Иванович Юрий: другие произведения.

Обладатель (общий файл)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
  • Аннотация:
    АННОТАЦИЯ: Что творится за фасадом такого огромного мегаполиса как Москва? Всё ли там свершается естественными, общепринятыми методами? Нет ли в действиях теневых кукловодов загадочной магии? А может некоторым помогают таинственные, никому не видимые инопланетяне? Иван Фёдорович Загралов, ничем не выделяющийся из толпы москвич, сталкивается с такими тайнами и оказывается на пороге неизведанного и нереального чуда. Причём ему даже трудно представить, что дальше ему предстоит: дорога к величию, независимости и возможности исправить несправедливости нашего мира или дорога в кровавый ад.


ОБЛАДАТЕЛЬ

ПРОЛОГ

   Иван Загралов ненавидел табачный дым. Хотя и сам почти всю жизнь, начиная с пятилетнего возраста, покуривал с достаточным удовольствием. Но вот когда бросил четыре года назад, с той поры как отрезало: некогда приятный аромат истлевшего табака стал восприниматься как непереносимая вонь. Аналогично, с презрением он стал относиться и к курильщикам. И старался с тех пор даже по улице рядом с ними не идти. Вот только сегодня, будучи в гостях, да ещё и при сложившихся жизненных обстоятельствах, свои законы диктовать, было не с руки. Ничего не оставалось, как молча скрипеть зубами, проклинать судьбу, да пытаться залить возмущённое сознание дешёвой водкой.
   Увы! Водка помогала слабо!
   Поэтому последние полчаса Ивану, которого ещё не так давно чаще величали "господин Загралов", стало совсем дурно, в этом прокуренном, зловонном и жарком подвале. И он еле дождался, пока его собутыльники, они же добрые, приютившие его хозяева данной конуры, впадут в бессознательный сон от явно лишней дозы алкоголя. Погасил свет, банально выкрутив свисающую на тонком проводе с потолка лампочку, и бросился к наглухо закрытому, расположенному под самым потолком окошку. Чтобы его раскрыть, пришлось взгромоздиться на два ящика из-под стеклотары, но затраченные усилия того стоили. В лицо подул свежий, влажный воздух, и грудь спазматически вздрогнула, набирая как можно больше живительного кислорода.
   Уснувшие хозяева подвала, многозвучно, но кратко именуемые Егорыч и Панфа, ещё с первого предложения "...открыть проветрить", чуть не взбеленились. Еле удалось их потом успокоить разлитой по стаканам водкой и утверждением, что, дескать, пошутил. По их словам получалось, что в мрачном дворе и в квартирах вокруг него жили одни вурдалаки, злобные чудовища и самые скандальные монстры вселенной. И лишь один проблеск света наружу может обрушить массу неприятностей на милых, добрых и таких непритязательных к жизни существ, как они. После третьего стакана, ссутулившийся Егорыч шёпотом поведал, что во дворе уже массу несчастных и зарезали, и пристрелили, и на кусочки растерзали. И заглядывать туда даже в дневное время - "...мурашки по телу лошадками скачут!"
   Ну а малохольный с виду Панфа, уже совсем не соображая после пятого стакана, пустился в философские изречения, как раз соответствующие его внешнему виду:
   - Если хочешь долго жить - далеко не ходи! А те, кто много знали о тех вурдалаках - уже молчат, развеянные прахом. Меньше шевелишь копытами - крепче спишь. Хочешь с нами жить-дружить - надо водкой дорожить. Наливай... Осторожней!
   И окошко, к удивлению, было закрыто наглухо. Мало того что двойное, так между рамами вплотную оказался набит сложенный матрас, а снаружи стоял ещё и тонкий лист жести, прижатый изнутри рамой. То есть со двора кто бы ни заглядывал, подумал, что тут тыщи лет никто не бывал. Кто бы ни прислушивался - ни единого вопля бы не услышал, хоть бы в этом подвале кого пытали или убивали.
   При последней мысли, Иван невесело скривился:
   "Вряд ли эти бомжи на такое способны. Обокрасть кого по пьяни, да собутыльнику все карманы вычистить от лишней мелочи - запросто. А на что-то страшное они не пойдут никогда..., вот потому здесь и проживают... И я такой же..., скоро стану..."
   Грудь вздымалась, дышала вольготно. Взгляд мимолётно пытающийся выхватить из ночной полутьмы хоть что-то, натыкался на горки подтаявшего снега, груды гнилых деревянных ящиков, остовы нескольких мусорных баков и перекосившуюся будку не то в виде газетного киоска, не то деревенского туалета. Хотя ещё и не было двенадцати, но ни единого звука снаружи не долетало. Тишина казалась такой ощутимой и густой, что вроде даже слышался шорох редких, падающих снежинок. А значит, живущие в квартирах соседи ни в коей мере не могли считаться мировым злом, стремящимся затопить своим ядом растления не только все подвалы, но и первые этажи. Процент скандальных упырей, здесь, похоже, стремился к нулю. Да и судя по запустению двора, сюда никто не наведывался с прошлой осени.
   За спиной у застывшего любителя чистого воздуха что-то скрипнуло, зашуршало, и после глухого удара послышалось неразборчивое ругательство. Иван скорей для успокоения совести, чем волнуясь, направил на звуки лучик маленького фонарика, который составлял значительную часть всего его теперешнего имущества. Егорыч, свалившись с узкого лежака вместе с одеялом, теперь лежал на полу, на животе, и нисколько не заморачивался понижающейся температурой. Его крепкий сон и на мгновенье не прервался от падения. Скорей его организм инстинктивно сам выискивал места посвежей.
   Уже в который раз скорбно улыбнувшись, Загралов погасил фонарик, уложил его в карман куртки, и, развернувшись к окну, решил:
   "Пора и мне спать. А завтра..., завтра будет видно..."
   Но не успел он подхватить вставленную в щель между кирпичами заслонку из жести, как началось.
   Откуда-то сверху, плашмя, спиной, свалилось тело довольно массивного мужчины. И никакого даже сомнения не могло возникнуть, что это упал уже труп. Живые существа так не шлёпаются. Удар получился такой мощный, что ящики под ногами наблюдателя вздрогнули, а капли и ошмётки распластанного сугроба, ударили по лицу и по глазам. Пока Борис совершенно неосознанно вытирал эти брызги, гул от падения странным эхом отразился от стен дома и вновь вернулся к подвалу. Зато в опустевшей голове, только и осталась одна мысль, зацепка к реальности:
   "А ведь Егорыч не соврал!.."
   После чего в поле видимости появился другой мужчина. Наблюдаемый сзади и снизу только по пояс, он словно мираж в больном воображении сделал шаг вперёд и замер. И если бы только это! Вокруг него, словно в плохом, чёрно-грязном мультфильме возникло сразу трое мужчин: один сзади, и двое по сторонам и чуть спереди. После чего первый презрительно буркнул:
   - Вот ты, урод и долетался! - и сделал после этого вообще непредвиденное действо: достал правой рукой из-под мышки пистолет с коротким, толстым глушителем, и метров с трёх, всадил в голову наверняка уже дважды убитого трупа сразу три пули. После чего совсем успокоенным голосом скомандовал своим сопровождающим: - Обыскать! Все что найдёте, в эту сумку!
   Стоящий у него сзади телохранитель, сместился вперёд и влево, а два других, ринулись исполнять приказание. И, наверное их второе или третье движение на теле убитого, спровоцировало следующее, совершенно неуместное действо: труп взорвался! Не громко, а словно лопнувший шарик, или как бутыль с перекисшим вином. Но вот последствия этого сильного взрыва оказались страшны до абсурда. От самого тела остались только небольшие куски окровавленного мяса. Тех, кто обыскивал, разорвало на мелкие кусочки и разметало во все стороны. Третьему телохранителю оторвало верхнюю часть туловища, ну а тому, кто ими командовал, просто снесло голову. Его обезглавленное тело, раскинувши руки в стороны и вверх, пролетело метров пять спиной вперёд, и рухнуло почти рядом с раскрытым в глубине стены подвальным окошком.
   На этот раз брызги не только мокрого снега, но и горячей крови попали на лицо невольного свидетеля. Да и что-то более тяжёлое ударило его в грудь, возле самой гортани. Всё это в сумме, заставило его очнуться, прийти в себя, и тут же, ещё больше ужаснуться от кровавой картины заброшенного двора. Теперь там ничего не белело, а оказалось покрытым чёрно-красным цветом.
   В последний раз судорожно втянув "свежего воздуха", Иван осознал что влип в настолько большие неприятности, что все его прежние беды и несуразности жизни показались ему бреднями. Никаких аналогий! Всё равно, что сравнивать лёгкий насморк с заболеванием рака в последней стадии. Ну и естественно, что в голове зароились, пусть и несколько панические, но только самые верные и правильные мысли:
   "Это разборки! Найдут меня - убьют! Бежать!"
   Его тело и руки, получившие команду, стали действовать независимо, от продолжающего паниковать сознания. Лист жести оказался вставлен на место, и надёжно придавлен наружной рамой. Затем на место стал укладываться, лежавший здесь прежде матрас. Но именно укладывая его, господин Загралов замер, прислушиваясь, и осознал до конца выражение "седеют волосы от ужаса". Его отличный музыкальный слух, по одному только "Да?" опознававший любого человека по телефону, чётко расслышал голос того самого мужчины, которому полминуты назад оторвало голову!
   Причём первое предложение состояло сплошь из нецензурных слов. А второе поражало своей несуразностью ещё больше, чем все предыдущие события:
   - Вот сюда я упал, летел оттуда, значит сигвигатор должен быть где-то недалеко. Искать! - после чего раздался топот и движения, которые могли создавать не менее чем шесть, а то и восемь человек. А ещё секунд через тридцать, раздался женский, капризный голос:
   - Фу! Сколько здесь кровищи!.. Я испачкала туфли..., и мне холодно!..
   - Помолчи! - грубо оборвал женщину голос, принадлежащий странно ожившему мужчине. - Зато здесь ты в безопасности!
   - Неужели? Разве это не твоя кровь по стенам разбрызгана...
   - Ерунда. Главное, что ловушки больше нет... Ха! Представляешь?! До чего же хитрый урод додумался? Первый раз меня так подловили..., - и видимо тем, кто продолжал сновать вокруг него, в нетерпении бросил: - Ну что? Долго ещё копаться будете?!
   - Ищем! - последовал лаконичный ответ. И через пару секунд раздалось интенсивное шуршание возле самого окошка. Похоже, кто-то не поленился наклониться, прощупывая рукой пространство возле жести.
   Это окончательно вывело Ивана из ступора, и он продолжил деятельность по спасению собственной шкуры. Уже подсвечивая фонариком, затолкал окончательно матрас в пространство между рамами и тщательно закрыл внутреннее окно. После чего, опомнился, и грязным носовым платком протёр металлическую ручку и щеколды. Вовремя в голову пришла мысль, что свои отпечатки ни в коем случае оставлять в данном месте не следует.
   Опускаясь с ящиков на пол, неловко пошатнулся, но боясь создать лишний шум и опираясь о стену, нечаянно выронил фонарик на пол. Тот нисколько не пострадал по причине своей лёгкости, но зато лучом света озарил лежащий на грязном полу странный предмет. Величиной и формой, тот напоминал сложный и немного допотопный пульт управления домашними телевизорами и видеоаппаратурой. И с точно такими же многочисленными кнопочками и дисплеем, но с обеих сторон. И самое главное, что данный предмет, своим видом словно орал: "Я - не от мира сего!" Уж в подобных вещах господин Загралов считал себя докой!
   И естественно, что такой вещицы в данном подвале, в переписи имущества бомжей не могло числиться по умолчанию. И большого ума не надо иметь, чтобы догадаться: это и есть тот самый сигвигатор, который с таким тщанием пытаются отыскать те самые типы. И который, наверняка, вырвался из левой руки обезглавленного человека, влетел в окно, ударился о грудь и только потом свалился на пол.
   Длинная цепочка случайностей, жизненных коллизий, моральных пристрастий - и вот результат. У него в руке очень и очень престранная штуковина, которую чувство самосохранения убедительно требует немедленно от себя отбросить, потом забыть о ней и бежать. Бежать куда глядят глаза и молиться всем чертям, богам и ангелам-хранителям, чтобы они помогли хоть как-то запутать следы.
   Случись подобное событие ещё только неделю назад, а уж тем более месяц тому, господин Загралов прислушался бы к голосу рассудка. И отбросил бы диковинный пульт от себя словно ядовитую гадюку. В те времена он себя считал очень рассудительным и всегда поступал правильно.
   "И что мне эта правильность дала?! - набатом ударила в голову мысль. - Я превратился в ничтожество, ночую с бомжами и потерял всё! Но хуже всего, что я смирился с таким положением! Я - не протестую! А ведь по сути, мне и терять-то больше нечего... И последние три дня я готов умереть... Так что меня в этой штуковине пугает? Смерть? Ха! Плевать и на неё, и на всех в этом подлом мире! Беру!!!"
   Тотчас сигвигатор оказался упрятан во внутренний карман ещё вполне прилично смотрящейся куртки, а фонарик несколько запоздало и заполошно высветил силуэты недавних собутыльников. Но те как дрыхли без задних ног, так и не собирались ближайшие час, полтора требовать продолжения банкета.
   Пытаясь разогнать застывшую в членах кровь, бросился к столу, сделанному из толстой фанеры. Опять вкрутил лампочку обратно и первым делом вытер её и патрон. Затем манипуляции устранения своих отпечатков, проделал и со всеми остальными предметами, которых могли касаться его пальцы. Напоследок вообще забрал свой стакан, который в компании двух остальных, казался слишком новым и неуместным в данной обстановке. Стаканы купили вместе с водкой и тем минимумом закуски, который новые знакомые разрешили прихватить к выпивке. Они бы и знакомиться с ним не стали, а уж тем более никогда не пригласили бы в эту конуру, но Иван сильно замёрз и решил не зажимать последние, оставшиеся у него деньги. От такой щедрости, изначально расслабившиеся от пива бомжи, уже не смогли удержать стойку, и таки пригласили в своё "очень тёплое и самое уютное местечко" во всём городе.
   Познакомились они в полумраке пивбара, да и вообще в этот злачный район теперь уже не "господин" Загралов попал чуть ли не впервые в своей жизни. Так что вряд ли Егорыч, и его молодой напарник по кличке Панфа, его помнят, и тем более опознают после того как проснутся. А судя по их пьяным разговорам, и попыткам назвать его каким-то "Саньком", а потом и "Дарчем", они уже после первой порции водки стали путать новенького соседа со своими старыми товарищами по образу жизни и смыслу существования.
   То есть опознать его они не смогут. Описать внешность - тем более. Значит, при опросе ничего толком и объяснить не смогут. Это конечно в случае, если те типы и сюда как-то доберутся. Но очень хотелось верить, что не доберутся...
   Правда, в душе что-то тревожно заворочалось, когда, уже уходя, Иван бросил взгляд на хозяев данного подвала. Если уж действовать по совести, то следовало разбудить мужиков, вдолбить им в головы мысль о смертельной опасности и пусть бегут на все четыре стороны. Глядишь через какое-то время всё уляжется и вновь вернутся в свою конуру... Но мысль о таких благих делах сразу вылетела из головы, как только появилась мысленная картинка предполагаемого события. Вдребезги пьяного вообще трудно разбудить. Затем долго придётся втолковывать суть, и не факт, если в ответ не понесётся громкая брань, а то и разбавленная с рукоприкладством. А со своими физическими данными, "господин Загралов" небезосновательно сомневался, что он даже с малохольным Панфой справится. А такой как Егорыч, его вообще словно ребёнка поломает или с одного удара вырубит. Последние рассуждения окончательно решили всё, и заставили живо перебирать ногами.
   И вскоре уже невольный свидетель страшных, кровавых убийств, выбравшись из анфилады подвалов и сделав большой крюк по переулкам квартала, подобрался к искомому дому со стороны ярко освещённого проспекта. Замёр, в тёмной подворотне и прислушиваясь, уставился на строение напротив. По его чёткому ориентировочному чувству, именно вот эта громада здания имела в своих внутренностях тот самый окровавленный дворик. По всей логике, кто-то из соседей обязательно должен был что-то услышать, что-то увидеть, да и позвонить в полицию. Ведь не даром бомжи тамошних жителей именовали самыми скандальными в мире. Тем более что свет в окнах, выходящих наружу, виднелся в доброй четверти проёмов со стёклами. Многие жители ещё не спали, время-то не совсем позднее.
   Да только никаких признаков паники, или даже малейшего ажиотажа не было. Ни возле дома, ни на подъездах к нему. Не мигали лампы скорой помощи, не слышались сирены машин полиции, не торчали посреди проезжей части громыхающие сапогами пожарные. Оно конечно подобные разборки всегда проводят не простые граждане. Могут попросту и позвонить куда надо, и приостановить городские службы одной просьбой "...не спешить!"...
   Но чтобы вот так? Совершенно никак и ничего?!
   Ну и чем дольше Иван стоял в подворотне, тем больше ему становилось страшно и неуютно. В конце концов, он тихонечко развернувшись, вышел с другой двора и поспешил переулками как можно дальше от этого места. А перед глазами у него так и мелькали самые странные воспоминания сегодняшнего вечера: падение трупа, неожиданно появившийся человек, потом ещё трое... И откуда они могли взяться? Как смогли локализоваться из ниоткуда? И этот несуразный взрыв...! Но самое кошмарное - это голос! Голос человека, которому полминуты назад оторвало голову!
   Не бывает такого? Конечно, не бывает...
   Но точно так же, ещё две недели назад господи Загралов и о такой вот жизни бесправного бомжа, мог заявить с полной уверенность: не бывает! Тем более с ним - никогда!
   И тем не менее...
   Страх растворился в ночи, а мысли незаметно переключились на то, что случилось с ним в последний месяц. Память перетекла в иное время, когда он был полностью счастлив. Тогда он считал себя очень умным, рассудительным и дальновидным. Тогда он жил в уюте, покое и достатке, тогда он имел право брезговать струящимся в лицо дымом. Тогда он считал себя преуспевающим и стабильно востребованным специалистом...
  
  

Глава первая

БИОГРАФИЯ

   Обычно человек в тридцать два года уже полностью формируется как личность, определяется в своей профессиональной пригодности и довольно ясно видит, куда его приведёт выбранная дорога в жизни. Иван Фёдорович Загралов, как ему казалось уже лет десять, тоже увидел, определился и сформировался. Чёткие моральные принципы, жёсткая политика невмешательства, умение хорошо учиться и много помнить, неприхотливость к предметам роскоши и отсутствие каких-либо желаний добиваться власти, жёстко обусловили его нишу в окружающем обществе.
   И несколькими словами, эта ниша определялась так: крепкий середнячок. Или: инженерно-технический работник. По-другому: "белый воротничок", который понимает, что место начальника отдела ему, в лучшем случае, дадут за два месяца до ухода на пенсию. Но никаких обид на окружающих Борис Семенович не испытывал. Никакие чрезмерные амбиции на карьерной лестнице, ему не мешали спать. Никакие потоки зависти не кипятили у него желчь, когда он смотрел на роскошный джип своего соседа. Никакое возбуждение его не терзало при виде очаровательной блондинки в дорогой шубе. Никакие желания не давили ему на мозг при редком наблюдении величественных особняков или роскошных вилл на берегу моря. Всё это ему казалось чем-то далёким, его совершенно не касающимся и поэтому недостойным внимания.
   Ну, блондинка! Ну, грудастая и губастая! И что? Ничем не лучше иных сотен таких же девиц, которых можно отыскать на страницах модных журналов, а то и увидеть во время оргий на порнографических сайтах. Зато сколько на неё надо потратить сил, средств, энергии чтобы убедиться в итоге короткой совместной жизни, что она тебя за скота последнего считает? Массу! Имелись десятки случаев из жизни окружающего электората в виде печальных примеров.
   Что там дальше?.. Ну джип, стоящий миллионы! А счастья с него? Если сосед бледнеет только при виде бегущего рядом с его машиной мальчугана. Не говоря уже об иных трагедиях, связанным с наличием у тебя, ну очень дорогостоящей машины. Их можно перечислять часами...
   Ну, вилла на берегу тёплого моря! Это уже как-то согревало... Но ещё в юности, удалось услышать и осознать какие огромные расходы идут на содержание подобных домов. И тогда Иван долго и с отвращением отплёвывался:
   "Каков смысл тратиться на бассейн, в котором хозяин не купается одиннадцать месяцев? Зачем тратить тысячи евро только на охрану этого строения, хотя и это частенько не спасает от тотального уничтожения недвижимости? Лучше уж только за эти сэкономленные деньги каждый год совершить скромное, но кругосветное путешествие! Кто не копит - тому терять нечего! Кто не жадный - тому дышится легко! Кто не трясётся над своим златом - не чахнет в тоске и печали!"
   Вот три последних выражения, довольно точно выражали главное жизненное кредо Ивана. А уж на хлеб с маслом, да ещё и на икорку (пусть только на красную), сил и ума заработать хватит. А всё остальное: приходит с болью и переживаниями, зато и уходит без следа, но чаще всего со слезами. Так что стоит ли горбатиться и грызть ежедневно горло ближнему своему?
   Вот господин Загралов и не грыз. А жил, пусть и довольно скромно, но в своё удовольствие.
   Естественно, если уж быть до конца откровенным, многое ему в этом мире не нравилось. Очень многое. Список из несуразностей, несправедливостей, цинизма, подлостей и жестокостей получался очень и очень длинный. Но сознание уже давненько выработало иммунитет против множественных пунктов, отторгая их подспудно от ежедневного существования банальным вопросом-утверждением "А что я могу сделать...?!" На что чувство самосохранения сразу же и чётко заявляло в ответ: "Ни-че-го!" Ведь любая конфликтная ситуация могла перерасти в крупные неприятности, а то и катастрофу. Любая ссора могла довести до драки. И любой инцидент мог завершиться летальным концом. А сама жизнь, по чёткому определению, стоила дороже всего остального. Ради возможности видеть мир и вольно дышать полной грудью не следовало впутываться в неприятности.
   В связи с подобными утверждениями, напрашивался иной вопрос: если человек не борется за справедливость, то наверняка у него и советь отсутствует полностью?
   Но нет, с совестью у Ивана Фёдоровича всё было в полном порядке. Но вот вмешиваться он ни во что не собирался, действуя по принципу, глаза не видят, душа не болит. К примеру, если за углом слышится ругань, а то и звуки драки, то к той драке не то, что приближаться не следует, вообще за тот угол заглядывать не стоит!
   Вот господин Загралов никуда, никогда не заглядывал... В герои он не рвался...
   И, тем не менее, потерял всё! Кроме жизни, естественно. Ну и того жалкого мизера одежды, в котором ещё как-то можно было передвигаться по мокрому, холодному мартовскому городу.
   Ещё месяц назад у него была жена, стабильная работа, две квартиры, и довольно неплохая, по меркам скромного буржуа машина. В одной, двухкомнатной квартире он с супругой жил, вторая, трёхкомнатная, выгодно сдавалась внаём. Подобным образом неплохо существовали многие владельцы недвижимости в столице. Причём существовали настолько неплохо, что попутно умудрялись отложить некие средства на "чёрный" день. Москвичи не гнушались подобным заработком, даже гордились им, совершенствовали его, холили, лелеяли и добавляли к нему новые красочные грани.
   Вот одна из "граней" этого способа существования и оказалась тем переломным моментом, споткнувшись о который тридцатидвухлетний Иван Фёдорович стал нищим и бесправным бомжом. Хотя..., если смотреть правде в глаза, наверное в любом случае его доля определилась бы подобным образом. Одно следствие вытекало из другого, а вдуматься и рассмотреть надвигающуюся угрозу мешали наивность и принцип невмешательства.
   Обе квартиры Загралова были на его имя. Одна ему досталась от деда по материнской линии, а вторую оставили ему родители, которые ещё десять лет назад уехали с какой-то дури в сибирскую тайгу и жили где-то недалеко от озера Байкал. Что-то им втемяшилось в голову, что именно там будет наилучшее место для выживания человека в условиях грядущих всепланетных катаклизмов.
   Иван к тому времени заканчивал обучение в Бауманке и ехать никуда не собирался. По этому вопросу родители с ним и разругались настолько, что громогласно отреклись от собственного сына и в последние годы поддерживали отношения только кратными поздравлениями на Новый год и на дни рождения. А самая худшая фраза, сказанная отцом на прощанье, звучала так:
   - Ничего, ничего! Ты ещё попросишься, чтобы мы тебя приютили! А мы ещё подумаем и на твоё поведение посмотрим! - ну как на такие речи молодому парню не обидеться и не делать всё наперекор?
   Вот так и остался молодой Фёдорович почти сиротой при живых родственниках. Может и загрустил бы он, да стал менять свои мировоззрения, но как раз на последнем курсе и встретилась ему та самая нежная, самая понимающая и самая любящая женщина. И неважно, что она оказалась с дальней периферии, и в прежние годы совместной учёбы даже не смотрела в сторону довольно скромного, не хватающего звёзд с неба парня. Всего два месяца они встречались, а после защиты дипломного проекта супруга переехала к нему жить и стала распоряжаться домашним хозяйством. О детях она сразу заявила: "Вначале поживём пару лет для себя, а потом - сколько пожелаешь, столько и нарожаю".
   Но как-то так сложилось, что годы шли, а дети так и не появлялись, сколько Иван не старался. То становление на новой работе отвлекало и мешало, то первые путешествия по соседним странам, то попытки достигнуть того прожиточного минимума, при котором не стыдно и гостей к себе позвать и самим в свет выйти. А в последние годы жена стала заявлять, что у неё не всё в порядке со здоровьем и зачастила по разным врачам и лечениям санаторного типа. Причём молодая женщина ни дня не работала, несмотря на наличие высшего образования. Подобные несообразности более подозрительного, дотошного мужчину обязательно бы насторожили, заставили бы хоть раз проверить если не саму правомочность лечений, то хотя бы места ежедневных многочасовых визитов.
   А ведь частенько усыплённый наивностью и чрезмерной верой разум получает на свою голову огромные неприятности, а то и чудовищные преступления.
   К тому всё и пришло. Многоходовая, подлая афера оставила Загралова нищим, скомпрометированным, униженным и бесправным. Началось всё с того, что на работе прошла реорганизация, и новый начальник, разрешил определённой категории специалистов работать на дому. В условиях нынешней глобализации и засилья интернета подобное действо было возможно, удобно и выгодно всем сторонам творческого процесса. Загралов являлся специалистом робототехнических систем и комплексов, да и как обучавшийся на факультете информатики и систем управления создавал сложные программы да шлёпал по производственной необходимости нужные сайты. Потому в последние годы только и работал, что за компьютером. Громоздкие чертёжные доски и приспособления давно канули в лету, уступив место компактным принтерам и сканерам, ну а проверять работу подчинённого в любом случае удобнее и дешевле по конечному результату.
   Вот Иван и получил право работать дома, а на работу являться только в случае острой необходимости или при форс-мажорных обстоятельствах.
   Первые дни супруга после этих изменений ходила какая-то взвинченная и недовольная. На вопросы о таком нестроении, нервно отвечала, что дома работать лучше, но лучше бы зарабатывать больше. И добавляла:
   - Мне удалось значительно поправить здоровье, и у нас наверняка скоро будет ребёнок. И на что мы в три рта станем жить, если нам самим на хлеб не хватает?
   Иван терялся от таких заявлений, недоумённо пожимал плечами и заявлял с бодрым оптимизмом, что они обязательно что-нибудь придумают. А потом пытался выяснить, чего конкретно "самим на хлеб не хватает"? Ведь в холодильнике имелось всё, чего душа пожелает и при этом оставались немалые резервы в кошельке.
   Жена от выяснений уходила, конкретики избегала, и мрачнела всё больше. Но однажды примчалась вся радостная, раскрасневшаяся и с порога заявила:
   - Я придумала! Да и умные люди подсказали! Тем более что твоя новая система работы, нам даёт простор для любых пространственных перемещений.
   - В смысле? - заволновался Загралов. - О каких перемещения речь?
   - Ну ты ведь давно мечтаешь побывать в Индии! - с напором напомнила благоверная. - И отныне наша мечта осуществится в полной мере. Мало того! Я могу тебя обрадовать, а заодно объяснить причину моего плохого самочувствия в последние дни. Сегодня у проверилась и могу смело заявить: у нас будет ребёнок! Ура!
   Давно ожидаемая Заграловым новость, окончательно его расслабила, выбила из колеи здравомыслия, и он от радости поглупел окончательно. Поэтому довольно быстро, не особо сопротивляясь или возражая, согласился на предложение супруги, которое должно было принести в бюджет семьи очередные пятьсот евро ежемесячно.
   Суть действа была проста, и заключалась в следующем. Сдать квартиру в дорогостоящей Москве, а самим пожить временно в более дешёвом месте. Так уже делали многие столичные жители, повышая свой уровень жизни до комфортного. А далёкая, но страшно экзотичная Индия предоставляла для этого все шансы и возможности. То есть квартира в Москве сдаётся, к примеру за тысячу евро в месяц. В то же самое время четыреста евро хватает для проживания небольшой семьи в одном их шикарных особняков в нищей Индии и с питанием вдвое лучшим, чем прежде. Ещё сто, сто пятьдесят евро остаётся для накоплений, уходящих на перелёты два раза в год туда и обратно.
   Шик? Блеск! Комфорт? Ещё и какой манящий!
   Да и побывать в этой далёкой, экзотической стране Иван Фёдорович Загралов в самом деле мечтал с самого детства.
   Дальше начались чисто технические и организационные пертурбации. Нужный особняк в Индии отыскался почти сразу. Билеты можно было взять в любой момент. Желающих снять московскую квартиру, благо, что почти в самом центре, тоже отыскалось более чем предостаточно. Клиентами занималась сама госпожа Загралова, пытаясь отыскать через знакомых наиболее платежеспособных, добропорядочных и наименее шумных. Кого-то там она приводила, показывала, шепталась потом с ними заговорщески на кухне. Ну и на работе никаких сложностей у Загралова не возникло: со всеми и обо всём договорился.
   Несколько напрягло то обстоятельство, что на новое, пусть и временное место жительства приходилось отправляться вначале самому. Жена должна была прилететь через неделю, и находила этому вполне веские причины:
   - Пока ты там немножко освоишься, я прослежу, как сюда наши квартиранты вселятся, и как будут себя вести. У меня на эту тему отдельная договорённость. Ну и потом ты меня в Индии уже встретишь как знаток тамошних достопримечательностей.
   Неделя - срок небольшой. Тем более что и билет, уже купленный на должное число был торжественно продемонстрирован. Наивный москвич собрал чемодан, прихватил ноутбук и отправился в страну своих детских мечтаний. Особняк и в самом деле оказался выше всяких похвал и всяко комфортнее московской квартиры. Обильное и роскошное питание, заставляло опасаться скорой смерти от переедания. А многочисленные соседи русского происхождения, коих там оказался, чуть ли не целый городок, позволили чувствовать себя как дома чуть ли не с первого часа пребывания среди услужливых индусов. Многие советовали сразу нанять симпатичную служанку, которая обходилась белому человеку в сущие гроши. Сказка - претворившаяся в жизнь! О чём весьма дотошно рассказывалось в общении с Москвой по телефону и по скайпу.
   Накануне прилёта супруги, у той случилась огромная неприятность с её матерью: попала в автокатастрофу и доживала последние часы в коме. Естественно, что отказать в визите своей благоверной к её умирающей родительнице, сердобольный муж и не подумал. Сам-то Иван с тёщей не ладил в первой минутой знакомства, и в душе даже вздохнул с облегчением при таком скорбном известии, но свою половинку жалел и искренне сочувствовал её горю.
   Билет был сдан, а у Загралова началась вторая неделя вынужденного семейного одиночества. Она прошла скучно, потому что из далёкой российской глубинки ни дозвониться, ни связаться с помощью интернета не удавалось.
   Третья неделя началась со звонка от супруги и её утверждения, что новый билет на самолёт куплен и через восемь дней она наконец-то доберётся к их вожделенному особняку.
   - Почему не завтра? Или не послезавтра? - попытался возмутиться Иван.
   - Ох! У меня столько забот после смерти матери! - стенала вторая половинка. - Столько дел утрясти надо! Хотя бы с тем же наследством. Ничего не успеваю!
   Что там вдруг за странное наследство появилось, оставалось только удивляться. Тёща вроде как жила бедно, да и иных родственников у неё при жизни хватало, желающих урвать изо рта последний кусок хлеба. Но делать нечего, пришлось погрустневшему Фёдоровичу смириться. А чтобы не хандрить и не скучать, он со всей головой ушёл в работу. Благо её хватало на все ближайшие десятилетия. Руководство специалиста ценило, ему доверяли и давали только самые ответственные и престижные задания.
   Первый тревожный звоночек прозвучал, когда за два дня до намеченного вылета жены, Иван не смог ей дозвониться. "Абонент недоступен!" - вот и весь ответ, что удавалось расслышать в трубке. Связь в инете, тоже не действовала. Словно скайп на искомом ноутбуке просто отключили или перевели в режим невидимости.
   Ночью спалось плохо. В голову лезли неприятные мысли и неуместные фантазии. Раз тёща погибла в автокатастрофе, то подобное может случиться с кем угодно. От подобных несчастий никто не застрахован со стопроцентной гарантией.
   А на следующий день пришёл вежливый, но очень непреклонный рантье, или иначе говоря, владелец особняка. По договорённостям, следовало оплачивать за следующий месяц двадцать первого числа данного, текущего месяца. И этот день прошёл ещё вчера. Русский квартирант тоже вежливо извинился, посетовал на свою забывчивость и бросился к своему ноутбуку, делать должный перевод. Но в течении получаса, так отправить деньги и не удалось. По неизвестным причинам доступа к банковскому счёту не было.
   Тогда как индиец, ссылаясь на свою непомерную занятость, стал нервничать и заявлять, что если денег не будет немедленно, то до конца месяца следует освободить особняк. Не желая с ним препираться и самому долго нервничать, Загралов оплатил следующий месяц из наличности, которая у него имелась, ну а потом уже с всё нарастающим беспокойством опять бросился к средству всемирной инетовской связи. Несколько часов усиленной работы, привели к тому, что удалось окончательно убедиться: пароли доступа к его счетам изменены.
   В жизни такое случается, и как человек сам плотно знакомый со всеми перипетиями компьютерных злоупотреблений, Иван знал о подобных хищениях и знал, как надо поступать в подобных случаях. Сразу позвонил куда надо, попросил заблокировать, что следует и заставил инициировать банковское расследование на предмет пропажи своих денег. В любом случае после разбирательств, деньги опять возвращаются к прежнему владельцу. Особенно если правильно и своевременно среагировать.
   Уже ближе к вечеру, опять вернулся к попыткам связаться с супругой. Безрезультатно! Попробовал разыскивать её через московских знакомых. Часть друзей и приятелей ничего толком ответить не могли, а часть откровенно удивлялась: "А разве вы не вместе уехали в Индию?" Мало того, все отвечающие как-то слишком нервно и разговаривали и злобно, а несколько человек брякнули непонятные фразы, наподобие: "Месяц вообще-то ещё не кончился..."
   Вторая ночь получилась более кошмарной из-за дурацких мыслей и беспочвенных опасений. Так и не выспавшись, Иван Фёдорович помчался ранним утром в аэропорт, надеясь, что жена вполне благополучно прилетит означенным ею ещё восемь дней назад рейсом. Но когда её и там не оказалось, как и вообще в списках пассажиров, Загралов получил некий моральный шок. Теперь он уже испугался, запаниковал по-настоящему. Ринулся в российское посольство, переполошил там всех, поднял на ноги ответственных работников и заставил действовать дипломатические службы по их каналам.
   А добравшись поздно вечером в арендуемый особняк, сразу наткнулся в электронной почте на сообщение со своей работы: "Безотлагательно прибыть для выяснения некоторых административных обстоятельств!" Это уже стало последним поводом для немедленного возвращения домой.
   Билет в Москву съел почти все наличные средства, но и после возвращения на родную землю проблемы не исчезли. Наоборот! Самые главные неприятности и страшные новости посыпались как из рога изобилия.
   В двухкомнатной квартире, где он проживал до недавнего времени, оказались не квартиранты, а полноправные новые хозяева квартиры. На Ивана они уставились с недоумением и естественной враждебностью:
   - Что за наезды?! Мы выплатили вашей жене все деньги и документы нам оформляли в самой солидной риелторской конторе!
   Одураченный владелец, мотал головой, краснел, пыхтел, но даже будучи в глубоком трансе просмотрел показанные бумаги, сделал должные выписки и поспешил на другую квартиру, которая сдавалась уже давно и там проживали хорошо знакомые, "солидные" квартиранты. Увы! Вместо старых знакомых там оказались новые владельцы, которые выплатив сумму полностью, въехали в квартиру буквально несколько дней назад на полных юридических основаниях.
   Уже догадавшись, что произошло, Загралов бросился к своему гаражу, намереваясь использовать свою машину для намечающейся эпопеи восстановления справедливости. Но и там ему обломилось: на воротах висели новые замки. После бурных поисков и препирательств, появился новый владелец гаража, показал документы на покупку, а по поводу прежде стоящей здесь машины, проинформировал:
   - Так твоя жена её продала сразу же, за полцены. Я сам удивился такой поспешности..., - похоже, что и гараж ему достался сравнительно дешевле существующих расценок.
   Одураченному мужчине труда не составило припомнить, что он давал супруге полную доверенность, что на машину, что на гараж. Так что долго кричать и распинаться об этой потере он не стал. Тысячекратно важней было вернуть сейчас свою недвижимость. То есть в тот момент он ещё держался, крепился и намеревался сражаться до конца. Понял, что жена его жестоко предала, обокрала до нитки и выставила на улицу, но ведь жизнь на этом не кончается, когда у нормального специалиста есть стабильная работа, а у общительного и доброго человека имеется куча друзей и приятелей.
   Так как дело шло к вечеру, решил наведаться к некоторым друзьям. И вот там его вера в человечество испарилась окончательно. Потому что каждый встречал его примерно одинаковым вопросом:
   - Принёс деньги? Даже раньше обусловленного срока?
   Оказывается его подлая жена и тут устроила полный Армагеддон. У каждого друга, приятеля, а то и просто знакомого человека она заняла различные суммы денег. Сколько у кого смогла вырвать со слезами и причитаниями. Действуя артистично, используя наилучшие трагические образы из мировой классики в качестве подражания, она со слезами, и валяясь на полу со сложенными в мольбе ладонями, описывала сцену ареста своего любимого мужа. Якобы его подставили, засунув в чемодан пакет с наркотиками и теперь ему грозит долгое тюремное заключение. Но если дать взятку кому следует, то дело замнут, тем более всем и так понятно, что оно шито белыми нитками. Вот все и давали..., причём довольно крупные суммы. А эти суммы в итоге тянули ещё на одну квартиру.
   Всем пострадавшим от коварной аферистки, Иван объяснял происшедшее уже на последних крохах своих моральных сил. Ему вроде и верили, даже сочувствовали, но собственной злости и расстройства скрыть не могли. То есть обстоятельства прояснились, виновные как бы определились, а вот неприятный осадок в любом случае останется. Тем более что вопрос о возвращении долга так и продолжал оставаться в подвешенном состоянии.
   Практически всю ночь Загралов провёл в полицейском участке, давая показания, строча заявления и излагая скрупулёзные объяснения каждого часа своей жизни за последний месяц.
   А утром, опившись до тошноты крепким кофе, подался на свою работу. Как раз успел вовремя к началу тотальных полицейских и ведомственных разбирательств. Счета фирмы оказались обокрадены начисто, банк секретных технологических данных вскрыт и ограблен, куча наработок и готовых к лицензированию работ попросту уничтожена с помощью вирусов и прочих вредоносных троянских программ. И всё это не без помощи тех паролей и допусков, которые были известны Ивану Фёдоровичу. То есть его сходу обвинили в пособничестве ворам, прямом соучастии в преступлениях, и как следствие непосредственным виновником краха всей фирмы.
   Арест. Пребывание в следственном изоляторе целых пять дней. Беспросветные допросы. Жуткий психический и моральный надлом. Постоянно усиливающееся желание покончить собой. И скорей всего чисто случайный выпуск пострадавшего на улицу в связи "...с недостаточностью улик". А может его просто кто-то из прокуратуры попросту пожалел по доброте своей душевной. Человек-то ни в чём не виноват, а его жене, даже когда её отыщут, вряд ли удастся инкриминировать хищение паролей и взлом с их помощью охранной системы научно-исследовательской фирмы.
   Полный крах всех жизни. Даже яростная месть и дикое желание растерзать подлую самку, которая недавно считалась его женой, где-то скрылись под пеплом сгоревшей веры и обломками разрушившейся судьбы.
   Первую ночь, слабо соображающий Иван провёл в какой-то грязной подворотне. На вторую - примазался к каким-то бомжам, которые ночевали в основании моста. Ну а на третью, его пригласили переночевать в свой подвал Егорыч и Панфа. Да и то, скорей не пригласили, а вынуждены были позвать лишь после покупки нескольких бутылок дешёвой водки.
   Попойка. Засилье табачного дыма. Окно. Свежий воздух. Жуткие кровавые разборки. Сигвигатор в кармане. Страх. Тоска. Непонимание.
   И всё то же полное одиночество в центре огромного, многомиллионного мегаполиса. И дорога под ногами, под названием "куда глаза глядят"...
  
  

Глава вторая

КУДА?..

   Почти конец марта, а весна в этом году более чем поздняя. Снег. Холодно. Ещё и ветер продувает ледяной. Хорошо ещё что под курткой, удобный тёплый жакет с внутренними карманами и на тёплой подкладке. И в какой-то момент, Иван Загралов замер на месте. За расположенным метрах в трёх по ходу поворотом, подвывал зимний сквозняк, мечущийся между домами, и против выхода на него бунтовало всё промёрзшее существо:
   "Тут теплей... Кошмар! - мысли хаотично метались в разные темы. - Чуть больше недели назад я ходил в шортах и загорал под солнышком... А у родителей там, возле Байкала тоже морозы... Но хоть не голодают... И мне не стоило водку покупать, лучше бы еды накупил. Но ведь мог замёрзнуть... Ха! Так ещё большая часть ночи впереди! Успею дойти до трупного окоченения. Если не найду тёплый угол... Или одеяла... Или подвал... Как же! Найдёшь тут подвал! Везде двери железные, а где можно прорваться, так бомжи уже давно оккупировали... Или всё-таки к Егорычу и Панфе вернуться? Погуляю ещё часик и вернусь? - воспоминания о разорванных трупах в мрачном дворе тут же заставили рассуждать здраво: - Что за ерунда в голову лезет? М-да... Но ведь тёплое место надо найти. И срочно! Иначе до утра и в самом деле не дотяну... Если бы ещё этот непонятный сигвигатор согревал... А может и согревает? Тот мужик с оторванной головой в лёгком, расстегнутом пиджаке был... Да и вообще, что такого в этой штуковине? На кой ляд я вообще её с собой прихватил? А вдруг она какой-то пеленг даст, если я начну с ней разбираться и на кнопочки тыкать? Ах, да... Мне уже глубоко на всё плевать... Всё время из головы вылетает... Но тогда опять тот же вопрос: зачем мне чужая вещь? Ведь никогда в своей жизни не воровал! А тут..., докатился..."
   Хотя и сам прекрасно понимал, что катиться уже дальше некуда. Сам когда-то посмеивался при пересказе анекдотов о бомжах. Сам когда ухмылялся, представляя себя как это: падать уже некуда, можно только встречать иных падающих? И вот теперь он на самом дне. А встречать-то и некого! Чёрный юмор.
   Но именно этот юмор помог осознать Ивану, что дно, которого он достиг, ещё не последняя веха в падении человека. Можно ведь не только украсть чужую вещь, можно ведь и убить при этом. А потом получить справедливое возмездие в виде страшных физических пыток в каком-нибудь окровавленном, изолированном от всякого шума подвале. Вот тогда уже точно - дальше падать будет некуда.
   А ведь те парни, у которых он стащил непонятный по своему назначению пульт, так и поступят. Закроют в гиблом месте и станут медленно убивать. Вот было у Загралова твёрдое убеждение в этом: станут! Был и страх, плещущийся в теле и время от времени истерически вопящий "Выбрось эту штуковину! Немедленно!"
   Но в то же время и дух противоречия свирепствовал: "Почему это выбрось?! Да ни за что!" Ну и желание раскрыть страшную тайну пыталось лебедем рвануться ввысь: "Надо вначале хотя бы присмотреться к данной вещи! Попытаться разобраться в ней! Отыскать тихое, светлое местечко и спокойно прощупать диковинку. Не делать же это ночью, прямо посреди улицы..."
   Впервые за последние дни в сознании затеплилось что-то новое. Некая цель, пусть и призрачная, ненужная и даже опасная, но куда-то зовущая. А если кто-то или что-то зовёт, любое существо на этот зов потянется. А разумный человек начнёт думать, действовать и искать некие пути достижения новой цели.
   Вот Иван и двинулся на появившийся огонёк призыва. Вначале мысленно:
   "Итак, мне следует отыскать место ночлега. Срочно! И желательно вполне нормальное, человеческое. Кто может меня принять у себя? Родители очень далеко, друзья все отвернулись, приятели тем более. А кто ещё? На работе полный... Стоп! А ведь на работе у меня были вполне отличные отношения с некоторыми сотрудниками. Сейчас они тоже наверняка среди пострадавших, так как лишились своего рабочего места. Правда их ни в чём не подозревают, и они легко найдут, если уже не нашли иные возможности заработать на жизнь. Мало того, они наверняка чётко понимают, что моей личной вины в развале фирмы нет, и скорей всего претензий ко мне не имеют. Следовательно, можно к ним обратиться. И лучше всего это сделать... Точно! Базальт!.."
   Взгляд сразу же заметался по сторонам, пытаясь сориентироваться на местности. Память услужливо подсказала нужный адрес, а ноги тут же стали резво перебирать в нужном направлении. Тем более что цель оказалась на удивление близка.
   Можно сказать что Базальт, всеми своими качествами и внешними данными соответствовал данному ему прозвищу. По сути, мало кто помнил его настоящее имя, фамилию, а тем более отчество этого человека, разве что это надо было знать при составлении отчётных бланков и при выдаче зарплаты. Да и вообще Илье Степановичу, фамилия Резвун как-то не шла. Ну, совершенно не шла. Солидный, основательный крепкий, всегда серьёзный и уравновешенный, толковый и знающий, но уж никак не резвящийся или пытающийся пошалить. Кто ему дал прозвище Базальт, историей не прослеживалось, но работал он на фирме со дня её основания и все к нему так и обращались. В особых случаях делая к Базальту приставки из слов "уважаемый" и "господин".
   А близко Резвун и Загралов сошлись года два назад, во время написания одной весьма сложной и заковыристой программы. Поработали вместе, подивились немалым знаниям друг друга, поделились некоторыми своими взглядами на жизнь и незаметно перешли к более дружескому общению. В дальнейшем весьма активно и часто помогали друг другу в решении самостоятельных, поставленным перед ними руководством задач. К тому же Илья Степанович, будучи на одиннадцать лет старше своего приятеля по работе, на правах почти ветерана частенько повторял:
   - Ванюша, ты не стесняйся, если что, сразу обращайся!
   И один раз даже заволок сотрудника на свой день рождения в свою весьма приличную, трёхкомнатную квартирку. Там тогда собралась весьма неплохая компания человек в пятнадцать, и было очень весело, задушевно. Да заодно и адресок в памяти прочно отложился.
   Полчаса интенсивной ходьбы позволили толком прогреться, добавить порцию кислорода в застывший от горя мозг и продумать все возможные варианты предстоящего разговора. Три километра, по меркам Москвы - сущий пустяк, так что можно было говорить о первом везении. Денег на такси не было, и если бы пришлось идти на другой конец города, уставший и обессиленный Иван, никогда толком и спортом-то не занимавшийся, просто не выдержал бы.
   Неожиданно страх опять вернулся уже в тот момент, когда тянулась к кнопкам домофона. Причиной послужила мысль-предположение, что приятеля по умершей работе не окажется дома. Ведь мог же он отправиться в путешествие? Или к родственникам? Да в конце концов банально сидеть у соседа по лестничной клетке? Мог! Как мог элементарно попросту не услышать звонок из-за крепкого сна, а то и попросту проигнорировать слишком позднего гостя.
   Помогло внушение: "Если его нет, паниковать не стоит. Приду сюда завтра".
   После первых двух мелодий никто не ответил, и когда после вздоха разочарования уже решил на всякий случай позвонить в третий раз, послышался заспанный голос Базальта:
   - Кто там посмел явиться за полночь без ящика пива? - а так как пил он сравнительно мало и только коньяк или водку, то можно было смело утверждать, что даже спросонья настроение у него хорошее. Соответственно и Загралов сразу же расслабился и постарался пошутить в ответ:
   - Пиво превращает мужика в бабу! Базальт, оно тебе надо на старость лет?
   - Э-э-э?.. Никак ты, Ванюша?
   - Он самый...
   - Ну, за "старость" ты мне сейчас ответишь! Поднимайся! - и зуммер оповестил, что внутренний замок открыт. А когда гость вошёл в квартиру, хозяин в удивлении расставил руки: - Вид у тебя, однако... Уф! И запах! Несмотря что с морозца.
   Ивану ничего больше не оставалось, как повторить те же движения руками и напомнить старинную русскую поговорку:
   - От тюрьмы и от сумы не зарекайся.
   - Да понял я уже, что тебя припекло. Хотя слухи ходят самые противоречивые и несусветные. Но нет ничего лучше, чем услышать всё из первых уст. Так что давай, проходи, рассказывай.
   Разувшись, и сняв верхнюю одежду, Загралов прошёл в гостиную и, млея от живительного тепла, присел на краешек стула:
   - Рассказывать слишком долго, но я попытаюсь только саму суть...
   Как ни старался сокращать, еле-еле уложился в полчаса. Но только задумался, добавлять или нет про балаган в полицейских участках и следственном изоляторе, как нахмуренный Базальт выскочил из комнаты и вернулся обратно уже через двадцать секунд, держа в руках махровый халат и большое банное полотенце:
   - Давай в душ! - заявил он безапелляционно. - А я пока этот диван разложу.
   - Спасибо..., огромное..., - стало прорываться из странно осипшего горла Ивана.
   - И давай только без этих ненужных благодарностей! Не за что! Пошёл, пошёл!..
   Илья Семёнович чуть ли не подтолкнул гостя в прихожую, а потом и в ванную комнату. При этом он опять скривился от запаха и добавил:
   - Одежду (всю!), сразу закладывай в машинку и включай вон ту кнопку. Полный автомат. За ночь высохнет. Вон в том ящике пакеты, сложишь туда паспорт и что у тебя там из вещей. Куртку и шапочку простираем утром.
   Противиться подобным распоряжениям было выше всяких сил. От одного вида белоснежной ванны и запаха мыла, несчастный лишенец чуть сознания не лишился. Уже плохо соображая, вывернул карманы, сложил все имеющиеся вещи в пакет, а одежду заложил в стиральную машину. И под её успокаивающий гул полез в ванную.
   Всё-таки мытьё, а тем более комфортное и неспешное, оказывает на человека самое положительное влияние. Взбадривает, заряжает оптимизмом, каким-то магическим способом пробуждает силу воли, желание бороться, что-то делать, к чему-то стремиться, что-то познавать.
   Так что ещё через полчаса, Иван Фёдорович Загралов вышел из ванной комнаты совершенно иным человеком. Не совсем чтобы прежним, или вдруг познавшим все тайны вселенной, но однозначно иным. Правда, тут же ему пришлось последовать за призывным жестом Базальта на кухню. Там его ждало очередное, но ещё более приятное чудо: небольшой кухонный стол был не просто накрыт тарелками с несколькими видами закусок, но и стояла довольно солидная сковорода с зажаренной картошкой и несколькими вбитыми между соломкой яиц.
   - Угощайся. А потом - ложись спать. Сегодня мне уже и самому засиживаться некогда, с раннего утра одно важное дело. Вернусь к одиннадцати, отоспишься, сам себе сварганишь завтрак, холодильник в твоём распоряжении. Если кого ещё увидишь, не смущайся, это моя подружка...
   - Ох, извини! - с запоздалым пониманием и почти шёпотом зачастил Иван. Он только сейчас припомнил стоящие в прихожей помимо мужских аксессуаров женские сапоги и висящую на плечиках шубку. - У меня совсем соображаловка не работает...
   - ...А в другой комнате мой школьный приятель спит, - продолжил объяснения хозяин квартиры. - Проездом в Москве. Часов в десять утра, он должен на вокзал умчаться.
   - Понял. Веду себя как мышка, - пообещал ночной гость, пытаясь заодно хоть как-то отблагодарить несколькими словами: - И это..., ещё раз огромное...
   - Ну сколько можно?! - с недовольством перебил его Резвун. И с непроницаемым лицом пошутил: - Спасибо на хлеб не положишь. Потом отрабатывать будешь каким-нибудь рабским трудом.
   - Легко!..
   - Всё. Пошёл я. И так меня заждались...
   Насколько подруга Базальта его заждалась, стало понятно сразу. Вначале доносились некие недовольные обертоны. Потом минут на десять всё стихло. Ну а затем, до бесшумно насыщающегося Ивана донеслись звуки более фривольного характера, свидетельствующие о бурном и громком сексе. Похоже ничего не стесняющаяся подруга сразу пыталась доказать своё право на данного мужчину и принадлежащую ему жилплощадь. Дескать, как себя хочу, так и веду. А всякие временные товарищи или приятели мне не причина для скромности.
   Доев угощение, Загралов ощутил, как его ресницы закрываются, словно под весом гирь, тело немеет от наваливающегося сна, и в сознании наличествуют только одно желание: как можно быстрее добраться до выделенного ему дивана. Но чувство благодарности и банального воспитания возобладали. Вначале тщательно перемыл посуду, убрал начисто стол и даже аккуратно подмёл крошки с пола. Но только собрался выходить из кухни, как женский силуэт, размытый воздушной ночной рубашкой, промелькнул по тёмному коридору и скрылся в ванной. Пришлось чинно ждать, пока дама совершит омовение своего тела и вновь вернётся в спальню. За оное время и самому вдруг захотелось в туалет. После этого, заглянул в опустевшую ванну, и вынул уже полусухую одежду, взамен неё засунул куртку с шапочкой и шарфом, а выстиранное развесил на примыкающем к кухне балконе.
   Само собой разумеется, что свой таинственный трофей он переложил в пакет, подержав в руке его только мельком, но придя на отведённое для него место ночлега, всё равно не удержался, и при свете придвинутой настольной лампы стал более тщательно рассматривать сигвигатор. Делал он это, уже улёгшись, и прикрываясь со стороны входной двери одеялом. Почему-то очень не хотелось, чтобы странный предмет хотя бы случайно увидел кто-то из посторонних. Пока в эту категорию "посторонние" относился и хозяин квартиры, Илья Степанович Резвун. Причём не столько из-за недоверия, сколько по причине слишком уж большой, кровавой опасности, окружающей историю похищения этого устройства.
   А то, что устройство было очень и очень удивительным, Иван теперь уже убедился окончательно. Во-первых, сам материал выпадал из всех известных аналогов. Ни в коей мере не пластик, но по прочности совершенно не уступающий титану, который Загралову несколько раз удавалось видеть и ощупывать. Но и не титан. Скорей некий сплав, неизвестного состава.
   Во-вторых, сами выступающие кнопочки, или иначе говоря выпуклости, отличались от всех известных аналогов. Каждая выпуклость имела своё рельефное различие, как по высоте, так и по форме, цвету и даже шероховатости. Словно данной вещью мог пользоваться не только зрячий индивидуум, но и слепой. Закрадывалось подозрение, что и звук мог различаться при нажатии.
   Ну и в-третьих: оба стекла, являющиеся чем-то наподобие экранов, никак стеклом считаться не могли. Как и прозрачным пластиком, опять-таки. Судя по первому впечатлению, это могла быть либо прозрачная сталь, либо некое соединение кристаллического углерода, по крепости не уступающее алмазу. Царапнуть было нечем, а постукивание ногтём и ключами от сворованной квартиры, наводило именно на такие размышления.
   В четвёртых: у опытного специалиста сразу возникало впечатление, что данное устройство идеально герметично. То есть даже после окунания в воду, оно наверняка продолжит исправно действовать, а про попадание грязи или мелкой пыли внутрь, и говорить не приходилось.
   Естественно, что имелось ещё и "в пятых", и "в шестых", но Иван уложил сигвигатор под подушку, погасил свет и, улёгшись на спину, ощутил что вот так сразу не уснёт. Нажимать на кнопочки он не стал по вполне здравым рассуждениям: если данная вещица сможет дать о себе знать и её засекут иными приборами, то пострадает от наезда не только он сам, но и приютивший его Базальт. А также ни в чем не повинный школьный товарищ Базальта и его горячая любовница. Опробования кнопочек следует проводить только в тщательно экранированном помещении, и не факт, что голыми руками. Это только оживающие покойники, после того как им оторвали голову уже ничего не боятся и хватаются за оголённые провода хоть там за три тысячи вольт.
   То есть данная предосторожность казалась совсем не лишней. Зато теперь в голове крутился словно заводной всего один вопрос:
   "Могут ли сделать подобное устройство на Земле?" То, что на Земле не бывает нежданно оживших и вновь разговаривающих трупов, Ивана как-то не сильно беспокоило. Ведь всё увиденное, или некая часть событий могли ему попросту померещиться. Кружащаяся от противного дыма табака, выпитая дешёвая водка, треволнения последних дней, кого угодно могли довести до сумасшествия. В таком состоянии и те же Егорыч с Панфой могли показаться натуральными чертями с того света.
   К тому же не следовало сбрасывать со счётов и некие, не поддающиеся никакому осмыслению дикие шутки неких любителей поиздеваться, устроить грандиозные розыгрыши. В голове подобный цинизм не укладывался, слишком это страшно. Но вдруг некие учёные установили у подвального окна некое подобие виртуального экрана? И попросту транслировали изображение любому, кто из данной смрадной обители бомжей выглянет на свет божий? Разве брызги от сугроба, а то и горячей крови трудно устроить? А потом шутники ухохатывались, наблюдая с какой поспешностью улепётывают из подвала приютившиеся там бездомные. Ещё и на скрытые камеры этот побег тщательно фиксировали. Возможно такое? При современном развитии техники - запросто.
   К тому же о подобном розыгрыше могли свидетельствовать сразу несколько деталей: странная тишина и явная необитаемость внутреннего двора; отсутствие каких-либо правоохранительных действий после выстрелов, взрывов и вёдер крови; и упоминания хозяев тёплого подвала "...что там всегда творятся жуткие вещи". То есть Егорыч и Панфа оказались такими жуткими флегматиками, что их никакие сцены насилия, убийств и членовредительства не напугали. Закрыли наглухо окно, заложили внутренности старым матрасом, да и жили-поживали себе в тёплом месте. Нисколько при этом не подозревая, как возможные шутники удивляются и недоумевают.
   "Скорей всего, так бы я и решил, - размышлял Загралов, пялясь в мутно-молочный потолок, - Если бы не прихватил оттуда сигвигатор... А если не решил бы, то убедил бы себя всеми возможными способами. Ведь подобное объяснение всё сразу и окончательно ставит на свои места: никаких трупов, только рано поседевшая, наивная массовка. Но теперь, когда я рассмотрел устройство более тщательно, окончательно убеждаюсь..., (хм, а может, просто чувствую?), что устройство не от мира сего. И мне очень, ну прямо до смерти хочется понять, что это такое и как оно действует. А действует ли оно вообще? Вдруг оно только и заточено под руку того говорящего покойника? Вдруг к нему уже отключили подачу неведомой энергии? Если в этом замешаны какие-нибудь марсиане, то для них почти не существует никаких преград. Может всё-таки рискнуть и прямо сейчас нажать некоторые кнопочки? - и сам себя строго осадил: - Нет! Утро вечера мудренее. Спать!.."
   Ещё несколько минут поворочался, и всё-таки провалился в сон. Причём если тело отдыхало, то вот сознание сразу окунулось в сонм перемежающихся и совершенно не связанных между собой кошмаров. То ему казалось, что он сидит у телефона в далёкой Индии и с внутренним отвращением ждёт звонка от своей подлой жены. Якобы она вот-вот должна позвонить и сообщить, что все деньги она вернула покупателям, а всё имущество Загралова вновь записано на его имя. Потом сон резко менялся, и уже казалось, что он падает с неба в чёрный зев знакомого двора. Падает лицом вниз, пытаясь хоть как-то перевернуться спиной. Не получается! Уже виден огромный сугроб, и покосившаяся будка-киоск. А в голове бьётся одна напрасная мысль-желание попасть в грязную гору снега. И как назло сильный ветер относит в сторону, прямо на ощерившееся толстыми досками строение. Стон, скрип зубов, премерзкое ожидание смерти..., и вдруг резко приблизившееся лицо хозяина индийского особняка. И тот, на английском начинает требовать оплату сразу за три месяца вперёд.
   Опять падение. Но теперь мимо проносятся освещённые окна, с высунувшимися по пояс людьми. Кажется можно ухватить их за руки, остановить падение, но руки в последний момент отдёргиваются, словно от удара током, и несчастный человек продолжает падать в пропасть... На второе дно... Или на третье?
   Именно с этим вопросом в голове, Иван Фёдорович и вырвался из кошмарного сна. Резко открыл глаза и сбросил с потного тела одеяло. Настолько оно неприятно давило своей неожиданной тяжестью.
   Минуты три прислушивался и присматривался. Без пяти десять. С кухни доносятся громкие голоса. Через окна прорываются солнечные лучи.
   "Хорошо придавил на массу! - пустился Иван в рассуждения. Несмотря на ночные кошмары и мокрое от пота тело, чувствовал он себя вполне бодро. - Что это они? Неужели ругаются? Да вроде нет... Шутят. Значит давно и хорошо знакомы. И погодка сегодня, вроде как на поправку пошла. Неужели весна спохватилась? Давно пора... Но как мне к ванне-то добраться? Может ещё чуток подождать?"
   Пока сидя на спальном месте, надевал халат, и прятал сигвигатор в пакет, голоса переместились в коридор, дело пошло к прощанию:
   - Всё, Ленка, побежал я. Базальту привет, пусть не забудет мене завтра перезвонить. И это..., - мужской голос стал тише. - В таком виде не ходи, а? Не одна ведь в квартире.
   Шумное фырканье в ответ перешло в капризное женское контральто:
   - Чем тебя мой вид не устраивает?
   - Уф! Прибьёт тебя Илья когда-нибудь, ей богу прибьёт.
   - Ага! Дождёшься от него! - в женском голосе чувствовалась обида. - Он меня даже к тебе не ревнует.
   - Ничего, ничего! Ещё пару раз ко мне усядешься на колени, и сиськи свои мне на уши положишь, он тебя точно с балкона полетать отпустит. Ты его ещё плохо знаешь. Всё, чмок, чмок!
   Хлопнула входная дверь, щёлкнул замок. После чего тень мелькнула в сторону спальни, и ждущий наготове Иван, устремился к ванной комнате. И в коридоре чуть не столкнулся с замершей девицей. Лет двадцати двух, двадцати пяти, стройная и красивая, в лёгком пеньюаре, босиком и с полотенцем на плече, она скорей всего прислушивалась, что творится в гостиной. Заранее встала в самую эффектную позу и теперь наслаждалась растерянностью и смущением на лице ночного гостя. А тот топтался на месте, никак не получалось сообразить: вернуться обратно, поздороваться или так и продолжить свою партизанскую пробежку.
   Девица заговорила первой:
   - Так это значит, тебя Ванюшей зовут?
   - Да..., Елена! - наконец-то прорвались вежливые, упредительные слова. - Рад познакомиться. Прошу прощения, что в таком виде, но моя одежда сохнет на балконе, а я несколько переспал... Не догадался будильник поставить.
   - Да ладно, что я мужика в халате не видела? - ухмыльнулась красотка. - Твою куртку я тоже на сушку повесила ещё два часа назад. А готовить ты умеешь?
   Такой неожиданный вопрос заставил гостя пожать плечами и соврать:
   - Нет... Ну, разве что там яичницу поджарить, макароны с тушёнкой сварить.
   - Жаль, думала, ты чего вкусного на завтрак сделаешь. Ведь посуду помыл, всё убрал, значит, и готовить должен уметь.
   - Нельзя объять необъятное, - позволил Иван себе пофилософствовать, непроизвольно поглядывая на дверь в ванную комнату. Потом попятился обратно: - Сейчас я постель свою уберу и диван сложу...
   - Да мне в той комнате ничего не надо, так что не спеши. Помыться ведь хочешь?
   - Если можно?..
   - Да сколько угодно! - милостиво разрешила Елена, удивлённо подвигала тонкими бровями и, слишком уж соблазнительно повиливая бёдрами, отправилась в спальню.
   Как ни странно, но никакого влечения плоти к красавице Загралов не ощутил. Ни капельки она его не прельстила, хотя, несомненно, обладала для этого всеми качествами ухоженной, шикарной и можно смело утверждать сексапильной самки. Уже моясь в душе, он с горечью подумал на эту тему:
   "Похоже, во мне напрочь умерло мужское начало. И что-то мне подсказывает, что я больше никогда не женюсь. Хорошо это или плохо? Хм..., в данный момент мне кажется, что очень хорошо! Женщины - зло, и от него надо держаться как можно дальше. А если и пользоваться ими, то лишь с потребительскими целями. Ни в коей мере не влюбляясь и не впуская их в глубину души!.."
   И тут же окаменел под струями воды. Потому что явственно расслышал своим музыкальным слухом, как скрипнула приоткрывшаяся дверь в ванную комнату.
  
