подругой у меня за спиной, а вламываться в мою комнату в третьем часу ночи вообще в порядке вещей!
  Мирон не спешно прошелся по моей комнате.
  Окинул взглядом мою кровать с мятным одеяльцем. Его привлекла стена над моей кроватью заклеенная постерами, фотографиями спортсменов и моими рисунками.
  -Клево.-восхитился он и кивнул на портрет Джона Сноу с Призраком, который я нарисовала мелками несколько месяцев назад.-Это ведь ты рисуешь?
  -Д-да...-чуть смутившись ответила я.-Спасибо.
  -Ника да это же реально офигенно!-воскликнул он.
  -Говори по тише.-попросила я, опасливо взглянув на дверь комнаты.
  -О,-Мирон кивнул.-Да... к-конечно...
  -И сними обувь, раз уж ты решил наведаться.
  Мирона почему-то это позабавило.
  -Обычно я так быстро не раздеваюсь в гостях у своих девушек. А мы ещё даже неделю не повстречались...
  Он ухмыльнулся, снимая свои кроссовки.
  Я почувствовал, что у меня запекло щеки и мысли в голове перепутались от накатившего стеснения.
  Что он такое говорит! Сам же ведь влез ко мне... И ещё ехидничает тут!
  -Слушай,-сказала я чуть нахмурившись.-Давай перейдём к той теме, ради которой ты явился посреди ночи?
  -Ладно.-пожала плечами Мирон.-Понимаешь...
  Он на мгновение задумался.
  -На меня тут не давно вышла одна девчонка... Назвалась твоей подругой. Лерой зовут. Знаешь такую?
  -Да.-кивнула я, отчаянно стараясь делать вид, что я ничего не знаю и ничего не видела.-А зачем она с тобой встречалась?
  -Вообще,-Мирон пожал плечами и чуть склонил голову к плечу.-Она сказала, что хотела со мной поближе познакомиться... ну, типа посмотреть на парня, что склеил её... наивную и совсем неопытную подружку.
  Он криво ухмыльнулся и подмигнул мне.
  -Наивную и неопытную?-чуть вскинув брови, строго спросила я.-Это... Это Лера так сказала?
  Мирон пожал плечами.
  -Я в общем-то именно из-за этого и хотел с тобой поговорить. Что-то тут не ладно. Реально, Ника. Я не знаю в каких вы там с ней отношениях, но мне кажется... твоя лучшая подруга что-то замышляет. И вряд ли что-то хорошее.
  -Странно.-глядя на него.-Раньше она не была ни в чем таком замешана.
  -Ну,-Мирон пожал плечами.-Люди часто доверяют тем, кто однажды предает их.
  -Так.-сказала я с холодком.-Давай без преждевременных выводов и громких объявлений.
  И правда. Хотя я и негодовала по поводу их общения без моего ведома, все-таки не надо рубить с плеча и клеймить Лерку гадкими словами.
  Могла ли Лерка позарится на Мирона? Честно?...
  Да. Да, могла. Но, вот могла ли она променять ради 'еще одного парня' нашу дружбу. Не знаю... Верить в это не хочется.
  Разумеется, я знаю, что такое женская дружба и сколько неприятных слов было сказано про её непостоянство.
  Да. Вот только, это, наверное, касается большинства. Парни, кстати, друг друга ради девушек тоже предавали и предают. Так, что тут дело скорее в человеческой порядочности.
  Во всяком случае мне хочется в это верить. Как и в то, что события, что мы с Леркой вместе пережили, включая попытку буллинга со стороны одноклассников, позволяет мне сохранять надежду и веру в моральные принципы моей подруги.
  Ну, не могу я поверить, что ради Мирона она прямо готова расторгнуть все наши отношения и все забыть.
  Ну... Бред какой-то! Я понимаю, если бы мы были постарше, она его любила уже давно, а я просто раньше начала с ним встречаться и Лерку бы это гложило... И то, если честно, зная характер Лерки, она бы мне в лицо всё выложила. Всё, что думает. Не сразу конечно, но точно бы рассказала.
  А тут на лицо какая-то дичь...
  -И о чем вы с ней говорили?-спросила я Мирона, который рассматривал корешки книг, стоящих на моей полке.
  -О ком.-поправил меня Мирон и внезапно вытащил одну из книг на моей полке.
  Меня слегка покоробила его бесцеремонность. Нет, я не жадина и у меня не такое обостренное чувство собственности, просто... Мы еще не настолько близки, я его по сути то почти не знаю, а он ведет себя так, словно мы уже года два встречаемся.
  Мирон держал в руках одну из книг по психологии, 'Почему хорошие люди совершают плохие поступки'.
  -Хм...-Мирон открыл книгу, пролистал, затем искоса, не скрывая изумления, взглянул на меня.-Ты читаешь... такую литературу? Зачем?!
  Затем, подумала я глядя на него, что я частенько вижу воспоминания серийных убийц и помогаю следственным органам ловить самых опасных из них.
  Но травмировать нежную мальчишескую психику я, конечно не собиралась.
  -Мне это интересно.-вздохнула я.
  -Читать про убийц и прочих преступников?-Мирона явно шокировали мои увлечения.-Ты... Ты, что собираешься стать... каким ни будь мозгоправом?
  Я улыбнулась, тихо засмеялась, затем опустила взор и пожала плечами.
  -Возможно.-туманно ответила я.
  Парень пребывал в легком шоке.
  Ну, что ж его можно понять.
  -Если ты не против,-вздохнула я.-Может расскажешь по подробнее про...
  Я замолчала.
  Я хотела попросить Мирона рассказать более детально об их встречи с Лерой, но вдруг услышала шаги в коридоре.
  Дядя Сигизмунд проснулся!
  -Тебе нужно уходить!.. Убегать!-быстро сказала я Мирону.
  Я даже представить боялась, что сделает дядя Сигизмунд, если увидит здесь у меня незнакомого парня!
  А уж, что потом ждёт меня лучше вообще не думать!
  -Быстрее! Ну, чего ты встал?-я потянула замешкавшегося Мирона за рукав.
  -Почему я должен убегать?-спросил он.-Может быть это отличный момент, чтобы познакомиться с твоим...
  -Да ты рехнулся!-зашипела я на него.-Уходи, пожалуйста, Мирон!
  -Уйду только при одном условии.-хитро ухмыляясь сказал он и вдруг резко наклонился ко мне.
  Я этого не ожидала, и едва успела уклонится. Я машинально шлепнула его по лицу и тут же испуганно ахнула.
  -Прости!..
  -Ничего.-усмехнулся Мирон.-Это даже...
  Дверь в мою комнату распахнулась от громоподобного удара.
  Я обернулась. Моё сердце рухнуло вниз и взлетело до горла.
  На пороге стоял дядя Сигизмунд.
  Лицо оскаленное, седые волосы взлохмачены, а одежда смята после сна. В руках он держал Беннели Нова, массивное помповое ружье.
  Сотрясая воздух обилием русско-польского мата дядя дико рыча бросился вперёд, замахиваясь ружьем.
  Я попыталась загородить собой Мирона, но тот сам оттолкнул меня на кровать и бросился в окно.
  Все происходило стремительно и резко. Поднимаясь, с кровати я увидела, как Мирон перемахнул через подоконник.
  Напоследок он успел обернутся. Он подмигнул мне, усмехнулся и исчез за окном.
  Дядя Сигизмунд пошатываясь протопал через комнату к окну.
  В ночи, со двора раздался оголтелый лай собак.
  Я подскочила тоже бросилась к окну.
  Дядя Сигизмунд остановился у распахнутого окна, передернул затвор и начал целиться.
  -Дядя Сигизмунд, не надо!-отчаянно вскрикнула я.
  Я не знала, что мне делать, как поступать.
  Меня сковывала паника, в душе беспорядочно метался страх.
  Раздался мощный выстрел.
  Я испуганно отшатнулась, зажав уши ладонями, и чуть присела.
  Дядя Сигизмунд, яростно ругаясь передёрнул затвор.
  Внизу звучал басовитый, свирепый лай мастифов.
  Дядя Сигизмунд выстрелил во второй раз.
  По комнате поплыл едкий, прогорклый запах пороха.
  -Хватит!-взмолилась я.-Пожалуйста, хватит!
  Но мой дядя явно меня не слышал.
  Охваченный злым неистовством он выстрелил в третий раз.
  Я закрыла глаза, крепко прижимая ладони к ушам.
  Наконец, дядя подошел ко мне и коснулся моего плеча.
  Я открыла глаза, робко, пугливо взглянула на него снизу-вверх.
  Он с хмурым, угрюмым видом возвышался надо мной.
  -Ну, и кто это был, ягодка?-пробасил дядя.-Как он сюда пробрался?
  Однако, прежде чем я успела ответить сквозь неугомонный лай мастифов донесся приближающийся вой полицейских сирен.
  Дядя с негодованием обернулся на распахнутое окно. Оттуда в комнату вместе со звуком полицейских сирен влетал студеный ночной воздух.
  -Чёрт возьми...-выдохнул дядя Сигизмунд и поднял ружье в правой руке.-Кажется я это... не много переборщил...
  Я выразительно посмотрела на него, но ничего не сказала.
  Через несколько минут возле автомастерской остановилась патрульная машина.
  А ещё минут через десять, после долгого разговора на повышенных тонах, двое полицейских, держась за рукояти пистолетов в кобурах, крайне настойчиво предложили дяде Сигизмунду проехать в отделение.
  Мучимая переживаниями за дядю я стояла у ворот автомастерской и смотрела вслед уезжающей полицейской машине.
  Рядом со мной жалобно заскулила Каролина.
  Эта лохматая девочка всегда чувствовала настроение и всегда умела посочувствовать.
  -Всё будет хорошо.-неуверенно проговорила я, и погладила мастифа.
  Сама я не была в этом уверена. Дядю Сигизмунда уже не в первый раз забирают. И когда ни будь, я твёрдо знала, он не сможет вернутся назад. В ближайшие несколько лет.
  В совершенном смятении, растерянная и расстроенная я вернулась назад.
  На ослабевших ногах, терзаясь бессильной тревогой о дяде и том, попал ли он в Мирона, я вернулась в дом.
  Этой ночью я уже не спала до самого рассвета.
  Несколько раз я пыталась дозвониться до Мирона. Но он не брал трубку, и моё беспокойство росло с каждой секундой.
  Затем я начала звонить в полицейский участок. Наконец, меня связали с каким-то старшим лейтенантом Бобровым, и тот сообщил, что Сигизмунд Лазовский задержан на пятнадцать суток.
  Я вяло поблагодарила офицера и положила трубку.
  Усевшись на своей кровати, я поджала колени и спрятала лицо в ладонях.
  Господи... Да сколько ж можно уже?..
  Ну, почему, почему в моей жизни беспрестанно, по кругу происходит всякое... łajno!
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Четверг, 13 августа.
  
  -...Остальные две женщины час назад скончались.-вздохнул Стас.
  Он только, что закончил рассказывать генералу Савельеву о том, что произошло несколько часов назад, в загородном доме, где собрались в очередной раз жены охранников из больницы.
  -То есть двое детей охранников лишились матерей.-суховато подытожил Савельев.
  Стас кивнул. Отрицать свою вину он не собирался.
  -Гудкова, как выяснилось, обладает феноменальной способностью к гипнозу. Мы этого не знали. И мы... опоздали.
  Стас прокашлялся. Глотать яд совершенных ошибок, из-за которых гибнут люди было нелегко даже ему.
  Аспирин бросил на него косой взгляд, хмыкнул.
  -Опоздали...-проворчал он.-Иногда меня раздражают твои покаяния Стас. Опоздали они! Вообще счастье, что вы успели спасти детей и трех женщин...
  -Тут во многом заслуга...
  -Я знаю, чья.-перебил его Антон Спиридонович.-Она молодец. Без неё...
  Он качнул головой.
  -Чего тут разглагольствовать, наша синеглазая фея-просто фантастическая находка.
  Он вздохнул, чуть расправил плечи.
  -А что по поводу Гудковой? Она... Ну... Ника что-то видела? Куда делась?..
  Стас покачал головой.
  -Нет.-ответил он.-Она пыталась, но у нее не получилось. Я не стал настаивать, она и так истощена...
  -Верю.-кивнул генерал.
  Стас мысленно порадовался, что генерал не стал допытываться подробностей по поводу 'истощения' Ники. Потому, что Корнилов не знал, как и что ему объяснять. Он и сам то ещё ни черта не понимал, с чем они вчера столкнулись и очевидцами чего стали.
  Корнилову только стало ясно, что в этом мире есть вещи, которые по-прежнему остаются за гранью человеческого понимания.
  -На чем вы сейчас сосредоточены?-спросил генерал.
  Стас с готовностью сообщил:
  -Ника дала нам несколько очень ценных наводок, плюс те сведения, которые стали нам известны в результате последней операции и допроса задержанных. Нам известно, что к пожару в альпинистском клубе 'Горный путь' причастны несколько лиц. Самой заметной фигурой среди них, является Лукьян Курбатов.
  -Я его знаю.-неожиданно ответил генерал.-Он главный редактор одного скандального журнальчика. 'Философский проспект' кажется.
  -Да, всё верно.-ответил Корнилов.-У нас есть все основания полагать, что он играл ключевую роль в том заговоре.
  -Вот как...-седые брови генерал чуть шевельнулись вверх.-И что думаешь делать?
  Стас качнул головой.
  -Действовать нужно осторожно. Допрашивать его или тащить к нам на допрос крайне глупо.
  -Почему?
  -Потому, что Лукьян личность весьма расчетливая.
  -Почему-то я не удивлен.-хмыкнул генерал.
  -Ника сообщила, что это Курбатов позвал Плансона в ту ночь.
  -Снимать, как они с дружками сожгли пять десятков людей?-поморщился генерал.-Это что ещё за больное извращение?
  -Никакого извращения.-качнул головой Стас.-Как ни странно. Как раз-таки исключительно сухой прагматизм.
  -Любопытно.
  -Плансон снимал не только пожар, но прежде всего Курбатова и его сообщников.
  -Компромат, чтобы все молчали.-кивнул генерал и хмыкнув, ощерился.-Вот же хитрозадый выродок.
  -Да...-вздохнул Стас.-Но зато если мы достанет эти снимки у нас будут неопровержимые улики.
  -Отлично.-кивнул Аспирин.
  -Но пока, что мы ничего предъявить ему не можем.
  -Я думал ты ловишь 'Монохромного человека'.-усмехнулся Савельев.
  -То, что сделали Курбатов и его приятели, также не должно оставаться безнаказанным.-Стас был непреклонен.-И да, даже если им повезет избежать участи Вербина и Гудкова, они сядут за массовое убийство людей.
  -Думаешь открыть дело?-спросил генерал.
  -Уже открыл.-Стас прочистил горло.-Пришлось повозиться. Прокурорские никак не хотели соглашаться. Говорили дело слишком давнее, материалов никаких и так далее.
  -Это на них похоже.-презрительно фыркнул генерал.-Но, что ты собираешься делать дальше? Как именно фотографии с места сожжения помогут поймать серийного убийцу?
  -Если быть верным версии о мотиве на почве мести,-рассуждал Стас.-Убийцей является кто-то из выживших.
  -И?
  -Нужен список всех, кто был в здании клуба в ту ночь. Тот, кто не превратился в обугленный скелет и является убийцей.
  -А как ты собираешься устанавливать личности убитых?
  -У многих сохранились личные вещи, одежда и даже остатки документов. Яша даже сообщил, что им удалось вернуть к жизни два полу сгоревших мобильника.
  -Это, что ещё за техника, которая в гоне не горит?-удивился Савельев.
  -Нокиа,-вздохнул Стас.-Пока Майкрософт не купила Нокиа, их телефоны моги пережить ядерную войну.
  -Да, помню у меня когда-то был один 'утюг' из Нокиа... не убиваемая трубка.-усмехнулся генерал.-Ладно, если удалось установить хоть несколько личностей, можно связаться с их родственниками.
  -Тут тоже не всё так просто, товарищ генерал.-ответил Стас.
  -В каком смысле? Что не так? У них нет родственников?
  -Судя по всему очень многие из этого клуба были сиротами. Да даже если посмотреть на самого Лукьяна Курбатова... Из родных у него лишь жена и дети... Мы правда нашли его мать, но оказалось, что она одинокая пьянчужка, спустившаяся на дно общества.
  -Печально.-посетовал генерал.-Понятно тогда, почему не было никакого шума по поводу исчезновения этих людей... Господи, одиночество страшная штука Стас.
  -Полностью согласен.-кивнул Корнилов.
  Савельев быстро взглянул на него, и видимо вспомнил, что Стас потерял обоих родителей.
  -Прости.-прокашлялся Аспирин.
  -Всё нормально.-чуть улыбнулся Стас.
  -Так.. кхм-кхм.. Ладно...-генерал явно почувствовал себя не уютно.-Какие ваши дальнейшие действия?
  -Курбатов должен был где-то спрятать свой компромат.-ответил Стас.-Я бы на его месте, оставил их у человека, которому полностью доверяю.
  -Думаешь, Лукьян может кому-то доверять?
  -Тому, кто ему бесконечно обязан, да.
  -Интересно.-прокомментировал генерал Савельев.
  -Вот.-Стас достал из папки распечатку и выложил на стол.-Некто Ильгиз Картмазов. Ранее привлекался за хранение и сбыт наркотических веществ...
  -Случайно не тех, что вы нашли?
  -Тех, в том числе.
  -Ясно. Продолжай.
  -Он однажды крепко попал...
  -А Курбатов его вытащил.-не удержался генерал и высказал догадку.
  -Так точно.-ответил Стас.-А ему грозил серьёзный срок.
  -Думаешь компромат у него?
  Корнилов прикинул.
  -Курбатов сделал так, что из биографии Картамазова пропали все судимости, Лукьян нашел ему работу купил квартиру и автомобиль. Ильгиз сейчас работает таксистом. Парни из ГУНКа сообщили, что Картамазов и сейчас приторговывает всякой мелкой дрянью. Спайсом, марихуаной и прочим тому подобным.
  -С чего бы Курбатову ради дружка так стараться?-усмехнулся генерал.
  -Причины могут быть разными.-чуть скривился Стас.-Но, согласитесь, это вполне удобно-хранить ценный компромат на соратников у третьего лица, о котором никто ничего не знает. Гораздо лучше, чем дома или на работе. Именно там его приятели искали бы фотографии в первую очередь.
  -Можно ещё хранить в банке, в депозитной ячейке.-ответил генерал.
  -М-м...-скривился Стас.-В наше время банковские дела, даже хорошо завуалированные не так уж сложно отследить.
  -Это трудно.
  -Не так трудно, если ищешь вещь, из-за которой ты зависим от другого человека.-заметил Корнилов.
  -Хорошо.-подумав согласился генерал.-Собираетесь проработать этого... Ильгиза?
  -Да.-просто ответил Стас.-Я уверен, что Курбатов оставил у него какой ни будь контейнер или пакет.
  -А почему не электронный носитель?
  -Слишком уязвимо.-качнул головой Стас.-Какой ни будь сбой, неполадки и всё... Курбатов без компромата. Хотя, думаю на носителях у него остались копии.
  Генерал вздохнул.
  -Хорошо бы за Курбатовым и... другими, кто там был установить слежку. Мало ли...
  -Сделаем.-согласился Стас.
  Хотя, почему-то он думал, что их слежка не спасет ни Курбатова ни остальных заговорщиков.
  -Значит.-подытожил генерал.-Будут снимки, и можно смело задерживать Курбатова, и попутно узнать у него весь список участников клуба.
  Стас молча кивнул. Про себя он подумал, что разговорить Лукьяна Курбатова будет очень нелегко. Стас разбирался в людях, и мог предположить кто расколется легко, а кто будет упираться.
  Одного только взгляда на фотографию Лукьяна Корнилову хватило, чтобы понять, что тот будет упираться до последнего. К тому же нужно быть готовым, что у Курбатова наверняка есть хороший адвокат.
  -А что с другими заговорщиками?-спросил генерал.-Ты ведь говорил, Ника назвала ещё имена...
  Корнилов пожал плечами.
  -Ника назвала фамилию 'Каменев'.
  -Так. И что? Кто это?
  -Тут небольшая проблема.
  -Почему?
  -Каменевых двое. Они братья, и оба были в клубе.
  -Оба живы?
  -Так точно.
  -Чёрт... А другие...
  -Майя и Марк.-кивнул Стас.-Майя, это может быть жена Курбатова, а Марк... Мы пока ищем.
  -Арестовывать их ведь тоже нельзя, верно?-спросил генерал.
  Корнилов с сожалением покачал головой.
  -Бессмысленно. Мало того, что будут молчать, так ещё, при первой же возможности сообщат Курбатову. А тот спрячет свой компромат так, что мы возможно будем его ещё несколько лет искать.
  -А если сказать им, что по их следу идет серийный убийца? А?-спросил генерал.-Это должно подействовать отрезвляюще.
  -Сомневаюсь.-ответил Стас.-Одно дело убийца, который не факт, что с ними связан, а другое дело реальный срок за убийство и распространение наркотиков. Тут каждому минимум по пятнадцать лет светит.
  -Да, согласен.-вздохнул генерал.-Эти курвы будут молчать... Ладно, хорошо, действуйте Стас. И... пожалуйста не забывай просить помощи у Ники. Если бы не она, Гудкова оставила бы нам не два трупа, а все двенадцать.
  -Да, товарищ генерал.
  Как не приятно это было признавать Стасу, генерал был прав. Без Ники им сейчас не обойтись.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Четверг, 13 августа.
  
  -Надеюсь, это послужит тебе уроком, паршивый журналистишка.-Платон Плансон гадко улыбнулся во весь девяносто дюймовый экран плазменного телевизора.-Хотел бы я увидеть, как ты обделался, когда увидел свою квартирку... В следующий раз будешь думать, прежде, чем совать нос куда не попадя. И, да, от всей души желаю тебе опозорится с твоей вонючей статьёй!
  В следующий миг Платон показал неприличный жест и на этом видео оборвалось.
  В зале, который Касьян с Кимом кое-как прибрали, воцарилась тишина.
  И первым молчание нарушил Марк Лунин.
  -Да-а...-протянул он потирая вспотевшими ладонями колени.-Вот это... всё...
  Он покачал головой. Было очень заметно, насколько сильно он впечатлён.
  -Ну, теперь-то ты с нами?-спросил Касьян, взглянув на друга.
  Лунин покосился на него. Затем быстро оглянулся на стоящего сзади Кима.
  У старшего брата Касьяна было каменное, гневное лицо. Взглядом он сверлил погасший экран телевизора.
  Казалось, дай ему волю, и он как минимум покалечит Платона.
  Марк плавно, протяжно выдохнул и, поджав губы, словно сделав над собой усилие кивнул.
  -Ладно... Хрен с вами. Я... помогу.
  -Отлично, дружище.-Касьян обрадованно хлопнул друга по плечу здоровой рукой.
  -Тогда,-подал голос Ким и Марк с Касьяном обернулись.-Лучше не затягивать.
  -Верно говоришь, брат.-ухмыльнулся Касьян.
  -Надеюсь, твой план сработает.-боязливо проговорил Марк.
  -Я тоже.-признался Касьян.
  Ким за спиной рассмеялся.
   ***
  Спустя несколько часов, сумерки.
  
  Небо темнело, как медленно намокающая бумага.
  Тщедушные оттенки дня, стремительно преображались в цвета ночи.
  Город осадили привычные дождевые тучи, и потому эта ночь, как и прежние отличалась дождливостью, сыростью и прохладой.
  Хотя в городе ползли слухи о странном явлении, возникшем на столичном небосводе за несколько часов до сегодняшнего рассвета.
  Якобы гроза и буря, вместе с ливнем неожиданно и стремительно исчезли, а над столицей в чистом, темно-синем небе ярко, точно в сказке, засияли мириады звёзд и необычно ясная, огромная луна.
  Но, а сейчас сказка явно закончилась, и на асфальте московских улиц вновь заблестели лужи.
  Касьян, Ким и Марк сидели в серебристом Форде Эксплорере Марка и наблюдали.
  Взволнованные взгляды троих мужчин были прикованы к входу в подземный паркинг.
  -Может уже пора?-спросил Лунев.
  Он нервничал больше всех. Его пухлые пальцы то и дело бесконтрольно сжимали руль.
  Марк явно предпочел, чтобы Ким и Касьян внезапно передумали и отказались от задуманного.
  Но после выходки Плансона и особенно издевательского видео, рассчитывать на снисхождение братьев не приходилось.
  -Нужно дождаться, пока паркинг немного опустеет, а на постах охраны начнется пересмена.-ответил Касьян.
  Паркинг, возле которого они притаились в тени обувного магазина, принадлежал одному из бесчисленных столичных клубов.
  Пускали сюда далеко не всех, главным критерием, как слышал Касьян, служил особый отличительный знак-перстень с гравировкой.
  Таким заведениям, предлагающим своим гостям гораздо более широкий ассортимент услуг, не терпится продемонстрировать свою оригинальность и уникальность. И ношение особого отличительного знака на пальце, по задумке владельцев клуба, должно было давать гостям клуба чувство принадлежности к некому особому и исключительному обществу.
  Есть категория людей, которая из кожи вон вылезет, лишь бы всем показать, что они стоят гораздо выше презренной 'серой биомассы' обитающей в жалких спальных районах.
  Исключительные. Необыкновенные. Высшие...
  Касьян и сам был таким, но с недавних пор, испытывал к блистательной публике все больше и больше презрения.
  Из арки паркинга выехал очередной автомобиль. Затем ещё один.
  -Вот живут же люди.-с завистью проговорил Марк, глядя вслед уехавшей фиолетовой Ламборгини.
  -Откроешь свое издание, сам будешь на такой ездить.-проговорил с заднего сидения Ким.
  -Ага, как же.-невесело отозвался Марк и вздохнул.-О-ох... Что-то мне не по себе...
  -Отступать поздно.-напомнил Ким.
  -Я знаю... я просто...-промямлил в ответ Марк.-Всё нормально. Я справлюсь.
  Касьян внимательно посмотрел на него.
  -Вот и отлично.
  У Кима зазвонил мобильник. Это был сигнал будильника.
  -Всё.-сказал он.-Пошли.
  -Ох, Господи...-причитая выбрался из машины Марк.
  Он поправил ворот голубой рубашки и ремень черных брюк. Они с Кимом оба вырядились в форму охранников паркинга.
  Ким одел на голову черную фуражку, поправил рацию с боку, на плече и взглянул на Лунина.
  -Все в порядке?-Ким одел на плечо лямку черной, спортивной сумки.
  -Не знаю...-расстроенно ответил Марк, придирчиво оглядывая себя.-Мне кажется я выгляжу до ужаса глупо!.. Я не похож на охранника! Ну, посмотри на меня!
  Касьян, сидя в машине улыбнулся. Лунин и правда выглядел забавно в форме охранника.
  Толстый, круглый, с очками на носу. Ему еще только не хватало коробки с пончиками, чтобы довершить образ прожорливого охранника, лениво следящего за мониторами видеокамер.
  -Всё нормально.-Ким подошел к Марку, поправил на нем его фуражку, одернул рубашку на плечах.-Ты знаешь актера Джейсона Стэтхэма?
  -Ну-у... да...-неуверенно ответил Марк.
  -Смотрел 'Перевозчика' или 'Механика'?
  -Да... да, смотрел...
  -Вот и сделай выражение лица, как у Стэтхэма.-ответил Ким.
  -А-а...-в замешательстве протянул Марк.-Как в 'Механике', или как в 'Перевозчике'?
  -Да один хрен, оно у него везде одинаковое.-потерял терпение Ким.-Всё, пошли.
  Касьян посмотрел им вслед. Качнул головой, хмыкнул и улыбнулся.
  Как же все-таки ему повезло с этими двумя.
  Он открыл дверцу, выбрался на улицу. Закрыв машину и включив сигнализацию, он подошел к дороге.
  Глянул в обе стороны. Движение было не очень активным.
  Улучив момент Касьян бодрым шагом пересек улицу и подошел к припаркованному неподалеку грузовику.
  Это был не большой MAN TGL, взятый ненадолго в аренду у знакомого водителя, обслуживающего супермаркеты.
  Каменев уселся за руль, захлопнул тяжелую дверцу.
  Посмотрел перед собой.
  В сознании беспокойным зверем ворчало тревожное сомнение.
  Боялся ли он? Несомненно. Но, Платон Плансон своей выходкой уж точно не оставлял ему выбора.
  Да и выход статьи он и так больше переносить не может.
  Так, что выбора у него нет, и будь, что будет!
  За дело!
  Он повернул ключ в замке зажигания. Мощный мотор грузовика зафырчал, задрожал.
  Сегодня Касьян весь день долго и упорно трудился управлять машиной одной рукой. Это было невероятно сложно и не комфортно. Но, к счастью сломанной у Касьяна была левая рука.
  Касьян взглянул на дисплей меню и осторожно, удерживая руль одной рукой плавно вырулил на дорогу.
  Подъехал к ночному клубу. Здесь занял место точно у въезда на парковку.
  Он остановился, но мотор не глушил. Взглянул на часы.
  Зверь беспокойство заметался сильнее. Касьяну пришлось приложить усилия, дабы угомонить бушующее чувство страха.
  -Всё получится.-сказал он себе.-Всё будет отлично. Всё получится. Они справятся...
  
