Шокол Юлия: другие произведения.

Бд-18: Ксай-Лу и воды Великой Реки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 5.27*7  Ваша оценка:

  Каждый раз, когда я смотрю на бегущую воду, я вспоминаю Ксай-Лу.
  Каждый раз, когда я вижу рыбацкие сети, я думаю о её ветхой лачуге на берегу Великой Реки.
  Наверное, она вовсе не великая и уж тем более не река, но тогда я не знал иных рек. Понимаете, мне просто не с чем было сравнивать.
  Эта Река не пахнет тиной и не отблескивает на солнце, точно дельфинья спина, радостная от света. Её волны накатывают на берег бесшумно, без шороха и плеска, словно у Реки отключили звук. Так смертельно больной неслышно облизывает пересохшие губы.
  Была ли река мертвой? О нет. А живой? Спросите-ка лучше у Ксай-Лу. Ведь это ей Река выбелила волосы и выпила глаза - и с тех пор они того же молочного цвета, что и воды, текущие мимо.
  Однажды Река поглотит и мои глаза. По крайней мере, так говорит Ксай-Лу и ухмыляется беззубым ртом, пока её руки со вздувшимися венами тянут тяжелые сети.
  - Чего уставился на воду? - сильный рывок - и сети вползают на берег, похожие на дохлую рыбину с раздутым брюхом. - Рано тебе ещё туда. Иди погуляй по бережку, мальчик, раз уж решил тут остаться.
  И я покорно отвожу взгляд от спокойной глади, неловко переминаюсь с ноги на ногу. В это время здесь никого. Первый час перед рассветом безлюден и по-особенному тих - даже тишина молчит, и свет течёт с неба ещё медленней, чем обычно.
  А потом появляются они. Сначала горизонт темнеет, потом наливается предгрозовой лиловизной - и лопается. Прямо как мыльный пузырь. Я любил мыльные пузыри, но это было так давно...
  Они приближаются. Смутные тени с полустертыми лицами бредут по бескрайнему серому песку, тихо и равнодушно, почти не оставляя следов. У каждого под языком - монетка. Многие держат в руках подношения - расписные ткани, засахаренные орехи, золотистый мёд, хлеб... Некоторые едут на колесницах, понукая лошадей, сквозь шелковистую шкуру которых просвечивают кости. За ними толпы рабов несут золочённые кубки и серебром расшитые покрывала, украшения с драгоценными камнями и исписанные свитки. Лица рабов неразличимы, за ними бегут заплаканные жены в роскошных одеждах, и их бесплотные слезы быстро впитывает песок.
  Но так бывает не всегда.
  Порой появляются другие, и у них с собой ничего нет. Безногих тащат глухие, а безрукие голосом указывают дорогу слепым. Тени с разорванной утробой виновато улыбаются, подбирая с песка собственные кишки. Обезглавленные несут головы в руках и шатаются, словно пьяные, то и дело наталкиваясь на других. Порванные кителя болтаются на них, как будто куплены на вырост. Но эти дети уже не вырастут.
  Ксай-Лу смотрит на них, и обычное алчное выражение уходит с её лица, а морщины становятся глубже - и в них таится скорбь. Этих она пропускает без платы.
  - Приходят в мир ни с чем, и уходят так же, - ворчит она и отворачивается, чтобы я вдруг не решил, что она их жалеет.
  Потом Ксай-Лу раскидывает свои огромные сети и выбирает из реки подношения, правда, не слишком старательно - остальное Река вынесет сама.
  Однажды я тоже шёл через эту равнину и крепко держал родителей за руки. Я помню тяжелый мутный страх, похожий на ржавую воду из-под крана, и то, как ноги увязали в песке. И больше - ничего. Ни тёплый материнский халат, пахнущий стряпней, ни то, как отец по утрам курил тяжёлые сигареты, чей запах просачивался через неплотно закрытую балконную дверь, и мама ругалась, а отец сердился на неё за это. Но потом их не стало, и меня тоже не стало, и как подумается, из-за какой же ерунды они друг друга ненавидели, то хочется кричать.