  
  

Глава третья

ПРИЯТЕЛЬ

   Скрипнувшая дверь в ванную, скорей всего распахнулась от сквозняка, или от подвижек воздуха, получившихся при открытии входной двери. И уже в следующий момент послышался голос Базальта:
   - О! Никак уже все встали? А кто в ванне? Не Сашка?
   - Нет, - послышался голос Елены с кухни. - Он ровно в десять умчался. А ты чего так рано?
   - Ха! Надо же проверять, не заводятся ли у меня в шкафу двуногие моли! - после чего хозяин заглянул в ванну, и буркнул в сторону непрозрачной клеёнки: - Ванюша! Тут защёлка неплотно прилегает, так что надо на задвижку дверь изнутри закрывать.
   Плотно прихлопнул дверь и поспешил на кухню. Тотчас оттуда послышался неразборчивый смех и бубнящие голоса. То есть никаких подозрений по поводу нештатных ситуаций у Ильи не возникло.
   А вот стоящему под душем Загралову, пришлось добавить холодной воды, настолько ему вдруг стало жарко. Слишком уж напугал неожиданный скрип: невесть что сразу в голову взбрело. И от одного только представления возможной сценки в ванне, его не то, что в жар бросило, коленки стали подрагивать:
   "Ох уж эти женщины! - думал он, стараясь быстро и интенсивно домыться. - И в могилу походя сведут, и импотентом сделают играючи! Хотя последнее мне уже не грозит..., и на всякий случай надо будет Базальту в этом признаться... А то эта пассия явно пытается сыграть на его ревности. А вот ответный удар может попасть не в неё, а..., хм, да в кого угодно! Лишь бы не в меня!"
   Одеваться пришлось всё в тот же халат, хотя он и показался не совсем свежим после утренней, короткой пробежки от дивана к душу. Подходя к кухне, вежливо постучался в открытую дверь и только после поощрительного окрика двинулся внутрь:
   - Доброе утро! - дальше вроде как собирался идти на балкон за своей одеждой, но сразу рассмотрел, что её уже доглаживает на раскладной доске Елена. - Ну что вы! Я и сам умею! Не стоило беспокоиться!
   - У меня только и получается, что хорошо гладить! - рассмеялась красотка, с вызовом взглянув на хозяина квартиры. - Остальное я оставляю в крепких мужских руках.
   - Ха! - скривился Илья в усмешке. - Не научишься готовить, тебя никто замуж не возьмёт.
   - Ведёшь себя как меркантильный, проголодавшийся чукча, - обиделась девушка. - В жёны берут только за красоту, ум и умение любить. Правда, Ванюша? - возникшая пауза ей не понравилась: - Неужели ты со мной не согласен?
   Пока Иван пытался облечь в красивую, без ругательств форму своё нынешнее понимание института супружества, Базальт не удержался от смеха:
   - Ох, Ленка, Ленка! Не касалась бы ты этой темы. Иначе такие нехорошие слова услышишь в адрес подавляющего большинства женщин, что уши трубочкой свернутся.
   - Да ладно! - теперь девушка смотрела на гостя с нескрываемым любопытством. - Неужели развёлся только недавно? Колись! И небось застал в своей спальне шкаф полный двуногой моли?
   Она при этом не переставала гладить, но время шло и Загралову ничего не оставалось делать, как после продолжительного вздоха признаться, делая это в каком-то странном порыве злости:
   - Если бы я застал свою жену просто с любовником, я был бы счастлив... Была бы возможность убить её сразу на месте...
   После чего выхватил так и не доглаженную майку и убежал в гостиную одеваться. Говор на кухне продолжился, но еле слышно. Видимо, Илья Степанович Резвун сжато пересказал суть бед, свалившихся на голову его приятеля по работе. А раз не сделал это раньше, то не считал нужным.
   Подумав об этом, Иван расстроился за свою несдержанность. Делать тайну из своей беды он не собирался, да и не смог бы при всём желании, но вот раздражаться в его положении или показывать излишнюю агрессивность никак не стоило. Его приютили, обогрели, накормили и не хватает только, чтобы заподозрили в желании кого-то разыскивать и мстить самым жестоким образом. А ведь на самом деле, даже в самые яростные вспышки ненависти к своей бывшей жене, он только и мечтал, что надавать ей пощёчин, да задать один-единственный вопрос: "За что ты так меня?" Несмотря на всё зло и подлости, что она совершила, серьёзной мысли об убийстве так ни разу и не возникло. А эти, недавно вырвавшиеся слова, прозвучали скорей как попытка хоть как-то восстановить в собственных глазах растоптанную мужскую гордость.
   Оделся, сложил постель. Потом немного повозился, складывая диван незнакомой конструкции. Затем аккуратно и тщательно разложил всё своё скромное добро по карманам. Сигвигатор удобно уместился во внутреннем кармане пуловера, а вот мобильный телефон так и остался в руках, хотелось спросить, нет ли в квартире подобного зарядного устройства. Ну и как только двинулся к выходу из гостиной, хлопнула закрывающаяся входная дверь. А следом послышался из кухни голос Базальта:
   - Ну и где ты там застрял? Ленки испугался? Так она уже ушла в парикмахерскую. Сегодня вечером у неё какое-то приглашение к подруге на день рождения. Ходи здесь - не стой там, завтракать будем.
   Несколько неуверенно Иван вошёл на кухню, недоумевая по поводу девушки:
   - Елена не испугалась? Я ведь просто так ляпнул, сам себе поражаюсь...
   - А зря! Твою Горгону и в самом деле пришибить следовало ещё в колыбели. Ну и Ленку такими словами не запугаешь. Когда ты вышел, она вся затряслась от предвкушения: "...ой, как романтично!" говорит. А потом спрашивает: "Неужели он её таки убил, а теперь прячется от полиции?" Ну не дура полная?
   Вопрос был задал вполне конкретно и никак не риторически. Поэтому присаживаясь на табурет, Иван дипломатически рассудил:
   - Ну что ты. Вполне умная и образованная женщина..., вроде бы...
   - Ню, ню! Хвали, хвали! Мне всё равно с ней детей не крестить, - хохотнул Илья. - Сбежит самое позднее через месяц. У нас разница в возрасте почти восемнадцать лет, ей нормальный, молодой пацан нужен. Такой как ты, или чуть младше.
   Загралов на это отчаянно замахал руками, мол, увольте от такого счастья. Но при этом жесте его телефон был замечен:
   - Звонить-то, кому собрался?
   - Увы! Денег нет на счету, да и батарея села. Наверное, потому в полиции на него никто не позарился, хотя и модель одна из новых. Вот, хотел у тебя поинтересоваться насчёт зарядного устройства? Нет ли подобного? А то может, кто позвонит. Или родители объявятся.
   Всё что делал Базальт, получалось у него быстро, качественно, с завидной уверенностью и с непоколебимой надёжностью. Без лишнего слова вышел в ту комнату, где ночевал школьный товарищ, через минуту вернулся оттуда и вручил гостю устройство, иногда именуемое "вертушкой". Там имелось до десятка различных видов подсоединений. Одно из них подошло, и на телефоне загорелся красный индикатор зарядки.
   Пока Иван возился с этим, Илья включил свой мобильный и потребовал:
   - Какой твой номер? - вбил его в свою книгу, а чуть позже, потыкав кнопочки, деловито сообщил: - Перевёл на тебя триста рублей. Так, на всякий случай. Когда заработаешь, вернёшь.
   - Спасибо. Верну обязательно.
   - Что завтракать будем? Хотя уже и обедать скоро пора...
   - А что у тебя есть из овощей? - тотчас загорелся Иван. - Не скажу что я мастак в кулинарии, но пару блюд могу приготовить быстро и вкусно.
   - О! Ты только Леночке не признавайся! Иначе заклюёт пожеланиями и заказами.
   - А может она сама мечтает научиться готовить? Просто не у кого опыт перенять?
   - Хм! Никогда в таком ключе не думал..., - признался Базальт, раскрывая шкафчики, холодильник и показывая, где что лежит. - Что пригодится?
   - Предлагаю сделать блины с начинкой.
   И тут же оба приятеля приступили к готовке. Жарили лук с грибами, отдельно баклажаны с фаршем и томатом. Так получилась начинка. По ходу дела ещё на двух сковородках стали жарить блины. Ну и попутно, ни на минуту не прекращали разговор на тему: что предпринять немедленно и куда податься впредь.
   - Будешь искать работу? - интересовался Илья Степанович
   - А смысл? В данный момент меня с такой послужной биографией даже в тюрьму не примут. Попытаюсь как-то связаться с родителями, если согласятся принять и вышлют денег на дорогу, махну в их сибирскую глухомань.
   - А до тех пор? В ближайшие дни?
   - Трудно сказать... Я ведь сюда с одной сумкой прилетел, оба чемодана с вещами так и остались в Индии. Практически только и взял что паспорт, ноутбук да разные мелкие вещи. Но сумку оставил у соседа, когда понял, что мою квартиру украли самым подлым образом. А как выпустили из полиции, так за сумкой и не наведался: зачем бомжу компьютер?
   - Да уж, братец, это - Москва. Какие тут только истории не случались, - посочувствовал Илья. - Хорошо хоть оборотни из полиции в сговоре с твоей Горгоной не оказались, иначе могли придавить втихую в каком-нибудь карцере...
   - Думаешь? Честно говоря, и мне весьма странно, что меня так легко и бесшабашно выкинули на улицу. Всё-таки скандал с развалом нашей фирмы получился огромный, могли и подставить как козла отпущения.
   - Ещё как могли! Но видимо более крупная птичка попалась, вот они её и ощипывают. Хотя могут и за тобой слежку продолжить. Вернее - держать на примете и на всякий запасной случай в поле зрения. Подписку-то о невыезде взяли.
   У Ивана тут же проскочила мысль, как неназойливо попросить о помощи в предстоящем деле проверки сигвигатора. Поэтому он, не особо-то и кривя душой, стал жаловаться:
   - Вот и мне показалось, что постоянная слежка за мной продолжается...
   - Извини, Ванюша, - хохотнул хозяин квартиры, - Но при всём к тебе уважении, задам тебе прямой вопрос: а кому ты такой нищий и наивный нужен? Раз уж даже на роль козла отпущения не подошёл, то кто за тобой непосредственно следить станет? Ты только представь, сколько людей для этого надо, чтобы тебя по всяким ночлежкам выискивать.
   - Может ты и прав..., но! При современной аппаратуре ничего не стоит в человека вложить чип и его местонахождение всегда будет известно. А можно и в одежду запаять, причём так, что даже стирка в машине, устройство не повредит.
   - Ха! Да этот чип стоит дороже, чем посланные по твоему следу ищейки!
   - И тем не менее. - Загралов и сам верил в то, что надумал, получалось убедительно: - Во время допросов я пару раз надолго терял сознание. И меня раз пять заставляли глотать какие-то капсулы, утверждали, что это лекарство успокоительного действия. И вдруг у меня внутри уже нечто вросло в стенки желудка и сигналит почище, чем мобильный телефон?
   - И что теперь? - недоумевал Базальт.
   - Надо как-то проверить своё тело. Лучше всего в экранированном помещении, да с использованием нескольких пеленгующих устройств. Да что я тебе рассказываю, сам всё прекрасно знаешь. Будь наша фирма "на ногах", мы бы у себя всё это и проверили.
   Приятель задумался, на какое-то время. Потом признался, что фактически уже три дня как работает при одном научно-исследовательском институте. Причём он там работал ещё до того, как ушёл на почившую вбозе фирму "Контакт". И стал рассуждать:
   - Там, правда, не совсем наш профиль: механика и создание простейших конвейеров. Плюс некие секретные разработки государственного масштаба. Но непосредственный начальник, мой бывший однокурсник и старый дружок, мне многое разрешает. Да и база с некими лабораториями огромная. Ещё от Союза осталась. По сути, даже если оборудование устаревшее, то нам его переделать, что на дискотеку сходить.
   - Нам? - не поверил Иван. - То есть и меня могут пропустить при существующей сейчас тотальной проверке и строгой пропускной системе?
   - А что у тебя в паспорте штамп стоит, что ты беглый каторжник или английский шпион? Подам на тебя заявку, внесу в список и вся недолга. Ещё и мой начальник к этому делу легко подключится. Он личность творческая, на подобные эксперименты со всей душой и усердием ринется. Думаю, что от него и скрывать-то ничего не надо.
   - А если там ничего нет из нужного нам оборудования?
   - Поищем в другом месте, - беззаботно отмахнулся Базальт, принюхиваясь к разносящимся от начинки запахам. - Хм! А ведь недурственные блины должны получиться!
   Тогда как усиленно размышлявший Загралов, просчитывал все варианты возможного обследования в лаборатории. По сути, если его не отыскали "безголовые покойники" до сих пор, значит в состоянии покоя сигвигатор точно ничем засечь нельзя. А вот что случится, когда кнопочки и выпуклости будут нажаты, а тотальная экранизация вокруг не сработает? По логике вещей, хозяин таинственной вещицы сразу бросит своих подчинённых на розыск. А судя по тому, что он явился или ожил на месте своей смерти буквально через минуту или две, то и в любой лаборатории он может оказаться с той же скоростью. Если уж пронимать во внимание тотальную фантастичность происходящего, то следует предвидеть самые невероятные ситуации.
   А раз так, то под дланью смертельного риска окажутся все те, кто по своей доброте душевной согласится Загралову помогать. В первую очередь сам Базальт и его старый товарищ по институту. А то и все, кто окажется в тот момент поблизости.
   Следовательно, встаёт конкретный вопрос: стоит ли открываться до конца? Стоит ли показать найденное устройство и дать по нему подробные объяснения? Как отнесётся ко всему этому Резвун?
   Ведь одно дело просто по-человечески оказать посильную помощь попавшему в беду, невинному человеку, и совсем иное - сознательно подвергать свою жизнь значительной опасности. Да и будет ли лучше подобная откровенность именно сейчас? Именно сегодня?
   После тяжких, но интенсивных размышлений, Иван решил повременить. На данном этапе, вопрос ребром не стоял. Могло оказаться, что лабораторий нет. Или всё нужное оборудование и приборы давно распроданы или просто списаны. Могли прямо в данный момент позвонить ничего до сих пор не ведающие родители и тогда придётся выезжать к ним уже сегодняшним вечером. Могли прямо на выходе из дома взять под белы ручки доблестные деятели правопорядка и вновь вернуть в следственный изолятор. Ведь перипетии уголовного дела неизвестны, и готовый, практически поджаренный до румяной корочки козёл отпущения может понадобиться каждую минуту.
   Но хоть как-то озаботить уважаемого и солидного человека, делающего для него добро, Загралов был обязан. Что он и постарался сделать:
   - Мы забыли про одну деталь, но весьма немаловажную. Вдруг слежка за мной и в самом деле ведётся? Тогда в полиции, или где там ещё, сразу и чётко обозначится моё присутствие в лаборатории. Вот тогда однозначно попадёт на орехи и тебе, и твоему непосредственному начальнику.
   Илья Степанович от досады проронил парочку крепких словечек и разразился поучительной речью:
   - Да сколько можно тебе повторять: ты не беглый каторжник и разыскиваемый за убийства маньяк! Неужели тебя так застращали в той полиции? К слову сказать, если ты им понадобишься, то в любом случае они найдут сотни новых и веских причин для твоего заточения пожизненно. Так что расслабься и не сучи ногами. В данном вопросе у нас у всех есть вполне законные и оправдания, и железные алиби. Ты, как мой старый приятель, пришёл ко мне за помощью в поисках работы. Зная тебя, как отличного специалиста, я порекомендовал тебя своему начальнику, и тот решил на практике проверить на что ты годен. Вот и вся причина твоего появления где угодно в этом научно-исследовательском институте. Понял?
   Иван пожал плечами:
   - Ну..., если так рассуждать...
   - Именно! И давай жрать начинаем. Иначе я сейчас слюной захлебнусь.
   - Нет, нет! Это ещё не финал. Давай взбивай яйца с мукой вот в этой плошке. И где у тебя сода?
   Новое тесто получилось примерно той же консистенции что и на блины, но с чрезмерными содержанием яиц. После чего Иван принялся распределять начинку внушительным слоем на блины, укладывал их треугольником, потом обмакивал во взбитые яйца и обжаривал ещё раз в большом количестве масла. Получался этакий покрытый красивой жёлтой пеной цельный, запечатанный со всех сторон конверт.
   Глядя на это священнодействие, Базальт не удержался от восклицания:
   - Кошмар! Это же сколько в этом блюде килокалорий?!
   - Ну да! Во время диеты и поста подобное не рекомендуется.
   - Как хорошо, что мы не постимся и здоровы! - от души радовался хозяин, быстро добавляя на стол квашеные огурчики, тарелку с кислой капустой, и бутылку "Русский стандарт". - Но, тем не менее, подобную пищу лучше переваривать с несколькими каплями отменного алкоголя. Ты не против?
   Иван невесело улыбнулся:
   - Посмел бы я отказаться! Хотя, это я должен был принести угощение и эти самые лечебные капли.
   - Считай, что ты их заработал, приготовив воистину шикарное блюдо, достойное любого уважаемого ресторана. Садись.
   Но только они выпили по первой рюмашке и вонзились зубами в блины с сочной начинкой, как щёлкнул замок входной двери, потом она хлопнула, закрываясь, и в кухню вплыла дивно похорошевшая Елена:
   - Да что это тут творится? - запричитала она присматриваясь и принюхиваясь. - Без меня? Объедаются деликатесами? Позор таким джентльменам!
   - Да тут на всех наготовлено..., - попытался оправдаться Иван, но Илья продолжил за него с нарочитой грубостью:
   - Чего это ты так быстро вернулась?
   - Красоту ничем не испортишь. Тем более, что очереди никакой не было, вот я и успела на ваше раскулачивание.
   Она села на стул и положила себе на тарелку первый блин. Но прежде чем есть его, притворно вздохнула:
   - Прощай фигура! Здравствуй старость! - потом хмыкнула и добавила. - Что за мужики пошли? Хоть бы один комплимент мне при такой причёске сделал.
   Разливающий по второй порции водки, Базальт второй рукой указал на свободное пространство:
   - Ну-ка, ну-ка? Пройдись ещё пару раз! Надо же и в самом деле присмотреться.
   - Ага! - поняла его уловку красавица. - Пока я тут хвастаться своей неотразимостью буду, вы всё блюдо съедите... Мм! Как вкусно! - но когда положила себе в тарелку второй блин, нахмурилась: - Признавайтесь, кто готовил?
   Незаметно покосившись на притихшего гостя, Илья Степанович важно изрёк:
   - Плод коллективных усилий. Потому что при отсутствии умелой хозяйки, мужчины никогда не пропадут. А вот если женщина не умеет готовить, ей одна дорога: в ...артистки!
   Кажется, он коснулся очень больной для девушки темы, потому что она сразу расстроилась, поникла головой и чуть ли аппетит не потеряла. А съев третью порцию, поспешила в спальню. Кивнув ей вслед, Иван шёпотом поинтересовался:
   - Чего это она?
   - Тщится в кино пролезть, - скривился как от лимона Базальт. - Снялась в нескольких массовках на заднем плане, да в одной второстепенной роли, вот и возомнила себя великой артисткой. А понимания не имеет, что всё роли только через постель получают ей подобные. Любой, кто на допуске к главному режиссеру или на каком-то распределении - её поиметь хочет. Причём самым изощрённым способом. Ленка только успевает от их грабалок уворачиваться. Но до сих пор надеется найти своё счастье на киноэкране.
   Загралов согласно покивал головой. О том, что творится в кино и на съёмочных площадках он знал не понаслышке. Однажды его одноклассница, довольно плодотворно снимающаяся в кино, перебрала алкоголя в узкой компании друзей, и оставшись наедине с Иваном, исповедалась ему во всех своих похождениях. Да плюс ещё массу подробностей о своих коллегах поведала. Причём такие шокирующие подробности и такие фривольные похождения, что слушатель сидел с открытым ртом три часа и никак поверить не мог.
   Только и повторял после этого случая частенько:
   - Кино - не для слабаков и не для девственниц.
   Сейчас же он несколькими десятками предложений пересказал ту исповедь, не называя имён и фамилий. Теперь уже согласно закивал Базальт:
   - Вот и я ей твержу то же самое. А она вбила себе в голову, что и со мной хочет остаться и в кино обязательно успеха добьётся. Сегодня вечером она и оправляется к подруге для знакомства с какими-то режиссерами.
   - С тобой?
   - Да вроде и меня звали, но жуть как идти неохота..., - затем с сомнением посмотрел на бутылку с водкой и спросил у приятеля: - Ещё рюмашку?
   - Нет, спасибо!
   - Да и мне не стоит. Сейчас смотаюсь на работу и всё обсужу с начальником. Это по телефону не решается, да и здесь, рядом, четверть часа ходьбы. А ты? Кстати, вторая спальня освободилась, так что перебирайся туда и спокойно располагайся. Старики мои должны приехать, но это ещё не раньше чем через неделю будет. Вот тебе комплект ключей.
   - Спасибо! - в горле у Ивана как-то странно запершило и ему пришлось прокашляться, прежде чем рассказать о своих планах: - Ну а у меня пока дел нет, смотаюсь только к соседу возле украденной квартиры, заберу сумку с ноутом. К следователю, чтобы узнать, как моё дело движется, даже звонить не хочется.
   - Добро! Значит, часов через пять встречаемся здесь же, поужинаем, обсудим, что к чему... Деньги есть?
   - На метро хватает. И про ужин не волнуйся, я что-нибудь приготовлю.
   На том и простились, одновременно выйдя из квартиры, а у подъезда разойдясь в разные стороны.
  
  

Глава четвёртая

ДРУГ

   Час на дорогу в один конец, и вот уже Иван стоит на лестничной клетке и с тоской рассматривает новую дверь, некогда бывшей его квартиры. Сколько лет он сюда возвращался как в свою крепость, в домашний уют и тепло, сколько безмятежных и светлых воспоминаний... И всё! Буквально всё перечёркнуто, растоптано и уничтожено подлыми деяниями некогда близкой и любимой женщины.
   Пока стоял, пытаясь совладать с нахлынувшей горечью и скорбью, дверь соседа стала открывать изнутри. Пришлось вначале кашлянуть, чтобы не испугать мужичка своим окаменевшим видом:
   - Добрый день! Я за своей сумкой. И сразу премного благодарю за помощь в трудную минуту.
   Без всякой считки мыслей, можно было проследить за думами соседа. Эмоции так и менялись у него на лице: узнавание, жуткая досада, жадность, попытки что-то сходу сочинить, и злость, что придётся отдавать явно уже облюбованное имущество:
   - Э-э-э..., тут совсем житья не стало! - пошёл мужичок в наступление. - Полиция ко мне три раза наведывалась...
   - Знаю, мне следователи всё о ваших показаниях рассказали! - быстро сообразил как надо себя вести Иван. - И у них даже подозрение твёрдое возникло, что вы с моей женой в сговоре были. Еле удалось их убедить, что вы человек честнейший, достойный полного доверия и в никаких злоупотреблениях никогда замечены не были. И про сумку с ноутбуком я им рассказал, как пример вашего сочувствия к пострадавшему.
   - А-а?.. Ну да, конечно...
   - Сумочку, будьте добры!
   Тот буркнул что-то неразборчивое и скрылся в квартире. Минут пять отсутствовал, в спешке собирая уже наверняка поделённые между домашними трофеи. Потом вынес сумку в таком виде, словно в неё впихнули раза в два больше вещей, чем было прежде. Загралов демонстративно проверил ноут и его работоспособность. Всё равно ведь без паролей им никто посторонний пользоваться не смог бы. Но явно пытались. Затем просмотрел все остальные необходимые вещи, такие как зарядные устройства и личный дневник со своими записями. Сразу заметил отсутствие некоторых вещиц, сувениров и сладостей из Индии, после чего с неприятной, ехидной улыбкой, скорее напоминающей хищный оскал, проговорил медоточивым голосом:
   - Уважаемый, те несколько сувениров, которые я привёз из Индии, и та пара больших шоколадок, пусть остаются вам в подарок. Не стоит беспокоиться, их разыскивая в холодильнике! - сосед явно побледнел. - Но если вы хоть мельком заметите где-то неподалёку мою жену, напоминаю, что вы обязаны немедленно позвонить следователю или в ближайший участок полиции. Укрывательство преступников приравнивается к соучастию, за что грозит срок до восьми лет тюремного заключения.
   После чего развернулся, вошёл в лифт и поехал вниз. Но до ушей донеслось злобное бормотание:
   - Чтоб твоя стерва удавилась теми деньгами!.. Вместе с тобой...
   Наверняка этот человек уже никогда, ни при каких обстоятельствах не поможет ближнему. И уж тем более не возьмёт что-то на сохранение по доброте своей душевной. Потому как кончилась у него эта доброта, вышла вся. Осталось только жадность, мздоимство и отчётливое желание поживиться за счёт ближнего. Мародёр. В военное время таких расстреливают на месте.
   "И откуда такие берутся? Почему, таких как Базальт ничтожно мало? - выходя под лучи весеннего солнышка, Иван вспомнил своих недавних друзей и знакомых, которые закрывали двери у него перед самым носом и хмурился чернее зимней бури. - И ведь они точно такие же, как этот сосед. Если не хуже... Кстати, про одноклассников! А ведь про Женьку я совсем забыл! - Иван даже на месте замер, от пронзившего его тело запоздалого сожаления. - Лучший друг детства, а совсем из головы вылетело! Как я мог про него не вспомнить? Вот как меня жизненные неприятности в пучину беспамятства вогнали. И про Базальта забыл, и про Евгения..., может следует присесть спокойно на лавочке, и ещё кого-нибудь вспомню? М-да... А ведь время у меня ещё есть и живёт он тут совсем рядом. И звонить ему бесполезно, он ведь номер чуть ли не каждую неделю меняет... Почему бы не заскочить на минутку? Он ведь вроде на дому журналиствует. Или правильно "журнальничает"? А может "журналится"? Вот у него и спрошу".
   Евгений Олегович Кравитц, учился с ними в сто второй по девятый класс. Затем пропал на некоторое время, переезжая со своими родителями с места на место, но лет через пять уже вновь появился на одной из школьных встреч одноклассников. Он тогда уже учился в МГУ на факультете журналистики. В последние годы их дружба как-то не складывалась по причине страшной неприязни между ним и супругой Загралова. Но в данный момент именно этот фактор больше всего и поражал. То есть получается, что друг детства как бы сразу, с первого взгляда прочувствовал и рассмотрел гнилую душонку этой стервочки. И сейчас было бы весьма интересно, почему у Женьки сложилось такое безошибочное мнение.
   Да только увы, на звонок с домофона никто не ответил. Но Загралов знал код открытия подъезда, поднялся на нужный этаж и написал должную записку. Вначале намеревался скрыть печальную правду, рассказав только при личной встрече, но после минутного размышления решил написать в нескольких строках всю правду. Если товарищ не захочет откликнуться, значит так суждено, ну а откликнется, ему десятка пойдёт в плюсы за порядочность и доброе сочувствие.
   Записка гласила:
   "Дружище Кракен, я в глубокой пропасти. Меня обокрали до нитки, выгнали с работы и я теперь практически бомж. Сегодня меня приютил приятель по прежней работе, ночевал у него. Но телефон ещё при мне, если сможешь, позвони!"
   Дописал номер на всякий случай, и подписался детским прозвищем "Грава". Засунул лист в щель между дверью и полом и поспешил по прежнему маршруту. При этом с недоумением замечая, что планка нестроения вдруг резво поползла вверх. Вроде и друга детства не застал, вроде и радоваться как рано, но только одни школьные воспоминания, особенно из начальных классов, вызывали непроизвольную улыбку на лице. Уж как они только не проказничали тогда и не шалили! Что только не вытворяли! А вспомнить, к примеру, про истории сочинения для каждого подходящего прозвища? Целая эпопея с драками, обидами, мировыми и прочими пертурбациями.
   Женьке в том вопросе как-то сразу повезло. У него походка в первом классе была несколько косолапая. Кто-то из ребят постарше и пошутил над первоклашкой: "Ходит, словно Кракен!" Всё! Так и прилипло навсегда это прозвище, хотя в ином случае подобрать нечто солидное к фамилии Кравитц было бы невероятно сложно. Но ещё сложней оказалось как-то обозначиться в компании маленькому Ивану. Имя исконно русское, никаких вариаций не допускает. Фамилия - вообще уникальная, нигде и ни у кого не существующая, кроме как в их роду по отцовской линии. Ну и как прикажете сократить или переиначить такую фамилию? Что только не пробовали и с чем только не связывали. То с монстром Загром. То с грызуном Загрыз или Грыз. То с окончаниями Алов, Лов или Ов. Но единственное древнеславянское слово, созвучное к прозвищу, звучало как Заграва (то же самое: Зарево - отсветы в небе, красного, жёлтого или оранжевого цвета). Увы! Длинное слишком. Потому ребятня и сократила до Грава. Причём ещё более короткое "Грав" не прижилось из-за всеобщего неприятия.
   Между прочим, Ванюша ещё в школьные годы интересовался у отца происхождением их фамилии, но тот всегда непонятно веселился и отмахивался от сына:
   - Маленький ещё! Вот когда подрастёшь, тогда и объясню.
   Объяснил. Сравнительно недавно, года три назад при разговоре по телефону. И жизнерадостно при этом похохатывал. Тогда как сын после этого просвещения расстроился и даже загрустил. Таинственная фамилия в интерпретации отца, (а он утверждал, что ему его дед и прадед подтверждал) показалась уже не такой благозвучной, загадочной как прежде. Поэтому Граве и приходилось делать вид, что так и не знает историю происхождения своей фамилии. В интернете она в поиске не проскакивала, в Википедии - тоже. Так что тайна сия оставалась неразглашённой широкому кругу обывателей. Пока...
   Во время перемещения в метро, вдруг запиликал телефон. Но грохот в вагоне стоял такой, что ничего расслышать не удалось. А может на той стороне связи просто промолчали. Но уже когда Иван находился на эскалаторе, тот же абонент дозвонился снова:
   - Грава привет! - и не успел Загралов воскликнуть восторженное "Какие люди!", как одноклассник поспешно добавил: - Только не называй моё имя! И не кричи на всё метро! Веди себя естественно, словно звонок неважный.
   - Ладно, договорились. Но всё равно привет! И где ты?
   - Тут такое дело, паря, - стал деловито объяснять Кракен, он же Евгений Олегович Кравитц. - Когда ты ко мне звонил, я дома сидел, но открыть никак не мог. Главное не дёргайся, по сторонам резко не оборачивайся и спокойно слушай. Готов?
   - Как пионер, усегда! - Иван ещё продолжал улыбаться, хотя недоумение уже окутало его поведение настороженностью.
   - Я тут одно дело про уголовников раскрутил в прессе, так они меня немножко прижали. Стараюсь сильно у них на глазах не светиться. Знакомый сыскарь тоже мне посоветовал недельку сильно не светиться, пока эту шелупонь подгребут да пересажают. Но уж больно по большой надобности домой следовало заскочить, кое-что из вещей забрать. Внутрь я чудом проскочил незамеченным, а потом смотрю через шторы - опять знакомые рожи нарисовались. Мало того, один мордатый жлоб парочку шестёрок привел под дверь, и там нагло давал инструкции, которые и я расслышал. Дескать, не живёт тут журналюга, прячется где-то, но следить надо, вдруг перехватите и выследите. Они и караулили, в тот момент, когда ты был, а потом за тобой увязались. Я вот тоже благоприятным случаем воспользовался, выскочил, оторвался, проверил отсутствие за собой хвоста и тебе сразу перезваниваю. Постарайся тех шестёрок сбросить с хвоста. Один такой маленький, в тёмно-синей куртке и в серой кепке, а второй тощий, высокий, в чёрном плаще и шляпе "Борсалино". Всё понял?
   - Да без проблем...
   - Потом сразу мне перезвонишь или маякнёшь, поговорим более подробно, и я тебе постараюсь помочь всем, чем смогу.
   Иван закончил разговор, спрятал телефон во внутренний карман и не удержался, от озадаченного чесания затылка. У самого проблемы - глубже некуда, так ещё и Кракен в своей манере лучшего искателя приключений, новые подбрасывает. Правда, ни страха, ни расстройства, ни горечи от этого в сознании не прибавилось. Скорей возникли некий азарт и злая заинтересованность. Друг детства с первого класса всегда умел не только отчаянно ввязаться в любую драку, но и грамотно выйти из неё в самый нужный момент и с наименьшими потерями. Так что и теперь сомневаться не приходилось: Евгений не только вывернется, но и "своим" поможет. А уж как отделаться от описанных довольно ёмко "индейских следопытов", вряд ли составит большого труда.
   Тем более что означенные типы уже попали в поле зрения Загралова. Они старались находиться в толпе метрах в пяти и восьми сзади, и зная где они, можно было придумать кучу манёвров для отрыва. И первый же манёвр сработал изумительно скорей всего из-за его простоты. При выходе из метро, Иван сразу же пригнувшись мотнулся к дверям входа, проскочил обе двери и шагнул сразу в небольшое пространство у стены. Конечно, если бы кто-то из следящих поспешил за ним следом, или по выходному коридору вернулся почти к самому эскалатору, его бы сразу заметили. А так коротышка "Лоснящийся Колобок" стал метаться на площади у метро, а его тощий напарник которому ну очень подходила индейская кличка "Голодный Ворон", вернулся против течения и просмотрел внимательно весь поток людей, входящих в Метро Постояв так пару минут, получая со всех сторон тычки и ругательства, несуразный тип в шляпе тоже поспешил на площадь. Сквозь постоянно раскрываемые двери, Грава с улыбкой наблюдал, как парочка шестёрок пометалась в растерянности, пару раз советуясь во время коротких столкновений, а потом, достав мобильный телефон, с кем-то переговорили.
   Видать им если и не влетело, то уж распоряжение пришло довольно строгое: чуть ли не бегом парочка поспешила к стоянке такси и сразу же умчались по своим уголовно наказуемым делам. Иван же дождался момента, когда поток входящих прервётся, и преспокойно выскользнул на улицу. А потом, уже со всеми надлежащими, как он надеялся осторожностями, подался к дому Базальта. Там тоже не торопился, дал круг, второй, потом присел на лавочке и послал Кракену сообшение: "Оторвался. Позвони!" Чужие деньги, положенные на счёт, желательно было экономить. Мало ли что.
   Ждать долго не пришлось, минут пять, не более. И теперь уже Женька балагурил жизнерадостно и оптимистично:
   - Не сомневался, что ты эту шелупонь сбросишь с хвоста. Молодец! Но что за странная записка? Кто тебя обокрал и главное: что у тебя могли украсть? Ты ведь "буржуа, ниже среднего достатка". В накоплении золота и бриллиантов замечен не был. Ну, если не считать твоих квартир...
   - Вот, вот! Их-то у меня и уволокли! - с мрачным восторгом подтвердил Загралов. - И машину с гаражом. И всё что в квартирах!..
   - Кто?! - рявкнул в трубке уже ошеломлённый голос.
   - Догадаешься с первого раза? А?
   После короткой паузы, послышалось осторожное предположение:
   - Неужели ...жена?
   - Ха! Видать это твоё призвание: сразу различать в толпе сволочных людей и первым вычленять сермяжную правду! - похвалил Иван друга. - Прожжённый ты журналюга! Но вот поведай мне, почему ты эту стерву с первого взгляда невзлюбил?
   - Эх..., тут без пол литры всё не высветишь, - грустно признался Кракен. - Да и на пальцах надо слишком многое показывать. То есть дополнять речь и выпивку жестами для глухонемых... Но, (чтоб меня ирокезы живьем поймали!), как же ты так лопухнулся-то? Ну ладно там одну бы при разводе квартиру отобрала, ну машину в придачу, но чтобы всё разом?! Поражаюсь!
   Пришлось ещё раз сжато пересказать все перипетии своего падения на дно столичного мегаполиса. После такого повествования Евгений не смог удержаться от профессионального ажиотажа:
   - Вот это материал! Вот это она тебя выдоила! Ещё и на работе подставила. Ай да... ...! - несколько совсем нелитературных слов, да ещё и составленных особенным образом, могли бы удивить любого лингвиста. - Правда, у нас на работе такие случаи уже не раз описывались, но тут люди с большим размахом действовали. Могу сразу утверждать, что она сама со своим умишком такое провернуть бы не додумалась.
   - Не ты один так думаешь...
   - Но не это главное. Ведь если её и отыщут, то по сути ничего противоправного ей инкриминировать не смогут. На бумаге-то всё сходится, всё пляшет и играет. Чем ты только ей и сможешь напакостить, так это в морду плюнуть. И то не факт, что после этого она тебя по судам не затаскает.
   На это утверждение друга, который знал все законы не хуже целой своры адвокатов, Ивану ничего не оставалось, как только горестно вздохнуть. Да и что он мог к вышесказанному добавить?
   Тогда как Кракен уже размышлял над тем, что надо сделать и как помочь:
   - Но в любом случае, статейку я напишу такую, что твоя оплёванная стервочка до конца жизни не отмоется. Только ещё со следователями, ведущими твоё дело, посоветуюсь да кое-какие законы почитаю. И через пару дней мы ей подкинем "сюрприз отката". Поверь, мало не покажется! - он мстительно рассмеялся и тут же сменил тон: - Но это всё проза! А в жизни и кушать хочется. Ты где? Мне ведь надо сориентироваться, куда тебя отправить на ночлег, и где поставить на довольствие.
   Загралов скривился, пытаясь сообразить, что лучше в его теперешнем положении:
   - А ты где?
   - Извини за скрытность, Грава. Я сейчас у одной своей знакомой притаился, но у неё двушка, и в соседней комнате отец старенький. Но для меня главное наличие компа. Тут ты не уместишься, но сейчас отыщем нечто...
   - А может не надо? По крайней мере, сегодня? Я вроде у Базальта отлично устроился. Может, завтра к нему на работу в институт сходим, хотелось бы одну идейку проверить, да и насчёт работы с его начальством потолковать. Шутки, шутками, но может, и возьмут на работу, знания ведь мои и умения не пропьёшь и не своруешь.
   - М-да? - Евгений явно сомневался. - Ну, если так, то действуй. Но держи меня в курсе всего. Да я и сам звонить буду. А уже не сегодня так завтра для тебя нечто получше отыщу, сам знаешь, как у нас в Москве не принято на шею садиться к приятелям. Только к другу, и то к такому как я. Ха-ха!
   - Ага! А ты сам-то чего к знакомой попёрся?
   - Ха! Так у нас тут всё более хитро намешано..., потом расскажу. И подумай, как я тебе деньжат могу подбросить. Может, у этого Базальта номер счёта возьмёшь? - вместо ответа Евгений услышал только невнятное сопение и рассердился: - Только умоляю тебя: не строй из себя девственницу! Меня-то ещё никто не обокрал. Ха-ха! И вдобавок постараюсь выбить для тебя небольшой гонорар за актуальное интервью и сенсационный материал из первого источника.
   - Вот так дела! Я сам готов тебе за статью заплатить! - заверил Иван своего друга детства, и тут же смутился - Пока, правда, не из чего...
   - Вот и не заморачивайся. Ещё что-то срочное есть? Тогда до связи!
   Спрятав телефон, Загралов ещё раз оглянулся по сторонам, делая это вроде как небрежно и незаметно, и только после этого поспешил к месту жительства Ильи Степановича Резвуна. Следовало ещё приготовить нечто на ужин, но впервые за последние десять дней дышалось как-то свободнее, и завтрашний день уже не казался настолько мрачным и гнетущим, как ещё совсем недавно.
  
  