  
   МАРК ЛУНИН
  
  Четверг, 13 августа. Паркинг элитного ночного клуба.
  
  Здесь веяло неприятным, мертвенным холодом.
  Это вселяло в нервничающего Марка ещё большее беспокойство.
  Чувство страха становилось выносимым. Навязчивое опасение, что у них ничего не получится и их обязательно поймают крепло с каждой секундой.
  Пока они с Кимом шагали мимо квадратных колонн и стоящих на местах автомобилей, Лунин чувствовал, что начинает терять контроль над собой.
  Еще немного и он рванет обратно. Обливаясь потом, чувствуя, как внутри все застывает от напряжения, Марк шагал вперёд.
  Он решил последовать совету Кима и постарался придать своему лицу выражение как у выше упомянутого актёра.
  -Хватит косится по сторонам.-не глядя на него, буркнул Ким.-Веди себя по-хозяйски. Ты охранник, ты тут главный!
  -Ладно.-вздохнул Марк.
  От пяток до колен, и выше до самых бедер мышцы ног пропитывала предательская слабость.
  Из-за нее в ногах распространялось чувство схожее с онемением, после долгого сидения в неудобной позе.
  -Вон его тачка.-шепнул Ким.
  Марк посмотрел вперёд. В нескольких метрах от них притаился на парковке огромный, чёрный Кадиллак Эскалейд.
  Здоровый, массивный внедорожник обладал неким зловещим, но притягательным лоском.
  Эта машина всем своим видом подчеркивала свою изысканную элитарность и исключительную дороговизну.
  -Всё в порядке?-спросил Ким, на мгновение обернувшись на Марка.
  -Ага.-бросил тот и нервно сглотнул.-В полном.
  -Держись увереннее.
  -Слушай, я ведь не полицейский...
  -Причем здесь это? Просто держись увереннее. Представь, что ты в фильме снимаешься.
  -Очень смешно...-с дрожью в голосе ответил Марк.
  -Стэтхэм бы не испугался.
  -Ой, иди ты.
  Ким засмеялся.
  Они почти подошли к Эскалейду Платона Плансона.
  -А почему он вообще его здесь оставил?-шепотом спросил Марк.
  -У него несколько машин.-ответил Ким, доставая из сумки два прямоугольных предмета с металлическими подставками.-Захотел оставил... Может ему так удобнее.
  -А что это у тебя?-настороженно спросил Марк, кивнув на предметы в руках Кима.
  -Инфро-красные прожекторы.-ответил тот, подключая приборы к Power Bank.
  -И для чего они?
  -В данный момент, для того, чтобы ослепить камеры.-терпеливо объяснил Ким.-Только не смотри, Бога ради, на них, если не хочешь, чтобы твое лицо засветилось!
  -И не собирался.-соврал Марк.
  Ким задержался возле одного из автомобилей.
  Марк оглянулся. Каменев старший установил прожекторы на асфальте, возле желтого Лэнд-Ровера. Несколько минут он провозился, подключая проводки и вдруг подхватился, поспешил к Марку.
  -Ну, пошли! Чего ты встал?!-крикнул он.
  -Так это...-Марк растерянно махнул вперед.-Они же не горят...
  -Ты идиот?! Это инфра-красное излучение!-вспылил Ким.-Живо гони, говорю! У охраны ослепли несколько камер, и сейчас они придут разбираться. Давай!
  Ким подал условный сигнал. Из неприметного маленького хэтчбека 'Тойоты' выбрался худощавый, сутулый парень в худи с капюшоном.
  -Давай по быстрому, кудесник.-хмуро бросил ему Ким.
  Он не скрывал своего отношения к знакомым своего брата.
  Парню в кофте это видимо было до фонаря, он лишь сухо кивнул и направился к черному Эскалейду.
  Они подошли к машине втроем.
  Угонщик приступил к 'вскрытию' автомобиля. А Марк и Ким ринулись дальше.
  На парковку, кроме лестницы вели сразу три лифта.
  Из спортивной сумки Ким достал три металлических палки.
  Одну швырнул Марку. Тот с трудом её поймал. Палка весил не мало. Лунин едва не выронил её.
  Вызвав все три лифта Ким дождался, когда их двери откроются и положил две металлических палки так, чтобы двери лифта не могли закрыться.
  Марк сделал то же самое с третьим лифтом.
  Вытащив четвертую палку Ким подбежал к двухстворчатым дверям, ведущим на лестницу. Он просунул палку между вертикальных ручек дверей. Подергал, и одобрительно усмехнулся. Двери держались надежно. А учитывая, что сами по себе они крепкие и тяжелые, откроют их не скоро.
  Марк не верил, что все получается так легко и просто.
  Вены его тела интенсивно пульсировали, дрожали отдельные мышцы и сухожилия.
  Лунин чувствовал, что внутри его всего буквально выворачивает и сдавливает от нестерпимого желания поскорее убраться отсюда.
  Они с Кимом вернулись к взломщику. Тот, как раз заканчивал 'работу'.
  -Всё.-объявил он и, слегка красуясь открыл водительскую дверцу Эскалейда.
  -Молодец.-без тени похвалы бросил Ким.
  Он сунул взломщику несколько купюр в иностранной валюте и грубо бросил:
  -И завязывай с этим.
  -Конечно.-с издевкой бросил в ответ парень и глумливо ухмыльнулся.
  Ким проводил его недобрым взглядом. У Каменева старшего буквально руки чесались скрутить наглеца и нацепить наручники.
  Но его полномочия, как полицейского остались в Санкт-Петербурге, вместе с его семьёй.
  Ким и Марк уже подошли к 'вскрытому' Эскалейду, когда внезапно открылись дверцы стоящего неподалеку серого BMW E60.
  Из седана выбрались пятеро крепкого вида мужчин.
  -Это ещё кто...-промямлил Марк.
  -Заткнись, и садись за руль.-быстро сказал ему Ким и достал свой пистолет.
  Оружие не было табельным, свое он оставил в Питере. Но, все же это не означало, что пули и гильзы из этого пистолета не приведут к нему.
  Приведут и довольно быстро. И Киму этого, разумеется, категорически не хотелось.
  Пятеро молодцов, с единым убийственным выражением лица на всех, не говорили не слова.
  Зато более, чем красноречиво об их намерениях сказали биты, кастеты и телескопические дубинки в их руках.
  Пятерка парней, завидев пистолет в руке Кима замерла на месте. Решительные, угрюмые лица изменились. Такого поворота они явно не ожидали. Парни обменялись взглядами.
  В этот миг донеслись крики со стороны лестницы. Заблокированные Кимом лестничные двери содрогнулись от ударов, зашатались из стороны в сторону.
  Кто-то из парней сунул руку в карман. Ким среагировал мгновенно.
  Раздался выстрел. Затем ещё один.
  Два парня рухнули на пол. Один выл от боли, прижимаю к животу окровавленную руку.
  Второй катался на спине, держась за простреленное колено.
  В двери лестницы с воплями ломились охранники.
  -Ты что?!-испуганно ахнул из машины Марк.
  -Заткнись. Заводи ма...
  -Сзади! Ким!
  Ким не успел.
  Не известно откуда взявшийся темноволосый мужик со смуглой кожей нанес удар по спине Каменева.
  Ким пошатнулся. Напавший сзади ударил снова. Старший брат Касьяна закрылся правой рукой.
  Удар телескопической дубинки пришелся по запястью.
  Ким вскрикнул. Его подарочная 'Гюрза' упала на пол, отлетела в сторону.
  Но Ким успел достать нож. Он перехватил следующий удар и полоснул нападавшего по лицу.
  В следующий миг ему пришлось уворачиваться от ударов двух подлетевших парней.
  Правая кисть наливалась болезненной тяжестью. Ким не мог бить правым кулаком. Приходилось работать локтями и по возможности ногами.
  Но силы были не равны.
  Один из молодцов распахнул дверцу водителя. Марк Лунин вскинул руку с баллончиком и выдал в лицо нападающему широкую струю слезоточивого вещества.
  Парень отшатнулся, прижимая ладони к лицу.
  Кима повалили на землю. Начали пинать ногами.
  Марк взирал на происходящее в совершеннейшем ступоре.
  Внезапно раздался выстрел, затем другой, третий, четвёртый.
  Избивающие Кима парни попадали на землю, крича от боли.
  Марк ошарашенно уставился на стоящего в нескольких шагах Касьяна.
  С шапкой на перевязанной голове, с левой рукой в бандаже, он сжимал в правой рукоять пистолета Кима.
  Выражение его лица говорило о том, что он готов убивать.
  Марк взял себя в руки, быстро обошел автомобиль. Ким пошатываясь пытался подняться. По лицу у него текла кровь. На левом предплечье красовались кровоточащие ссадины.
  Рядом с ним на полу морщились от боли избивавшие его громилы.
  Марк помог Киму встать. Каменев старший, бросил взгляд на ближайшего противника, подстреленного его братом.
  Ким, со злостью зарычав, пнул парня по раненной ноге.
  Тот захлебнулся криком боли.
  -Хватит, хватит!-Марку пришлось приложить усилия, чтобы убедить Кима сесть в автомобиль.
  Каменев старший явно порывался отомстить за побои.
  -Успокойся ты!-прикрикнул на него переживающий Марк.
  Он с трудом усадил Кима на заднее сидение. А сам быстро ринулся за руль.
  Касьян уже, молча, не говоря не слова спешно торопился к выезду с парковки, где стоял приготовленный грузовик.
  Марк прыгнул за руль Эскалейда. Взломщик оставил специально подобранные ключи, они торчали в замке зажигания.
  Марк повернул ключ. Громоздкий Кадиллак всхрапнул, утробно зарычал.
  В этот миг от ударов распахнулись двери на лестницу.
  На подземную парковку высыпал с десяток охранников.
  -Жми, Марк!-вскричал сзади Ким.-Быстрее!
  Лунин проворно вырулил со стоянки.
  Вслед ему раздались выстрелы. Со звоном лопнуло заднее стекло. Ким зашелся грубыми ругательствами.
  Марк надавил на газ. Тяжелый внедорожник набирая скорость мчался к выходу.
  В зеркало заднего вида, Марк увидел, как за ними с парковки выезжают два автомобиля с эмблемой охранной фирмы.
  Марк выругался, нервным жестом смахнул с лица испарину.
  Эскалейд вылетел из подземного паркинга под свет уличных фонарей.
  В зеркало заднего вида Марк увидел, как грузовик MAN проворно закрывает выезд с парковки.
  Марк дал по тормозам. Эскалейд замер. Ким открыл дверцу рядом с собой.
  Добежавший до машины Касьян едва запрыгнув, вскричал:
  -Жми!!!
  Марк дал по газам. Они устремились вперед, набирая скорость.
  Стрелка спидометра ползла к отметке пятьдесят, а через несколько секунд уж подрагивала возле цифры семьдесят.
  Лунин, однако вовремя спохватился и чуть сбавил скорость.
  Нечего понапрасну привлекать внимание городских камер.
  -Как вы?-бросив взгляд в зеркало заднего, спросил он Каменевых.
  -Нормально.-почти хором ответили братья.
  -А где мой пистолет?-внезапно спросил Ким брата.
  Касьян ответил не сразу.
  -Понимаешь... я... Ким, ты только не злись... Я его выкинул.
  -Куда?! Зачем?!-вскинулся Ким.-Ты в своем уме?! Если его найдут...
  -Не найдут, успокойся.-отмахнулся Ким.-Я бросил его в канализационный люк.
  -Касьян ты...-Ким пребывал в ярости и в шоке.
  -Мы же из него стреляли.-оправдывался Касьян.
  -Я бы отдал его нужному человеку и... он бы подчистил следы стрельбы.-пробурчал Ким сердито.-А теперь... Мне только молиться остаётся!
  -Ты же атеист.
  -Да пошёл ты.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Пятница, 14 августа, поздняя ночь. Спустя пару часов.
  
  -... Пятнадцать тысяч, а!-пораженно качал головой Ким.-Несколько сотен баксов твоему угонщику, пятнадцать кусков хакеру... Касьян, брат, ты не боишься разорится?
  Пару часов назад знакомый хакер Касьяна, умелый парнишка с невероятным интеллектом, взломал диск, на котором Плансон хранил фотоснимки.
  Каменев погладил себя по нагрудному карману, в котором сейчас лежал флеш-накопитель.
  И все шестьдесят гигабайтов памяти были заполнены информацией с диска Плансона.
  -Чему ты улыбаешься, Касьян?-Ким потрогал окровавленный пластырь на переносице.-Тебе не жалко денег?
  -Нет, брат.-довольно ухмыльнулся Касьян.-Уверяю тебя, после выхода моей статьи, я получу в сотню раз больше, чем заплатил.
  -Надеюсь.-вздохнул Ким и откинув голову на подголовник сидения ещё раз потрогал свой нос.
  -Не сломан?-заботливо спросил Касьян
  -Нормально.-отмахнулся Ким.-Рука только болит... Этот говнюк очень здорово приложил меня...
  Он подвигал пальцами правой руки.
  -Но, вроде тоже все в порядке.
  Вскоре они добрались до дома Касьяна.
  Марк открыл дверь в квартиру, и трое мужчин уставшие и измотанные ввалились внутрь.
  Марк сразу же поинтересовался нет ли в доме валерьянки или настойки пустырника. Ему срочно нужно успокоительное!
  -На кухне, в левой верхней дверце, над плитой.-сидя на табуретке в прихожей усмехнулся Касьян.
  -Там же у тебя алкоголь?-недоуменно ответил Марк.
  -Ну, да.-хмыкнул Касьян.
  Он был доволен. Адреналин ещё бурлил в крови, содрогался в мышцах тела, горячил сердце и стучал в висках. Но, Бог свидетель, он был доволен! Доволен и счастлив!
  -Ла-адно...-ухмыльнулся Лунин.-Тебе помочь?
  Марк кивнул на ботинки Касьяна, которые тот развязывал одной рукой.
  -Нет.-категорично ответил Каменев.
  -Он у нас гордый.-поддел младшего брата Ким и направился в ванную.
  Пока Марк на кухне выбирал подходящий напиток и доставал бокалы, Касьян торопливо, с радостным нетерпением включил свой лэптоп и вставил накопитель в USB-порт.
  Он не мог ждать, он должен был увидеть фотографии сейчас.
  Но, когда он открыл папку со снимками в комнату вошли Марк и Ким.
  -Держи.-Марк протянул Касьяну бокал, в котором плескалась янтарная жидкость.
  Касьян понюхал напиток в бокале и улыбнулся.
  -Этот коньяк я берег для особого случая.
  -Поверь, это он и есть.-проговорил Ким.
  Они засмеялись. Затем дружно вскинули бокалы. Раздался мелодичный короткий звон и мужчины синхронно опрокинули бокалы.
  Касьян с наслаждением почувствовал, как горячительный напиток сладостным теплом разливается в теле.
  На него накатило внезапно блаженство. Он почувствовал, как размякает. Его повело... Он хохотнул... Пошатнулся.
  -Осторожно.-Марк торопливо удержал его и помог опуститься в широкое кожаное кресло.-Вот та-ак...
  -Сп...пшиб...пшипшибо...-сонно пробормотал Касьян и мир вокруг него канул в грёзы сновидений. Он забылся глубоким сном.
  
   МАРК ЛУНИН
  
  Пятница, 14 августа.
  
  Когда Касьян отключился, он обеспокоенно наклонился к нему.
  -С ним всё будет нормально.-ответил Ким и сел за стол, перед ноутбуком.
  -А что ты ему подсыпал в бокал? Снотворное?-обеспокоенно спросил Лунин.
  -Золпидем.-не оборачиваясь ответил Ким, сосредоточенно рассматривая снимки.-С алкоголем действует особенно эффективно.
  -А для него это безопасно?-встревоженно спросил Лунин.
  -Поспит до обеда и проснется в отличном настроении.-пошутил Ким.
  -Может не стоило так...-осторожно начал Лунин.
  -Серьёзно?-Ким обернулся и взглянул на Марка и кивнул на фотографии в папке лэптопа.-Глянь сюда.
  Марк взглянул и громко, судорожно втянул носом воздух.
  -Какого... Я... Лукьян же говорил... Откуда у Плансона эти фотографии?!
  -А сам не понимаешь?-хмыкнул Ким разглядывая фотографии.-Посмотри, какая красота... И поместье горящее видно, и тело на дереве... О, а вот это ты, смотри!
  -Тихо.-шикнул на него Марк.-А вон Олег и Тихон...
  -А вот я, Майя, Лукьян и все остальные...-покачал головой Ким.-Вот же выродок... Всех запечатлел, мать его.
  -Чего ты ждешь? Удаляй!-нервно проговорил Марк.
  Ким молча выделил мышкой все фотографии и нажал 'DELETE'.
  Лунин оглянулся на спящего Касьяна.
  -Когда ни будь память к нему вернется...
  -Не каркай!-отрезал Ким и тоже посмотрел на брата.-Всё... будет нормально.
  Он с легкой издевкой похлопал спящего брата по колену.
  -Но если всё же он вспомнит.-волновался Марк.
  -Что ты предлагаешь, Марк?-с подозрением спросил Ким.
  -Ну-у... Может...-Лунин вздохнул.-Слушай, я понимаю, твой брат, но...
  -Мой брат, Марк,-вздохнул Ким.-остался в сгорающем здании клуба... Ты помнишь какими словами он обозвал меня? А тебя? Помнишь? Помнишь кем он нас назвал?.. Это же он нас всех сдал.
  Ким усмехнулся.
  -Хренов борец за справедливость... Заложил меня, родного брата, обозвал алчным ублюдком и прилюдно, при всех отрекся... Думаешь, я должен был забыть и простить такое?.. Не-ет...
  -Тогда может...-Марк вздохнул.-Ну... Может... Черт возьми, Ким если он вспомнит и заговорит!..
  -За столько лет не вспомнил.-пожал плечами Ким.
  -Да, но Шамов тогда сказал...
  -Что его ретроградная амнезия может внезапно прекратиться и есть шансы, что он вспомнит...
  -И что тогда?-волновался Лунин.
  -Что ты, черт возьми предлагаешь?-Ким пальцами разгладил пластырь на носу.-Усыпить его насовсем? Да?
  -Н-но...-Лунин развел в стороны дрожащие руки.-К-ким... Если... если он вдруг все-таки...
  -Лукьян запретил его трогать.-категорично ответил Ким.-Он ему нужен. И его можно понять. Касьян хороший журналист. И мы молодцы, что постарались ради него...
  -Я думал, сегодня мы старались, чтобы найти и уничтожить фотографии, с помощью которых этот червяк, Курбатов, нас всех шантажирует!
  Ким оглянулся на ноутбук.
  -Да-а.. Но, боюсь, это не всё. Не верю, чтобы Лукьян, при его-то осторожности доверил хранение компромата на нас этому бздуну Плансону.
  -Думаешь у него есть ещё?-боязливо спросил Марк.
  -Уверен.-вздохнул Ким.-Ладно... Пошли. Оставим нашу будущую звезду журналистики отдыхать перед грядущим триумфом. Кстати, не забудь ему напомнить, что он обещал взять тебя в соавторы статьи.
  Но, Марк лишь вздохнул. Он бы всё-таки предпочел избавиться от своих страхов.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Пятница, 14 августа.
  
  Плансон вел себя донельзя уверенно.
  Сидел перед столом, один в допросной и глазел по сторонам.
  Он то и дело усмехался каким-то своим мыслям, чесал одной рукой другую, расправлял плечи и разминал шею.
  -Что он делает?-поморщился Николай Домбровский.
  Они со Стасом уже несколько минут наблюдали за Платоном через зеркало Гезелла.
  -Пытается показать свою уверенность.-ответил Стас, с прищуром наблюдая за Плансоном.-Он что-то ещё рассказал по поводу ночи, когда фотографировал пожар в альпинистском клубе?
  -Нет.-уныло ответил Домбровский.-На все вопросы об этой ночи он теперь только скалится, ухмыляется и требует, чтобы на допросе присутствовал его адвокат.
  -И нам придется пойти на его требования.-вздохнул Стас.
  -Серьёзно?-спрятав руки в карманах джинсов спросил Николай.
  -Да, Коль. Lege ius est.-Корнилов усмехнулся.
  -Ага...-фыркнул Коля.-Только иногда, и даже частенько этот самый закон работает против истинного правосудия.
  -Да ничего.-пожал плечами Стас.-У нас против него и улики, и доказательство изнасилования несовершеннолетней. На захочет говорить-сядет. И я уж лично постараюсь сделать всё, чтобы в Крестах узнали, по какой статье он к ним попал.
  -М-да,-злорадно хмыкнул Коля.-Насильников там любят. Во всех смыслах...
  -Ладно, пошли. Нам теперь нужно во что бы то ни стало достать Ильгиза Картамазова.
  Они вышли в коридор, направились в свой кабинет.
  -А если у Картамазова тоже нет тех фотографий?-спросил Коля.
  -Во-первых, у нас все ещё остается Плансон.-ответил Стас.-И я думаю, после недели в Крестах, он сам попросит встречи и запоёт, как соловей.
  -Если урки ему язык не вырвут.-заметил Коля.
  -Тогда напишет.-безжалостно ответил Стас.
  Единственные к кому Стас, Коля, Сеня да и вообще все остальные сотрудники УГРО испытывали большее омерзение, чем к серийным убийцам и государственным предателям, так это к насильникам.
  И уж тем более к насильникам детей...
  Стас искренне полагал, что человекоподобное существо, которое не состоянии контролировать свои основные инстинкты и извращенную похоть кроме отвращения и презрения ничего более не заслуживает.
  И он знал, что Аспирин, Домбровский, Арцеулов и многие другие полностью разделяют его точку зрения.
  Насильники любого вида такие же нелюди, как и убийцы.
  Ничтожные, мерзкие, жалкие и трусливые существа.
  В своем кабинете Стас и Коля достали всю информацию, которую им сейчас удалось собрать на Ильгиза Картамазова.
  -Тридцать шесть лет, не женат, но вроде есть пара детей. Живёт в Екатеринбурге, там же таксует на своей желтой Honda Civic. Обитает на улице Шейнкмана, в пятиэтажном многоквартирном доме номер сорок восемь.-рассказывал Домбровский.-По выходным с друзьями выпивает в одном из городских баров, завсегдатай стриптиз-клубов и, по подозрению местной полиции поставщик разной дешевой наркотической дряни, которую получает из южных регионов.
  -Информацию по нему местные дали?-спросил Стас.
  -Да, тамошнее УГРО давно его разрабатывает.-кивнул Николай.-Кстати, им не понравилось, что мы собираемся его умыкнуть.
  -Ну, мы ведь 'с возвратом'.-усмехнулся Корнилов.
  -Ну, да...-кивнул Николай.-Если у него действительно есть, что нам показать.
  -Есть, Коля, есть.-кивнул Стас.-Больше просто негде...
  -Может забьемся?-предложил Коля.-А? Если у него ничего нет, ты покупаешь выпивку.
  -Уверен?-ухмыльнувшись, хмыкнул Стас.
  -Ага.-кивнул Домбровский.-Давай на пять бутылок Hennesy. Что скажешь?
  -Я столько не выпью.-фыркнул Стас.
  -Ничего. Друзьям и близким раздаришь.-в тон ему ответил Домбровский.-Если выиграешь, конечно.
  -Ладно.-согласился Стас.-Договорились.
  Они пожали руки.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Пятница, 14 августа
  