  Но нет, я этого не помню, я все придумал, чтобы не сойти с ума. Или, наоборот, сошёл с ума, чтобы остаться здесь. Стал таким же безумцем, как и старуха Ксай-Лу. Потому-то она и держится за меня, что ей опротивело собственное безумие.
  Но так случилось не сразу. Я шёл, едва волоча уставшие ноги, не поднимая головы, как - вдруг! - заметил под ногами ракушку. Перламутрово-нежная, туго завернутая и похожая на человеческое ухо, она лежала на песке, и все переступали через неё, словно не замечая. Я мигом вывернулся из родительских рук и опустился на коленки. Взяв ракушку в руки, я вертел её в пальцах, пока сквозь меня проходили сотни и сотни ног. И не заметил, как все ушли, а я остался один. Совсем один.
  А потом огромная чёрная тень нависла надо мной и закричала голосом скрипучим, как поворот весел в несмазанной уключине:
  - Ты кто такой и что здесь делаешь?
  Я поднял глаза и замер от страха, что-то лепеча на своём детском языке, состоящим наполовину из настоящих слов и ещё наполовину из выдуманных. Ксай-Лу (я тогда ещё, конечно, не знал, что она Ксай-Лу) стояла, скрестив руки на впалой груди, и, казалось, занимала пол неба. Её фигура все росла и ширилась, а нос заострялся, так что она становилась похожа на Бабу-Ягу из книжки сказок, которую мне подарили на день Рождения.
  Опять вру, не было никакой книжки и сказок на ночь не было - ни под молоко с печеньем, ни под мерный гул телевизора. Был только песок, необозримый горизонт и тысячи ненужных вещей, рассыпанных по берегу. Таких необходимых там, таких ненужных здесь.
  Ксай-Лу ещё угрожающе пораскачивалась надо мной - для острастки. Потом немного уменьшилась и уже нормальным - правда, не особенно любезным -голосом произнесла:
  - Не знаю, что за демоны тебя принесли, но так и быть, оставайся до утра. А там, малец, подождёшь других и пойдёшь с ними.
  Конечно, утром я никуда не пошёл. Меня накормили хлебом с сыром, напоили маковым отваром - и я уснул в углу камышовой лачуги, накрытый одеялами. А потом остался.
  Ксай-Лу за вечность на побережье несколько одичала, но не совсем очерствела.
  Так я забыл своё прошлое имя и стал "мальчиком". Я вырос на берегу Великой Реки, ни разу не коснувшись её вод. Ксай-Лу строго-настрого запретила мне это. Да и я не стремился - меня пугал маслянистый блеск Реки, то жадное внимание, с которым вода касалась берегов и смотрела - я клянусь - смотрела на меня. Ждала меня.
  По утрам я играл с сокровищами, выброшенными на песок, а вечерами помогал Ксай-Лу распутывать её сети и был не более и не менее несчастлив, чем любой другой ребёнок. Я просто не знал иной жизни.
  Трижды я пытался уйти. Первый раз я шёл по бесконечным пескам, пока Ксай-Лу молча смотрела мне вслед. Но горизонт не становился ближе. Я шёл день и ещё ночь, чувствуя на спине пристальный, уязвлённый взгляд. А потом серые пески засыпали мне глаза, и я упал ничком, уже не шевелясь. Очнулся я на своём сплетенном из травы матрасе, лежащем прямо на полу, и ещё долго наблюдал, как Великая Река степенно несет свои воды.
  Второй раз я бросил сети и побежал от Реки что есть мочи, но Ксай-Лу только повела рукой - и горизонт вздыбился серыми горами, и я остановился перед ними, задыхаясь от бессилия и гнева. А третий раз я уходил, как тать - ночью, пока старуха дремала, не выпуская сетей из рук. Я почти успел, но тут Ксай-Лу открыла бесцветные глаза и закричала - яростно и страшно.