Глава пятая

СВЯЗИ

   Когда он появился в квартире, там было тихо, как в сонном царстве. Естественно, что Иван и окликать никого не стал, догадываясь, что Елена наверняка отсыпается перед ответственной вечерней встречей. Прошел тихонечко не кухню, плотно закрыл за собой дверь и стал соображать, что можно приготовить из имеющихся продуктов. Отыскал в морозилке мороженый хек, кусками, и поставил его размораживать. И только собрался чистить картофель, как заявилась немного заспанная красавица:
   - Ух, ты! Опять у нас будет праздник живота? - догадалась она сходу. Причём одета была ну очень легко и фривольно: некое подобие топика на груди, с отсутствующим под ним лифчиком и трикотажные шорты, обтягивающие изумительную попку. Если бы Загралов был ещё тем, прежним, наверняка бы сразу возбудился и дышал бы через раз возле такого роскошного соблазна. А так только внутренне посмеялся над собой, снисходительно вздохнул и стал рассуждать:
   - Может и будет, но для этого надо приложить совместные усилия. Тогда получается троекратно вкусней. Вон, какие мы с Базальтом блинчики на пару сварганили, пальчики оближешь. Так что если будешь помогать...
   - Но я ничего не умею, - призналась Лена. - Илья меня ничему не учит, да и сам толком готовить не умеет. - Заворожено глядя, как ловко очищается картофелина, она высказала и опасения: - К тому же я порежусь обязательно, ногти поломаю, или ещё какое членовредительство сотворю. Меня мама никогда на кухню не подпускает.
   - Ну и зря. Любой человек должен уметь приготовить вкусную еду, а женщине это самой природой определено.
   - Нет на тебя феминисток! - решила оспорить такое заявление девушка. - Мы не рабыни на кухне!
   Иван в недоумении пожал плечами:
   - Как можно кормление отменными блюдами своих близких и любимых называть рабством? Феминистки, твердящие подобное - это обречённые на вымирание личности. Им нет места в эволюции вида, а создание и укрепление подобных движений за отчуждение женщин от кухни - прямая и целенаправленная деятельность тех уродов, которые хотят оставить на Земле не более одного миллиарда населения.
   - А может и правильно хотят? Еды-то на всех не хватает.
   - Наглое вранье и оголтелая пропаганда! Уж поверь мне, я специально этими вопросами как-то интересовался. Наша планета легко и безболезненно может прокормить население в количестве и сорока миллиардов. А если бы не тратить средства на бессмысленные во всех смыслах этого слова вооружение, то мы бы ещё в двадцатом веке стали заселять Луну и Марс.
   - Фи! Пошла политика! - возмутилась будущая кинозвезда. - Ненавижу и не верю. Особенно когда речь идёт о таких огромных толпах народа. Они же пожрут друг друга без соли и без перца!
   Мужчина мог бы рассказать на эту тему много чего интересного, но осознавал, что в данный момент это будет делом бесполезным, длинным и неблагодарным. Поэтому продолжать диспут не стал, а переключился на актуальные действа. Вручил красавицы очистной ножик, три морковки и повелел:
   - Очищай! - так как она смотрела на него и на морковку с сомнением, добавил: - Мы с тобой готовим особенное блюдо: картофель с рыбой под красным соусом. Вкуснотища! И между прочим, секрет приготовления известен в Москве единицам. Так что присоединяйся к священнодействию и хорошенько всё запоминай.
   Потом он научил её резать морковку тонкой соломкой так, чтобы не мешали ноготки. Той же процедуре подверглись и три луковицы. Потом это всё обжаривалось до золотистой корочки, заправлялось пассированной мукой, кипело в томат-пасте и обильно присыпалось специями и травками. Благо последних приправ в арсенале кухне имелось с переизбытком. Много времени ушло на обжарку картофеля тонкими пластинками, а потом и рыбу до золотистой корочки на большом жару. В финальной фазе рыба, картофель и соус были уложены слоями в два этажа на глубокую прозрачную жаровню и поставлено в духовку на самый малый прогрев.
   - Как только услышим стук входной двери, - вел постоянные инструкции Иван, - Сразу включим мощность духовки на максимум. Пока Илья помоет руки и усядется на стол, блюдо получит должную красоту и законченность, и мы его подадим, полив каждую порцию сметаной. Сбоку наложим порцию салата из огурцов, помидор и лука, но на оливковом масле. Ни в коем случае не на сметане или майонезе. Запомнила?
   - Запомнила... Но это всё так долго готовить! Кошмар! Я уже от голода чуть в обморок не падаю, - призналась девушка. - От запахов голова кружится.
   Салат сделали быстро, и даже успели довольно празднично оформить стол.
   Да и Базальт на этот раз оказался более чем пунктуален. Правда, войдя на кухню, он довольно скептически уставился на наряд своей подруги, хмыкнул, и поинтересовался:
   - Ты в таком виде и на встречу к подруге собираешься? - и, не дожидаясь ответа, порадовал: - Тогда тебя точно на какую-нибудь роль возьмут. Особенно если сериал порнографический.
   - Много ты понимаешь! - фыркнула Елена в ответ, но в спальню, сменить одежду отправилась. После чего приятель обратился к Загралову:
   - Ванюша! Хоть бы ты ей намёк сделал. Сам, небось, себя неловко чувствуешь?
   - Нисколечко! - как можно убедительнее выдал лишенец и стал пояснять: - Отморозился полностью. Что физически, что морально. Сама мысль о сексуальной близости всё в желудке сворачивает и на рвоту тянет. Так что любые женщины передо мной могут хоть голышом расхаживать, нисколько не опасаясь за свою честь и репутацию.
   Илья Степанович закивал с сочувствующим вздохом:
   - Эк тебя придавило... Но раньше времени себя не хорони, молодое тело само оправится от любых болезней. - Он уселся на стул, внимательно присматриваясь к водружённой на центр стола жаровне и принюхиваясь к ней: - Очередное чудо? И без водочки? - протянул руку и достал бутылку и рюмки. - И кто готовил, спрашивать не надо?
   - Сам знаешь, что мы с Леной, - девушка как раз вошла в кухню. - По сути, в следующий раз она уже сможет сделать тоже самое уже самостоятельно.
   Базальт уставился на подругу с явным недоверием и недоумением. Потом мотнул головой, глядя, как она накладывает блюдо ему в тарелку, поливает сметаной и двинул бровями в явном озарении:
   - Так это получается, что к моей красотке уже завтра целая очередь из кандидатов в мужья выстроится? Хм! Может, стоит стать с эту очередь первым?
   За что сразу получил многообещающую улыбку и совсем иной, скорей всего радостный, если не восторженный взгляд от своей подружки. Скорей всего это был первый, пусть и шуточный намёк на какие-то иные, семейные отношения между ними. И если подобные слова вылетали из уст такого основательного человека как Базальт, то они многое значили и на многое позволяли рассчитывать. И видно было по задумчивому женскому взгляду, что она уже строит некие планы, в том числе и по освоению минимальных навыков в кулинарии. Да и у Ивана попыталась сходу выведать ещё несколько рецептов.
   В итоге несколько ранний ужин прошёл замечательно, чуть ли не в семейном уютном кругу. Мужчины уже допивали ёмкость с водкой, когда женщина встала из-за стола, но тут же спохватилась:
   - Помочь помыть посуду?
   Загралов в знак протеста замахал руками:
   - Да что тут мыть три тарелки! - сковородки и прочую посуду, используемую при готовке, он помыл сразу. - Не волнуйся, мы сами с руками.
   - Ну тогда я пошла красоту наводить, - и уже на пороге кухни остановилась, обращаясь к Базальту: - Илюша, может всё-таки пройдёшься со мной? А то мало ли там какие мужики окажутся?
   - Ха! Ты ведь утверждала, что все режиссеры и спонсоры - это бесполые существа или голубые!
   - Говорила о тех, кого знаю, а тут эта "подруга" не внушает особого доверия. Уж так она себя ведёт развязно, что даже я за неё краснею.
   - О-о! Это показатель! - изумился Базальт. - Если уж ты покраснела..., то так и быть, прогуляемся... Ванюша, компанию мне составишь?
   - Легко! - согласился тот, улыбаясь. - У меня вроде парочка свободных часов есть.
   - Вот и отлично. На саму встречу не пойдём, а рядом с подъездом прогуляемся. А ты, малышка, если что только не так, сигнал с телефона дай. - И когда она вышла, уже совсем иным тоном обратился к приятелю: - Про подругу она явно выдумала. Просто всегда любит, когда я её провожаю. Ни один жлоб не пристаёт и никто похабные комплименты вслед не бросает.
   Видя, что товарищ улыбается как-то мечтательно, да после такого ужина под водочку, Иван и сам впал в благостное состояние. И ему показалось, что счастье иным людям всё-таки доступно, и даже семейное в том числе. Если ему самому так не повезло в жизни, то это не значит, что все остальные мужчины тоже должны смотреть на женщин волками. Движение к гармонии и любви нельзя остановить никакими катастрофами.
   Поэтому осмелился спросить:
   - Так может, вы всё-таки поженитесь? Отличная пара получилась бы.
   Илья Степанович оглянулся на кухонную дверь и в сомнении хмыкнул:
   - Я ведь тебе уже говорил: разница в возрасте мешает. Это я сейчас ещё "о-го-го!", а через десять лет? Стану старым и немощным и она станет метаться в поисках резвого любовника. Оно мне надо? И это ещё хорошо, если только изменять будет. Глядя на твой пример, вообще страшно становится семью заводить.
   - Ну ты ведь не настолько глуп, чтобы дать жене доверенности на всё?!
   - А зачем тогда жить вместе? Если нет доверия, то и сходиться не стоит. Половинчатых решений я не признаю. Или всё, или вот так, чисто по-дружески и без каких-либо обязательств. Правильно я говорю?
   Иван в бессилии развёл руками:
   - Какой с меня сейчас советчик? Только как ты правильно заметил "яркий негативный пример". Неудачник и лох...
   Базальт добродушно рассмеялся и добавил:
   - Ага! И северный олень! Ха-ха! Но не переживай, прорвёмся. Кстати, о работе... С начальником я тоже переговорил, и тот отнёсся к твоим бедам с пониманием. В лаборатории побывать разрешил и мало того, хочет сам с тобой побеседовать и уровень твоих знаний проверить. Говорит, если ты и в самом деле к развалу фирмы "Контакт" не причастен, да хорошо в программировании сечёшь, то постарается что-то придумать. Он мужик толковый и связи у него в таких местах и на таком уровне, что нам с тобой и не снилось. Ведь его папаша до сих пор замминистра работает и на пенсию пока не собирается. Ну, чего с таким сомнением на меня уставился?
   - Да не знаю, как и благодарить за такое ходатайство, - пытался подобрать Загралов нужные слова. - Но ты ведь знаешь, как я во всех этих министрах и замах сомневаюсь. Как бы только хуже чего не получилось.
   - Зря ты так. В своей массе, они все вредители, чего уж там скрывать. Чиновник - враг русского человека. Но порознь, они ведь тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. То есть можно смело с ними решать частные вопросы постороннего характера. Тем более если эти вопросы поднимает родной сын. Да и я лично этого замминистра знаю, пару раз на рыбалку вместе ездили в компании, отличный дядька. И опять-таки, по любым понятиям - ты не преступник и не предатель Родины. А значит, имеешь право на работу и соответствующее твоим умениям вознаграждение.
   Так и втолковывал эту истину Базальт весь тот час, пока Елена собиралась, одеваясь и наводя боевую раскраску. Когда она появилась во всём великолепии перед мужчинами, те дружно зацокали языками и уверенностью заявили, что все предстоящие роли у новой артистки уже в кармане. Игнорировать такую красоту не смогут ни голубые, ни бесполые, ни даже люди с очень плохим зрением.
   Вышли на ночные улицы с приподнятым настроением, а чтобы пройти пешком минут сорок и не пользоваться транспортом, Елена надела удобные полусапожки, а туфли Илья нёс в пакете. И уже непосредственно у самого подъезда сменила обувь, став стразу ещё стройней и выше чуть ли не на десяток сантиметров. Да так и скрылась за дверью, воплощением красоты, грации и изящества.
   Мужчины же облюбовали чистый, отлично освещённый фонарями кусок тротуара перед домом, да так и курсировали по нему, продолжая свои беседы на разные темы. С одной стороны - дома в четырнадцать этажей, с другой - тёмный, сырой от недавней непогоды сквер с соснами, елями и густым, колючим кустарником, ограждающим дорожки. Вначале Иван поинтересовался, не будет ли мешать Илье тот факт, что товарищ переведёт на его счёт небольшую сумму в рублях, так сказать на мелкие расходы? Тот не увидел в этом ничего предосудительного, но в ответ поинтересовался, что за товарищ и откуда вдруг взялся. Ну и с некоторым стыдом, пострадавший и обокраденный приятель поведал о друге детства, и о том с каким запозданием о нём вспомнил в тяжкую минуту. Так же обрисовал все перипетии с детскими прозвищами, которыми они до сих пор пользовались, про нынешнюю работу Евгения, и про возникшие у него сложности с уголовными элементами. На что Базальт отреагировал довольно своеобразно. Вначале посмаковал услышанное прозвище приятеля на слух:
   - Грава... Хм! Не скажу, что звучит, но скорее просто непривычно.
   - Ну да, с Гранитом, Кремнием и Базальтом и рядом поставить стыдно.
   - Эт точно! - хекнул Илья Степанович, а потом, уточнив улицу обитания Кракена, стал рассуждать: - В принципе, чтобы отвадить подобную шушеру, не стоит даже в полицию обращаться. В том районе у меня, к примеру, один знакомец имеется, из военных. Прошёл и Крым и Рим и медные трубы. Вокруг него ещё пару десятков таких же бойцов крутятся. Так их как уголовная шваль увидит, так сразу по подвалам прячется. Если надо будет, я позвоню, да и сами там нарисуемся, и всё будет улажено в два момента.
   Сам Иван в своей жизни с подобными случаями не сталкивался и старался их избегать всеми силами. Даже до недавнего времени хвастался своим незнанием подобных реалий, но сейчас был несколько шокирован:
   - А если случится драка? Да ещё с пострадавшими и ранениями?
   - Медведей бояться, за малиной не ходить. Да и вообще, порой в этой жизни надо себя позиционировать с более твёрдой стороны и давать порой такой отпор, чтобы у тех, кто с тобой знаком и мысли не возникло задумывать против тебя что-нибудь плохое. Как думаешь, знала бы твоя жена, что ты её обязательно выследишь и в отместку удавишь за такие кражи или основательно покалечишь, она бы осмелилась на подобное зло?
   - Ну нет. Я на такое не пойду! - решительно заявил Иван о своём несоответствии к жестокости. И тут же скривился, как от пощёчины: - И она в этом не сомневается...
   - О чём и речь. Нельзя быть мягким, когда следует защитить себя от посягательств всякой моральной сволочи. Думаешь, для этого есть полиция, и ты за защиту платишь налоги государству? Полная ерунда! Наше скотское государство построено на костях народа бандитами и ворами и ими же управляется. Так что полиция, ещё не так давно именуемая милицией, в первую очередь защищает только их интересы. И тот факт, что ты стал бомжом, только подтверждает: твоя вера в справедливость и теория насильственного непротивления злу неуместна в современных условиях. Это наш закон российской жизни: ударили тебя, умей ударить в ответ и ты. Пусть даже в тебе только половина веса от твоего противника. А уже потом, если в дело вмешалась полиция, пробуй доказать свою правоту в судах и следственных изоляторах.
   - Слишком жестоко, - не соглашался Загралов. И тут же стал признаваться: - Тем более что меня толком никогда в жизни и не били. Разве что в детстве, да что-то такое по мелочи в начальных классах. Как-то не доводилось конфликтовать с товарищами, всё удавалось решить в спорах и словесном обмене мнениями. И уж тем более жестоко драться в старшие школьные годы, или в институте ни разу не доводилось.
   На эти признания Базальт только презрительно фыркал, издевался, ехидничал и с жаром принимался доказывать, что мужчина должен в любом случае оставаться с железным стержнем внутри, уметь в решительный момент вспыхнуть как искра и навешать зуботычин в ответ на хамство, оскорбление или иное гнилое слово в свой адрес. Пусть тебя потом и сомнут силой или большинством, но отступать нельзя. Важен сам факт готовности к сопротивлению. Иначе и к себе уважение потеряешь окончательно, и остальные отвернутся, посчитав беспозвоночной и глупой улиткой.
   Более получаса, старший, опытный, много повидавший и не раз прошедший жестокие баталии товарищ вдалбливал и учил наивного несмышлёныша, как надо действовать в той или иной ситуации. Разными словами вдалбливал, в том числе и являющимися нецензурной бранью. Жёстко учил, доказывая, что лучше сесть в тюрьму, чем допустить послабление, отступить в критической ситуации. И детально объяснял, как и почему от человека могут отступиться даже его родители, если он проявит мягкотелость и бесхарактерность. При этом он отдал пакет с полусапожками в руки Ивана, и помогал себе жестами, корпусом, показывая как надо бить и куда.
   Можно было бы сказать, что Илья учил Ивана жизни, словно старший брат. А то и как отец родной. Словно предчувствовал, словно предвидел приближающийся момент для проявления того самого характера и твёрдости.
   К сожалению, момент истины наступил слишком быстро и неожиданно.
   Коротко пискнул телефон в кармане у Базальта. Тот замер на месте, достал его и посмотрел на высветившийся экран:
   - Оп-па! Ленка! - но не успел ещё и шагу сделать в сторону подъезда, как дверь там раскрылась и вывалилась гогочущая компания из трёх мужиков и двух женщин. Причём если одна из них сама висела на локте своего хохочущего и сыплющего шутками ухажёра, то вторую практически несли под локотки. И этой второй была Елена, видимо каким-то чудом, когда одевалась, успевшая нажать кнопочки вызова на своём мобильном телефоне.
   Как позже выяснилось, в квартире осталась изрядно напившаяся хозяйка, сразу с двумя кавалерами, а все остальные решили им не мешать и отправиться в сауну, где продолжить обсуждение снимаемых сериалов и провести первую репетицию некоторых пикантных сцен. На нежелание начинающей артистки, опытные режиссеры, или кто они там были на самом деле, не обращали малейшего внимания. Ещё и на улице продолжая уговаривать строптивицу совсем не джентльменскими словами и методами:
   - Чё ты ерепенишься, крошка? Поверь, тебе в сауне понравится, - гоготал первый..
   - А хоть раз сейчас пискнешь, под дых получишь уже со всей силы, - шипел второй. Ну и этих последних слов хватило для Базальта, чтобы окончательно определиться. Хотя стоило отдать ему должное, всё-таки и он постарался не доводить сразу дело до рукоприкладства:
   - Дорогая, куда это тебя волокут без моего разрешения?
   Садящаяся на заднее сиденье в одну из машин передняя парочка подавилась смехом и замерла у раскрытых дверок, а насильники сразу перешли на грубости:
   - Уйди с дороги, козлина!
   - Она вольная пташка и уходит с нами!
   То есть они были уверены, что Елена незамужняя, а то и вообще не имеет мужчины-защитника. Но не успели они её довести до другой машины, как Илья Степанович начал с завидной основательностью работать своими кулаками. Удар правой в челюсть, и один "режиссер" безвольной тряпкой завалился прямо в лужу от тающего снега. Второй удар, и пытающий что-то вопить, и даже контратаковать второй насильник, получает тот самый таран под дых, которым он недавно угрожал начинающей актрисе. Причём настолько мощный толчок получился, что пятясь задом, любитель сауны протопал метров пять, зацепился за оградку палисадника и рухнул на какие-то доски, оставшиеся здесь после возведения опалубки неподалёку.
   Понятное дело, что Елена получила свободу и вместе со своими защитниками двинулась в сторону сквера. А почему не по тротуарам к ближайшей улице, да потому что самый шутник-хохотун скомандовал своему и водителю другой машины:
   - Поломайте этого урода!
   А водители оказались с виду теми ещё бугаями. Да и в руках у них оказались какие-то слишком уж длинные бейсбольные биты. Понятное дело, что от таких отморозков следовало отступить в темень сквера, где шансы хоть немного уравнялись бы. Рассчитывать на помощь жителей дома, окна которого светились почти все, было не слишком мудро. Тем более что главный шутник компании уже достал из машины травматический пистолет и с матерными ругательствами угрожал всем троим вышибить глаза, если те немедленно не остановятся. Вот и приходилось отступать в сырой мрак между елей и кустарником. Хорошо ещё, что дорожка оказалась усыпана гравием, утонуть в грязи не грозило, но вот бегущая на высоких каблуках Елена оставалась самым слабым звеном. Но как только она услышала за спиной топот тех самых водителей, не раздумывала больше ни секунды, сбросила туфли, подхватила их в руки и припустила что есть силы босиком.
   Во всей этой ситуации Иван Фёдорович Загралов оставался пассивным статистом, который только время от времени успевал подтягивать отвисшую челюсть, да умудряться удержаться за спиной своего грозного и несокрушимого приятеля. Ах, да, он ещё четко исполнял случайно возложенные на него обязанности носильщика пакета с дамскими полусапожками. И возможно, что на этом бы нечаянная драка и закончилась, но, как говорится, и великие герои попадают впросак.
   Бегущий Базальт попытался оглянуться, оценивая разделяющее их с преследователями расстояние, и обо что-то споткнулся. Да не просто упал, а ещё при этом потянул себе левое предплечье. А пока поднимался на ноги с ругательствами, с не меньшей бранью налетели качки с битами. Они, наверное, забили бы Илью с двух сторон, да тут совершенно неожиданно, в первую очередь для самого себя в драку поспешил Иван. При этом он несколько несуразно размахивал зажатым в руке пакетом и рычал нечто невразумительное. Похоже на его действия оказало влияние подсознание, которое последние полчаса упорно бомбардировалось непрерывным внушением: "Мужчина не должен размышлять о себе, а сразу бросаться в бой при любой опасности!" Ну и наверное некие иные импульсы заставили его броситься на спасение приятеля. Хотя бы то же элементарное чувство благодарности к своему благодетелю, пустившего переночевать, накормившего и обогревшего. А может ещё до сих пор довлело в мозгу убеждение, что жить давно не стоит, и такому недоумку, лоху и оленю на земле нет места. А значит, и терять больше нечего.
   Как бы там ни было, но один из нападающих отвлёкся на хлипкого с виду мужчину. Ещё и несколько перестраховался, решив что у того в пакете некий опасный, острый или тяжёлый предмет. По этой причине не сразу долбанул битой промеж глаз, а несколько раз попытался ею отмахнуться от подозрительного пакета. И самое главное - на это ушло время! И этого времени хватило Базальту, для того чтобы справиться со своим противником, завалить его на землю и теперь награждать непрекращающимися ударами. Получалось что и оторваться он от него не мог, и успокоить на некоторое время на получалось.
   А тут и главный шутник компании примчался во своим пистолетом:
   - Да я тебя сейчас!..
   С этими словами он попытался чуть ли не в упор приставив пистолет к голове Ильи, выстрелить. Но тот не стал ждать такого печального для себя конца, резко откатился в сторону, и, не обращая внимания на два раздавшихся выстрела, подхватил оброненную осторонь биту. А потом отличным броском направил её прямо в руку противника, державшую пистолет. Третий выстрел перешёл в вой боли, и шутник, доставая левой рукой телефон из кармана, бросился в сторону домов.
   Тогда как лежащий качок стал несколько гротескно подниматься на ноги, наверняка ему и до того хорошенько досталось. Базальт просто не мог не воспользоваться представившейся возможностью, и подскочив ближе, с разгона, сверху вниз нанёс сокрушительный удар в висок.
   Да только и сам оказался открыт для атаки сзади. Соперник Ивана, выбив у него из руки пакет, тем не менее, обзора за общей потасовкой не прекратил, и прекрасно осознал кто тут самый опасный соперник. Поэтому моментально позабыл про бегающего от него вокруг скамейки Загралова, и бросился на Базальта. Илья чудом увернулся от первого удара по голове, зато получил по плечу. Пошатнулся, отступил, и второй удар схлопотал по правому бицепсу. Потом в живот досталось и ещё раз по плечу, И при этом уже не мог поднять руки, чтобы прикрыть голову. В финале этого неравного сражения, бита опустилась ему на голову в районе виска и он словно могучий дуб, стал заваливаться боком прямо на кусты. Они его отбросили несколько в сторону, что помогло уже бессознательному телу избежать второго удара по голове. Бандюга явно шёл на смертоубийство, пытаясь отомстить за своих подельников. И скорей всего достиг бы своей цели.
   Да только Иван, поражаясь собственной злости, не стоял на месте, а продолжал действовать. Несмотря на сумерки, он прекрасно рассмотрел, куда упала бита, которой приятель вышиб пистолет из рук главного шутника, подхватил её, в три прыжка подскочил к озверевшему бандиту и ударом по затылку свалил наземь. А потом на несколько минут впал в ступор: кругом три бессознательных тела и со стороны одинокого фонаря, пожалуй, единственного на весь сквер, приближается нерешительно фигурка Елены. Она не видела, кто кого и как успокоил. Но сжимая туфли, повизгивая от страха, двигалась вперёд, намереваясь использовать острые каблуки как единственно доступное ей оружие.
   А со стороны домов слышались крики сбежавшего туда главного шутника:
   - Сюда, сюда, братва! Там наших фраера мочат! - и он явно не пытался ввести в заблуждение, какая-то кучка теней к нему спешила со всех ног. И судя по слышимому жаргону, режиссеров среди данной группы деятелей не наблюдалось изначально.
  
  
  
  
  

Глава шестая

НОНСЕНС

   Обстановка оставалась - опасней некуда. Кажется, в данном сквере и вокруг него, такого понятия как патрули полиции, вообще не существовало. Так что даже если кто из жителей дома и обратил внимание на драку, да на выстрелы и позвонил куда надо, вряд ли силы охраны правопорядка среагируют быстро и должным образом. Так всегда в жизни происходит: когда ты без паспорта, то сразу попадаешь под проверку документов, а когда тебя убивают, ни одной фуражки с кокардой герба России не отыщешь в пределах прямой видимости.
   Подошедшая Елена, вроде как опознала Ивана, и дрожащим голосом спросила:
   - А где Илья?
   Загралов всё ещё стоял в позе бейсболиста, сжимая биту, но от звука женского голоса вздрогнул, понимая, что надо действовать немедленно:
   - Вон твой пакет с сапожками! - указал он в сторону скамейки. Сам отбросил биту и склонился над Базальтом, пытаясь привести того в сознание, и в душе опасаясь самого худшего.
   Но бита скорей ударила по виску вскользь, рассекая чуток кожу но, не нанеся смертельной раны. Да и падал мощный мужчина совсем не как умирающий, а как "поплывший" после нокаута боксёр.
   Иван понял, что надо немедленно уносить товарища отсюда. Хотя бы преодолеть сквер, а уже на другой широкой улице, а вернее проспекте на другой стороне, где полно машин, будет довольно легко прекратить эту кровавую потасовку. Попытался рывком вздёрнуть Базальта себе на плечо, но только крякнул от натуги. При всём желании, он, со своими восьмидесятью килограммами, не подкинет мужика, весящего сто пять. Ничего не оставалось, как попросить о помощи женщину:
   - Лена! Подсоби взвалить Илью мне на печи. Надо отсюда уходить!
   Девушка уже успела надеть свои полусапожки прямо на порванные и местами окровавленные ноги, но и туфли не бросила, засунув их в пакет с оторванными ручками. После просьбы бегом метнулась к мужчинам, и помогла поддать Базальта на плечи Загралова. Как ни странно, но и с такой ношей он умудрился двинуться если и не бегом, то уж довольно резвым шагом. Еще пару минут такого движения, и они бы могли вырваться на освещённый проспект на другой стороне сквера.
   Да только сзади послышались злобные окрики и угрозы. Преследователи, плотной кучей бросились в погоню, хорошо рассмотрев троицу беглецов на фоне всё того же фонаря. И видя, что несут раненого, прекрасно понимали: от них не уйдут!
   Во время быстрого шага Лена попыталась поддержать тело своего любимого мужчины с одной стороны, но стало только хуже: Ивана повело в другую сторону, и он чуть ли не зарылся носом в гравий дорожки:
   - Прекрати! Ты меня завалишь! - выдохнул он. - Беги лучше на проспект и зови кого-нибудь на помощь!
   Девушка тут же ускорилась, и побежала вперёд, понимая прекрасно: только подоспевшая нежданно помощь со стороны, сейчас может им помочь. А Загралов, поскрипывающий зубами от натуги, попытался хоть как-то ускориться. При этом он совершал самое великое и максимальное перенапряжение в своей жизни. В ушах стала пульсировать кровь так, словно там бухали барабаны; сердце работало настолько интенсивно, что болели от его ударов рёбра; лёгкие резало от входящего туда со свистом воздуха; а глаза заливал пот, смахнуть который не хватало третьей руки.
   И помощи не предвиделось и не было!
   "Ну! Хоть кто-нибудь! - вопил мысленно, изнемогающий от усилий мужчина. - Хоть бы случайные прохожие! - умолял он судьбу. - Лишь бы спугнули и чуточку задержали этих недоносков...!"
   И кажется его призывы были услышаны то ли небесами, то ангелами-хранителями. Уже продвигаясь под пятном фонаря, он краем глаза увидел, как откуда-то из кустов на свет шагнул дюжий полицейский и, доставая пистолет из расстёгнутой кобуры, двинулся в сторону погони. Ещё и гаркнул при этом громким, угрожающим, но странно знакомым голосом басом:
   - Стоять, сучки! - именно так, с ударением на последнем слоге.
   Пот настолько заливал глаза, что вначале Ивану показалось, что ему мерещится. Но когда раздался окрик полицейского, он окончательно осознал, что тот существует не в его больном воображении, а в натуре, и стал совершенно непроизвольно для самого себя поворачиваться. Уж настолько ему захотелось рассмотреть, что сейчас у него будет за спиной происходить.
   Ну и понятное дело, что совершать подобный манёвр в движении, да ещё с таким тяжёлым телом на спине смог бы только какой-нибудь цирковой силач, переворачивающий машины и рвущий цепи "движением плеча". Уже двигаясь боком, и жутко выворачивая голову направо, обессиленный беглец как в стоп-кадре успел рассмотреть финальную сцену всей погони. Пятёрка преследователей, уже дружно развернулась и начинает набирать скорость в обратном направлении, а стоящий в свете фонаря полицейский, видимый со спины, вроде как собирается стрелять из своего пистолета.
   В следующий момент произошло совсем непонятное: Загралов не упал, не споткнулся, не сломал максимально вывернутую шею, не получил какого-то оглушающего удара. Но, тем не менее, свет у него в глазах моментально погас, и он провалился в беспамятство.
   Первая мысль как очнулся, было вполне логичная и осмысленная: "Перенапрягся!.." Потом попытался увернуться от лёгких, но раздражающих пощёчин. Открыл глаза и пробормотал:
   - Хватит меня избивать...
   - Уф! Ожил, болезный! - с облегчением выдохнул заглядывающий ему в глаза Базальт. Рядом, все в свете того же одинокого фонаря виднелась Лена, прижавшая руки с пакетом к груди. Именно к ней и обратился Иван:
   - А где эти урки?
   - Так убежали, почему-то..., - пожала та плечами. - Я оглянулась, они уже далеко, далеко..., ну я и вернулась.
   Когда вопросительный взгляд был переведён на Илью, тот вначале посоветовал:
   - Может, хватит на земле валяться? - сам он выглядел с окровавленной головой, как говорится "краше в гроб кладут", но пытался улыбнуться и голос звучал более чем бодро. Пособив товарищу во время подъёма на ноги, он стал объяснять: - Я ведь ещё у тебя на закорках очнулся, но пока сообразил, на ком я катаюсь и раздумывал, не покататься ли ещё, сзади нас кто-то рявкнул, ты стал разворачиваться и неожиданно рухнул, словно тебя как лампочку отключили от питания. Хорошо хоть руки мои выпустил и я себе голову не свернул. Пока я встал, стал оглядываться - никого кругом. Только малышка возвращается... Ну и вот минуты две тебя в чувство приводили... Пошли! А то не ровён час эти недоноски вернутся...
   Загралов продолжал оставаться на месте, вращая во все стороны головой:
   - А полицейский? Он-то куда делся?
   Базальт с недоумением переглянулся со своей подругой, потом они вдвоём тоже осмотрелись по сторонам и чуть ли не хором, с неподдельным удивлением спросили:
   - Какой полицейский?
   Только в этот момент Иван окончательно сообразил, как его всего колотит в каком-то ознобе или приступе слабости. Коленки дрожали, руки тряслись, да ещё и вестибулярный аппарат разладился окончательно. Подкатил страшный припадок тошноты, и он, еле успев отвернуться от приятеля, согнулся в жутком приступе рвоты.
   Выворачивало его минут пять, и всё это время он чувствовал, как Илья его поддерживает за плечи. Пожалуй, только это и вынудило окончательно сконцентрироваться, взять себя в руки и заставить свои ноги передвигаться. Ещё и сил хватило прохрипеть:
   - Пошли...
   Ведь не только одному ему было плохо. Остальным досталось поболее, чем ему. Кое-как, побитое и пострадавшее трио выбралось на освещённый проспект и уже там вздохнули с облегчением. Базальт отыскал громадный сугроб, раскопал его и отмыл кровь у себя с лица и с шеи. Хуже всего было с одеждой у мужчин, она была грязной и местами даже порванной. Удары биты и жёсткий гравий на дорожке не слишком-то способствовали сохранению пристойного внешнего вида. Лучше всех смотрелась Елена, с пакетом под мышкой, пусть и прихрамывающая, но всё ещё неотразимая в своей красоте. Она и стала ловить такси, тогда как мужчины сделали вид, что сильно увлечены разговором, повернувшись к дороге теми сторонами своих одеяний, которые смотрелись наиболее целостно. Сработало. Остановившийся частник, услышал адрес, назвал цену, и трио поспешно загрузилось в машину.
   Естественно, что при посадке водила рассмотрел пассажиров, и несколько озадачился, но те уже сели, алкоголем от них не несло за версту, продолжали говорить о каких-то приборах и электричестве, поэтому частный извозчик так и тронулся по нужному маршруту.
   Остановил его Базальт за несколько домов от своего:
   - Тормози, нам здесь! - а при расчёте добавил две сотни сверх оговорённого и пояснил: - Хулиганы нас немного помяли, так что ты чуток приберись после нас.
   Водила покривился, но спорить не стал и деньги взял. Правда, вслед пассажирам посматривал с подозрением.
   Базальт вроде как ничего не боялся, но здравым смыслом руководствовался всегда. Мало ли что... Поэтому трио сделало вид, что направляется в иной дом, потом обошли его и вскоре уже входили в тёплую и уютную квартиру Резвуна. Ну и первая фраза хозяина была к Елене:
   - Садись! - усадив её на полку для обуви в прихожей, стянул сам полусапожки и стал осматривать ноги. К счастью ничего опасного не было, только несколько мелких порезов, и девушка была отправлена в ванну, снимать порванные колготки, отмывать ноги и вообще привести себя в порядок. Тогда как мужчины протопали на кухню, и Базальт, достав из нижнего шкафчика початую бутылку коньяка, со смешком обратился к нахмуренному приятелю:
   - Ну и как тебе, Ванюша, первое боевое крещение?
   Тот вначале растёр виски, а потом признался:
   - Честно говоря, не отказался бы вернуться в прошлое, жить как раньше и никогда не знать и не ведать о подобных крещениях.
   - Да уж! Что-то ты слишком бледный какой-то! - хозяин разлил коньяк по стаканам и, быстро отрезав на блюдце по кусочку лимона, приказал: - Пей!
   - А не свалит?.. После такого стресса?..
   - Слушай, что доктор прописал! - хохотнул Илья, и лихо опрокинул свою порцию в глотку. - Эх! Хорошо!... При сотрясении мозга, лучше всего расслабиться спиртным... И коньяк - лучшее лекарство!
   От такого "лечения", Иван чуть не поперхнулся своей порцией, и кое-как проглотив, возмутился:
   - Но у меня-то не было сотрясения! - и получил в ответ ещё одну руладу покровительственного смеха:
   - Ванюша, я ведь на раз просекаю все события и факты. И умею делать правильные выводы. И раз тебе примерещился полицейский, значит и тебе по голове досталось.
   Причём всё это было сказано с таким убеждением и настолько авторитетно, что Загралов непроизвольно стал ощупывать свою голову, в поисках шишки, или там ещё какой странной гематомы. Но нигде ничего не болело, если игнорировать внутреннее плохое состояние и лёгкое, продолжающееся головокружение.
   О чём и было заявлено, со всей возможной категоричностью:
   - Мне повезло выкрутиться, увернуться, меня даже ни разу ничем не приложили. И уж тем более не по голове. Мало того, - припомнил он. - Ты ведь сам говорил, что услышал окрик у нас за спиной. Верно?
   - Ха! Так меня-то точно битой по голове саданули, - похохатывал Базальт, - Я только у тебя на спине очнулся! - не прекращая разговора, он успевал и закуску доставать их холодильника, и лимон подрезать и коньяк разливать: - Ну, ещё по одной? Так сказать, за наше крепкое здоровье!
   Но Иван не стал пить, хотя стакан так и оставил в ладони:
   - Ага! Значит, подтверждаешь, что крик услышал? Теперь давай сравним услышанные слова. Разобрал ведь? Ну? Припоминай!..
   Илья Степанович выпил, хорошенько закусил, и только после этого согласился:
   - И слова помню... Хотя точно поручиться не могу. Мне тогда показалось, что это нас кто-то из тех отморозков догнал. Вроде как "Стоять, сучки!"
   - Вот! Именно так! - обрадовался Загралов. - И слова, и интонации, и ударение сходится. Я сам так в своей жизни только и позволял ругаться: сучки, дрова гнилые, да огрызки сушёные.
   - Так может это ты и крикнул?
   - Я? Басом? Когда уже и пискнуть не мог, от сорванного дыхания? - хмыкал Иван с возмущением. - А ты помнишь, сколько ты весишь? А ты знаешь, что я в своей жизни больше одного чемодана в двадцать килограмм не поднимал? Ну и последнее: с чего бы это наша погоня от нас вдруг убегать начала? А я чётко успел рассмотреть: полицай вынул пистолет и собрался стрелять по тем ублюдкам.
   Илья развёл руками, пожал плечами, и налил себе третью порцию спиртного. Но сразу пить не стал, а пустился в рассуждения:
   - Хорошо, допустим... Но куда тогда полицейский успел деться? Я-то ведь после твоего падения, ещё только начав подниматься на колени, первым делом тоже назад оглянулся, и тоже успел увидеть тени убегающих людишек. И больше никого. Значит, одно из двух: либо наш неизвестный спаситель опять запрыгнул в кусты и спрятался от наших благодарностей, либо те отморозки испугались чего-либо иного. К примеру, могли подъехать патрульные с той стороны и начать разборки. Оттуда же могли донестись через мегафон и те самые слова по поводу "стоять" и "сучков". Сам знаешь, как во влажном воздухе порой звуки переламываются. Так что крик вроде был, а вот с полицейским..., - он на пару секунд задумался. - А вот с ним мы можем разобраться завтра с утра. Пройдём на то место и хорошенько всё рассмотрим. Если кто-то выходил из кустов, а потом туда же опять спрятался, то следы будут видны как на ладони. Там ведь грязь толстым слоем, дождя нет, и вряд ли кто посторонний там будет топтаться.
   Внимательно слушающий его Загралов, кивал головой, не находя ни одного изъяна в логичных рассуждениях. В самом деле, проблема решалась просто и чётко. Скорей всего некая особь могла сидеть в сквере в банальной засаде. А тут какие-то хулиганские разборки, мешающие каким-то высшим целям. Естественно, что доблестный служака нашёл лучший выход из положения: появился, погрозил пистолетом и тут же спрятался обратно.
   Вот только одна деталь смущала. И кое-как протолкнув в себя вторую порцию коньяка, Иван о ней поведал:
   - Ты понимаешь, холодно ведь было... А тот полицейский без тёплого тулупа был, и даже без фирменной тужурки. Или что они там носят... В лёгком кителе, прямо на рубашку... И не смотри на меня так, я чётко его запомнил. Здоровенный такой громила, и этот китель на нём расстегнут был до половины, словно он только из-за стола вышел, или из собственной спальни...
   Базальт не удержался от ехидной улыбки, хотя тон держал уважительный:
   - Может он в тапочках был? Ну, раз из спальни вышел...?
   - Да нет..., - Иван даже глаза закрыл, сосредотачиваясь и вызывая в памяти картинку увиденного. - Не в тапочках... В туфлях! Форменных, поблескивающих после чистки туфлях.
   - На каблуках? - голос стал уже явно ехидным и Загралов, поняв, что над ним издеваются, резко открыл глаза:
   - Ты что мне, не веришь?
   - Всё! Разговор замяли, утром всё осмотрим на месте! - тем более что ванну покинула Елена, и следовало определиться: - Идёшь ты первым мыться? А я пока её порезы на ногах зелёнкой помажу...
   Иван прислушался к своему состоянию, и, опасаясь непонятного головокружения, решил остаться последним в очереди на помывку:
   - Иди ты... Я сам ей раны обработаю пока...
   - Ха-ха! Ладно, тебе можно и такое доверить! - с этими словами Илья поспешил в ванну, крикнув на ходу в спальню: - Малышка! Высовывай ножки из-под одеяла и приготовь йод. Сейчас к тебе ввалится доктор Грава! Будешь громко кричать, подумаю невесть что. Поэтому - терпи!
   Пострадавшая, дезинфекцию своих ранок выдержала вполне сносно. Хоть и шипела, покусывая губы, но не кричала и не стонала. Ещё и в конце процедуры похвастала:
   - Хорошо, что я туфли не бросила. Дорогие слишком!..
   - Не дороже здоровья, - возразил Иван, для гарантии замазывая йодом даже маленькие покраснения на женских ступнях. Затем помялся сам, и решил уточнить: - Слушай, а ты когда обернулась, и пошла назад, точно никого не видела? В смысле, того полицейского?
   Лена рассуждала тоже вполне правильно:
   - Я оглянулась, ты лежишь. Илья только на коленки приподнялся..., вас хорошо на свету было видно. Ну и в самом дальнем конце аллейки, уже на повороте мелькали тени убегающих. И никого больше... Но ведь если возле вас кто и был, он просто шагнул в кусты. А то и замер на месте за линий освещения. И мог легко слиться с общим фоном сквера. А когда я шла, пытаясь рассмотреть гравий под ногами, наш спаситель мог и шагнуть куда в иную сторону.
   - О! Точно! Его по этой причине и Базальт не заметил, - расслабился Загралов. - Потом он ко мне пристал, очнись да очнись, а тот служака и спрятался..., куда-то. Скорей всего ушлый партизан, такие на ровном месте могут стать незаметными.
   А тут и сам хозяин квартиры появился в свежем, вполне товарном виде:
   - Ну, ты, художник! - набросился он с критикой на приятеля. - Зачем ты ей чулки йодом на ногах рисуешь? Если бы я задержался, ты бы и выше сеточку наложил?
   - Окстись, дружище! - сдержано заулыбался Загралов. - Я тебе не Сальвадор Дали! Тем более надо ещё дезинфицирующие средства на твою голову и на твои рёбра оставить. Садись!
   Но девушка тут же села на кровати, прикрываясь одеялом и пряча ноги:
   - Я сама его разрисую!
   Гость и лишнего слова не сказал против, потому что сам себя чувствовал неважно. Отставил пузырёк на тумбочку, пожелал спокойной ночи и отправился в ванную комнату. Правда под горячую воду залезть не рискнул, головокружение и непонятная слабость, всё-таки сильно беспокоили. Душ получился скорей холодный, но всё равно не взбодрил. Добрался потом до выделенной ему спальни, уселся на кровати и пытаясь привести мысли в порядок, пожалуй впервые осмотрелся внимательно по сторонам.
   Для хозяина квартиры, эта спальня скорей служила чем-то в виде мастерской и домашней лаборатории. Чего там только не стояло на полках, в шкафчиках, тумбочках и россыпью не лежало во внутренних ящиках столов. Пожалуй, здесь можно было чинить что угодно, да плюс ещё и собрать невесть что из имеющихся радио и прочих деталей. Иван поковырялся в выдвижном ящике одной из тумбочек, со смешком рассматривая кучи устаревших сопротивлений, резисторов, конденсаторов, а также миниатюрных реле, дросселей и селеноидов. Но при одной мысли, улыбка с лица сползла:
   "Завтра мы будем "прощупывать" сигвигатор. И там будет не только Базальт, которому можно, как мне кажется доверять, но и его шеф. А стоит ли сразу перед всеми раскрывать этот маленький, но весьма и весьма загадочный секрет? Подобного на земле может не быть, а вот так сразу организую целое сообщество по его изучению? Не стоит так торопиться с привлечением большого количества соратников, не стоит... Но если вдруг при включении устройства, оно даст некие импульса, то что я отвечу на их вопросы? "Ах, всё нормально, я пошёл!"? Не пойдёт... Надо будет как-то отвлечь внимание тамошнему шефу, запудрить ему мозги, разыграть спектакль... Только вот какой? Ага! А чем, к примеру, вот этот маленький керамический преобразователь из титанита бария, очень похожий на обычный конденсатор, не пройдёт под названием "чип с микросхемой"? Да тут сам Билл Гейтс в дураках может оказаться, потому что внутренности в любом случае никто рассмотреть никак не сможет. А значит моя легенда с неким маяком в моём теле..., (нет, пусть он отыщется в ботинке!) вполне себе жизненна. Должна прокатить..., на первый случай. А там видно будет..."
   Нужный конденсатор был водружён в карман, все дела на сегодня оказались перевыполнены. Только и нащупал перед сном сигвигатор во внутреннем кармане пуловера, и, привалившись головой к подушке, Иван буквально отключился от действительности.
  
  

Глава седьмая

ЗАГАДКА

   Ещё было темно, и на востоке небо только, только начало светлеть перед рассветом, как чья-то рука осторожно коснулась плеча Загралова:
   - Вставай! - Базальт говорил почти шёпотом. - Пока малышка спит, давай смотаемся в тот сквер, и всё осмотрим. Или передумал, и готов признать своё временное помутнение рассудка?
   Прежде чем ответить, Иван интенсивно пошевелился, прислушался к своему физическому состоянию. Кое-какие мышцы явно побаливали, после вчерашней переноски тяжеленного тела, но в остальном самочувствие было отменным, бодрым и не подверженным болезненной дремоте. То же самое можно было сказать и о моральном духе. Никаких кошмаров не снилось, жизнь казалась стоящей своего продолжения, и вчерашняя сцена чётко вновь предстала перед мысленным взором. Полицейский просто не мог померещиться. Так что следовало всё прояснить до конца:
   - Несомненно, что надо смотаться. Только не рановато ли для общественного транспорта? Или пешочком?
   - Возьму дядькину машину. Свою никак не заведу, и без неё хлопот хватает.
   Даже не позавтракав, мужчины тихонечко оделись и подались на улицу. Машина родственника стояла в гараже-сундуке из волнистого железа в одном из соседних дворов, так что уже через десять минут приятели оказались на месте и принялись осматриваться на памятном пятачке. Стоило сказать, что утро оказалось промозглое, туманное, с висящей в воздухе водяной пыльцой, угрожающей в любой момент начать опадать вниз снежными хлопьями. Всего лишь два градуса тепла, но лучше бы был морозец, чем такая непонятная слякоть и непогода.
   Зато белесый, рассветный туман скрывал не только сквер полностью, но и одинокий фонарь внутри, и его свет стал просматриваться лишь метров с тридцати. Утренних исследователей никто уже не мог заметить в пятидесяти метрах от дорог. Вот тогда Илья Степанович Резвун, вынул из рукава куртки короткий обрезок арматуры и вручил изумлённому компаньону. Для себя же достал из кобуры под мышкой пистолет травматического действия и приготовил к немедленной стрельбе. На недоумённый взгляд боевого товарища, он шёпотом пояснил:
   - Я ведь битой тому шутнику его пистолет выбил, а когда они за ним вернуться подумали? Могли ведь тоже, как и мы на утро это дело отложить... Так что смотри в оба!
   Предупреждение могло оказаться нелишним, Иван даже запоздало пожалел, что сам не догадался прихватить чего поувесистей. Но с другой стороны и тонкий пруток с неровно отломанным концом мог оказаться страшным оружием в умелых руках. Другое дело, что руки были ну совсем неопытные для каких-либо потасовок. Но отступать было поздно, до сих пор непогашенный коммунальными службами фонарь, уже мерцал над головами.
   И два ирокеза-следопыта, приступили к разгадыванию следов. Точнее сказать, ирокез "Мудрый Глаз" был всего один, а его подсобник относился к классу "багаж бесполезный, бледнолицый, с расширенными глазами". И хорошо, что опытный, всё знающий Базальт не просто смотрел, а негромким бормотанием высказывал результат своих наблюдений вслух:
   - Как всё хорошо видно, и понятно... Вот тут мы упали..., здесь я встал на колени... Хм! Точно! Этот камень острый мне штанину прорвал! Ты лежал на боку..., как говоришь, оглянулся назад?.. И где в тот момент стоял твой..., хм, наш спаситель?
   - Вот здесь..., - Иван неуверенно замер на месте, потом сделал шага два вперёд, и уже с большей твёрдостью в голосе заявил: - Здесь! Точно!
   - Ага. И шагнул он, как бы оттуда? - Илья ткнул пальцев кусты вокруг столба.
   - Ну да...
   - Ладно, посмотрим...
   Оба приятеля подошли к нужной точке, и минуты две стояли оторопевшие, чувствуя как по спине пробегают непонятные мурашки.
   Сам столб, стоял как бы в линии густого и высокого кустарника, но при посадке растений, их обвели мимо столба красивым углублённым в сторону от дорожки полукругом, радиусом в полметра. И весь этот радиус оказался в неком углублении, заполненном на сантиметр, максимум полтора, загустевшей грязью. И там отчётливо виднелись следы от обуви значительного, не менее чем сорок пятого размера. Ночью дождя не было, так что отпечатки оставались идеально ясными и жутко таинственными.
   Со стороны кустов они не вели, да и не пройти там было человеку: слишком густые, колючие, прочные, почти по грудь. Два первых следа четко показывали: некий человек тут стоял, расставив ноги почти на ширину плеч. Долго стоял, всё то время пока грязь сюда не натекла и не подсохла. Но самое жуткое, что он стоял как бы на том месте, где сейчас стоит, да и всегда там наверное находился столб: по сторонам от центра железной трубы!
   Естественно, при желании, такой фокус проделать легко. Взяться за стальную опору руками, и аккуратно поставить свои стопы так, словно столба между отпечатками нет. Но для этого надо: либо выйти из кустов; либо сползти по столбу вниз; либо, пятясь задом, войти в грязь и проделать сложные манипуляции с переносом тяжести тела на одну ногу, а вторую заведя вокруг столба.
   Зачем и кому нужны такие сложности?
   А потом ещё и точно по своим следам, выйти обратно с грязного места?
   Потому что в грязи виднелось ещё два отпечатка, словно человек стоял себе, стоял, а потом и двинулся в нужном направлении в нужное время. Первый шаг короткий, всего сантиметров двадцать, двадцать пять, второй уже шире - около сорока сантиметров.
   - Шутки над пьяными прохожими? - ошарашено бормотал себе под нос вопросы Илья Степанович. - Или над бегающими здесь хулиганами?
   После чего, не боясь испачкаться, встал почти на колени и стал носом "рыть гравий" идя по следу:
   - Третий шаг..., да и пятый виден идеально. Грязь так и осталась контуром подошвы. Шестой..., и на восьмом он остановился, опять расставив ноги почти на ширину плеч, как говорится... А если верить тебе, Ванюша, то он как бы собирался стрелять из пистолета... И? Что мы видим дальше?
   Пауза получилась такая большая, что Загралов не выдержал:
   - Что? Он убежал в кусты? Ах, да... Ну ладно, можно допустить, что он их перепрыгнул. Два шага разбега и...!
   - Ш-ш-ш! Замри! Не топчи! - остановил его Базальт, тыкая пальцами в два последних отпечатка. - Эти - мы видим! А покажи мне те, на которых он набирает разгон для прыжка? Мм? Вот и я вижу, что нет больше ни единого следа. Все остальные есть, а вот дальше нету. А что это значит? Одно из двух: или твой полицай, по своим собственным следам вернулся к столбу и влез на него обратно...
   Оба приятеля непроизвольно обратили свои взгляды на указанный предмет освещения и даже пробежались по нему до самой лампы. Абсурдность такого предположения, вызвала смешок у Ивана, и попытку быстрее выяснить второй вариант ответа:
   - Или?..
   - Хм! Грустно такое резюмировать, но: ...или мы сошли с ума.
   - Нет, это тоже не подходит! - решительно возразил Грава. - Мы вчера выпили мало, протрезвели пока прогуливались, и меня, уже в который раз настоятельно напоминаю, по голове никто не бил.
   - М-да..., что-то у нас не сходится тогда, - признался Илья, уже в который раз проходя вдоль всех восьми следов их загадочного и более чем таинственного спасителя. - Есть ещё один вариант... Пока мы спали, кто-то тут пришёл, грязи налил, следов понаставил... А? Прокатит объяснение?
   - Если честно..., то оно самое реальное и всё объясняющее, - даже чуточку обрадовался Иван. - Мало ли тут какие жуткие дела ночами вершатся? А мы помешали. Могли что-то заподозрить... Вот все следы и затерли, ещё и подшутили над нами. Уверен, в том месте, где драка была, тоже мы ничего не найдём.
   Не сговариваясь, приятели устремились на памятный отрезок вчерашнего пути, где они сражались с вооружёнными битами отморозками, это и было-то совсем рядом метрах в сорока. Но из-за тумана даже с такого расстояния ничего не просматривалось. Каково же было удивление ирокезов-следопытов, когда они на месте сражения, возле памятной скамейки нашли не только обе биты, но и выроненный пистолет. Похоже тут никто ничего не искал, до этого места группа неприятелей так и не добежала, а оба качка, пришедшие в сознание, поспешили отсюда к своим машинам уже гораздо позже. А может, уползли? Причём при тщательном осмотре всего пространства, приятели отыскали несколько иных мелких вещей, которые тоже сложили в предусмотрительно захваченный Ильёй из машины пакет: связку ключей, мужской туфель, горсть мелочи в рублях, грязный носовой платок и мобильный телефон. При нехитрой попытке разблокировать устройство связи, то заработало, экран осветился, показывая, что кто-то усиленно пытался дозвониться до абонента. В сумме было сделано тридцать один непринятый звонок. И стоял значок одного принятого, но непрочитанного сообщения.
   Базальт, ни мгновения не сомневаясь, ткнул кнопочки и стал читать сообщение вслух:
   - "Служивые! Отдайте нашего товарища по-хорошему. Готовы заплатить сколько надо. Ждём до обеда...", - просматривая номера звонков, Илья озадаченно чесал второй рукой затылок. - Что-то я не пойму..., они не только биты потеряли? Или их подельник сам от них же и спрятался? Или о чём речь?
   Тогда как у Загралова, от какого-то нехорошего предчувствия, а может просто от страха, появилась вполне резонная мысль:
   - Не пора ли нам отсюда сматываться? Туман стал подниматься, скоро нас тут любой издалека заметит.
   - Ты прав, мой бледнолицый умный друг! - одобрил его мысль Илья. - Тем более мы и так всё что надо высмотрели.
   - Телефон бросишь здесь? По большому счёту, по нему тоже могут высчитать.
   - Да выбросить его мы всегда успеем..., как и пистолет..., - приятели уже интенсивно двигались в сторону проспекта. - Но повременим с этим делом. Вдруг и в самом деле надо будет связь организовать? Ты ведь сам понимаешь, что тут много странностей, и если бы только с обнимающим столб полицейским. А нас, вчерашним противникам, довольно легко будет высчитать через подругу Ленкину, у которой та вчера и связалась с этой шпаной из режиссёров. Вдруг наезды станут более конкретные и нам придётся отвечать адекватно?
   Пока они добирались домой, и готовили себе горячий завтрак, продолжали обсуждение таинственных непоняток при чтении следов и возможные неприятности в будущем. По словам Базальта, его девушка более подробно рассказала уже в постели, что было на вечеринке в квартире и с какой стати её поволокли в какую-то сауну. Оказалось, что в компании и в самом деле был один режиссер, причём довольно известный, а та пара, которая силком волокла Елену под локотки, оказалась из группы непосредственного киношного персонала: звукооператор и ассистент оператора. В сауне, по утверждениям той же любвеобильной подруги-нимфоманки, в самом деле стояла аппаратура и проводились пробные съемки. Ну а в машинах скорей всего, сидели шофера из какой-то бандитской, но в то же время вполне легальной конторы по обеспечению клиентов транспортом и плечистой охраной.
   На запах кофе и ароматных сырников на кухню подтянулась и героиня вчерашнего вечера. При этом она позёвывала и смешно хромала на обе ноги, мелкие порезы за ночь зажить никак не успели:
   - Чего меня не будите? Может, с собой возьмёте? Я дома сидеть не собираюсь.
   - А придётся! - строго оборвал её Базальт. - Хватит нам вчерашних хлопот из-за тебя. Набегались. Сиди дома и никому не открывай, по телефону с посторонними не общайся. Тем более что нам надо в институт, а там тебе делать нечего, пропуск на тебя не выписан.
   - И надолго? - пригорюнилась красавица.
   - На весь день..., - и эти слова были сказаны тихо, но так жёстко, что девушка печально вздохнула, и только по инерции решила напомнить:
   - Я ведь в магазин собиралась, кое-что из продуктов прикупить надо...
   - Мы и сами с усами! - уже одеваясь в прихожей, заверил Илья. - Тем более что теперь на кухне командует Ванюша.
   И приятели пешочком, но, не забывая внимательно осматриваться по сторонам, поспешили на работу к Резвуну.
  
  

Глава восьмая

ПРОБЫ

   Пока дошли, Загралов получил последние советы по теме как себя вести, что делать и как себя хорошо прорекламировать во время возможного собеседование. Но на самом деле всё оказалось гораздо проще, чем предполагалось изначально. Пропуск посетителю выдали почти не заглядывая в его паспорт, а когда прошли в кабинет начальника и старого друга Резвуна, того не оказалось на месте, и как обрадовала секретарша, скоро не предвиделось:
   - Он предупредил, что до вечера, как минимум, его не будет. Но сказал, что вы, Илья Степанович в курсе всего комплекса предстоящих работ. Вот вам ключи от сектора "С". Ну а младших научных сотрудников и лаборантов...
   Она сделала паузу, крутя перед собой наманикюренными ноготками, и Базальт понятливо закивал:
   - Несомненно использую при первой же необходимости. Этот вопрос мы обсудили с шефом сразу... Так что, если он будет искать, мы в лаборатории.
   И уже минут через пять, оба приятеля, а со вчерашнего ночного крещения - два боевых товарища, давали питание на давно неиспользуемые устройства. Тут уже Иван чувствовал себя в своей стихии, бегло осматривая приборы, экранизированные камеры и прочие сложные устройства. Большинство из них явно устаревшего образца, почти ни на что не годные в современной практической науке, но несколько монстров впечатляли. О чём гость и заявлял, бегая вокруг них и потирая от предвкушения руки:
   - Трудно представить, как такие приборы успели купить уже после развала Союза? Диво дивное, не иначе! И как я понимаю, их практически не используют? Конечно, и они уже не отвечают всем требованиям, но само их наличие! Само существование в этом институте? Честно говоря, будь я более скандальным и более принципиальным, сейчас бы кричал "Преступление! Преступление против всей России - не использовать подобное добро, купленное на народные деньги!" Но я..., промолчу... Хотя вопросы всё равно рвутся наружу: почему? Почему такая халатность и такое равнодушие?
   Базальт кривился, словно от горькой редьки:
   - Ох! Не трави душу! Ты не знаешь, на какие хитрости нашему нынешнему директору идти приходится, чтобы тут хоть что-то работало. А ведь он ученый с мировым именем, только благодаря этому этот храм науки ещё на плаву. Деду, как мы его ласково и любя называем, удалось три судебных процесса выиграть против лужковской братии, которые попросту хотели снести это "бесполезное, готовое рухнуть здание" и продать землю своим подельникам-спекулянтам. Ну и тот факт спасает, что порой где-то, кого-то так крепко припечёт, что им деваться некуда. А нужные исследования только у нас ещё и можно провести. Вот потому со стороны и помогают Деду кто, чем может.
   - А-а-а..., ну если так, то всё понятно..., - Загралов вёл разговор несколько отстранённо, уже пытаясь перенастроить один из приборов пассивной локации. - Но насколько я помню, ты ведь и раньше тут работал. Зачем же тогда в нашу фирму перебрался? Тут так всё здорово!
   И хорошо, что он не видел враз нахмурившегося лица своего собеседника. Хотя тон у того оставался ровным, и даже равнодушным:
   - Потому и сбежал, что в один из моментов институт уже буквально закрывать начали. А сейчас и повод подвернулся приемлемый, чтобы назад попроситься.
   Правда Иван почти не слушал, с увлечением пытаясь загнать и перепрофилировать нужную программу:
   - Великолепное "железо"! Ёщё десять минут, и мы имеем в своём распоряжении всечастотный пеленгатор. Хорошо, что такие штуковины в руки прохиндеев и аферистов попасть не могут.
   Резвун стоял рядом и внимательно присматривался к бегающим по клавишам пальцам:
   - Ну ты молоток! Как легко в тему и в настройки врубаешься!
   - А то!..
   - Но ты уверен, что пеленг будет всечастотным?
   - Естественно, что не единовременно. Начнём с инфра и ультразвука. Мы вначале нижние пороги прощупаем, ну а потом уже и верхние, во втором заходе изучим.
   С явной похвалой кивая головой, Базальт констатировал:
   - Лишний раз убеждаюсь, что ты специалист гораздо высшего уровня, чем притворяешься на самом деле. Если уж кричать об ограблении России, то и тебя не следовало выпускать так безмятежно в Индию. Такие нам и дома нужны. Да и опасно, если перебежчик за бугром начинает работать на потенциального врага. Поэтому я начинаю думать, что твоя бессмысленная паранойя по поводу слежки, может иметь под собой некие основания.
   - Ха-ха! Ну ты загнул! "Врага", "высшего уровня", "ограбления"!.. Подобные устройства, только более громоздкие и энергоёмкие ещё до Второй Мировой использовали. С ними каждый головастый студент справится... Кстати, думай, что мы используем для большой сканирующей поверхности? Ещё бы лучше задействовать камеру-экран для изучения возможной защиты.
   - Но ты ведь в себе ещё ничего не нашёл, - заметил Резвун.
   - А вдруг найду? Надо будет сразу найти способы экранизации или глушения. Ведь ты не хирург, что бы быстро и безопасно вынуть из моих внутренностей капсулу-маяк?
   - Естественно..., - старожил лаборатории стал оглядываться по сторонам: - В принципе, для такого дела вон та камера в углу лучше всего подходит. Там внутри даже локаторная пушка движущаяся есть. Ляжешь на стол, будешь водить за рычаг её над собой и при должной настройке любую инфузорию туфельку у себя в желудке рассмотришь.
   - А переговариваться как будем?
   - Ха! Чтобы здесь, да не нашлись экранированные переговорные устройства? Сейчас устрою!
   Через полчаса, стали проводить первый этап исследований. Причём низшие пороги Загралов выставил настолько максимальные, что Илья Степанович поразился:
   - Там уже ничего не бывает. Откуда маяк с такой частотой возьмётся? Не изобрели ещё...
   - А ты уверен? Вдруг изобрели?
   - Ага! И вот прямо тебе взяли и приживили?
   - Не понял? Ты ведь сам недавно заявлял, что такого спеца могли под какой угодно "колпак" усадить!
   - М-да, голубчик, ты от скромности не умрёшь.
   - Это я со вчерашнего вечера такой стал, - с гордостью признался Иван, ложась на стол и включая переговорное устройство. - Начали! - услышав подтверждение о включении всей цепи устройств, стал вести локаторную пушку над собой: - Начинаю с ног: левая пошла от ступни...
   Сам же, пользуясь тем, что приятель его не может видеть, сразу достал сигвигатор, подставил его под раструб пушки и с какой-то злой решимостью стал нажимать на кнопки. При этом, не переставая говорить вслух:
   - Прошёл коленную чашечку..., проверяем левое бедро...
   Потому что уже примерно представлял себе, как и в какой последовательности будет нажимать выпуклости диковинного трофея. И руководствовался в своих расчётах только логикой целесообразности. Все цветовые гаммы восприятия человеческого глаза он знал назубок, как и рекомендуемые аналитиками колёра для некоей последовательности в любой деятельности. Поэтому примерно догадывался, где может быть "ВКЛ", а где "ВЫКЛ". Оставалось только проверить свои предвидения, а потом ещё и в остальных кнопочках разобраться, коих с каждой стороны насчитывалось аж по шестьдесят штук.
   А для фиксации своих действий, или чего-то неожиданного и диктовались фиксируемые в записи слова:
   - Начал проверку правой ступни..., - значит, пошли утапливаться выпуклости на другой стороне сигвигатора. Причём в той же закономерной, как казалось испытателю, последовательности. - Перехожу на тазобедренный сустав слева..., - опять на первой стороне, началась новая комбинация последовательностей и пауз между ними.
   Опасения, естественно имелись. Как бы ни была идеально экранирована камера, как бы она не была защищена от наружной пеленгации, неизвестные лучи (если таковые имелись) могли беспрепятственно прорвать любую защиту и попасть на локаторы того самого ожившего мертвеца с оторванной головой (опять-таки, если у того безголового имеется локационное и пеленгационное оборудование нужного толка). То, что у него не было переносного, а тем более карманного пеленгатора, сомнений не вызывало. Иначе покойник сразу же засек местонахождения своей собственности прямо во дворе. И не призывая для этого дела исполнительных помощников знал бы, куда чудо с выпуклостями и экранами завалилось.
   Первый этап никаких видимых результатов не принёс. Ни вспышек активности неопознанного маяка не выявилось, ни диоды не замигали. Экраны тоже остались безжизненными.
   Иван вышел из камеры с кислым видом, и стал перенастраивать главное устройство. Тогда как Илья не преминул поёрничать:
   - Что-то тебя не радует, отсутствие в кишках маяка! Неужели настолько поверил в свои выдумки?
   Пришлось ему подыграть скорбным голосом:
   - Никому я не нужен... Ни России, ни даже полиции...
   Подобное заявление, было прокомментировано не словами, а громким хохотом. Резвун развеселился окончательно. Правда, когда успокоился, решил образумить товарища:
   - Может, обойдёмся без верхних порогов? Всё-таки излучение в камере получается чрезмерным.
   - Ерунда! Не опасней разовой флюорографии. Причём на этот раз я начну сразу с головы. А то и вообще лягу наоборот...
   - Да хоть верх ногами встань, результат от этого не изменится, - Илья при этом безнадёжно махнул рукой, а вот Иван замер от мелькнувшей мысли.
   "Разумные существа разные, но если цвета одинаковы для всех, и на трофее я их условно различаю, то может иметь отличие сам способ использования кнопок. Вон некоторые на Земле читают справа - налево. Или снизу вверх... И при этом все одинаковы... Поэтому не попробовать ли мне воспользоваться кнопками, опустив экраны вниз? Мали ли как мозги у тех самых конструкторов были закручены..."
   Опять разместившись в камере, он уже с новой точки взглянул на сигвигатор и в душе признал, что и в таком положении некоторые цвета смотрятся вполне на своём месте. Особенно если рассматривать компоновку в последовательности справа - налево. И опять стал повторять свои попытки включения, но уже с позиции "вверх ногами". И уже на отрезке "правая ступня" - это дало первый результат:
   - Ты смотри! - раздался в наушниках поражённый голос Базальта. - Пошла индукционная активность почти на пределе, в диапазоне ультразвука возле миллиарда Гц! Невероятно! Но такую штуковину никак не могли тебе зашить в кожу. Наверняка нечто - в твоём ботинке..., - не успел он это договорить, как всплеск пропал у него на мониторе. - О! Исчезло! Что ты там сделал?
   - Да вот пытаясь снять ботинок, и исследовать его отдельно... Ну, что сейчас?
   - Хм..., полный покой...
   На самом же деле Иван даже не шевелился, а с упоением наблюдал, что сигвигатор включился и продолжал работать. На экране появилась внутренняя подсветка, на фоне которой теперь громоздились многочисленные значки и буковки, причём всё это явно из русского алфавита. К сожалению, все настолько мелкое, что даже при своём отличном зрении Загралов никак не мог вчитаться и хоть что-то понять. Поэтому он попросту попробовал отключить устройство, а потом опять его включить. Именно при включении, как раз и ушёл в пространство некий второй импульс чуть ли не гиперзвука. Но короткий, очень короткий всплеск, что позволяло надеяться на повторное включение сигвигатора уже в ином месте и более спокойного его изучения с увеличительными приборами. Да с той же лупой наверняка можно будет прочитать имеющийся текст и таблицы.
   "Получилось! - со злым напряжением размышлял Иван. - Главное теперь, чтобы Илья поверил в мою попытку замести следы и скрыть истинные причины наших опытов... Удастся ли мне спектакль с или всё-таки ему во всем признаться?.."
   Последняя мысль казалась очень заманчивой и вполне правильной. Заимев такого союзника и соратника, который и так уже перешёл в круг ближайших друзей, в дальнейшем вряд ли появятся какие-либо трудности с исследованием сигвигатора. Умный, надёжный, сообразительный, опытный и вдобавок имеющий огромные связи и немалые полезные знакомства, такой человек рядом - это почти полная гарантия предстоящего успеха в любом деле. Откровенный разговор уже готов был начаться прямо по переговорному устройству, когда Загралов решил всё-таки хоть немножко повременить с признаниями. Хоть чуть-чуть, хоть часик. Какое-то подспудное чувство-предвидение требовало не спешить, помедлить.
   Поэтому дальше переговоры пошли уже по давно намеченному на такой случай плану. Изобразив пыхтение, да и в самом деле сняв ботинок, Иван через минуту пробормотал:
   - Надо же, как мне тут ловко вставили эту штуковину!.. Прямо в основание первого ряда шнурков и язычка, как только не давило мне ничего...
   - Что? Что там у тебя такое? - уже не на шутку разволновался Резвун.
   - Да ты знаешь, этакий маленький керамический преобразователь из титанита бария. Очень похож на обычный конденсатор, но это явно сложный чип с микросхемой... Ха! А как его под старинную деталь грамотно замаскировали-то! Нажимаю...
   И сам в этот момент включил сигвигатор.
   - Есть всплеск! - тотчас раздался голос Базальта.
   Иван повторил манипуляцию выключения и вновь включил устройство:
   - А сейчас?
   - Опять всплеск!
   - Ага! Значит где бы я ни ходил в своих ботинках - меня засекали! - Торжествовал Загралов вполне натурально. - Значит ты прав: нужны ещё России такие специалисты, как я. А сейчас?
   И он в последний раз включил таинственное устройство. Но не успел донестись ответ Ильи об очередном зафиксированном импульсе, как сам же и воскликнул:
   - Эх! Вот неудача! Вроде несильно-то и придавил в ином направлении, а этот конденсатор лопнул в двух местах... И странно..., вроде как по внутреннему сколу ничего понять не могу...
   Словно предчувствуя невероятный интерес со стороны приятеля, он спрятал выключенный сигвигатор во внутренний карман пуловера, а заготовленную загодя деталь разломал на три кусочка, и теперь, встав со стола, внимательно их рассматривал под светом боковой лампы.
   Угадал: Резвун ворвался в камеру, чуть ли не сорвав дверь с петель:
   - Где?! Где эта микросхема?
   - Да вот..., - Иван передал два обломка в руку Базальта, а сам продолжил рассматривать третий. - Хм! Ничего не пойму.
   - Ничего, ничего...! - бормотал приятель, достав откуда-то из кармана вставляемый в глаз увеличитель, которым пользуются ювелиры и просматривая доставшиеся ему кусочки, - Если не так, то под большим микроскопом всё рассмотрим! Хотя..., в современных дивайсах так заливают микросхемы, что ничего не отыщешь... Неужели и тут такое же? Маразм какой-то! Ведь с виду банальный конденсатор!
   - Вот и я говорю..., - поддакнул ему Иван. - Под старину сработали... Если бы мы приборами не засекли всплески ультразвука, решили бы, что нас разыгрывают.
   И постарался незаметно вздохнуть: та жуткая заинтересованность, которую проявил Базальт, давала все основания предполагать, что эксперименты на этом не завершатся. А значить опять остаться наедине с сигвигатором не получится. Придётся ждать иного, более удобного места и времени.
  