  Работа в автомастерской кипела полным ходом.
  Автослесари, механики и прочие специалисты исправно трудились, приводя в порядок чужие автомобили.
  Я, жуя на ходу энергетический батончик из мюсли, орехов и хлопьев, неспешно прохаживалась мимо трудящихся и снимала происходящее на телефон.
  -Ника, не хочешь помочь нам?-хмыкнул один из мужчин, вытирая пот с лица.
  -Нет.-пожала я плечами.-Сегодня моя функция исключительно наблюдательная.
  Ишь! Привыкли, что я везде и повсюду помогаю! И со свечами, и с диагностикой двигателя, и с заменой масла, и фильтров!..
  А вот шиш вам, господа!
  На деле, им не столько важна моя помощь, сколько то, чтобы отвлечь меня от съемки процесса их работы.
  Тогда они смогут себе позволить покурить, поболтать, потынятся из стороны в сторону, а может даже и 'налевачить' чего ни будь со стороны.
  Но, я этих проходимцев хорошо знаю и, что у них на уме тоже.
  -Ника, а тебе на занятие по фигурному катанию не нужно?-поинтересовался пузатый бородач в полосатой майке.-У тебя же конкурс скоро...
  -Ага!-вмешался третий работник.-Мы вон все за тебя болеть будем.
  -Ой, Мурад,-поморщилась я.-А то я не знаю, что мой дядя угощает вас дармовой выпивкой, когда вы смотрите мои соревнования, и даже премии вам выписывает.
  Мужики угрюмо переглянулись и вернулись к работе.
  Вот так, вот. Обольщать они меня ещё будут!..
  Я вздохнула, прошла дальше. И тут увидела, что возле красной Impreza, почему-то никто не 'шуршит'.
  Я вышла на улицу.
  Ну, так есть!
  Двое новых сотрудников стояли за углом и, о что-то весело обсуждая курили.
  -Так, так.-я подошла к ним, не опуская смартфон.-И что это у нас здесь?
  Мужчины переглянулись и пожали плечами.
  -А что? У нас перекур.
  -Да вы что.-поддельно изумилась я.-А вы не забыли, что должны до одиннадцати закончить замену стартёра, замену масла в КПП и сделать диагностику ходовой в красной Subaru Impreza? Нет?
  Я посмотрела на часы телефона.
  -Владелец машины приедет через полтора часа. В связи с этим назревает вполне логичный вопрос: какого чёрта вы тут прохлаждаетесь?
  -Слушай, девочка,-сказал один из мужчин.-успокойся, хорошо? Все мы поняли, что ответственная и строгая... И обязательно похвалим тебя перед Сигизмундом Владиславовичем. Так, что можешь не надрывать свою маленькую задиристую попку. Займись своими девчачьими делишками и не мешай. Ладно?
  Выдав эту насмешливую тираду голубоглазый мужчина в синем комбинезоне улыбнулся своему приятелю, и что-то сообщил ему на ухо.
  Я не слышала всей фразы, но зато услышала слова 'воспитывать баб' и 'с пелёнок'!
  Вот значит, как? Ну, что ж...
  Я молча вернулась в мастерскую. Я видела, что на меня смотрят. Ждут, как я себя поведу. Я не сомневаюсь, что наш разговор с этим хамом подслушали. И все в курсе, что он мне ответил, не смотря на вечный шум автомастерской.
  Я поднялась в кабинет дяди Сигизмунда, взяла оттуда нужные бумаги и формы. Затем спустилась вниз, в комнату бухгалтера.
  -Привет, Толик.-сказала я худощавому мужчине в больших очках.-Вот... Оформи пожалуйста увольнение Ерохина и Пахоменко.
  Я протянула ему бумаги.
  -Привет, Ника.-Бухгалтер взял листы бумаг.-Хорошо... А что они сделали?
  -В данный момент отлынивают от работы и срывают сроки сдачи исправного автомобиля владельцу.-без запинки тут же ответила я.
  Про их хамский ответ я говорить не стала.-И на просьбу вернутся к работе, ответили... отказом.
  Их похабное поведение и наглый ответ не делает им чести, и конечно был обидным для меня. Но... я не их босс, они меня на много старше, и они не обязаны передо мной лебезить.
  Хотя, вообще-то я не давала повода насмехаться и грубить. И замечание то я по делу сделала, в конце-то концов!
  Толик, бухгалтер дяди Сигизмунда, оформил увольнение и высчитал полагающуюся работникам сумму с учетом отпускных.
  Он отдал мне два конверта и уведомления о разрыве контракта с двумя грубыми лентяями.
  Я вышла из его комнаты. Сотрудники украдкой поглядывали на меня.
  Все видели бумаги у меня в руках.
  Я снова вышла на улицу. Двое автомехаников по-прежнему курили и посмеивались, стоя за углом автомастерской.
  -О-о,-протянул один из них с улыбочкой.-Крошка, ты придумала аргументы?
  -Нет, я не утруждалась.-качнула я головой и протянула каждому из них по конверту и уведомление о прекращении их трудовой деятельности.
  -Че это?-осторожно спросил нагрубивший мне остряк.-Это че?
  -Там все написано.-ответила я.-Извините, но больше автосервис 'Пит-Стоп-Старт' в ваших услугах более не нуждается. Желаю вам удачи и...
  -Слышь ты, засранка малолетняя, это не тебе решать!-прочитав уведомление зло проговорил тот один из мужчин.
  -Боюсь, что в отсутствии моего дяди, Сигизмунда Владиславовича именно мне.-с холодком и превосходством ответила я.-Более вас не задерживаю.
  Я повернулась спиной к опешившим мужчинам и направилась прочь.
  Не могу сказать, что я была довольна собой. И возможно ответ того грубияна действительно повлиял на мое решение. Возможно.
  Я вернулась в автосервис, подошла к красной Импрезе.
  Придется мне все-таки потрудится самой. Но на помощь я позвала одного других работников.
  -Ты их уволила?-спросил он меня украдкой, склоняясь над капотом Импрезы.
  -Пришлось.-с холодком ответила я.-Машину сдавать через час с лишним, а они табаки раскуривают... Сделайте работу и гуляйте до нового заказа, зачем сейчас себя так вести? Где логика?
  -Согласен.-вздохнул Семён, один из старейших сотрудников дядиного сервиса.-Тем более, что твой дядя платит гораздо щедрее, чем остальные автосервисы.
  -Плюс больничные и бесплатная пицца.-напомнила я.
  -Это, да.-засмеялся Семён.-Ладно. Тут делов не так уж много. Успеем.
  -Чем тебе помочь?-спросила я.
  -Займись диагностикой, а я разберусь с КПП и стартёром.
  -Хорошо.
  Делать качественную диагностику меня научил дядя Сигизмунд, и если кому-то кажется невероятным, что какая-то малолетка разбирается в ремонте автомобилей, то я могу ответить, что вы просто не жили с моим дядей под одной крышей.
  Назовите мне любой автомобиль из тех, что у нас бывают, и я вам назову все проблемы, с которыми вы скорее всего, как владелец, столкнетесь в ближайшее время.
  Только без русских автомобилей, мы их не обслуживаем.
  Без обид, но по сравнению с продукцией японского, европейского, американского и даже китайского автопромами, продукты наших, отечественных производителей в большинстве своем выглядят, как карикатуры.
  Счастливое исключением составляют разве, что 'ГАЗ-21', 'Нива' и конечно же кое-какие военные автомобили типа 'Урала' и 'УАЗа'.
  А все наши 'Гранты', 'Калины' и 'Приоры'... Ох, Господи. Лучше я ничего говорить не буду.
  Когда наступило время обеда, все сотрудники сервиса дружно уселись на рабочей кухне, возле комнаты бухгалтера и принялись уничтожать свежезаказанную пиццу, я села за компьютер в комнате, где обычно работает сам дядя Сигизмунд.
  Не следует путать его личный кабинет с комнатой на первом этаже.
  Первое для важных переговоров, отдыха и просто ради личного неприкосновенного пространства, а второе, это-захламленное помещение в котором постоянно кипит работа, проверки, звонят телефоны, работает принтер и где дядя принимает заказы.
  Я сама то и дело путаюсь в назначении этих двух помещений, но по сути у дядя Сигизмунда два кабинета. Один только для работы, внизу, и второй, на третьем этаже для отдыха и работы. Как-то так.
  Пока я проверяла список заказов и сроки их выполнения, в дверь 'сугубо рабочего' кабинета дяди Сигизмунда вежливо постучали.
  Затем заглянул один из сотрудников мастерской.
  -Ника, извини, там к тебе пришли. Очень хотят с тобой поговорить.
  -Хорошо, Юра, спасибо большое.-поблагодарила я и вышла из кабинета, закрыв на ключ.
  У входа в мастерскую меня ждала Лерка. И она была не одна.
  Я быстро узнала девушку, которая была рядом с ней. Дана.
  Я встречалась с ней в позапрошлом месяце, когда пыталась помочь Лерке избавиться от зависимости от фотографа-извращенца.
  Эта же Дана потом, когда люди фотографа начали выкладывать в сеть фотографии девочек в сеть, пыталась отомстить мне.
  Я отлично помнила, как её друзья окружили нас с Леркой неподалеку от дома Леркиного бывшего парня.
  Тогда повезло, и нам удалось избежать мщения обиженной Даны.
  И не могу сказать, что я на неё затаила, но, знаете ли, осадочек остался.
  -Привет.-слегка ледяным голосом поздоровалась я.
  Я не очень знала, как себя вести, если честно.
  Но уж точно я не собиралась язвить и хамить Лерке. Даже если... Если мы теперь бывшие подруги. Хотя я не верю, что наша дружба может вот так вот... из-за какого неизвестного парня взять и просто закончится. Глупо же, Господи...
  В общем, обдумав всё, я решила сперва до конца и достоверно прояснить ситуацию, может быть даже просто поговорить напрямую с глазу на глаз. В крайнем случае можно попытаться устроить им обоим очную ставку и уж тогда в лоб спросить, что они такое вытворяют.
  Но, в любом случае версию Мирона я выслушала, и меня радует, что Лерка тоже не замедлила явится с объяснениями.
  -Привет.-голос у Логиновой звучит грустновато, тихо.
  Что это с ней? Неужели совесть замучила? Знаю, глядя на Лерку можно подумать, что её совесть находиться там же, где и любовь к учебе-в глубокой бездне безразличия. Но, так могут думать лишь те, кто плохо знает Логинову.
  -Ника, нам нужно поговорить.-произнесла Логинова и опустила взгляд.
  Точно. Чувствует вину. Или... Или собирается сказать мне что-то крайне неприятное. И ощущение этого крепло с каждой секундой.
  Лерка оглянулась на Дану. Та сделала шаг вперёд.
  -Привет...-пробормотала она.-Слушай, я хотела сначала извиниться за тот случай...
  -Когда хотела натравить на нас своих дружков?-не удержавшись спросила я.
  -Нет... Ну, в смысле, да... За это тоже... Но...-она вздохнула, и боязливо чуть улыбнулась.-Это... Я... Ну... Это я тогда бросила петарду к вам во двор... И я слышала... Пострадала ваша собака... Я не хотела...
  -Да, я понимаю.-кивнула я.-Ты ведь целилась в меня.
  -Да... ну, в смысле нет... Но... Да... Да, прости. Прости пожалуйста...-в смятении проговорила Дана.
  -Ну, прощать или не прощать, это Ника ещё подумает.-вмешалась Лерка.-Лучше расскажи ей то, что мне поведала.
  -А, да... Только...-Дана оглянулась по сторонам.-Нет ли у вас где места по укромнее?
   ***
  Я не ошиблась с предчувствием.
  Мы сидели в моей комнате, наверху. И слушали рассказ Даны.
  Дана сидела на краю моей кровати. Лерка стояла рядом со мной, сложив руки на груди. Я, опустив взгляд в пол, сидя в кресле возле компьютера слушала.
  И с каждым словом Даны в сердце стыла грусть и горький пепел оседал где-то в душе.
  -Он познакомился со мной в одном клубе.-рассказывала Дана.-Подкатил весь такой из себя... Он был уверенным в себе, чуточку нахальным и заносчивым... Говорил, смеялся, шутил... И ты знаешь, так хотелось верить ему, слушать его... просто быть с ним...
  Я всхлипнула, судорожно вздохнула. Я не могла справиться с услышанным. Принять это... поверить... осознать...
  -А потом,-продолжала Дана.-когда... ну...
  Она опустила взор. Я увидела, что она уже давно плачет.
  Искренне, бессильно и отчаянно.
  Поникшая, опустевшая, разбитая... Тихо плачет от ревущей, гадкой боли жесткой обиды, что до сих пор кровоточит растоптанными чувствами и уничтоженными мечтами.
  Я смотрела на её слезы, сбегающие по её щекам.
  Дана мотала головой, убито глядя вниз, говорила, усиленно глотая свои слезы. Её губы подрагивали, а дрожащий голос понизился до безжизненного шепота.
  Её слова были наполненные неподдельным горьким сожалением.
  Сожалением от неисправимой ошибки и подлого, мерзкого обмана.
  -Я потом... потом случайно узнала.-прошептала Дана, едва слышно.-Что он... Он так развлекается... Это... игра... Для него это такая игра... забава... понимаешь? Поспорил он просто... Как на...
  Она зло, через слезы улыбнулась и подняла меня заплаканные глаза.
  -Как будто я вещь какая-то... Как... Зачем? Я ведь... Я ведь с ним была... Хотела быть, хотела чтобы мы... а он... А он мне потом сказал... Типа... Вы мне вообще противны... Говорит, что вы...-она громко шмыгнула носом.-Вы все твари, продажные и жадные... Ничего в вас настоящего нет... Только и ищите типа, где выгодно... Типа... Мы.... Мы все знаешь... Какие-то просто шл**и в его глазах... И... И нам вообще больше ничего не надо...
  Я встала с кресла, подошла к окну, взглянула туда, на город, на улицы и дороги.
  По моим щекам против воли щекоча кожу щек робко скатывались слёзы.
  Я невидящим взором смотрела перед собой, и слева в груди, разрасталась втягивающая, тонущая болезненная тяжесть.
  Отзвуки слов Даны гипнотически звенели в голове.
  Тягостное угнетение холодными цепями опутало душу, обвило и стиснуло сердце, словно не желая, чтобы оно дальше билось.
  Сердце стучало тяжело и часто. Словно надеясь разорваться эти цепи открывшейся лжи, вырваться из них и упорхнуть туда, где всё ещё было хорошо. Туда где ложь ещё была не известна... Сердце жаждало жить во лжи. Сладкой и приятной. Оно, как и я не желало знать мерзкой правды. Оно, как и я хотело чувств, эмоций. Хотело гореть и любить, а не тлеть и ненавидеть...
  -Эй, Роджеровна...-Лера подошла сзади, осторожно коснулась моего плеча.
  Я не оборачивалась. У меня надломились губы и я, закрыв глаза, зарыдала потеряв силы и осознав, что Дана говорит правду.
  Спор... Это был просто спор... Спор на меня, как на... как на вещь.
  Вот я для него кто... Спор... Господи, спор... Обычный, азартный спор...
  Да ещё с кем! С нашими же хоккеистами... Я вспомнила их улыбки, их взгляды, когда они наблюдали за нашей тренировкой...
  Они всё знали, знали и радовались. Обсуждали, смеялись, спорили, как быстро Мирону удастся...
  -Эй... Роджеровна... Ты... Что...-Лерка приблизилась, сжала мое плечо.
  Я закрыла глаза, чувствуя горячие слезы под веками.
  -Всё хорошо, Лер...-чуть осипшим голосом, слабо ответила я.-Всё... хорошо... Я... я всё поняла...
  Странно, но не было желания падать на колени и рыдать. Я не знаю... Я не могла этого объяснить.
  Может быть я просто устала рыдать и плакать? А может... Может... Я не знаю! Я думала о Мироне, думала о его глазах, вспоминала его слова и улыбку.
  И терпела, через силу, тихо истекая одинокими слезами, терпела скручивающую меня изнутри боль предательства и обмана.
  Боль внезапно распавшихся и осыпавшихся, как песок моих мечтаний... Тех мечтаний где мы вдвоем, где мы счастливы быть вместе, счастливы видеть друг друга и просто смотреть глаза в глаза... Счастливы быть свободными, любимыми, беззаботными и...
  И всё это тлея, сгорало в открывшейся истине. Всего этого больше не было. Да и не могло быть... Это я что-то напридумывала себе, размечталась тоже... Поверила... посмела... полюбила...
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Пятница, 14 августа
  
  Он открыл глаза и с недоумением уставился на потолок.
  Голова трещала, виски словно чем-то медленно, немилосердно сдавливало. Неприятная мягкость и вялость распространялась по телу.
  Касьян с трудом поднялся, окинул комнату осоловевшим взглядом.
  Что вчера было? Где Марк и Ким...
  Вчерашние события бурным водопадом заполнили его сознание.
  Касьян резко сел.
  Фотографии! Эта мысль сверкнула и зажглась в его голове ярким, мерцающим огнем.
  Он бросился к ноутбуку.
  Они вчера провернули дело... Они с Кимом и Марком угнали Кадиллак Платона и получили его диск с фотографиями!
  Каменев включил свой лэптоп. Открыл папку с фотографиями.
  Он пробежал глазами по открывшимся иконкам. Развернул фотографии в полную величину, пролистал.
  -Отлично.-восторженно улыбаясь проговорил он.-Отлично... Боже, да...
  Он знал. Он верил, не смотря на то, что его уверенность большей частью строилась на его догадках. Но оказался прав.
  Платон Плансон действительно обладал горячими и даже развратными фотографиями жен нескольких политических, общественных и финансовых деятелей, что поддерживали оппозицию нынешнему правительству.
  Обнаженные жены депутатов и крупных предпринимателей с известными именами представали на снимках в более, чем красноречивых образах и позах.
  Тут вам и BDSM сцены, и намек на групповые оргии.
  Разумеется, Касьян провел кое-какую цензуру и совсем уж откровенные снимки он сразу же отбрасывал.
  'Философский проспект' уважаемое издание и не станет печатать всякого рода порнографию. Даже с женами политиков. Да и Касьян до такого не опуститься. Он выбрал фотографии, на которых лица порочных жен отлично видны, и благодаря антуражу не остаётся никаких вопросов относительно того, кто и чем иногда занимается в некоторое свободное время. Но, при этом все снимки были относительно приличные, и никаких обнаженных интимных частей тела там не мелькало, ибо это конечно же было строжайшее табу.
  Но каковы чертовки, думал Касьян, это же надо!..
  Платон почувствовал уже знакомое приятное, чуточку лихорадочное волнение.
  Предвкушение громкого успеха.
  Он не удержался, отыскал бутылку вчерашнего коньяка и плеснул себе совсем чуть-чуть. Вдохнул запах напитка. Ах, он пах победой и его личным триумфом!
  Да-а... Он смог... он сделал. Его статья выйдет.
  Всё, хватит торжествовать. Пора доводить дело до конца!
  Текст статьи уже давно готов, осталось только подобрать нужные фотографии, отредактировать текст в соответствии с нужными изображениями и... Можно нести на оценку Лукьяну.
  То-то Курбатов утрется, когда Касьян пришлет ему свою готовую шокирующую и ошеломительную статью.
  Каменев не мог удержаться и без конца представлял какой бомбовый резонанс вызовет его статья в российской общественности!
  Нужно будет прикупить парочку новых костюмов для интервью на 'Первом', 'ТНТ', 'НТВ', 'СТС' и других каналах.
  И конечно же с ним захотят поговорить иностранные СМИ.
  ВВС, CNN, Boston Globe, Le Figaro, Der Spiegel и другие.
  От этих мыслей Касьяна буквально переполняло захлестывающее беспокойство.
  Беспорядочные мысли перетекали одна в другую. Он не мог прекратить мечтать и представлять, как блистает в эфире тех или иных каналов.
  О, да... Эта статья принесет ему колоссальный успех.
  В этом даже не приходиться сомневаться.
  Касьян несколько часов просидел неотрывно, погрязнув в работе над статьёй.
  Закончив редакцию текста, он в тысячный раз перепроверил текст. Попробовал на вкус все ключевые фразы, обороты и заявления.
  Посмеялся собственному завуалированному колкому юмору.
  Людям понравится...
  Примерно в четыре часа дня он был готов лично отвезти статью Лукьяну.
  Переодевшись, приведя себя в порядок, он уже собрался выйти из дома, как внезапно почувствовал боль в голове и ломоту в висках. Его затошнило, он начал оседать на пол, но сумел добраться до дивана.
  Дрожащей рукой Касьян достал мобильник и набрал номер скорой помощи.
  Они не замедлили явиться.
  Двое врачей, женщина и мужчина в синей униформе вошли в его квартиру.
  Оба украдкой косились по сторонам. Квартира Касьяна всё ещё носила следы кошмарного хаоса, который учинили здесь люди Плансона. Небось те же самые, что вчера напали на Кима и Марка, когда те пытались угнать автомобиль фотографа.
  Из двоих врачей, собственно врачом был только мужчина. Женщина лишь помогала.
  Мужчина, представившийся Эльдаром, осмотрел Касьяна, померил давление и опросив его сделал назидательный выговор:
  -После того, что вы пережили Касьян, вам бы надлежало оставаться в больнице до полнейшего выздоровления!
  -У меня нет на это времени.-глядя в потолок ответил Каменев.
  Постепенно ему становилось лучше. Действовал укол, который поставил ему доктор.
  Врач так же сделал перевязку голову Касьяна и сообщил, что на удивление его раны очень хорошо заживают. Но обязательно сделать новый рентген, энцефалограмму и, возможно МРТ.
  -Как только закончу дела, сразу же всё это сделаю.-заверил врач Касьян.
  Тот посмотрел на него с сожалением.
  -Вы простите, конечно, но вы бы сперва думали о здоровье. А дела в любом случае подождут. Вы точно отказываетесь от госпитализации?
  -Да.-Касьян был непреклонен.
  -Тогда вот здесь подпишите.-недовольно хмуря лицо, сказал врач, и протянул ему распечатанное заявление.
  Когда доктора скорой помощи уехали, Касьян ещё около часа пролежал на диване.
  Но затем, собрав все силы в кулак, вызвал такси и всё-таки приехал в офис журнала 'Философский проспект'.
  Пока он шёл по коридору родного издания многие одобрительно улыбались ему в лицо. Кто-то хлопал по плечу.
  Некоторые с неподдельным доброжелательным видом останавливались и любезно справлялись о его самочувствии.
  Остановившись перед дверью с надписью 'Главный редактор' Касьян помешкал немного и постучал.
  Никто не ответил. Каменев постучал ещё раз. Затем подергал ручку двери.
  -Что уже не терпится войти в свой будущий кабинет?-раздался за его спиной дружелюбный голос.
  Касьян обернулся.
  К нему, доставая ключи подошел Лукьян Курбатов, главный редактор журнала 'Философский проспект'.
  -Я вообще-то никогда не зарился на твое место, Лукьян.-с прохладой в голосе ответил Касьян.-Меня вполне устраивает и моё.
  -Ай,-скривился Курбатов открывая дверь.-Не скромничай, Каменев. Кому, как не тебе занять это место, когда я уйду.
  Эта новость просто разорвала сознание Касьяна.
  Каменев на несколько мгновений замер, обратившись в живую статую. У него перепутались все мысли в голове, он забыл, что собирался говорить и делать.
  Он пребывал в полнейшем шокированном смятении.
  Лукьян шутит? Опять издевается над ним? Или... Или это правда?
  Каменев боялся в это верить. Это не могло быть правдой... нет... Не может быть...
  Лукьян вошел в свой кабинет, бросил ключи на стол.
  -Заходи, чего ты встал, как не родной.-бросил он приветливо.
  Касьян, помешкав, настороженно глядя на руководителя, не торопливо вошел.
  Он пока не мог взять в толк, что вообще такое происходит. И что случилось с Лукьяном? Где обычная, свойственная Курбатову ядовитая насмешка и издевательская ухмылочка, с которой он ходит. Где его высокомерный тон и холодная колкость? Что с ним произошло?
  -Я...-Касьян прокашлялся.-Я в общем-то... Вот.
  Он положил на стол перед Курбатовым флеш-накопитель.
  -Здесь статья.
  Лукьян посмотрел на флешку. Вскинул брови, взглянул на Касьяна.
  -Вау...-после паузы сказал он.-Что... Та самая? Неужели ты уже закончил?!
  -Д-да... Вот буквально сегодня...
  -Касьян, ну это же потрясающая новость!-воскликнул Лукьян и открыто, счастливо улыбаясь взяв флешку, вставил её в гнездо своего Macintosh.
  Касьян ждал, гадая что за невероятная метаморфоза приключилась с главным редактором.
  Его словно заколдовали или подменили.
  Но, первое невозможно, а второе трудно выполнимо. И всего этого следует, что перед ним всё тот же Лукьян Курбатов, которого он знал все эти годы.
  Сказать, что Касьян пребывал в полнейшем замешательстве, значит не сказать и половины того, что он сейчас ощущал.
  -Блестяще!-просмотрев статью Каменева объявил Лукьян.-Ты, как всегда на высоте! Это блестяще, Касьян! Это-просто... прости меня...
  Он развел руками и с улыбкой, чувственно выдал:
  -Это ох***но! Вот честно! Всё, как есть...
  Лукьян неподдельно радовался и улыбался. Его глаза сияли восторгом, а его улыбка излучала бесконечную счастливую эйфорию.
  Касьян не верил ни глазам, ни ушам. Если бы он не знал, Лукьяна он бы подумал, что тот объелся каких-то наркотических препаратов.
  Другим образом то, что с ним происходит просто нельзя объяснить.
  -Значит...-осторожно проговорил он.-Значит, ты... Ты готов её напечатать?
  -Да, да, да!!!-вскричал Лукьян и встал из-за стола.-Конечно, Касьян! Дорогой!.. Ты же... Помяни мое слово, твоя статья принесет тебе и всему нашему изданию истинно феерический успех.
  Тут он лукаво подмигнул остолбеневшему Касьяну.
  -Уж эта статейка разворошит нашу дорогую политическую элиту.-он не скрывая своего удовольствия, с восторженным предвкушением потёр ладонями друг о друга.
  -Следующий номер, выходит в Понедельник.-объявил Курбатов.-Так, что тебя с твоей статьёй поместим аккурат на первую полосу. Поздравляю!
  Тут он сделал такое, от чего у Касьяна едва не случился полномасштабный когнитивный диссонанс.
  Он взял его за плечи и обнял...
  Лукьян Курбатов, тот самый Лукьян Курбатов, который вселял раболепный ужас в нерадивых сотрудников и всегда слыл язвительным, заносчивым любителем унизить чужое самолюбие.
  Тот самый Лукьян Курбатов, что мог уволить человека просто за не подходящий к костюму цвет галстука. Лукьян Курбатов, который мог заставить беременную женщину выйти на работу в выходной день. Тот самый Курбатов, который не упускал не единой возможности поддеть его, Касьяна, сейчас крепко обнимал его.
  Это уж было слишком.
  -Э-э... Лукьян.-протянул Касьян.
  -Да?-Курбатов отпустил подчиненного.
  -С тобой... с тобой все в порядке?-осторожно спросил Касьян.
  -После твоей-то статьи? Ещё бы!-всплеснул руками Курбатов.
  Он обошел стол, сел в свое кресло.
  -Ты отлично поработал Касьян. Думаю, перед тем, как заступить на новую должность, можешь взять отпуск. Ну, разумеется, после всех интервью, на которые тебя без сомнения позовут, после шквальных реакций наших читателей.
  -То есть... Ты хочешь сказать...-Касьян не мог заставить себя поверить в это и тем более сказать.-Ты хочешь... Чтобы я... Я был главным редактором? Ты серьёзно?!
  -Да, чёрт побери!-усмехнулся Лукьян.-Или ты против? Ты не можешь отказаться. Просто кроме тебя некому, Касьян! Ты, как никто этого заслуживаешь!
  Каменев готов был впиться зубами в собственную руку, и как следует укусить себя, чтобы точно уверится, что он не спит.
  Но, кажется это была реальность... Это было наяву.
  -Ладно...-сказал он.-Я тогда... Пойду?
  -Конечно! А, да... Вот!-Касьян взял со стола свои ключи от кабинета и бросил их Касьяну.-Теперь это твоё.
  Касьян взглянул на ключи в своей руке. Когда-то он бы многое отдал, чтобы эти ключи принадлежали ему. А сейчас он был слишком потрясен, чтобы радоваться.
  -Спасибо...-пробормотал он смущенно и вышел из кабинета главного редактора.
  В коридоре стоял шум.
  Сотрудники журнала звонили, ругались, разговаривали, беседовали, стучали пальцами по клавиатуре.
  В офисе издания кипел обычный рабочий день.
  Чтобы прийти в себя, Касьян спустился вниз и зашел в уютный ресторанчик на противоположной улице.
  Он заказал себе кофе и кусочек торта терамису.
  -Что ж с ним такое?..-пробормотал Касьян.
  Он отпил кофе. Произошедшее в кабинете Лукьяна не шло у него из головы.
  Он до сих пор был под впечатлением и не мог осознать случившееся в полной мере.
  -О, Касьян! Привет!
  Он вздрогнул, отвлекся от мыслей и взглянул на девушку, что стояла возле его столика.
  Это была златоволосая девушка в легком, светло-бирюзовом платье baby doll.
  Она обладала приятной естественной красотой и доброй, милой улыбкой. Её голубые глаза задорно глядели на Касьяна.
  -Как твоя рука?-спросила она, кивнув на его левую руку в бандаже.-Я слышала ты вернулся... Не против если я присяду?
  -Привет... Конечно, присаживайся.-кивнул Касьян.
  Это была Мила Бондаренко. Довольно успешная журналистка, с колонкой про светскую жизнь кинозвёзд и эстрадных артистов.
  В последнее время она занималась тем, что донимала одного из столичных рэперов, пытаясь узнать с кем он был в Монако.
  Ходили слухи, что она иногда спит с теми, у кого берет интервью.
  Причем, не только с мужчинами. Но это все не отменяло того факта, что Мила являлась самой желанной девушкой во всей редакции. Даже Лукьян за ней ухлестывал, пока она прилюдно его не отшила.
  И Касьяну было крайне удивительно, что она обратила на него внимание. Они, конечно общались, и довольно часто. Но близкими друзьями они никогда не были. Хотя... Конечно же, он бы был совсем-совсем не прочь.
  -Я в общем-то и не собирался никуда уходить.-заметил Касьян.
  -Но, ты же попал в аварию.-Мила властным жестом подозвала официанта.
  Когда молодой парень угодливо склонился перед ней, она заказал зеленый чай и фруктовый десерт.
  -Ну, и что.-улыбнулся Касьян и отпил кофе.-Разве это повод откладывать работу?
  Он пожал плечами.
  Мила улыбнулась ему. Несколько по-другому.
  -Да...-проворковала она.-Действительно. Слышала ты уже сдал статью Лукьяну?
  -Слухи поразительно быстро расходятся.-покачал головой Лукьян.
  -О тебе? Ещё бы!-хохотнула она.
  Звук её смеха отозвался приятной, легкой дрожью пробежавшей по коже шеи и спины Каменева.
  Касьян расправил плечи, ещё раз отпил из кофе.
  Сердце в груди начало отбивать волнительный, но победный марш.
  Он каким-то шестым чувством понимал, что Мила оказалась за его столиком не просто так.
  Вполне возможно, она уже знает о неожиданно бурной, положительной реакции Лукьяна на его статью. А также о том, что он в скором времени займет должность главного редактора.
  И кажется, ушлая девочка, решила воспользоваться удобным случаем.
  Хм, подумал Касьян, улучив момент и бросив беззастенчивый взгляд в вырез летнего платья Милы, почему бы мне не позволить ей завоевать расположение будущего главного редактора.
  Они разговорились, и хотя темы были отвлеченные, Мила несколько раз тонко намекнула на то, что с Касьян, с учетом новых обстоятельств может рассчитывать на нечто большее, чем просто дружбу и общение.
  И Каменев не замедлил правильно истолковать эти намеки.
  Они поехали к ней. В её же машине.
  Мила отправилась в душ, а Касьян начала поспешно раздевался, отчаянно пытаясь справиться с одной рукой. Он не успел. Когда Мила вышла из душа, замотанная в одно полотенце он ещё был в одном носке, трусах и рубашке.
  Она помогла ему избавиться от остальной одежды и когда он уселся на кровать, сама двумя руками взялась за его трусы-боксы.
  Хищно, многообещающе улыбнувшись, Мила, глядя в глаза Касьяну сняла с него последнюю часть одежды.
  В следующий миг она скинула полотенце, бросила на кресло рядом и толкнула Касьяна в грудь.
  Каменев послушно упал на спину, в объятия постели Милы.
  А её владелица покрыла его лицо поцелуями и позволила утонуть в её пылкой, страстной и бесконечно жадной любви.
  
   ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
  
  Пятница, 14 августа. Примерно то же время, что и выше.
  
  Дядя Сигизмунд выглядел мрачным, недовольным и угрюмым.
  Под глазами у него залегли мешки. На костяшках его пальцев я заметила свежие ссадины.
  Но спрашивать о том, что случилось не стала. Что-то мне подсказывало, что это будет лишним.
  Мы сидели в комнате свиданий, в Строгинском ОВД.
  Кроме нас здесь больше никого не было, остальные пять столов пустовали.
  -Как там мастерская?-спросил дядя со вздохом.-Следишь за порядком?
  Я кивнула.
  -Сегодня уволила двоих сотрудников.
  -Вот как...-ухмыльнулся он.-За что?
  -Отлынивали от работы.-просто ответила я.
  -Нахамили тебе?-с усмешкой кивнул дядя.
  -Немного.-соврала я.
  -Правильно сделала, что уволила.
  -Спасибо.
  Мы опять замолчали. Странно, но вот в такие моменты, а это, к сожалению не первый случай, когда мы общаемся в такой обстановке, я не всегда знаю как и что мне говорить. Вообще чувствую себя крайне неловко и растерянно.
  Ну, что тут скажешь? Моя жалость дяде не нужна, его это только разозлит. Обсуждать случившиеся он тоже явно не настроен.
  Не придумав ничего лучше, я спросила:
  -Как вы... тут?
  Дядя глядя в стол, поднял меня взгляд темно-голубых глаз и фыркнул.
  -Как...-проговорил он.-Нормально. Спать есть где, жрать дают, туалет... не самый вонючий.
  -Понятно.-сжато проговорила я, отчаянно жалея что спросила.
  Мы посидели так ещё несколько минут. Дядя прокашлялся.
  -Мужики не спрашивали где я?
  -Спрашивали.-грустно вздохнула я.
  -И что ты?
  -Сказала, что вы срочной командировке.
  Дядя Сигизмунд фыркнул, осклабился.
  -Могла бы что-то и по оригинальней придумать!-он покачал головой.
  Я стыдливо опустила взор. Ну, вот... выходит я и тут напортачила. Ведь действительно можно было придумать что-то другое. Кто поверит в очередную 'командировку' дяди Сигизмунда?
  Ну и дура же я!
  -Ладно, не напрягайся.-дядя протянул руку и похлопал меня по руке.
  Тут же раздался звонкий удар по решетчатой двери.
  Я вздрогнула. А зычный, властный голос крикнул:
  -Лазовский! Убрал руки!
  Дядя Сигизмунд сжав зубы, медленно обернулся и смерил тяжелым взглядом боевитого, рослого охранника.
  А у меня перед глазами промелькнули воспоминания дяди Сигизмунда. Я охнула от ужаса, увидев, какую жуткую драку с сокамерниками устроил вчера мой дядя.
  Он разбил голову одному, сломал табурет об хребет другого, раздал всем, кому смог в челюсть, но и сам получил ножкой табурета по ребрам.
  -Э, ягодка...-дядя Сигизмунд, игнорируя охранника сжал мою руку своей огромной ладонью.-Всё будет хорошо.
  Он улыбнулся мне и кивнул.
  -Скоро увидимся.
  Потерявший терпение охранник, вошел в комнату и объявил:
  -Лазовский! Свидание окончено из-за нарушения правил! На выход!
  Я посмотрела на охранника. Он взглянул на меня. Я не старалась скрыть своего испепеляющего взгляда.
  Да мой дядя сложный человек. Я знаю. И что упекли его сюда за дело, я тоже знаю и согласна... Но он мой дядя, и я всегда буду на его стороне!
  Из полицейского отделения я вышла крайне раздраженная поведением некоторых служащих полиции и отягощенная жалостливыми мыслями о дяде.
  Ко всему прочему меня настигли десятки или даже сотни шумных воспоминаний, которые невидимыми призраками порхали в стенах полицейского участка.
  О-ох, Святая дева Мария... Чего там только не было!
  Избиение жены, групповое изнасилование, поножовщина, пьяная драка, перестрелка, неудачное ограбление, наезд на пешеходов... Господи, почему эти люди ещё в ОВД, а не в тюрьмах!
  Помимо этого, я увидела несколько воспоминаний самих полицейских.
  Разгон не правомерных и бесполезных митингов, выслушивания жалоб свидетелей, опрос очевидцев, допрос подозреваемых, следственные эксперименты.
  Воспоминания из полицейского участка преследовали меня на протяжении всей дороги до 'Княжеского' спортивного дворца.
  На пути ко дворцу я несколько раз пробовала набрать Стаса, но он не отвечал. Прекрасно. Похоже, моему дяди придется оставаться в застенках полицейской участка ближайшие дни, так точно.
  Мелькнула мысль обратиться за помощью к начальнику Стаса, Аспирину, но... Я не знала, как он отреагирует. Да и станет ли вообще помогать. Не знаю, что мне делать. Пока, что все-таки попробую связаться со Стасом. Попозже. Ещё раз. А сейчас у меня намечено серьёзное дело, связанное с восстановлением должной справедливости.
  Переступив родной порог дворца сегодня, я ощутила колышущееся внутри пугливое и тревожное чувство.
  Оно комкало внутренности и сжимало легкие. Росла частота пульса, нарастало стрессовое чувство.
  Сегодня я и Дана, должны были усадить Мирона на место, и показать ему, как глубоко он заблуждался в уверенности своей безнаказанности за то, что наделал за то, что собирался сделать.
  Да и вообще он просто заслужил наказание. Не знаю, как насчет физического, но уж моральное точно.
  Как и было оговорено заранее, я взяла себе чай, пару диетических печенек (настоящие сладости я здесь никогда не беру, Мег увидит-просто загрызет на месте).
  Я выбрала один из столиков у окна.
  В кафе было пустовато. Ещё было довольно рано. И посетителей было не так уж много.
  Всего-то пять человек, кроме меня. Трое мальчишек лет десяти и две взрослых женщины, что-то возбужденно обсуждали в дальнем углу.
  Работницы кафе, пока не было работы хвастались друг перед другом фотками из инста.
  Тут в кафе вошла Дана.
  Она была черных ультра скини, светлых кедах и длинной джинсовой куртке, поверх белого топа.
  -Привет.-сказала она, усевшись на стул рядом со мной и сложив на колени черный кожаный клатч.
  -Здравствуй.-сдержанно поздоровалась я.
  Она вздохнула.
  -Слушай... На счет петарды и того случая на улице... Мне стыдно. Вот правда... Я... Я плохо поступила.
  Было видно, как тяжело ей признавать неправоту и просить прощения.
  -Да ладно.-вздохнула я.-Давай забудем об этом.
  -Серьёзно?-она чуть откинулась на стуле и подняла ладони.-Ты не дуешься?
  -Нет.-устало улыбнулась я.-Всё нормально... Правда.
  Не знаю, может быть я слишком мягкотелая, может быть Лерка права, и я чересчур отходчива, но... За редкими исключениями, я не могла себя заставить долго злится на людей. Даже тех, кто пытался мне навредить. Нет, нет, я не строю из себя святошу или какую-то блаженную, просто... Я не знаю даже, я не нахожу сил злится на них. То есть да... Сначала, когда эмоции плещут, я ,наверное, могу быть резкой и даже швырнуть чем-то тяжелым, в экстренных ситуациях, но... Не таить злость, вынашивать месть, ой нет... фу...
  Даже противно думать об этом! Зачем?! Что мне это даст?! Облегчение?! Ха! Нет... Тогда, зачем? Просто, чтобы не остаться в долгу?.. Сомнительный повод.
  Да и твои недруги гораздо больше пострадают, если ты просто забудешь об их существовании, перешагнешь и пойдешь дальше.
  Я может и неправа, это лишь мое мнение, но я искренне считаю, что тратить время и усилия, чтобы отомстить человеку за какую-то там пакость... редкая глупость.
  Исключения составляют только по-настоящему ужасные поступки... Да и то, месть за них все так же не принесет вам никакого облегчения. Если и стоит, так только ради торжества справедливости.
  Но уж мстить Дане за петарду и тех парней... Может быть и стоило, я не знаю. Но я не буду. Правда. Тем более сейчас то уже чего...
  -Смотри!-Дана ткнула меня в руку, вырывая из задумчивости.
  Я посмотрела, куда она указывала.
  В здание дворца вошел Мирон.
  -Ну, что действуем по плану?-обернулась она меня.
  Я посмотрела в её горящие глаза. Господи, как ей не терпится отомстить Мирону. Но я увидела её воспоминание, о чем она никак не могла догадаться, и прекрасно знала, что на секс с Мироном она согласилась едва ли не сразу, без предисловий.
  Но, это не отменяет факт вины Мирона.
  -Давай.-сказала я бесстрастно.
  -Ага.-Дана подскочила и убежав, скрылась за дверями туалета.
  Я опустила взгляд на чай. Отпила. Посмотрела в окно.
  Я знала, что сижу на видном месте, и Мирон сразу меня увидит.
  Он увидел. Подошел к столику и добродушно произнес:
  -Привет.
  Я подняла на него взгляд. Сегодня Мирон был в синей футболке, спортивных шортах и кроссовках. За спиной у него висела его спортивная сумка.
  -Ты вчера написала, что хочешь встретиться.-сказал он и уселся напротив меня.-Скучала? Только честно?
  -Безумно.-ответила я, глядя в его серо-зеленые, смеющиеся глаза.
  -А чего без настроения, принцесса? Что случилось?
  -Ничего.-не умело солгала я.
  -Так.-Мирон перестал улыбаться и попытался взять меня за руку.
  Но я показательно отстранилась. И откинувшись спиной на спинку стула, сложила руки на груди. Я смерила парня изучающим и осуждающим взглядом.
  -Мирон... До меня дошли определенные слухи.-сказала я.
  Он заметно насторожился.
  А, подумала я, занервничал... подлец.
  Я не собиралась наслаждаться его унижением и мне совсем не нужно было, чтобы он бесконечно извинялся передо мной.
  Но, я хотела, чтобы урок он усвоил и запомнил.
  -Какие же слухи ты узнала?-голос его чуть изменился.
  -О твоих бывших девушках.-ровным, холодным голосом проговорила я.
  -И что?-усмехнулся он.-Да ты у меня не первая... Ты удивлена, что ли?
  -Нет, я удивлена другим.-вздохнула я, глядя на подходящую из-за спины Мирона Дану.
  -И чем же?-его красивые брови изогнулись, выражая недоумение.
  -Тем, как ты поступаешь с девушками, Мироша.-подошедшая Дана хлопнула парня по плечу и упала на третий стул, между нами.
  Миро несколько мгновений сидел, проглотив язык. Вид у него был удивленный и настороженный.
  -Ника, что здесь происходит?-спросил он.-И что она здесь делает?
  -Она?-я посмотрела на Дану.-А что вы знакомы?
  Он посмотрел на меня. Затем на Дану. Снова на меня, и опять на Дану.
  Признаюсь, наблюдать за его растерянностью было приятно. Без своей обычной спеси, он выглядит совсем не таким уверенным мачо.
  -Что ты ей наплела?-враждебно глядя на Дану, спросил он.
  -Рассказала ей правду.-проговорила в ответ Дана, и глаза её чуть сузились.
  -Правду?-переспросил он.-Какую правду? Ты сама ко мне в штаны полезла!
  -Враньё!-Дана стукнула кулаком по столу.-Ты на меня поспорил! Со своими дружками! Что не так?! Ну?! Поспорил, что ты... Короче, ты понял!
  На нас начали поглядывать люди, и я жестом попросила Дану чуть успокоится.
  Мирон замер с приоткрытым ртом, ошарашенно глядя на Дану. Затем не смело взглянул на меня.
  Я тяжело сглотнула.
  -Говори, Мирон.-попросила я тихо.-На меня ты тоже поспорил? С парнями из 'Городских соколов'? Да? И с кем? Рюминым и Домославом? Верно?
  Я знала, что если кто и мог заключить такое мерзкое, подлое и гадкое 'пари', так это эти двое особо озабоченных индивидуума.
  -Ника...-он нервно улыбнулся.-Я... Слушай...
  -Тебе задали вопрос.-процедила Дина.-Отвечай!
  Мирон свирепо выдохнул через нос. Затем встал из-за стола.
  -Я небуду говорить при этой потаскухе...
  -Кого ты назвал потаскухой, козёл?!-возмутилась Дана.-Да ты...
  -Тише, вы!-чуть поморщилась я, кладя руку на плечо Даны.-А ты успокойся.
  -Ты с ней,-Дана качнула головой в мою сторону.-Хотел поступить, так же, как со мной! Что не правда?! Ты поспорил со своими дружками из хоккейного клуба, что... опрокинешь её!.. Что не так? Да?! Хотел поступить с ней, как со мной!
  От этих слов, я почувствовала себя жутко неловко. Стыд заставил меня всю внутренне сжаться. Отчаянно хотелось закончить всё это.
  -Ты себя та с ней не сравнивай.-едко усмехнулся он.-Посмотри на неё... А теперь на себя.
  Он презрительно оскалился, сжигая Дану взглядом. Затем посмотрел на меня.
  -А с тобой мы поговорим позже...
  -Не о чем нам говорить, Мирон.-устало ответила я взяла свою спортивную сумку.
  Я вынула кошелек, расстегнула его и положила на стол пару купюр.
  -Вот. Держи. Это тебе.
  -Что это?-скривился он и недоуменно посмотрел на меня.
  Я снова тяжело сглотнула, и глядя ему в глаза ответила:
  -Вернешь друзьям проигрыш.-я кивнула на деньги на столе.-И извинишься, что... не справился.
  Я встала из-за стола и молча направилась прочь.
  -Козёл!-бросила Дана, и поспешила следом за мной.
  Мирон остался стоять у стола, угрюмо глядя на брошенные мной деньги.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Суббота, 15 августа. Екатеринбург.
  
  Не приветливый порывистый ветер дул лицо.
  Ветер поднимал с земли сухую, горькую пыль швырял в лицо идущему по тротуару Корнилову.
  Порывы ветра содержали в себе смесь бензина, парфюма и запаха свежей выпечки, доносившегося от ближайшей булочной.
  Стандартный запах современного мегаполиса.
  Стас шел мимо потока прохожих, вдоль шумной дороги, с бесконечным автомобильным движением.
  В беспроводном микронаушнике, в левом ухе звучал голос Николая Домбровского.
  -Так, теперь тебе налево, там увидишь большой супермаркет 'Елисей'.
  -Вижу.-ответил Стас.-Дальше, куда?
  -Проходи мимо. Сейчас, слева должен быть салон красоты и сервис сотовой связи...
  -Да, есть.-Стас, как раз поравнялся с салоном, дошел до отделения 'МТС'.
  -Дальше винная лавка, и пиццерия.
  -Есть... Да я вижу. Несколько автомобилей такси, чуть подальше от автобусной остановки.-проговорил Стас.-У Картамазова желтая Хонда...
  -Да. Сейчас я отгоню остальных таксистов.-усмехнулся в наушнике голос Домбровского.
  -Давай.-кивнул Стас.
  Он остановился в нескольких десятков метров от стоянки такси.
  Сегодня он должен был изображать офисного работника, опаздывающего на встречу с партнёрами.
  Стас был одет, как типичный представитель офисного планктона.
  Светлая рубашка, полосатый галстук и темные брюки.
  Рубашка немного перекошена, а волосы на голове взъерошены, чтобы продемонстрировать лихорадочную спешку.
  Стас то и дело поглядывал на часы, поблескивающие на левом запястье. В правой руке он держал черный, кожаный портфель.
  Он постоял так несколько минут, изображая отчаянную нервозность.
  Такси со стоянки внезапно начали отъезжать одна за другой.
  У них внезапно появились 'вызовы'.
  Стас следил за ними украдкой, делая вид, что занят своими мыслями.
  -Всё.-раздался в наушнике голос Николая Домбровского.-Можешь идти. Помнишь? У него желтая Honda Civic.
  -Да.-ответил Стас.
  -И будь осторожен.
  -Лучше отсчитывай сумму от жалования, на Hennesy.-бросил Стас.
  -Я тебе хотел сказать то же самое.-ответил Домбровский.
  Корнилов фыркнул, покачал головой и ещё раз взглянув на часы, направился к машинам такси.
  Желтая Хонда стояла первой на очереди.
  Стас специально шел чуть ссутулившись и при этом шагал нервно, не естественно широко и быстро. На его лице замерло сосредоточенное, удрученное выражение.
  Он подошел к желтой Хонде, наклонился, постучал в окошко и открыл дверцу.
  За рулем Хонды сидел темноволосый мужчина в белой майке с логотипом и потертых джинсах. В салоне попахивало сигаретами и дешевым ароматизатором.
  -Добрый день.-произнес Стас и позволил голосу чуть дрогнуть.
  Мужчина уставился на него. У него была подковообразная борода, темно-карие глаза и густые темные брови.
  Темные волосы он щедро умащивал гелем и зачесывал назад. Наверное, так он казался себе особенно крутым.
  -До аэропорта, сколько?-спросил Стас.
  Таксист окинул Стаса чуть насмешливым взглядом и пожал плечами.
  -Восемьсот.-ответил водитель Хонды.
  -Как скажете.-покладисто согласился Стас.
  Разумеется, он понимал, что Картамазов берёт с него втридорога. Ведь было слишком очевидно, что он не местный.
  Стас не возражал. В конце концов в аэропорт им нужно обоим. Просто Картамазов пока ещё этого не знает.
  Стас сел рядом с водителем.
  Ильгиз завел мотор. Хонда издавая приятное, ласковое рычание
  Они двинулись вперёд, миновали бульвар с магазинами, выехали на широкий проспект.
  Стас отстранено глазел на городские высотки. Этот город серьёзно преобразился, с тех пор, как он был здесь в последний раз. А это было... Господи, почти двенадцать лет назад.
  -Первый раз у нас, верно?-вдруг спросил Ильгиз.
  Стас покосился на него. Сразу отметил обширную гиперемию и покраснение вокруг глаз. Плохая, шелушащаяся кожа, с точками камедонов вокруг рта и носа. А когда Ильгиз улыбался были очень заметны темные пятна зубных камней.
  М-да. Ни внешность, ни манеры Картамазова не производили приятного впечатления.
  Они миновали несколько перекрестков. Корнилов пару раз отметил довольно серьезное превышение скорости.
  Похоже Ильгиз заметил, как он реагировал, но истолковал это по-своему.
  -Не любите быструю езду?-спросил он и ехидно осклабился.
  -Предпочитаю поспокойнее.-сдержанно ответил Стас.
  Разумеется, это было не так. Хоть в тачках Корнилов прежде всего ценил стиль, качество, надежность и комфорт, погонять даже на своем внедорожнике он был совсем не прочь.
  В принципе, наверное, каждый водитель в той или иной степени любит скорость. Но числа на спидометре скорее зависят от законодательных ограничений и настроения.
  Повернув возле местного цирка, они встали плотном ряду автомобилей, посреди длинной пробки.
  -Так, сейчас...-Ильгиз огляделся, и вдруг круто вырулил на тротуар, переехал на другую сторону, распугав пешеходов.
  -А вы не боитесь...-начал Стас.
  -Кого? Ментов? Неужели думаете меня буду преследовать за мелкие нарушения... Тем более все так делают.
  -Вообще-то... нет.-ответил Стас.
  Картамазов одарил его мимолётным изучающим взглядом.
  Это взгляд очень ясно говорил: 'Приехал в мой город, и ещё будешь меня учить?'.
  Корнилову пришлось прикусить язык. Все-таки сейчас он затюканый офисный клерк, а не офицер Уголовного розыска.
  Они свернули возле аптеки. Хонда разогналась, набрала скорость.
  -Осторожно!!!-вскричал Стас.
  Картамазов вдавил педаль тормоза в пол. Стаса качнуло вперёд.
  От капота затормозившей Хонды отскочила пара перепуганных девушек.
  Ильгиз счел нужным немедленно открыть окно и обругать девушек:
  -Смотрите куда претесь, коровы пятнистые!
  Девушки в ответ испуганно обернулись, и поспешили прочь. Какая-то пожилая женщина заступилась за девушек.
  -Сам-то смотри, как ездишь! Пьяный что ли, или наркоман? Понакупят прав в переходах, а потом людей давят... Психопат!
  -Поговори мне ещё, курица старая!-не остался в долгу Ильгиз.
  Стасу очень хотелось приложить Ильгиза Кастамарова лицом об руль. Пару-тройку раз. Да профилактики вежливости перед пешеходами и женщинами, в частности.
  Но он, конечно же сдержался. Ещё не время.
  -Вот же мерзкая кошелка!-негодовал водитель Хонды, выруливая в узкий переулок.-Ещё огрызается... паскуда!
  -Да, да.-пробубнил Стас.
  Он скосил глаза на шею Ильгиза. Там висел какой-то камушек на цепочке. Похоже на кулон.
  Каплевидный, зеленого цвета. Ну, и зачем он такому человеку, как Ильгиз? Подарок? Слишком уж не притязательно выглядит. Если не сказать дешево. Сувенир на память? Даже если закрыть глаза на хамство и общий внешний вид Ильгиза, на человека подверженного сантиментам он не тянет.
  Нет. Тут, что-то другое. Например... Его попросили держать этот кулон при себе. Всегда, везде, с собой.
  Стас отвел взгляд, посмотрел на дорогу.
  Впереди перед ними ехал маленький фургончик с логотипом строительной компании.
  Корнилов размышлял.
  А у Ильгиза вдруг зазвонил телефон.
  -Кто там ещё?..-недовольно проворчал он.
  Однако взяв мобильник рук и взглянув на дисплей, он вдруг переменился в лице.
  Быстро метнул взгляд на Стаса, затем снова на телефон и, явно с неохотой принял вызов.
  -Да? Чего тебе?.. Что?!
  Ильгиз скривился. Мимо них проехал красный внедорожник, из его окна что-то грубо поорал лысеющий мужчина средних лет.
  Кастамаров без предисловий показал ему известный жест.
  -И нахрена?-спросил в телефон Ильгиз.
  Стаса не много напрягало, что Кастамаров ведёт машину одной рукой.
  Если бы это был кто-то другой, возможно он волновался бы меньше. Но этот субъект ездит так, что только диву даешься, как он не попадает в аварии.
  -У меня ничего нет.-Ильгиз снова бросил взгляд на Стаса.
  Корнилов покосился на таксиста.
  А тот вздохнул.
  -Ладно, ладно! Не надо на меня давить! Ясно?! Я понял... Хорошо... Да, жди.
  Он дал отбой, в сердцах швырнул телефон на заднее сидение, и добавил несколько не лицеприятных выражений на своем родном языке.
  Затем прокашлялся. Покосился на Стаса.
  -Это... Нужно будет заехать кое... куда... Но, ты же не против, так?
  -Э-э...-Стас для виду помешкал и тут же торопливо согласился, якобы испугавшись напора Ильгиза.-К-конечно...
  Ох, как же ему претило изображать прибитого, бесхребетного, податливого клерка, с меланхоличным характером.
  Надо было согласится и отправить на это дело Колю. Тот и боле субтильный, и ростом пониже. Он бы лучше подошел. Внешне.
  Но, Стас хотел сам. Он больше доверял своему чутью, вниманию и опыту.
  -Это не долго.-пробурчал Ильгиз.
  Он свернул, они заехали в какие-то дворы. Проехали несколько кварталов.
  Местность за окном стремительно приобретала угрюмость и тусклость. Казалось, здесь даже солнце тускнеет.
  Они остановились между длинным цементным забором, сплошь исписанным граффити и трехэтажны желтым зданием с проржавевшей пожарной лестницей на торце.
  -Ща... Быстро.-отрывисто проговорил Ильгиз и достал из козырька пару маленьких пластиковых пакетов.
  Стас вскинул брови.
  Кастаром взглянул на него.
  -Это... Порошок от... от аллергии.
  -Я так и понял.-кивнул Стас.
  Он не сумел скрыть елейности в голосе, и кажется Ильгиз это заметил.
  -Подожди, короче...-Кастамаров вышел из автомобиля. Но отходить не спешил.
  Не приметная металлическая дверь на первом этаже здания приоткрылась и во двор вышли трое мужчин.
  Внешний вид всей троицы прямо указывал на их род деятельности.
  Бритоголовые, с каменными лицами и с одинаковыми татуировками на крепких шеях.
  У одного в руке была арматура, но он спрятал её за спину.
  Второй держал правую руку под пиджаком, и Стас не сомневался, что там у него ствол.
  Только третий, одетый в черную майку и алый пиджак, командным жестом подозвал Ильгиза к себе.
  Они о чем-то заговорили. Кастамаров протянул пакеты обладателю алого пиджака.
  Тот выхватил их и швырнул на землю. Затем что-то выкрикнул тыча пальцем в грудь Ильгиза. Тот агрессивно отбросил его руку.
  И в это мгновение с противоположного конца забора, сверкая огнями мигалок резко заехали два полицейских автомобиля.
  Ильгиз бросился обратно к такси.
  Троица ринулась в узкую дверь здания.
  -Твою мать!-Кастамаров, едва оказавшись за рулем резко сдал назад.-Держись!
  Они выкатили на широкое шоссе. В них едва не врезался грузовик. Его водитель затормозил и возмущенно просигналил.
  Ильгиз, лихорадочно оглядываясь стремительно выкрутил руль, развернул свою Хонду и резко дал по газам.
  Автомобиль рванулся вперед. Надсадно зажужжал мотор. Стаса вжало в сидение. Они неслись вперед, скорость росла, мимо мелькали улицы, дороги, пешеходы и другие автомобили.
  С нарастанием скорости город за окном размывало и смазывало.
  А за ними следом звучали полицейские сирены. Стас бросил взгляд в боковое зеркало.
  Полицейские тойоты не отставали. Проворно и умело патрульные машины спешили за ними.
  -Вот же... упорные ублюдки!-выкрикнул в ярости Ильгиз выворачивая руль.
  Стаса в салоне Хонды бросало из стороны в стороны. Автомобиль вилял на дороге, резко сворачивал, визжали покрышки, в воздухе висели десятки встревоженных сигналов других машин.
  Хонда Ильгиза, чудом не задев угол дома, резко свернула в узкий проулок.
  Они пролетели мимо старой детской площадки.
  Их подбросило на неровных дорогах, салон как следует встряхнуло, Стасу показалось, что его сидение ожило и подобно норовистому жеребцу пытается сбросить своего седока.
  Впереди из-за поворота внезапно выскочил полицейский автомобиль.
  -Желтая Honda Civic! Патрульно-постовая служба Екатеринбурга! Немедленно остановитесь и заглушите двигатель! Повторяю...
  -Да пошел ты, чертила!-брызжа слюной, выпятив глаза злобно вскричал Ильгиз.
  Он был взбешен и напуган.
  Он крутанул руль вправо. Стаса бросило в сторону, он едва не приложился лицом об стекло.
  Они заехали на газон. Впереди показались люди.
  -С дороги, грязные твари!-проорал Ильгиз колотя ладонью по рулю.
  Люди впереди разбежались. Только одна женщина замерев ужасе, глядела на несущуюся на нее Хонду.
  Стас вцепился в руль машины, крутанул в сторону.
  -Ты что ***ть!..-вскричал Ильгиз и подавился.
  Их занесло, Кастамарова ударило головой об водительскую дверцу. Он грязно выругался. Автомобиль ударился обо что-то. Стаса последний раз качнуло вперед и бросило назад.
  Мотор под капотом Хонды затих. Стас взглянул перед собой.
  Лобовое стекло рассекли трещины, заднее вовсе лопнуло и частично осыпалось. Сквозь дыры в стекле салон заполнял сухой полуденный воздух.
  -Полиция! Немедленно выйти из автомобиля с поднятыми руками! Кастамаров! Тебе не куда бежать! Выходи! Живо!
  Стас поморщился. Говоривший явно не имел опыта переговоров с такими, как Ильгиз. Им нельзя приказывать, нельзя требовать и заставлять подчиняться.
  Это может кончится или их гибелью, или гибелью... заложников.
  Ильгиз быстро огляделся по сторонам.
  Стас отстегнул ремень безопасности.
  Кастамаров сунул правую руку под сидение. Стас не успел ничего сказать или предпринять, как Ильгиз поднял на него пистолет.
  -Выбирайся из тачки!-с перекошенным от злобы лицом прорычал он.
  Стас осторожно поднял ладони.
  -Ты... хорошо подумал?-спросил он вскинув брови и выразительно глядя на Ильгиза.
  Тот мгновение глядел на него. Затем чуть отвел пистолет и спустил курок. Грохнул выстрел. Стас вздрогнул, скривился, зажал уши.
  Окно за возле него осыпалось звонкими осколками.
  -Выметайся! Живо!-вскричал Ильгиз и голос его сорвался на визг.
  -Ладно... как скажешь... Только не пали.-Стас кивнул и осторожно, медленно выбрался из машины.
  Солнце ударило в глаза. Он с прищуром оглядел двор.
  Хонда Ильгиза врезалась задней частью корпуса в кряжистое дерево, серьёзно надломив его.
  Их окружили сразу четыре машины екатеринбургской полиции.
  А чуть дальше, традиционно, собрались кучки любопытствующих, с мобильными телефонами в руках.
  Ильгиз пыхтя, выбрался следом за Корниловым.
  -Стас, что у вас там происходит?-внезапно раздался в наушнике голос Домбровского.
  -Все по плану...-тихо ответил Стас.
  -Чего ты сказал?!-Ильгиз толкнул его в спину.
  Корнилов почувствовал, как твердый ствол пистолета болезненно тычется в его затылок.
  -Картамазов!-вновь раздался усиленный микрофоном голос.-Сдавайся! Ты окружен! Тебе не куда деваться! Тебя взяли с поличным! Не усугубляй своего положения!
  -Да поцелуй меня в **пу!-вскричал Ильгиз.-А ну отошли все! Живо! Или я его завалю! Я завалю! Прямо здесь! Слышите?! Я не шучу! Назад!
  Почти с каждым словом он сильно тыкал в голову Стаса пистолетом.
  Корнилов посмотрел перед собой, обвел взглядом полицейских, что выглядывали из-за открытых дверей своих автомобилей.
  Стас быстро просчитал ситуацию. Прикинул возможные варианты развития.
  При сложившейся обстановке, с учетом поведения Ильгиза его скорее всего пристрелят. И Стаса вместе с ним. Или же его пристрелит Ильгиз, а потом полицейские застрелят его самого... В любом случае, первые два варианты категорически неприемы.
  Нужно было действовать.
  -Картамазов не вынуждай нас идти на крайние меры!-произнес голос переговорщика полиции.-Отпусти заложника, брось пистолет и мы сможем обещать тебе справедливый суд!
  -Засунь свои обещания себе в...
  Стас улучил момент. Резко нырнул вниз, обернулся, ударил Ильгиза по руке с пистолетом. Тот охнул, вскрикнул.
  Стас добавил ему локтем в лицом, второй рукой схватил за запястье выкрутил. Ногой ударил под колено, а затем по голени.
  Ильгиз, выронив пистолет упал на одно колено. Стас без жалости и от души врезал ему коленом в лицо.
  Ильгиз крича от боли, заливаясь кровью упал на землю.
  Он прижимал дрожащие пальцы к лицу. По его рукам между пальцев, на кисти и локти стекали обильные струи алой крови.
  К ним уже бежала полиция.
  -Руки за голову!-вскричал ближайший к Стасу полицейский.-На колени! Живо!
  Стас послушался. Спорить в таких случая было нельзя. Пристрелят.
  -Спокойно!-крикнул он.-Я из Уголовного розыска. Подполковник Корнилов...
  Он медленно вынул удостоверение из кармана рубашки бросил вперед на траву.
  Полицейские наставили на него пистолеты.
  Один из них поднял удостоверение Стаса. Раскрыл, прочитал.
  -С**а!-выдохнул Ильгиз лежа на траве.-Падла... ментовская!.. Надо было... тебя... сразу же...
  -Все в порядке.-кивнул полицейский, прочитавший удостоверения Корнилова.
  Он подошел к Стасу и протянул удостоверение обратно.
  Полицейские занялись Ильгизом. Где-то рядом уже звучали сирены скорой помощи.
   ***
  В кабинете заместителя начальника УВД Свердловской области витал ощутимый травяной запах.
  Его распространяли многочисленные комнатные растения, занимающие не только все три подоконника в кабинете, но и пол.
  По сути одна пятая кабинета полковника Сомова, была представлена его личным гербарием.
  -Нет,-ответил на вопрос Стаса полковник.-Простите, товарищ подполковник, но мы не можем отдать вам Ильгиза Картамазова. Мы слишком долго его вели. Он ключ ко двум бандам наркодельцов. Они варят какую-то химическую дрянь и наполняют ею и ночные клубы, и школы и универы. Извините...
  Стас расстегнул куртку и вынув из внутреннего кармана чуть смятую упаковку положил на стол перед полковником Сомовым.
  -Случайно не вот этими таблетками торгуют эти банды?-спросил Стас.
  Сомов взял положенную на стол упаковку в руки, покрутил и взглянул на Корнилова.
  -А у вас она откуда?
  -В Москве была похожая ситуация.
  -Была?
  -Недавно, буквально пару дней назад мы взяли тех, кто изначально производил и распространял. Ваши банды всего лишь дилеры.
  -Всего лишь.-фыркнул полковник.-Мы же не знаем, сколько у них этой гадости! А вдруг они и сами, без ваших, московских умельцев, научатся варить эти таблетки?
  Слово 'московских' полковник Сомов произнес с легким презрением.
  Стас уже давно привык, что и коллеги из провинций, и провинциальные гражданские не редко отзываются о всем московском с некоторым, враждебным пренебрежением.
  Отчасти Корнилов их понимал. Отчасти его это раздражало.
  Они с Колей обменялись взглядами. Стас увидел, что Домбровский тоже не настроен долго сдерживать свое отношение к провинциальным сотрудникам полиции.
  -Хорошо.-подумав сказал Стас.-Просто дайте мне с ним поговорить. Не долго.
  Полковник Сомов поднял взгляд на Стаса. Он вздохнул, покрутил в руках ручку. Он несколько секунд молча изучал Корнилова пристальным взглядом.
   ***
  Комната допросов здесь была не хуже, чем в Москве. Но Стасу все равно здесь было непривычно, не уютно. Он не чувствовал себя здесь своим. Слишком явна была атмосфера прохладных отношений между столичным и екатеринбургским ведомством.
  Ильгиз выглядел несчастным с перевязанным носом. Вид у него был угрюмый, отрешенный. Он не посмотрел на Стаса, когда тот вошел в комнату. Только спросил:
  -Чего тебе... подполковник?
  -Только поговорить.-качнул головой Стас.
  -Не о чем нам говорить.-глядя в стол пробурчал Ильгиз Кастамаров.-Поговорили... уже.
  -Ты знаешь Лукьяна Курбатова?
  Ильгиз поднял на Стаса настороженный взгляд. И этот взгляд ответил Стасу на его вопрос.
  Он не ошибся. Он верно просчитал и проанализировал возможные действия Лукьяна Курбатова.
  -Да-а...-протянул Стас и прошел рядом с Ильгизом.-Я знаю, чем ты ему обязан.
  -Я ничего говорить не буду.-категорично ответил Кастамаров.
  -Боишься его?-усмехнулся Стас.
  Кастамаров не ответил.
  Глядя на него, Стас заметил, что на его шее больше нет того самого амулета с каплевидным, зеленым камушком.
  Но, для начала следует попытаться разговорить Ильгиза.
  -Просто скажи, он что-то передавал тебе на хранение? А?
  Кастамаров в ответ ощерился, ухмыльнулся, но смолчал.
  Ничего. Эта избитая стратегия. Но молчать и игнорировать долго не получится.
  -Подумай, что тебе светит.-сказал Стас.-Хочешь расскажу?
  -Пугать меня вздумал?-окрысился Ильгиз.
  -Только описать картину будущего.-ответил Корнилова.-Ну, вдруг ты не осознаешь всей серьёзности сложившейся ситуации.
  -Чего?
  -Ильгиз тебе ведь за наркоту эту минимум десятка светит. А плюс побег от полиции, а плюс попытка захвата заложника...
  -Ты же мент. Какой из тебя заложник?-снова не выдержал Ильгиз.
  -Так это тем более отягчающие обстоятельства, Ильгиз.-сделав выразительные глаза ответил Стас.-Тебе в общей сложности не меньше пятнадцати накрутят. А тебе сейчас сколько? Тридцать пять? Охота на волю под полтинник выходить? Прикинь а... Выходишь такой и ничего у тебя нет. И никому ты нахрен не нужен, пожилой, беспомощный уголовник...
  
