# отрывки из 'Захватчиков' Кесселя

John Kessel

. Invaders: Fantasy and Sf, October 1990. Перевод: Андрей Новиков, 1996 (e-mail: novanal@junik.lv). Все права сохранены. Текст помещен в архив Tarranova с разрешения переводчика. Любое коммерческое использование данного текста без ведома и согласия переводчика запрещено.

Писатель-фантаст Джон Кессель о фантастике. Видимо, невозможно сказать более точно и ёмко.

[Перевод рассказа Джона Кесселя «Захватчики», из которого сделана эта выборка, был когда-то найден в Сети с такой аннотацией:]


John Kessel. Invaders: Fantasy & SF, October 1990

(с) Андрей Новиков, перевод, 1996 (e-mail: novanal@junik.lv)

Все права сохранены. Текст помещен в архив TarraNova с разрешения переводчика. Любое коммерческое использование данного текста без ведома и согласия переводчика запрещено.


[Дополнительно исправлены некоторые явные опечатки и сделаны мелкие правописные поправки (кавычки, тире и буквы «ё»).]


<...>


Ту часть рассказа, что относится к инкам, я постарался сделать исторически точной, а всё, написанное про крелов, есть фантастика. Я даже слямзил слово «крел» из фантастического фильма 50-х годов. По вечерам мы с женой, желая избавиться от противного вкуса новостей, смотрим по видику старые фильмы.


Учёный, когда его спросили, почему он читает фантастику, ответил: «Потому что в фантастике эксперименты всегда получаются». События в фантастических произведениях всегда происходят более гладко, чем в реальности. Ничто не является невозможным. Звездолеты летают быстрее света. Атомное оружие нейтрализуется. Болезни излечиваются навсегда. Люди путешествуют во времени. Да что там говорить, Айзек Азимов написал рассказ, где даже энтропия меняет знак!


<...>


Читатели научной фантастики хотят избежать оков не только физических законов. Как правило, им хочется переделать и природу самого человека. Идя им навстречу, фантастика часто предлагает уютные альтернативы реальному миру. К примеру, если вы начали читать фантастическую историю про некоего беднягу, которого шпыняют все, кому не лень, то можете быть уверены, что во второй главе он обнаружит, что обладает некими тайными способностями, недоступными для тех, кто его мучает, а в конце книги спасает вселенную. В фантастике такого добра хватает — от сказочек про несчастного ребёнка до альтернативной истории, в которой Гитлер задушен еще в колыбели, а Александрийская библиотека спасена от пожара.


Таким образом, фантастику можно рассматривать в качестве точно такого же средства для бегства от реальности, как и любой искажающий сознание наркотик. Знаю, что моё утверждение резковато, но попробуйте сами оценить его истинность. Алкалоид вроде кокаина или морфина захватывает центральную нервную систему. Он уменьшает боль, порождает эйфорию, обостряет восприятие. Из-за его действия человеку кажется, будто он обладает способностями, превышающими нормальные. Любые ограничения растворяются. Весьма быстро, почти не сознавая происходящих внутри нас перемен, люди становятся наркоманами.


Фантастика обладает многими подобными качествами. Типичный читатель хватается за нее в периоды страданий и переживаний, стремясь смягчить боль. Фантастика бьёт его наповал. Она поразительна. Потрясающа. Фантастична. Многие, взрослея, перестают ее читать; многие продолжают. Любой, определенное время имевший дело с фантастикой, может с лёгкостью утверждать, что ее постоянные читатели — такие же наркоманы, как и курильщики крэка.


Подобно любому наркоману, читатель фантастики отчаянно отыскивает оправдания своему пагубному пристрастию. Фантастика снабжает его научными знаниями. Она помогает ему избежать «шока от будущего». Она изменяет мир в лучшую сторону. Правильно. То же самое делает и кокаин.


Потребляя фантастику сам, я, однако, должен заявить, что живя в мире жестокости, погружённый в культурную среду, перемалывающую людей в фарш не хуже маньяка с мясорубкой, в мире, чья история уничтожения покоится корнями еще в плейстоцене, я не имею права с презрением относиться к желанию из этого мира сбежать. Даже если это бегство есть заблуждение.