  

Глава девятая

НЕДОУМЕНИЯ

   Уже поздно вечером, улёгшись на кровать, в выделенной ему комнате и выключив свет, Загралов постарался тщательно проанализировать весь прошедший день. Ибо было что вспомнить и что проанализировать. Хотя и начал с сожаления:
   "А вот Кракену я так второй раз и не позвонил..., - во время короткого обеденного перерыва он связался с другом детства, но они только лаконично обменялись фразами, что у них всё в порядке. - По сути, было бы очень здорово с ним на некоторые темы посоветоваться. Ему-то я всяко доверяю больше, чем всем остальным. Вроде бы..."
   Потому что после предательства жены, готов был сомневаться даже в самом себе. И уж каждое слово, каждое движение или жест иного человека теперь расценивал с точки зрения "А не пытаются ли меня поиметь?" И, как это ни странно могло звучать после недавних приключений, некие подозрения стали у него появляться и в отношении Базальта. Не в том, что этот человек его хочет обмануть, тут, хвала небесам ошибаться не приходилось и очень не хотелось. Но вот в том, что Илья Степанович Резвун многое о себе недоговаривает - создалось чёткое и верное ощущение.
   Началось всё с той же фразы, в которой говорилось о переводе с института на фирму "Контакт", которая прогорела из-за крупного воровства и обратно. В ней сразу все доводы показались надуманными и не выдерживающими логической проверки. Такие знатоки уходят из науки, а в данном случае из института только тогда, когда бульдозеры разрушат фундамент этого храма науки. Так и закрутились в голове вопросы: а не специально ли Базальт перешёл в ту самую фирму? Ведь, по сути, она являлась довольно крутым конкурентом институту, пусть и не таким масштабным, но всё-таки? Нет ли в деле финансового и научного краха "Контакта" некоей "руки доброжелателей"? Может так быть, что жена Загралова просто напросто стала пешкой в руках иных, более таинственных и мощных фигур?
   Вполне. Фантазия работала вовсю, ибо чего только в голову не полезет человеку, который в одночасье превратился в бомжа, но умудрился при этом завладеть устройством сделанным в ином мире.
   А вот дальше, в процессе совместной работы с Ильёй Степановичем, всплыли новые подозрения. Можно сказать, что для исследования трёх никчемных кусочков конденсатора, Резвун поднял на ноги добрую половину ученых и практиков, которые в тот момент находились на работе. Что для полномочий работника среднего звена, выглядело более чем неуместно. Правда Базальт делал некие манёвры, выглядевшие внешне как звонки шефу, а то и самому Деду, но что-то заставляло Ивана каждый раз сомневаться в искренности слышимых разговоров. Вроде и слышимый монолог должен был совпадать с ответами невидимого собеседника, но уж слишком много властности, авторитарности проскальзывало в тоне Резвуна. Словно он ни секунды не сомневался в том, что ему разрешат, дадут, выделят, направят и помогут. Да и остальные, прибывшие на помощь сотрудники, хоть и улыбались, но делали это скорей вымучено и чисто автоматически. В остальном они угрюмо помалкивали, лишних вопросов не задавали, действовали слажено и понимали друг друга с незаметного посторонними жеста. В иные дни своей безоблачной жизни, Иван и сам бы этих жестов не заметил, но сейчас краем глаза ловил на периферии зрения, и фиксировал их.
   Вдобавок ему не понравилось, что один, слишком уж "сахарный" тип, старался не отходить от него ни на шаг, когда сам Базальт отходил куда-то в сторону. Мало того, именно этот тип остался вместе с ним в камере во время контрольных проверок и лично водил над телом локаторной пушкой. Несущиеся команды от пульта управления на этот раз выполнялись и исследуемым и его помощником. На этом, опять-таки с подозрительной безапелляционностью настоял Илья Степанович. И при этом разговоре избегал смотреть в глаза Загралова, аргументируя свои приказы заботой о здоровье приятеля:
   - Тебе в полиции могли ещё и второй жучок где-то пристроить. Мы не имеем права рисковать!
   По его команде, Иван на столе что только не делал, и шевелился, и переворачивался на живот, и поднимал конечности или отставлял их в стороны. При этом он, конечно не слишком переживал: сигвигатор отключен - всплеска не будет. Но таким плотным вниманием к себе более чем обеспокоился.
   Ещё и финальный разговор в конце рабочего дня, его насторожил. Прибыл тот самый шеф, который почему-то посматривал на "господина Базальта" ну совсем не как на подчинённого. Нет, друзьями они были однозначно, скорей всего и в самом деле вместе получали высшее образование, но вот в остальном поведение шефа несколько не соответствовало общепринятому. Да и само обращение к нему со стороны подчинённого, звучало как требование:
   - Обязательно надо поднять все наши связи, все знакомства Деда и отыскать тех, кто мог нацепить на Ивана Фёдоровича этот таинственный чип. Исследования по нему будут продолжаться, но мы вряд ли что выясним о его внутренностях, ты понимаешь?.. Поэтому следует плотно заняться поиском и проверкой лиц, которые допрашивали арестованного, вели его дело и могли находиться вместе в камере предварительного заключения.
   - Сделаем, Илья, не переживай, - заверил шеф, и улыбнулся Загралову так, словно тот не иначе как подопытный кролик: - А ты решился на работу у нас? Только сразу хочу предупредить: у нас тут очень строго с дисциплиной и секретностью.
   - Да оно и понятно, везде так... Но..., я ещё пару дней хотел бы переждать, прийти в себя, после всех несчастий, что мне на голову свалились...
   - Хорошо, думай. Но не забывай, что хорошую работу специалисту твоего профиля отыскать трудно.
   Ну и максимально Загралов струхнул, когда на встречу ему, на проходной шагнуло да угрюмых типа. На лицах у них было написано только одно: "Что выносишь, гад? Расхититель социалистической собственности?" Тотчас ладони вспотели, а сознание застлала паника: что случится, если вдруг отыщут сигвигатор? А он даже толком на теле не спрятан!
   И когда обыск казался неминуем, сзади послышался раздражённый голос Резвуна:
   - Чего пройти мешаете? Этот гость - со мной. - И уже в адрес ссутулившегося Ивана: - Отдай им пропуск. Документ строгой отчётности.
   По пути домой, приятели зашли в магазин, где солидно затарились чётырьмя внушительными пакетами провизии и до самой кухни ожесточённо спорили, пытаясь сами себе ответить на массу возникших вопросов. И только когда их встретила соскучившаяся по живому общению Елена, решили о работе "Больше ни слова!"
   И во время приготовления всем коллективом мяса по-французски, болтали на отвлечённые темы, вспоминали анекдоты и комментировали ведущиеся по телевизору новости. Благо последних, в том числе и смешных до абсурда, хватало. Ну и к концу ужина, Базальт догадался переключить на канал с криминальными новостями:
   - Интересно, о наших вчерашних происшествиях, так никто и не пожаловался в полицию? - похохатывал он. - Вдруг наши портреты уже на каждой заставке маячат?
   Чем хорош этот канал, что там по мере поступления свежих новостей, постоянно, пусть и кратко упоминали о недавних. Так что за два часа удалось прослушать всё о творящихся в Москве и околицах безобразиях. Грустно, конечно и печально, но под опустошающуюся бутылку водки даже трагические кошмары воспринимаются как обыденные житейские неурядицы. И важную новость почти пропустили, поднимая в очередной раз налитые рюмки, но вовремя замерли, ловя каждое слово:
   - Удалось узнать некоторые подробности о найденном в подмосковном лесу раздетом мужчине. Он пришёл в себя, смерть от переохлаждения ему уже не грозит, и он дал первые показания. Теперь известно кто он, где работает и каким чудом мог оказаться на рассвете в двадцати километрах за МКаДом. По словам пострадавшего, вчера вечером он случайно попал в драку, прошедшую в сквере..., - и она назвала тот самый сквер, в котором заворожено слушающая троица пережила куча неприятных минут своей жизни. - ...Потом его ударили битой по голове, и несчастный уже очнулся в больнице. Кто его вывез на опушку леса, да ещё и раздетого, пострадавший и понятия не имеет.
   Миловидная диктор не сдержалась в конце от подачи своего видения ситуации:
   - Данный случай - ещё одно важное предупреждение любителям выпить в незнакомой компании. В последнее время слишком многие просыпаются утром без денег, бег телефона, и, как в данном случае без одежды. Хорошо ещё, что пострадавшего в тамбовские леса не отвезли.
   Дальше пошли иные новости, затем сразу прямое включение с места аварии сразу десятка машин, а мужчины шевельнулись и выпили перегретую водку. Только после заедания квашеной капусткой и солидным куском мяса, Базальт выдал первый комментарий:
   - Эк, беднягу угораздило так далеко забежать!.. И это учитывай, после твоего удара ему битой по затылку... Не иначе как полицейский натуральным бабайкой выглядел? А? С красными светящимися глазами и выпирающими вампирскими клыками?
   - Да нет, нормальное лицо, такое ...мордастое, солидное... Хотя чем дальше, тем картинка у меня в воспоминаниях всё расплывчатей и неопределённей становится. Уже и сам начинаю думать, что мне привиделось.... Если бы не следы...
   - Про следы, мы решили, что это изощрённая шутка. Так? А если продолжить дальше логическую цепочку, то оставшегося лежать хулигана подобрали, раздели и как последнего лоха выбросили на опушке леса. И сделали это в наказание за плохое поведение. Верно? - дождавшись кивка сотрапезника, продолжил уже с некоторым нажимом: - А учитывая наши сегодняшние исследования, можно и дальше пофантазировать. К примеру: за тобой следят, оберегают и ...чуть ли пылинки не сдувают. Ещё и твоих обидчиков так наказывают, что те не рады с тобой связываться.
   Иван грустно покивал головой:
   - Можно и такое предположить. Но тогда получается, что меня в институте "вели", позволили избавиться от "маячка" и теперь я под плотным надзором иных наблюдателей. Или - наблюдателя.
   Базальт сразу понял суть намёка и обиженно фыркнул:
   - Меня к этому делу не пристраивай, ты ко мне сам пришёл. Да и вообще, я не по тем делам!.. Если так фантазировать, то и вся драка могла быть подстроена с неизвестными для нас целями.
   - Это ты уже загнул...
   - И ты тоже! - Илья попытался посмотреть на события с другой стороны: - А что если они подозревают, что ты с женой в сговоре? И ждут, пока она на тебя выйдет, чтобы поделиться украденными из "Контакта" средствами? Между прочим, средствами немалыми, по сравнению с которыми цена твоих квартир и впятеро не тянет.
   - Ха! А ведь это трезвая мысль! - воскликнул Загралов и тут же поправился: - В смысле - оригинальная и свежая.
   - Если думать дальше, то они мыслили так: не страшна пропажа маячка, в нём нуждались в первые дни твоего бездомного скитания. Сейчас ты обрёл крышу над головой, скорей всего рабочее место и уже никуда из-под надзора не денешься. Сходится?
   - Ну ты Штирлиц! - восхищённо помотал головой Иван, чувствуя как приятное опьянение расслабляет всё тело. - За такую светлую голову стоит выпить. Наливай! За тебя!
   Подобные разъяснения и в самом деле могли оказаться самыми верными. Особенно с точки зрения Резвуна, который никак не мог понять: какой смыл полиции цеплять на Загралова редкостный, жутко дорогостоящий элемент слежения? А при подобном раскладе всё сходилось. И становился понятным тот удивительный факт, что пострадавшего так быстро выпустили из следственного изолятора. Просто некто очень хочет вернуть свои немалые, исчезнувшие неизвестно куда деньги. А в подобном случае, если пообещать пустить половину или треть возвращённых денег в "откат" полицейскому начальству, те землю рыть будут, лишь бы хорошенько заработать.
   Так что Иван был даже благодарен новому другу, что тот так верно выстроил связную цепочку событий и следствий. Зато теперь самому ничего придумывать не надо, в данное русло прекрасно укладываются почти все происшедшие за последние сутки события. И самое главное - личные деяния и интересы никоим образом не выпадают из структурного ряда. Теперь только и оставалось окончательно решить: вовлекать или не вовлекать Илью Степановича в сложный процесс исследования дивного устройства?
   И после очередной рюмки, Загралов решил поделиться с новым другом своей тайной. Только вот никак не мог определиться окончательно: дождаться ухода в спальню Елены и всё рассказать, или вообще перенести этот разговор на утро? Так сказать, провести беседу на трезвую голову?
   И пока усиленно муссировал оба варианта в сознании, жизнь расставила свои приоритеты и сама сделала выбор. Опять по каналу телевизора пошло прямое включение с места событий. "Криминальная хроника" работала круглосуточно. И сейчас, какой-то худой очкарик в кожаной куртке с меховым воротником, с придыханием, и расширенными глазами принялся вещать про очередные ужасы московского "дна":
   - Сколько уже раз мы описывали подобные трагедии, но кажется, эта - сразу превзошла по цинизму и кровавости все остальные. Два невинных бомжа, проживавших в запутанном лабиринте подвалов высотного дома по адресу..., подверглись жутким издевательствам, если не сказать пыткам в своей скрытой обители. По рассказам очевидцев, парочки таких же лиц без определённого места жительства, которые заявились в гости, хозяева подвала были подвешены за ноги к потолку, с них была снята чуть ли не вся кожа. Вид пустых глазниц, обрезанных ногтей, выбитых зубов и разлитой крови, довёл гостей до нервного срыва. Один так и упал в обморок в подвале..., вы сейчас видите как его грузят в машину скорой помощи... А второй выскочил на улицу с дикими криками и призывами о помощи. По его словам, подобное злодеяние совершено теми, кто цинично причисляет бомжей к бешенным животным и ратует за их полное уничтожение. Мне лично не удалось переговорить со свидетелем страшной сцены, его уже увезли в полицию, но по пересказам собравшейся толпы ему подобных, свидетель успел многое высказать о всяких профашистских группировках, которые обвиняются в первую очередь. По словам собравшихся, погибшие в страшных мучениях люди скрывали свои настоящие имена, только и было известно, что их звали Егорыч и Панфа, но будем надеяться, что полиция в скором времени сообщит полные данные о несчастных, а также даст дельные разъяснения случившемуся. Ждите моего следующего выпуска! Специально для "Криминальной хроники", ваш...!
   Иван похолодел внутренностями и сразу протрезвел ещё во время произнесения адреса того злополучного дома. Поэтому успел подготовиться, а потом и совладать с непроизвольной реакцией тела на названные имена или прозвища бомжей. Страх буквально ледяной глыбой утяжелил все внутренности, добавив скованности даже в мысли.
   И это не осталось незамеченным со стороны Базальта:
   - Ты чего это так притих? И побледнел?
   К собственному удивлению, Ивану удалось ответить очень правильно:
   - Да вот..., представил себе, что и про меня так могли бы рассказать, окажись я в племени бомжей навсегда... А ведь они все долго не живут...
   Илья протянул свою широкую ладонь над столом, сжал ею плечо приятеля и подбодрил от всей души:
   - Не хандри! Ты не такой! Прорвёшься! Ха! И дел-то: обокрали! По сути, ты ещё и радоваться должен, что неверная жена исчезла из твоей жизни и ты теперь сам себе господин! Выпьем за твою свободу!
   Литровую бутылку, они допили легко, а потом ещё и остатками коньяка залили. Но если Базальт отправился в спальню с Еленой явно навеселе, то Иван укладывался на кровать трезвый как стёклышко.
   И вот теперь напряжённо размышлял, что делать дальше. По всему получалось, что от Резвуна следовало немедленно съезжать. Подставлять ни его, ни Елену, ни того же Евгения Кравитца он не имел морального права. Причём съезжать туда, где можно будет спокойно исследовать сигвигатор. Теперь только и оставалось, что придумать: куда перебираться, как и на какие средства.
  

Глава десятая

РАЗВИЛКА

  
   Ранним утром, Иван довольно правдиво изобразил головную боль, и когда был разбужен Базальтом, на его вопрос идёт ли он с ним на работу, жалостливо отпросился:
   - Что-то я не в форме... Иди без меня...
   - А ты чем займёшься?
   - Отлежусь, маленько, потом Кракену позвоню, может, с ним пересекусь.
   - Ладно, ключи у тебя есть, - согласился Илья, выходя из спальни. - Только держи меня в курсе, где ты, с кем и куда. Окей?
   - Договорились...
   Через полчаса, позавтракав, Илья ушёл. Ещё через полчаса встала Елена. Как-то слишком бурно расхаживала по коридору, шумно гремела стаканами на кухне, словно специально не давая впадать в блаженную расслабленную дрёму. Ну и по всему выходило, что красавица желает пообщаться. Пришлось Ивану надевать на себя выделенные ему халат с тапочками, и делая вид, что лишь сейчас проснулся выходить на кухню:
   - Что случилось? Что за грохот? Доброе утро...
   - Доброе! Ты будешь чай, или кофе? - поинтересовалась девушка, доставая заварку. На что Загралов проворчал:
   - И молоко тоже. Но начну с кофе, взбодриться надо... А ты никак уже одета? Куда в такую рань, и разрешил ли Базальт?
   - Конечно, разрешил. Он подумал, раз те силы, которые нам так помогли, продемонстрировали такую мощь, то те карликовые режиссеры в мою сторону больше и пикнуть не посмеют. Их товарищ нашелся, и они даже не рискнули больше позвонить или прислать сообщение на найденный вами телефон. А мне в любом случае надо в студию бежать сегодня, кастинг будет проводиться для нового сериала.
   - Да-а? Желаю получить самую лучшую роль!
   - Хорошо бы..., - Елена разлила кофе в кружки и поставила их на стол. - А то Илья всё больше и больше во мне разочаровываться начинает. Издевается надо мной, подначивает, предлагает идти работать в институт лаборанткой. А я ему всё равно хочу доказать, что стану киноактрисой. Жаль, что никто не верит в это кроме меня.
   - Почему же никто? - рассуждал Иван, попивая кофе маленькими глоточками. - Я - верю и не сомневаюсь, что такая красота должна в лучших фильмах показываться всему народу.
   - Правда? Тогда почему мне на кастингах так не везёт?
   - Мне ли об этом знать? Может, ты теряешься перед камерой? Или в особый настрой войти не можешь? Оно ведь надо самый боевой иметь, чтобы глаза блестели, ноздри трепетали, и розовые щёки с бледностью контрастировали.
   Девушка рассмеялась:
   - Витиевато загнул! А что для бледности и блеска надо, подсказать можешь?
   Иван задумался. Мелькнуло в сознании где-то вычитанное воспоминание какой-то великой актрисы, что в начале своей карьеры, она перед каждым кастингом отлучалась в женскую комнату и там интенсивно мастурбировала. После чего проходила в следующий круг отбора на роль вне всякой конкуренции.
   Но в данный момент такое советовать не следовало, красавица ещё не так поймёт, неровён час. Зато пришло в голову иное воспоминание: лицо Елены, которое он чудом сумел рассмотреть почти в полной темноте в тот момент, когда она сняла туфли и босиком бросилась бежать в сквере, по острому гравию дорожки.
   Вот эту сценку он и напомнил:
   - А теперь вновь попробуй пережить те же самые ощущения. Ну?
   Девушка встала, с минуту постояла с закрытыми глазами, а открыла их уже совершенно преображённая. Её изящная и мирная красота, стала дикой, опасной, но всё равно манящей очарованием, изготовившейся к прыжку хищницы. От одного вида решительной, агрессивной женщины, не растерявшей при этом своей прелести, мурашки пробежали по спине наблюдателя, и восклицания вырвались непроизвольно:
   - Вот! Изумительно! Запомни это состояние и в таком стиле отработай перед камерой во время кастинга! И если уже после этого тебя не возьмут на приличную роль, то я тоже окончательно разуверюсь в кинематографе.
   - Ладно, попробую...
   - В зеркало! В зеркало посмотри и запомни, как выглядишь!
   Сбоку от холодильника, на стене висело небольшое зеркало. Но уж собственное лицо можно было рассмотреть в нём без труда. Так что Елена тут же устроила первую на сегодня репетицию.
   Из спальни раздался сигнал вызова, и Загралов бросился к забытому мобильному телефону. Звонил Кракен:
   - Ты как? У меня вроде получается с утра несколько часиков свободы.
   - Да и у меня вроде особой загруженности нет. Встречаемся? Где и когда? - оговорили адрес, после чего и затягивать встречу не стали: - Я могу уже через двадцать минут выйти. А ты? Отлично!
   На кухне уже наскоро допил вторую кружку, на этот раз с чаем, быстро оделся и вышел из квартиры вместе с Еленой. На станции метро, они сели в разные поезда и уже там, Иван позвонил Илье. Обещал ведь держать в курсе:
   - Еду на встречу с Кракеном.
   - Добро. А мы тут всё дальше в твоём деле копаемся, - признался Базальт и пошутил: - Пытаемся отыскать "руку кровавой гэбни".
   - Может не стоит так рьяно лезть в запретную епархию?
   - Не дрейфь! Прорвёмся! Буду тебе позванивать, и держать в курсе.
   На том и расстались. С некоторым беспокойством, Иван спрятал мобильный телефон в правый нагрудной карман, уже чисто машинально ощупывая в левом сигвигатор. Мысли сразу развернулись в ином направлении:
   "Может, зря я его с собой всюду таскаю? Засунул бы под кровать у Базальта, и конец песни... О! А не попробовать ли мне его здесь включить и выключить? В институте пучок ультразвука никуда не вырвался, поглотился экранированными стенками камеры, а здесь-то он куда угодно прорвётся. Да и лучше попробовать в движении, чем находясь на одном месте. Решено, пробую..."
   После чего уже по наработанной схеме, включил и выключил устройство.
   И как раз поезд стал останавливаться на станции Баррикадная. Если с нее перейти на кольцевую на станцию Краснопресненская, то и в таком случае доберёшься до Таганской. Ну разве что на одну остановку проехаться придется больше, что в условиях мегаполиса сущий пустяк. Да и время терпело, спешки не было.
   Вышел, постоял на перроне, и только после ухода поезда, двинулся к переходу на другую линию. Не то чтобы имелись конкретные опасения, но ужасная смерть бомжей заставляла перестраховываться многократно, и, как говорится, дуть на холодное. К тому же отчётливо вспомнилось, как неизвестный тип в том дворе появлялся, словно из ниоткуда, как и его подельники. Если существуют подобные умения и дальше, то почему бы тому "Безголовому" вдруг не появиться прямо в вагоне несущегося на максимальной скорости вагона метро? Появился, заколол кого надо, вернул себе свою вещицу и скрылся в неизвестном направлении.
   "Да уж, подобных примеров в фантастических фильмах полно. Но если я раньше в них не верил, то потому что не носил за пазухой сигвигатор. Честно говоря и сейчас не верю..., но Егорычу и Панфе мои сомнения уже ничем не помогут. А вот своей тушкой озаботиться не помешает. Жизнь-то вроде как налаживаться стала, утопиться в Москве-реке совсем не тянет... А значит надо действовать так, словно вокруг одни смертельные враги, и каждый подозревает меня в краже иномирского устройства. Хм..., неужели и в самом деле иномирского? Почему же тогда там вроде как буквы русского алфавита просматривались? Скорей бы добраться до укромного места, взять лупу, да почитать..."
   По сути, возможная тайна устройства должна сразу и раскрыться после прочтения. И если вдруг ношение сигвигатора окажется смертельно опасным для обычного человека, то Загралов решил, что без всякого колебания зашвырнёт прибор куда подальше, если не поглубже. И так риск многократно возрос, после пыток Егорыча и его молодого товарища. Вряд ли спитые до ручки бездомные могли припомнить своего временного собутыльника, но мало что. Но если у Безголового (именно так стал Иван именовать того человека в мыслях) появится чёткий портрет подозреваемого, тому придётся несладко. Придётся убегать очень далеко. Если успеет...
   "А не рвануть ли мне опять в Индию? Особняк ещё почти на месяц оплачен, прожиточный минимум там в три раза ниже, причём там я живу как шейх, а тут мне эти деньги еле-еле прожиточный минимум вытянут. Вот билеты дорогие, да и хоть какую-то сумму не помешало бы иметь про запас... А где взять? Вряд ли меня возьмут на работу в институт, и разрешат работать на дому, да ещё и в далёкой Индии. Хотя..., в "Контакте" то разрешали... Ну да, потому их и обокрали до нитки... Как и меня!"
   Хоть и не настолько грустные как прежде, мысли о своей нищете вновь заполонили все мысли и пошли по второму кругу. Так что встреча со старым другом, оказалась как нельзя кстати, чтобы развеять подступившую хандру.
   - Слушай, - восклицал Женька, осматривая Ивана со всех сторон. - Что-то нищенская жизнь на тебе не сказывается! Как по мне, то ты даже поправился.
   - Это я от расстройства нервов пухну, - улыбнулся Загралов. - Ну и, спасибо Базальту, подкормил за два последних дня. Жру, как не в себя.
   - А я ещё не завтракал, - известил Кракен, затаскивая товарища в какую-то кафешку. - Составишь мне компанию? Если не голоден, то сразу начинай плакаться о своих бедах. Когда я насыщаюсь, я хоть не плачу от таких историй, организм не позволяет, вся жидкость уходит на образование слюны и желудочного сока.
   - Ну да, ну да! Все вы, спруты, такие. Это лишь крокодилы плачут о доле поедаемой ими жертвы. - Иван улыбался и радовался от всего сердца, настолько ему было приятно видеть и общаться с Евгением. Может именно поэтому он впервые все свои мрачные приключения рассказал уже не таким убитым тоном, а порой и сам посмеивался над своей глупостью и последовавшими мытарствами.
   Когда дошёл до истории кражи сигвигатора, на мгновение задумался, и решил пока не высвечивать этот момент и дальше рассказал всё в той интерпретации, какой знал о событиях Илья Степанович Резвун. Правда после этого признался:
   - Жень, я тут тебе не всё рассказал. Есть одна деталька, причём жутка важная и даже страшная. И о ней пока ни слова не говорю, для твоей же безопасности. Хочу вначале сам чуток разобраться, а уже потом обязательно поделюсь с тобой.
   Кракен восхищённо крутил головой:
   - Ну ты, чел, даёшь! Столько приключений, слежка, драки, тайны, да ещё и не всё?! Я думал у меня житуха - веселей не придумаешь, но впору тебе позавидовать. За такие авантюры и похождения трёх квартир не жалко. Мало того, ты ещё и бонусную премию выиграл: от своей стервочки избавился! Ха-ха!
   - Хм! Тебя послушать, так я должен быть счастлив как слон после купания. Кстати, а как ты узнал, что моя стервочка - хуже Горгоны?
   - Да я ведь тебе не раз говорил, даже в школьные годы упоминал, есть во мне некие таланты то ли экстрасенса, то ли прорицателя. Выражаются они только в одном: как только вижу человека, сразу замечаю в нём либо готовящуюся прорваться агрессию, либо намечающуюся попытку обмана. А уж когда немного с ним пообщаюсь, у меня перед мысленным взором словно картина абстракциониста возникает. И чем светлей и ярче тона на полотне, тем человек правильнее, честнее, преданнее и добрее. Ну и наоборот... Причём эти краски не вокруг человека возникают, и не на его теле, поэтому не путай с легендами про ауру. Скорей это у меня как бы абстрактные ощущения красками рисуются. Понял? Так вот, твоя Мегера сразу пятном болота просматривалась, а это самые подлые и циничные душонки.
   - М-да? А что же ты мне сразу это не рассказал?
   - Склерозный ты мой! Неужели не помнишь, как я несколько раз пытался это сделать? И почему наши отношения охладели, а мы почти перестали встречаться? Что глаза опустил, стыдно? А тогда и слушать меня не хотел, обижался даже.
   - Извини... Сейчас-то всё вспоминаю и начинаю понимать, а тогда... Как говорится: пропал казак, когда с бабой связался. Теперь меня жениться и при угрозе смертной казни не заставят.
   Друг от души расхохотался:
   - Ну, до такой крайности тоже опускаться не стоит, Всё-таки женщина - друг человека и нам с ними жить. Просто надо сразу правильно выбирать, с какой тебе по пути.
   - Ха! Это тебе хорошо: присмотрелся, побеседовал и выбор сделан, А нам, "слепым", что делать? Между прочим, о твоей способности: как именно моя личностная картина смотрится? В каких цветах?
   - В нормальных, не переживай. Точнее описывать не буду, а то зазнаешься.
   - Подобное я и подозревал, - не удержался от хвастливой улыбки Иван. - Но меня интересует: появились ли конкретные изменения с момента, допустим, нашей последней встречи?
   - Ага, опасаешься, что сам стал человеконенавистником и теперь готов пуститься во все тяжкие? - уточнил Кракен. И после кивка старого товарища, неожиданно и надолго задумался. Несколько раз прикрывал глаза, и шевелил губами, словно шептал что-то. И только минуты через три, с некоторым удивлением, признался: - А ведь есть изменения, и значительные...
   - В смысле? Как по моим ощущениям, то вреде прежний. Базальт даже удивляется, что я не мечтаю задушить свою Мегеру.
   - Да с этим всё в порядке. Общая структура картины осталась без изменений. А вот парочка добавлений совсем не в тему. Признаюсь, раньше подобного я ни у кого не встречал...
   Он опять умолк надолго, и заинтригованному Загралову пришлось его поторопить:
   - Ну?! Рога на мне стали более заметны, или вообще как у оленя выросли?
   Евгений прыснул смехом, от такой самоиронии, и показывая большой палец, похвалил:
   - Молодец! Растёшь в моих глазах! Хотя для роста оленьих рогов и тебя в организме кальция не хватит. Тут мне в тебе несколько иное видится... Только скажи мне вначале, ты с зубами что в последнее время делал?
   - Мм? - поразился Иван. Но видя вполне серьёзный взгляд друга, принялся перечислять: - Могу гордиться, данные природой зубы на местах, и всего три пломбы, последнюю поставил вот сюда, два года назад. Вроде держится... А что?
   - Да вот, на той самой картинке, у тебя на челюсти некая ярко-оранжевая полоска появилась. Точнее говоря, она в виде восьмёрки, кругами достаёт до ушных раковин... Ну а второе: в районе сердца у тебя сейчас рваное пятно, в виде кляксы, размером с кулак, но такого глубокого, насыщенного голубого, даже несколько синего цвета. И если ярко оранжевые цвета мне видятся очень часто, то вот раскраска этой странной кляксы, честно говоря, встречается впервые.
   "Сигвигатор! - сразу догадался Загралов. - Он как раз там во внутреннем кармане! Надо же! Женька и в самом деле что-то такое видит! Или просто прикалывается? С него станется и не такую шутку разыграть. Как бы это дело уточнить?.. В принципе несложно, надо только быть убедительным и уверенным..."
   После чего наклонился над столиком, и прошептал:
   - Там у меня мобильный телефон. Особенный!..
   - Не ври, батенька! - уверенно заявил Кракен. - Неживые предметы и любые устройства, для меня не имеют никакой раскраски в подсознании.
   - Да? А вот давай проверим! Хочешь? - после чего встал, отошёл в коридор, ведущий в туалет, и переложил сигвигатор в правый внутренний карман, туда же, где и мобильный телефон находился. После чего вернулся за столик и хмыкнул с барской снисходительностью: - Ну, и где теперь рваное пятно синего цвета?
   - А ты переложил? - задал друг неожиданный вопрос.
   - Ну да, в один из карман брюк, угадай - в который.
   Евгений честно постарался со всем тщанием рассмотреть сочетание красок. Но через некоторое время заявил:
   - Не могу сказать, что есть изменения... Всё в точности, как и прежде.
   Иван посмотрел на него с подозрением, а потом без всякой деликатности заявил, что дескать все журналисты такие выдумщики, такие фантазёры. Из мухи слона раздуют, а перед тем и саму муху из пальца высосут. Кракен на это только обиженно пожал плечами:
   - Хочешь, верь, хочешь не верь. Сфотографировать своё ощущение я никак не могу, - и после этого утверждения, перешёл на другую тему: - Статья о твоей жене аферистке, почти готова, только подправить осталось кое-какие неточности. Ну и за подачу материала, тебе, как основному интервьюируемому и пострадавшему я выбил оплату. Вот, девять с половиной тысяч. Ну и в ведомости распишись..., вот здесь...
   - Спасибо! Никак не ожидал, что это не я за эту статью, а мне заплатят... Дашь хоть почитать?
   - Вышлю тебе на мыло. А сколько тебе ещё денег надо? - после недоумённого взгляда - рассмеялся: - Верю, что теперь невероятный богач стал, но ты ведь вроде в Индию собрался?
   Загралов грустно скривился:
   - Может родители объявятся всё-таки? Тогда я к ним махну. Ты ведь знаешь, как они там живут в дикости и в глуши. Порой неделями в почтовый ящик не заглядывают. А индия?.. Вначале следует работу найти надомника... Вот если бы я был писателем..., завтра бы туда улетел. Там и в самом деле здорово.
   - И много там наших москвичей, сдавших свои квартиры здесь? - тут же заинтересовался актуальной темой корреспондент. - Говорят, что целые посёлки русские оккупировали?
   Его нюх газетчика, уже предчувствовал горячий материал, способный заинтересовать любого читателя. Иван рассказал и на это тему, что знал, а потом поинтересовался местом обитания Евгения:
   - А ты свою квартиру сдавать не собираешься? Долго ещё прятаться будешь?
   - Пока не припекло. В гостях даже лучше, - он ухмыльнулся. - Пытаются прикормить к месту...
   - Как же тебя без завтрака выпустили? Этак от кормушки отобьёшься.
   - Я ещё затемно выхожу, в редакции успел побывать до встречи с тобой. У нас ведь круглые сутки кипит работа. Ну а квартира...
   - Кстати, - вспомнил Иван, - Базальт обещал тебе посодействовать в помощи против бандюков. В твоём районе у него знакомые, крутые вояки, любого на место поставят.
   - Да оно вроде и хорошо бы, но не сегодня так завтра проблема рассосётся, - отмахнулся Кракен. - Но я тут подумал: а тебе чего бояться? При любых вопросах говоришь, что снял квартиру через агентство, а хозяина и видел-то всего пару раз. Для этого у меня с собой и второй комплект ключей имеется. Держи!
   Загралов невесело рассмеялся и пошутил над собой:
   - И чего это я в иные страны прусь? Если в Москве самые добрые и самые отзывчивые люди живут? И накормят, и приютят... Спасибо дружище! От всей души спасибо!
   - Да ладно тебе!.. - но вчерашнему бомжу неожиданно вспомнились вчерашние криминальные новости, и он тут же сменил тон на встревоженный:
   - Ох, Женька, ты не представляешь, что на том дне" творится. Вон вчера, например, двоих бездомных нашли в подвале мёртвыми, и со следами жестоких пыток...
   - Да уж! Слышал я об этом кошмаре, - скорбно кивнул Кракен. - Скорей всего именно мне шеф сегодня и поручит материал собрать и статейку склеить.
   - Надо же! Ты уж держи и меня в курсе: что там, кто этих бедолаг, да за что. Потому что..., (только это строго между нами!), именно с этим самым Егорычем я выпивал днём в баре, до того как вспомнил про Базальта и отправился к нему. - Сочувственный, и заинтересованный взгляд друга, он понял правильно: - Именно! Вполне мог я в тот момент напиться с этим типом, да отправиться ночевать в тот подвал вместо второго пострадавшего... И мы бы сейчас с тобой не разговаривали...
   - Лихо сюжет закручен! Теперь уж я точно покопаюсь во всём этом деле. Ведь если за тобой следили со всем тщанием, то...
   И Загралов решил признаться, не желая, чтобы друг проводил какие-то параллели:
   - Никто за мной не следил и не следит. Это я сам придумал, удивившись, что меня так легко из следственного изолятора выпустили. Фобия! Паранойя!
   - А как же чип с микросхемой?
   - Это официальная версия для Базальта. Заврался я немного, вот и пришлось на ходу импровизировать с тем, что под руку подвернулось.
   - Экий ты!..
   - Не отрицаю, лживая редиска! И напоминаю, что и тебе пока ещё не всё сказал, в целях твоей же личной безопасности.
   Журналист Кравитц, на такие заявления только стебаться начал поддельно-восторженным голосом:
   - Интересно люди живут: в Индию уехал - его обворовали, назад вернулся - его чуть многократно не убили.
   Но тут же спохватился, что ему надо бежать по делам, и наскоро попрощавшись, умчался. А оставшийся в кафе Иван Фёдорович, катая между ладоней пустой стакан из-под сока, задумался над тем, что делать дальше.
  
  

Глава одиннадцатая

ПРОБОЙ

   Правда единственным и самым интригующим занятием ему только и виделся процесс исследования сигвигатора. В карманах лежало сразу два ключа от квартир, но направиться на любую из них не позволяла удесятерившаяся, только со вчерашнего вечера, осторожность. Так что прежде чем прикасаться к выпуклостям таинственного устройства, следовало тщательно всё продумать.
   Наиболее идеальный вариант - это работать в том самом институте, что и Базальт, иметь свободный допуск в лабораторию и использовать детально экранированное помещение. Увы, пока Иван такой возможности лишён. Даже если прямо сейчас пойти и устроиться на работу, не факт, что ему позволят хозяйничать точно так же, как Илье Степановичу Резвуну. А с другой стороны, попытка устроиться на работу, хоть и принесёт финансовое облегчение, сразу лишит независимости и полной свободы действий. Уж потом точно ни в какую Индию уехать не удастся.
   "А может и не надо далеко от Москвы забираться? Какой бы там всплеск волн из сигвигатора не вырывался, на большом расстоянии он будет рассеиваться, теряться и поглощаться атмосферой. Всё-таки он опирается на ультразвук, а тот конечен в своих колебаниях. Значит достаточно просто заехать в то же Алтуфьево или Митино. Отыскать скромное кафе, наподобие этого и ...заняться делом. Но вначале, всё-таки помотаюсь ка я внутри кольцевой, потискаю на кнопочки и осмотрюсь, как следует. Если ничего особенного вокруг не случится, тогда отыщу лупу и подамся на дальнюю окраину".
   Выйдя из кафе, вначале позвонил Базальту, сказал, что с другом поговорил, некие деньги умудрился заработать, так что ужин сегодня с него. Ну и сказал, что хочет купить себе новые брюки, потому имеющиеся, после ночных приключений выглядели не лучшим образом. Поэтому помотается немного по центру.
   Затем настроил телефон на приём радиоволны "Транспорт и его движение", и двинулся в метро. Естественно, Иван прекрасно понимал, что при сегодняшнем уровне развития техники, при желании можно отследить в метро любого человека. Камеры стоят всюду, огромный поток информации сводится куда-то в одно, максимум несколько мест, и сильные мира сего легко могут высчитать и зафиксировать нужного человека. Это опять-таки, если не предпринять неких особых, действий заранее. Одно из них: не слишком наглеть и не превысить умеренное количество включений сигвигатора. То есть пять, ну шесть включений должно хватить для первого раза. Второе: обязательно это делать уже перед самой остановкой поезда на станции. Третье: стараться после всплеска перейти в иной вагон, а только потом выйти. Также неплохо будет использовать как последние вагоны, так и центральные и обязательно выходить в гуще пассажиров. Ну и прочие маленькие шпионские хитрости не забывать, коих в голове всплыло неожиданно много.
   Всего времени на операцию, названную в шутку "Пробой", у Загралова ушло часа полтора. И все эти девяносто минут вокруг не наблюдалось, а в наушниках не послышалось чего-либо подозрительного. Шесть включений никого не привлекли
   Выбравшись, на одной из остановок в город, экспериментатор подался в первый попавшийся магазин одежды, и купил брюки какие попроще. Там же недалеко, в канцелярском киоске, купил небольшую лупу, и уже во всеоружии, вновь спустился в Метро. Операция "Пробой-2" заняла час. Всего три включения, показывающие, что носитель сигвигатора как бы движется на юг столицы, примерно в сторону аэропорта Домодедово. Сам же пересел на встречный поезд и поспешил в Алтуфьево. Пока доехал и прошёл несколько переулков, ничего тревожного в эфире не прозвучало. И уже успокоившись окончательно, выбрал невзрачное снаружи, но довольно уютное внутри кафе "Светлое", и, расположившись у окна, взял себе скромный обед.
   Но, только осмотревшись сидя за столиком, и поняв, что его персона никого не интересует, прикрыл сигвигатор краем газеты, включил его и с вожделением стал присматриваться через лупу к миниатюрным буковкам и цифрам. Уж как ему хотелось хоть как-то, хоть краешек тайны приоткрыть. Ну не могла такая вещица, спровоцировавшая вокруг себя столько смертей, являться чем-то банальным и несуразным. Например: любимым пультом управления для электронных игрушек, которыми на досуге между убийствами своих врагов игрался Безголовый.
   Ну а когда присмотрелся, непроизвольно зашипел от досады. Цифры виднелись привычные, буквы тоже, но вот всё вместе считалось и смотрелось как полная абракадабра. Строчки были не всегда до конца, абзацы не одинаковыми, и текст огромный, практически до бесконечности. Догадавшись, где находится переход на следующую страницу, Загралов двигал текст минуты три непрерывно, но тот так и не закончился.
   "Зашифровано! - признал он с горечью, поспешно возвращаясь в начало текста. - А я ведь в криптологии разбираюсь, как баран во льдах Антарктиды. М-да...! Но начинать хоть с чего-то надо. И долго не затягивать!.."
   И тут же, прямо на полях газеты спал спешно выписывать ту самую абракадабру, которую с немалым трудом удавалось рассмотреть с помощью лупы. А в первых строчках виднелось много заглавных букв, а также цифр, стоящих частенько как в середине слова, так и по его краям. К концу первой, примерной страницы, одиночных цифр становилось меньше, если они и присутствовали, то парами, троицами и стоящие отдельно от букв.
   Но третью страницу удалось переписать только на одну треть, максимум наполовину. Грохнула входная дверь кафе, и внутрь с самыми, что ни на есть наглыми мордами вломилось три типа. Причём нельзя было сказать, что эти выглядевшие под байкеров мужики подвыпившие, скорей они выглядели злыми и раздражёнными. Но пока они осматривали зал, Иван успел дрожащими пальцами отключить сигвигатор, сунуть его в карман и второй рукой наколоть на вилку остаток котлеты. А потом, чувствуя как по позвоночнику покатились капли холодного пота, смотреть, как троица движется к его столику. Судя по замершим за стойкой барменшей, и двум застывшим официантам, ничего, что могло бы спасти клиента они предпринимать не собирались. Скорей всего и сами не могли понять, что происходит. Или могли?
   - Надо же! - забасил первый из байкеров, остановившись в полуметре и глядя на окаменевшего едока котлеты. - Откуда такой свалился?
   Ивану ничего глупее не пришло в голову, как брякнуть:
   - Из Индии...
   Но результат при этом получился совсем неожиданным. Зверские рожи мужиков расслабились и расплылись в улыбках и они враз стали вполне симпатичными и добрыми людьми. Хотя суть сказанного дальше, можно было смело принять за агрессию:
   - Слышь, раджа! Или как там тебя? - скалился тот, что справа. - Здесь у окна, наше место. Неужели ты не понял?
   "Если они просто ищут повод, чтобы мне свернуть шею, то нет никакого смысла возмущаться этой наглостью, - сообразил Загралов. - Но попробовать вести себя вежливо - стоит в любом случае. Может хоть не так больно будет..."
   - Да нет проблем уважаемые! - воскликнул он со счастливым выражением на лице, сам дивясь прорезавшемуся в нём актёрскому таланту. - Я ведь давно поел, и только лишь пытался держать этот столик, чтобы его никто посторонний не занял. Рассаживайтесь! Приятного аппетита!
   После чего вскочил на немеющие от страха ноги, подхватил газету, пакет с покупкой и жестом гостеприимного хозяина указал на стулья. Потом в голову стрельнула ещё одна идиотская идея, и он нагло допил свой компот. О куске оставшейся котлеты он забыл давно, а вот в горле диво как пересохло. Пока шёл к выходу, и снимал куртку с вешалки, ожидал чего угодно от оставшейся за спиной компании, но расслышал только шум отодвигаемых стульев, довольный хохот, да короткую фразу:
   - ...Такой же индиец, как я колумбиец!
   А взглянув в лицо спешащего в ту часть зала официанта, понял, что в кафе заявились завсегдатаи, наверняка одни из самых наглых и хамоватых гопников данного района. Удивляло только отсутствие взросления в мозгах данных индивидуумов: каждому не менее тридцати пяти, а ведут себя как обкуренная шпана.
   Свежий воздух на улице одновременно взбодрил и успокоил. Иван резко свернул направо, чтобы не проходить мимо окон, и отправился довольно бодро в противоположную от метро сторону. Недавний страх и странная порция адреналина, до сих пор бередили кровь и заставляли смеяться над самим собой.
   "Надо же, как струхнул! Совсем нервы расшатались!.."
   Но проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что поступил совершенно правильно. Вроде и не унизился, зато неким подобием шутки и балагурства сумел в общем-то не уронить собственное достоинство. Может эти байкеры и не стали бы ему ставить синяк, другой, но уж в любом случае ситуация могла обостриться совсем в нежелательную сторону. Оказаться на ровном месте со сломанными рёбрами, никак не хотелось.
   И только на иной, уже параллельной улице ведущей к станции метро, вдруг в мозгах пронеслось острое желание хоть раз в жизни, хоть на одно мгновение стать гротескным Суперменом, или хотя бы тем же уродливым Валуевым. Да пусть тем же ночным полицаем, со здоровенной рожей, но так накостылять хамам и "дебилоидам", чтобы они на всю свою оставшуюся жизнь зареклись издеваться, грубить и приставать к слабым, убогим и сирым гражданам. Ещё и картинка представилась более чем замечательная, словно сценка в кинофильме: один удар в солнечное сплетении центральному козлу, затем прыжок вправо и прямой в челюсть тому, что справа, и напоследок мощнейший апперкот с левой последнему грубияну. Затем преспокойно выйти из кафе, посоветовав напоследок замерших официантам: "Больше этих сучков не пускать! А если всё равно заявятся и будут хамить, сразу звоните мне. Пришлю кого надо для воспитания".
   И тут же стало стыдно за себя:
   "Эх! Мечты, мечты, где ваша сладость? - чуть ли не вслух забормотал он себе под нос с укором. - Прежде чем так уметь драться, надо было с детского садика ходить в секцию карате, или там ещё какой боевой дисциплины. Тогда и Валуева не надо... Опять-таки, если бы я качался как следует, может хоть до кондиции Базальта дорос... Что-то мне кажется, что уж Илью эти байкеры не посмели бы с места поднять. В общей драке-то они его одолеют, наверное, но вот и сами с выбитыми зубами, да с поломанными рёбрами останутся... А при таком раскладе и с такими соперниками, подобные гниды изначально предпочитают не связываться... И что это я таким усреднённым уродился? Или родители виноваты? Не привили мне бойцовский дух?.. Интересно, отзовутся они или нет, на мои послания? Надо будет сразу в почту зайти..."
   А в следующий момент, Загралов совершенно выпал из реальности...
   Очнулся, уловив вначале только звуки и ещё не ощущая собственного тела. Потом звуки стали отчётливей, квалифицируясь как сирены полицейских машин, а может и пожарных, Иван их всегда путал. И тут же удалось разобрать суть ведущегося рядом разговора:
   - Я сама видела отчётливо, - частила словами какая-то женщина. - Шёл он нормально, не шатался, да и когда упал, я сразу к нему принюхалась: не пьяный. Да и падал он странно, словно ноги у него подломились и сам он тряпичным стал. Вот и поняла, что у него с сердцем что-то не в порядке. Потому и скорую вызвала...
   - Надо же, какой молодой, а уже сердечник! - вторил ей иной сердобольный голос. Но как раз тогда вернулись ощущения тела и пострадавшему стало ясно, что его укладывают на носилки или что-то в этом роде.
   Глаза открылись вроде как легко, а вот губы слушались плохо:
   - Что...? Что со мной? Куда вы меня..., несёте?
   Его как раз загружали в машину скорой помощи, а вокруг толпилось человек десять зевак. Кто-то из них как раз и вызвал скорую помощь, разобравшись в ситуации, что это не алкаш, напившийся в начале дня. Следом в машину и пакет с купленными брюками кто-то передал:
   - Вот, это вроде как его...
   - Ну что, милок, очнулся? - пыталась заглянуть ему в зрачки дородная тётка в белом халате. - Чем болеешь? Как сердце?
   Попытка пожать плечами не увенчалась успехом, зато губы обрели прежнюю подвижность:
   - Да ничем я никогда не болел. И сердце у меня в полном порядке. Только недавно проверялся.
   - А в данный момент как самочувствие?
   - Слабость странная по всему телу..., - словно после парочки дней тяжёлого гриппа, - прислушался к своим ощущениям Иван. - Но вроде с каждой минутой всё лучше и лучше.
   Кажется, врачиха и сама была растеряна и не могла уловить симптомов болезни:
   - Может у тебя наследственное нечто? - на фоне её голоса так и слышались в отдалении сирены. - Есть в семье эпилептики? Или с иными тяжкими заболеваниями?
   - Жаловаться не приходится, все здоровы.
   Боковая дверь в машину оставалась открыта, так что голоса со стороны зевак тоже доносились вполне отчётливо. Они уже собирались расходиться, но теперь намеревались пойти в сторону сирен и там поглазеть:
   - Не иначе как пожар какой-то...
   - Но дыма-то не видно!
   - А то не знаешь, как сухое дерево горит? Одно пламя!
   Со своего места отозвался, не выдержав, водитель "скорой":
   - Да нет там пожара. Сирены только полиции слышны. И наши коллеги понаехали..., машины три, не меньше...
   И тут же кто-то из зевак воскликнул:
   - Михась! Что там случилось-то? - видно некто из его знакомых, как раз с той стороны появился. И этот Михась вполне резонно посоветовал:
   - Лучше туда не соваться! Стрельба там какая-то, то ли хулиганы между собой, то ли полиция, какую банду накрыла. Всё вокруг оцепили, никого не пускают, а из "Светловской" кафешки, трупы да раненых выносят.
   Тот час память Загралова ему услужливо подсказала название того кафе, которое он только недавно покинул: "Светлое". И от подступившей дурноты, он опять чуть не потерял сознание.
   Услышанные известия переполошили и окружающих. Несмотря на дельные советы Михася, зевак словно ветром сдуло в сторону кровавого происшествия. Тогда как врачиха, позабыла про пациента, приказала водителю включить рацию и теперь все, находящиеся в скорой помощи прислушивались к ведущимся переговорам между прибывшими к кафе машинами и главным оператором. Переговоры наслаивались друг на друга, пробивались сквозь треск помех, но понять суть оказалось несложно: происшествие и в самом деле довольно неординарное.
   Убитых - трое. Раненых, а вернее в разной степени избитых - несколько сотрудников кафе. Уже прибывшие на место бригады врачей, давали отбой оператору и настаивали больше не присылать на то место машины, и так с излишком получается. А из-за перекрытого движения потом так легко из пробки не выбраться. Официантам оказывалась первая помощь, трупами - занималась полиция. И естественно, что там же, сразу возле пострадавших толкались и прибывшие следователи, пытаясь по горячим следам узнать, что и как произошло. Причём объяснения пострадавших слышали не только тамошние врачи, пусть и невнятно, но они доносились до людей, сидящих в этой машине скорой помощи через системы ведомственной связи.
   Свидетели показывали одно. Не успел официант взять заказ у троицы представителей местного криминалитета, больших любителей мотоциклов, которые оказались знакомы и следователям, как в кафе ворвался здоровенный полицейский, и без каких-либо требований или объяснений набросился на этих самых хамоватых посетителей. С одного удара он отбил под самую стенку невинного официанта, а потом приступил к байкерам. Бил он их довольно резво и жестоко. Фактически от его ударов два тела уже валялись слабо шевелящимися тушками на полу и на столе, когда третий посетитель, выскользнув из кожаной куртки, которую держал в своём кулачище полицейский, отпрыгнул в сторону, выхватил из кармана у себя пистолет и открыл стрельбу. Раза три стрельнул в нападающего, но тот оставался на ногах, успевая каким-то чудом отмахиваться трофейной курткой. Как ни странно, но именно этот стрелок из пистолета самым первым заметил стоящих возле двери типов, с автоматами наперевес и, не раздумывая, сделал по ним два выстрела.
   Как раз в этот момент второй официант, попытался выскользнуть по стеночке наружу из кафе, но получил удар ногой от автоматчика и с поломанными рёбрами завалился без сознания возле дверей. И после этого заработало два автомата. По словам барменши, вроде как образца Калашникова. Сама она, завалилась под стойку и лежала там закрыв глаза, и прикрыв ладонями затылок. Может это её и спасло, потому что с десяток путь прошлось и по стойке бара, разнося в дребезги бутылки, огромный аквариум и дырявя два бочонка с пивом. Причём один бочонок с пивом рухнул вниз, упал на несчастную барменшу и сломал ей руку. Да плюс ко всему, она чуть не утонула в смеси из пенящегося пива, воды с рыбками и крепкого алкоголя.
   Что там творилось в кафе дальше и кто кого убил, обслуживающий персонал рассказать не мог. Барменша твердила, что когда выстрелы стихли, слышались голоса троих мужчин, которые в течении пары минут интенсивно обыскивали трупы. Именно троих! Из чего делался вывод, что полицейский и автоматчики - знакомы, и действовали сообща.
   Только после наступления полной тишины, в зал осторожно выглянул повар, успевший к тому времени вызвать полицию по мобильному телефону. По его заверениям, никого в зале, кроме трупов трёх байкеров и тушек бессознательных официантов уже не было. Он же успел спасти и утопающую, поскуливающую от страха и боли барменшу, вытащив её из-под придавившего бочонка.
   По слышимым отрывкам разговоров стало понятно, что ни полицейского, ни автоматчиков больше никто не видел. Хотя несколько человек на улице услышали выстрелы, и после этого практически не сводили глаз с главного выхода. Судя по иным репликам, следователи догадались, что главные лица кровавого происшествия успели скрыться через чёрный вход, а дальше исчезнуть в неизвестном направлении.
   А уже сидящий на носилках Иван, грустно усмехнулся своим мыслям:
   "Операция "Пробой-3" завершена с положительным результатом..., для меня..."
  