   НИКОЛАЙ ДОМБРОВСКИЙ
  
  Суббота, 15 августа. Буквально после последних слов выше.
  
  В тесной комнате перед прозрачной стороной зеркала Гезелла стояли Коля, полковник Сомов и майор Шахназаров, который вёл дело о бандах, торгующих наркотиками в Свердловской области.
  В динамике звучали голоса Стас и Ильгиза.
  - ...Прикинь а... Выходишь такой и ничего у тебя нет. И никому ты нахрен не нужен, пожилой, беспомощный уголовник...
  -Какого чёрта он делает?-процедил низкорослый, коренастый Шахназаров.-Зачем он его дразнит?
  Домбровский сохранял невозмутимость.
  -У него всё под контролем. Не беспокойтесь.
  -Что?!-рявкнул Шахназаров и двинулся на Николая.-'Не беспокойтесь'?! Ты знаешь с кем так будешь говорить?..
  Полковник Сомов преградил ему путь и удержал.
  -Успокойся, сейчас же!-шепнул он.-Ты чего?! Хочешь потом с московскими разбираться? Они никуда твоего Кастамарова не денут. Узнают, что им нужно...
  Сомов оглянулся, взглянул на Домбровского.
  -И уедут.
  Коля чуть заметно кивнул.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Суббота, 15 августа
  
  Стас вышел из комнаты допросной сосредоточенно о чем-то размышляя.
  В коридоре его встретили Сомов, Шахназаров и Домбрвоский.
  -Узнали, что хотели?-холодно спросил Сомов.
  -Вполне.-улыбнулся ему Стас и кивнул Коле.-Мы уходим.
  -Э-э...-Сомов замер в недоумении.-П-постойте...
  Домбровский и Корнилов оглянулись.
  Полковник Сомов подошел к ним. Выглядел он слегка растерянно.
  -Простите, и это... Это всё?
  Стас чуть шевельнул бровями.
  -Да. А чтобы вы ещё хотели?
  -Я?-Сомов оглянулся на Шахназарова.
  Тот испепелял Стас и Колю недобрым взглядом. В отличии от Сомова он не считал нужным скрывать свое отношение к сыщикам из столицы.
  -Да нет... Всё... Если вы... Вы закончили, то...
  -Мы закончили.-идеально соврал Стас.-Всего доброго, господин полковник.
  -То есть вы сейчас в аэропорт?-взгляд Сомова метался от Стаса к Коле.
  -Да.-заверил полковника Стас.-Конечно... Хотя.
  Он посмотрел на Домбровского.
  -Может быть перекусим где ни будь, может быть даже улетим завтра утром... Но это не проблема, так?
  -Проблема?-переспросил Сомов.-Да нет... Конечно, нет... Удачи.
  -Взаимно.-кивнул Стас.
  Они с Николаем зашли в лифт, спустились на первый этаж.
  Оба молчали, пока не оказались достаточно далеко, и не убедились, что за ними нет хвоста.
  -И куда мы сейчас?-спросил Коля.-На самом деле...
  -Думаю... Нам нужна лавка с сувенирами или магазин, где продается всякого рода бижутерия.
  -Зачем?
  -О, хочу купить кулон на память.
  -Ты издеваешься?-с недоумением переспросил Коля.
  -Ничуть.-усмехнулся Стас.
  Они действительно не стали улетать сегодня.
  Поколесив по городу, заглянув в местный музей, бар, и даже сыграв несколько партий в бильярд они сняли номер в отеле.
  Но ночевать там не остались.
  Сбежав от приставленных к ним наблюдателей, искренне веривших, что они абсолютно не заметные, Стас и Николай разделились.
  Домбровский направился в аэропорт, а Стас вернулся в отделение полиции, где хранились личные вещи Ильгиза Кастамарова.
  Угрозами и уговорами ему удалось заставить дежурного полицейского позволить взглянуть на личные вещи задержанного.
  Стас пришлось отвлечь полицейского, стоявшего над ним, чтобы заменить кое-что среди вещей Ильгиза.
   ***
  Несколько часов спустя они с Колей уже летели в салоне самолета, по направлению к Москве.
  -Ты уже можешь рассказать, зачем был нужен весь этот цирк?-спросил Коля.-Что такого в этом дешевеньком кулоне, что мы...
  Он не успел договорить. Стас вынул кулон, поднес к лицу Коли, а затем... легким движением отделил одну половинку каплевидного камня от другой.
  Причем на нижней половинки красовалась выпирающая деталь, характерная для флеш-накопителей.
  Домбровский пару мгновений созерцал замаскированную под кулон флешку в руках Стас, затем нервно сглотнув, спросил:
  -Как ты догадался?
  Стас ответ улыбнулся, спрятал флешку обратно во внутренний карман куртки.
  Затем откинулся на спинку кресла и с уютом устроившись, закрыл глаза.
  -Из всех вещей, что были у Кастамарова, этот кулон был самой нелепой и не свойственной ему.-ответил Стас.
  Коля покачал головой, посмотрел в темный иллюминатор. За бортом самолета чернела ночь. Внизу россыпями ночных огней сияли города и населенные пункты, над которыми они пролетали.
  -Ты же говорил, что это скорее всего напечатанные снимки.-вспомнил Коля.
  Стас в ответ, не открывая глаз, выразительно скривил губы.
  -Ну... я не много ошибся.
  Коля усмехнулся, кивнул. Затем поднял палец и злорадно произнес:
  -Это не...
  -Это считается.-самодовольно улыбаясь, перебил его Стас.
  -Черта с два!-возмутился Коля.-Мы спорили на то, что у Кастамарова есть напечатанные фотографии.
  -Ничего подобного.-усмехнулся Стас.-Я утверждал, что снимки у Кастамарова, а ты сомневался.
  -Но речь-то шла о распечатанных фотографиях!-пытался оспаривать Коля.
  -Нет, Коль. Это я говорил Аспирину. А когда мы с тобой спорили, мы говорили о самом факте наличия фотоснимков Курбатова у Ильгиза.
  Коля обиженно отвернулся к окну.
  -Так не честно.
  Стас похлопал его по плечу.
  -Ты мне должен пять бутылок Hennesy. И не надейся, что я забуду.
  -Это не честно.-повторил Домбровский.
  -Ну, в следующий раз, когда будем спорить, ты наверняка будешь более внимательным.
  -Я с тобой больше ни на что спорить не буду.-пробурчал Коля.-Никогда.
  Стас тихо засмеялся.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Суббота, 15 августа. Раннее предрассветное утро.
  
  Стас и Коля сидели в кабинете генерала Савельева.
  На часах ещё не было шести утра. За окном таились сумерки подступающего утра. Запах кофе из чашки Домбровского витал по кабинету генерала.
  Аспирин молча, сосредоточенно и внимательно, подперев лицо кулаком просматривал снимки на своем компьютере.
  Стас и Коля ждали. Домбровский тихо пил свой кофе. Стас следил за реакцией генерала.
  Тот, наконец вздохнул, качнул головой.
  -Хорошая работа, Стас... Значит теперь у нас есть все? У нас есть лица всех причастных к пожару в альпинистском клубе 'Горный путь'? Так?
  -Да, всё верно.-кивнул Стас.
  -И теперь ты хочешь постановление на арест Курбатова и всех, кто был с ним заодно?-усмехнулся генерал.-Думаю теперь это не проб...
  -Вообще-то...-Стас качнул головой.-Мне нужен арест только Лукьяна Курбатова.
  Антон Спиридонович замер. На его лице застыло подозрительно-недоуменное выражение. Как будто он не был уверен, что ему не послышалось.
  -Стас... ты не мог бы объяснить?
  -Охотно.-кивнул Корнилова.-Лукьян Курбатов, как я уже говорил, ключевая фигура заговора. Скорее всего, во всяком случае. Нам он, прежде всего нужен, чтобы опознать тела убитых и с помощью информации, которую он даст выявить кто выжил в том пожаре. Соответственно тот человек, скорее всего является убийцей.
  -Скорее всего, скорее всего.-передразнил Стаса Аспирин.-Всех-то сразу почему нельзя арестовать?
  -Товарищ генерал, когда мы задержим Лукьяна нам придется довольно сильно постараться, чтобы разговорить его. Лукьян расчетлив, умен и имеет связи куда серьезнее, чем наш Платон.
  -Да.-кивнул Аспирин.-Несравненно серьезнее. Ну, и что? Против таких-то доказательств ему никакой адвокат не поможет. Даже сам министр МВД будет тут бессилен!
  -Согласен. Но нам ведь нужно в первую очередь получить от Курбатова информацию о пожаре и установить личности погибших, из которых почти все одинокие люди без родных и близких.
  -Стас, я не понимаю.-покачал головой Аспирин.-Почему нельзя узнать всё это у Курбатова задержав всех заговорщиков?
  -А какой ему резон нам помогать тогда?
  -Чтобы скостить себе срок. Чем не мотив?
  -Только не для Лукьяна.-чуть скривившись, ответил Стас.-Возьмем всех, и они все будут твердить одну и ту же версию, которую, можете не сомневаться прекрасно выучили за все эти годы. Это я вам гарантирую. И никто из них на сотрудничество с нами не пойдёт. Подождите, нам ещё придется доказывать, что они там возле сгорающего клуба не случайно оказались...
  -Да ну, брось...-поморщился генерал.
  -Товарищ генерал.-хмыкнул Стас.-Я же говорю, они подготовились... Лукьян подготовился. Можете быть уверены, это он предусмотрел.
  -Ладно, тогда как?..
  -Мы оставим на свободе всех, кроме Лукьяна.
  -И почему ты думаешь, что он тогда заговорит?-с сомнением спросил Аспирин.
  Стас чуть пожал плечами.
  -Потому, что будет боятся за свою жену, Майю Курбатову и их детей. Диану и Гошу. А мы сможем пообещать, что сбережем их от остальных заговорщиков. Которые, только будучи на свободе могут угрожать его жене и детям.
  Генерал вздохнул. Качнул головой, хмыкнул.
  -Жестоко, Стас.
  Корнилову и самому было не очень приятно прибегать к таким методам.
  -Товарищ генерал, давить на Курбатова, пугать его или угрожать тюремным сроком бессмысленно. Единственное его слабое место-его семья.
  -Ладно.-согласился, наконец генерал.-А с остальными тогда что?
  -Никуда не денутся.-ответил Стас.
  -Уверен?
  -Так точно. Попробуют перевести свои сбережения, заработанные на продаже наркоты, мы без труда отследим деньги. Разберемся с Курбатовым. А когда он сядет, займемся остальными. Пока же, главной задачей является поимка... Монохромного человека. И Лукьян-наш шанс.
  Аспирин какое-то время молчал, тихо постукивая пальцем по столу.
  -Хорошо.-наконец решил он.-Будь по-твоему. Когда думаешь брать? Завтра?
  -Лучше в Понедельник.-ответил Стас.
  -Почему?
  -У них, как раз будет какой-то праздник, торжество... Все будут в сборе, никто, и в том числе сам Лукьян ничего ожидать не будут.
  -Да, Стас... ты опасный человек.-усмехнулся генерал.-Ты в курсе?
  -Для определенных людей.-пожал плечами Стас.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Понедельник, 17 августа. Вечер.
  