  - Неблагодарный! - вопила она, - Я вырастила тебя, выкормила, дала все, чего только пожелать можно! Чего тебе ещё? Дивных яств, изсканного питья, богатства?
  - Свободы, - прохрипел я, падая на землю, придавленный её разочарованием и болью.
  Но Ксай-Лу меня не слушала. Она всегда слышала лишь то, что хотела слышать. Когда долгое время живешь один, отвыкаешь принимать в расчёт других. Это я понимаю сейчас, а тогда ненавидел старуху и её гнилую реку, и пустынные берега с их диковинами, и серый песок с серым небом. И себя я тоже ненавидел.
  - Ты получишь все, чего захочешь! - Ксай-Лу едва не плакала, умоляя, - Только вернись!
  Я покачал головой. И тогда, в великой ярости старуха догнала меня и отрубила мне ноги, чтобы я хотел уйти - и не мог. Чтобы вечно сидел на берегу Великой Реки.
  Потом она, конечно, остыла и хмуро извинялась, сдвинув густые седые брови, так что они сомкнулись на переносице одной волной. Дала мне на выбор любые ноги, которые я только пожелаю, мол, бери - не жалко. Я взял первые попавшиеся, не глядя даже на то, подходят ли они мне. Я был зол.
  Однажды я сидел и смотрел, как тени медленно входят в Великую Реку и бредут, пока вода не доходят им до колен-пояса-плеч, пока их не накрывает с головой, а они все идут, и кажется, что это не тени, а дно Реки поднимается к небу. И тогда я встал и, превозмогая страх, тоже пошёл к воде.
  Когда я коснулся её, во рту стало сухо и горько, когда я ступил по щиколотку, огромная усталость камнем опустилась мне на грудь. А потом мне стало все равно, и я нырнул с головой, смывая себя с себя же, хлебая эту молочную реку, отталкиваясь от её кисельных берегов. И кроме беспамятства мне не нужно было ничего.
  Я обыграл тебя, Ксай-Лу, в последний миг подумал я. Но тут жёсткие сети поймали меня, словно краба, и мозолистые руки с силой потянули к берегу. Я брыкался, кричал и задыхался, когда мерзкая вода заливалась мне в лёгкие. Я почти поверил, что хотел умереть.
  Потом я лежал лицом в серый песок, и меня тошнило.
  - Твоя взяла, - сквозь зубы выплюнула Ксай-Лу, бросая мокрые сети. - Бери все необходимое и уходи. Убирайся отсюда! Чтоб духу твоего здесь не было! А иначе я сама тебя утоплю в Реке. Довершу начатое, так сказать.
  Я переоделся в сухое и взял с собой только немного еды и флягу с чистой водой - жестяную, не серебряную. Я долго шёл и успел тысячу раз отчаяться, пока горизонт не расступился передо мной. Ксай-Лу сидела у Великой Реки отвернувшись и даже не смотрела, как я уходил.
  Мне пришлось забыть то, что я помнил, и вспомнить то, что я забыл. Но до сих пор, когда я вижу проточную воду, я думаю о Ксай-Лу и её Великой Реке. Когда я вслушиваюсь в шепот ракушки, той самой ракушки - ухо к уху - мне чудится беспощадный гул воды. Я знаю, что однажды вернусь туда.
  Может, я стану распутывать сети, сидя на сером берегу бок-о-бок с бессмертной старухой. Или отправляюсь дальше, через Реку, чью воду я однажды испил до самого дна.
  По правде сказать, я ещё не решил. Но, когда я смотрю на текущую воду, я больше не боюсь - ни жить, ни умирать.
  Иногда мне кажется, что это одно и то же.
Оценка: 5.27*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) В.Пылаев "Пятый посланник"(ЛитРПГ) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"