  

Глава двенадцатая

ВЕЧЕРИНКА

   В больницу Загралова везти не стали. Померили пару раз давление, простукали грудь и спину, прощупали ледяными пальцами со всех сторон, да и отпустили с богом. Когда на параллельной улице возятся с трупами, банальный лёгкий обморок никчемного обывателя не заслуживает никакого внимания. Тем более что такое в последнее время частенько случается по причинам неправильного питания. И когда задали вопрос на эту тему, Иван сообразил "признаться":
   - До того недельку на жёсткой диете сидел, а сегодня вот плотно пообедал.
   За что получил холодный взгляд от врача и презрительные вопросы от медбрата:
   - Никак экзорцист? Или сыромоноед? - что общего было между этими двумя, несовместимыми между собой определениями, и каким они вообще боком относятся к обмороку, он объяснять не стал. Только строго потребовал после этого дать паспортные данные и назвать место прописки. Естественно, что в бланк отчётности пошли вымышленные данные, коих в голове пострадавшего оказалось бесчисленное количество вариантов. На требование показать паспорт, Загралов начал разыгрывать из себя мещанина, весьма обеспокоенного своим здоровьем:
   - Может, всё-таки отвезёте меня на обследование? Говорят, что в скорой помощи их делают бесплатно? А уже туда моя жена и паспорт подвезёт.
   На что доктор окончательно рассердилась:
   - Твоё счастье, что ложный вызов не от тебя исходил, а то бы сразу в участок завезли. Госпитализации не подлежишь! До свидания!
   Пришлось делать грустный вид и идти восвояси. Хотя на самом деле, состояние было не грустное, а очень даже печальное и напуганное. Опять новые трупы, и..., как это ни странно осознавать, ещё один загадочный полицейский. Вроде как конкретная связь между ним, и тем, в сквере, не прослеживалась, но что-то сильно настораживало в его описании. А именно габариты: "...он такой здоровенный был" заявляла барменша. "Массивный, несокрушимый..." припоминался голос официанта.
   "Конечно, - размышлял Иван, уже едучи в метро. - Люди в форме все кажутся более крупными и шаблонно несокрушимыми, но ведь и те мужики..., (упокой господь их душу!) те ещё мордовороты. Были... Справиться с такими битюгами - это же какую силищу и сноровку надо иметь! Только личности из моих мечтаний могли на такое сподобиться: Супермен, Валуев и... О! А я ведь и о том полицейском мечтал. Как он их за хамство наказывает... Видимо не я один боженьке на них пожаловался... А кто-то более решительный и мстительный не стал на небеса молиться, подговорил кого надо, и направил куда следует. Вот байкерам и вломили... М-да..., по полной! С перебором! Потому как автоматчиков посылать - это уже моветон даже для бандитов. По крайней мере, для наших, российских. Или там совсем иные разборки пошли? Может типы с автоматами пришли по душу поборника справедливости? А тех трёх байкеров, прикончили просто как не нужных свидетелей? Но тогда почему не добили официантов? И куда они унесли тело полицейского? Или он и в самом деле с ними был заодно? Видимо неразрешимая это задачка для обывателя - распутать подобное дело..."
   Разноплановые идеи приходили всё время, но так же часто и отбрасывались в сторону. Правильнее всего было бы самому побеседовать с барменшей и официантами, составить чёткий портрет полицейского и уже окончательно сверить свои предположения с действительностью. Но от подобного действа кардинально отпугивали таинственные автоматчики. Они же ставили крест на практически любом ином расследовании этого дела. Туда даже журналиста Кравитца посылать было нельзя. Потому что может протянуться еле заметная ниточка между его готовящейся статьёй о бомжах, а потом и про события в кафе "Светлое". И если все события окажутся звеньями одной цепи, то скорей всего за убийцами стоит тот самый Безголовый. Если вообще не он сам стрелял из автомата.
   К последним предположениям подтолкнули воспоминания о рассказе обслуживающего персонала: "...они уже стояли на пороге зала". А ведь дверь там ох, какая шумная! Видимо хозяин специально такую сотворил, чтобы спать никто не вздумал во время отсутствия посетителей. Вернее, чтобы сразу просыпались, когда оные заявятся.
   "В том дворе те типы тоже появлялись, словно ниоткуда, - вспомнил он трагедию, видимую в подвальное окошко. - И по сути, если всё-таки работу сигвигатора как-то умудрились запеленговать, то и место нашего с ним нахождения при современных приборах определить довольно просто. Как раз то самое время и понадобится, пока я лихорадочно пытался перенести буковки и циферки на поля газеты. Но если это так..., то получается, что те уголовники-байкеры спасли мне жизнь? - в который раз уже за сегодня, глаза задёргались от нервного тика, а в районе сердца словно снега сыпанули. - Вот уж, до чего додумался! Кошмар, какой-то!.. Никак я всё притягиваю за уши, к какому-то общему знаменателю... Или нет? Уж слишком всё нереально смотрится... Особенно момент с полицейским: если его убили, то зачем куда-то унесли тело? Если он заодно с автоматчиками, то почему избивал байкеров?"
   Сумбур мыслей в голове достиг некоего потолка, и некоторое время Иван сидел словно сомнамбула. Что-то важное мелькало в подсознании, некая ниточка, некая важная связь между событиями последних дней, только вот никак не удавалось эту ниточку схватить за кончик, а важную мысль чётко сформулировать. Вывело его из прострации несколько резкое торможение поезда.
   "Станция Щукинская!" - раздалось объявление, и он поспешил на выход. И уже во время движения по городу, при покупках в магазине и до самой квартиры Базальта усиленно размышлял о необходимых мерах безопасности:
   "Отныне, никакого включения сигвигатора вне экранированного помещения или устройства! И даже кратковременные импульсы, которые я совершал в метро - недопустимы. При желании и, только представляемых мною гипотетических возможностях Безголового, меня могут даже на поездах подловить. Или ещё пострашней нечто устроить. С подобных циников станется и поезд в тоннеле сжечь... Ибо интуиция мне подсказывает, что носимое мною инопланетное устройство и в огне не горит, и в воде не тонет. А значит, вначале - придётся приложить все усилия для расшифровки текста. Вроде бы объём успел переписать порядочный, и для начала можно самому попробовать помудрить над буковками и циферками. Мозгов хватает, программ в инете по криптоанализу тоже бездна, вдруг да получится? Ну а нет - тогда буду думать, кого привлечь для такого секретного, и чего уж там скрывать, смертельно опасного дела..."
   Заходил в квартиру, где получил временный приют, с двумя объёмными пакетами накупленных продуктов, угощений и выпивки. Всё-таки следовало отблагодарить хозяина обещанным ужином. То есть руки были заняты. Поэтому стоя в прихожей, никак не смог избежать неожиданного прыжка на грудь, да ещё с разгона, великолепного женского тела. Елена опять была в каком-то полупрозрачном, легкомысленном халатики, но повиснув у Ивана на шее, визжала и голосила от радости:
   - Получилось, у меня получилось! - при этом она так дрыгала ногами и всем телом, что Загралов только чудом не свалился на полку с обувью и не разбил ничего из своих покупок. - Как ты посоветовал, так и сделала! Ара, ура, ура! Слава тебе! И слава мне!
   - Сейчас, сейчас..., подожди! - шипел полузадушенный мужчина. - Только плакат по Задорнову напишем, и свесим из окон на фронтон дома...
   - Легко! Ещё и в каждой комнате повесим мини аналог нашего личного прославления!
   - Леночка...! Ты меня задушишь, и я тебя уроню..., вместе с собой...
   - Ах! Извини! Это я от радости! - соскочив, и не слишком-то одёргивая халатик, она схватила один из пакетов и поволокла на кухню. - Мамочки! Ты там кирпичей накупил или чего?
   - Немного денег заработал, так что сегодня готовлю ужин! - отозвался Иван, быстро разуваясь, снимая куртку и подхватывая оставшиеся покупки. - Как и обещал!
   - Опоздал! - встречала его на кухне счастливая Елена, - Мы уже почти всё приготовили! - и тут же весело рассмеялась, рассмотрев ошарашенное выражение на лице вошедшего: - Ха! Ты чего соляным столбом застыл? Женщин никогда не видел? Даже на меня так никогда не смотрел! А чем я хуже?
   В кухне, у плиты, стояла ещё одна красотка, разве что с более хрупкими и тонкими скорей даже угловатыми чертами лица, да с более плоской попкой. Ну и ярко-рыжая причёска выделялась. Возраст - тот же, не более двадцати пяти. Одетая чуть ли не в такой же халатик как у хозяйки и в тапочках на босу ногу, она с усмешкой наблюдала из-под витого локона за растерявшимся мужчиной. Причём с чисто женской логикой, обе дамы приняли растерянность мужчины за восторг, замешанный на стеснении. Они даже не подозревали, насколько Загралов в данный период жизни равнодушен к любым прелестям и насколько далёк от соблазнов. Скорей ему, где-то в душе, вообще были неприятны особи женского пола. Только и замер, что ожидал увидеть совсем иного человека. И ему было немного неудобно из-за своего не совсем опрятного вида: ведь он падал при потере сознания, а брюки, к тому же и так пострадавшие до того, как следует очистить не удалось.
   Потому ничего не оставалось, как взять себя в руки, украдкой облизаться, чтобы смочить губы, и перейти к неубедительным оправданиям:
   - Да я как-то и представить не мог, что здесь может быть кто-то другой кроме Базальта. Как услышал твоё "мы", так на него и подумал...
   - Неужели? А мне показалось, что ты ослеплён нашей совместной красотой, и ещё не скоро сможешь видеть.
   - Ты знаешь, - перешёл на тот же игривый тон Иван, - Ты просто на одну секунду раньше произнесла мои слова. Так что мне остаётся только подтвердить: когда слепят сразу три солнца, выжженные глаза уже и не нужны.
   Как раз отблески садящегося светила заглядывали в окно кухни, и комплимент можно было считать удачным. Особенно для человека, считающего себя полным импотентом, и ещё три дня назад, ночевавшего на улице. Так что Елена томно вздохнула, осудительно покачала головой и приступила к знакомству, начав представлять в первую очередь мужчину:
   - Это - Иван. Официально ещё и отчество имеет сердитое: Фёдорович. Но друзья и женщины называют его просто Ванюша. В будущем - известный кинопродюсер.
   Стоящая и плиты девушка, вскинула брови:
   - Ты меня сразила! С "бывшими" знакомиться доводилось, но вот с "будущими"?..
   - Ха! Если он только одним грамотным советом мне помог, значит, он обязательно пробьётся именно в кино. Ну а это, моя подруга, зовут Ольга. Ольша Фаншель. Она уже знаменита, снималась с нескольких фильмах. Прошу любить и жаловать!
   Актриса протянула руку, которую Иван с некоторым стеснением пожал:
   - Рад познакомиться! - и решился даже на некоторую шутку: - А любить - это как? Безгранично, или как лейтенант Шмит?
   Ольга артистично закатила глаза и томно проворковала:
   - Ох уж эти военные! Они такие выдумщики! Один раз поцелуют ручку, а потом всё жизнь пишут пачками любовные письма.
   - В век интернета, пачки сейчас называются иначе: спамом. - Загралов уже окончательно пришёл в себя, довольно бесцеремонно заглянул в несколько кастрюль, в сковородку и перешёл на похвалы: - Сражён только одним запахом! И если все актрисы готовят настолько вкусно, то я готов уже сегодня стать кинопродюсером. Как там говорилось в детском стихотворении? "Пусть меня научат!"
   После чего продолжил разговор, уже укладывая продукты в холодильник. При этом умудрился в зеркале заметить перемигивания, которые устроили подруги между собой. Хозяйка вроде как сделала вопросительное лицо "Как он тебе?", а гостья дёрнула плечиками, отрицательно мотнула головой, выставила кончик язычка и сморщила носик, дескать "Фи! Никакой!"
   "Ну и слава закону всемирного тяготения! - мысленно воскликнул Иван, догадавшись о причине присутствия здесь ещё одной женщины. И даже пошутил на эту тему: - Не успел первую жену похоронить, как меня под новый каток уложить пытаются!"
   Естественно, что он понимал и догадывался "откуда ноги растут". Наверняка Базальт попросил свою подругу захватить ещё кого-нибудь из прекрасной половины человечества и для упавшего духом лишенца. Так сказать, для разрядки и оживления тяги к жизни. И понятно, что тут о женитьбе разговор не шёл, даже речи не шло о возможной сексуальной связи, просто хотели зарядить человека, подтолкнуть к активным действиям на всех направлениях одной только возможностью общения..
   Но шутка про похороны ему самому неожиданно понравилась настолько, что он заулыбался. Что сразу заметила Елена:
   - Чему радуешься? Хорошей компании? - похоже, она имела в виду свою подругу.
   Но Загралов, довольный, что не попал во вкус Ольги, расслабился окончательно. Про трупы байкеров, автоматчиков, Безголового и неуловимых полицейских хотелось забыть хоть на несколько часов. В том числе и про сигвигатор вспоминать не хотелось. Поэтому и начал вести себя так, как делал порой при отличном настроении в студенческие годы. Называлось у него такое настроение: "А мне всё по боку!". Балагурил и врал в таком состоянии легко, с юмором и фантазией:
   - Да нет, просто закрывая холодильник, вспомнил один старый анекдот. На тему неожиданного возвращения мужа домой... (так и знал: коньяк мой выжрали!)
   Рассказал. Как ни странно, но девушки ничего подобного раньше не слышали, а значит, вполне мило посмеялись. Потом пошло ещё с пяток анекдотов, общее настроение поднялось на очередной уровень. Ну а во время пересказа уже десятой смешной истории из студенческой жизни, когда в кухне хохотали уже все втроём, появился улыбающийся Базальт:
   - Да тут оргия уже началась?! - восклицал он с порога. - Без меня?!
   - Да ты не волнуйся! - убеждал его Иван. - Выпивка в холодильнике цела.
   Чем вызвал новый взрыв хохота и немедленное требование хозяина рассказать причину веселья. Подобный анекдот Илья уже слышал, но со смехом признал его весьма своевременным. Как оказалось, его с Ольгой знакомить не пришлось, они уже пару раз пересекались в иных компаниях, а вот на Елену он уставился с подозрением:
   - Давно не видел тебя такой счастливой. Неужели получилось?
   - Ага!
   - Что именно? Взяли в сериал?!
   - Увы..., нет...
   - Не понял? Тогда выиграла в лотерею?
   - Даже не проверяла... Была занята совершенно другим.
   - Может хватит уже томить меня недомолвками? Поделись счастьем конкретно!
   После такой просьбы, Елена не стала больше кочевряжиться, а перешла к рассказу:
   - Кастинг прошёл как всегда, никто мне ничего не говорил при этом. А потом мы стали ждать результатов. Ну, сидим как мышки, общаемся шёпотом, а в просмотровой вдруг скандал разгорается. Слышим, наши помрежи и сам с кем-то ругаются. А потом один из "помов" выскакивает, тычет в меня пальцем, и зло так командует: "Ну-ка, зайди!" Чего скрывать, подумала в тот момент, что вообще выпрут, посчитав жутким нарушением мою попытку создать иной образ без разрешения. Да где-то так оно и было, по сути. Это я уже потом узнала подробности разговора, шедшего во время просмотра меня любимой. Один помреж фыркнул и заявил: "...смотреть не могу, как эта обезьяна кривляется!" И знаешь кто? Савов! Тот самый Савов, который меня пару раз прижимал в уголках и пытался в трусики залезть своими грязными лапами. А чуть раньше в просмотровую зашёл главный режиссёр студии Стас Талканин...
   При упоминании этого имени и фамилии, рассказчица перешла на восхищённый шёпот. Хотя для того же Загралова фамилия режиссера совершенно ничего не значила. Но судя по уважительно вскинутым бровям Ильи Степановича, он гораздо лучше ориентировался в мире кинематографа. А значит, речь шла про известную личность.
   - ...И вот Талканин вдруг заявляет: "Крутаните мне ещё раз, эту вашу обезьяну!" Пока делали повтор, и сам забеспокоился. Почувствовал, к чему идёт: он-то со Стасом давненько дружит. Ну и бормотать начал: "Да вроде ничего получается... Чуток её ещё подправить, подсказать кое-чего..., может и сгодится на роль..." Куда он там меня хотел воткнуть, так и не успел сказать. Потому что Талканин заявил "Беру её себе! А то вы её тут только испортите. Угробите талантище "своим видением образа"! И не спорь!" естественно, что сам спорить начал моментально. Вот и получился скандал. Талканин меня забрал, потому как студия в основном на него работает, а все попутные сериалы и прочие проекты - банальная массовка и туфта. А мне, уже в главном павильоне сразу надели какой-то рваный костюм пострадавшей в боях амазонки, ткнули в руки копьё и заставили сняться в пробном варианте. Ну и сразу во время съёмки Талканин заявил: "Берём тебя на полную. Роль не главная, ты как бы подруга жены лидера. Но эпизодов много. На месяц делаем контракт!"
   На этом Елена замерла, ожидая реакцию публики. Иван похлопал в ладоши и крикнул пару раз "Ура!". Ольга заявила, что повезло крупно. Особенно в том плане, что сам Стас уже за девицами давно не бегает, а в самом деле талантливо работает. Ну и Базальт смачно поцеловал свою подругу в губки и выдохнул:
   - Молодец! Поздравляю от всей души! - а так как был самым голодным в компании, то ему больше ничего не оставалось, как потереть в предвкушении ладони и поспешить к столу.
   Накрыли в гостиной, включили музыку, и даже зажгли свечи.
   Ну а переодевший новые брюки Загралов, довольный, что на его мужскую сущность никто не претендует, вдруг стал гвоздём компании, даже несмотря на присутствие в ней своего более опытного и разудалого друга. Вспоминал короткие, но довольно свежие анекдоты. Задавал задания на произнесение скороговорок. Озадачивал вопросами из викторин для детей и взрослых. Даже провозглашал красочные, витиеватые тосты. То есть выложился по полной программе, а то и больше, как в самые лучшие дни своей жизни. Видимо стрессовые ситуации сегодняшнего дня сказались и на определённом, можно сказать, весьма положительном всплеске мозговой активности.
   Но при этом он упустил несколько важных деталей, которые в следствии привели к странному парадоксу. Если Ольга с первого взгляда отвергла представленного ей мужчину, то в течении вечера неожиданно поменяла своё мнение о нём. И поменяла настолько кардинально, что уже и сама была не в силах скрывать как свою заинтересованность, как и проклюнувшиеся желания понравиться, произвести самое выгодное и обольстительно впечатление. К тому же ей захотелось похвастаться своими успехами в кинематографе:
   - Напоминаю мою фамилию: Фаншель. Ольга Фаншель. Слышал о такой актрисе?
   Естественно, что молодой мужчина, вообще редко в своей прежней жизни смотревший телевизор, такую фамилию слышал впервые. Да и подобных актрис в мире кино, словно лягушек в огромном болоте, при всём желании всех не упомнишь. Правда именно так негативно Иван высказываться не стал, а сделал это тактично и даже с неким комплиментом:
   - Каюсь! Погрязши в компьютерных программах, забыл о вечном и прекрасном. Зато отныне, тем более как будущий продюсер, буду с максимальным тщанием следить за успехами на поприще кино, прославленной Ольги Фаншель! А если и самому даст судьба распоряжаться средствами и выбором актёров, обязательно предоставлю тебе главную роль в каком-нибудь из кассовых фильмов. Ура! За это и выпьем!
   К слову сказать, сам он пил много, но практически не пьянел, получая от каждой рюмки только дополнительный заряд бодрости и веселья. Девушки сдерживались, делая по глотку, два, Мартини, ну а Резвун всегда славился своей непробиваемостью, вернее вменяемостью при любой дозе употреблённого алкоголя.
   Но именно Илья первым обратил внимание приятеля, что его сегодня ночью может ожидать романтическое приключение. Когда женщины отправились на кухню ставить готовить чай, он шёпотом стал нахваливать:
   - Ну ты сегодня зажигаешь! Фактически осталось только два шажка сделать, и Ольга отнесётся к тебе более чем благосклонно.
   - Да это естественно, - не врубался в тему Иван. - Я ж не монстр какой-то там... Да ты и сам говорил, что почти все добившиеся успеха артистки, довольно фривольно ведут себя со всеми мужчинами.
   - Ха! Ты просто не знаешь, кто её папочка! Когда Ольга знакомится с кем-то, она никогда не называет фамилию именно из-за отца, а не по причине домогательств её как доступной актрисы. По этой самой причине, её карьера в кино идёт по совсем иному сценарию. Пусть это будет хоть сам Никита Михалков, но и он бы не посмел зажать Ольгу в тёмном углу и на что-то там понадеяться. Обломилось бы ему вместе с руками. Честно говоря, я сам был поражён, что Ленка именно госпожу Фаншель притащила. Наверное, хотела, чтобы ты "бессмысленно потоптался, пооблизывался у подножия этой величины". Мало того, насколько я успел узнать, эта Ольга за ангельским личиком скрывает очень вздорный и капризный характер. Так что будь с ней осторожен в любом случае...
   - А чего мне с ней осторожничать? - всё ещё не понимал Загралов. - Я ведь даже мысленно к ней приставать не собираюсь. Знаешь ведь, что я отморозился...
   - Ну ты, лопух..! Точно всё себе отморозил после Индии! - только успел заявил Илья и сразу замолк. На стол поставили подносы с заваркой, кипятком, сладкой выпечкой и прочим сопутствующим ассортиментом десерта.
   А Иван прекрасно помнил презрительно скривленный по его поводу носик, да так и зациклился на этом воспоминании. В общем вечер продолжился всё в том же русле, и даже во время медленных танцев с гостьей, "гвоздь" программы умудрился веселить окружающих шутками, поговорками и анекдотами. А довольно откровенно и не раз прижатые к его груди женские соски, оказали такое же влияние как несколько натирающие между ног новые брюки. Только и думалось: "Как бы их так поднять или опустить поудобнее?.. Чтобы не мешали?.."
   Про давно известную истину, он и подумать не мог. А старая как мир поговорка гласила: "Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!" А может всё-таки и сказало некое влияние на мозг, лишняя доза алкоголя. Всё-таки раньше никогда он столько не пил (исключения, когда он в студенческие годы спал несколько раз возле тазика - не считаются!), а значит, соображал уже не настолько ясно и глобально. Продолжал фонтанировать весельем, менялся партнёршами и даже устроил несколько игр-розыгрышей. Праздник удался. И можно сказать, близился к своему благополучному завершению.
   Только вот Ольга начала неожиданно злиться. Мало того, она чуть ли не открыто приревновала Ивана к Елене, когда тот в очередной раз сделал смену партнёров, и закружился в неком подобии вальса. Слишком жёстко оттолкнула от себя Илью и воскликнула:
   - Ну сколько можно?! Только подстроюсь под одного партнёра, как опять иное по размерам чудовище со мной танцует! - говорила она вроде в шутку, но получилось неприятно, всем стало неловко. - А Ванюша даже не думает извиняться?
   - Легко! Прошу меня простить! - воскликнул тот, но удержаться в прежнем тоне не удалось. Да и девушки вдруг удалились на кухню. А когда вернулись обратно, несколько раскрасневшаяся Елена, отводя в сторону смущённый взгляд, стала закруглять мероприятие:
   - Что-то мы засиделись, а завтра у нас съемки. Так что давайте ребятушки ложиться спать. Олечка, ты как у нас остаёшься, или тебе такси вызвать?
   - Какое такси? - сразу возразил Базальт. - Ночами такие извращенцы катаются!
   А так он при этом требовательно смотрел на приятеля, что тот бодро поддакнул:
   - Точно! Дневным таксистам доверять - вредно, а уж ночным...!
   - Ладно! - со вздохом облегчения воскликнула Лена. - Тогда я тебе постелю здесь, в гостиной... Или ты, Ванюша уступишь своё место?
   - Какое же оно моё? И как можно не уступить даме?! - фыркал Загралов, наливая очередную порцию водочки "на посошок". - Там и шире, и мягче и удобнее...
   - А там не холодно? - перебила его перечисления госпожа Фаншель.
   - Ещё чего! Уверяю: здесь никто и никогда не замерзал! - несколько неосторожно, но явно двусмысленно заявил Иван и провозгласил заключительный тост: - За гостеприимного хозяина этой квартиры и за его очаровательную спутницу жизни! Спасибо вам, что вы есть!
   При этом он не заметил удовлетворённые кивки, которыми обменялись женщины. Ну а сам Базальт только философски пожал плечами, решив все проблемы сбросить на волю судьбы и ни во что больше не вмешиваться. Выпили, и стали готовиться ко сну.
   Как ни странно, Елена настояла на том, что посуду нечего мыть именно с вечера. Достаточно просто сложить её в раковину и убрать следы пиршества в гостиной. С этой работой управились быстро и дружно. Затем Иван потащил свою простынь, одеяло и подушку в гостиную, и даже сам сумел разложить сложную диванную конструкцию.
   Пока он этим занимался, ванную комнату вдвоём заняли Илья с Еленой. Долго они там не задержались, а после них туда вплыла, с полотенцем на плече и Ольга. Когда вышла и она, Иван уже стоял, как говорится, на старте, прямо в коридоре. Опять-таки он просто радовался приятно проведённому вечеру, глупо улыбался и в представлении видел себя через пять минут спящим. Поэтому опять-таки не сразу понял подвоха в брошенном ему вопросе:
   - Разогреваешься перед сном? - и тон у девушки был более чем игривый.
   - Мёрзну! А вот под душем сейчас помлею... Люблю горячую водичку!
   - Ну, ну, посмотрю, какой ты горячий! - и так же величественно удалилась в предоставленную ей спальню.
   Пока Загралов мылся, (а делал он это слишком долго, всё-таки последний в очереди), некое просветление в мозгу всё-таки наступило. И догадки на счёт услышанных слов возникли вполне правильные. Хотя тут же здравый рассудок пресёк дальнейшие постыдные мысли:
   "Что-то у меня фантазии разыгрались! К чему бы это? Вроде и сам полный импотент, и меня холодным презрением облили при знакомстве, а всё пытаюсь отыскать в простых, ничего не значащих словах какие-то фривольные намёки? А значит? "День закончен - спать пора! Прочь проблемы - до утра!"
   Выйдя в коридор, замер, прислушался. Из хозяйской спальни уже доносились страстные стоны не умеющей стесняться Елены. Видимо там уже действо близилось к своему финалу. И наверняка там обоим "не холодно".
   Но именно последние соображения, заставили Ивана, уже находясь в гостиной, сделать нечто, совершенно не вяжущееся с его прежними мыслями. Дверь не имела внутреннего запора, но удачно подставленный стул жестко не позволял ручке опуститься вниз. И уж е засыпая, Загралов краем сознания вроде как расслышал лёгкую вибрацию на двери и постукивание ручки о спинку стула.
   "Чего только не приснится спьяну..." - такой была последняя запомнившаяся мысль прошедшего дня.
  
  
  
  

Глава тринадцатая

ВРАГ?

  
   Новый день начался с осознания, что сегодня суббота, для трудящихся граждан - выходной день. Опять-таки, граждане бывают разные, как и работы, поэтому обе актрисы кино умудрились встать ещё с первыми лучами солнца и убраться из квартиры настолько тихо, что спящий в гостиной мужчина ничего не услышал.
   Поэтому когда он тихонечко выскользнул в туалет, то был уверен, что все ещё попросту спят. Вчерашние слова Елены, по поводу, что надо рано вставать, он не воспринял настолько всерьёз. Или скорей подумал, что студии начинают работать только к обеду.
   В этой ошибочной мысли его разубедил Базальт, с которым они встретились на кухне минут через десять и уже вместе стали готовить утренний кофе:
   - Есть такие места, где киношники и ночью любят работать. Но Стас Талканин не склонная к гулянкам личность, считающая, что человек дневное существо, и ночью обязан отсыпаться и набираться сил. Так что у него там нормальный, разве что порой ненормированный рабочий день. Уловил? А теперь признайся мне честно: ты чего это на ночь в гостиной закрылся?
   Причём смотрел на приятеля строго, словно добавлял: "Паранойя одолела?" Тогда как Иван вздохнул с облегчением:
   - А-а! Так это ты был? Мне показалось спросонья, что померещилось. Так надо было смело постучаться, я бы открыл. Что за церемонии?
   - Ха! Он меня ещё и в излишней деликатности обвиняет! - возмутился друг. - Но ведь на вопрос мой не ответил? Почему?
   - Да как-то так..., вроде бы..., - пытался найти правильное объяснение Загралов. - И страшного ведь ничего не случилось... А?
   - Страшного? - переспросил Илья, ухмыляясь и мотая головой. Но стразу отвечать не стал, пока они с чашками не уселись за стол. - А тебя не пугает, что ты себе врага нажил?
   Иван вообще растерялся:
   - А за что это ты меня сразу во враги определил?
   - Да не я, батенька, а твоя новая знакомая. Знаменитая актриса Ольга Фаншель! Та самая, которую ты вчера подпоил, накормил, затанцевал, развеселил, разгорячил неумеренно своими недалёкими фразами, а потом..., - он сделал длинную, многозначительную паузу, любуясь страшно покрасневшим товарищем. - ...Потом взял, и не пришёл на так расхваливаемое тобой широкое, мягкое ложе. Мало того, когда истомившаяся ожиданием дама, вдруг решила что ты не в силах перешагнуть порог её спальни от робости перед неприступной красоткой и из-за врождённой скромности, отправилась сама к тебе, то дверь гостиной оказалась самым подлым образом закрыта изнутри. Стоит ли тебе рассказывать, в каком она гневе и бешенстве уходила сегодня утром? И представляю, каких нехороших слов о тебе она наговорила бедной Леночке во время раннего завтрака. Малышка, заскочившая чмокнуть меня в щёчку, с круглыми, на пол лица глазищами только что успела прошептать о сути происшедшего, да добавить: "Она его возненавидела!"
   Обвиняемый, ошарашено потирая лоб ладоней, говорил уже чуть ли не с заиканием:
   - Но как же так? Ты ведь знаешь, я совсем..., не того... Да и подумать не мог...
   - То, что ты подумать не мог, да и вообще перестал соображать в некоторых вопросах, я уже убедился. Вчера я тебе прямым текстом намекал на толстые обстоятельства, так ты и тогда мозги включить не сумел.
   - Слушай! Но это же нонсенс! - сбился Иван на оправдания. - Ну, догадался бы я. Ну вошёл бы к ней! А дальше что? Неужели ты не веришь, что мои функции репродуктивного мачо уже не работают, и я бы скандально опозорился?
   - Вот! Вот ты и подошёл к самому главному! Ты бы опозорился! Ты, и только ты! Подобное женщины прощают легко, а вот когда они позорятся, пусть только перед собственной гордостью, о-о-о! Это настоящая трагедия и повод для самой жестокой ненависти на всю оставшуюся жизнь.
   После такой тяжёлой обвинительной речи, мужчины минут пять сидели молча, попивали кофе, да закусывали его голландским сыром. После чего Загралову ничего не оставалось, как грустно констатировать:
   - Ну кто мог подумать, что всё так некрасиво получится? Не сообразил ты мне раньше тонкости поведения подсказать? Тоже мне друг, называется!.. И ко всему прочему, это она сама виновата!
   И он рассказал, как сразу после знакомства, Ольга кривилась в его сторону и явно давала понять, что он птица не её полёта. Как ни странно, Базальт после услышанного взбодрился и даже обрадовался:
   - Ха! А ведь как всё здорово получается. Оказывается, Грава, ты ещё можешь выкрутиться и свалить с себя огромную часть обвинений.
   - От чего выкрутиться?
   - Понимаешь, если женщине конкретно указать на её личный просчёт, на её грубую ошибку при попытке соблазнения мужчины, то она сразу начинает самобичевание, уходит в пропасть негативной самооценки и практически сразу теряется в хаосе сомнений и неуверенности. При этом обвиняемый ею мужчина может из разряда "враг" перейти в категорию "безвинно пострадавшие", или хотя бы в категорию "сама виновата, что он так поступил". Согласен?
   - Хм! Ты так всё туманно объяснил, что я сразу со всем вышесказанным соглашаюсь, хоть ничего и не понял. Просто верю тебе как умному, опытному человеку, который переживает за меня искренне и по-товарищески. Но всё-таки, прости за назойливость и непомерную тупость, хочу спросить: а какой во всём этом нашем разговоре толк? Ну, обозлилась она на меня, ущербного. Но не взглянет больше в мою сторону. Ну не улыбнётся мне при случайной встрече. Что в этом страшного? После всех моих приключений и свалившихся на мою голову лишений, я уж как-нибудь, но переживу её презрение, а то и всеобщее презрение её знакомых. Да что там говорить, мне не страшно, если весь бомонд мира кино будет тыкать мне пальцем в спину и восклицать: "Вон пошёл трусливый импотент!" Ещё раз три раза "Ха-ха!"
   На этот пространный монолог, Илья Степанович Резвун долго вздыхал, махал руками, отрицательно крутил головой, короче: долго показывал, как он недоволен всем сказанным. И только выпив уже третью чашечку кофе, перешёл к пояснениям о "политике партии":
   - Ты мне лишний раз напомнил, что ты как жил всю жизнь в скворечнике, так у тебя менталитет птенца и остался в подсознании. Хоть ты уже перерос своих родителей, и тебя из того скворечника нагло и навсегда выпихнули, пользоваться полученными от природы крыльями ты даже не собираешься. Мало того, ты даже не подозреваешь, что они у тебя есть.
   - Это ты уже утрируешь, - обиделся было Иван, но был остановлен поднятой ладонью:
   - Дослушай до конца. Я уже не хочу напоминать о том огромном комплексе взаимосвязей, которые существуют в нашей жизни и о котором я тебе вчера, и намекал, и втолковывал открытым текстом. Если я начну этот объём взаимосвязей разжёвывать, ты можешь обидеться и только замкнёшься в себе. Давай начнём с самого простого, ветреного и несерьёзного. Вопрос первый: Ольга красивая?
   - Несомненно!
   - Если бы у тебя было всё благополучно и ты бы искал себе подругу для жизни, ты бы отказался с такой сойтись поближе?
   - Мм? Да нет, наверное, не отказался бы.
   - И чем ты таким страшно занят, что ты отбрасываешь подобную возможность?
   - Но я ведь ничего не могу...
   - Хорош молоть ерунду! Не обязательно кувыркаться с ней в постели и доказывать свои права называться мужчиной. Я говорю о той возможности, которая даёт тебе шанс вновь окунуться в течение жизни. Пусть она тебе пока и кажется неполноценной. Тебе и так дико повезло, такая женщина на тебя повелась, тобой прельстилась, а ты залил глазки водочкой и прикинулся полным идиотиком. Где твоя тяга к приключениям? Где твоё желание завоевать мир? Подмять его под себя? Вырваться чуть выше, над окружающей тебя серостью? Ты знаешь, мне показалось, что после той стычки в сквере, ты резко изменился, стал другим. Так чего же ты опять пытаешься отыскать новый скворечник и туда забиться с головой и атрофирующимися крыльями?
   Когда он закончил говорить, Загралов выдохнул с явным облегчением:
   - Уф! Хватит меня уже ругать. Каюсь. Обещаю исправиться. Летать уже явно не научусь, но в скворечник не вернусь. И при следующем знакомстве, сразу буду склоняться к женскому ушку и таинственно шептать: мадам, вы мне нравитесь до потери пульса! Только вынужден сразу предупредить: секса у нас не получится!
   Илья в похвальном жесте вскинул вверх указательный палец:
   - Правильно! Вот таким ты мне нравишься гораздо больше. Только не забывай добавлять после этого даме на ушко ещё одно предложение: "Полноценного секса у нас не получится!"
   Конечно, он мог и продолжить наущения, мол, руки-то у тебя здоровые. Но не стал. Это и так подразумевалось. Похохатывающие товарищи закончили завтрак, и приступили к мытью посуды, в том числе и оставшейся со вчерашнего дня.
   Как раз в середине этого занятия и позвонила Елена. И начала она наверняка с описания ведущихся съёмок, потому что Илья за неё вслух порадовался. Потом он же ехидно посмеялся, и сказал:
   - А вот в этом она сама виновата! - как оказалось, речь шла об Ольге. - Ты наверное мимо ушей пропустила, когда я намекал, что у Ванюши некие трудности из-за нервного стресса?... Ну да, потому и не боялся с тобой наедине оставлять... Но есть вещи поважней: когда ты их только познакомила, как Фаншень на него мордочку скривила и тебе отрицательно головой мотала?.. Помнишь?.. А вот так! Он в зеркало ваши перемигивания подсмотрел!
   После чего даже Иван расслышал громкое восклицание в трубке:
   - Да ты что?! - затем были сказаны некие слова тише и связь отключилась.
   Зато Базальт улыбался до самых ушей:
   - Ну, что я тебе говорил? Паника началась, волна пошла. Малышка сразу прекратила со мной разговор, чтобы позвонить куда надо и открыть глаза подруге на их совместный просчёт. Они-то обе до сих пор находились в неведении. Будь уверен, скоро появятся первые положительные результаты.
   - Положительные? И для кого?
   - Для всех, кто любит приключения и интригу! - патетично воскликнул Илья, размахивая очередной тарелкой, которую протирал. И перешёл на диалог-размышление, от лица актрисы Фаншель: - "Это же так волнующе: месть! Ах, оказывается, это он меня не проигнорировал, а наказал? Отомстил? О как коварно и жестоко его наказание! Но как оно волнительно, как романтично! Как оно будоражит кровь. А что будет, когда он меня не накажет, а поощрит? Да ещё несколько раз подряд? Неужели я буду такой дурой, что не попробую?"
   Загралов на это рассмеялся:
   - Ну, ты, артист! Если уж честно, то это тебе следует идти работать кинопродюсером, ты бы только по-настоящему добротные фильмы выпускал в свет.
   И до конца работы по дому, оба только и фантазировали на тему: как и что следует показывать в российских кинотеатрах. Как следствие - настроение себе подняли. Ну а когда навели чистоту в квартире, Базальт предупредил:
   - Я тут на часик, полтора отлучусь, а потом мне надо будет немного за компом поработать.
   - А я прямо сейчас усядусь, - обрадовался совпадению Иван. - Хочу основательно забросать письмами ту местность, где обитают родители. Если они сами в мир инета не заходят, то может хоть окружающие им сообщат, что их сын-лишенец разыскивает.
   - Если надо, садись за мой комп пока я не вернусь.
   - Спасибо, но мне и ноутбука своего хватит.
   Входная дверь только хлопнула при закрытии, а Загралов уже восседал в предоставленной ему спальне и спешно вводил выписанную на газете абракадабру в новый файл. Как закончил ввод, укрупнил шифр, сменил его на идентичный выписанному, и попытался вот так сходу к нему присмотреться, понять некую структуру, основную неправильность текста.
   Раньше ему никогда не приходилось делать криптоанализ, или даже выискивать в непонятных текстах лингвистические закономерности. Но как ведётся криптографическая атака, он в общих чертах знал. Если шифровка несложная, то достаточно бумаги и карандаша, для понимания. Ну и, естественно, начальных знаний и развитого воображения. Но вот если шифр более сложный, тут придётся использовать сложные программы, а то и вообще специализированные криптоаналитические компьютеры.
   Проблемы следует решать, по мере их нарастания, поэтому первые пробы пошли с помощью карандаша и листка бумаги. А должные подсказки давал всё тот же вездесущий, всезнающий интернет. Работа увлекла настолько, что Иван позабыл о начальном желании ещё раз написать родителям, хотя окно с почтовым ящиком вывел в режим готовности.
   Пока вернулся хозяин квартиры, Загралов исписал и разрисовал пять листков бумаги, которые по заполнении складывал вдвое и аккуратно складывал под ноут. Хоть ему в душе и было как-то стыдно за свою скрытность, и умом он понимал, что с помощью товарища та же расшифровка текста ускорится вдвое, а то и в десять раз, признаваться в имеющейся тайне он пока не собирался. Как ни словом не обмолвился о событиях вчерашнего дня в кафе "Светлое". И оправданий при этом находил сам для себя предостаточно. Причём самое главное из них: смертельная опасность для всех, кто хоть как-то мог коснуться дела или личности Безголового. Все остальные поводы только вытекали из первого.
   Вернувшись, Илья Степанович лишь заглянул в комнату, после стука, и поинтересовался:
   - Общаешься с миром? Ну и я своими делами займусь.
   Правда через полчаса он заглянул снова, на этот раз с совсем иным выражением на лице: деловым, сосредоточенным и заговорщеским одновременно.
   - Грава, ты ведь вчера должен был ужин сделать?
   - Так я и продукты купил! Но Елена так чудно всё приготовила для праздника, в честь подписания контракта...
   - Не передёргивай, Елена готовить так не умеет, всё главное соорудила Ольга. Но вот сегодня, уже точно твоя очередь. Рассчитывай время так, чтобы накрыть стол к шести часам вечера. Я тебе могу помогать в течении часа.
   - Замётано! На сколько персон?
   - На шесть! Выпивку ребята принесут! - обрадовал Базальт и скрылся за дверью.
   Из чего временный квартирант сделал вполне логичный вывод, что сегодня собирается вполне мужская компания, украшенная одиночной розой в лице Елены. А раз так, то можно будет соорудить нечто из острых, пикантных блюд. По сути, как раз такая пища лучше всего идёт под водочку и под малосольные огурчики.
   Правда, некая досада промелькнула в сознании:
   "Опять пьянка? А не лучше ли перебраться к Кракену и там основательно заняться делом? Сколько можно уже сидеть на голове у Ильи и пользоваться нагло его гостеприимством? Ладно, ещё сегодня, и всё... Завтра перееду... Надо будет только во время готовки ужина предупредить, а то так до сих пор и не сказал, что могу освободить комнату".
   И опять увлёкся криптоанализом. Хоть работать было интересно, постепенно пришло осознание, что вот так сразу, с наскока сложный текст не поддастся. Требовался более системный и планомерный подход, все простенькие схемы явно не подходили. Настораживало и вызывало досаду, утверждение программ, что текста явно маловато для полномасштабного анализа. Желательно было иметь раза в три больше, в идеале - раз в десять. По сути, переписать - не проблема, а чтобы быстрее получалось, можно вначале и на диктофон наговорить. Но вот сама мысль очередного включения сигвигатора без надлежащих мер безопасности, заставляла сдерживать дыхание и непроизвольно оглядываться за спину.
   "Если сложности так и останутся неразрешимыми, придётся либо напрашиваться обратно в институтскую лабораторию, либо самому сооружать нечто подобное "на коленке". Тоже ведь вроде как ничего сложного в сборке, монтаже. Только вот как откалибровать подобную камеру? Как удостовериться, что из неё нет утечки? А сделать проверку посложнее будет, чем во второй раз попросить Базальта о содействии..."
   Увы, стоило только припомнить работников охраны на проходной, которые могут обыскать на выходе, да и при входе, желание во второй раз показываться в научно-исследовательском институте пропало:
   "Надо выкручиваться самому... Кстати, о тех трупах... При готовке включу обязательно криминальную хронику. Что они по тому убийству высветят? Всё-таки не рядовое событие, и слишком много там было свидетелей..."
   Вот так и пробивались мысли в прорехи, между циклами напряжённой работы. Но таймер на часах, начинающий криптоаналитик поставил сразу на шестнадцать ноль, ноль. И как только раздался сигнал, тщательно спрятал все листочки, газетный лист с надписями. А саму газету сунул в стопку ей подобных. Все последние операции по советам криптоанализа скопировал на флэшку и сунул в самый потайной карманчик новых брюк, а в самом ноутбуке запустил оригинальную программу-защиту собственной разработки. Если бы кто посторонний и взломал пароль доступа, ничего кроме прежней работы на фирме "Контакт", да интимной мелочи, имеющейся у каждого человека, не обнаружил бы. Может и излишняя предосторожность в таком надёжном месте, но ведь ничего сложного? Да и времени ушло - две минуты. И только после наведения порядка, Иван поспешил на боевой пост у плиты. К Базальту и заглядывать не стал, потому что расслышал ожесточённые удары по клавиатуре:
   "Неужели стихи сочиняет? Надо будет прощупать его на эту тему..., потом. На кухне он мне не понадобится. Тем более что и для него пусть лучше останется сюрпризом приготавливаемые мной блюда восточной кухни. Жаль сразу от его помощи не отказался..."
   Включенный на малую громкость телевизор на нужном канале, почти не отвлекал, хотя драм и трагедий в огромном мегаполисе хватало ежечасно. Но что самое удивительное, о вчерашнем убийстве сразу троих мужчин в кафе "Светлое" не проскользнуло ни слова. Хотя и для подобных действий могли быть свои резоны: запрет прокуратуры, неразглашение деталей в интересах следствия. Всё-таки подобные расстрелы в стиле Чикаго начала прошлого века, в Москве редкость. Наверняка в данный момент задействованы чрезвычайные силы полиции для раскрытия кровавого преступления. И Загралов немало порадовался тому факту, что при первых допросах, обслуживающий персонал кафе ни словом не помянул ускользнувшего после хамства байкеров посетителя. Слишком ничтожно и неприметно он смотрелся на фоне окровавленного внутреннего интерьера.
   Может на повторных допросах, кое-что и всплывёт, но вряд ли такого непричастного ко всему свидетеля начнут разыскивать.
   Оставалось только прислушиваться к словам дикторов в студии и корреспондентов на выездах и надеяться, что какие-то подробности да прорвутся в эфир.
   Илья сам появился в начале шестого, пытаясь растереть лицо ладонями и оправдаться одновременно:
   - Хорошо, что малышка позвонила, спросила, как ты себя ведёшь на кухне. А то бы и забыл про обещанную тебе помощь. Сказал ей, что ты - отличник боевой и политической подготовки. Она в ответ, что уже отработала и скоро будет. А чем это у тебя так одуренно пахнет? Приправ у меня много, но таких не припомню...
   - Хотелось, чтобы и ты не знал, да не видел, пока на тарелку не наложу. Но раз уж вломился во время моего дежурства..., слушай, чего я прикупил и как готовлю...
   К шести часам, всё уже было готово, блюда млели на минимальном огне, пропитываясь многообразием подлив, а в духовке пёкся уложенный туда целиком картофель. Стол сервировали на шесть персон, но для начала расставили только лёгкие закуски и солёности. Мотнувшийся в свою спальню Базальт, вышел через пять минут как новенькая копейка. Похоже, что гардероб у него был на все случаи жизни и на любой праздник.
   - Куда это ты так вырядился? - удивился Загралов.
   - Да никуда! Ведь сегодня суббота, выходной. А как же её прочувствуешь, как не при полной трансформации образа?
   - Тоже верно..., - и лишь после этого Иван поинтересовался: - А что за ребята придут?
   - Да ты их знаешь, - попытался отмахнуться Базальт, как-то слишком уж бесшабашно. Но после нескольких дополнительных, настойчивых вопросов, нехотя пояснил: - Это коллеги из лаборатории, что найденный у тебя чип исследовали. Мы с ними частенько друг у друга по субботам собираемся, в покер поигрываем.
   Ну в покер, так в покер, не стал слишком заморачиваться Иван. Но вот когда двое, одетые в отличные костюмы мужчин прибыли, он со своей возросшей подозрительностью и усилившейся наблюдательностью сразу понял, что гости здесь впервые. Потому что он сам точно так же при первом визите осматривался, выискивал взглядом куда разуться и где повесить одежду. Ну и второй нюанс: а где третий партнёр? Вернее, в сумме, четвёртый? Покер не преферанс, втроём не поиграешь.
   Когда последовал вопрос на эту тему, Илья с честными глазами пожал плечами:
   - Да я и не говорил, что трое придёт! Мы ведь сегодня играть не собирались..., - и уже гостям, - Ребята, ставьте бутылки на стол и присаживайтесь! Не стесняйтесь! Небось, не в первый раз у меня куролесите.
   И это явное напоминание не ускользнуло от внимания Загралова.
   Но чтобы как-то обдумать увиденное и услышанное, он поспешил на шум открываемой двери, думая, что там явилась Елена. Угадал. Пришла она. Но не одна. За ней величественно вплыла в прихожую Ольга Фаншель. И небрежно, вместе с коротким, еле слышным приветствием, сбросила норковую шубку на руки замершего мужчины. Причём если она вчера была вся такая себе простая и домашняя, то сегодня она явилась в неотразимой боевой раскраске. Макияж, идеальная причёска, изумительные по стилю блузка, юбка и некий джемпер в виде сети. Ну и туфли на высоком каблуке. Словно она собралась куда-нибудь на приём в Кремль или в Канны, на вручение "Золотой пальмовой ветки". Вчера была скромная, пусть и красивая подруга Елены. Сегодня явилась неприступная, величественная в своей неотразимой красоте Снежная Королева.
  
  

Глава четырнадцатая

ВЫБОР

  
   Внешним видом Ольги оказались поражены не только товарищи Ильи Степановича, но и он сам. Стоило видеть, как они все трое заметались, выскочили в прихожую, ринулись целовать дамам ручки и произносить многословные комплименты. Причём целовали они ручки обеим красавицам, но вот глаз не сводили только с одной.
   - Олечка, да ты наверное прямо со съёмок фильма о Клеопатре к нам прибыла? - сформулировал общую мысль Базальт. - Потому что иные роли, кроме как великой царицы, тебе давать - себя не уважать!
   При этом он заметил, как находящийся за спиной красавицы Иван, корчит ему рожи и укоризненно машет пальцем. Дескать, что же ты за друг такой? Не предупредил заранее о такой подставе?
   Но хозяин квартиры на это только ухмылялся, да искренне заверял:
   - Рады, очень рады, что ты зашла к нам на огонёк. У нас как раз тут шикарный ужин поспел: экзотические блюда Востока! От одного запаха можно с ума сойти. Таких прелестей ни в одном ресторане не подадут. Проходи! Леночка, ты как хозяйка, рассаживай гостей.
   Его друзья оказались не только учёными, но и людьми просматривающими фильмы. Потому что оба просмотрели около пяти фильмов, в которых снималась актриса, и они с искренним восторгом принялись засыпать девушку вполне достойными и грамотными вопросами по теме создания и съёмки картин. Чувствовалось, что они люди интеллигентные, образованные и всесторонне развитые. Да и только сейчас окончательно бросилось в глаза, что они одеты несравненно лучше, стильно, и в одежды многократно более дорогие, чем скромно подвизающийся на заднем плане Иван Фёдорович Загралов. Если к этому припомнить, что и Резвун успел переодеться в самое лучшее, то временный приживала на общем фоне смотрелся, словно бедный родственник или как истопник при графском доме. И ему ничего не оставалось, как плюнуть на все условности, проигнорировать заносчивость и высокомерие в своё адрес и выбрать свою коронную линию поведения "А мне всё по боку!"
   Тем более что ему, по сути, было глубоко наплевать, останутся ли после сегодняшнего вечера его отношения с какой-то там актрисой хорошими или станут хуже некуда. По большому счёту он даже все намёки на её крутого отца и наущения Базальта как себя вести, решил оставить за бортом, потому его в данный момент стократно больше интересовал момент расшифровки текста и сам сигвигатор, чем какая-то пусть и самая распрекрасная женщина.
   Елена принялась рассаживать присутствующих, оставив за собой и Базальтом места в торце стола. Слева от себя усадила первого коллегу и Елену, справа - второго гостя и Ивана. То есть Снежная Королева сидела лицом к лицу со своим вчерашним обидчиком. А тому ничего не оставалось, как на этот раз сыграть роль радушного и простоватого чайханщика. Конкурировать в знаниях и вежливости с остальными мужчинами, ему было не под силу:
   - Дамы и господа, прошу не обращать внимания на мои частые отлучки. На плите доспевают довольно вкусные кушанья, которые минут через двадцать вам подадут расторопные официанты. А пока начнём с лёгких закусок и салатов. Вот рекомендую салат "Весенний", из зелёного лука, редиски, со сметаной. Также весьма неплохи маленькие помидоры, фаршированные сыром, грибами и хреном. Особый вкус имеют вот эти свёрнутые ломтики корейки с начинкой...
   Мадам Фаншель соизволила протянуть ручку и взять рулончик корейки, проткнутый пластмассовой шпажкой. Глядя на свою подругу, попробовала, определяя начинку, и все последовали её примеру, но молчали, ожидая её вердикта:
   - Внутри чернослив..., а в нём половинка грецкого ореха..., и что-то ещё.
   - Правильно! - тоном базарного зазывалы провозгласил Иван. - Сразу чувствуется примерная мать, отличный кулинар и хранительница очага. Как всё точно угадала! Любая Клеопатра отдыхает в сторонке!
   И вскочив на ноги, поспешил на кухню. Поэтому не мог видеть, как Ольга, с нахмуренным видом попыталась взглядом прожечь ему спину. Принёс первое блюдо, которое подавалось не обязательно горячим. Разложил каждому на тарелку, щедро поливая густой, ароматно пахнущей подливой. Налили, выпили, закусили. Послышались первые хвалебные отзывы. На что кулинар заявил:
   - Рад, что вам понравилось, приятного аппетита.
   Но только собрался опять бежать на кухню, как был остановлен ледяным голосом:
   - Ты так и не сказал, что там ещё было в начинке, вместе с черносливом.
   - Ах, мадмуазель! Не стоит быть такой любопытной. В искусстве кулинарии тоже есть свои определённые секреты, как и в кино. И не все эти секреты стоит раскрывать первому встречному поперечному.
   И с наглой, улыбающейся физиономией умчался к плите. Так дальше и велось: прибежит к столу, что-нибудь скажет, что-нибудь разложит всем по тарелкам. Выпьет со всеми, поиздевается над здравым смыслом сущего бытия и умчится вновь. Не пьянея при этом, и не теряя отличного, шутливого настроения.
   Первой не выдержала, и проскользнула за ним на кухню Елена:
   - Ты как себя ведёшь?! - набросилась она на него шипящей коброй. - Вместо того, чтобы осыпать даму комплиментами, ты дерзишь, ведёшь несолидно и выглядишь как мальчишка.
   - Ну, комплиментами вас и так сегодня есть, кому засыпать, - со смешком напомнил Иван. - А, во-вторых: как я себя должен вести? Выгляжу естественно, никого не играю, не пытаюсь кидаться заумными фразами. Я безмерно рад, что вам понравились мои блюда, мне приятно видеть твою красоту и свежесть, и я счастлив, что у моего друга такая очаровательная спутница в жизни. Так что не могу понять: чем я и кому не угодил?
   Кажется, Елена обиделась на такое игнорирование её подруги, потому как ушла с фырканьем и неразборчивым ворчанием.
   Затем разок попытался сунуться с нравоучениями сам Резвун. Но напоровшись на полное непонимание, попыткам всё свести в шутку и показную дурашливость, в сердцах сплюнул и пошёл пить водку ударными дозами.
   После них на кухню стали выходить по очереди коллеги Ильи Степановича. Они оказались курящими, и старались пускать дым в приоткрытое окно. Самое интересное, что каждый из них, словно зная, о чём говорил предыдущий, довольно чётко и грамотно попытались принудить Загралова к признанию в том, что он ни много, ни мало, обманул целый институт. Причём вопросы задавали вроде деликатно, вежливо, но создалось чёткое убеждение, что данные специалисты прошли немалую практику работы в подвалах НКВД, ОГПУ, КГБ и прочих подобных организаций.
   Не спрашивали в лоб: "Какого хрена ты нам подсунул какой-то поломанный транзистор?!", а мягко вопрошали: "Может эта никчемная радиодеталь завалилась вам в ботинок случайно?" Иван выкручивался, как мог: "Да нет, сколько себя помню, в выносе деталей с радиозавода не участвовал. Да и вообще, приборы ведь ясно зафиксировали работу этой микросхемы при нажатии на её корпус. А что чип сломался, так подобному горю уже ничего не противопоставишь. Что случилось - не вернёшь!"
   И судя по взглядам "коллег", они жутко жалели, что на выходе из института, Загралова не обыскали как следует, прощупывая каждый шов и заглядывая в коренные зубы со сверлом и паяльной лампой. Как следствие, у допрашиваемого появилась вполне реальная, и самое главное здравая мысль:
   "А не переехать ли мне на новое место жительство уже сегодня? А то и немедленно? Сделаю вид, что выношу мусор к мусоропроводу и..."
   Мало того, во время очередного забега на кухню, с целью разогрева подливы, Ивану совсем не показалось, что курящий там гость, подаёт кому-то сигнал ладошкой снаружи. Могло показаться. Но почему бы не перестраховаться? Пробегая по коридору, заскочил в выделенную ему спальню, и, не включая свет осторожно выглянул в окно. Вроде бы никого, но над одной из машин поднимается ошмётками дымок, кто-то там сидит и курит. Тоже вроде никакой взаимосвязи. А вдруг? Обмануть целый институт, да ещё и секретный - это не куличи в песочнице лепить. Там вокруг Деда такие товарищи собрались, что если немедленно не получат ответы на интересующие их вопросы, живо арестуют и допросят в более комфортабельных и выгодных для себя условиях.
   Начал лихорадочно раздумывать, какие следы своей деятельности следует скрыть и как это сделать лучше всего. Делать это начал, во время коротких заскоков в комнату, благо роль подавальщика и официанта, такой деятельности весьма сопутствовала. Не придумал ничего лучше, как тщательно изорвать листики с попытками их расшифровке и утопить их в пакете среди отбросов. На второй ходке, заскочил в туалет и слил в унитаз обрывки газеты.
   Ну и попытался вести себя как и прежде: недалёким, полностью расслабившимся недоумком.
   Несомненно, что этакий моральный пресс на кухне, привёл к тому, что пришлось максимально возможное время проводить в гостиной. А там опять поставили музыку, зажгли свечи, и вновь начались танцы. Причём ни одного быстрого, а все медленные и неспешные. В голову ринулись теперь мысли паники и отчаяния:
   "Да что же это творится?! Теперь придётся танцевать с обозлённой на меня красоткой? Она ведь явно сегодня пришла только с одной целью: поиздеваться, унизить своим совершенством и показать моё истинное место, под фундаментом её пьедестала. И что выбрать?"
   Основополагающий вопрос. Хорошо, что вспомнились слова Базальта: "Не страшно, если будешь опозорен ты...". А значит, следовало при выборе путей отступления пойти на сделки со своей совестью. При подобном отсутствии щепетильности к себе, да при всей масштабности, чрезмерной важности спасения сигвигатора и получения возможностей его спокойно исследовать, о каких-то личных амбициях, чувстве гордости, и истинном благородстве лучше на некоторое время забыть.
   А значит, следовало действовать совсем в ином ключе. И шаги в нужном направлении стали вестись с присущей в последние дни бесшабашностью и нахрапистостью. После очередного забега на кухню, Иван вернулся в гостиную и сходу бросился между готовящимися к танцу партнёрами:
   - Занятым на кухне работникам, которые и так заняты больше всех - скидки! Поэтому я танцую с королевой вне очереди!
   Уже начав танцевать с ним, Ольга надменно удивилась:
   - Скидки? Когда это королевы доставались на дешёвых распродажах?
   - Ах, махестар, прошу меня простить! Я имел в виду слово "льготы". Тем более что ты сама меня хвалила за моё усердие, таланты и ловкость официанта.
   - Неправда! Не хвалила! И ты мне не рассказал до конца секрет начинки...
   - Махестар! Неужели вам пристало интересоваться какой-то никчемной начинкой? - умудрялся Иван вопить шёпотом. - Неужели вы хотите стать заурядной хранительницей очага, погрязнуть в домашних хлопотах и готовить пищу десятку сопливых детишек?
   - Почему сопливых? - возмутилась актриса. - И что это за...
   - Да потому, что носики им вытереть в такой многодетной семье будет некогда, - не совсем вежливо перебил даму партнёр. - Но меня поражает, что ты не возразила против очага. Неужели надоело сниматься в кино?
   - Одно другому не помеха! - и дальше продолжила с сердито и с нажимом: - И что это за вульгарное обращение ко мне ругательным словом?
   - "Махестар", что ли? Ха! Так это в переводе с испанского обозначает "Ваше величество!" Неужели не знала?
   - Как же! Только что вспомнила...
   - А по поводу начинки: только тебе и только в твоё очаровательное ушко! Там было пол чайной ложки простейшего соуса, состоящего пополам из горчицы и майонеза..., - и, не делая паузы продолжил шептать на совсем иную тему, касаясь губами нежной, розовой мочки: - естественно, что если украсить твоё ушко взбитыми сливками и посыпать сахарной пудрой, то всё равно оно не станет боле сладким и более соблазнительным чем сейчас. Так и хочется ощутить его бархатистую нежность у себя во рту и облизывать, кусать, насыщаться...
   Кажется, Ольгу проняло. Потому что она перестала сердиться, позволила её прижать к себе сильней и надолго умолкла, позволяя своему кавалеру изгаляться ей в сумбурных дифирамбах, разбавленных описанием кулинарных рецептов и унизанных иными интересными словами из экзотичных иностранных языков.
   И только на пятом совместном танце, следующем без перерыва, она вдруг отстранилась, и, глядя прямо в глаза, спросила:
   - А ты хоть соображаешь, что вытворил прошлой ночью?
   - Ещё бы! - воскликнул лишенец с самоиронией, и не погнушался приврать. - Я практически до утра так и не уснул. Хорошо, что днём бездельничал и чуточку вздремнул. Но для моего поступка было две уважительные причины.
   Судя по глубокому вздоху и весьма изменившемуся взгляду, он почти сразу оказался окончательно прощён после таких объяснений, но вопрос всё-таки последовал:
   - Какие причины?
   - Первая: ты меня очень с первого взгляда испугалась, поняла, что я могу тебя задушить в порыве страсти, а то и...
   - С этим всё понятно! А вторая?
   - Ну, о второй ты и сама могла догадаться. Проще не бывает. Это у меня на лбу написано. Мне совершенно претит показывать свои чувства, когда в квартире есть кто-то ещё. Это меня зажимает, нервирует, превращает в полного импотента. Ты себе не представляешь, насколько несовместимо с моральной точки зрения и не согласуется с моим воспитанием, когда крики и стоны женщины слышны посторонним.
   Она недоверчиво помотала головой, удивлённо подвигала бровями и даже игриво хмыкнула:
   - Ах какой нежный и ранимый! Кто бы мог подумать? С виду, самый простой, ничем не примечательный мужчина, который ни единого иностранного слова не знает. И надпись твоя на лбу сильно стёрлась, не прочитать, что там конкретно описывается...
   В подобном плане велась у них беседа ещё несколько танцев. Даже настойчивые приглашения вернуться к столу, несущиеся от остальных сотрапезников, их не отвлекали. Наконец Базальт не выдержал и не совсем вежливо выключил музыку. Но пара так и осталась стоять в обнимку, и Ольга поспешно прошептала:
   - У меня дома никого нет. Могу тебя пригласить, но с одним условием: ты нигде от меня закрываться не станешь! Идёт?
   - А если я тебя не устрою в дальнейшем, ты меня сама не вышвырнешь среди ночи на улицу?
   - Обещаю, что нет.
   - Тогда и я обещаю не закрываться. Даже простынею...
   - Через полчаса будь готов к уходу!
   Застолье вроде как стало набирать новые обороты, тем более что роль тамады взял на себя несколько захмелевший Илья Степанович. Но ещё не дошли до десерта, как Снежная Королева встала и безапелляционно заявила:
   - Мне пора! Ванюша, проводи меня.
   Естественно, что собравшиеся приятели, да и подруга Елена, были несколько шокированы таким уходом, но никакие уговоры, восклицания и дружеские укоры не помогли. Попрощалась со всеми быстро, даже скомкано, подставила плечи под шубку и вышла из квартиры. Понятное дело, что Загралов поспешил за ней, подхватив на ходу свою многострадальную куртку.
   Ещё до лифта, девушка стала кому-то дозваниваться, а когда послышался ответ, сказала:
   - Славик, подъезжай прямо к подъезду! - и выключила телефон.
   - А кто это? - вырвалось у кавалера.
   - Водитель. За вчерашнюю ночёвку неизвестно где, папа ругался. Мои экивоки на злых таксистов-маньяков - не принимались во внимание совершенно. Поэтому сегодня отец выделил личную машину с водителем.
   - А-а-а..., ты живёшь с родителями? - честно говоря, Иван такому варианту только обрадовался бы: отличная причина вести себя паинькой и скрыть свою мужскую несостоятельность. Увы, его быстро разочаровали:
   - У меня своя квартира, невероятно звукоизолированная от остальных. Так что не переживай, всё будет как в деревне.
   - Мм? А как там в деревне?
   Пряча фривольный блеск в глазах за опущенными ресницами, красавица многозначительно усмехнулась:
   - Да как обычно: и покосы сделаны и коровы подоены.
   Неожиданно оказалось, что почти рядом с выходом из подъезда стоят два угрюмых типа. Солидно одетые, они очень напоминали тех самых работников проходной в научно-исследовательском институте, где работал Резвун. Один говорил по телефону, а второй шлёпал по ладони кожаными перчатками. В тот же момент напротив остановился вполне крутой, как даже для Москвы Мерседес и водитель сразу открыл двери салона, ведущие на пассажирское сиденье сзади.
   Парочка уселась и после указания девушки "Ко мне домой!", машина тронулась в путь. Что интересно, угрюмые типы тоже поспешили к своей машине и, не особо скрываясь, тронулись следом. Елена ничего не замечала и даже не обратила внимания на часто оглядывающегося кавалера. Зато попыталась выведать у него, зачем он изучает разные слова на разных языках.
   - Давно готовился к встрече с тобой и хотел хоть таким образом тебя заинтриговать, - поддерживал Иван, ничего не значащую для него беседу, а сам усиленно размышлял:
   "Кто бы ни был папочка у мадмуазель Фаншель, вряд ли он приставляет к ней двух подобных охранников. Если припомнить подсмотренный жест на кухне, то и эти двое - никак институтские коллеги. Или из организации ещё серьёзней? Неужели мои подозрения о возможном аресте ну совсем небеспочвенны? В таком случае моя шутка о найденном чипе с микросхемой может привести к большим неприятностям. Знать бы ещё, что это они так переполошились? Ну, обманул их, ну подсунул вместо чипа невесть что, неужели из-за этого столько людей спать спокойно не может? Или я что-то важное упустил? Или Безголовый умудрился запеленговать первые пробы и выйти на институт? Если так, то мне конец..."
  