  Это был истинный фурор.
  Всего лишь сорок семь минут, как статья под жирным заголовком 'ПОРОЧНЫЕ ЖЕНЫ АНТИПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ' появилась на новостном портале 'Философский проспект' а изложенный в ней материал с фотографиями произвел эффект всесокрушающей, феноменальной сенсации!
  Сотни, тысячи... Десятки тысяч комментариев не замедлили появится под статьей на электронном ресурсе.
  Спустя еще несколько минут, и на YOUTUBE каналах политических обозревателей стали со скоростью автоматной очереди выходить видео-обзоры и обсуждения шокирующих фактов с фотографиями в качестве подтверждения.
  И под ними также не замедлили вытянутся 'простыни' комментариев.
  Народ в сети спорил, насмехался, ехидничал, злился и сомневался.
  У многих лопнули шаблоны, многие были повержены в совершенный шок, у огромного количества людей случился даже эмоциональный срыв разной степени тяжести.
  Социум не мог поверить, не мог осознать, не мог... принять такую правду.
  Одновременно с происходящим в интернете безумием в редакции журнала 'Философский проспект' зазвонили телефоны. Стационарные и мобильные.
  Звонили из телеканалов, раздавались гневные звонки из офисов политических блоков и партий, несколько десятков сообщений с угрозами поступили на личную почту и в мессенджер Касьяну.
  Разумеется, мужья опозоренных женщин устроили осаду из истеричных звонков с требованием немедленно выпустить опровержение своей гадкой статьи.
  Касьяну, через лавину звонков и сообщений каким-то чудом сумели дозвонится адвокаты обиженных политиков и бизнесменов.
  Ему предъявили жесткие ультиматумы и пригрозили судом. Так же на его телефон пришли голосовые сообщения с измененным голосом. На котором некто давал щедрые обещания медленно казнить Касьяна, если тот не уберет свою статью.
  Но всё это было тщетно и только подогревало интерес к статье и её материалу. Безмозглые адвокаты и их наниматели не понимали, что своими действиями только придают большей значимости статье Касьяна.
  Особенно после того, как Лукьян приказал вывесить в интернет записи угроз и некоторых других телефонных разговоров.
  О, это было подобно канистре бензина, что выплеснули в пылающий костёр...
  Интернет, мир, города, страна, народ все полыхнуло единым воющим, орущим, кричащим и гремучим пожаром эмоций.
  И в честь этого события в редакции журнала 'Философский проспект' бушевало бурное празднование.
  Успех Касьяна все-таки был успехом всего издания и так или иначе к его статье приложили руку и другие сотрудники.
  На этаже, где работал Касьян в одном из офисных зданий устроили фуршет с самыми дорогими изысками, в другом, по больше, людей распалял своей музыкой один из столичных диджеев.
  Это был специальный гость, которого пригласил спонсор их журнала.
  Люди в редакции смеялись, пили, танцевали. Все дружно выплескивали в мир, под скачущие ритмы музыки, все что так долго скрывалось в них, все что так долго копилось.
  Эмоции, страхи, переживания, волнения и споры. Все это нашло выход в безудержном и иногда почти диком веселье, которое закатили спонсоры журнала 'Философский проспект'.
  Один из журналистов, низкорослый, щуплый но очень громкий парень, заскочил на чей-то стул и взяв микрофон заорал, перекрикивая музыку:
  -Какой журнал самый лучший?!
  -'Философский проспект'!!!-агрессивно проорала публика.
  Послышались радостные аплодисменты.
  -Где выходят самые громкие статьи?!-свирепо вскричал мужчина.
  -У на-а-ас!!!-завопила блистательная публика.
  -А кто самый умелый журналюга?!
  -Касьян!!!-закричали все, и обернувшись на стоящего чуть дальше Касьяна, бурно, с восторгом зааплодировали.
  Касьян в ответ торжествующе улыбнулся, поднял бокал в своей руке.
  -Благодарю!-произнес он, когда аплодисменты стихли.-Благодарю вас всех, дамы и господа. И хотя автором статьи являюсь я, мне стоит признать, что на деле каждый из вас, в той или иной степени, посодействовал выходу моей статьи! Как минимум я должен быть благодарен вам всем за неповторимую дружескую атмосферу и поддержку, которую вы мне оказывали! За вас!
  -У-о-о!!!-восторженно взвыла ликующая толпа журналистов.
  -Красавчик!-крикнул кто-то.
  -Касьян!-крикнул женский голос.
  -Молодец!!!
  -Да!!
  -Ура!!!
  Глядя на них всех, счастливых людей, разодетых в дорогие смокинги и платья, Касьян сам ощущал сладкий вкус счастливого триумфа.
  А сколько еще интервью и встреч на телеканалах ему предстоит!
  Только сегодня его позвали в эфир четырех телепередач!
  Да... Да, вот ради таких моментов, он и вкладывает все силы и даже больше, для написания своих статей. Для написания журналистских шедевров!
  Громких, скандальных, резонансных шедевров!..
  К нему подошли несколько человек, окружили небольшим полукругом.
  Всем не терпелось (некоторым уже второй раз) послушать о его работе над статьёй. И вообще узнать, как ему всё это удалось.
  Касьян, разумеется опуская нелицеприятные подробности, рассказывал всем одну и ту же историю.
  Он прекрасно понимал, что среди его коллег найдётся не мало шакалов, жаждущих отодрать кусок от его славы.
  В частности, написать статью о статье. Похвальную, или же, что более выгодно, осуждающую.
  Некоторые же, наверняка захотят заработать на продаже эксклюзивной инфы другим изданиям.
  Всё это Касьян отлично знал, и поэтому ни на йоту не верил ни этим многочисленным улыбкам, ни сыплющимся комплиментам, ни сладкоречивой лести.
  Все слышали от него одну и ту же историю.
  Пусть попробуют что-то выжать из этого, с ехидством думал Касьян, которому отчасти было даже любопытно кто и что сможет выдумать на почве его историй.
  Расширенный и более правдивый рассказ о том, как шла работа над статьёй он приберег для эфира одного из центральных каналов страны. И ещё более жаркую версию подготавливал для интервью в эфире одного американского телеканала.
  Тут Каменев увидел своего друга.
  Марк Лунин пытался незаметно улизнуть с праздника.
  Касьян, ничего не понимая, последовал за другом, что украдкой пробирался к выходу.
  Он поймал его в коридоре, возле лифта.
  -Марк!-позвал Касьян.
  Лунин стоя перед закрытыми лифтовыми дверями обернулся.
  -А-а... Наш триумфатор.-ухмыльнулся он.-Я очень рад за тебя, Касьян. Правда...
  -Ты, наверное расстроен, что я не взял тебя в соавторы.-сказал Касьян.-Поэтому уходишь? Слушай я могу всё объяснить... я знаю, что обещал, но...
  -Касьян, Касьян...-Лунин поднял ладони и чуть улыбнулся.-Всё... в порядке. Я на самом деле тебе написал, но-о...
  Он усмехнулся.
  -У тебя видимо столько сообщений сейчас, что мое где-то затерялось. Я... Мне нужно сегодня успеть на свадьбу кума... Младший брат моей жены решил наконец-то взяться за голову и женится. Я обещал, что буду... И так уж получилось, что... ну... их торжество полностью совпадает по времени с сегодняшним праздником. Так, что... Ты прости, но мне нужно бежать. Без обид, хорошо?
  Лунин чуть искоса взглянул на Касьяна.
  Тот пожал плечами.
  -Ладно...-Каменев подумал, что ему возможно будет даже легче, если Лунин сейчас уедет.
  Меньше будет терзать совесть за то, что он под статьёй не поставил его имя рядом со своим, как обещал.
  -Всё-таки это твоя семья... Это всегда должно быть на первом месте.
  -Рад, что ты не злишься.-с заметным облегчением вздохнул Лунин.
  Двери лифта открылись.
  Марк посмотрел внутрь просторной кабины лифта, затем взглянул на Касьяна.
  -Желаю тебе сегодня, как следует повеселится.
  Он трусовато улыбнулся ему и зашел в лифт.
  -Да... Спасибо.-с легким замешательством произнес Касьян.-И тебе... передавай привет...
  Двери лифта закрылись.
  -Куму.-договорил тихо Касьян.
  Он взглянул на электронный индикатор этажей. Ярко-зеленые цифры стремительно уменьшались.
  Раздумывая над тем, что он сказал Лунину и что теперь будет между ними, Касьян вернулся в шум праздника.
  Среди толпы танцующих и улыбающихся людей, Каменев увидел Милу Бондаренко.
  Девушка сегодня была облачена в платье-ампир глубокого топазового цвета.
  Касьян так и замер с восхищенной улыбкой на лице.
  Она была бесподобна.
  Мила, с гривой распущенных золотых волос, улыбалась и словно истинно сияла среди всей публики.
  Она была чарующе волшебна и прекрасна. Каменев мгновенно вспомнил всё, что было с ними в эту пятницу. Вспомнил обнаженную Милу сладостно стонущую в его объятиях.
  Вспомнил и возжелал повторить это. Сегодня. Здесь. В одном из пустых кабинетов...
  Оберегая свою руку в бандаже, Касьян ринулся вперёд, к Миле.
  Она болтала с какой-то низенькой, полноватой брюнеткой в малиновом платье.
  -Привет.-Касьян улыбнулся Миле показательно игнорируя её собеседницу.
  -Привет.-чуть погодя, ответила Мила и улыбнулась ему так, что по телу Касьяна сошла волнительная щекотка.-Поздравляю тебя с успешной статьей, Касьян.
  -Ладно.-быстро сказала брюнетка.-Потом поговорим.
  Она ретировалась. Касьян и Мила остались вдвоем.
  Каменев улыбнулся девушке. Та неуверенно улыбнулась в ответ.
  -Касьян...-проговорила она.-Ты так смотришь на меня... Что с тобой?
  -Вспоминаю.-проворковал тот.
  -Вспоминаешь?-улыбка на лице Милы стала неуверенной.-Что ты вспоминаешь?
  -Тебя.-он приблизился к ней и взял за руку.-Вспоминаю нас...
  -Касьян, ты что пьян?-с подозрением спросила Бондаренко.-О каких 'нас' ты говоришь?
  -Слушай, зачем ты притворяешься? Нас же никто не слышит...-он приблизился к ней вплотную и приобнял за талию.-Я просто подумал, может нам ещё раз...
  -Т-ты что!..-Мила испуганно уперла ладони ему в грудь.-Ты что спятил, или правда уже опьянел?! О чем ты таком говоришь?!
  -Я говорю о том, что было в пятницу.-Касьян нахмурил брови.-Ты что забыла с каким восторгом снимала с меня трусы?
  Она ударила его. Хлестко. Звонко. От души.
  -Придурок!-воскликнула она.-Я не знаю, с кем ты был в пятницу! Я только поздоровалась с тобой в кафешке, спросила, как дела и ушла! А кто там с тебя, что снимал я не в курсе!.. И не смей ко мне подходить! Извращенец озабоченный!
  На них смотрели все, кто был поблизости. Но большинство, к счастью не заметили конфуза, который испытал Касьян.
  Он улыбнулся глядевшим на него людям, а затем, поглаживая правой рукой левую щеку, посмотрел вслед ушедшей Миле.
  Что с ней не так? Зачем она так бурно притворяется? Как будто он может забыть то, что было вчера!..
  Касьян выпил ещё вина. Чтобы улучшить подпорченное настроение пообщался ещё с окружающими людьми, и выслушал очередную порцию заискивающих комплиментов.
  Ему было приятно смотреть, как все эти дорого разодетые представители журналистской богемы извиваются перед ним, стремясь превзойти друг друга в изобретательности комплиментов.
  Каждый хотел показать, что он всегда верил в него, поддерживал его, и никогда не сомневался в его успехе...
  М-да. Конечно. А в будущем, стоит ему только оступится и для них он превратится в самого презренного червяка.
  Скучно...
  Каменев попробовал снова найти Милу и потребовать объяснения её выходки.
  Но вместо этого на глаза ему попался Лукьян Курбатов.
  Сегодня был в шикарном, элегантном смокинге, явно пошитом на заказ.
  -Лукьян!-Каменев подошел к Курбатов улыбнулся.-Привет...
  Брови Курбатов поползли вверх. Он с каменным лицом, равнодушно взирал на Касьяна. И улыбка Каменева медленно свернулась.
  -Наслаждайся триумфом, Касьяш.-посмеялся Курбатов.-Потому, что впереди у тебя наверняка бесчисленное множество скандалов и даже судов.
  -Ну-у...-Касьян улыбнулся.-Думаю многие из тех, кто подаст в суд потом передумают, когда узнают, что я стал главным редактором. Кстати, я хотел тебя спросить, а когда я смогу...
  Он замолчал, глядя на лицо Лукьян.
  Курбатов побледнел. Его губы сжались в тонкую, жесткую линию. Свирепый взгляд рвал и резал. Касьян увидел, как дрогнула челюсть Лукьян.
  -Слушай, ты, клоун однорукий.-прорычал тихо Лукьян.-Если тебе повезло и твоя статья оказалась успешной, это ещё не повод так наглеть!..
  Касьян отступил назад. От Лукьяна исходила ужасающая, злая и гневная эманация. Злость Курбатова буквально вибрировала в воздухе и сотрясала его.
  -Если я и позволил твоей статье выйти, так только ради блага журнала.-зло шипел Лукьян.-Но я вижу тебе это не пошло на пользу, не так ли Каменев. Так вот советую поубавить амбиции и наслаждаться своим кратковременным успехом. Ты меня понял?
  -Д-да...-Касьян нервно сглотнул, моргая и ошарашенно глядя на Лукьяна.-Н-но... ведь... В пятницу ты... Ты сам сказал... Ты мне даже ключи д-дал от своего кабинета...
  У Курбатов дрогнуло верхнее веко левого глаза.
  Он чуть наклонился к Касьяну. Тот замер, затаил дыхание.
  -Пошёл на *** отсюда!-прошипел Курбатов сверкая глазами.
  Касьян быстро опустил глаза и поспешил прочь.
  Он зашел в туалет и проверив кабинки, закрыл дверцу в мужскую комнату.
  Подошел к зеркалу. Посмотрел на себя.
  Что происходит? Что это такое?! Почему... Почему Мила и Лукьян ведут себя так, словно не было тех событий, которые были... Не было той пятницы... Что... Что-то... Что-то странное происходит.
  Каменев почувствовал, как его слегка повело, он пошатнулся. Но, тут же замотал головой и открыв кран, склонился над умывальником. Умыл лицо холодной водой. Посмотрел на себя в зеркало.
  Что с ними не так?! Они как будто забыли... Или делают вид, что забыли...
  -Идиотизм, какой-то.-покачал головой Касьян.-Не понимаю...
  Он ведь помнил. Отчетливо помнил и разговор с Лукьяном и бурный, потрясающий секс с Милой. Почему... Почему они пытаются делать вид, что этого не было.
  Из-за закрытой двери туалета донеслись какие-то крики и шумные возгласы.
  Касьян было подумал, что это новые крики ликования, но это было не похоже возгласы радости... Что-то происходило.
  Прокравшееся в душу беспокойство щипнуло и кольнуло сознание.
  Послышался чей-то гневный выкрик, затем чей-то не знакомый голос властно крикнул:
  -Тихо! Всем сохранять спокойствие! Я подполковник Корнилов, начальник особой оперативно-следственной группы Уголовного розыска! Этот человек задержан по подозрению в убийстве!
  Касьян прислушался. Голоса и музыка стихли. Шумное веселье прекратилось.
  Каменев рискнул аккуратно приоткрыть дверь и выглянуть наружу.
  Он замер на пороге, не в силах отвести взгляд от открывшейся ему сцены.
  Лукьяна Курбатова, главного редактора журнала 'Философский проспект' с наручниками на руках, ведут двое мужчин. Один рослый, плечистый со светло-русыми волосами. Второй аскетичный брюнет с пышными волосами и импозантными бакенбардами.
  Лукьян выглядит слегка отрешенным и задумчивым. Но на лице замерло, почти равнодушное, чуть мрачноватое выражение.
  Он держался стойко и независимо. Как будто его не вели под руки с наручниками на запястьях, через коридор заполненный людьми, которые уважали и боялись его последние восемь лет.
  Когда его провели мимо Касьяна, он поднял взгляд.
  У Каменева все буквально похолодело внутри, и электризующее напряжение стиснуло мышцы его тела.
  Лукьян одарил Касьяна таким холодным, многообещающим и тяжелым взглядом, что не оставалось ни каких сомнений в том, кого он винит в своём задержании.
  И нужно же было ещё Касьяну сегодня спросить про место главного редактора!
  Теперь, чего доброго Лукьян решит, что Касьян его подставил, чтобы подсидеть.
  Касьян не любил Курбатова, и в принципе ничего хорошего пожелать ему не мог.
  Но он категорически не желал, чтобы такой человек, как Лукьян становился его личным, злым и беспощадным врагом.
  Да он и бы своему злейшему врагу не пожелал, такого врага, как Лукьян Курбатов.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Понедельник, 17 августа.
  
  Стас не ошибся.
  Только, что задержанный Лукьян Курбатов держался нахально, независимо, и пренебрежительно.
  На вопросы отвечал односложно. Держался с ледяным бесстрастием. Говорил ровно и не торопливо.
  -Что ты знаешь о клубе альпинистов 'Горный путь'?-спросил Стас.
  В комнате для допросов горел не яркий свет. Отражение Стаса и Лукьяна растекалось по гладкой зеркальной поверхности двухстороннего стекла.
  Лукьян подняла на Стаса глаза.
  -Я состоял в этом клубе.-произнес Лукьян.
  Его губы чуть надломились в ехидной усмешке.
  -Вот как?-Стас тоже ухмыльнулся.
  Курбатов оказался человеком крайне неприятным, если не сказать противным или даже отвратительным.
  Начиная от гадкой улыбочки, блуждавшей на его губах и заканчивая пронзительным, пристальным смеющимся и злобным взглядом его темных глаз.
  -А почему ушел?
  Лукьян хмыкнул.
  -Давняя история.
  -Мы никуда не торопимся.-ответил Стас.
  Он видел, что Курбатов пытается понять, что ему известно. Чтобы знать, что говорить, как подготовиться, как отвести от себя вину.
  -Там случился пожар.-беззаботно ответил Лукьян.-Я слышал много людей погибло.
  -Слышал?-переспросил Стас.-От кого?
  -Ну-у...
  -Может быть от самого себя, Курбатов?-Стас выложил на стол несколько десятков фотографий.
  Взгляд Лукьяна чуть переменился. Он немного подался вперёд, склонился над снимками.
  Стас следил за его лицом, оценивал взгляд, пытался угадать эмоции.
  Корнилов даже подумал, что ему бы сейчас хотелось, чтобы рядом была Ника... Но, Стас тут же отмел эту мысль.
  Ника и так сделала больше, чем должна была.
  Лукьян выглядел недовольным. Но он также не был удивлен.
  -Ладно.-хмыкнул он.-Мы там были.
  -И всё?-вскинул брови Стас.-Это, всё, что ты можешь сказать?
  -Мы увидели, что дом горит, пытались помочь людям внутри, но не знали, как.-усталым голосом, с полуулыбкой ответил Лукьян.-Но пожар уже был слишком сильным... У бедняг не было шансов.
  Он добавил в свои слова трагичности, не скрывая, впрочем, злой насмешки.
  -И к пожару, вы не причастны?-криво усмехнулся Стас.
  Да этот человек гораздо хуже, чем кажется на самом деле.
  -Нет.-лениво ответил Лукьян.-Спросите остальных, они подтвердят.
  -Остальных?-переспросил Стас.-О, видишь ли... Мы пока не собираемся арестовывать остальных.
  Выражение лица Лукьяна дрогнуло. Его взгляд стал другим. Стас увидел промелькнувшее на лице беспокойство.
  -Почему же вы арестовали меня?-спросил он ровным голосом.
  -Видишь ли...-ответил Стас.-У нас есть основания полагать, что ты и остальные люди являетесь виновниками этого пожара.
  Лукьян чуть игриво склонив голову к плечу, несколько мгновений изучал Стас пристальным взглядом.
  -Тогда почему, вы задержали только меня?
  -А нам кажется, что ты являешься главным затейником и вдохновителем сожжения нескольких десятков людей.-со злым ехидством ответил Стас.-Ведь не плохая версия, а? А своих подельников, которые тут есть на снимках рядом с тобой... Ты просто вынудил содействовать тебе. Используя угрозы и шантаж.
  Лукьян скривился, ощерился. Посмотрел на свое отражение в зеркале Геззела.
  -Вот вы, что придумали, значит...
  -А что?-в тон ему ответил Корнилов.-Считаешь, мы не правы?
  -Абсолютно.
  -То есть ты не виноват?
  -Я виноват, как и они в том...
  -Мы сейчас говорим только о тебе.-перебил его Стас.-О тебе одном. Вот и отвечай за себя.
  Снова в глазах Лукьяна промелькнуло что-топ похожее на опасение.
  Садиться в тюрьму за всех, виновных в его планы явно не входило.
  Он сложил руки на стол, сплел пальцы рук.
  Стас сдержал победную улыбку. Он чувствовал, что Лукьян дрогнул.
  Он не рассчитывал, что арестуют только его одного. Он был абсолютно уверен, что если они окажутся в полиции, то непременно все вместе.
  И тогда ему не придется опасаться, что его 'подельники' смогут угрожать Майе и их с ней детям.
  По плану Лукьяна, наверняка, все должно было пойти по-другому.
  Если, конечно ему, Стасу нужны их признания, чтобы передать дело в суд.
  А Стас очень четко дал понять, что ему известна правда. И тогда...
  Лукьян не понимал. И это было видно. Ситуация разворачивалась совершенно нелогичным и неожиданным образом. Совсем не таким, на какой он рассчитывал.
  И это злило явно растерявшегося Курбатова.
  Он не понимал, что ему делать? Брать вину на себя? Сотрудничать со следствием? Тогда остальные вполне могут подобраться к его жене и детям. Лукьян пребывал замешательстве.
  Что от него хочет этот странный подполковник?
  -Чего тебе надо?-прямо в лоб спросил Лукьян.-Мое признание? Ты его не получишь подполковник.
  -Возможно.-усмехнулся Стас.-Но, твои дружки ведь наверняка подумают по-другому. Что скажешь? Если... Если мы скажем, что ты все растрепал и всех сдал. Что тогда случится, Лукьян?
  -Здесь у вас, они меня вряд ли достанут.-усмехнулся Курбатов.-А если вы подозреваете меня в... в том, в чем подозреваете... Вам нет смысла меня отпускать.
  -Да.-Стас как можно паскуднее усмехнулся.-Но, они запросто достанут Майю...
  Лукьян вздрогнул. Его лицо потемнело.
  -Диану...-продолжал Стас со злой издевкой.-И... как там твоего щенка зовут? Гоша, кажется? Представляешь, что они с ними сделают если подумают, что ты их всех сдал ментам?
  Курбатов с силой стиснул зубы. Сжал пальцы рук так, что хрустнули суставы.
  -С**а!-процедил он.
  Стас ощерился.
  Корнилову не нравилось его поведение. Но, чтобы Курбатов сдался, чтобы пошел на нужное Стасу сотрудничество, он должен быть абсолютно уверен, что Корнилов бессердечный и мерзкий подонок. Намного хуже, чем он сам.
  -Ладно.-процедил Курбатов.-Я согласен...
  -На что ты согласен?-хмыкнул Стас.
  Курбатов уставился на него тяжелым, давящим взглядом.
  -Я согласен дать признание. Но только при условии, что моей семье будет обеспечена надлежащая защита.
  -Хорошо.-кивнул Стас.-Давай.
  В душе он радовался. Он правильно просчитал Курбатова. И самое главное, что предложение о сотрудничестве, при условии обеспечения охраны его семьи, должно было исходить исключительно от самого Лукьяна. И по-другому никак.
  -Нет.-покачал головой, Курбатов.-Сначала выполни мои условия, а вот тогда...
  -Слушай, я ведь прямо сейчас могу отправить людей к твоим подельникам.-перебил его Стас.-И вызову их сюда, как свидетелей. А потом я их отпущу. А потом, они узнают, что ты заговорил... и все рассказал в подробностях. Хочешь так?
  Лукьян несколько мгновений смотрел на него, свирепо, с присвистом дыша через нос.
  -Какая же ты мразь, подполковник.-произнес он.-А я думал, я моральный урод.
  -Ну, могу тебя утешить, ты такой не один.-осклабился Стас.-Так, что? Говорить будем?
  Курбатов на пару мгновений закрыл глаза, и вздохнув вынужденно кивнул.
  -Хорошо.
  Стас пожал плечами.
  -Начинай.-равнодушно уронил он.
  На лице Лукьян дернулись скуловые мышцы. Он не скрывал, как сильно сейчас ненавидел Стаса.
  -Я, Лукьян Курбатов,-проговорил он.-Я... Я признаю, что виновен в поджоге и убийстве... пятидесяти четырех человек. Я... я придумал это и подговорил остальных.
  -Про наркотики сказать не забудь.-ответил Стас с насмешкой.-Кстати, привет тебе от Шишкина и Кошевого. Ты ведь знаешь их, а?
  Судя по виду Лукьяна он бы многое отдал, чтобы лично расстрелять Стаса из автомата.
  Тогда он рассказал всё. От начала и до конца. Истинная версия, почти не отличалась от версии, которую сложил Стас.
  -Мы узнали про склад наркоты под боком.-говорил Курбатов.-Воротилы вышли на нас. Предложили долю, чтобы мы молчали. Мы сначала отказались... Но, потом приняли предложение. Суммы, которые нам предлагали, были для нас тогда просто астрономические.
  -Точнее.-сказал Стас.
  -Два с половиной миллиона.-ответил Лукьян.-Каждому.
  -Рублей?
  -Конечно...-скривился Лукьян.-Стали бы мы за рубли людей сжигать.
  -За доллары, стало быть можно?-глаза Корнилова чуть сузились от невыносимого презрения, которое он испытывал к Курбатову.
  -Ох, подполковник.-поморщился Лукьян.-Чего может стоить человеческая жизнь, когда тебе предлагают возможность сказочно разбогатеть? Кто от такого откажется? Разве, что какой-то блаженный...
  -Нормальный человек, для тебя блаженный, Курбатов?
  -Нормальный человек, тот, который думает о своем благе.-непреклонно ответил Лукьян.-А также о благе своих близких. И этим все сказано, подполковник.
  -Дальше. Продолжай.-ответил Корнилов.
  -Мы предложили эту идею ещё нескольким людям. Но они...-Лукьян пожал плечами.-Зачем-то вынесли это на всеобщее обозрение и обсуждение. Нас заклеймили подонками, обвинили в содействии наркоторговцам...
  -А это не так?
  -Но, мы ведь просто хотели жить лучше, чем жили до этого. Как ты не поймешь, подполковник? Нам напрямую предложили огромные деньги. С помощью которых, можно воплотить любые мечты!
  -И какие воплотил лично ты, Лукьян?-хмыкнул Стас.
  -Как? А ты разве не знал? Ах, да... Я же все зарегистрировал на Майю... Я создал свой журнал. 'Философский проспект'. Хорошо, звучит правда?
  -Этот журнал существует уже больше десяти лет.
  -Нет, нет, нет.-поморщился Курбатов.-То, что было до моих вложений, было лишь жалким подобием того, что есть сейчас.
  Он презрительно фыркнул.
  -Ободранное здание на краю города, о двух этажей. Протекающая крыша в аварийном состоянии. Пара десятков сотрудников и катастрофически малое количество читателей. Так, то. Всё, что есть сегодня... Это исключительно мое детище. Построенное на мои деньги.
  -Жаль, что теперь всем придется заниматься твоей жене.-холодно ответил Стас.-Что было дальше?
  -Да ничего.-пожал плечами Лукьян.-Мы их заперли и сожгли. Всех этих упрямых баранов с дебильными принципами и правилами в башке!..Ох, ты бы слышал, как они там визжали, подполковник... Как свиньи. Представляешь себе?
  Стас представлял. А Ника даже видела. И за одно только это, Корнилову уже хотелось выбить Курбатову все зубы, сломать нос и ребра.
  В целом Лукьян не рассказал ничего, о чем бы Стас не знал, или не догадывался.
  Когда Курбатов закончил, Стас не говоря ни слова встал, и направился к выходу из допросной.
  -Эй!-крикнул Лукьян.-Ты куда? А дальше, что?
  Стас ничего не ответил.
  Он перешел в помещение, из которого наблюдатели следили из-за допросом через зеркало Гезелла.
  Здесь находились Аспирин и Домбровский.
  -Ты заставил его нервничать, Стас.-усмехнулся генерал.-Он заметно перетрусил, когда ты надавил.
  -Да, я старался.-кивнул Стас.
  -А почему ты не стал его спрашивать про жертв? Ты же хотел установить личности погибших.
  -Завтра.-качнул головой Стас.-Пусть переночует в камере. Подумает, осознает все, попереживает за жену и детей... По сговорчивей будет.
  -Думаешь?-глядя на Курбатова в допросной, спросил генерал.
  -Уверен.-кивнул Стас.-Кстати думаю, он рассчитывал, что когда всех арестуют и они дружно выдадут заученную версию событий... Он бы сам пошел на сотрудничество и все равно бы все рассказал. Вряд ли он собирался садится в тюрьму вместе со всеми.
  -Ну, может ты и прав.-подумав, ответил генерал Савельев.
  
   ПАТРУЛЬНЫЙ
  
  Вторник, 18 августа, полдень.
  