  

Глава пятнадцатая

НАЕДИНЕ

  
   Обитала Ольга Фаншель в новеньком, высотном небоскрёбе, недалеко от Москва-Сити. По крайней мере, так сориентировался по вечерним улицам Загралов. Квартира небольшая, но красивая. Огромные окна почти на всю стену; не загромождённый мебелью зал-гостиная, совмещённый с кухней: вполне огромная, просторная спанья и роскошная ванная комната, в которой только ванна с гидромассажем занимала половину полезного пространства. Причём купель для омовения смотрелась совершенно идентичной той, которая была в арендованном особняке в далёкой Индии.
   Вот глядя на это белое чудо, Иван и пробормотал:
   - Точно такая же, как в оплаченном мною особняке в Индии...
   - О! Мне тоже нравится водный массаж! И Индия нравится! - сразу оживилась молодая актриса. - А мы могли бы, к примеру, завтра туда махнуть? Денька на три, максимум на пять?
   Неожиданный вопрос, показался, что задан чисто для поддержки разговора, поэтому и ответ от мужчины последовал легко и бездумно:
   - Легко! Там оплачено до конца апреля, а сегодня только конец марта. Только вот как истинный джентльмен пригласить я тебя туда не имею права.
   - Почему?
   - Ха! Гол как сокол! Обокрали, обобрали и хорошо, что самого навеки вечные в тюрьму не запроторили. Разве тебе Леночка не рассказывала?
   - Нет..., лишь намекнула, что ты в очень стеснённых и жестких обстоятельствах, - девушка при этом так и стояла в дверях ванны, загораживая своим телом выход. Кажется, она надеялась, что прямо вот сейчас кавалер и начнёт к ней приставать. Но предложение сделала тоже несколько неожиданное: - А если я куплю билеты на самолёт, полетим?
   - Сразу первый вопрос: а как же твоя работа?
   - Вроде как "окно" появляется, мне сегодня предлагали на недельку взять отпуск и отдохнуть.
   - И второй вопрос следом: с чего это вдруг такая щедрость? - при этом Иван уставился на красавицу с полуулыбкой человека, которому не слишком-то и важен ответ. Словно он не спрашивает, а просто любуется.
   Кажется, это было истолковано правильно:
   - Это будет моим скромным пожертвованием в копилку нашей дружбы.
   - А какой вклад ожидается от меня в ответ?
   - На твой вклад полюбуемся этой ночью..., - и она весьма красноречиво провела язычком по губам с дорогой, до сих пор не стёршейся помадой.
   Внешне Загралов улыбался насколько мог томно и многообещающе, но вот морально уже готовился к позорному фиаско как любовника. Потому что ни внутри своего тела, ни у себя в штанах не ощущал даже малейшего шевеления, ни малейшего проблеска физического желания, даже никаких крох мужского инстинкта у него не намечалось. Только и оставалось, что как можно дольше протянуть время до грядущего позора.
   Поэтому он издал короткий смешок и уточнил:
   - А если ты во мне разочаруешься?
   - Зависит от тебя, - раздался вполне резонный ответ.
   - Тогда показывай, какие у тебя есть полотенца. Мне нравятся огромные и самых ярких расцветок.
   - Ой! И мне! - отвлекшаяся от немедленных ласк, на которые она настроилась уже, Ольга поспешила в спальню к шкафам во всю стенку и там предложила выбрать самое красочное полотенце, из тех, что по величине не уступали простыне.
   Гость выбрал себе с насыщенным зелёным цветом, накинул его на плечо и спросил мимоходом:
   - Кто первый отправляется в ванну? - услышав что он, удовлетворённо кивнул, и подойдя к кровати, даже снял с себя пуловер и повесил его на спинку мягкого стула: - Кстати, а знаешь, что меня в тебе больше всего поразило?
   - Понятия не имею! - игриво ответила Ольга, привыкшая к восхвалению своей красоты и ожидая сейчас того же самого. И сообразив это, мужчина вначале сделал полупоклон и начал с извинений:
   - Надеюсь, ты меня простишь, что я не буду распинаться о твоей неотразимости и убивающей наповал красоте. Уверен, тебе и так этого в жизни хватает с избытком от других озабоченных мачо...
   - Ага! А ты значит не озабоченный?
   - Нисколечко! А поразило меня в тебе, неприсущее таким изящным, таким разбалованным можно сказать женщинам, умение отлично готовить. Ведь вчера всё получилось изумительно вкусно и благодаря этому, вечер прошёл, мало сказать что великолепно. Ты - истинная кудесница в кулинарии!
   Наверное, у неё это случалось довольно редко, но сейчас мадмуазель Фаншель засмущалась и покраснела от удовольствия одновременно:
   - Вообще-то я редко готовлю..., но Елена была такой счастливой и так просила...
   - И кто тебя обучал? - при этом он вместе с девушкой, захватив полотенце, незаметно смещался в зал, преследуя свои определённые цели.
   - Мама! - с гордостью стала хвастаться красавица. - Она до сих пор считается среди всей нашей многочисленной родни самой знающей, самой опытной и практически без её советов и плотной опеки не обходится ни одно грандиозное, праздничное мероприятие.
   Загралов даже в ладоши захлопал:
   - Вот уж повезёт кому-то! И жена - умеет готовить, и тёща! Прям как в сказке будет жить! - в тон ему продолжила и девушка:
   - А если ещё и сам умеет готовить..., у-у-у! А ты где научился?
   На что последовала весьма интересная история, растянувшаяся на четверть часа, в которой гость живописал своего знаменитого деда и то, каким образом к кулинарному искусству был привлечён внук. Дед Ивана, по материнской линии и в самом деле был известнейшей фигурой в ранге о табелях среди поварской братии. Он считался одним из лучших шеф-поваров, работал в самых прославленных ресторанах, и жаль что рано ушёл их жизни, сломленный неожиданным инфарктом. Но зато успел привить единственному внуку не только любовь к кулинарии, но и истинные умения.
   Затем рассказчик воскликнул:
   - А как он умел готовить кофе! Знал сорок сортов приготовления! - и незаметно сменил вначале тему, а потом и стал показывать, как готовится один, а потом и второй сорт знаменитого напитка.
   На это ушло ещё полчаса. Потом полчаса на пробы, и приготовление третьего вида. И только когда прошло два часа, а Ольга неожиданно наткнулась взглядом на зелёное полотенце, в её глазах проклюнулось непонимание, пополам с осмыслением. И она выдала:
   - Я что-то не догоняю... Это у тебя так издалека начинаются предварительные ласки? - на что Иван вполне искренне и счастливо рассмеялся:
   - Надо же! Как ты меня увлекла приятной беседой! А я ведь уже давно должен был искупаться, и..., только потом пить кофе! Всё, жди меня и я вернусь!
   Но только он подхватил выделенное полотенце, как судьба вновь подкинула ему отсрочку: звякнул дверной звонок. Причём не снизу, от подъезда, а явно из коридора. Красавица сразу нахмурилась:
   - Кто-то их моих..., - потом быстро выхватила полотенце из рук кавалера, аккуратно его сложила и положила на полку для головных уборов, после чего открыла дверь, не заглядывая в зрачок и не спрашивая "Кто там?".
   - Привет! Ты ещё не спишь? - послышался мужской голос.
   - Спала бы, уже не открыла бы, - несколько раздражённо отвечала девушка. - Что-то случилось?
   При этом она отстранилась от двери, пропуская внутрь черноволосого, довольно подтянутого, спортивного вида мужчину. На вид лет сорока, сорока пяти, рост за сто восемьдесят, вьющиеся, без седины чёрные волосы, и пронзительный, довольно неприятный, колючий взгляд глаз стального цвета. Вошёл он слишком уж хозяйской походкой, и сразу замер на месте, уставившись на незнакомца. И при этом окончательно проявилось некое сходство в лицах, что позволило сделать верный вывод:
   "Не иначе как папочка Фаншель заявился... Или у него другая фамилия? Что мне там ценного про него Базальт рассказывал? Не припомню... Вроде ничего конкретного, только что шишка какая-то неслабая..."
   - Да ничего не случилось, - проговорил мужчина, оглядываясь на дочь и присматриваясь ко всему её внешнему облику: - А у тебя гости?
   - Не гости, а гость. И можно подумать, что Славик тебе уже не доложил когда и с кем я домой вернулась.
   - Может, ты нас представишь? А то как-то неудобно здороваться с незнакомым человеком.
   Ольга вздохнула с великомученическим видом и представила:
   - Папа - это Ванюша. Ванюша - это мой папа.
   Мужчины шагнули друг к другу и обменялись рукопожатиями:
   - Очень приятно! - Первым заговорил Загралов и уточнил о себе полным перечислением: - Иван Фёдорович Загралов, программист, системный управленец и специалист робототехнических систем и комплексов.
   На это отец хозяйки квартиры представился более чем лаконично:
   - Карл Гансович, коллекционер.
   Потом отступил на шаг, и теперь уже скорей чисто показательно просмотрел гостя от его носков до макушки. Словно рентгеном просветил. И словно одним взглядом дал понять, что он думает о серости и невзрачности наряда. Сам он был одет, в простые с виду, но очень дорогие и стильные вещи. Даже мягкие тапочки могли удивить своей диковинной тканью.
   "М-да! Никак передо мной очень богатый и очень спесивый немец! - старался как можно быстрее соображать Иван. - Причём, судя по тапочкам, скорей всего он живёт в соседней квартире, и зашёл либо поучить дочь нравственности, либо для того, чтобы выставить меня на улицу. Скорей всего, ближе к правде - последнее..."
   Ну а так как по очереди стояла его реплика, то он и сказал:
   - Не пыльная работёнка и интересная. Я тоже когда-то сигаретные пачки собирал. А Вы, Карл Гансович, собиранием чего увлекаетесь?
   "Чем быстрей выгонят, тем быстрей доберусь до квартиры Кракена! - мелькнула в голове бесшабашная и где-то даже злорадная мысль. - А то, видишь ли, коллекционер он...!"
   Вроде вопрос был задал и вежливо, и с уважением, но вошедший почувствовал сквозящую в словах издёвку и великодушно усмехнулся:
   - Первое впечатление бывает обманчиво. Я вон тоже не сразу сообразил, что познакомился с коллегой! - то есть он как бы извинялся, что уделил излишнее, демонстративное внимание одежде гостя и что понял его намёки. Но так как поговорить ему явно хотелось, то он пустил продолжение беседы в более нейтральное русло: - А чем это у вас так изумительно пахнет? Неужели какой-то новый сорт кофе купили?
   Смотрел он на Ольгу, так что пришлось отвечать ей:
   - Кофе - тот же. Способы приготовления - новый. Да и не один...
   - Так почему мне не предложишь?
   В самом деле, время вроде не позднее, завтра воскресенье, обстановка не интимная, никто вроде никому не помешал, так что смешно скривившейся от досады девушке ничего не оставалось как ткнуть пальчиком, вначале на кофеварку с песком и турками, а потом на Ивана:
   - Это он специалист, вот пусть и готовит!
   А в Загралова словно бес вселился:
   - Любой каприз, для очаровательной богини! А под это благоденствие, рикошетом попадают и все её близкие, знакомые и родственники. Тем более что мне не трудно, и даже приятно похвастаться своими умениями. Поэтому попробуем ещё один, весьма и весьма экзотический способ. Приступим!
   Немец в тапочках уселся к боковой стойке, создающей границу между комнатой-салоном и кухней, и, задавая уточняющие вопросы, подавая свои реплики, а то и размешивая их смешными цитатами, довольно живо включился в процесс обсуждения на тему "Как лучше". Ну а гость, радуясь поводу не идти в ванную или не ложиться в постель, священнодействовал над турками.
   После первой порции, сделали вторую, но уже иным способом. Вторая - тоже пошла на ура. Правда хозяйка квартиры не слишком-то уже нахваливала, а скорей раздражалась всё больше и больше присутствием отца. Но как-то пока сдерживалась и помалкивала. А папочка словно и не замечал недовольства дочери, всё больше раскрепощался и входил во вкус беседы.
   Наконец Ольга не выдержала:
   - А не слишком ли много кофе на ночь? Папа, тебя касается. В твоём возрасте такие дозы - гарантия бессонницы.
   - Ну не надо меня хоронить преждевременно, - обиделся Карл. - Тем более я знаю отличный способ депрессанта: на ночь два стакана молока выпить, и спишь как младенец. Или есть иные способы?
   Это он уже спрашивал у Ивана. И тот пожал плечами:
   - Да хоть самый распространенный, с коньяком! - тут же спохватился и уточнил, - Если здоровье позволяет. Я, к примеру, очень люблю делать карехийё, так даже после пятикратной дозы никто не жаловался, что ему плохо спалось в последствии.
   Немец-коллекционер отрицательно мотнул головой:
   - Да пил я этот карехийё в Испании, бурда несусветная!
   - Где пил? - тут же уточнил Иван.
   - На побережье, возле Барселоны.
   - Ха! Да там никто толком этот напиток готовить не умеет. Мне дед рассказывал, что к чему, и почему там гонят брак. Убеждал: в той местности вообще карехийё в рот брать не следует. Умеют его правильно делать только в сотне кафе, большинство из которых вокруг Мадрида, да в Мексике. И меня научил...
   - Так делай! - развёл рукам Карл Гансович.
   - Давай коньяк! - тем же тоном потребовал Загралов от Ольги. Но та ехидно рассмеялась ему в глаза:
   - А нет у меня! Вчера последнюю бутылку допила! - глядя ему в глаза, вспомнила, где ночевала и смутилась: - А!.. Ну да... Позавчера, то есть...
   Её отец сразу всё понял. Как и то, где пропадала его дочь в предыдущую ночь и с кем. И в его тоне неожиданно прорезалась сталь:
   - Ольга! Сходи к нам и принеси бутылку коньяка из моего бара.
   Чувствовалось по внешнему виду и блестящим глазам девушки, что она очень хочет и возмутиться и поругаться с отцом. И будь она с ним наедине, скорей всего попыталась бы вытолкать из квартиры. Но сыграли роль совершенное воспитание, вбитое в подсознание уважение к родителю, тон просьбы, ну и присутствие желаемого на эту ночь мужчины, как тешил себя сам, тот мужчина.
   Тем более на прекрасном личике вдруг мелькнуло озарение, видимо пришла догадка как избавиться от надоедливого отца и вообще ничего не принести. Скорей всего в соседней квартире имелся некто являющийся союзником в решении данных вопросов. И многозначительно, а то и угрожающе хмыкнув, Ольга отправилась в квартиру к родителям со словами:
   - Хорошо, хорошо! Сейчас принесу! Сейчас, сейчас...!
   Не обращая на это никакого внимания, и дождавшись щелчка закрывшейся двери, Карл Гансович сразу убрал радушную улыбку с лица и стал настолько строгим и даже суровым, что не оставалось сомнений: дочку такого даже никакие знаменитые режиссёры не посмеют тискать по углам или затаскивать в постель при обещании новых ролей. И заговорил он резко, отрывисто:
   - Ты кто такой? И как относишься к моей дочери?
   Честно говоря, Иван ожидал, что его сейчас схватят за шкирку, дадут куртку в зубы, ботинки в руки и отправят куда подальше. И очень даже в душе на это надеялся. Но видя, что ожидания не сбываются, решил вести себя если не спесиво, то несколько надменно:
   - На ваш первый вопрос я ответил со всей обстоятельностью. Так что теперь моя очередь спрашивать: скажите, а вы немец? У вас такое странное имя и отчество..., или это псевдоним?
   Глаза собеседника полыхнули гневом и нешуточной угрозой:
   - Меня знает пол Москвы!
   - Извините, мне, наверное, не повезло поселиться во второй половине нашей столицы! - при этом Загралов сделал должное ударение, намекая, что он-то местный, тогда как сидящий перед ним фриц в тапочках - явный лимитчик.
   - Мой отец, Ганс Фаншель, как и его отец, родился в Москве! - нахмуренные брови Карла почти сошлись над переносицей. - А я сам здесь живу с пятимесячного возраста. По национальности мы шведы. А теперь отвечай на мой второй вопрос!
   После чего стало понятно, что если гость будет хамить и дерзить, то сейчас начнётся драка. Точнее сказать, издевательское избиение более слабого противника. Поэтому пришлось отвечать как можно более нейтральным тоном:
   - К Ольге я отношусь более чем отлично. Особенно за её умение готовить. Потому что до вчерашнего дня не представлял даже, что есть такая артистка кино. Да и к данному моменту не удосужился просмотреть ни единого кадра с её участием...
   - А где вы вчера были и чем занимались?! - и более массивное тело подалось вперёд, мышцы не его предплечьях вздулись от сдерживаемого напряжения.
   "Свернёт голову или сразу глаз выбьет с первого удара? - мелькнула интересная мысль. - Вроде как некрасиво лезть ему в интимную жизнь, пусть даже и родной дочери... Ха! А ведь интимной жизни-то и не было! Так чего мне скрывать?"
   И Загралов решил сказать всё: как было:
   - Познакомились мы вчера у моего приятеля. Я у него временно проживаю. Вкусно поужинали, потанцевали и отправились спать. Ольге досталась моя спальня, а я прекрасно выспался на диване в гостиной. Вот..., пожалуй и всё. А что Вас, Карл Гансович ещё интересует?
   После чего сам, глядя прямо в колючие глаза, подался вперёд корпусом. Потому как решил, что если между головами будет всего двадцать сантиметров то сильного удара не получится. Кажется, грозный папочка решил то же самое, кисло улыбнулся и открыл рот для конкретной угрозы:
   - Если ты мою дочь обидишь...
   Договорить он не успел. В наэлектризованную атмосферу вернулась хозяйка квартиры. С бутылкой коньяка в руке и с плещущимся беспокойством в глазах. Быстро переводя взгляд с одного мужчины на другого, она почти подбежала к разделяющей стойке и поставила коньяк между ними. А потом пальчиком постучала по напряжённому плечу отца:
   - А где мама? Ты меня специально отослал, зная, что я её не приведу?
   Тот расслабился, откинулся назад и вернул на лицо вежливую улыбку:
   - Странно, что её ещё нет. Может она легла спать пораньше? - и тут же поощрительно кивнул Ивану: - Так мы дождёмся разрекламированного напитка?
   Тот еле сдержался, чтобы не ощупать так и оставшуюся несвёрнутой шею и демонстративно повернулся к девушке:
   - Не слишком ли поздно я засиделся у тебя?
   Та с пониманием и иронией покосилась на отца, отвечая возмущённым вопросом:
   - А что, ночевать у меня передумал? - Иван ответил с не меньшим возмущением:
   - Если придётся всю ночь готовить кофе, какая же это ночёвка?
   Карл Гансович, хоть и хмурился да метал взгляды-молнии, попытался рассмеяться:
   - Я долго не засижусь, тем более что ты обещал приготовить карехийё. Да и дочь свою я ведь недаром за бутылкой посылал.
   - Да нет проблем! - Иван вскочил со стула и бросился набирать воду в электрочайник. И как бы про себя пробормотал: - Тем более, что мне уже всё равно...
   Естественно, что девушка это услышала, и, нахмурившись, попыталась уточнить:
   - Что ты сказал?
   - Я говорю, что коньяк в моём возрасте не вреден. А вот на тебя делать порцию?
   - Естественно! Или ты намекаешь, что я уже стара для таких напитков?
   Теперь уже сердились, хмурились и гневно переглядывались между собой дочка с папой. И поглядывая на них краем глаза, Иван неожиданно для себя рассмеялся. А чтобы сгладить возникшую из-за этого неловкость. Тут же постарался выкрутиться, заявив, что вспомнил смешной анекдот. И сходу рассказал первое, что пришло в голову:
   - Жена мужа уговорила, чтоб взял ее с собой на охоту. Приехали в лес, он ей говорит: "Стой тут на поляне, вот тебе ружье, мы сейчас лося на тебя выгоним, а ты стреляй", а сам с мужиками на соседнюю поляну квасить. Через время слышат - выстрелы. Бегут на поляну, смотрят - жена орет на какого-то мужика: "Это мой лось, это я его застрелила!", а мужик с испугом в ответ: "Да твой это лось, твой! Дай хоть седло снять!"
   Реакции - ноль. Только четыре глаза как бы говорят: "Старьё! И давно не смешно!" Да только рассказчик не унывал. Продолжая делать кофе с коньяком и давать краткие пояснения по ходу, он остальные паузы заполнял анекдотами и крылатыми фразами, которые словно неподвластное стадо бизонов ринулись из закромов памяти. И когда стали пить приготовленное карехийё, удалось расшевелить напряжённых слушателей. А во время второй порции, сделанной по заказу, а вернее очень вежливой просьбы Карла Гансовича, уже посмеивались все втроём.
   Входная дверь аккуратно и беззвучно стала открываться, когда Иван рассказывал:
   - Любимая фраза начальства: "Незаменимых людей нет!" Но как только подходит твоя очередь идти в отпуск, всё, гайка - ты единственный и самый незаменимый!
   Наверное на лице у него кое-что отразилось, потому что смеющиеся родственники оглянулись одновременно, замечая заглядывающую женщину.
   - Мама! Наконец-то! - обрадовалась Ольга, бросаясь к вошедшей, словно к сказочной фее, решающей все проблемы. - Мы тебя уже заждались!
   И чмокая в щёчку, задержалась коротко свои губы возле её уха. Тогда как её папочка нервно забарабанил пальцами по доске, только этим выдавая внутреннее состояние. Словами он бросался с весёлым апломбом:
   - О! Теперь нас целая компания... Ты чего так рано вернулась?
   - Не рано, а вовремя! - возразила ему женщина таким тоном, словно говорила "Всё остальное ты от меня услышишь дома!" И с восхищением поморщила свой носик: - Ароматы разносятся по всему дому, я их на первом этаже уловила. Меня угостят? И познакомят с профессионалом? Потому что моя дочь точно такой напиток делать не умеет.
   - Уже умею! - заявила Ольга, и не страдая оригинальностью, провела обряд знакомства: - Мама, это - Ванюша. Ванюша, это - мама, - но после требовательного взмаха бровей, добавила: - Лариса Андреевна.
   - Не стоит отчество, просто Лариса! - кокетливо пропела женщина, усаживаясь на стул и игнорируя недовольные взгляды мужа и дочери.
   Но вся суть знаколмства заключалась в том, что, несмотря на своё полное невежество в области киноискусства, Загралов сразу узнал довольно знаменитую, известную актрису и даже исполнительницу эстрадных песен. И, о чудо, даже вспомнил её фамилию. Потому теперь не мог удержаться от глупой улыбки:
   - Очень приятно познакомиться! И сразу хочу сказать, что в жизни вы смотритесь гораздо моложе, чем на экране.
   В самом деле, она смотрелась, чуть ли не его ровесницей. Ну и понятно, что комплимент ей пришёлся по душе:
   - Да уж, камера полнит, потому я и выгляжу там как престарелая дева.
   - Ну что вы, Лариса! Наоборот, вы там смотритесь несколько более солидно и великосветски..., - а сам уже ловко делал очередную порцию карехийё.
   - Как интересно! - наблюдала за его действиями актриса, и мать актрисы. - И как это называется?
   Пришлось и ей прочитать полную лекцию об истории и нехитрой методике приготовления. Ну и после этого Иван не мог удержаться от крутящегося у него в голове вопроса:
   - Лариса, а ваша знаменитая фамилия псевдоним, или...?
   - Конечно моя, осталась от девичества. А дочь решила взять папину фамилию, не желала, чтобы мама делала ей протекцию при карьере. И по этой причине было уже несколько смешных ситуаций...
   После чего, словно доброму старому знакомому рассказала несколько эпизодов из закулисной жизни. При этом она явно никуда не спешила и даже проигнорировала мимику собственной дочери и намёки взглядами, что пора уже покинуть квартиру. Наверное и на ушко ей Ольга шептала "Уведи папу поскорей!", да только у знаменитой актрисы имелось своё мнение на этот счёт, которое почему-то не решался оспаривать даже несколько погрустневший Карл Гансович.
   Ну и конечно же мама ещё более придирчивым взглядом прошлась по внешнему облику Загралова. И скорей всего осталась не в восторге. После чего перешла к прощупыванию сознания собеседника, задавая короткие, порой противоположные по сути вопросы. То спросит, любит ли он море. То поинтересуется, в каком именно ресторане работал покойный дедушка, о котором успела узнать чуть ли не сразу. То вдруг с восторгом заявит о любимой для неё сирени и поинтересуется: "А вам, Иван, какие цветы нравятся?"
   Отец семейства свою третью порцию карехийё пить не стал, и когда его жена шумно похвалила и потребовала: "Хочу ещё!", просто молча пододвинул к ней свою чашечку. Судя по нетронутому напитку Ольги, она собиралась поступить точно так же. При этом что Карл, что Ольга старались не проронить лишнего слова, словно опасаясь нового безудержного всплеска словесной активности от Ларисы Андреевны.
   Сам же Иван недоумевал по иному поводу:
   "Странно родители ко мне отнеслись. Ну, никак не поверю, что такая взрослая и самостоятельная женщина советуется с ними кого и когда ей затащить в свою постель. Да и они не смотрятся на тех людей, которые бдят за нравственностью дочери, как умалишённые. Например, вчерашним вечером Ольге так никто и не позвонил и не стал интересоваться, где она пропадает. Правда, я могу не знать, что, к примеру, телефон у неё был отключен... Да и сегодня ни слова на эту тему не прозвучало..., скорей она сама бездумно проболталась... И всё-таки, почему она меня так интенсивно гоняет по самым разным темам? Что хочет узнать?.."
   Его размышления, на ответы и на ответные реплики - нисколько не влияли. Твёрдая уверенность, что его в любом случае отсюда выпрут и ночевать не позволят, наполняла сознание бесшабашностью, лёгкостью и весёлым умиротворением. Поэтому общался он скорее бездумно, чем с каким-то подспудным напряжением. И кажется это произвело на мамочку вполне благоприятное впечатление. Если не сказать, что к концу этакого интенсивного теста представленного ей мужчины, она даже испытывала к нему нечто вроде симпатии и явной благожелательности. Только и допив порцию своего супруга, не прикоснувшись к чашечке дочери, она вдруг спохватилась и встала первой:
   - Что-то мы засиделись! Карл - прощаемся! Спасибо за угощение. Да свидания!
   С этими словами она взяла мужа под левый локоть с таким видом, словно иначе и передвигаться не сможет, чем при его поддержке, и двинулась к двери:
   - Ох! Я так сегодня устала...
   Такое утверждение ну никак не вязались с её бравым видом и блестящими от задора глазами. Чувствовалось, что будь компания иная, она бы и до утра просидела, попивая коньяк и болтая безостановочно. Бедный швед, по отчеству Гансович, делал вид, что всё идет, как спланировал он. Правая рука у него было дёрнулась для рукопожатия, но он удержался и только отряхнул несуществующие крошки на брюках. Зато попытался оставить последнее слово за собой. Так сказать, вместо прощания:
   - Надеюсь, что мы ещё встретимся.
   Что это многозначительное изречение могло означать, мозгов догадаться не хватило. То ли "Чтоб я тебя здесь больше не видел!" То ли "Попробуй утром не сделай мне кофе по своему рецепту!" Но именно эта фраза окончательно определила Загралову его дальнейшую линию поведения.
   Закрывшая за родителями дверь Ольга, облегчённо и шумно вздохнула, подхватила полотенце с вешалки и, подойдя к Ивану вплотную, игриво заглянула ему в глаза:
   - Ты как?
   - Фатально! - выдал он с самым мрачным и убитым видом, на который только был способен. - После такого нервного стресса, меня можно сразу уносить на кладбище.
   Девушка не на шутку взволновалась:
   - Что случилось? Отец тебе угрожал?
   - Хуже... У меня полное нервное расстройство... И я никак не ожидал, что здесь кто-то будет, а твои родители живут за стенкой...
   Кажется, она начала понимать в чём дело:
   - Не переживай, всё будет хорошо...
   - Да я и не переживаю. Просто знаю себя и уверен, чем всё закончится.
   Естественно, что Ольга от такого заявления стала сердиться, и повела себя как собственница. Ткнула ему полотенце в руки и приказным тоном распорядилась:
   - Отправляйся в ванну! Потом разберёмся, что к чему и сам увидишь, как неуместны твои опасения.
   Загралову ничего не оставалось делать, как отправиться в ванную, пока та наполнялась раздеться, а потом усесться в бурлящие, пенящиеся струи. При этом он пытался отыскать в себе хоть какие-то искорки возвращающегося мужского вожделения и ...не находил. Вроде, как и тяга к Ольге была, вроде, как и нравилась она ему очень сильно, а вот не мог морально ожить и всё тут. Причём беседа с отцом и матерью мадмуазель Фаншель совсем никоим образом не касались негатива. Скорей Иван даже получил толику удовольствия от такого общения, остроту переживаний и некую тягу к продолжению начавшегося диалога. К тому же сказывалось непомерное количество выпитого кофе: коньяк коньяком, а уснуть и в самом деле будет очень сложно сегодня. Бодрость - зашкаливала.
   А вот никакого шанса, что сексом себе удастся заработать спокойную ночь в чужом доме, не предвиделось.
  
  

Глава шестнадцатая

ПОМИЛОВАНИЕ

   В том, что Ольга Фаншель будет делать всё по-своему, а не станет ждать милостей от мужчины, сомневаться не приходилось, Как Загралов и предвидел, она заявилась в ванную уже на пятой минуте его попыток замаскироваться под лохматую мочалку, выставив только голову из пенящихся бурунов воды. Правда явилась она якобы не обнажённая, прикрытая по грудь простыней, и с таким видом, словно зашла не в тот вагон поезда.
   Заметив некоторую неуверенность у неё на лице, а потом и мастерски разыгранное смущение, Загралов поспешил подыграть:
   - Ах! Какой я невнимательный! Забыл закрыться изнутри!
   - А здесь нет внутренней защёлки, - хищно улыбнулась красавица, усаживаясь на край ванны
   - Ха-ха! С моими талантами я и на голом пляже соображу, как закрыться и чем! - что подобной защёлки не было в квартире Ильи Степановича Резвуна, он упоминать не стал, а пошёл дальше напропалую с оказанием помощи девушке, с которой пока даже поцеловаться ни разу не удосужился: - А чего ты сидишь и мёрзнешь? Ныряй сюда ко мне! Скажу по секрету: водичка тёплая и бархатная!.. Красота!.. Слов нет, одни завывания! У-у-у!
   Ольга томно рассмеялась:
   - Неужели? А я почему-то решила, что ты в ледяной воде купаться станешь. Ты ведь такой бесшабашный.
   - Мм? Я? Это тебе показалось. Я ничем не выделяющийся из толпы неудачник, никогда не занимавшийся спортом и даже ни разу не испытавший что такое обливание холодной водой, а уж тем более окунание в прорубь.
   - Ты это к чему рассказываешь? - она смотрела на него с явным непониманием и с некоей настороженностью. - Меня это начинает напрягать. Та первый мужчина, который во время общения со мной умудрился ни разу не похвастаться. Мало того, теперь ты ещё и пытаешься нивелировать сложившееся о тебе мнение.
   Ивану к тому времени уже надоело вести беспредметные разговоры, и самым обыденным голосом предложил:
   - Ладно, заходи ко мне, пока у меня ещё есть желание потереть тебе спинку.
   - Только одно желание? - самоуверенно улыбнулась Ольга, вставая и отпуская обвивавшее её полотенце. - Неужели ты настолько ограничен в фантазиях?
   Было на что посмотреть, чем полюбоваться и даже надолго замереть на вздохе. Лично созерцать такое дивное и манящее тело, Загралову в своей жизни ещё ни разу не доводилось. Хотя долгое время он восхищался своей женой и считал, что лучшей женщины ему никогда не понадобится. До женитьбы он имел всего лишь две любовницы, да ещё с одной как-то согрешил совершенно в несуразной обстановке два года назад, и всего один только раз. В то же время нельзя было бы утверждать, что он совершенно не разбирался в женских телах как таковых, или не умел их правильно оценить. Благо почитывал трактаты на эти темы, проглядывал довольно часто и интенсивно различные журналы, порнофильмы. Да и предавшая его супруга в последние годы иначе, чем без эротического фильма на экране к исполнению своих интимных обязанностей не приступала.
   Так что при взгляде на тело молодой и жутко красивой актрисы, захотелось заорать "Не может быть! Неужели мне так повезло?! И ...не повезло!.."
   Мало того, может и совсем не к месту, но вспомнился древний советский фильм, который очень любили его родители. Там герои утверждали: "Нет ни одного мужчины, который ушёл бы от такой женщины! Даже если он примерный семьянин!" Ну или что-то в этом роде.
   *прим. Редакции: Здесь герой произведения ошибается. В кинофильме "Брильянтовая рука" утверждалось: "Нет ни одного женатого мужчины, который не мечтал бы хоть на час стать холостяком!"
   Поэтому Иван, с вполне непритворно расширившимися глазами и отвисшей челюстью, только и смог, что вытянуть руки навстречу красавице. Вожделение атаковало его сознание, заслоняя рассудительность странной, красной пеленой. Не хватало воздуха, пересохло во рту; сердце, от первых касаний пальцев к бархатной, упругой коже, заколотилось как бешенное. Ну и, конечно же, при первых объятиях и поцелуях сразу же стала заметна не только некая безграмотность в действиях мужчины, но и его некоторая, так сказать, половая несостоятельность.
   Как ни надеялся Иван Фёдорович на этот момент, как он не взбадривал свои уснувшие инстинкты воспроизведения себе подобных, минут через пять он окончательно понял, что инстинкты не уснули, они умерли. Навсегда умерли и безвозвратно.
   Заметила это его состояние, даже не опуская руки в воду и девушка. Прекратив поцелуи, она с минуту смотрела мужчине в глаза, находя в них только смирение, равнодушие и покорность судьбе. А может, рассмотрела и ещё нечто, потому что вдруг погладила по щеке и проворковала:
   - Переволновался? - Загралов ничего не придумал лучше, чем поцеловать гладящие его пальчики и попросить:
   - Прости, если можешь... Но я тебя предупреждал..., - ему уже было всё равно, сейчас его отправят на улицу, или минуть через пять спросят: "Не пора ли тебе домой?" - Переживания и жизненные неурядицы меня сломили окончательно.
   - Странно... Уж насколько мы творческие, взбалмошные, тонкие натуры, и то настолько сильно нервные стрессы на нас не действуют.
   Иван, продолжая поглаживать доставшееся ему роскошное тело, попытался пошутить:
   - Эх, вот станешь после следующего перерождения мужчиной, да ещё и таким наивным, глупым, доверчивым как я, вот тогда посмотрю, что ты запоешь.
   - Та веришь в подобные бредни?
   - Но надо же тебя как-то запугать, чтобы ты прониклась!? Вот я и стараюсь...
   Ольга тихо засмеялась:
   - Раз ты шутишь, значит ещё не совсем потерянный для человечества. Только вот зачем мне "проникаться"? Вроде жалости или крайнего сочувствия ты пока не вызываешь...
   - Пока? Это до той поры, когда я с мокрыми волосами окажусь на улице и буду стоять у дороги, в безуспешных попытках поймать такси? Ведь не справившихся любовников творческие, тонкие натуры выгоняют сразу же за дверь?
   - И часто тебя выгоняли?
   - Ещё ни разу...
   - Ну вот и сегодня тебе повезло. И не смотри на меня так удивлённо. Для этого есть очень много причин...
   Загралов неожиданно развеселился:
   - Я сейчас умру от смеха, если ты заявишь, что решила закрутить роман с "будущим кинопродюсером".
   - О! А про эту причину я совсем забыла! - хихикнула и Ольга. - Но тут и других хватает, например, ты мне обещал потереть спинку. Мало того, как я буду выглядеть в глазах родителей, если они увидят тебя на улице? Да и охранник им утром доложит, во сколько ты удалился.
   - Подумаешь! Скажешь, что выгнала мерзавца. Дескать, приставать начал и полез целоваться.
   Теперь она уже рассмеялась во весь голос, затем в порыве умиления чмокнула его в губы, и прижалась к нему ещё плотней всем телом:
   - Ты такой смешной... И в самом деле наивный. Поэтому в двух словах тебе скажу одну тайну: эта квартира у меня пять лет и ещё ни одного мужчину я сюда не приводила. Я не ханжа, да и родители меня воспитали в полной свободе нравов, но сама себе дала зарок: здесь побывает только тот, кто мне сильно понравится. Родители об этом знали. Поэтому и вели себя, увидев тебя, словно маленькие дети...
   - М-да! Хороши детки!
   - Ты не сердись на них, они хорошие и самые лучшие в мире. И если папа там чего высказал, не обращай внимания, он не со зла...
   - Да ладно тебе, он нормальный мужик, и я его понимаю, - признался Загралов. - Будь я на его месте, сам бы за шиворот такого типа как я, с лестницы спустил бы. Наверняка ведь желает для своей дочери не меньше чем принца или олигарха какого-нибудь?
   - Ой! Лучше не напоминай! - скривилась девушка как от лимона. - Ты бы только знал, какие они все гадкие, противные, лживые, подленькие и мерзкие. И смотрят на меня так, словно я для них выгодное вложение капитала. Фу! Вспоминать противно! - опять заглянув в полные удивления глаза мужчины, она хоть и смутилась, но осталась рассерженной: - Ты думаешь, если красивая и прекрасная, так и любой мужчина у моих ног готов ко всему что угодно? А фигушки! Нормальные, честные и добрые парни - подойти не решаются или сразу считают себе неровнёй мне. А всякие пройдохи, наглые и беспринципные так и пытаются поиметь, невзирая ни на что. Я потому и люблю компании, где могу заявиться в каком угодно наряде, где меня никто не знает и где люди попроще. Такие как Базальт, мне всегда импонировали основательностью и солидностью; такие как ты - весёльем, открытостью и бесшабашностью; такие как отец - владыки собственного слова.
   - О-о-о! Ушам своим не верю, - изумился Иван. - Это я-то весёлый? Или Леночка тебе ничего не рассказывала про мои беды?
   - Да так, в общих чертах, что тебя обокрали. Зато она подробно описала, как вы дрались с хулиганами в сквере и как ты волок Базальта на себе. Так что я даже представить себе не могу, каким ты станешь, если все твои проблемы разрешатся и ты вновь станешь как прежде.
   Мужчина изумлённо таращился на заумно рассуждающую красавицу:
   - Такой мысли мне даже в голову не приходило. Да у меня тогда рот от смеха закрываться не будет. Ха-ха!.. Но ты так и не перечислила все причины, по которым ты меня не выгоняешь не улицу.
   - Ага! Вот тебя что заинтриговало? - она хитро и многозначительно заулыбалась. - Я оптимистка, и верю что при желании и усердии все складывается хорошо. И только - хорошо. Вдобавок я уверена, что мужчин-импотентов на все триста процентов просто не существует в природе. Ну и наконец, я люблю экспериментировать..., - она своей рукой подняла над поверхностью воды свою великолепную грудь, и вставила сосок в губы мужчины: - ...Поэтому начинай ласково и нежно двигать язычком... Теперь смелей..., и старайся разнообразить...
   В спальню они перебрались только через час. Но и там суровая экспериментаторша, инициативная целительница, учительница и экзаменаторша в одном лице не давала сомкнуть Ивану глаза почти до самого утра.
   Не иначе как обильное поглощение кофе вызвало такую интенсивную бессонницу.
  
  

Глава семнадцатая

ЧУВСТВА?

   Заснули, когда ещё было темно, но подступающий рассвет чувствовался совсем рядом. Причём сон сковал Загралова так крепко, что он вынужден был проснуться лишь от прямых солнечных лучей, бивших в глаза. Ни шевелиться, ни даже открывать глаза не хотелось. Зато очень важным показались мелькнувшие в коротком калейдоскопе сны. И первым делом, не отвлекаясь на окружение, Иван попытался чётко всё вспомнить и прогнать в сознании.
   Вначале перед глазами возникли буквы и цифры зашифрованного в сигвигаторе текста. Отчётливо, шрифтом не менее чем четырнадцатым, а то и шестнадцатым, текст не просто стоял перед глазами в виде каких-либо отдельных строчек и абзацев, а воспринимался сразу весь. Словно сразу на трёх склеенных торцами листках.
   "Видимо даже в такой обстановке мозг пытается разобраться в тайне, - сообразил Загралов. - Переутомление, вызванное пьянкой, большим количества кофе и..., ладно, пока шевелиться и оглядываться не буду, а то вдруг проснётся, а мне не мешало бы хорошенько подумать..."
   Второй сон, а может просто его отдельный отрывок или серия, смотрелся несколько дико: Иван показался себе маленьким, словно вернувшимся в детство десятилетним пацаном. И он вроде как на экскурсии по дну какого-то неглубокого, расположенного в тропическом лесу ущелья. Причём едет не на чём-то, а на ком-то, просто сидя у мощного мужчины прямо на плечах. Вначале показалось, что это отец. Слишком похожа была шевелюра, за которую он держался. Потом рассмотрел свой палец с обручальным кольцом и, переведя взгляд, свои вполне взрослые ноги в туфлях. Рассмотрел по чему именно вышагивал носильщик: по шевелящимся змеям! Причём многие из них бросались на мерно шагающие ноги и с шипением кусали их. Порой подпрыгивая до колен и даже до бёдер. Но человек невозмутимо, словно бесстрастный робот передвигался дальше. И рассмотреть его ну никак вначале не удавалось, а произнести хоть слово - невозможно, словно рта не существовало. Пришлось пассажиру свеситься чуть вперёд и в сторону, и только тогда встретился с взглядом несущего его человека и рассмотреть его лицо.
   Знакомое! Очень похожее лицо! И не пришлось долго вспоминать - на кого. Тот самый полицейский! Тот самый, который помог в сквере, во время побега от превосходящих вражеских сил!
   Пока пребывающее во сне сознание подобный нонсенс осознало, полицейский вдруг улыбнулся и дружески подмигнул. Ещё и пробормотал что-то, но разобрать слова не удалось из-за страшного скрипа: прямо на них, падало росшее прежде на крутом склоне, гигантское дерево. Крона заслонила солнце, рывок в сторону и падение прямо на сотни шевелящихся, шипящих змеек. И темнота. Короткая, правда...
   Потому что сразу же следующая часть сна пошла, самая короткая. В поле зрения появился сам сигвигатор. Причём так, словно при макросъёмке. То есть он казался неким огромным объектом медленно летящим и вращающимся в пространстве. А судя по парочке мелькнувших искорок на чёрном заднем плане, то в пространстве космическом. Причём устройство вращалось не постоянно, а только до определённого момента, а потом так и замерло: вид с торца, вернее с угла на две стороны, торцевую нижнюю возле экранов, и боковую. Ни самих экранов ни выпуклостей при этом видно не стало. Три коротких мгновения такого обзора и ...конец серии.
   Последний отрезок - вновь буквы и циферки. Вновь все три листа, словно единым, цельным куском текста. Конец просмотра.
   Тёплые солнечные лучи уже изрядно нагрели лицо, выползли на грудь, а разум всё пытался связать все серии воедино.
   "Да что тут связывать? Три отрезка явно на одну тему. Только и непонятно, как во сне оказался полицейский, ущелье, змеи и падающее дерево? Каким боком оно тут примазывается? И что это у меня за странные фантазии по поводу передвижения? Ну катал меня отец в детстве таким образом и что? Какой-то нереальный, в самом деле дикий сон... А лицо у него и в самом деле вроде знакомое... Кстати! С родителями я так и не связался! Надо будет это сделать немедленно! Вот только доберусь до квартиры Кракена... Если конечно меня сразу отпустят..."
   Прислушался к своему телу, мало ли что. Но нет, как засыпал импотентом, там и проснулся. То есть своих детей ему, даже при самых наилучших раскладах, уже никак не дождаться. Хотя то, что случилось между ним и Ольгой в любом случае превосходило все мысленные фантазии. Иван, конечно, знал многое, понимал и лояльно относился ко всем интимным развлечениям между женщиной и мужчиной, слышал и читал, что мужчина при желании доведёт любую женщину до безумств и продолжительных оргазмов. Но никогда и представить не мог себя на месте этого гипотетического мужчины. Если молодая и талантливая артистка не притворялась этой ночью, то она явно неоднократно побывала в нирване удовольствия. И засыпала безмерно счастливой и умиротворённой.
   А подобным отношением мог бы смело гордиться любой мачо.
   Только вот Загралов продолжал сомневаться. И в первую очередь в том, что он сможет долго оставаться рядом с такой женщиной. Уже сам факт, что его боятся разбудить неосторожным движением, шумным вздохом, говорит о многом...
   "Странно! Всё равно как-то необычайно тихо!.."
   И он начал помаленьку перекатываться на спину. Открыл глаза. Недоумённо ощупал пустую кровать рукой. И только потом поверил, что лежит в спальне сам. Дверь плотно закрыта. Куда ушла Ольга и когда - ни малейшей догадки. Вроде бы ещё больше чем он, казалась уставшей и расслабленной, так почему так рано проснулась? И где сейчас?
   Ответом послужил еле слышно щёлкнувший замок входной двери. Значит где-то здесь! Ушла или пришла? Лучше чем гадать, было встать, да выглянуть из спальни. Вот Иван босиком и ринулся к двери, и осторожно её приоткрыл. Тотчас крадущаяся в его сторону Ольга замерла на месте, нахмурилась и капризно взвизгнула:
   - Ну почему ты меня не дождался и вскочил?
   - Испугался, что ты от меня сбежала! - он раскрыл дверь настежь
   - Так я тебе и поверила! - она подошла, обняла его, и, гладя пальчиками спину, поцеловала длинно и томно. - Это я опасалась, что ты со своими тараканами в голове проснёшься раньше и сбежишь, пока я лежала бесчувственной колодой.
   - Хо-хо! - замотал он головой в восхищении. - Нашла себя с чем сравнивать! Если все артистки такие, то я уже с сегодняшнего дня иду работать продюсером. Нет..., сегодня выходной, значит, иду завтра. Где у них там отдел кадров?
   - Я тебя сразу разочарую, - девушка потянула его за руку к кухонному пятачку залы. - Артистки - все "не такие". "Такая" - только я одна. Так что губки не раскатывай и язычок убери с подбородка.
   - М-да! - состроил скорбную рожицу мужчина, - Отныне ты меня только и будешь что подначивать на эту тему?
   - Глупый, ты мой! Я тебя не подначиваю, а сразу заявляю, если увижу хоть один масляный взгляд на другую женщину, и губы порву, и язык тебе вырву. Я жутко ревнивая.
   - Э-э-э...? - он явно продолжал дурачиться. - Вот те раз! А я думал мы с тобой просто друзья! Разве нет?
   Девушка внимательно присмотрелась к его смеющимся глазам, и фыркнула:
   - Моя мама с папой тоже крепко дружат, и тебе повезло, что у меня хорошее чувство юмора. От мамы досталось. Но когда она начинает шутить, мне моего любимого папочку очень и очень жалко. Так что учитывай...
   Загралов всё равно не мог удержаться от смеха, хотя и попытался свести разговор к серьёзному руслу.
   - Ладно, ладно! Не надо из себя разыгрывать королеву амазонок, пленившую Одиссея. Это я просто вчера был героем, потому что кофе напился. Но стоит мне опять загрустить и стать скучным, как ты сама меня начнёшь пинками вышвыривать на улицу. Поэтому я сразу хочу сказать и заверить, - он чуть ли не на официальный тон перешёл. - Я всё понимаю и соображаю. Поэтому давай пока обойдёмся без лишних слов, объяснений и обещаний. Просто побудем и поживём именно так, словно мы лучшие друзья..., ну ладно, пусть и любовники, которые прощают друг другу все и не заморачиваются проблемами друг друга. Только и стоит сказать: я хочу этого. А тебе, если не нравится, достаточно сказать в ответ: "А я не хочу!" И вопрос исчерпан. Договорились?
   Ольга минуты две хмурилась, заваривая чай, а потом хитро улыбнулась:
   - То есть мы что-то можем делать, и при этом ставить друг друга в известность, совершенно не обижаясь на сказанное?
   - Ну.... Где-то так...
   - Тогда я тебе похвастаюсь: я провела у тебя обыск!
   - В смысле? - ещё не совсем осознал прозвучавшие слова Иван. - Как? И зачем?
   - Мне нужен был твой паспорт, для регистрации жильцов. Видел какая у нас охрана? Вот. И ключи видел. Как я беру от своей квартиры? Второй ключ от квартиры родителей.
   - А-а-а...?
   - Здесь у нас особые замки, если ключ потеряется, то домой уже не попадёшь. Поэтому всё сдаётся под охрану. Ну а если я, например, впускаю кого-то к себе жить, то просто вношу его паспортные данные внизу, они делают твою фотку, и когда запомнят в лицо, будут пропускать сюда и давать ключ без паспорта.
   Она выложила на тарелку стопку печения, и помахала пальчиками перед его глазами:
   - Ау! Ты чего замер? Не выспался? Так пей чай и ложись. Или соображать перестал от обилия моих ласк?
   Она явно перекручивала, ласк она сама получила стократно больше чем мужчина. Но его в данный момент волновал другой аспект услышанного:
   - То есть ты обыскала мои вещи?
   - Ну да. К чему было прерывать твой сладкий сон?
   - И-и-и..., зачем тебе так официально впускать меня к себе на проживание? - хотя уже в тот момент он пытался сообразить, видела ли девушка сигвигатор и что ей сказать, если она вдруг о нём спросит
   - А я так хочу! Тем более я знаю, что тебя обокрали полностью, специально только что позвонила Ленке и всё у неё сонной выпытала. Тебе удобно ночевать у друзей и проситься к ним на постой, как бедный родственник из провинции?
   Иван не удержался от улыбки:
   - А у тебя я буду жить не напрашиваясь, получается? Или как обо мне подумают охранники, соседи, да и твои родители, наконец?
   - О! Молодец! Хорошо, что напомнил о родителях. Они у меня хоть и хорошие, но несколько пуританского, консервативного воспитания. Поэтому полагается как бы, чтобы я им своего парня, а уж тем более близкого мужчину официально представила. Поэтому сегодня вечером мы идём к ним на ужин. Воскресенье - это единственный день, когда их можно застать дома вместе. Этим надо воспользоваться. Предупрежу их заранее, пусть готовятся и нервничают. А мы после обеда пойдём и купим цветы. Мама обожает что-нибудь такое..., шикарное!
   Она взмахнула ладонями, словно показывая в пространстве большой букет роз, и восторженно замычала.
   И именно в этот момент в голове у лишенца вдруг мелькнула догадка, которая легко объясняла всё услышанное.
   "Сегодня же первое апреля! День смеха и розыгрышей! Мамочка! То-то я думаю, что это на мою голову столько счастья нереального бухнуло. А я сижу словно лох и губы на колени свесил... Ай, да Ольга! Ай, да хитрюга! Ну ладно, раз пошли такие розыгрыши, начну и я веселиться. Ну, хоть чуточку попробую! А если не угадал..., то посмотрю как у неё с чувством юмора. Пусть тогда не хвастается прежде времени..."
   Сообразил сходу, что сказать:
   - Увы, не получится! - получилось в меру грустно, и с досадой.
   - А что случилось? - напряглась красавица, чуть не уронив чашку с чаем.
   - Да ничего не случилось. Но ты ведь сама этой ночью что предлагала? Вот я и подумал, что окажется неплохим сюрпризом, чтобы мы на недельку слетали в Индию. Вот я, как только проснулся, сразу и забронировал для нас билеты. Вылет через четыре часа. Так что не торопись, собирайся неспешно, мы прекрасно успеваем.
   По своей прошлой жизни, он успел насмотреться и наслушаться, как собираются женщины в дальнюю дорогу. Для них это целое, священное действо, проистекающее порой, целую неделю. И всю эту неделю, посреди комнаты стоит раскрытый чемодан, в окружении массы вещей, которые постепенно укладываются внутрь, потом снова вынимаются, проверяются и укладываются вновь. В интернете три раза на день просматривается погода, на месте путешествия, ежедневно ведутся телефонные дебаты с родственниками, друзьями и просто сердобольными собеседниками.
   То есть реально собраться за полтора часа вряд ли сподобилась хотя бы одна женщина. Опять-таки в понимании Загралова.
   Ольга Карловна Фаншель его поразила. Приложив ладони к вискам, она вначале только воскликнула:
   - Мамочки! Что же ты раньше не сказал?! - и тут же стала бормотать, словно про себя перечисляя самое главное: - Так, первым делом позвонить на студию, потом родителям, ещё надо дозвониться дяде Свенгу, извиниться перед ним...
   Получалось, что она нисколечко не засомневалась в сюрпризе и сейчас начнутся звонки и переговоры. Но Ивану никак не удавалось понять, что же будет с вещами. И он не удержался от вопроса:
   - А когда ты будешь собирать чемодан?
   - Что за глупости, Ванюша? - поразилась она, Скинем в сумку пару тряпок и все дела! - после чего что-то вспомнила, и улыбнулась с пониманием: - Ты хочешь увидеть меня в вечерних платьях? Выбирай любые, какие тебе нравятся и складывай их сам, пусть это будет для меня сюрпризом. А я буду одевать любое, на которое ты укажешь!
   И уже начала выбирать первый номер для звонка по определённому списку.
   А Загралову вдруг стало страшно стыдно и неудобно, что он так, не совсем удачно пошутил. Пригнулся к девушке, сжал её пальчики в своих руках, прерывая уже почти начавшийся разговор:
   - Ты извини! Я глупый и тупой сноб, который ничего толкового даже для розыгрыша на первое апреля придумать не смог. Знал бы, что ты такая умная и организованная, лучше бы просто ляпнул, что у тебя вся спина белая... Ещё раз, прости! Никаких билетов нет.
   С минуту она смотрела в его смущённые глаза, но потом расслабилась и даже всепрощающе улыбнулась:
   - Ну ты меня и напугал! Это же так неожиданно получилось... Да и вообще, не ожидала я от тебя такого! - она всё-таки решила немножко поскандалить. - Я вообще забыла, что сегодня мой любимый день в году! Ничего, ничего! Вот я тебе такое устрою!..
   - А нельзя! - у него от сердца отлегло, поэтому теперь он мог и поехидничать. - По правилам, кого разыграли, уже в ответ не может делать то же самое!
   - А я про следующий год говорю. У меня такие перлы готовы, что ты....
   - О-о-о! Это ещё так долго! Давай лучше сегодня, я согласен не некое изменение правил. Только, чур, не больше трёх. А у меня две попытки осталось. И помни, если уточняют, то надо сразу признаваться, что розыгрыш не получился.
   Настроение подскочило у обоих. И пока допили чай, пока оделись, пока вновь разделись и повалялись в кровати, опять оделись, прошло два часа и исчерпался весь лимит отведённых розыгрышей.. После чего Ольга приняла серьёзный вид, да так и сидя на кровати, стала оглашать распорядок дня на сегодня:
   - Сейчас я к родителям. Потом с ними - к дяде Свенгу, старшему брату папы...
   - В Швецию?
   - Нет, шутник, он в Подмосковье, отдыхает в санатории. Небольшие проблемы с сердечной аритмией и пониженным давлением. Но проведать его надо, обещали. Да и положено. То есть у тебя будет четыре часа свободного времени...
   - Надо же, какая щедрость! Вчера ещё был свободен круглосуточно, а сегодня аж целых четыре часа получил. Правильно мой папа иногда восклицает, когда ему мама надоедает: "Свободу, начинаешь ценить только в тюрьме!"
   - Ага! Ты ещё при моей маме такое ляпни, так она сразу тебя невзлюбит. Она твёрдо уверена, что только под чутким и ежедневным руководством женщины мужчины становятся воистину свободными в этой жизни и могут насладиться полным разнообразием своего существования...
   Иван демонстративно потянулся за своим пуловером:
   - Это ты шутишь, или даёшь мне последний шанс для побега?
   - Ну это же моя мама так думает! - сделал круглые глаза Ольга. - О своих взглядах на жизнь я познакомлю тебя позже...
   - Ага! Когда я стану совсем ручным, и буду кушать только с твоих рук?
   - Не ехидничай! Твои четыре часа уже пошли! - но тут же дёрнула его за руку, повалив на кровать и не дав дотянуться до пуловера. - Чуть не забыла! Мы ещё не обменялись телефонами, записывай мой номер...
   - Вроде и не обязательно, но это мой косяк..., - сокрушался мужчина, вводя циферки в память переговорного устройства. - С такой девушкой познакомился, а телефончик у неё не взял... Стыдно...
   - На первый раз прощаю..., - и без всякого перехода она ткнула пальчиком в пуловер: - Что у тебя там во внутреннем кармане?
   Хорошо, что Загралов приготовился к этому вопросу заблаговременно. Потому что понял, его успели обыскать со всем тщанием, на которое только способна настойчивая и ревнивая женщина. Поэтому ответил ровно и совершенно равнодушно:
   - Пульт управления тем самым особняком в Индии. Прикольная штука, от него всё ворота, жалюзи, фонтан, поливка газонов, антенны и прочая аппаратура работает. Когда собирался в спешке кинул в сумку...
   - А что она не включается? Даже огонёк никакой не горит.
   - Только в пределах усадьбы работает.
   - И что будет, если не сдашь?
   - Ерунда, пришлют счёт и высчитают через банк. А у меня там..., ха-ха, ласточка над гнездом кукушки. Постой! - и теперь уже он удержал попытавшуюся встать с кровати Ольгу. - У меня к тебе серьёзная просьба, которую я повторю только один-единственный раз. Готова? Никогда не заглядывай по моим карманам. Чтобы оттуда не выпирало и не торчало. Если уж очень разыграется любопытство, разбуди меня хоть среди ночи и спроси что там. И то я буду иметь полное право тебе не ответить. Только сама - не смей. Договорились?
   По большому счёту, ему было наплевать даже на найденный сигвигатор. Скорей всего не разбирающаяся в технике девушка поверит любому объяснению. Он и раньше никогда не обращал внимания, что там смотрит или не смотрит его предательница-супруга в его карманах, бумажнике или записной книжке. Но именно лишение всего имущества открыли ему глаза на то, что честный и открытый человек никогда не залезет в карман, пусть даже и с благими намерениями и пусть даже к самому близкому по родству или сожительству. И сейчас для лишенца это был краеугольный вопрос, возмутись по поводу которого лежащая рядом женщина, он бы поднялся и ушёл отсюда навсегда.
   Вроде нежданная ещё вчера любовница, а может и нечто более по интимным отношениям, поняла. Почувствовала. Да и по сути сама оказалась противницей подобных действий:
   - Мне самой жутко стыдно. Никогда так раньше не делала. И больше никогда не буду. Так что прости и забудь об этой досадной несуразности.
   - Уже забыл.
   Он встал, в который раз протягивая руки к спинке стула, но теперь был остановлен голосом, с совсем иным оттенком:
   - А пуловер оставь. Сегодня на улице тепло, нечего тебе париться.
   - Мм? Только поэтому?
   - Нет. Хочу, чтобы в квартире осталось что-то твоё. Пока ты не принесёшь свою сумку, ноут и ...что там у тебя ещё есть...
   Хотел забрать из кармана сигвигатор, но даже не шелохнулся. Если она его уже видела, то второй раз рассматривать не станет. Да и данное слово такая женщина нарушать не станет. Мало того, смутным воспоминанием мелькнули перед глазами тени двух грузных типов, которые следили от самого дома Базальта.
   "Пусть висит. Всё равно лучше здесь попытаюсь заняться расшифровкой..."
   В раздумьях, так и вышел в гостиную, где стал одевать куртку:
   - Ну ладно. Тогда я побегу!.. Свободы - три с половиной часа осталось...
   - И ещё! - Ольга неспешно приблизилась к нему, и, заглядывая в глаза, попросила:
   - Когда уходишь, обязательно меня поцелуй. Хорошо?
   - Да с удовольствием! - он потянулся к ней, но она вначале пояснила:
   - Знаю, что со временем некоторым мужчинам целоваться в губы надоедает. Но хотя бы в щёчку - целуй обязательно. Если ты перестанешь это делать, я пойму что ты меня возненавидел и не стану больше возле себя удерживать.
   Загралов рассмеялся от всей души и прокомментировал с восхищением:
   - Шикарная идея на тему "Как расстаться без ругани". И умная!
   Чмокнул с удовольствием в подставленные губки и поспешил на улицу. Только выходя из дома, окончательно обратил внимание на отделку его холла, системы охраны и прочие прибамбасы элитного сооружения для вип-персон. Даже внешний, невысокий забор вокруг примыкающего палисада, как бы служил предупреждением случайно сюда забредшим путникам. Желания потрогать его, а уж тем более влезть, ни у кого не возникло бы, кто считал себя человеком здравого ума. Ещё и на каждом углу забора виднелись подвижные во все стороны видеокамеры
   Дверь перед носом открылась сама, видимо открыл со своего места охранник. Оттуда же донеслось вежливое пожелание:
   - Удачного дня, Иван Фёдорович!
  
  

Глава восемнадцатая

АРЕСТ

   Молодой мужчина вышел на улицу, и на мгновенье замер, коротко осматриваясь по сторонам и радуясь запоздавшей весне. Хоть и ветер ещё продувал студёный, но солнышко грело со всей интенсивностью, набрасываясь своими лучами на почерневшие кучи лежалого за зиму снега. Фактически вокруг данного здания вообще ни единого сугроба не осталось уже давно, здесь видимо его сразу убирали даже в самые обильные снегопады, а вот в расходящихся переулках, что сугробов, что остающейся после них грязи хватало.
   Где-то там был выход на основную улицу и автобусные остановки. Две или три остановки, и он уже у станции Метро. Ну а пока Загралов шёл по тротуару, стараясь обходить грязь и лужи растаявшего снега, задумался о банальном вопросе: почему Москва, Питер, да и все остальные города России, такие грязные. И уже в который раз присмотревшись к палисадам и газонам, был вынужден признать, что Базальт был в этом отношении прав. Ещё когда-то на работе, в фирме "Контакт" они дискутировали на эту тему. Тогда Иван попытался доказать, что всему виной тяжкие климатические условия, частые дожди, повышенное выпадение пыли как из труб промышленных предприятий, так и от распыляющейся в атмосфере метеоритной мелочи. По статистике только последней, выпадает на средне статистический город до десяти тысяч тонн в год.
   На что Илья Степанович только смеялся и приводит свои доводы:
   - Это всё отмазки тупых чинуш из управлений и жилищно-коммунальных хозяйств. Ну сам посуди, в той же Финляндии, Швеции и Норвегии климат никак не лучше, а чистота идеальная. Как на улицах, так и просёлочных дорогах. Ни одной грязной машины даже после дождя не увидишь. Люди ковры на пол стелют, а не на стенки как у нас прибивают, и ходят по ним в обуви, не снимая эту самую обувь после улицы. А почему? Да потому что чисто!
   - Да никто не спорит. Чего одно и то же повторять? Ты лучше секрет открой: почему чисто? Уж никак не поверю, что по причине частого прохождения поливочных машин.
   Вот тогда Базальт и открыл глаза на самую главную причину, вездесущности российской грязи. Оказывается везде на западе, да и в центральной Европе, не устраивают газоны с уровнем земли, травы, песка выше, чем ограничивающий каменный поребрик. Только ниже! Поэтому при непогоде, дождевая вода не вымывает горы земли, песка и пыли на дорогу. А у нас вымывает потоками грязь самым безобразным и повсеместным образом. Мало того, дворники не убирают эту пыль, а обратно закидывают лопатами на газоны, образуя возвышающиеся горы грязи. Возвышаются они до первого дождя, а потом снова благополучно смываются ...на проезжую часть и тротуары.
   - Так просто? - поразился тогда Загралов. - Так почему же не выберут лишний уровень земли? - на что его опытный приятель саркастически хмыкнул, и, загибая пальцы, стал перечислять:
   - Традиции. Древние обычаи. Заветы предков. Косность мышления. Устоявшиеся стереотипы. Дебилизм, кретинизм и леность власть предержащих. Список причин можно продолжать, и пальцев даже на ногах не хватит.
   И сейчас, обходя мутные лужи и жидкие потоки грязи, Иван с сожалением констатировал, что ничего в Москве так и не изменилось. Возле элитного дома ещё как-то стараются всё вылизать, но толку от этого? Если совсем рядом в переулке машину измажешь моментально.
   Скорей всего именно эти печальные размышления несколько ослабили бдительность пешехода, и он не сразу заметил стоящих поперёк тротуара мужчин. Рядом стоял и автомобиль, с открытой задней дверцей. Иван даже попытал непроизвольно обойти неожиданную преграду, но грузный мужчина сделал шаг в сторону, окончательно перекрывая проход:
   - Куда так спешим, молодой человек?
   - А-а?
   - Иван Фёдорович Загралов..., - не то спросил, не то подтвердил второй мужчина. - Не желаете ли с нами проехаться в одно казённое место?
   - Нет, не желаю! - у Загралова затряслись коленки, горло стал сжимать спазм, а правая рука, нащупавшая в боковом кармане телефон, никак не могла нажать нужные кнопочки для вызова кого угодно. - Что вам надо?
   - Поговорить...
   - Кто вы такие?!
   - Ну зачем так нервничать? - а нажимом заговорил первый мужчина, что-то доставая из кармана. - Разве так ведут себя люди, у которых совесть чиста? Вот моё удостоверение: майор Кряжев, Пётр Никонович. Прошу! - и он левой рукой указал на салон машины. Но приглашённый гражданин, попытался дёрнуться назад, продолжая хаотично тыкать в кнопочки своего телефона:
   - Не имеете права! Где ордер на арест?
   Но не успел и двух шагов сделать, как к нему размытой тенью мелькнул второй мужчина. Причём он представляться не спешил, а ловко постарался придержать со спины и крепко ухватить за правую руку:
   - Что здесь у вас?!
   - Пустите! Мне надо срочно позвонить!
   - Никаких звонков! - и явно неравная борьба закончилась болевым приёмом, вскриком арестовываемого человека и падением телефона не просто в лужу, а прямо в раскрытый зев канализационного стока, со сдвинутой в сторону решёткой. Все трое успели уловить проблеск падающего в воду предмета. Вот он поблескивает, а вот уже и нырнул в жидкую грязь. Причём не было понятно, удалось ли владельцу хоть сигнал вызова кому-нибудь подать.
   Теперь уже майор перехватил Ивана за левую руку и, подталкивая к машине, посоветовал вроде как вполне искренне:
   - Ведите себя обдуманно. Пока вам расстрельная статья не грозит. Садитесь! - а своему напарнику, приказал: - Достань! - и кивнул подбородком на окно из грязи.
   Тот даже не поморщился от такого приказа. Быстро скинул куртку на переднее сиденье возле водителя, потом пиджак, подплечную кобуру с пистолетом и даже рубашку. Оставшись с голым торсом, бросил себе под колени кусок тряпки, поданной водителем, и засунул руку в ледяную жижу, чуть ли не по самое плечо. Похоже, он чётко знал примерную глубину подобных стоков, потому как уже через две минуты осторожных нащупываний достал оброненный телефон. Вначале тщательно и насухо вытер именно его, а уже потом, всё той же тряпкой оттёр руку. Напоследок вытер её влажной салфеткой и молниеносно оделся. За всеми эти действиями, сидящие в машине люди, наблюдали словно загипнотизированные. Недаром говорят: приятно наблюдать за ловким работником.
   Разве что майор очнулся первым и скомандовал водителю:
   - Поехали помаленьку! - тогда как арестованному с улыбкой пояснил: - Как видите, телефон вам утопить не удалось. Следовательно, все ваши преступные связи будут раскрыты.
   - Да я же его по вашей вине уронил! - попытался возмутиться Загралов.
   - Ага! Значит по поводу обвинения в преступных связях, у вас нет возражений? Тогда может, сразу скажете фамилии соучастников преступления?
   Теперь уже арестованный был настолько ошарашен, что не знал: плакать ему или смеяться. Похмыкал возмущённо, и решил всё-таки посмеяться:
   - Ха! Какие могут быть соучастники у меня, если я не участвовал ни в каком преступлении?
   Майор с многозначительным видом покивал головой:
   - Все преступники так говорят. А ведь порой, для получения пожизненного срока, достаточно просто быть свидетелем... Не правда ли?
   Кряжев резко придвинулся к Ивану, пытаясь запугать его своим сердитым, горящим злобой взглядом. И честно говоря, ему изрядно удалось застращать арестованного. Как говорится, на вору и шапка горит. Так и у него сразу пошли ассоциации по поводу, где и как он мог оказаться свидетелем. Причём момент его ограбления, кражи всего имущества совершенно не всплыл в памяти сразу. А вот мрачное подворье, трупы, Безголовый и умершие жуткой смертью Егорыч с Панфой, сразу пронеслись перед глазами.
   Ещё и непроизвольная дрожь проскочила по телу конвульсией, выдавая внутренние переживания и страхи.
   Это наверняка вдохновило бравого майора, и он усилил давление:
   - Ну?! Не молчать! - перешёл он на крик. - Отвечать немедленно!
   Хорошо, что Ивану окончательно не отказал здравый смысл. И додумался он довольно быстро: если его арестовали таким "мягким" способом, то дело тут совсем не в замученных пытками бомжами. И уже совсем вряд ли его смогли заподозрить в соучастии при убийстве байкеров в "Светлом". Скорей всего тут что-то связанное с Базальтом, а вернее с экспериментами в институтской лаборатории.
   Но сразу от тамошней деятельности никак нельзя отнекиваться. Подозрения усилятся, давление нарастёт. А вот по поводу личного горя, можно разыгрывать что угодно. Поэтому, не убирая хрип из голоса, арестованный выдохнул:
   - Неужели её убили?! - дёрнувшиеся брови Кряжева, показали, что он в большом затруднении из-за такого вопроса, но решил продолжить экспресс-допрос:
   - Вот именно! Говори, кто это сделал?!
   - Э-э-э...? Я думал вы сами скажете... Да мне по большому счёту наплевать, кто убил эту стерву. Вы мне лучше сразу скажите: деньги мои нашлись?
   Майор ещё продолжил шипеть словно кобра:
   - Что вы мелете?! О ком это вы?
   - Что значит о ком? О моей бывшей жене, которая меня ограбила!
   - А с чего вы взяли, что она убита?
   - Какой тогда смысл меня арестовывать? И ещё обвинять в соучастии во время её убийства? - уже и впереди сидящий сыскарь обернулся, уставившись на арестованного в недоумении. И тому пришлось пояснять: - Ну, мне же сам следователь доказывал: моя жена не могла действовать сама. Ей помогали опытные аферисты. А раз она своё дело сделала, то становится для бандюг только обузой и ненужным свидетелем. Таких - сразу убирают. Поэтому я и не засомневался, что вопрос связан именно с этим.
   - М-да? А кому же вы так хотели жертвенно, отчаянно, если не сказать панически, дозвониться в последнюю секунду?
   - Своей близкой подруге. Она меня сегодня с родителями собралась знакомить, и нам ещё цветы надо купить, то, да сё...
   - Ах, даже так? Уже и близкая? И не слишком ли вы быстро позабыли о своей супруге? - на этот ехидный вопрос, лишенец умудрился ответить с пафосом:
   - Из списка живых или достойных моего внимания персон, я вычеркнул её, ещё находясь в следственном изоляторе. Подлая и премерзкая тварь!
   Кажется, майор был с этим полностью согласен, что и выразил молчанием. Как и оказался информирован о том, кто именно фигурирует под определением "близкая подруга". Ибо не стал уточнять имя. Иначе они не ждали бы клиента тут, под домом, неизвестно сколько часов, а сразу бы вломились в элитную квартирку.
   "С другой стороны, может и дело-то окажется пустяковое? - уже совсем успокоился и стал правильно соображать Загралов. - Своей паникой я только лишние подозрения на себя навожу... А меня только и повезут, чтобы провести суровую беседу, да под присмотром детектора лжи..., - и тут же мелькнула самая неприятная мысль: - А если бить начнут?... До сих пор судьба миловала, а что теперь? Недаром ведь говорят, что методы у "кровавой гэбни" остались прежними... И я точно не понял, из какого они ведомства!"
   Поэтому и решил разыграть подозрение и "просветление":
   - Пётр Никонович, может вас кто-то нанял для розыгрыша представления по поводу первого апреля? - после такого вопроса даже водитель оглянулся на арестанта, и тот понял, что данный контингент товарищей такие шутки и сомнения не оценит. - Тогда вторая попытка: а вы разве не из следственного отдела, по борьбе с организованными аферистами?
   - Ха! Разве у нас есть и такие? - впервые улыбнулся Кряжев. - Надо было лучше присматриваться к моему удостоверению. Хочу вас разочаровать, наша организация гораздо строже...
   - Что может быть строже, чем борьба с внутренними преступниками? - возмутился Иван. - На этом фоне даже шпионы меркнут или продавшие свою родину депутаты.
   - Ничего себе взгляды!..
   - А что? Всех воров под расстрел, и тогда шпионы сами сбегут из такой страны. А то своим - разрешаем всё разворовывать, а чужих - так до сих пор с улыбкой искренней встречать и не научились.
   Майор в свою очередь возмутился:
   - О-о, гражданин! Да за такие слова вас в прошлом веке и на допрос бы не довезли!
   - Знаю, знаю. Прям на месте и расстреляли бы за попытку... к разговору. Но хорошо, что хоть не в "тридцать седьмом" живём. - Загралов сделал паузу, и уже чуть ли не дружеским тоном поинтересовался: - Но в любом случае не пойму, чем я мог нашу доблестную службу госбезопасности заинтересовать?
   - Не скромничайте, не скромничайте, Иван Фёдорович... Тем более что мы уже приехали и вы скоро узнаете, сколько вам на роду написано в тюрьме сидеть...
   "Опять началось давление! Но какое же счастье, что я оставил сигвигатор у Ольги! - думал Иван, и тут же сам в этом сомневался: - А может наоборот? Стоило бы отдать это таинственное устройство, за которым тянется странный шлейф из убиенных людей? Или не всегда людей? Скорей всего Безголовый, ну никак не мог быть человеком... А может, простым человеком?.."
   Здание оказалось восьмиэтажным, серым, незнакомым и невзрачным с виду. Район только и был знаком нахождением неподалёку гостиницы "Советская". И только въехав во внутренний, вместительный двор, да заметив въезды в подземные гаражи, посетитель или гость мог понять, что здание не приспособлено для проживания российского обывателя. Посты, вооружённая автоматами охрана, стальные двери с прозрачными бронированными окошками, всё сразу настраивало на серьёзность, некоторое уныние и на возможные, скорей всего неприятные изменения в судьбе.
   И трудно было спрогнозировать эти изменения, избежать их, или хотя бы в нужном месте постелить соломки. Оставалось только и надеяться, что на свою сообразительность, да на заранее продуманные оправдания.
  
  

Глава девятнадцатая

ДОПРОСЫ

   Раз наручники не надели - это уже хороший знак. По крайней мере, так считают многие арестованные. А вот два каких-то молодых бойца, сразу забравшие человека из рук майора, сильно настораживали. Они молчали сами, и запрещали Ивану задавать какие-либо вопросы. Поэтому пока его вели по длинным и унылым коридорам, на арестанта навалилась жуткая тоска. Причём связано это было именно с той девушкой, которую он только недавно оставил в её квартире. Не то, чтобы он влюбился или размечтался о её ответной любви, до сих пор Иван вполне реально смотрел на вещи, и считал что случившееся этой ночью, не более чем блажь знаменитой и разбалованной вседозволенностью артистки. Как бы она не вызывала доверие, и как бы не было лестно примерять на себя её пылкие чувства, прекрасно осознавалось: пройдёт неделя, максимум месяц и в любом случае Ольга Карловна Фаншель рассмотрит, кто есть кто и потянется к более солидным и престижным мужчинам.
   Добивало сознание того, что он не сможет выполнить обещание и вернуться в обещанный срок. Уже прошло больше часа, как он вышел из дома, а допрос так и не начался. И хуже всего, что ему скорей всего не дадут никуда позвонить. Это лишь на западе подозреваемым лицам и телефон подадут, и кофе с сигаретой угостят. Мало того, сам номер мобильного телефона, который дала девушка, никак не желал всплывать в памяти. Да и как его было запомнить, один раз введя в список, а второй пробормотав вслух, проверяя, нет ли ошибки? Скорей всего и выловленный из грязи мобиль, окажется окончательно испорчен. Не настолько он крут и герметичен.
   А значит, Ольга однозначно подумает, что Загралов попросту сбежал. Причём причины для своего побега он сам ей описывал в огромном количестве. У неё появится весомый повод для презрения, повод обозвать его лгуном. Обидно!
   "Надо стараться в любом случае выпросить один звонок! - вращалась в мозгу назойливая мысль. - Только кому звонить? Я ни телефона Базальта не помню, ни Елены, ни Кракена! О! Разве что попробовать на охрану дома, непосредственно по адресу! Если уговорю, номер отыскать не сложно. И уж мои слова Ольге Карловне передадут обязательно!"
   Действительность спутала все карты и обломала последние надежды. Арестанта ввели не просто в комнату для допросов, а в место, где проводят тщательнейший обыск. Голый стол, три лампочки над головой и массивный детина, явно ещё сегодня не завтракавший, а потому выглядевший пострашней крокодила. Поняв, что его принуждают раздеться догола, арестованный сделал попытку возмутиться:
   - А на каком основании?! - за что и получил несильный удар под дых, и равнодушную просьбу от детины:
   - Не нервируй меня, хорошо? - и пока пытался отдышаться, конвоиры помогли стащить большую часть одежды. Уже голому посветили фонариком в рот, прощупали волосы и, выдав нечто серое в тюке, пахнущее хлоркой, дымом и сыростью, приказали:
   - Одевайся!
   Дальше тоже церемониться не стали, отведя в соседнюю, одиночную камеру, в которой только и были что жесткие нары с грязным одеялом.
   - А почему сюда?! - сразу на пороге он упёрся в косяки. - Меня привезли на беседу! - удар по почкам и толчок в спину показали ясно: не на беседу, а на допрос. Ещё и конвоир противным скрипучим голосом добавил, перед тем как закрыть дверь:
   - Вести себя тихо. В случае нужды стучать деликатно.
   Минут пять он стоял в полной прострации. Никак не мог осознать, как и за какие грехи он оказался в этом маленькой комнатушке без единого окошка. Да с ним так даже во время предварительного следствия в изоляторе не обращались! А уж о таком постыдном и унизительном обыске только и приходилось что слышать. Да здесь не просто расстрелом будут угрожать, а чем пострашнее! Например сначала пожизненная каторга, а потом расстрел. Или наоборот...
   Кое-как опомнившись, присел на нары и попытался обдумать самый главный вопрос: за что?
   "Получается скорей всего по совокупности всех преступлений, что вокруг меня совершались. То есть и кровавый дворик на меня повесят, и бомжей, и байкеров... Ага! Ещё про институт забыл. Скорей они и там мой обман раскрутили. Об этом можно судить по обыску. Ну разве что конкретно уже сигвигатор ищут... Безголовый может и здесь рычаги влияния иметь... А значит как только задают конкретный вопрос, сразу начинаю колоться. После чего только и остаётся надежда в очной ставке ещё последний раз выбраться отсюда, показать, где лежит иномирское устройство и крикнуть Ольге на прощание "Прости!" Ну да..., иного ничего не остаётся...
   Как это ни странно, томить его неведением долго не стали. Не прошло и полчаса, как уже совсем иные конвоиры провели Ивана чуть дальше по коридору и ввели наконец в допросную. Стол, три стула возле него, и чётвертый стул чуть в отдалении, под стеной. Но весь свет в основном туда и сосредоточен. А так как стулья возле стола места уже были заняты, то на предложения усаживаться, Загралов догадался, где его место. Правда, взявшись за спинку, спросил как можно более невинным тоном:
   - А можно возле стола? Тут сильно яркий свет глаза режет.
   - О! Иван Фёдорович! - с уважением протянул уже знакомый майор. - Да вы растёте? Ведёте себя как опытный рецидивист, а то и как "агент ноль семь". Неужели так быстро освоились?
   - Нет..., - Иван со смирением уселся и в том же вежливом тоне продолжил: - Просто понял, что на меня сейчас будут вешать все нераскрытые за последние года страшные преступления.
   - И с чего такие мрачные выводы?
   - Ну как же, человек я слабый, одинокий, защитить меня некому, да никто и разыскивать не станет. Родители на мои письма не отвечают, так что и на ваши не ответят.
   - А как же друзья, приятели?
   - Если и есть парочка, то они тут причём? Думаю, их приплетать к моим делам никак не стоит. Да и бессмысленно...
   - И любимая девушка искать не станет?
   - Если я ей не позвоню в течении полутора, максимум двух часов, она подумает, что я её обманул и сбежал.
   Голос майора стал сочувствующим:
   - К сожалению, ваш телефон был слишком перегрет в руке, и когда упал в ледяную воду резко абсорбировал в себя жидкость. Пока восстановить карточку не получается... Но если скажете номер, могу позвонить с моего. Итак?
   Загралов понял, что над ним скорей всего издеваются и не дадут поговорить в любом случае, но решил всё-таки попытаться:
   - К сожалению номеров я наизусть не помню...
   - Ну мы так и предполагали!
   - ...Но можно позвонить прямо на охрану того дома, возле которого вы меня пригласили сюда на беседу. И потом...
   Его прервал громкий, грубый смех одного из незнакомцев, сидевших по сторонам от майора:
   - Хитрый малый! Смотри, как выкручивается! Никак хочет своим сообщникам дать сигнал, что им пора бежать, куда глаза глядят! Ха-ха!
   Иван дождался, пока смех стихнет, плюнув в душе на все условности, решил говорить так, словно всё уже свершилось и от его слов больше ничего не зависит. То есть решил чуточку похамить и поёрничать:
   - К сожалению, сбежать им никак не удастся...
   - Правильно! От нас ещё никто не сбегал! Но почему так думаете вы?
   - Да потому, что они ещё и сами не знают, что стали главными соучастниками преступлений века. Бегают наивные по друзьям да знакомым и весело устраивают первоапрельские розыгрыши. Как и я до сих пор не знаю, за что меня будут судить в скором времени. Но пока из меня ещё не начали выбивать нужные показания, хочу сразу настоятельно попросить: только ни в коей мере не впутывайте меня в кражу моей собственной недвижимости. Ибо если меня посадят в одну камеру вместе с моей бывшей женой, то я буду жаловаться в ООН по поводу самого бесчеловечного обращения и самого негуманного наказания в истории планеты.
   - Да? - поразился и третий член допросной команды. - А ведь и в самом деле получается жёсткое наказание. Надо будет попробовать нечто подобное с рецидивистами..., - и тут же сменил тон. - И всё-таки Загралов, вы влипли сразу по многим делам и подозрениям. И пока мы с ними, хотя бы предварительно не разберёмся, позвонить на свет божий не удастся.
   - Согласен на всё. Давайте подпишу! - таким тоном, словно просил утренний кофе у барменши кафе, проговорил арестант. - Чем быстрей разберёмся, тем быстрей я смогу позвонить. Правильно?
   - Непревзойдённая логика! - похвалил майор. - Поэтому начнём с самого простенького и незначительно... Догадываетесь с чего?
   Пришлось сморщить лоб, показывая усиленную работу мозга:
   - Неужели?.. Неужели стало известно про мои угрозы соседу?
   - Подробней!
   - Когда меня отпустили из следственного изолятора, я отправился к соседу за своей сумкой с ноутом. Как нетрудно догадаться, сосед-козёл надумал мои вещички прихватизировать. Вот и пришлось его запугивать угрозами: что, дескать, следователь и его подозревал в сговоре с моей женой. А что делать? Пришлось врать! Иначе лишился бы последнего, мизерного своего имущества.
   Кажется троице следователей, такой ход беседы не понравился. Они молча переглянулись, наверняка скривились в полумраке, а потом набросились на арестанта в целым сонмом предупреждений и вопросов. Типа того: отвечать чётко! Быстро! Не думать! Сразу: да и ли нет! Никуда не оглядываться! Руки на коленях! Фамилия имя отчество? Когда родился! Быстрей? Не молчать! Ещё быстрей!
   Иван постарался сидеть, смотреть и отвечать как "попросили". В душе он даже пока радовался, что время протянул, бить ещё толком и не били, и в самое ближайшее время бить не собираются. Вроде бы... А для гарантии отвечал на вопросы самым вежливым и обстоятельным образом. К примеру:
   - Родился я в столице нашей родины, в Москве. Тогда это ещё был Советский... Осознаю, что вы помните.. Молчу!.. Так вы же сказали мне молчать? Вот я и не отвечаю...
   Как ни странно, но пока его саботаж, а честно говоря, скрытое за вежливостью издевательство терпели. А когда дошли до темы первого, "самого незначительного" преступления, стали покрикивать жёстче, требовательнее и громче. И тогда стало понятно, что пытаются на него навесить по институту. Допытывались, что за эксперименты проводились в лаборатории, кто помогал, кто содействовал, кто разрешил, Почему именно так? Почему в камере? С чего вдруг? Что за паранойя по поводу слежения? И что там было на самом деле?
   То есть в сознании Загралова довольно быстро сложилась цельная картина. Приборы зафиксировали всплески ультразвука. Такого в принципе, при установлении маяка на человеке не бывает. По крайней мере, раньше не случалось. И эти всплески были свалены на кусочки изломанного транзистора. Чуть ли не весь институт был поднят на ноги, пытаясь опровергнуть это заявление или подтвердить его. Никакой микросхемы высмотреть в обломках не удалось. Началась крупная ссора и грызня. На скандал подтянулся сам Дед. Вызвал в помощь какого-то своего коллегу, академика со всемирным именем. И вот эти два столпа науки пришли к выводу, что в секретном институте произошла либо диверсия, либо обман, либо страшная техническая ошибка.
   Ну а так как диверсия сразу ассоциируется со шпионажем в подобных местах, запрягли кого следует и науськали на кого надо. А кем надо, оказался всё тот же господин Загралов. И ему ничего не оставалось, как запустить в жизнь давно уже продуманную, на такой случай, версию событий. А также высветить свою презренную роль в этих событиях. И в какой-то момент он начал покаянным голосом:
   - Да кто подумать мог, что моя шутка достигнет такого масштаба...
   - Что значит, шутка?! - уже орал на него, нависший следователь. - Как это понимать? Излагайте свои признания без ненужных отступлений!
   - Ну, если в двух словах, то попросту очень хотел и в самом деле избавиться от паранойи. Ходить не мог спокойно, всё оглядывался, казалось следит кто-то за мной всё время... Да и сами понимаете, какой стресс пережил, всего имущества лишился... Ну а чтобы мои внутренности с наибольшим тщанием проверили, взял с собой усовершенствованный свиток Гальтона..., это такая штуковина, издающая ультразвук...
   - Знаю! Дальше!
   - Ну и во время пребывания в камере создавал всплески, во время обследования моих ботинок. Потом предъявил заранее прихваченный, найденный на полу у приятеля транзистор, сломанный мною специально. Но самое главное, что меня и в самом деле потом тщательно, скрупулёзно исследовали всеми возможными приборами. Слежения не было, паранойя испарилась, я успокоился...
   - А свисток?!
   - Да выкинул я его где-то в реку, когда прогуливался по набережной. Боялся, что если вдруг Илья Степанович у меня его нечаянно найдёт, то мне от расстройства и злости челюсть свернёт... Уже тогда мне слишком не понравилась поднятая вокруг этого скромного события истерия. Честно говоря, если бы предвидел хоть сотую часть поднявшегося скандала, плюнул бы на эту слежку и жил бы с ней не заморачиваясь...
   Он ещё что-то там мямлил в своё оправдание, потом отвечал на чисто технические вопросы по настройке аппаратуры. Затем у него уточняли, где он мог изучить подобную аппаратуру и как сумел ею воспользоваться при таком усреднённом уровне своего профессионализма. Тут пригодились жалобы на то, что руководство "Контакта" его никогда толком и не ценило как специалиста. И заведомо завышали уровни тестирования, чтобы платить ему, а скорей и всем остальным сотрудникам меньше.
   Но постепенно количество вопросов пошло на убыль. Теперь загрустили следователи. Они стали поодиночке покидать комнату допросов, а потом возвращаться ещё более раздражённые и насупленные.
   В конце концов, майор Кряжев выплеснул из себя несколько крепких ругательств и выступил, так сказать, с заключительным обвинением:
   - За такой саботаж в военное время расстреливали! Вы подорвали работу целого научно-исследовательского коллектива, устроили в нём бедлам, спровоцировали ссоры и неурядицы. Подобные деяния даже в моральном плане невозможно оценить по их ущербности и пагубности влияния. Кошмар! И это, Загралов, вы только признались в самом лёгком своём преступлении! Представляю, в чём вы сознаетесь в последующие дни допросов! Увести! И дать бумагу и карандаши! Пусть опишет всё, что уже рассказал нам со всеми подробностями, а на следующих листках сам изложит свои признания в остальных преступлениях. На суде это ему зачтётся!
   Иван пытался что-то спросить, что-то крикнуть, чем-то возмутиться, но был опять безжалостно и грубо вытолкнут конвоирами в коридор, а потом препроважен совсем в иную комнатку, где стояли намертво прикрученные к полу стол и стул. Дали бумагу, карандаши и строго напомнили, что и как надо писать.
   В спину конвоирам, отчаявшийся арестант не побоялся выкрикнуть:
   - Пить хочу, умираю! - когда на него угрюмо оглянулись, добавил более примирительно: - А когда будет обед? У меня руки трясутся от голода, карандаш не удержу...
   - Вести тихо! Стучаться деликатно! - напомнил конвоир и вышел.
   И несчастному лишенцу, ничего не оставалось, как приступить к написанию сочинения на тему: "Как я, (такой-то и такой-то, родившийся там-то и тогда-то), накануне первого апреля попытался подшутить над целым институтом".
  
  

Глава двадцатая

ЖАЖДА

   Прошло два часа, которые Загралов провёл: в написании признания, в глубоких философских размышлениях и даже в своего рода развлечениях. Тем более что всё это очень хорошо отвлекало от жажды и нарастающего чувства голода. Как это ни странно, но ещё ни разу с момента ареста не захотелось в отхожее место. Видимо заклинило в психологическом плане. Насколько помнилось по следственному изолятору, отхожие места здесь жуткие до потери сознания, поэтому организм сам желал оттянуть этот неприятный момент на самый крайний случай.
   Составления опуса, в стиле "...я несчастный беженец, отстал от поезда, и так далее...", заняло всего полчала. Потому что ещё со школьной скамьи Грава умел писать быстро, грамотно и разборчиво. Причём описывать предапрельскую шутку он решил только на тему института. По всем остальным огульным обвинениям в качестве свидетеля себя убогого, он благоразумно решил промолчать. Пока... Пока не бьют и не спрашивают конкретно...
   Затем замерев над чистым листом бумаги, пустился в рассуждения:
   "Как бы меня не запугивали, и как бы на меня не орали, отношение ко мне было более чем приемлемое. Если вообще не сказать уважительное. Ни разу не ударили, даже не замахнулись... Поведение конвоиров можно не принимать во внимание, это их работа, иначе им нельзя... Да и не сильно то они меня двинули, скорей для острастки, чтобы совсем не зарывался... А что всё это значит? Что у них больше на меня ничего нет? Или они ждут окончания каких-либо важных экспертиз? А каких именно? В чём они меня могут подловить? В подвале с замученными бомжами я своих следов не оставил... Никому и полусловом о том вечере даже не пикнул... Да и не стали бы так законно вести допрос маньяка, если на него есть хотя бы косвенные улики. Значит что получается: ни про Безголового, ни про сигвигатор они ничего не знают. Остаются еще, правда, события в сквере, и довольно таинственное исчезновения с места событий одного из бандитов. Но тут уже с нас взятки гладки, как могли, так и отбились. А что кто-то там помог, и оглушенного врага в дальний лес увёз, так нас там не было..."
   Как-то и сомневаться не приходилось, что Илью Степановича Резвуна обо всём расспросили давно. Скорей всего, если судить по тщательному обыску здесь, то и все личные вещи "гостя из Индии" в квартире Базальта обыскали и трижды перепроверили. Компромата там нет, бредни о шпионаже - так чистым абсурдом и остались.
   Несколько осторонь, явным особняком стояли события в кафе "Светлое". Но присутствие там Загралова, за десяток минут до основного действа, пока вообще не принималось в расчёт и не обсуждалось. Да и он сам понимал, что оказался там чисто случайно, то есть его выдумки по связи событий с Безголовым, могли не иметь под собой никаких оснований. Просто там прошли банальные бандитские разборки, при которых убрали слишком неудобных и шумных уголовников. Причём шумно убрали, открыто. Словно намекая остальным, похожим личностям, вести себя скромнее и вежливее. А то, что полицейский им морды набил, так могло у него быть к ним нечто личное? Например, те его родню обидели? Вот он и отвёл душу, избив уродов. А потом, после казни преступников, тихо эвакуировался вместе с автоматчиками.
   Притянуто за уши, но для поверхностных размышлений сойдёт.
   "И что ещё остаётся в остатке? Что ещё страшного мне могут инкриминировать, чтобы держать в этих подвалах без суда и следствия? Хм! Жаль, что я не знаю всех законов, а то бы уже сам охарактеризовал возможное наказание за шутку с транзистором... Ладно, проехали!.. Какие ещё есть варианты? Пусть самые нереальные? К ним тоже не мешало бы подготовиться... О! Может тут всё связано с попытками криминала, запугать моего друга Кракена? Может меня заметили у его квартиры и приняли за невесть кого? М-да..., совсем не вяжется: я-то там каким боком приткнусь? Ха! И к какой стороне? Копаем дальше... С кем я ещё познакомился в последние дни? Лена, Оля, её отец..., - тут его неприятно кольнуло. Вспомнились наущения Базальта, что тот же Карл Гансович ну очень крутая и значительная шишка. - А не связано ли это с ним? Или что ещё хуже, не он ли дал команду прижать, и как следует выпотрошить бездомного и нищего кавалера его дочери? Может меня, таким образом, хотят отвадить от восходящей кинозвезды? - посидел, подумал. Припомнил взгляд Карла Гансовича. Всплыли в памяти слова-утверждения Ольги, что он человек слова. Получился вывод: - Такой мужик на такие подлости не пойдёт. Захотел бы - сразу меня по лестнице спустил бы. И при всей его любви к жене и дочери, такой тип не убоялся бы скандала с их стороны и разных там истерик... Отпадает. А что тогда остаётся?.."
   Оставался только научно-исследовательский институт.
   И вот в этой фазе своих размышлений, Иван неожиданно обратил внимания на те каракули и значки, которые он бездумно чиркал на листках бумаги. И похолодел: он уже дописывал, и вполне разборчиво вторую страницу списанного из сигвигатора текста!
   Буква в букву! Цифра в цифру! Абзац в абзац!
   Первым делом вздрогнул и осмотрелся. Затем с трудом погасил второй порыв: скомкать листки, изорвать их на мелкие кусочки, а кусочки поспешно съесть. По поводу такой пищи тут же возмутился желудок: "Я не настолько голоден! Могу ещё потерпеть!" Да и воды не было, а жажда уже так основательно просушила гортань, что без смачивания питьём измельчённая масса бумаги обязательно застрянет в пищеводе. Так и окаменев в позе мыслителя, работающего над трактатом, продолжил интенсивно думать.
   "Надо же! То не могу запомнить телефон Ольги, а тут этакий винегрет из букв словно сфотографировал глазами! М-да... И как выкручиваться дальше?.."
   Вроде как имелся выход: постучаться и напроситься в туалет. Но опять-таки, не факт, что его не обыщут, пересчитав предварительно листки бумаги на столе. Так только хуже будет. Немедленно их рвать и мять - ошибка! Могут следить, а то и записывать все его действия на камеру. Только и оставалось надеяться, что камера не максимального разрешения, и где-то там уже не прочитали его каракули и не приступили к их расшифровке. Специальному компьютеру разгадать подобную абракадабру - это раз крутануть своими жёсткими дисками.
   Зато мелькнуло подходящее утверждение, что прятать лучше всего на самом видном месте. А раз идея уже родилась, то арестант приступил к её немедленному воплощению в жизнь. Начал в пробелах вставлять буквы, а то и целые слова. Оканчивать почти до конца строчки, местами изменять циферки. А по ходу всего действа добавляя в нужных местах нужные буковки, якобы складывающиеся в слова и предложения. Шутить так шутить от всей души и до конца.
   Справился с задачей тотального изменения текста быстро, и ещё успел заполнить подобной абракадаброй третий листок почти наполовину. Вот как раз к тому моменту и появился Майор Кряжев, вместе с безмолвными конвоирами:
   - О! Вижу, что признания полились сплошным потоком? Даже на обед не проситесь?
   - Просился. Сказали, что пока не испишу все листки до конца, даже воды не дадут.
   - Ну, ну, посмотрим..., - службист подхватил листки с описанием шутки в институте, и бегло пробежал их взглядом. Потом потянулся к остальным исписанным листкам?
   - А здесь что? Хм! Пытаетесь ввести следствие в заблуждение?
   - Нисколько! Каяться мне больше не в чем, а листки-то ещё остались! Вот я и пишу..., - Иван сделал паузу, скорбно вздохнул и добавил: - ...Шифровку в Центр.
   - Вон даже как? - озадаченно покрутил головой майор. - Ну, тогда сразу просьба, как к "коллеге": нельзя ли сразу расшифровку? А то всё-таки воскресенье, вытаскивать из домов дешифровщиков - совсем бессовестное дело.
   Загралов с сомнением осмотрелся:
   - Да я-то могу..., если что потом в Центре скажу, что не выдержал пыток... Но мне хоть за моё сотрудничество дадут сытно пообедать? Тем более что дело уже к ужину приближается.
   - Несомненно! Прямо отсюда и проведут в столовую...
   - Для задержанных или для персонала?
   - Зависит от желания сотрудничать.
   - Понял, коллега! - с мнимым подобострастием кивнул арестант. И протянул палец к строчкам: - Тут все просто: надо найти нужные буквы. Вот первая "Ю". Потом так и читаем дальше: "Юстас Центру. Явки провалены. Попался на живца. Морят голодом. Шлите апельсины бочками". Расстояние между нужными буквами - произвольное. дешифровщик должен обладать врождённой интуицией.
   Ещё некоторое время соображал, что можно добавить, чтобы ехидно лыбящийся майор сказал хоть что-то, но на этом и закончил. Просто встал и доложил:
   - Товарищ майор! Завербованный вами агент ноль семь готов к обеду!
   Тот в ответ тоже решил поёрничать:
   - Ну что вы, коллега! К чему ходить так далеко? Обед вам подадут прямо в номер! - и уже уходя, обернулся в двери и напомнил: - Там ещё осталось более десятка листов! Не расслабляйтесь!
   Минут через пять после его ухода, конвоиры занесли и поставили молча на стол алюминиевую миску с какой-то кашей, с лежащей поверх неё пережаренной и засохшей котлетой. Рядом поставили пластмассовую кружку с жидкостью и накрыли чётвертушкой буханки хлеба. Глядя на такие изысканные блюда, лишенец от изумления даже поблагодарить забыл. Пробормотал, вздрагивая всем телом, уже после того как остался один:
   - Кошмар! Примерно так кормят в зоне, если те "бывалые" не врали... В следственном изоляторе и то нормально кормили и в большем количестве. А что в кружечке? Неужто компотик?
   Размечтался! Там оказалась вполне обычная на вид вода. И скорей всего не минеральная из бутылки, а из-под крана. Но всё равно её захотелось выпить всю и сразу. Сдержать физические порывы плоти удалось с большим трудом, и помогли те знания, которые он получил, находясь в подобных условиях после первого ареста. Благо, что поделиться знаниями временные сокамерники никогда не отказывались. Вот один из них и рассказал, как их голодных накормили как-то килькой, а потом за чайник воды они отдавали конвоирам всё ценное, что у них при себе было.
   Поэтому воду пить сразу не стал, а начал с каши. Хоть и отдавать было нечего. Как ни странно, она оказалась вполне приличной на вкус. А вместе с ней, пошёл и хлеб, отщипываемый маленькими кусочками. А вот котлету есть не стал, хоть и очень хотелось. Она оказалась слишком пережаренной и явно пересоленной. После такой пить втрое захочется. Ну и на десерт пошла вода, выпитая маленькими и редкими глоточками.
   И всё это время трапезы, Загралов пытался представить себя за столом у родителей Ольги. Да по времени оно так, наверное, и сходилось. Успели бы и цветы для Ларисы Андреевны купить, и кое-что из одежды на себя купить поприличней. Правда денег могло не хватить на что-то стоящее, но главное, чтобы было новое и приятное к носке. О том, что ужин проходит без него, а Ольга о нём сейчас высказывает самые нелестные эпитеты, Иван старался не думать. Что пропало - того не вернуть. Убиваться не стоит. Вон, без квартир остался, с одной сумкой и что? Ха! Жизнь продолжается в любом случае!
   Даже если тут продержат несколько дней, а то и неделю, инкриминировать вряд ли что-то смогут. Варианты с пытками и требованиями взять на себя чужую вину, пока рассматривать не хотелось. И если выпустят потом, что будет? Если у Базальта большие неприятности на работе, то придётся только показаться ему на глаза, извиниться, и постараться никогда в жизни ему на те же глаза не показываться. С Кракеном несколько проще, он поймёт и скорей всего не откажется помочь. Но если у него в квартире сделали обыск? Ведь данные Евгением ключи из вещей Загралова изъяли и наверняка поняли, что это за ключи и откуда. А всякие обыски, проверки и допросы никому не понравятся. Может и лучший друг возмутиться: "Знаешь, Грава, достали меня уже твои приключения! Иди ка ты лесом!" И придётся идти..., аж к озеру Байкал, где блаженствуют на дикой природе одичавшие родители.
   Про Ольгу Фаншель только и вспоминалось с резким, непроизвольным вздохом: "Такая - ни за что не простит!" Только и оставалось надеяться, что при правильно изложенной просьбе она всё-таки отдаст пуловер вместе с сигвигатором.
   Хотя тут же напрашивалась следующая, вполне логическая мысль:
   "А на кой ляд мне вообще нужно это странное, иномирское устройство?.. Чего это я так в него вцепился руками и ногами? Уж не лучше ли его банально выбросить в реку? Чтобы и сам не знал место... Как говорится, концы в воду?.."
  
  

Глава двадцать первая

ПОМОЩЬ

   Через час после скромной трапезы, захотелось всё-таки справить нужду. Постучался вежливо, вывели недалеко, вроде как комната для обслуживающего персонала. Когда вернулся, ни миски с ложкой, ни кружки, ни листков с карандашами на столе уже не осталось. Но раз привели сюда же, а не в камеру с нарами, неужели собираются допрашивать дальше? И так весь вечер? А потом и всю ночь?
   Опять захотелось кушать. Совсем не к месту вспомнилась фраза из очередной древней кинокомедии: "А в тюрьме сейчас ужин дают, макароны по-флотски..."
   Хуже всего, когда над сознанием висит неопределённость. Не знаешь, что будет через час, и уж тем более завтрашний день в планах просмотреть нельзя. Вот тем и плохо подобное место: не с кем даже пообщаться, а уж тем более посоветоваться. Ведь при желании силовых структур, могут на Загралова всех собак повесить, и сиди потом лет десять, Или паши на лесоповале. Случаи подобного были, прецедентов много. Вроде и невиновен, вроде и не убивал никого, а получаешь на всю катушку.
   Вот в таких печальных размышлениях, прошёл ещё один час.
   Уже и мысль появилась, постучаться и прогуляться вторично, как явились конвоиры, и провели в комнату, где арестанта раздевали и обыскивали. Вся его одежда возлежала вполне аккуратно сложенная на столе.
   - Переодевайтесь! - данная команда прозвучала, более чем обнадёживающе.
   Хотя, опять-таки, отсутствие каких либо вещей в карманах и документов, не позволяло расслабиться. Его в нормальной одежде могли попросту переводить в ту же тюрьму или в следственный изолятор. По этой теме тоже знания имелись. Но в любом случае только при избавленим от тюремного, неприятного одеяния, на душе посветлело.
   Потом его отвели в знакомую комнату для допросов, и усади на знакомый стул. За столом в одиночестве восседал ещё более знакомый майор Кряжев. Сам, без коллег:
   - Ну что, Иван Фёдорович, приготовились?
   - К чему? Я ведь ещё ничего не подписывал.
   - А на словах ничего добавить не желаете?
   Арестант немного подумал и этак серьёзно кивнул:
   - Хочу. Каша вкусная, а вот за котлету надо повара выгнать взашей. По поводу простой воды - полезно. Но чай - было бы намного гуманнее. Особенно для невиновных посетителей этого здания.
   - Значит, несмотря ни на что, настаиваете на своей полной невиновности?
   - Настаиваю! - глупо было бы отвечать иначе.
   - И раскаиваться ни в чём не собираетесь?
   - Уже раскаялся. Больше некуда.
   - Тогда..., - Кряжев сделал длинную, тяжёлую паузу, перебирая бумаги, лежащие перед ним. Ткнул в одну из них пальцем и пригласил второй рукой к столу: - Пересаживайтесь сюда. Прочитайте и распишитесь!
  
   А чуть раньше, ещё во время допроса, сразу в нескольких местах события развивались не по запланированному графику. Москва продолжала жить вполне размеренной и обыденной жизнью воскресного дня. И, пожалуй, никто из обывателей не обратил бы внимания, на щуплого паренька в очках, который с громоздким чемоданом подошёл к дому, где обычно проживал журналист Евгений Олегович Кравитц. Покрутился у подъезда, привлекая к себе внимание явно поведением провинциала, с большим трудом открыл входную дверь, и отправился на предпоследний этаж, где и проживал вышеназванный журналист.
   С ключами от квартиры он тоже провозился, но когда туда попал, с пролёта между этажей, вниз устремился какой-то невзрачный, серый объект. На ходу он наговаривал в телефон:
   - Один... Явно какой-то родственник припёрся... Ага! И кого?... Понял, сейчас соберу и всё утрясём!
   Через четверть часа, он дождался около подъезда троицу молодых, крепких мужчин, с угрюмыми и решительными лицами, и они уже все вчетвером поднялись вверх на лифте. Возле квартиры господина Кравитца, трое соратников рассредоточились вне зоны зрения из зрачка, а серый и невзрачный тип, вытащил ярко-жёлтую фуражку и напялил на свои немытые вихры. После чего, позвонил и чуть ли не мальчишеским голосом проблеял на раздавшееся "Кто там?":
   - Квитанция за свет! Получите и распишитесь!
   Очкарик приоткрыл дверь и удивлённо пробормотал:
   - Что за квитанция?..
   В следующий момент он был сметен в квартиру четвёркой ворвавшихся бандитов и даже повален на пол, как бы попытке заломить руки. Правда в той же позе все вломившиеся типы и застыли, когда увидели три направленные на них пистолета и услышали вопрос:
   - Кто такие? Никак заблудились? И пальчиками! Пальчиками даже не шевелим!!!
   Глазки у липового почтальона забегали по сторонам почище, чем у героев мультфильмов. Но разобрался он в обстановке на удивление быстро:
   - Ой! Да тут никак обыск? Тогда мы не будем мешаться и зайдём как-нибудь в другой раз...
   - А это уже нам решать! На пол! Руки на затылок!
   Причём ловко вывернувшийся из захватов очкарик, принимал участие в выкручивании рук и обыске нежданных визитёров чуть ли не активнее чем все его остальные коллеги вместе взятые. Ещё и ворчал с недовольством:
   - Чуть не затоптали, уроды! Где ваша вежливость? Где уважение к гражданам?
   Экспресс-допрос арестованных бандитов провели сразу на месте. Помогли подтянувшиеся с улицы товарищи. И машина поимки главарей налётчиков стала раскручиваться с неотвратимостью, падающей в пропасть лавины. Фактически уже через несколько часов вся группировка, которая угрожала Евгению Олеговичу Кравитцу за своих посаженных подельников, получила возможности встретиться с этими самыми подельниками в местах, как говорится, не столь отдалённых.
  