  Небо над столицей почернело с самого утра.
  С поздней ночи вновь заморосил дождь, влажная прохлада поползла по улицам столицы.
  К наступлению утра дождь усилился, загремел рокочущий гром, в темном небосводе мелькали белесые вспышки.
  Вода текла по асфальту, убегала в коллекторы, шумно стекала в решетки водостоков. Вдоль бордюров лились стремительные потоки мутной, грязной дождевой воды.
  Вода уносила городской мусор, обертки от жвачек и мороженного, куски пластика, обрывки газет и целлофановых мешков.
  Когда ночь отползла на Запад, стали видны похожие на черный дым, грозовые тучи.
  Такого грозового фронта давно не видели в Москве.
  Утром стало видно, что заслонившие небо тучи имеют необычный, темный, почти черный цвет.
  Им не было конца. Они заслоняли небо от горизонта до горизонта.
  И обрушивали на крыши домов и улицы города свирепый ливень.
  В сумерках черных туч город тихо промокал под бесконечным дождем.
  Трепетали мокрые листья деревьев, капли дождя лупили по крышам автомобилей, взбивали и пропитывали песок на детских площадках. Вода пятнами луж собиралась на потемневшем асфальте.
  Проезжающие по шоссе редкие автомобили поднимали веера брызг с дороги.
  Вместе с промозглой влагой, по пустынным, тихим улицам города расползался липкий, густой и мглистый туман.
  Он забирался во дворы, поднимался вверх, достигая четвёртых, пятых и шестых этажей.
  Из-за густеющего тумана редкие водители вынуждены были ехать осторожно, не спеша, включив дальний свет.
  И призрачный свет их фар расплывающимися желтыми пятнами мерцал в сизых облаках тумана.
  На перекрестке остановился автомобиль патрульно-постовой службы.
  Сидящий внутри младший лейтенант, отчаянно зевая, прикрыл рот кулаком и посмотрел на светофор.
  Там все ещё горел красный.
  Но по перекрестку впереди ни проехало не единого автомобиля.
  Да и кому охота куда-то ехать в такую погоду?
  Возможно там, в центре города сейчас куда более оживленное движение на дорогах, но только здесь, в районе граничащим с пригородом вряд ли кто-то сорвется куда-то без самой крайней нужды.
  Внезапно ожила рация. И сонный голос диспетчера объявил:
  -Внимание, вызов на Ореховый бульвар, тридцать восемь. Пожилая женщина слышала крики о помощи. Есть кто поблизости?
  Младший лейтенант устало вздохнул. До конца смены оставалось всего-то пара часов.
  А Ореховый бульвар был слишком близко, чтобы он проигнорировал вызов.
  -Диспетчер,-взяв рацию обреченно проговорил младший лейтенант.-Семь два восемь, я гляну, что там.
  -Хорошо, семьсот двадцать восьмой,-ответила диспетчер.-Через сколько вы будете на месте?
  -Минут семь-восемь.-ответил младший лейтенант.
  -Оставайтесь на связи, и будьте осторожны. Удачи.-передала диспетчер.
  Ореховый бульвар был живописным местом с обширной парковой зоной.
  Здесь, по правую сторону от узкой дороги тянулись вверх ветвистые деревья и зеленели заросшие травой и дикими цветами поля.
  Впрочем, сейчас ничего этого разглядеть было не возможно из-за непрекращающегося дождя и тумана.
  Слева от машины ППС тянулись частные двух и трех этажные дома.
  Они были похожи между собой, по стилю и фактуре.
  Не прихотливые, не броские, но довольно большие с большой территорией. Многие из владельцев домов обнесли свои дворики высокими заборами.
  Младший лейтенант остановил полицейский Форд возле дома, на воротах которого синела табличка с цифрой тридцать восемь.
  Лейтенант заглушил мотор. Проверил пистолет в кобуре, захватил фонарь, рацию. Накинув капюшон куртки, он выбрался на улицу.
  Захлопнул дверцу автомобиля, плотнее застегнул ворот.
  Патрульный чувствовал, как по капюшону и плечам воодушевленно заколотили капли дождя.
  Он натянул капюшон побольше, спрятал руки в карманы и подошел к калитке дощатых ворот.
  Она была приоткрыта. Полицейский позвонил в дверной звонок возле ворот. Но дверь в доме не открылась и в динамике домофона тоже никто не ответил.
  Патрульный повторил звонок. Молчание.
  Он огляделся. Пустынная, тихая улица вокруг пропитывалась сырым туманом. Шелестели мокрые листья деревьев, шумно шкворчала вода в темных лужах.
  Полицейский взглянул в окна близ стоящих домов.
  На мгновение в его сознание проникла пугающая мысль, что в домах вокруг никого нет.
  Что он единственный живой человек стоящий посреди улицы, в дождливых сумерках.
  Держа правую руку на рукояти пистолета в кобуре, патрульный открыл калитку и вошел внутрь.
  Он ступал по выложенной плиткой дороге. По обе стороны от него зеленели квадратные кусты живой изгороди. На лужайке перед домом стоял надувной бассейн и небольшие качели.
  Сейчас внутри бассейна стремительно собиралась дождевая вода.
  Под качелями в небольшой ямке от человеческих ног, также образовалась овальная лужа.
  Он подошел к дому.
  Патрульный отметил странное, неприятное ощущение.
  По мере того, как он приближался к дому ему становилась труднее дышать. Словно что-то медленно, тяжело и жестко стискивало его грудь.
  Тревожным, частым басом звучало сердцебиение.
  В горле странно, неприятно пересохло.
  Колко бились вены на висках. Растущее напряжение сжимало голову и сдавливало живот.
  Полицейский и сам не мог объяснить, что его встревожило, что напугало. Что именно застало его поверить, что в доме его ждет нечто кошмарное. Нечто, что смываемой ржавчиной въесться в его память на долгие годы.
  Угрожающее чувство тяжелело в сознании. Всего инстинкты обострились. А один из базовых, во всю глотку орал: 'Убирайся! Беги! Садись в тачку и уезжай отсюда, глупец!!!'.
  Но, младший лейтенант помнил и знал принципы своей работы. И ради чего он пошел в полицию, тоже знал.
  Он встал у входной двери дома. Поднес руку к дверному звонку.
  Но тут же заметил узкую черную полоску тьмы между дверью и дверным косяком.
  Офицер легко толкнул входную дверь дома, и та мягко, плавно без труда отворилась.
  Изнутри на него хлынула ошеломляющая тишина. Её нарушала только приглушенная музыка, звучавшая откуда-то сверху, со второго этажа и монотонный стук дождя по окнам.
  Он занес ногу, чтобы переступить порог. Внутренний голос его инстинкта самосохранения усилился до истеричного.
  Угнетающее, паническое чувство росло в сознании с ускоряющимся ритмом пульса.
  Нервно, тяжело сглотнув офицер огляделся.
  Дом был украшен праздничным убранством.
  Гирлянды, ленты, цветы на стенах и во всем интерьере.
  Повсюду в каждой комнате ярко горел свет. Со стороны кухни тянуло чем-то подгоревшим.
  -Эй!-позвал полицейский.-Есть кто ни будь?! Эй!.. Хозяева!
  Патрульный замолчал. В мозг неожиданно и резко ввинтилась мысль о том, что ему никто не ответит. Ему некому отвечать.
  Он вдруг каким-то неуловимым шестым чувством почувствовал, что он действительно здесь один.
  И крикнул он совсем не с надеждой, что кто-то ему ответит. Он закричал, чтобы просто услышать свой голос.
  Он крикнул больше затем, чтобы прогнать вселяющееся чувство необъяснимого страха.
  Мелькнула мысль уйти. Сесть в автомобиль и поскорее убраться отсюда на безопасное расстояние.
  Полицейский достал пистолет. Тяжесть оружия в руке придала сил и храбрости.
  Он зашел на кухню, в ванную, заглянул в комнаты на первом этаже.
  В одной из них на кровати лежало несколько платьев. На трюмо, перед зеркалом был беспорядочный ворох косметики. Рядом заряжался чей-то телефон.
  Полицейский снял блокировку, взгляну на дисплей гаджета. На фоне яркой заставки отображалось сообщение о сорока восьми не принятых звонках.
  Вкрадчивое гадкое чувство обхватило со офицера со спины и стиснуло, сжало, задушило.
  Он почувствовал, как его тело одолевает мелкая нервная лихорадка.
  Офицер судорожно вздохнул. Вышел из комнаты, держа пистолет перед собой.
  Он подошел лестнице. Шагнул на ступени и опустил взгляд.
  Хлынувший в кровь лед ужаса заставил его оцепенеть.
  На деревянных ступенях старой лестницы темнели черные следы обуви.
  Словно нарисованные, как будто мультяшные они тянулись вверх, на второй этаж.
  Переборов свой ужас, сдерживая панические порывы, офицер поднялся выше.
  Он старался дышать тихо, но учащенное дыхание шумно вырвалось из носа, срывалось с его губ.
  Гулко, рьяно, часто пульсировали вены в теле. Что-то вязкое и мерзлое стыло в животе.
  Предательская дрожь поселилась в руках, плечах и коленях.
  Офицеру не мог совладать с этим позорным проявлением бессильного ужаса.
  Но он заставил себя зайти на второй этаж. Здесь перед ним оказалась прикрытая дверь.
  Полицейский резко шумно втянул сухой воздух носом, привалился спиной к стене.
  Он не сводил взгляда с зеленой, запертой двери.
  Точнее он застыв, вжимаясь в стену, с трудом глотая воздух таращился на две бумажные гирлянды из черно-белых человечков.
  Они висели на двери крест на крест перечеркивая вход в неё.
  Справившись с шоком, полицейский дрожащей рукой сорвал гирлянды из черно-белых человечков и повернул ручку двери.
  Дверь подалась. Он вошел, чувствуя мерзлую щекотку на коже спины.
  Он вошел на второй этаж. Здесь на удивление было темно. И из темноты откуда-то звучала легкая попсовая мелодия.
  Офицер включил фонарик, посветил вперёд.
  Желтый круг фонаря пополз по выкрашенному в черно-белые полосы паркету, блеснул на чёрной люстре под белым потолком.
  Младший лейтенант снова нервно сглотнул. Дрожь в теле, казалось проникла в душу, затрепетала в венах и мышцах, закралась в сердце.
  Офицер посветил в сторону, нашел выключатель, щелкнул им.
  Вспыхнул свет, полицейскому послышалось, что он услышал слабый шепот. Он посмотрел вперед и замер.
  Фонарь выпал из его рук, покатился по полу. Содрогаясь всем телом, открыв рот и пытаясь сделать глоток воздуха, он таращился вперед, глядя на стены.
  Он не был один в этом доме. Они все были здесь. На втором этаже.
  Длинный коридор черно-белыми цветами бесконечно уходил вперёд, упираясь в черноту торцовой стены.
  Две длинных стены по бокам были сплошь закрашены черным и белым. Слева черное, справа белое. Как отражение противоположностей. И на каждой стене были распяты обнаженные, неподвижные тела.
  На черной стене с засохшей краской, застыли четыре людские тела с белеющей кожей и заполненными тьмой вытаращенными глазами.
  Чернота обуглила их волосы, губы и ногти. На затвердевших лицах застыла немая, мертвая пустота. Она уродовала их лица, она демонстрировала иссякнувшую в них жизнь.
  Справа от лейтенанта, на белой стене, словно обгоревшие чернели выкрашенные в черное другие четыре мертвеца.
  Они были как противоположное отражение белых тел. Угольно черные, вымазанные жирной, маслянистой черной краской они глядели пустыми белыми глазницами, на головах белели их волосы, белыми пятнами зияли ногти на руках и ногах. Абсолютно белыми были их губы.
  Их мертвые глазницы глядели перед собой, друг на друга.
  Четыре глядели на четырех. Восемь лишенных жизни тел, повисли, связанные, распятые стенах похожие на... похожие на игрушечные бумажные гирлянды, что висели на двери.
  Некто уподобил тела людей своим игрушкам. Своим черно-белым мертвым, послушным игрушкам, для своего черно-белого мира, в своей монохромной кошмарной фантазии.
  Упав на колени младший лейтенант извергнул из себя недавний завтрак. Содрогаясь в рвотных спазмах офицер, услышал, как заговорила его рация.
  -Семьсот двадцать восьмой!-послышал голос диспетчера.-Что там у тебя? Семьсот двадцать восьмой!
  Лейтенант смог ответить не сразу.
  Вытерев лицо, он отполз назад, с трудом поднялся, снял дрожащей рукой рацию с плеча и проговорил заикаясь, не в силах отвести взгляда от мертвых черно-белых тел:
  -Убийство...-проговорил он.-Я обнаружил восемь тел... Убито восемь человек. Этаж... и... все вокруг... Все черно-белое.... Все... все, что я вижу... все только черное и белое... Господи...
  -Немедленно возвращайтесь в машину!-приказала диспетчер.-Вызываю вам подкрепление и скорую! Будьте осторожны! Убийца может быть ещё в доме! Вы... Вы слышите меня, семь два восемь? Вы слышите?
  Он слышал. Но не диспетчера.
  Он слышал шаги. А затем услышал, как за его спиной с вкрадчивым скрипом открылась дверь.
  Младший лейтенант, глотая страх, обернулся, вскинув пистолет.
  Мгновение он смотрел в лицо юной девушке. Она была совершенно обнаженной и единственным, что не было черно-белым в этом коридоре.
  -Помогите...-прошептала она со слезами.-Он... во мне... Внутри... Помогите... Я...
  В следующий миг глаза её закатились, и она рухнула вперед, к его ногам.
  Лейтенант едва успел поймать её на руки.
  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Вторник, 17 августа
  
  Вислоухий бигль радостно тявкая побежал к Стасу.
  Корнилов усмехнулся, глядя на счастливого щенка.
  Стас бросил мяч в сторону. Яркий, малиновый мячик проскакал по просторному холлу квартиры Корниловых, ударился об стену отскочил в другую сторону.
  Четверг, восторженно тявкая неуклюже побежал за мячиком.
  Наблюдавшая за игрой Стаса с щенком, Алинка захлопала в ладоши.
  -Он такой смешной!-крикнула она, наблюдая за своим любимцем.
  Стас взглянул на неё. Она улыбалась. Она была счастлива, живая, светлая радость сияла в её глазах.
  Она была счастлива, просто глядя на отца и своего щенка. И Стас не редко ловил себя на мысли, что ему кроме её счастья не так уж много нужно в этой жизни. Может быть даже больше ничего.
  Из комнаты донесся звонок мобильного.
  -Поиграй пока, ты.-Стас бросил мяч дочери.-Я сейчас.
  Алинка слезла с дивана.
  -Четверг!-скомандовала она.-Лови..
  Маленький бигль с готовностью гавкнул, забавно пытаясь встать на задние лапы.
  Стас вошел в их с Ритой спальню, взял мобильник, лежавший на столе, взгляну на дисплей.
  Корнилов обернулся на дочку, что играла с щенком и тихо закрыл дверь в комнату.
  -Здравия желаю, товарищ генерал.-ответил Стас.-Что-то с Курбатовым? Он хочет что-то добавить?
  -Нет, Стас.-тяжелым голосом ответил Аспирин.-Он... у нас убийство... восемь трупов... Всё тоже самое. Яша уже там.
  -Сейчас буду.-помолчав ответил Корнилов.
   ***
  Дождевая вода стекала по лобовому стеклу его внедорожника.
  Дворники интенсивно метались из стороны в сторону, смывая бесконечные потоки воды.
  В черном тучном небе грохотали взрывы грома. Гроза шумела над Москвой и серыми нитями струился бесконечный дождь.
  Стас не рисковал ехать быстро. Вокруг, повсюду, по дорогам и дворам расползался густой, дымчатый туман.
  Он определил дом, в котором произошло очередное убийство по красно-синим огням полицейских машин.
  Когда он подъехал, возле дома номер тридцать восемь на Ореховом бульваре стояли три полицейских форда и фургон скорой помощи.
  Стас выбрался из автомобиля.
  Накрыв голову капюшоном, пролез под красно-белой лентой, ограждающей дом.
  Возле дома курили трое полицейских. Лица у всех были мрачные, удрученные и растерянные.
  Они не могли поверить в то, что увидели. Не могли поверить, что человек способен на такое...
  Стас уже примерно догадывался, что увидит.
  Яша, который опять приехал на место преступления раньше всех, вкратце объяснил ему ситуацию по телефону.
  Когда Стас поднялся на второй этаж дома, он остановился на пороге.
  Он был подготовлен, он знал, что должен увидеть. И все же он не смог устоять перед эмоциональным потрясением.
  За порогом второго этажа в длинном коридоре начинался черно-белый мир.
  Лишенный многообразия цветов, с которыми ассоциируется жизнь.
  Наполненный спрессованными здесь эмоциями пережитой боли и страхов. Замороженный в безмолвии.
  Перед ним раскрылся черно-белый коридор.
  Стас увидел четыре тела слева, и ещё четыре справа.
  Неподвижные. Бездыханные. Покорные...
  Лишенные цветов жизни.
  Выкрашенные в черный и белый, они застыли в странных, одинаковых позах. Как будто пытались изобразить 'звезд'.
  Стас пересек порог и осторожно пошел вперёд. Он не торопливо двигался, мимо висящих на стене черно-белых тел.
  Он заглядывал их черные и белые глазницы. Там расплывались тусклые, мерклые отражения.
  Монохромный человек не просто убил их. Как и раньше он преобразил их всех.
  Изменил. Изуродовал. Подчинил их мертвый облик своим патологическим предпочтениям.
  Раздетые. Повешенные. И связанные между собой.
  Они были похожи на жуткое, издевательское подобие самодельной гирлянды. Обрывки которой, Стас видел на двери, на лестнице.
  Корнилов разглядел на их шеях ремни ошейников, которые удерживали их на весу.
  Тонкие металлические тросы от ошейников тянулись к потолку.
  Стас обратил внимание на запястья мертвецов. Они тоже были стянуты, туго связаны ремнями.
  Стас услышал шаги, обернулся.
  Из комнаты вышел Яша.
  -Что-то ты быстро.-усмехнулся Щербаков.
  Он был в расстегнутом темном пиджаке и полосатом свитере. В руках он держал фотоаппарат.
  -Не так быстро, как ты.-хмыкнул Стас.-Дашь перчатки?
  -Вон в сумке...
  Стас увидел стоящую на полу расстегнутую сумку судмедэксперта и вынул оттуда свежую пару латексных перчаток.
  Одев их на руки, он достал фонарик и внимательно осмотрел черно-белых мертвецов.
  -Что-то уже можешь сказать?-спросил Корнилов.
  -Время смерти, нет.-ответил Яша.-Нужно исследовать кожные покровы, а это пока невозможно. Интересно другое... Видишь их глазницы? Как выпирают... На лицо яркий экзофтальм. Плюс тела...
  Он показательно пощупал мышцы висевшего перед ним мужчины.
  -Скованные судорогой. Суставы не гнуться, и еще несколько часов тела будут буквально одеревеневшие.
  -Каталептическое окоченение?-кивнул Стас.
  -Похоже.-хмыкнул Ящер.-Их не застрелили, не прирезали и не удушили, как в прошлый раз.
  Яша лукаво стрельнул глазами в Стаса.
  -Угадаешь? Или сказать?
  Стас не изменился в лице.
  -Яд.-ответил он спокойно.
  -Ежу понятно. А какой? Что за вещество? Э?
  Стас ещё раз окинул тела изучающим взглядом. Вздохнул.
  -Экзофтальм и каталептическое схватывание мышц тела без поражения центральной нервной системы...-в слух рассудил Стас.-Думаю это обычный стрихнин.
  -Почему именно стрихнин?-удивился Яша.-Им же насекомых травят...
  -Вот именно.-Стас снова прошел.-Заморачиваться не надо. Достать легко.
  -Да? А как по-твоему он заставил их всех нажраться яда? Спорим они приняли его одновременно?-не унимался Яша.
  -Не буду я спорить.-нахмурился Стас.-Я не сомневаюсь, что они выпили яд синхронно.
  -И как же...
  -Шантаж.-ответил Стас.-Видел девушку, которую увезли врачи?
  -Выжившая.-кивнул Яша.-Не понятно, как... Полицейский, который её обнаружил, сказал, что она несла какую-то жуткую бессмыслицу... Что... Ну... Кто-то внутри неё... Что какой-то 'Он' проник в неё... Она плакала и просила помочь ей...
  Стас внимательно посмотрел на Яшу. Он вспомнил слова Гудковой.
  'Он заполняет их собой! Он делает нас частью себя! Частью баланса!'
  Корнилов пригляделся к мужчине, что висел за спиной Яши. Его лицо показалось ему смутно знакомым.
  -Что такое?-спросил Ящер.-Ты его знаешь?
  Стас несколько мгновений светил фонариком в лицо полного мужчины, с белой кожей и черными волосами.
  Корнилов задержал взгляд на его угольно-черных глазах.
  -Да.-проговорил он тихо.-Это журналист 'Философского проспекта'. Это Марк Лунин.
  Стас перевел взгляд на женщину слева от Марка.
  -И его жена.-сухо добавил Стас.
  Он тягостно вздохнул. Корнилову не составило труда представить, какой шум теперь поднимет пресса.
  Монохромный человек убил восемь людей, и среди них журналист одного из популярнейших журналов страны.
  А главный редактор, сейчас сидит в одной из камер в расположении управления Уголовного розыска.
  -Твою мать.-не сдержался Стас.
  
  

Эпизод третий '16: черно-белый театр'

  
   СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Четверг, 19 августа
  
  Он смотрел перед собой, в пустоту.
  Его нерушимый, отстраненный взгляд был направлен в невидимую даль, выходившую за грань помещения, в котором он находился.
  Он смотрел на ряды пустых черных стульев и вспоминал лица жертв, в доме на Ореховом бульваре.
  Вспоминал их застывшие в посмертных судорогах тела и замершие навсегда лица, с выражением сонной печали.
  Убийца, относительно мышления которого у Стаса пока были только догадки, совершил очередное, ужасающее злодеяние.
  И он, начальник особой оперативно-следственной группы, не смог ему помешать. Опять.
  Это чувство болезненной тягостью легло на душу. Нет, подполковник Корнилов не собирался заниматься самобичеванием.
  Тем, чьи жизни отнял Монохромный человек, это не поможет. Равно, как и их родным.
  Но Стаса угнетал тот факт, что он ещё не приблизился к убийце настолько, чтобы быть способным предотвратить следующее убийство.
  А оно будет, в этом Стас не сомневался. И, в этом конечно он не признался бы никому, даже генералу Савельеву, но скорее всего Монохромный человек окажется впереди и в следующий раз.
  Стас понимал, что он не должен давать волю чувствам и эмоциям. Не должен дать им поглотить себя, утонуть в них.
  Он может позволить себе растаять в жалости и сочувствии к жертвам убийцы. Ни то, ни другое не поможет его поймать.
  И, да он должен быть морально готов, что Монохромный человек убьет снова.
  И он не сумеет ему помешать.
  Корнилов пытался принять мысль о том, что с высокой вероятностью проиграет убийце снова. Проиграет новых жертв, новые утерянные жизни.
  Гадкая мысль неожиданно проникла в его сознание. Мысль о том, что у будущих жертв Монохромного человека, скорее всего нет родных. А если и есть, то только самые дальние, и возможно им нет никакого дела...
  Стас поморщился. Усилием отогнал эту низменную мысль. Устало потёр переносицу.
  Из-за двери конференц-зала донеслись шумные голоса и шум шагов десятков ног.
  Стас устало посмотрел на дверь.
  Она внезапно быстро открылась, и в зал гурьбой ввалилась толпа журналистов.
  Стас флегматично наблюдал, как они занимают места в рядах черных стульев.
  Рядом с Корниловым, за длинным столом с микрофонами сел Аспирин.
  -Ну, что?-шепнул он.-Продумал речь?
  -Так точно.
  -Отлично. И сделай лицо не такое печальное, будь добр. Тебя будут фотографировать. Люди не должны видеть такое лицо у сыщика, противостоящего одному из опаснейших убийц.
  Корнилов вздохнул. Он понимал, что Аспирин прав, но сделать с собой ничего не мог.
   ***
  -У вас уже есть хотя бы один подозреваемый?-задал вопрос тощий парень в стеганой жилетке.
  Стас не мог разглядеть логотип телеканала, который тот представлял.
  -Нет.-ответил Корнилов.
  -Тогда за, что вы посадили Лукьяна Курбатова?
  -Никто его не сажал.-сердито ответил Стас.-Пока, что Курбатов под следствием.
  -Это связано с Монохромным человеком?
  -Да.-ответил Стас.
  И тут же увидел, как сразу несколько десятков журналистов что-то быстро застрочили в своих блокнотиках.
  Корнилов почему-то подумал, что зря он дал ответ на этот вопрос. Да и предупредительный взгляд Аспирина тоже содержал тревогу на этот счёт.
  Из рядов журналистов поднялась не высокая девушка, с полноватой фигурой и пышным хвостом темных волос.
  -Диана Ветлицкая, газета 'Стенография'.-представилась девушка.-У вас есть догадки, каким образом убийца выбирает своих жертв?
  Стас помедлил. Догадки у него были. Но озвучивать их он не собирался.
  -Да.-ответил он.
  -Можете поделится?
  -Нет,-быстро ответил за него подполковник Савельев.-Это конфиденциальная информация. Дальше, следующий вопрос!
  Поднялась блондинка в длинном кардигане. У нее было вытянутое, скуластое лицо и вытягивающийся вперёд нос, на котом держались очки с узкими линзами.
  -Ирина Краснова,-произнесла блондинка, поправив волосы и очки.-газета 'Поручитель'.
  Блик света сверкнул на линзах её очков.
  -Скажите, вы чувствуете ответственность за гибель восьми человек? Или, если быть точной, уже двенадцати людей, отдавших свои жизни из-за вашего бездействия?
  Многие в зале оглянулись на неё. Но, никто ничего не сказал. Десятки пар глаз с жадностью уткнулись в Стаса.
  Корнилов молча глядел на журналистку из 'Поручителя'. Он находился под расстрелом видео и фотокамер.
  Стас смотрел в равнодушный, жадный взгляд длинноносой блондинки. Он видел её глумливую улыбочку, которую она тщательно пыталась скрыть.
  Эта Краснова явно была довольна, что сумела задать Стасу неудобный вопрос.
  -Да.-ответил Стас, глядя в глаза журналистки.-Да, я ощущаю вину.
  -То есть вы признаете, что не можете справится с этим преступником?-торжествующе спросил журналистка и глаза её восторженно заблестели.
  Она уже предвкушала, какую громкую статью опубликует в своем издании.
  Стас пару мгновений смотрел ей в глаза. Он ждал, что она опустит взгляд.
  Но, девушка не опустила взор. Она слишком жаждала славы и признания. Она буквально пожирала Стаса поблескивающими от нетерпения глазами.
  -Я признаю, что мы идем по его следу.-ответил Стас.-И он в любом случае будет арестован. Или уничтожен.
  Снова журналисты дружно, быстро застрочили ручками в своих блокнотах. Кто-то лихорадочно вбивал текст на ноутбуках.
  Генерал Савельев сдавленно прокашлялся.
  Стас понимал, что возможно говорит совсем не то, что следовало.
  Но подобные встречи с журналистами он ненавидел. Да и самих журналистов тоже, мягко говоря, не любил.
  -Хм.-криво усмехнулась журналистка из 'Поручителя'.-То есть вы допускаете, что подозреваемый вами в убийствах человек может быть убит, прежде, чем предстанет перед судом?
  -Только в том случае,-ответил Стас.-Если у следствия ни будет никаких сомнений в его виновности.
  В этот раз его слова записывали куда быстрее, чем в предыдущие разы.
   ***
  -Стас...-генерал Аспирин тяжело поставил только, что опустошенный стакан.-Я понимаю, что... Что тебе платят жалованье, не за треплю с журналистами, но... Чёрт возьми, надо же думать, что ты говоришь людям...
  Стас раздраженно вздохнул. Одна из причин, по которой он ненавидел общение с журналистами-это постоянная необходимость юлить, изворачиваться и увиливать от прямых ответов.
  Ему это было не свойственно, тяжело и категорически неприятно.
  -Думаю, в следующий раз лучше поручить общение со СМИ нашему пресс-секретарю.-ответил Стас.
  Генерал в ответ лишь презрительно фыркнул.
  -Наш пресс-секретарь только, что из декрета вернулась. Ей вредно волноваться... И ещё она... Ай, сам знаешь. Бестолковая баба.
  Стас счел за лучшее никак это не комментировать.
  -Товарищ, генерал мне жаль, что...
  -Да ладно.-отмахнулся Аспирин.-Забудь. Лучше скажи, что там по делу? Курбатов начал говорить?
  -Почти.
  -Что значит 'почти'?-поморщился Савельев.-Что, сначала начал, а потом передумал? Или что?
  -Курбатов перечислил всех, кого они с друзьями собирались сжечь.-ответил Стас.-Назвал имена и фамилии. Мы сейчас проверяем полученную информацию. Вчера должны были ехать на опознание извлеченных останков.
  -И что помешало?-ворчливо спросил генерал.
  Стас хмыкнул.
  -Курбатов внезапно сослался на плохое самочувствие.
  -Судя по голосу, ты ему не веришь.
  -Лукьян из тех людей, товарищ генерал, которые даже со швалью на руках в конце игры, будут пытаться вытянуть кон на ничью.
  -Ишь ты... Это, как понимать?
  -Он будет до конца и по максимуму пробовать выторговать и получить для себя наибольшую выгоду.
  -Что ты имеешь ввиду под выгодой?
  Стас пожал плечами.
  -Меньший срок, или отбывание наказание не в тюрьме строгого режима. Или же вовсе... условное.
  -Да иди ты!-вспылил генерал.-Какое ещё условное!..
  -Товарищ, генерал.-вздохнул Стас.-Курбатов начал подозревать, что нам известно далеко не так много, как нам бы хотелось.
  -С чего ты взял?
  -Его поведение изменилось.-просто ответил Корнилов.-Он стал... увереннее.
  Генерал не решился спорить. В поведенческом анализе девиантных лиц Стасу не было равных, среди сотрудников УГРО. Да и среди всего МВД тоже.
  -Ты думаешь, что плохое самочувствие он симулировал?-генерал почти не спрашивал.
  -Я в этом уверен.-проворчал Стас.-Но он провернул это так умело, что у врача, который его осматривал не возникло подозрений.
  -Но...-с нажимом произнес Аспирин.
  -Но, Курбатов скорее всего решил таким образом взять паузу и лучше обдумать свое положение.-ответил Стас.-А причиной, его на это вдохновившей послужила новость о смерти Марка Лунина.
  -А причем тут...-начал генерал.-А-а...
  Он хмыкнул, кивнул. Тот 'Марк' из видения Ники? Да? Думаешь, это Лунин?
  -Больше некому.-резонно возразил Стас.
  -Логично.-кивнул генерал.-А кто ему сообщил-то? В камере то нет телевизора... И газет ему никто не носит.
  -Я бы тоже хотел узнать.-вздохнул Корнилов.-Хотя, какая уже разница?
  -Разница есть.-поднял указательный палец генерал Савельев.-Я выясню, кто там языком чешет где ни попадя. А что ты собираешься делать, если Курбатов будет и дальше извиваться?
  Стас хмыкнул, оценив тонкий намек генерала на принадлежность Лукьяна к видам пресмыкающихся.
  -Он ведь не единственный, кто был там в ночь пожара.-ответил Стас.-Там была его жена, Майя. Там был кто-то из братьев Каменевых. И с тем, и с другим нужно будет переговорить. Личности остальных тоже не составит большого труда установить, но... Лучше все же, чтобы заговорил Лукьян. На него у нас точно есть гарантированный рычаг давления.
  -Чего же он тогда не срабатывает?-проворчал генерал.
  -Товарищ генерал,-качнул головой Стас.-Если бы этот метод не срабатывал, мы бы с Курбатовым уже общались исключительно в присутствии его адвоката.
  -Адвоката то все равно придется ему дать.-напомнил генерал.
  -Нашего.-пожал плечами Стас и усмехнулся.
  -Ты ведь не позволишь ему получить более мягкий приговор, верно?-кивнул генерал.-
  Стас перестал улыбаться.
  -Курбатов и все прочие совершили гнусное, подлое и жестокое убийство. Они не только потенциальные жертвы Монохромного человека, но и сами такие же безжалостные и алчные уроды, погубившие пять десятков людей ради с**ных баксов.
  -Для таких людей убийство-это, как выгодное вложение.-с отвращением проговорил генерал.-А что там с Гудковой?
  -Ищем.-лаконично ответил Стас.
  -Надо бы побыстрее найти её, пока она ещё кого ни будь не попыталась убить.-скривился Антон Спиридонович.-Если она действительно такой отменный гипнотизёр, это стократно увеличивает наш риск. Мы не знаем, чего от неё ждать...
  -Да это то предположить, как раз не трудно.-ответил Стас.
  -Неужели?-хмыкнул генерал.
  -Так точно.-вздохнул Стас.-Гудкова одержима Монохромным человеком, и скорее всего в ближайшее время будет предпринимать попытки найти его.
  -А если уже нашла?
  -Она не знает, где он и кто он.-возразил Стас.-И так быстро узнать не могла.
  -Почему ты думаешь, что не знает?
  -Она лечилась под присмотром доктора Шамова восемь месяцев... Могла сбежать намного раньше. Да и сейчас сбежала, в первую очередь ради мести. Разозлили они её... Хотя, мне их не особо жаль.
  -Да, охранники эти ещё те подонки.-покачал головой генерал Савельев.-Кем надо быть, чтобы... А, ладно. Что с них взять. Шакалы грязные! Кстати, как они там? Пришли в себя?
  Стас молча покачал головой.
  -Наметились кое-какие улучшения... Они начали принимать пищу, но до сих пор живут под гипнозом. Психиатры только руками разводят и твердят, что это 'какая-то мистика'!
  -А ты не веришь?-с некоторым сомнением спросил вдруг генерал.-Ника то у нас тоже... непростая девочка. Я вообще не знал, что такое возможно, пока она не рассказала... кое-что обо мне.
  Генерал прокашлялся, намекая Стасу на тот раз, когда Ника шокировала его своими знаниями о самых больших тайнах генерала Савельева.
  -А с Плансоном, что?-спросил генерал.
  -С тех пор, как ему дали адвоката, он чувствует себя слишком защищенным, но... Думаю всё, что могли мы с него взяли. Если его адвокатишка ничего не выдумает, как отмазать своего клиента, передадим дело в суд и поедет наш педофил-фотограф туда, где живут и работают такие же существа.
  -Он там, в тюряге долго не протянет с его-то статьёй.-чуть скривился генерал Савельев.
  -Мне всё равно.-холодно ответил Стас.-Сам бы его пристрелил, да закон запрещает.
  -Так.-генерал хлопнул ладонью по столу.-Ты сегодня уже пообещал перед всеми гостями из средств массовой информации стрелять в подозреваемых. Возьми себя в руки, Корнилов. Кроме тебя, и твоих парней.... Ну, и Ники, конечно, Монохромного человека поймать некому. Всё. Иди, работай. И держи меня в курсе.
  Стас молча кивнул и вышел из кабинета.
  Тяжелая голова звенела мерным, басовитым звоном. Казалось скопившиеся в голосе противоречивые мысли, раздумья и предположения разрывали череп следователя.
  
   КАСЬЯН КАМЕНЕВ
  
  Четверг, 19 августа.
  
  Чашка кофе медленно остывала перед ним.
  Касьян взволновано ёрзал на стуле. Мимо него, между столиков проворно лавировали официанты.
  Каменев вглядывался им в глаза, пытаясь узнать того парня, что обслуживал его в Пятницу, на прошлой неделе. Именно он должен был видеть, как они с Милой Бондаренко рассчитались и вместе уехали.
  Но, тут главная проблема состояла в том, что Касьян плохо запоминал лица обслуживающего персонала.
  Будь то официант, горничная, швейцар или бортпроводник.
  И сейчас он придирчиво вглядывался в лицо, каждого увиденного официанта.
  Наконец, как ему показалось, он увидел молодого человека, что обслуживал их с Милой столик.
  Касьян знаком подозвал его.
  Официант в сиреневом фартуке послушно подошел к столику, и склонившись в вежливом полупоклоне, спросил:
  -Желаете заказать что-то ещё?
  -Э-э... нет.-Касьян слегка замялся.-Мой вопрос, наверное, покажется вам странным, но... В прошлую пятницу, вы помните, как обслуживали меня и?..
  -Светловолосую девушку в бирюзовом платье.-закончил официант.-Да, я отлично это помню. Вы оставили очень щедрые чаевые.
  -Что ж...-Касьян был слегка удивлен, что официант их запомнил.-А вы помните, как мы уезжали?
  -Простите?-чуть нахмурившись переспросил официант.
  -Ну, вы помните, как мы вместе покидали кафе?-спросил Касьян и замер, затаив дыхание.
  -Вы, что-то путаете,-покачал головой официант.-Девушка ушла намного раньше вас. А вы... Ещё долго сидели и что-то бормотали, глядя в чашку. Помню, некоторые посетители ещё косились на вас... Но, мы тут к любым странностям привычны.
  Он ободряюще улыбнулся Касьяну.
  А вот Каменеву было не до улыбок.
  По позвонкам, от шеи, вниз скользнуло вкрадчивое чувство влажного холода. Его кожу пропитала испарина, тревога в такт сердечному ритму жестко сдавливала рёбра и грудь.
  -Благодарю... вас...-промямлил Касьян и положил на стол пятисотрублевую купюру.
  -Приятного отдыха.-угодливо улыбнулся официант, и забрав деньги удалился.
  Касьян несколько мгновений смотрел перед собой, в прострацию.
  Что за чертовщина с ним происходит?! Как такое возможно?! Он же помнит... Это же... Это же было! Это... Откуда тогда яркое и четкое воспоминание об обнаженной Миле Бондаренко, сладко стонущей на нём? Откуда он помнит вкус её губ? Откуда помнит её крик в момент пика наслаждения?.. Неужели...
  Мысли пульсировали в его голове. Над Касьяном возобладало пугающее смятение.
  Он не понимал... Силился, пытался объяснить... Но, не мог...
  Резко зазвонил мобильник. Каменев вздрогнул, толкнул стол, из чашки выплеснулся кофе.
  Глядя на влажные бурые пятна, Касьян вынул мобильник, удивленно взглянул на звонивший контакт.
  Алла Лунина. Двоюродная сестра Марка. Зачем она звонит?
  Касьян принял вызов. Поднес трубку к уху.
  -Да?
  -Касьян...-голос Аллы дрожал.
  Каменев сразу осознал, что случилось нечто неожиданно, и нечто, о чем он знать совершенно не хочет.
  -Что случилось?-спросил Касьян.
   ***
  Он был первым из тех, кто поздравил его с получением премии 'Золотое перо' и 'Пулитцеровской премии'.
  Он радовался за него искреннее, честно, от души.
  И именно он, Марк Лунин, поддерживал Касьяна, когда тому доставалось от Лукьяна Курбатова или, когда возникали трудности с написанием статьи.
  Марк Лунин... Его верный, искренний друг, последователь и соратник.
  Марк Лунин, человек, чья поддержка так много стоила для Касьяна.
  А теперь он бледный, с мирным лицом, смиренно и тихо лежит в гробу среди цветов.
  Касьян не верил в то, что его друга больше нет.
  Ему казалось (или ему хотелось этого) чтобы внезапно Лунин поднялся, улыбнулся и хохоча, как идиот объявил, что это была шутка.
  Но, нет... Марк Лунин, журналист 'Философского проспекта' и его лучший друг, был мёртв.
  За спиной Марка рыдала мать Марка, его сестра Алла и его две племянницы.
  В церковь на отпевание пришли ещё несколько коллег из издания и какие-то родственники, которых Касьян не знал.
  Касьян, с того момента, как пришел ни с кем не разговаривал. Даже с Аллой Луниной, что пригласила его.
  Он не мог до конца принять факт случившегося и вообще с трудом, воспринимал всю происходящую вокруг действительность.
  Он был абсолютно сражен и уничтожен обрушившимся несчастьем.
  С мрачным унынием, стоял среди всех собравшихся, пока гроб с Луниным медленно опускали в яму.
  Он не слышал ничего и никого, глядя на деревянный ящик, в котором медленно будет гнить под землей тело его лучшего друга.
  Он не чувствовал горечи и боли, рвущих душу и раздирающих сердце.
  В том то был и ужас, что Касьян не ощущал ничего. Пустоту. Только внезапная и ошеломляющая пустота разворачивалась в его сознании и мыслях.
  Ничего. Тишь... Мрак... Безмолвие...
  Странный внутренний, внезапный импульс, словно дёрнул за левое плечо.
  Поддавшись инстинкту Касьян обернулся.
  Он поймал её взгляд и почувствовал, как с толчком сердца, повысилась температура. Запылала пульсирующая кровь, болезненное пекущее тепло растекалось по коже.
  Он смотрел в ясные, бледные голубые глаза темноволосой девушки.
  Она стояла далеко, на другой стороне улицы. Её плещущиеся на ветру волосы были похожи на извивающиеся щупальца.
  Она улыбалась.
  Злорадно. Победно. Торжествующе.
  И лицо... Её лицо было выкрашено в черно-белый.
  Касьян сорвался с места и бросился к девушке. Священник, читавший проповедь над гробом Лунина осекся.
  Все вокруг изумленно уставились в след убегающему Касьяну.
  Бежать было неудобно, сломанная рука в бандаже серьезно сковывала его действия.
  -Эй!-закричал он девушке.-А ну, стой! Стой, слышишь! Стоять!..
  Черноволосая ещё пару мгновений улыбалась, а затем быстро обернулась и юркнула в узкий темный проулок.
  Касьян выбежал на проезжую часть.
  Перед ним с возмущенным сигналом остановился красный внедорожник.
  -Ты шо больной?! Олень ***ть!-проорал водитель из окна автомобиля.
  Касьян перебежал дорогу, ринулся в проулок, вслед за девушкой с черно-белым лицом.
  Его гнала злость и жажда мести.
  Он знал, что случилось. Знал, кто убил Лунина.
  Монохромный человек... Этот безжалостный психопат, с больной психотической фантазией! И эта... Эта девка с черно-белым лицом, с ехидной улыбкой...
  Наверняка, она что-то знает. Зачем иначе она разрисовала себе физиономию в черный и белый?!
  Не иначе, как поклоняется этому безумцу! А может... А может она сама и есть убийца!
  Предположения стремительно менялись в голове Касьяна, пока он бежал за девушкой.
  Люди во дворах с удивлением смотрели, как мужчина со сломанной рукой неловко, но старательно и прытко мчится по уличным дорогам.
  Девушки с черно-белым лицом нигде не было.
  Касьян пересек двор, и выскочил к проезжей части.
  Здесь, отдышавшись он оглянулся. Посмотрел в обе стороны.
  Идут прохожие, шумят автомобили, откуда-то тянет приторно сладким запахом.
  Девушки с черно-белым лицом нигде не было.
  Касьян глубоко втянул носом воздух.
  Сердце слева гремело, после бега. Легки жаждали воздуха.
  В левом боку ощутимо и довольно болезненно тянуло.
  Каменев выругался.
  Он услышал шум мотора. Обернулся.
  Возле него резко затормозил черный внедорожник.
  Прежде, чем Касьян успел хоть что-то понять, из машины выскочили трое мужчин.
  Подскочили к нему.
  Касьян не ловко развернулся, бросился было бежать.
  Но мужчины крепко схватили его. Касьян почувствовал быстрый укол в шею.
  Теряя сознание, чувствуя, как его куда-то несут, он услышал крик женщины.
  Кто-то грозился вызвать полицию. Кто-то кричал: 'Остановитесь! Что вы делаете?!'.
  Последнее, что он помнил, перед тем, как сознание утонуло во мраке, был резкий крик знакомого голоса.
  -Давай, всё! Валим! Валим!..
   ***
  Он очнулся от холода на лице.
  Касьян вздрогнул, отпрянул назад. Что-то удержало его за запястья.
  Он судорожно втянул в себя воздух, откинул голову назад.
  В глазах все расплывалось и двоилось. Болела отяжелевшая голова.
  Следом накатила кошмарная тошнота и его вырвало.
  Он изверг содержимое желудка буквально себе под ноги.
  -Твою же ма-ать...-с брезгливостью протянул кто-то.-Ты, что не мог сдержаться, падаль?
  Прежде, чем Касьян сумел сфокусировать взгляд на говорившем, ему в живот пришелся мощный удар.
  Каменев охнул, хрипло закашлялся и скривился от ломящей, давящей боли в животе.
  Он не успел пережить свирепевшую боль от удара, как получил новый в лицо.
  Голова его качнулась назад, хрустнули шейные позвонки, Касьян ощутил, как по лицу заструилась кровь.
  -Хватит!-властно сказал, чей-то голос.-Оставьте его!
  -Да после того, что эта тварь напечатала, его надо...
  -Я сказал, оставьте! Инга сказала, что хочет видеть его мучения. Хочет увидеть, как он будет страдать... А значит...
  Кто-то подошел к Касьяну. Он ощутил запах мужского парфюма.
  -Значит эта гнида будет подыхать медленно. А то вы его тут ща забьете за пол минуты...
  -Меньше.-прошипел кто-то из угла с жгучей ненавистью.-Я бы этого урода пристрелил бы...
  Кто-то взял Касьяна за волосы и поднял его голову вверх.
  Касьян скривился от рвущей боли под кожей головы.
  -Ну, что звезда российской журналистики?-глумливо спросил человек с дорогим парфюмом.
  У Касьяна постепенно сфокусировалось зрение. Отступило головокружение, и окружающая обстановка приобрела четкость.
  Он находился в подвале, с низким потолком и тусклым светом.
  Вокруг него стояли четверо неизвестных людей.
  Перед ним, на корточках сидел мужчина в светлой рубашке, с закатанными рукавами и полосатом галстуке.
  У мужчины были лохматые каштановые бакенбарды и сверкающая лысина голове. Из-за удлиненной, мощной челюсти обладатель пышных бакенбард походил на натурального орангутанга.
  У него был широкий, мясистый нос с легкой горбинкой и умиротворенные, удивительно спокойные тускло-серые глаза с равнодушным, мягким взглядом.
  Разумеется, взгляд мужчины с бакенбардами был обманчив.
  -Ты перешёл черту журналистишка,-объявил 'орангутанг'.-И подписал себе приговор своей дерьмовой статьей. Скажи, ты правда думал, что это тебе так просто сойдёт с рук? Ты правда возомнил, что тебе ничего не будет, да? Что тебя никто не посмеет тронуть, а?
  Мужчина с бакенбардами чуть наклонил голову в сторону, заглядывая в глаза в Касьяна.
  Он вдруг схватил Каменева за челюсть, больно сдавил, и поднял его лицо вверх.
  -Теперь тебе придется отвечать за свою подлость, паскуда! Советую тебе привыкать к этому подвалу, потому, что именно здесь тебе предстоит состарится и подохнуть в собственной блевотине! И обещаю, каждый день, что тебе отведен ты проживешь испытывая боль, страдания, и ощущая себя бесправным, вонючим ничтожеством! Очень скоро ты начнешь завидовать домашним животным, Каменев. И всё из-за того, что ты не умеешь вовремя остановится... Надо было слушать Плансона, когда он разгромил твою квартиру, и заняться чем-то более приземленным.
  Мужчина с бакенбардами ядовито усмехнулся и отпустил Касьяна.
  Голова Каменева немедленно упала на грудь.
  Касьян сдавленно всхрапнул. Скривился.
  Мучительная боль в рассеченной скуле стремительно нарастала, выкручивала и рвала плоть.
  -Это он?-проговорила внезапно какая-то женщина.
  Её голос звучал сочным, звучным меццо-сопрано.
  Таким поют оперные певицы в драматических постановках.
  Мужчина с бакенбардами поднялся. Все оглянулись на подошедшую к Касьяну женщину.
  Высокая, в светлых брюках и в персикового цвета пиджаке. У нее было ассиметричное каре и безвкусные, тяжелые серьги в ушах.
  Она подошла к Каменеву, остановилась перед ним.
  -Это тот ушлепок, который написал про меня гадости в своей статье?
  -Да, милая.-мужчина с лохматыми бакенбардами приобнял брюнетку за плечи.
  -Скотина!-прошипела женщина.-Ты даже не представляешь, как нарвался! Ты знаешь, что с тобой сделают?! Тебя здесь резать будут по кусочку! Тебя твоими же кишками накормят! Дрянь! Скотина!.. Мразь!.. Подонок!..
  Её визгливые злые выкрики гулким эхом разлетались в стенах подвала.
  -Орать от боли будешь!-едва ли плюясь от переносимой злобы рычала женщина.
  Лицо её исказила гримаса истовой ненависти.
  -Я тебе лично глаза выколю и яйца отрежу!..
  Она с силой пнула Касьяна в грудь. Удар каблуком пришелся как раз в место над пупком.
  Каменев вскрикнул, скривился от сверлящей боли.
  -Что, больно тебе?!-орала Инга.-Больно?! А ты знаешь, тварь, что мне пришлось пережить из-за тебя?! Знаешь?! Знаешь, что мне теперь ни в одном приличном обществе не показаться?! Мне из-за тебя пришлось инстаграм удалять! Свинья ты говноедская!!! У меня там триста семьдесят тысяч подписчиков было! А теперь ни одного! Ни одного!!! И всё из-за тебя!..
  Едва не плача, она снова ударила Касьяна ногой в живот, затем ещё раз и ещё.
  Касьян старался терпеть, но все равно сдавленно рычал от каждого удара.
  -Ну, всё, всё, милая.-мужчина с бакенбардами отстранил свою возлюбленную от висящего на цепях Касьяна.
  -Всё, милая, всё...-ворковал мужчина, обнимая брюнетку.-Обещаю тебе, он за всё ответит! За каждую твою слезинку и каждую секунду твоей боли... Всё, малыш... Тише...
  Касьян внезапно усмехнулся, безумной, маниакальной улыбкой.
  -Смотреть нужно было за своей шлюхой...-прошипел он.-А не утешать её... Придурок лохматый.
  Мужчина с бакенбардами внезапно резко обернулся на Касьяна.
  Каменев был уверен, что он сейчас ударит его ногой в лицо или в живот.
  Глаза лысого мужчины несколько секунд прожигали Касьяна. Правой рукой он удерживал свою Ингу. Та порывалась вцепится в лицо Касьяна.
  -Уведите её.-сказал он не оборачиваясь.
  Кто-то из его громил взяв Ингу под руку заботливо повел к выходу из подвала.
  Сам муж Инги подошел к Касьяну и бросил своим людям.
  -Дайте мне мачете.-нависая над Каменевым, прорычал мужчина с бакенбардами.-И подержите его...
  Касьян уже несколько раз пожалел о своих словах. Он и сам не мог объяснить, что побудило его сказать эти гадости.
  Это была невероятная, самоубийственная глупость!
  Но, что за наваждение овладело им в эти секунды?..
  Он как будто на несколько мгновений потерял контроль над собой и... Что-то другое... что-то чужое и злобное поднялось из глубины его сознания, и оскалившись выдало это оскорбление!
  Зачем? Зачем он это сказал?! Зачем?!
  Его удерживали втроем. Сдавив шею, и удерживая обе руки.
  Мужчина с бакенбардами, имени которого Касьян так и не услышал, подошел к нему.
  В правой руке у него переливался мерклыми бликами широкий клинок ножа-мачете.
  -Ты боишься.-удовлетворенно проговорил муж Инги.-Хорошо... Значит будет больнее. Держите...
  -Нет.-взмолился Касьян.-Не надо!.. Не надо!.. Нет!!!
  Мачете сверкнул в коротком взмахе. Свистнул рассеченный воздух.
  Широкое лезвие мачете с глухим стуком ударило по левому локтю Касьяна.
  Кровь брызнула на лицо Каменеву и одежду держащих его мужчин.
  На глазах у Каменева, его левая рука, словно надломившись, безжизненно повисла вниз.
  Мужчина с бакенбардами двумя быстрыми, резкими ударами отрубил руку Каменева по самый локоть.
  Темная кровь из обрубленной руки хлестала, брызгала в стороны, заливала пол, стекала на плечо Касьяна.
  Каменев мгновение ошарашенно, забыв дышать, глядел на истекающую кровью руку, а в следующий миг истошно заорал.
  Он дико, пронзительно, свирепо кричал, с болью в хрипнущем голосе.
  Кто-то над его головой торжествующе и безумно захохотал.
  -Смотри, как визжит, свинья! Скажи спасибо, что не башку отсекли!!!
  Кто-то из мужчин тоже одобрительно хохотнул.
  -Перевяжите его и затяните потуже.-хмуро бросил мужчина с бакенбардами, оглядывая свои руки.
  Его пальцы, кисти и локти были забрызганы кровью Касьяна.
  Пятна крови Каменева темнели на его рубашке и штанах.
  -Это меньшее из того, что ты заслуживаешь тварь.-прорычал он, взглянув на Касьяна и бросил своим людям.-Остановите ему кровь и вызовите врача. Не хватало ещё, чтобы эта свинья откинулся раньше времени.
  Он отложил мачете и, как ни в чем не бывало, направился к выходу из подвала.
  
  
  
  
  
  
  ПЛАТОН ПЛАНСОН
  
  Пятница, 20 августа.
  
  Он в сидел в комнате допросов, и нарочито равнодушным, скучающим взглядом исследовал потолок над ним.
  Дверь в комнату быстро и тихо открылась. Вошел невысокий мужчина в стильном светлом деловом костюме.
  Он был совершенно лысым, и его голова на удивление была почти идеально округлой формы.
  На лице выделялись выразительные брови, живые глаза и широкий рот.
  Назар Ерошкин был одним из лучших адвокатов страны.
  Несмотря на свой крайне забавный внешний вид.
  Его Платону любезно предоставил один из влиятельных друзей.
  -Ну, что?-суховато бросил Плансон.
  -Всё отлично.-широкие губы адвоката расплылись в ещё более широкой улыбке, от чего он стал походить на жабу.-Я задействовал кое-какие связи в МВД и на генерала Аспирина вежливо надавили.
  Ага, подумал Платон, какие у тебя там могут быть связи?
  Если кто и мог 'задействовать связи' так это наниматель Назара.
  Что и не удивительно для человека, чей концерн занимается переработкой нефтепродуктов.
  -Буквально через час, господин Плансон, вас переведут в частную клинику усиленного наблюдения, которая заменит вам пребывание в этих мрачных застенках.
  С лица адвоката не сходила дурацкая улыбка.
  -Считаешь, психушка лучше, чем СИЗО?-проворчал Платон.
  Улыбка на лице адвоката медленно скисла.
  -Я же думал... Мы ведь это с вами уже обговаривали.
  -Да, да, да.-вздохнул Плансон.-Хорошо. Там точно условия получше?
  -Конечно!-голос Ерошкина звучал с противным, скрипучим визгом.-Господин Плансон! Вы даже не представляете насколько! Собственно, от самой клиники, там лишь название. И если все в дальнейшем пойдет так же хорошо, как сейчас, вы и тюремный срок отбудете там же...
  -Тюремный срок?-хмыкнул Платон.-Мне казалось ваша работа заключается в том, чтобы я его не получил.
  -Господин, Плансон.-вздохнул Назар Ерошкин.-Ну, вы ведь понимаете... Есть обстоятельства, которые я не могу изменить при всем своем желании и должном умении. Если вы понимаете, о чем я.
  Он посмотрел в глаза Платону.
  Адвокат довольно прозрачно намекнул, чтобы Платон не забывал о своей реальной вине и о том, что он действительно несколько лет насиловал свою племянницу.
  Платону это было не слишком приятно. Он понимал, что совершает преступление, но в то же время не видел в этом ничего ужасного.
  В конце концов его сестра и её дочь обязаны ему всем, что у них сегодня есть.
  Начиная пищей и заканчивая ювелирными украшениями.
  Что там такого будет с этой малявкой, от того, что он ею попользуется, думал Платон.
  Зато потом он купил ей дорогущий телефон, и учится она в элитной школе. Чего им ещё надо?
  Они одевались, пили, и жили полностью на его, Платона деньги. И то, что за это он иногда брал Зою, пусть и силой, лишь малая часть того, чем эти две куры ему обязаны!
  И как только он выйдет, он обязательно им об этом напомнит.
  Лариса ещё узнает, как добр он был к ней и к Зое.
  Плансон уже придумал для них наказание.
  Он отдаст Зою нескольким знакомым, имеющим острый интерес к садистским наслаждениям. И Лариса будет на всё это смотреть.
  Пусть увидит, чего на самом деле стоит её дочка и она сама.
  Плансон буквально сгорал от предвкушения воплотить в жизнь свою месть. И от этого пребывание в застенках следственного изолятора УГРО становилось ещё невыносимее.
  Спустя два с лишним часа, Платон уже ехал в автомобиле, предоставленным его влиятельным покровителем.
  Разумеется, в сопровождении небольшого полицейского 'кортежа'.
  Больница, в которую привезли Платона издалека напоминало что-то среднее между отелем и лютеранской церковью.
  Кирпичная готика и элементы замковой архитектуры тут удивительно сочетались с футуристическими пристройками, надстройками и балкончиками.
  Вокруг раскинулся небольшой парк, пересеченный сотнями мощеных дорожек.
  Платон мысленно подсчитал сколько примерно нужно было вложить семи или восьмизначных сумм в это место.
  Даже приблизительное число, пусть и в рублях, выходило очень внушительное.
  Внутри платная клиника для обеспеченных психически нездоровых пациентов выглядела, как стандартная больница.
  Светлые, сияющие стерильной чистотой коридоры, белые двери кабинетов, низкие кресла, журнальные столики и фото-картины на стенах с современным декором.
  В воздухе витал стойкий запах лекарственных препаратов.
  А вот палата, которая напоминала номер в неплохом ближневосточном отеле Плансону боле-менее понравилась.
  Не броский, но современный дизайн интерьера, все удобства на высшем уровне, да и подогрев пола в ванной присутствовал.
  Отлично!
  Плансон немедленно начал осваиваться.
  Не особо выслушав врача, который его встречал и вводил в курс дела, Платон закрыл дверь в свою палату.
  Здесь он первым делом разделся и принял душ, которого ему так сильно не хватало во время пребывания в СИЗО.
  Плансон и не думал, что может так соскучится по запаху геля для душа.
  Переодевшись в больничную, зато свежую одежду он включил телевизор, сладко потянулся и вышел на балкон.
  Погода на улице сегодня была под стать его настроению.
  Солнечный день портили только резкие порывы ветра.
  Через пол часа Плансону принесли поднос полный еды.
  И Платон был несказанно и донельзя приятно удивлен.
  Такому меню позавидовал бы любой отечественный ресторан!
  Не французские деликатесы, конечно, но очень даже на уровне.
  
  СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
  
  Пятница, 20 августа.
  
  Он давно не был так зол. Стас в данный момент пребывал в стоянии, в котором иные люди становятся способны не причинение тяжких увечий всем окружающим.
  Только, что ему позвонил генерал Савельев и ворчливым голосом, сухо в лаконичной манере известил, что Платона Плансона решено перевести на содержание в частную клинику с усиленным наблюдением.
  -Стас, ты там живой?-опасливо спросил генерал, когда Корнилов не ответил после этой новости.
  Стас молчал по той простой причине, что в первые секунды с его уст, кроме брани крайней степени нецензурности ничего больше сорваться не могло.
  -А как же ваши связи, товарищ генерал?-сделав над собой усилие, поинтересовался Корнилов.
  Генерал вздохнул в трубку.
  -Ну, ты же знаешь, как это бывает... У меня связи с людьми одного уровня... А у кого-то... с кем-то посерьёзнее...
  Аспирину было стыдно, и это было отчетливо слышно.
  Вот только Стасу от этого было не легче.