   В ином месте Москвы, события развивались не так бурно, не настолько массово, и без телесных повреждений, но с не меньшим психологическим накалом. Вначале, семейство Карла Гансовича спустилось на лифте прямо в гараж, где отец сам уселся за руль основательно затонированного внедорожника.
   - А где Славик? - удивилась Лариса Андреевна, усаживаясь вместе с дочерью на заднее сиденье.
   - Отпустил парня. Отпрашивался на вечер, да что толку его сейчас держать, если нам только к Свенгу съездить.
   - А за покупками? - всполошилась Ольга.
   - И за покупками успеем... Заедем в АШАН на развилке..., - ну и на спокойного, сосредоточенного Карла Гансовича женщины больше не обращали внимания. Продолжили разговор на тему, затронутую ещё при выходе из квартиры.
   - Ма! А ты успеешь свои фирменные зразы приготовить?
   - Наверное...
   - А фаршированный картофель сделаешь?
   - Ну..., попытаюсь...
   - И все три салата, что идут в комплекте, сама постарайся заправлять.
   - Да что ты так переживаешь, словно этот твой Ванюша с голодного края приехал? - фыркнула мать с некоторой ревностью и раздражением. - Выглядит средне, много он всё равно не съест.
   - Ты не смотри на его внешний вид, ест он хорошо и плотно. И ты не забыла, насколько он сам умеет отлично готовить? Ах, его восточные блюда были великолепны! - и не давая нахмурившейся матери вставить даже слова, принялась описывать вечерний ужин у Базальта. Завершила несколько нелогичным выводом: - Поэтому ты просто не имеешь права опозориться с сегодняшним ужином.
   - Даже так стоит вопрос? - уязвлённая Лариса Андреевна пожала плечами. - А с какой стати я должна так стараться? Ну придёт он с тобой, ну перекусите слегка, но всё равно не вижу повода для большого праздника. Ты ведь знаешь, какой это подвиг для меня что-то приготовить лично! У меня свободной минутки не бывает! Да я...
   Она сделала паузу, собираясь перечислить все ожидающие её дела и решения проблемы, но тут вовремя встрял со своим комментарием водитель, успевающий тщательно прислушиваться к разговору:
   - Раньше ты такие подвиги совершала каждый день, потом в выходные, а сейчас само твоё присутствие на кухне станет для нас с дочерью двойным праздником.
   - Ну да! - тут же подхватила Ольга мысль отца. - Как другим родственникам помочь, накормить, или устроить банкет, то ты мчишься на край света, а пожелания самых близких и любящих тебя игнорируешь.
   - Ой! Только вот не надо так жалостливо, в унисон и с такими слезами. Машина внутри плесенью от сырости пойдёт! - ворчала мать, но видно было, что слова по поводу любящих и праздника ей нравились. - И одно дело - это вы, а другое - какой-то безродный мужик, которого я вижу всего второй раз в жизни.
   - Мама! Ну он же тебе понравился вчера!
   - Я была уставшая и пьяная. Тем более что ты нам так толком и не рассказала о нём ничего. Так что, если хочешь порадовать своего кавалера, давай начинай всё рассказывать.
   Ольга протяжно выдохнула и надолго задумалась. Причём настолько надолго, что даже отец себе позволили поменять наклон зеркала, чтобы присмотреться к личику дочери. Он же первым и не выдержал, прервав паузу вопросом:
   - Что, дочь, и рассказывать нечего? Или с родителями уже не комильфо делиться своими переживаниями и чувствами?
   - Да что тут рассказывать. Всё может оказаться и ложным, и обманчивым, и непостоянным... Могу только одно сказать: мне с Ванюшей хорошо. Очень хорошо. Даже не могу объяснить, откуда такое чувство берётся, откуда такая уверенность, но вот рядом с ним мне уютно, спокойно, радостно... Мало того, присутствует рядом с ним какое-то ожидание чего-нибудь такого..., невероятного..., таинственного, что ли... Увы, некоторые детали наших отношений я даже вам не могу рассказать..., только и знаю, что наш с ним совместный мир может стать ещё ярче, ещё красочнее, ещё заманчивее...
   Минут десять ехали в полной тишине. Родители девушки терпеливо ждали продолжения откровений, а она застыла в воспоминаниях и раздумьях. Потом машину качнуло на выбоине, и она заулыбалась иным мыслям
   - Ну вот, где-то так...! Поэтому я и решила познакомить его с вами, так сказать официально. Потому что ваш визит вчера ночью, иначе как татарским нашествием и назвать нельзя. Весь кофе у меня выпили и парня совсем смутили да застращали.
   - Ну, да, ну да! - хмыкнула мать. - Что-то он совсем смущённым не выглядел! Правда и наглости в нём не просматривается, но всё равно, слишком уж он себя держит легко, независимо и беззаботно.
   В тон супруге, продолжил и Карл Гансович:
   - Да и застращать его не получилось. Уж я-то знаю, как другие себя ведут, когда я строгость на лицо напускаю. А он выглядел так, словно хотел сказать: "Ухватишь меня за шиворот, руку откушу!"
   - Неправда! - возмутилась Ольга. - Он не такой, это ты только что выдумал, чтобы меня позлить.
   - Да ладно..., пусть будет выдумал... А вот по поводу официальности визита, так ты что: надеешься его этим окончательно к себе привязать или показать ему своё собственное доверие?
   - Па, ну я же уже взрослая. И раз привела его в свою квартиру, значит, ему доверяю. А вот с привязкой, дело посложней. Мне кажется, это его не слишком-то впечатлит...
   - Неужели?! - отец почти обиделся. - А когда он узнает, кто я и чем занимаюсь?
   - В том-то и дело, что он не знает и знать не желает. Мне кажется в этом отношении он абсолютный пофигист. Разве что мамой он не только поражён, он её ещё и любит как артистку, безмерно уважает и эпатирует. Когда узнал, что ты, ма, будешь готовить ужин, распереживался: "Как же так? С такими нежными руками нельзя женщину на кухню пускать вообще. Может, мы сами что-то приготовим?"
   - Ага! А твои руки он не пожалел?
   - Ха! Сказал, что я буду только ложками да лопатками на сковородках помешивать, всё остальное - он сам. Посуду после кофе, кстати, мне не дал помыть, сам постарался.
   Отец за рулём не то шумно фыркнул, не то промычал с недовольством:
   - Так ты нашла себе идеального спутника жизни, который будет тебе всё готовить на кухне и подавать кофе с омлетом в постель?
   - Па, всё хорошо, когда комплексно, разнообразно и в меру. С чувством меры у Вани всё в порядке. А если ты переживаешь за него как за добытчика, то и в этом я не сомневаюсь. Звёзд с неба он не хватает, да оно мне и не надо, я сама звезда, а на хлеб с красной икоркой да на молоко всегда заработает. Мне его Базальт..., Илья Степанович, охарактеризовал с самой положительной стороны. Скорей его на работе даже несколько затирали более крикливые и активные неумёхи.
   - И где он живёт? - задала мать вполне естественный для любого москвича вопрос. На что дочь уставилась на неё круглыми от возмущения глазами:
   - Что значит, где?! У меня!
   Как раз стояли на красном свете светофора, поэтому Карл Гансович обернулся всем корпусом, чтобы рассмотреть лицо дочери, затем переглянулся с настороженной супругой, набрал воздуха побольше в грудь и..., вновь вернулся к управлению автомобилем.
   Во время визита к дяде Свенгу, семейство старалось вести себя как обычно. Карл подтрунивал над старшим братом, Лариса безостановочно рассказывала новости кино, которое очень обожал приболевший родственник, ну а Ольга изредка вставляла пожелания от знакомых скорейшего выздоровления и приветы от них. И всё равно Свенг Гансович заметил нечто странное в поведении, и высказал это сразу всем:
   - Вы словно решаете в уме какие-то задачки? Что-то случилось?
   Так как родители глянули на дочь, она и отчиталась самым авторитетным тоном:
   - Не обращай внимания, дядя, это связано с моей личной жизнью. Потом расскажу.
   На том и расстались с объятиями и поцелуями.
   В магазине несколько задержались как с покупками, так и оплатой из-за очередей. Вот тут уже Ольга начала нервничать:
   - Да мы так опоздаем! Папа, нельзя ли побыстрей? - на что мать встала на защиту своего супруга:
   - Не подгоняй его. Порядочная женщина имеет право опаздывать на все пятнадцать минут. А уж к себе домой - то и на час. Ничего с твоим Ванюшей не случится.
   Но по всем прикидкам, получалось, что они опоздают к часу "х" минут на двадцать, а то и двадцать пять. Когда это стало окончательно понятно, девушка достала телефон и стала с причитаниями набирать номер:
   - Ну вот! Как мне не стыдно, но придётся теперь оправдываться за опоздание. Знала бы - лучше дома осталась! - после нескольких безуспешных попыток дозвониться, она стала истерить: - Ну вот! "Вне досягаемости!" Куда это он забрался, что его достать не могут? Сволочи!
   - Девочка, моя! Опомнись! - попыталась несколько осадить дочь, знаменитая актриса. - Как ты себя ведёшь?
   - А почему у него телефон выключен?! - набросилась дочь на мать, словно та была виновата. Тут попытался вмешаться отец:
   - Возможно, у него села батарея. Возможно, он на недосягаемой линии метро. Бывают и здания с плохой досягаемостью... И вообще, повышать голос на маму только я имею право.
   Лариса Андреевна так на него взглянула, что посторонний наблюдатель сразу бы усомнился в последних словах Карла Гансовича. Но сейчас с ним спорить не стала, а решила остудить неуместный пыл любимой дочери:
   - Олечка, ты уже и сама прекрасно знаешь, какие истории случаются в жизни. По-настоящему человека могут проверить только долгие, совместно прожитые годы. И вполне возможно, что он в отдалении подумал, рассудил и решил с тобой больше не встречаться. И его понять можно: если он ничего к тебе не питает, то лучше порвать сразу, чтобы потом не было мучительно больно после привыкания друг к другу.
   Теперь уже дочь смотрела на мать, совсем по-другому, чуть не как на предательницу:
   - Мама! Ты о чём говоришь?! - хотя она явно была растеряна и не знала что сказать. - Но мы..., но у него..., вернее он оставил у меня свой пуловер!
   - Да. Ценная вещь. Но пока тебя не было, он мог спокойно вернуться и его забрать. Ты ведь не давала распоряжение охранникам "Всех впускать и никого не выпускать"?
   После этого вопроса, Лариса Андреевна только и услышала:
   - Не ожидала от тебя..., - затем Ольга до конца пути лишь молчала, пытаясь дозвониться. Догадалась дозвониться Елене, но та ничего о Загралове не знала и сегодня его не видела. За сумкой и за ноутом он тоже не заходил. По поводу Базальта пожаловалась, что того неожиданно, чуть ли не с самого утра вызвали на работу и на звонки телефона он не отвечает.
   Когда въехали в гараж, девушка сразу поднялась к охране. Там сидел недавно заступивший на пост мужчина, сказавший, что уже здесь полчаса, но Ивана Фёдоровича не видел. В списке вошедших - не значится. Ольга помчалась домой - никого. Правда пуловер так и висел нетронутый на спинке мягкого стула в спальне.
   Хозяйка замерла в дверях спальни, покусывая губки, пока не пришла мама и не обняла её за плечи. Теперь она, пользуясь старшинством, старалась взбодрить дочь:
   - Да всё уладится. Ещё ведь только полчаса просрочки. Неужели ты думаешь, что отыщется мужчина, способный от тебя уйти?
   - Увы, мамочка, есть у меня и такие сомнения. Тем более что есть и у нас некие интимные тайны, которые могут разрушить наши отношения..., - она резко и с удивлением оглянулась: - Ты что стоишь? Почему не идёшь готовить?
   - Но...
   - То ты меня утешаешь, то провоцируешь на ссору. Обещала? Значит постарайся. Времени и в самом деле у нас в обрез.
   Убедившись, что истерик нет, мать ушла. Да и сама Ольга, чтобы себя занять на некоторое время вдруг заходилась делать в квартире уборку. Единственно, чего не коснулась за сорок минут, это пуловера. Передвигала стул, чуть ли не за ножки. Почему сама себе загадала: "Если не прикоснусь - он обязательно придёт!"
   Фактически, в незахламленной мебелью квартире убираться было несложно. Так что занятие для рук окончилось быстро, а желание действовать осталось. Вновь позвонила Елене. Вместе попытались отыскать Базальта. Безрезультатно.
   Тогда решила начать с другого конца, с момента выхода Ивана из дома. Опять отправилась к охранникам. Потребовала телефон того, кто выпускал нового обитателя дома наружу. Тот уже был дома, но откликнулся на телефонный разговор без раздражения, в охотку:
   - Да, ушёл. И отправился по переулку к метро... Конечно за ним смотрел сквозь дверь, а потом и с угловой камеры на периметре забора... Да, с кем-то он там встретился... Да понятия не имею, плохо было видно, далеко. Они некоторое время там стояли и не то здоровались, не то что-то с тротуара собирали... Ага, а потом так на машине и уехали... Ну да, те двое и водитель в машине был... Там качество конечно плохое, далеко слишком, но разобрать и на записи можно. Пусть мой сменщик посмотрит файлы архива за то время.
   Подобные записи хранились трое суток. Если что-то нестандартное - то до месяца. Так что вскоре Елена уже пристально рассматривала записанную сценку. Покадрово. При максимально возможном увеличении. Лиц разобрать невозможно, как и номер машины. Только смутные, расплывчатые силуэты. Что делают и почему так странно здороваются, тоже разобрать не получалось. Но короткая запись слишком уж обеспокоила девушку, взволновала не на шутку, и она помчалась за отцом.
   Карл Гансович последовал за дочерью вниз без проволочек, хоть и с недовольным ворчанием. Ну а когда сам присмотрелся к записи, не сделал ни единого комментария. Просто молча, стал названивать по только известным ему телефонам. О сути его измышлений, дочь догадывалась по подслушанным фразам и очень жалела, что у неё нет с собой бутылочки с валерьянкой. Как она не раз видела, нервничающая мама после сильных стрессов вдыхала эти резкие запахи и утверждала, что ей помогает. Сердце у Ольги Фаншель колотилось так сильно от переживаний, что она не сомневалась, валерьянка и ей бы помогла.
   А отец всё расхаживал по холлу здания и звонил своим знакомым без остановки. Спрашивал, требовал, настаивал, реже - просил о содействии. И наконец-то дозвонился до кого надо, кто оказался в курсе происходящего, и надолго замер, просто слушая трубку. Напоследок сказал только одно слово:
   - Хорошо! - и отключил связь. Но на этом вся эпопея переговоров не закончилась. Прежде чем набрать следующий номер, он обратился к дочери: - Олечка, иди к маме, помоги ей. Только сразу учитывайте, что ужин задерживается. Пока - часа на три. Остальное я сейчас уточню.
  
   Под ночное небо, Иван Фёдорович Загралов вышел ровно в полдесятого вечера. А там оказалось неожиданно ветрено и холодно, зима никак не сдавалась. Но о пуловере сейчас вспоминать было поздно, оставалось только мёрзнуть, поджидая майора, да посмеиваться над собой и над своими последними действиями в этом здании.
   Бумаги, которых ему дали подписать целый ворох, касались: строгого неразглашения тайны о событиях в институте, ознакомления с уголовной ответственностью в случае излишней болтовни, подписки о невыезде, неимения претензий к следственному процессу, наличия всех возвращённых ему вещей, денег и документов. (Кстати, телефон оказался в полностью нерабочем состоянии, как и сама СИМ-карта: вода всё закоротила на веки вечные). Последним было подписано итоговое обещание-признание больше не устраивать всяких глупостей, розыгрышей и провокаций где бы то ни было в любой ведомственной организации секретного режима.
   Такое требование звучало особенно смешно, Иван даже хихикнул, его подписывая под строгим взором тоже порядочно уставшего майора:
   - Пётр Никонович, кто такие бумаги на подпись выдумывает?
   - Наше дело предупредить, ваше подписать. Остальное пусть бухгалтерия думает. - осадил его службист. - Зато во второй раз задумаетесь, прежде чем всякие глупости устраивать.
   - Ладно, понял..., - а уже дождавшись во дворе здания, продолжил тему: - Ну а домой меня кто-нибудь подвезёт? Причём с учётом того, что мне ещё надо одной замечательной актрисе цветы купить.
   После названной фамилии, Кряжев задумался:
   - Вот оно что... То-то я смотрю наши задвигались и так оперативно сработали. Оказалось, что за вас есть, кому заступиться.
   - В смысле? - не понял Иван.
   - Да по моим прикидкам, раньше завтрашнего дня вас и не выпустили бы. А то и послезавтрашнего. А тут откуда-то сверху пришло наущения, выкинуть на улицу немедленно! Не иначе знакомая актриса словцо молвила?
   - Да нет, она и знать не знает о моих приключениях, - отмахнулся Загралов. - Так как насчёт, подвезти?
   - Мне не в ту сторону. Сейчас спрошу у коллеги, - и поспешил к какому-то парню, который садился в свою машину. Кажется и на того подействовало названное имя. Потому что кивнул головой, кое-что уточнил в нескольких вопросах, и вскоре уже Иван отогревался в машине.
   Остановились у цветочного магазина, который уже закрывался, и на все последние деньги Загралов купил цветы. Внушительный букет белых роз, и одну красную, с громадным бутоном. Конечно, в душе он очень сомневался, что Ольга его ещё ждёт и что тем более простит за такое опоздание. Как мужчина, держащий слово, он упал в собственных глазах ниже плинтуса. А уж тем более мадмуазель Фаншель такую неблагодарную свинью и на порог не пустит.
   "Ну не пустит, так мне и надо! - восклицал он мысленно с фатализмом. - Если не станут пускать, просто оставлю цветы на охране и уйду. Ах, да! - припомнил он с досадой. - И в самом деле, придётся идти. Пешком... У меня даже на метро не осталось...!
   И чтобы бы отвлечься, принялся скрупулёзно высчитывать, сколько уйдёт у него времени на передвижение по Москве пешком. Получалось, до обители Базальта, часа три, а к квартире Кракена - на полчаса дольше.
   "Куда хватит сил, туда и дойду!" - решил он, уже поблагодарив и распрощавшись с безымянным сотрудником госбезопасности. А потом бодро двинулся по знакомому переулку. Настрой на длительную, многочасовую ходьбу сказывался. Всё-таки лучше хоть всю ночь идти, чем провести эту ночь на нарах, в полутёмной, мрачной камере. Свобода не только пьянит, она ещё и кипятит кровь.
   Входная дверь стала открываться, когда до неё оставалось два шага. В фойе, со своего поста приветливо отозвался первый раз видимый охранник:
   - Добрый вечер, Иван Фёдорович! - после чего ни единого слова больше и равнодушный взгляд, отведённый на экраны мониторов.
   "С одной стороны, такая как Ольга не станет позориться перед охраной, - логично пытался думать Иван, поднимаясь на лифте. - Зато представляю, что она мне скажет при встрече... Уф! Чего это я? Не убьёт ведь... Тогда почему коленки дрожат?.."
   Входная дверь в квартиру оказалась чуть приоткрыта, поэтому толкнув её, с недоумением вошёл внутрь. Постоял, хлопнул дверью за собой и прокашлялся.
   - Ну наконец-то! - с этим восклицанием девушка вышла из спальни в нижнем белье, уже идеально накрашенная и причёсанная, но с платьем в руках. - Привет! И поторопись, мы опаздываем! - спряталась в спальню, но тут же выглянула обратно: - Розы кому?
   - Эта - тебе. А эти - Ларисе Андреевне.
   - Почти угадал! Положи на стол, пока..., - после чего договаривала уже из спальни: - Выходим ровно через четыре минуты!
   Не совсем соображая, что делает, Иван на ходу разделся и вломился в ванную. Потому что запахи казённого дома и носимой там одежды казалось, въелись в него намертво. Но уже на третьей минуте, лихорадочно моясь под душем, он по колебанию воздуха, почувствовал открывшуюся дверь. Не глядя на него, уже почти одетая королева повесила вешалку на держатель возле зеркала:
   - Я тут тебе кое-что подобрала на свой вкус. Одевай! - и ушла.
   Вытерся, оказавшимся на месте зелёным полотенцем, Иван стал примерять одежду. Трусы..., скорей излишне свободные, носки в самый раз, брюки... тоже ничего, рубашка оказалась как влитая. Всё новенькое, ещё и отглаженное. От кого всё досталось, рассуждать не хотелось, хотелось выяснить: почему всё так чинно и неправдоподобно мирно. Поэтому когда вышел из ванной, сразу двинулся к Ольге, привлёк за талию к себе и заглянул в глаза:
   - Ты на меня не сердишься? - и получил неожиданный вопрос, вместо ответа:
   - Ты завтра работаешь?
   - Нет... Ты же знаешь.
   - Вот ночью спокойно обо всём и поговорим. А сейчас отпускай меня..., бери цветы..., улыбайся... Молодец! Пошли, буду знакомить тебя с тёщей!
  
  

Глава двадцать вторая

ЗАСАДА

   Илья Степанович Резвун, тоже первого апреля вернулся домой более чем поздно. И мало ему было мерзкого настроения, так ещё и Елена с самого порога стала закатывать скандал:
   - У меня единственный выходной! А я его провела в четырёх стенах, тебя ожидая!
   - Малышка, - попытался он её образумить вначале мягко. - Тебя наручниками не приковывали, так что следовало с самого утра отправиться на любые увеселительные мероприятия, какие тебе только вздумается. А если бы я освободился раньше, я бы тебе позвонил.
   - Как? Если твой телефон не работал! Мы столько времени потратили тебе на звонки, и я вся извелась от переживаний.
   - Не надо за меня переживать...
   - Так тебе плевать на мои чувства?!
   - Всё, хватит! - прикрикнул на девушку Базальт. - Наши отношения: "Никто никому ничего не должен!" Сколько раз тебя об этом предупреждал, и раньше ты соглашалась. Так что, если проживание у меня не нравится, хоть сию минуту можешь собирать свои вещи, я тебя не задерживаю.
   Елена сразу замолкла, зато из глаз в два потока полились слёзы. Илья невероятно какими усилиями сдержал себя, чтобы не броситься к ней и не сбиться на утешения, оправдания и бессмысленные обещания.
   Просто прошёл на кухню, бормоча себе под нос:
   - На работе аврал устроили, все нервы вытянули, ещё и тебе неймётся!..
   Там достал упаковку сока, вскрыл и стал попивать, усевшись в мрачной задумчивости за стол. Минут через пять явилась погрустневшая Леночка, и со вздохом поинтересовалась:
   - Кушать будешь?
   - А что в наличии?
   - Ещё вчерашние изыски остались, которые Ванюша приготовил.
   - А-а! - оживился мужчина. - Давай, разогревай!
   И уже через полчаса, раздобревший и успокоенный сам решил начать разговор по теме сегодняшних мытарств:
   - Ванюша?! Что-то ты его так ласково называть стала? Готовит он отлично, а вот по жизни - ещё тот тип! Как оказалось...
   - А что случилось-то? Мы его с Ольгой целый день отыскать не могли. Ещё и ты словно под землю провалился...
   - Хм! Случилось..., да уж, иначе не скажешь! Учудил он у меня на работе одну шутку, из-за своей паранойи, так нам три дня житья нет. Чуть ли не весь институт на ушах стоит.
   - Ну а Ванюша-то где?
   - Да где ему быть..., в тюрьме, конечно!
   Глаза Елены расширились, а она сама начала бледнеть:
   - Как же так? За что? Ольга ведь с ума сойдёт!
   - Ну надо же! - ошарашено замотал Базальт головой. - Ещё вчера она его знать не хотела, а тут вдруг рассудка лишается. С чего бы это?
   - О! Ты ведь не знаешь, а они такую бурную, романтическую ночь провели вместе, что неприступная королева экрана теперь готова вокруг Ванюши мотыльком порхать.
   - Не понял? Какая может быть буря, если он..., ну я тебе намекал на его полную импотенцию. Потому и с тобой оставлять не опасался.
   - Понятия не имею. Мне Олечка такие тонкости не рассказывала, но утверждала..., - пересказывая слова подруги, Лена закатила глаза от восторга и облизывала пересохшие враз губы: - Что подобное удовольствие ей даже и не снилось.
   Базальт задумался, припоминая какие сам давал наставления другу, по поводу разнообразия приёмов секса. Допил сок, и пришёл к определённым выводам:
   - Или твоя подруга никогда в жизни с мужчиной толковым в постели не была, или Ванюша меня обманывал, или..., или им и в самом деле повезло друг с другом. - Илья присмотрелся к подруге и постучал ладонью по столу: - Э! Красавица! А у тебя чего так глазки загорелись? Тоже размечталась о таком любовнике, как Ванюша?
   - Что за глупости?! - возмутилась она и тут же обрадовалась: - Да ты никак ревнуешь? - и опять опечалилась: - Так за что его схватили?
   - Вот за то и попался, что секретное предприятие оборонного значения расшевелил как муравейник. Сейчас выясняют, как он устроил саботаж и диверсию, и на какую иностранную разведку работают.
   - Мамочки! - испуганная девушка уже доставала из кармана халатика мобильный телефон. - Надо срочно дозвониться Ольге!..
   - Не кипятись так! - широкая ладонь накрыла нежные трепетные пальчики. - К данному моменту Загралова уже выпустили, и он наверняка помчался к своей королеве. Уверен.
   - А если нет? - она вырвала свои руки и даже отстранилась. - Он ведь опоздал, не предупредил, не позвонил...
   - Ерунда это всё. Причины уважительные. И если Ольга не полная дура, то сразу всё простит и поймёт. И в подобных действиях тебе надо действовать точно так же...
   - Это как? Уже идти собирать вещи и выматываться отсюда? Или сделать это следовало до твоего прихода?
   - Наоборот! - Базальт поднялся, и ловко подхватил Елену на руки. Да так и двинулся в сторону спальни, приговаривая: - Вместо ругани надо действовать лаской и смирением, тогда женщина добивается от мужчины многократно больше чем криками и скандалами. И у меня завтра, получается вроде как выходной в виде отгула...
   - А у меня съёмки, и мне надо хорошенько выспаться...
   - Тогда не будем тратить время на болтовню и выяснение отношений. Да пребудет над нами взаимное прощение и благостная близость!
   И вскоре соседи снизу, уже по привычке прибавили громкость на своём телевизоре. Слишком уж их смущали посторонние, несущиеся с потолка звуки.
  
   Утро выдалось вполне обычное, хотя и прохладное, как для второго апреля. Минус пять.
   Но Елена выспалась преотлично, своего возлюбленного давно простила и пребывала в приподнятом настроении:
   - А давай вечером в ресторан пойдём? - предложила она, во время скромного завтрака. - Ольге позвоним, может и она нам компанию составит с Ванюшей?
   - Легко! - не смотря на полученный отгул, Базальт решил-таки прогуляться на работу. Потому тоже собирался выйти вместе с девушкой. - Только твоё пристрастие к моему другу становится слишком видимым. К чему бы это?
   - Ой! Да я просто рада за Ольгу! И за Ваню, конечно. Тем более хотелось бы послушать рассказ, как ему удалось избавиться от напрасных обвинений.
   - Ну да, мне самому интересно...
   - Сейчас они ещё спят, скорей всего, так что я позже позвоню и договорюсь...
   - А куда конкретно хочешь пойти?
   - Ну давай вместе решать. Мне, в принципе всё равно, лишь бы там было уютно, и живая музыка не мешала громкостью большой. Потанцуем...
   - Да и мне всё равно. Отдаю выбор в твои ручки. Договаривайся... Ну что, выходим? - он первый отправился к вешалке, став одеваться. Затем помог Елене с её шубкой. - Во сколько ты заканчиваешь?
   - Как и положено, в шесть. У нас с этим строго, Талканин, тех кто не успевает в рабочее время, попросту выгоняет с работы. Лентяи его самодуром обзывают и страшно боятся, зато работают как заведённые весь день. А когда все заняты и мыслей дурных ни у кого в голове не появляется..., - они вышли и сели в лифт, а она всё продолжала рассказывать: - Представляешь, ещё ни разу и никто из всякой мелкой киношной шушеры не попытался меня зажать, толкнуть или нечаянно погладить! Только и носятся как угорелые с выпученными глазами.
   Илья Степанович тоже рассмеялся:
   - Побольше бы таких главных режиссёров!
   Створки лифта разъехались и парочка вышла в подъезд. И тут же на них обрушились удары кулаков, бит и кованных ботинок. И всё это сопровождалось отборной руганью, хрипом и угрозами.
   Базальт сразу опознал тех самых бандитов, которые пытались их избить недавно в сквере, и, понимая, что жизнь его висит на волоске, с рёвом раненого буйвола бросился на многочисленных врагов. Последнее, что успела заметить проваливающая в бессознательное состояние Елена, это опрокидывающиеся от метнувшегося тела фигуры.
  
  

Глава двадцать третья

ТРАГЕДИЯ

   Так как небо в окне оказалось пасмурным от туч и пролетающегося снега, проснувшиеся Иван и Ольга вначале подумали, что ещё утро. И только присмотревшись к часам, поняли, что уже полвторого дня. Удивились, похихикали на тему "Как хорошо не идти на работу в понедельник!", и, не вставая с постели, стали голосовать, выбирая, чем заняться в ближайший час.
   - Предлагаю, всё-таки, купить билеты и полететь в Индию! - предложила девушка.
   - Хм! Заманчиво! - одобрил он, и тут же скривился: - Только пока неосуществимо.
   - Мм? Почему?
   - Соврать или правду? - уточнил Иван, что у него обозначало "Отнекиваться или признаться?". И уже знающая эти оговорки девушка, сразу догадалась, о чём речь:
   - Твою правду, я и сама знаю. У тебя нет денег. И ты сейчас как недоделанный моралист, ханжа и демагог начнёшь мне доказывать свою правоту, верность традициям, вспомнишь про мужскую гордость и бла, бла, бла... Поэтому скажу так: я тебе одалживаю сколько надо денег на билеты и мы летим в Индию.
   - Не угадала. Хотя деньги одалживать - не моё. Правда заключается в том, что мне надо всё-таки утрясти некоторые дела, и в особенности извиться перед Базальтом. Из-за моей глупой паранойи у него на работе неприятности, а этот человек слишком много для меня сделал, чтобы игнорировал его ко мне отношением. Мне обязательно надо с ним помириться и во всём покаяться.
   - Ну тогда давай его пригласим сегодня вечером в ресторан и вы разопьете с ним мировую. Да Леночка будет рада развеяться, она вчера целый день дома проторчала. И не смотри на меня с таким кислым видом, словно я некрасивая и старая!
   - Да ты что...!
   - ...Потому что и на ресторан я тебе деньги дам только в долг!
   - Под проценты? - стал он уточнять.
   - Ну а как же! Проценты будут в виде ежедневного массажа.
   - О-о-о! - обрадовался Иван. - Выгодная сделка! Другие наверняка бы ещё и доплачивали, лишь бы к твоему телу прикоснуться. А тут целый массаж. Шикарно!
   - Уф! Теперь знаю, как тебя подговорить на что угодно! - обрадовалась Ольга, дотягиваясь до телефона, и начиная дозваниваться. - А куда пойдём?
   - Сама решай. Только с ценами и роскошью не слишком усердствуй. Я ещё и на работу не устроился... Будешь кофе?
   - Готовь! - и он голый поспешил на кухню. Вскоре и Ольга туда вышла, не озадачиваясь наготой: - Странно, не отвечает... А у Базальта вообще вроде как отключен.
   - У неё же съёмки?
   - Должен быть как раз обеденным перерыв... О! Позвоню на студию сразу.
   Дозвонилась чуть не самому, и была очень удивлена сообщением, что Елена так и не явилась сегодня. И не перезванивала. И ничего не сообщала через других.
   - Странно! - недоумевала девушка. - Неужели они как и мы в постели до сих пор греются?
   - Но мы-то уже не греемся...
   - А хочешь?.., - она в предвкушении облизалась.
   - Чего мне хотеть? От тебя зависит, - саркастически хмыкнул Иван. И, кажется, этим ещё больше спровоцировал Ольгу на желание. Но она неожиданно замерла, от пришедшей ей в голову мысли:
   - Кошмар! А если вдруг Базальта арестовали? И теперь пытают в подвалах?
   - Да брось ты! Это даже не смешно. Почему-то уверен, что Илья Степанович не замешан в шпионской деятельности, а из всех остальных передряг он и сам легко выберется.
   - И что будем делать?
   - Да ничего сверхъестественного. Просто сейчас отправимся к нему домой и всё выясним. Ведь в любом случае мне надо и вещи свои забрать, и ключи ему от квартиры отдать. Не сегодня так завтра его родители должны приехать.
   Попивая кофе, красавица смешно сморщила носик и с досадой вздохнула:
   - Хорошо. Тогда два массажа мне сделаешь ночью.
   - Почему два? - поразился Загралов. - Я вообще ничего ещё одолжить у тебя не успел.
   - О-о! Не переживай, и заметить не успеешь, как по уши в долги влезешь!
   - Тогда в ресторан не идём. Индия тоже пусть от меня отдыхает.
   - Ха! - она величественно удалилась в спальню, и уже оттуда стала объяснять: - По дороге к Базальту, мне надо заехать в магазин и купить новые туфли. Мне уже и на люди показаться не в чём... А так как ты мой мужчина, то оплата туфлей с тебя. Вот и вторая запись в списке твоих долгов.
   Он подался за ней следом, вращая головой и поощрительно улыбаясь:
   - Ну-ну! А первая когда появилась?
   - Ещё вчера. Не могла же я тебя отвести знакомиться к тёще, в твоей жуткой и старой одежде. Мама бы в обморок упала! Пришлось тебе покупать в ближайшем бутике, который на углу...
   Загралов припомнил указанный бутик, висящие в витрине цены, отпугивающие людей в здравом смысле, и чуть не засвистел как шпана. Взамен крякнул и признался:
   - Теперь я понимаю, что твой папа работает от зари до зари только на одни туфли для Ларисы Андреевны. Потому его и уважают все: за непомерные заработки...
   - Увы, мой дорогой...! - уже наполовину одетая девушка впервые обратилась к Ивану таким словом. Поэтому замерла, и словно пробуя на вкус, добавила: - ...Дорогой и мой желанный! - потом хихикнула и поучительно продолжила: - Как говорят в народе: "Любишь обладать моим телом, люби и одевать его соответственно!"
   - Поговорка не подходит..., - ворчал он, тоже поспешно одеваясь. Уже и пуловер надел, нащупав во внутреннем кармане твёрдость сигвигатора. - Там про саночки говорилось, а я на них не слишком-то катаюсь. Это скорей ты на мне...
   - Поговори у меня...! - она запрыгнула на кровать, да так и двинулась на мужчину, игриво задирая уже надетое платье. - ...И сейчас никуда не пойдём...
   Он тут же её обнял, прикасаясь губами к обнажённому животу, покрывая его поцелуями и шепча словно в трансе:
   - Уговорила... Жаль, Илья окончательно на меня обидится...
   Пришлось ей резко отстраняться и убежать на другой край кровати:
   - Через две минуты - выход! Но за это, с тебя ночью уже три массажа.
   - Не много ли будет? Голос ведь надорвёшь.
   - За две ночи не надорвала, значит и сегодня выживу. Хорошего - много не бывает.
   Так, обмениваясь шутками и поцелуями, высказывая разные предположения, они и отправились на квартиру Ильи Резвуна. Служебной машины им никто на этот раз, как и водителя не предоставил, поэтому Ольга сама вела свою машину, довольно скромный, но удобный Ситроен С4. Самое лучшее, что удалось придумать для создавшейся ситуации, это что Елена заболела, а Илья сидит с ней рядом и отпаиваем чаем с малиной. Такой вариант более всего соответствовал бы истине, по их мнению.
   Сразу в обувной магазин решили не заезжать, можно и на обратном пути это сделать, а вот в продуктовый зашли, где Ольга настояла и сама купила бутылку хорошего испанского коньяка. Не преминув возмутиться при этом:
   - А чем ты собирал мировую с Базальтом закрепить? Водой из-под крана или его же водкой? Ну и мне приятно: список с процентами растёт, массаж со спины распространяется на всё тело.
   Иван смотрел на неё и никак не мог поверить тому факту, что он обладает этой удивительной и прекрасной девушкой, что он имеет право её обнять, даже поцеловать прямо на улице. И где-то далеко внутри, его словно током ударило предвидение:
   "А ведь ещё чуть-чуть и в самом деле начну "оживать"! Что-то мне подсказывает, что моя импотенция скоро канет в небытии!.. Вот будет для кого-то сюрприз..."
   К нужному дому они подъехали, чуть ли не в три часа пополудни. И сходу заметили сразу две, стоящие вблизи от подъезда полицейские машины. Проезд там оказался перекрыт, двое полицейских осматривали иные машины, да и нигде в пределах взора не оказалось места для парковки. Поставить машину во втором ряду - чревато, сразу прибегут блюстители порядка и штраф выпишут. Поэтому Загралов предложил:
   - Постой пока тут, а я сбегаю, гляну. Если они дома, приглашу в кафе. Если настоят посидеть у них, тогда за тобой прибегу.
   И убежал. Но прошло десять минут, потом ещё пять, а он так и не возвращался. Ольга уже раза три заводила мотор, прогревая салон, потом выключала, звонила по телефону, но прождав ещё десять минут не выдержала, и стала искать место для парковки. Тоже ушло время, пока заметила выезжающий из общего ряда Опель. Но только пристроила свою машину на освободившееся место, и собралась выходить, как Иван прибежал и бухнулся на сиденье рядом. Губы у него дрожали, глаза бегали, сам красный, словно его хватил солнечный удар. А из горла вначале прорывался еле понятный хрип:
   - Сиди!.. Тебе туда нельзя!.. Там..., там...
   - Что случилось? - побледнела девушка от дурного предчувствия.
   - Утром, когда они выходили..., - Иван прокашлялся, смачивая горло. - На них напали какие-то ублюдки. Не то ограбление, не то... В общем была жестокая драка, хорошо что кто-то из соседей вмешался и стал криком звать полицию. Бандитов было восемь, двоих они унесли на плечах. Сейчас Лена и Илья в больнице...
   - Какой? - выдохнула Ольга, нервно выкручивая ключ зажигания. Но ответа вначале не было. Вначале мужские руки накрыли её ладошки и нежно сжали. И только потом раздалась просьба:
   - Успокойся, пожалуйста! В таком состоянии нельзя вести машину...
   Она и в самом деле закрыла на пару мгновений глаза, стараясь успокоится и сосредоточиться. Потом уже заговорила совсем иным, размеренным голосом:
   - Нормально. Могу ехать. Куда?
   - Это тут недалеко, всего два квартала. Выезжай на проспект...
   Доехали за десять минут, а вот в попытках найти пострадавших друзей, а потом в попытках к ним прорваться ушло минут сорок. Молчаливые охранники и озабоченные доктора ничего не хотели сообщать ни о состоянии пациентов, ни, где те конкретно находятся. И только после затеянного скандала, их проводили в какую-то служебную комнату, куда следом за ними вошли капитан и лейтенант полиции.
   - Присаживайтесь! - сразу перешёл на суровый тон старший по званию - И предъявите документы! - пока осматривал паспорта, продолжил вопросы: - Родственники?
   - Друзья. Что с ними?
   - Погодите! Вначале надо выловить преступников. Зачем вы сейчас к ним приехали?
   - Они не отвечали на звонки! - отвечал Иван, Ольга сидела, непроизвольно покусывая губы и напряжённо слушала.
   - А по какому поводу звонили?
   - Собирались их вечером пригласить в ресторан по поводу нашей помолвки. Тем более что мы и познакомились у Ильи совсем недавно.
   - Понятно! А кто мог настолько ненавидеть ваших друзей, чтобы совершить наглое и зверское нападение?
   - Да..., понятия не имею...
   - В последнее время у Резвуна были какие-то стычки с криминальными элементами? Или иными неприятелями?
   - Да, - Загралов не видел смысла отпираться. Тем более что быстро поданные данные могли и в самом деле помочь следствию. - Недавно ему пришлось отбивать Елену из рук крайне наглых и озабоченных ублюдков. Мне тоже довелось принимать в этом участие.
   И он подробно рассказал о событиях, которые закончились жестокой дракой в сквере. А так же про все перипетии связанные с тем событием. Пока он рассказывал, лейтенант пару раз убегал куда-то и вскоре возвращался. Похоже передавал некие новости, и попутно собирал последние донесения, подкладывая листочки с текстом прямо на стол перед капитаном.
   Потом тот сам сделал несколько звонков, передавая выдержки из рассказа Загралова своим коллегам по службе.
   Но, в конце концов прекратил разговоры, отбарабанил по столу пальцами нервную дробь и перешёл к самой печальной части беседы.
   - К сожалению, пока преступники не пойманы. Но розыск их продолжается по всей Москве и Подмосковье. Но суть случившегося нам уже ясна. Те самые личности, которые пытались отвезти Елену в сауну, решили отомстить своему главному обидчику, ну и ей заодно. Похоже, что и в отношении вас, гражданин Загралов, у них имелись подобные планы. Ранним утром, они дождались пока ваши друзья выйдут из лифта и набросились на них всем скопом. На месте драки было обнаружено огромное пятно крови, которое никак не могло принадлежать пострадавшим, и полтора часа назад был обнаружен труп, одного из бандитов с порванным горлом. Видимо Резвун успел ему попросту порвать кадык, после чего преступник помер на месте. Подельники просто унесли его тело, чтобы запутать следствие. Вдобавок есть причины подозревать, что ещё один грабитель находится в тяжелом состоянии, ещё одно пятно крови доказывает, что у него как минимум опасные для жизни повреждения черепа...
   - А Лена?! Что с ней?! - вскрикнула не выдержавшая Ольга.
   - В данный момент её жизни уже не угрожает опасность. Её пытались убить шилом в сердце, со спины, когда она лежала без сознания. И только чудо увело остриё в сторону от самых важных для организма артерий.
   - А Илья?.., - буквально прошептал Иван.
   - Увы. Как это ни прискорбно, но ваш товарищ умер, так и не приходя в сознание ещё в машине скорой помощи. Примите наши соболезнования...
  
  

Глава двадцать четвёртая

МЕСТЬ

   После сообщения о том, что Базальта больше нет в живых, в голове у Ивана словно взорвалась всё мироздание. Захотелось самому немедленно вернуться в ту ночь в сквере и лично передушить валяющихся на земле ублюдков. Потом подхватить биту и броситься с нею навстречу остальным двуногим тварям. А ещё лучше было бы, чтобы тот таинственный полицейский не просто угрожал вынутым пистолетом, а перестрелял этих скотов! Безжалостно! С контрольными выстрелами в затылок! Нет, с тремя контрольными выстрелами!
   И в какой-то момент ему чётко представилась тучная фигура неизвестного покровителя, который словно в детективе вскидывает перед собой пистолет.
   А в следующий момент он потерял сознание.
   И каково же было его удивление, когда пришёл он в себя в окружении капельниц только через три дня! Да и то узнал он об этом лишь через полчаса, когда улыбающаяся сестричка куда-то позвонила и к его постели, в довольно приличной больничной палате, примчалось сразу шесть врачей. Всего на десять минут позже явилась и Ольга Карловна Фаншель. Бледная, не выспавшаяся, с тёмными кругами под глазами, но всё равно счастливая. Она и подтвердила окончательно срок беспамятства в трое суток.
   Врачи копались над его телом во время осмотра, гораздо дольше, чем подсказывала логика. Больше часа! Щупали, мерили, заглядывали в зрачки, простукивали и прислушивались. Даже разрешили встать и походить по палате. Потом так и ушли, пожимая плечами, хмыкая себе под нос и удивлённо двигая бровями. Хорошо хоть разрешили, в случае нормально самочувствия в ближайшие часы, забрать "больного" домой. А так как слабость в теле ощущалась, то пациент опять улёгся на кровать.
   Только тогда удалось спокойно переговорить с Ольгой и попытаться выяснить главный вопрос: "Чем это меня так приложило?" Хотя и сам уже догадывался о правильном ответе.
   - Нервный стресс, - печально подтвердила его самодиагноз девушка. - По крайней мере, все врачи так высказались. Ещё они утверждали, что у тебя невероятное истощение организма.
   - С чего это вдруг я ни с того, ни с сего "истощился"?
   - Ну, как тебе сказать... Мама мне немножко объяснила, что сильно вытягивать из мужчин все их соки тоже запрещено. Иначе вот такие казусы в организме и происходят. Ну..., ты меня понял?
   - Нет! О чём ты говоришь, милая? - Иван снизил голос до шёпота: - Если бы я занимался полноценным сексом, тогда бы могло быть утомление, истощение, похудение... Но ты меня извини, с моей, будем говорить так частичной импотенцией, мне подобное не грозит. Уж я-то не мальчик, соображаю!
   - Вот и я была поражена, - смущалась красавица. - Но не могу же я все наши секреты родственникам раскрывать. А мамуля прямо кричала на меня и обвиняла в излишней сексуальности.
   - Ну не расстраивайся, это она от незнания. Твоей вины тут нет совершенно. А с моими обмороками мы сами разберёмся. Ты лучше скажи, как Леночка?
   - Хвала её ангелу-хранителю, с ней всё в порядке. На днях обещают выписать. По сути её ни разу-то почти не ударили, она сразу в обморок у лифта упала. Ну а с шилом ей невероятно повезло, даже вскрывать рану и делать операцию не пришлось. Иными суперсовременными средствами обошлись.
   Повисла пауза, во время которой Загралов продолжать смотреть на девушку вопросительно. И та сама продолжила дальше:
   - Илью сегодня похоронили. Я поэтому и ездила на кладбище, что Леночка умоляла с ним проститься от всех нас... Вчера приехали его родители..., так печально...
   Она не выдержала и залилась слезами. Ничего зазорного Иван не увидел в том, что и у него выступили, а потом и покатились на подушку слёзы. Разве что и высохли они так же моментально, когда он начал шипеть сквозь зубы:
   - Уничтожу! Убью всех гадов! Хоть где, хоть в тюрьме, хоть на краю света достану! Заработаю денег и найму других бандитов, но этих упырей уничтожу! Как мразь! Как гниль! Как заразу!
   Тут же высохли слёзы и у испуганной Ольги. Она зашикала на впадающего в бешенство мужчину, схватила за руки и даже нависла над ним всем телом:
   - Да что ты, что ты! Успокойся! Что за такая экспрессивная кровожадность? Тем более что не надо никого убивать...
   - Как не надо?! Надо! Без суда и без следствия! Сразу на месте ареста!
   - Тише! Тсс! Не кричи так, дослушай! А то мне страшно становится от одного твоего вида!..
   - Извини..., - смутился Иван, всматриваясь в её лицо с повинной и заинтересованностью: - Не понял твоих слов...?
   - Вот я и говорю, что убивать никого больше не надо..., - она несколько замялась, пытаясь правильно выразиться: - Понимаешь, все те уголовники и бандиты, они умерли... То есть не сами умерли, а их убили. Всех семерых, в тот же самый день... Правда нашли их только вчера вечером...
   Загралов даже привстал от изумления:
   - То есть как? Вначале убили, а потом только нашли? Через двое суток?
   - Да в том-то и дело, что только по этому поводу вся Москва гудит. Такие вопли и крики сегодня в утренних газетах устроили, что попросту жуть. Особенно радетели против смертных приговоров и всякие прозападные шавки им подлаивающие раскричались. Потому что муссируется мнение, что агенты спецназа вышли на логово банды чуть ли не сразу, незаметно туда просочились, всех ублюдков постреляли и по-тихому оттуда слиняли.
   Подобную терминологию и жаргонизмы было забавно слышать из уст прекрасной актрисы, но ещё больше поражала сама суть рассказа:
   - Ага? Значит, пришли, расправились с уродами, и ушли оттуда без афиширования своего визита? Хм! Так ведь это..., это самое верное и правильное действие! Всегда бы так наши спецназовцы действовали.
   Ольга продолжала его гладить по руке:
   - Ну, по сути, большинство народа тоже как ты думает. Да и все друзья и сослуживцы Базальта того же мнения. Между прочим, я тут случайно, краем уха подслушала, что Илья Степанович много друзей в органах имел, сам вроде как в войне участвовал, да и до последнего времени в институте не только наукой занимался. Так что месть его крутых, очень воинственных коллег, вполне может иметь под собой основания.
   - Ну да, помню, он даже помощь от группы афганцев предлагал..., - пробормотал Загралов, - Для решения проблем Кракена... Но с другой стороны, зачем было спецназовцам так светиться, неужели они не могли скрыть все следы своего присутствия?
   - Да в том-то и дело, что там такого наворочали, что сплошная тайна получилась. Вот послушай...
   Получалось, что семеро преступников, сбросив труп своего подельника чуть ли не где попало, сами спрятались на одну из запасных своих "малин", да там и были намерены отсидеться. Причём о той квартире даже никто из их знакомых и родственников не ведал, потому что шерстили в поисках всех подряд, даже допрашивая в зонах иных осуждённых, которые хоть что-то могли знать о месте нахождения семёрки.
   Но в том-то всё и дело, что некто, а скорей всего некая группа военных, всё-таки бандитов выследила сразу. Те только начали располагаться, да перебинтовывать голову своему самому пострадавшему подельнику, как в квартиру бесшумно проникли (так говорилось в предварительных выводах следствия) неизвестные люди и открыли стрельбу. В результате пальбы все семеро прячущихся в квартире людей были убиты, а потом ещё и оприходованы контрольными выстрелами в затылок.
   Может тела гнили бы и дальше на месте смерти, но сосед снизу всё-таки услышал выстрелы. Как-никак, в общей сложности более чем сорок выстрелов прозвучало. Правда, бдительный гражданин сомневался, из-за последовавшей потом полной тишины. Вдобавок он вышел на свою лестничную клетку почти сразу, и осторожно заглядывал на верхний этаж более получаса. Как он знал, в той квартире никто не жил, а владелец обитал в более роскошном месте. Затем оставил на месте своего дежурства старшего сына. Бдели они так чуть ли не до самой ночи, но ни единого шороха больше не услышали, и остались уверены, что из квартиры никто не выходил. Позвонили два раза в полицию. Но только после третьего звонка прибыл дежурный наряд. Составили протокол вызова, осмотрели нетронутую новенькую дверь и попеняли гражданину за буйные фантазии. Дескать, могли дети на улице петарды взрывать. Подобных случаев хватало. Но, уходя, подозрительную дверь на всякий случай опечатали.
   Сосед успокоился, и безмятежно проспал ночь. А на утро увидел на потолке небольшое, проступившее пятнышко. Взобрался на стремянку, присмотрелся, возомнил, что это кровь и опять стал названивать в участок. На этот раз приехало человек пять полицейских, причём все возмущённые и решительные. И как раз наткнулись на группу поисковиков, которые крутились в данном районе в поисках банды. Некто банбитов знавший и видевший, сообщил, что в день преступления заметил неподалёку их машину. Её нашли, вскрыли, убедились в принадлежности и отправили сюда поисковые группы. Командир одной из них, и поинтересовался у старшего по званию пятёрки полицейских, мол, чего это они тут? И после пересказа, насторожился. Вызвали бригаду подкрепления, кинолога с собакой, сверили запахи в машине, с запахами из квартиры. Ну и собака, поскуливая, дала знать однозначно: преступники внутри.
   Вот тогда и развернулась главная операция по "захвату". Подтянулись бойцы спецназа и полчища газетчиков. Полиция выставила оцепление и чуть ли не эвакуировала всех жильцов дома. И только вчера вечером, после взрыва двери, закованные в броню воины штурмового отделения ворвались внутрь. Одновременно с ними, ударная группа ворвалась в окна, вынеся их вместе с рамами. Красивая получилась операция, эффектная. А вот внутри сопротивляющихся аресту преступников не оказалось. Только трупы. И вскоре их стали вывозить, так и не совершив ни одного выстрела.
   Тут поносная, информационная буря и началась.
   То есть, по словам западных СМИ: налицо кровавое и грязное преступление силовых структур. Да только Ольга, благодаря папе, перед самым возвращением в больницу с кладбища, узнала ещё маленькие, но важные детали. И по ним получалось, что бандитов "заказали". То есть убийство было чисто показательным. А всё потому, что стреляли только из одного пистолета.
   - Мало того, - с круглыми глазами утверждала она. - Контрольные выстрелы были сделаны с показательной жестокостью. И не по одному! Представь себе, и не два, а сразу ...по три!
   - Уф! - только и выдохнул Иван, чувствуя сильное головокружение от хлынувших в голову потоков крови. - А..., зачем по три?
   - Вот потому и говорят, что "заказали". Иначе говоря, убили показательно, чтобы другим неповадно было и чтобы подчеркнуть, что расстрел - это не просто сведение счётов, а чья-то жестокая месть.
   Она ещё что-то рассказывала, не настолько важное из перипетий расследования, а Загралов откинулся на подушки и пытался упорядочить свои мысли:
   "Что за полная ахинея?! И что за странное совпадение?! Или это следствие чего-то важного, таинственного и непонятного, что окружает меня в последнюю неделю? По сути дела, определённую цепочку абсурдных ситуаций можно проследить, начиная с того дня, как я подобрал сигвигатор. По сути дела непосредственно личность Безголового можно пока оставить в стороне, но держать его существования "на уме". Дальше... События в сквере. Я очень жутко попросил, скорей даже взывал о помощи в самый опасный момент. Кто явился? Некий шутник-полицейский, которого я только увидел мельком и тут же потерял сознание. Потом... Кафе "Светлое". Там меня оскорбили, и я представил, как избиваю этих поддонков. Что получается следом?.. Является бравый,.., хм, даже опять-таки "мордатый" поли и наказывает байкеров. Кажется, в тот самый момент я опять падаю в обморок. Хм! Совпадение, или закономерность? А если случайность? Вторая подряд? Автоматчики там совсем выпадают из картины. Если припомнить, то я не мечтал продырявить хамоватых типов словно дуршлаги..."
   - Дорогой, ты меня слушаешь? - неожиданно отвлеклась Ольга. - Я тебя такой взгляд странный...
   - Да, да! Конечно, слушаю! Просто поразительно!..
   Она продолжила рассказ, а он продолжил размышления:
   "...Ну и последняя трагедия. Что интересно, опять-таки идеально сходящаяся по времени. Во вспышке ненависти и желании отомстить, я возжелал, чуть ли не лично перестрелять убийц Базальта, да напоследок сделать им по три контрольных выстрела в голову. Именно по три, я отлично помню. И это, где-то там, в неизвестной мне квартире, стало происходить в реале. Конечно, следовало бы расспросить того бдительного соседа, не могли ли спецназовцы выскользнуть незаметно после уничтожения бандитов... Но в любом случае, применение только одного пистолета, и по три контрольных - это невероятный фактор. Таких совпадений не бывает... И это моё, слишком долгое, обморочное состояние, названное врачами чуть ли не дистрофией... Оно явно всё тут взаимосвязано... А что всё это значит?"
   Цепочка событий выстроилась. Оставалось только сделать правильные выводы. Или... Или как можно быстрей расшифровать имеющийся, так и стоящий перед глазами текст, выписанный из инопланетного устройства.
   Пациент только сейчас заметил, что переодет в больничный халат, и стал осматриваться по сторонам:
   - Олечка, а где мои...
   - Всё у меня в машине, я сразу забрала, как тебя раздевать стали и откачивать. И этот, как его..., пультик, тоже. Всё вместе, в пакете. А что, поедем домой?
   - Не мешало бы..., мне кажется, там легче станет. Только вот похожу немного для пробы сил.
   - Кстати, тут твой Евгений два раза заскакивал, оставил свою карточку с телефонами... Помочь?
   - Ну что ты, я сам!
   Показательные испытания он прошёл великолепно и даже наоборот, взбодрился по сравнению с прежним состоянием. Что означало: лежать долго вредно. Правда в палату как раз принесли полдник, вполне обильный и плотный. Так Иван на него набросился с аппетитом дикого варвара. Где-то в середине этого действа, девушка окончательно убедилась, что больной выздоравливает, но его надо спешно и усиленно откармливать. И мотнулась за пакетом с одеждой. Правда опять напоследок сбежалось несколько врачей и повторили общий осмотр. Возразить против выписки им оказалось нечего. Ещё и главный среди них в шутку констатировал: "Вылечить не смогли..., сам выжил!"
   И только выходя, больной обратил внимание, что он находится в индивидуальной палате для вип-персон. Между остальными палатами огромный холл, с телевизором, коврами, аквариумами и роскошными пальмами.
   Поэтому садясь уже в машину, Загралов осторожно поинтересовался:
   - А что это меня, как президента обхаживали? Я не знал, что так у нас в России за больными упадают.
   Ольга усмехнулась, выезжая машиной со стоянки:
   - Ну должна же тебя быть хоть какая-то компенсация от государства, за пребывание в тюремном подвале!
   - Махестар! И не стыдно врать?
   - Ну ладно, ладно тебе... Просто папа позвонил куда надо, и тебя сразу положили куда положено.
   - Ох..., что-то, чем больше мы знакомы, тем больше я начинаю уважать твоего папу. То ему на туфли хватает, то знает куда позвонить...
   На что девушка довольно строго и настойчиво стала его отчитывать, а вернее советовать: не заморачиваться, а просто жить и радоваться жизни. Ну и помнить, что обещанные массажи никто кроме него не имеет права ей делать. А она уже по ним очень соскучилась. Тут же добавила, что великодушно даст ещё несколько дней отсрочки, чтобы тёща успела, как следует откормить своего зятя.
   А напоследок заговорщеским тоном прошептала:
   - Ты бы только знал, что она уже начала готовить. Я ей на ходу позвонила, пока бегала за твоим пакетом.
   И Загралов с удивлением понял, что слабых мужчин, которые падают в обморок по неизвестным причинам, не всегда считают хлюпиками. А порой всё равно продолжают любить, несмотря ни на что.
  
  

Глава двадцать пятая

ПОИСК

   Ещё в пути, Иван попросил у любимой актрисы мобильный телефон и стал названивать своему другу детства. И согласовывая время с подругой, договорился встретить завтра, примерно в обеденное время. А когда возвращал устройство связи, наткнулся на укоризненный взгляд прекрасных глаз и восклицание:
   - Какая же я недалёкая! - уже минут через пять она припарковалась, и поволокла любимого за собой. Завела в магазин продажи телефонов и ткнула в один из самых дорогих аппаратов пальчиком: - Нравится?
   - Ну ты..., это..., не балуй! - стал отбрыкиваться с запозданием Загралов. - Вон там чуть ли не бесплатные есть...
   - Не-а! Те мне не нравятся! И старый мне уже приелся! - и она купила комплект дорогущих телефонов, повесив оплату разговоров на кредитную карту. Уже в машине, радовалась как ребёнок: - Зато теперь ты будешь мне звонить, откуда угодно! Хоть из ванной комнаты в спальню. И самое классное, что разговоры между нами, бесплатные! Можем телефоны не отключать, наушники из ушей не вынимать и болтать круглые сутки.
   - Всего лишь? - деланно удивлялся он. - Я думал за ту цену, что они стоят, к ним ещё три курьера будут прилагаться, которые станут носить между нами записки.
   - Ух, ты! Вот это идея! - восхищалась Ольга, и её порозовевшее лицо стало опять напоминать лик прекрасной королевы.
   Наверное поэтому, когда входили в квартиру родителей, Лариса Андреевна внимательно осмотрела вначале своё чадо и осталась невероятно довольна. И только потом со вздохом сочувствия обратилась к так называемому зятю и стала его рассматривать:
   - Ванюша, а ведь действительно, вы что-то слишком худы. Я только сейчас увидела...
   - Так правильно, мама, он трое суток ничего не ел. А всем этим капельницам - никакой веры нет.
   В гостиной уже красовался накрытый на четыре персоны стол, а вот хозяина не наблюдалось. Пришлось вежливо спросить:
   - А Карл Гансович...?
   - Как всегда запаздывает, просил его не ждать. Может вообще заявиться за полночь. Поэтому мы сразу и приступим.
   На этот раз Лариса Андреевна показала не только своё изумительное умение готовить, но и такую твёрдую настойчивость при угощении, что Иван часа через два выбрался из-за стола с трудом. А пока передвигались в квартиру Ольги, вынужден был признаться:
   - Как бы мне не поплохело!... Кажется, я переел... Причём этак солидно, изуверски переел...
   На что сразу по приходу, была сделана шипучка из соды, принесшая облегчение. Но не настолько сильное, чтобы с лёгкостью улечься в кровать. Тем более что в зале он сразу обратил внимание на свою сумку и ноут. Оказалось, что Ольга и это дело успела сделать самостоятельно, а разрешение на забор вещей, выбил папа, позвонив, кому следует. Да Елена дала на это официальное разрешение. Так что сразу захотелось и в почту зайти и в имеющиеся файлы с последними работами заглянуть.
   Его взгляды Ольга поняла правильно и с наигранным недовольством стала укорять:
   - Думаешь, как отсрочку получил, так теперь со мной и спать не ляжешь? Только попробуй! - когда она стал жаловаться на тяжесть и явную бессонницу, сжалилась: - Ладно, понимаю, что ты за трое суток все бока отлежал, и выспался с запасом. А я с ног валюсь. Поэтому, приляжешь возле меня, обнимешь, усыпишь, а потом можешь бежать к своему ноуту. Но утром я хочу проснуться от твоего поцелуя!
   - Будет исполнено, махестар!
   Видимо девушка и в самом деле держалась из последних сил, потому что крепко уснула через пару минут, после ощущения себя в мужских объятиях. А Иван, аккуратно высвободившись из чарующего плена запахов и тепла, сполз с кровати, одел халат и отправился к своим вещам.
   Первым делом обнаружил в самом начале работы, что его компьютер кто-то включал и пытался вскрыть пароли. Похоже, что и вскрыл. Но загруженная напоследок программа страховки, благополучно уничтожила файлы с попытками расшифровки текста.
   "Ну, тут к гадалке не ходи, и сомневаться не стоит, - размышлял Загралов. - Базальта просто заставили приволочь мой ноут, да наверняка осмотрели и все вещи. Раз уж меня так тщательно обыскивали "в домике", этот пласт работы они пропустить не могли. Но следов преступлений не нашли..., как и самого главного, что я пока тщательно от всех скрываю... Это - плюс. А что имеется в минусе? М-да! В минусе у меня опять ожившая, да ещё и разросшаяся паранойя. Уж мне ли не знать, как в такие вот переносные компьютеры специалисты могут вставить какой угодно "жучок". И всё что я тут не напишу, посредством интернета отправится... Эх, не важно куда отправится, главное что все мои действия с этой минуты станут "прозрачными". И как быть? Проверить и узнать, а потом обезопаситься, я никак без приборов не смогу..., а значит придётся искать нечто новое для решения вопроса".
   Но чтобы не вызывать подозрений у возможных наблюдателей, не стал просто сидеть и грустить. А провёл интенсивную переписку со всеми, кого только знал и чаще всего общался в сети. Родителям написал три письма. В их возможное окружение тоже разослал более двух десятков скопированных сообщений, где сообщалось, что несчастный сын разыскивает блудных папу и маму.
   Ну и попутно думал, как привлечь знающего специалиста к решению своей проблемы. Или как-то выйти на специализированный криптоаналитический компьютер. По всему получалось, что помочь лучше всех сможет, (если удастся его уговорить, не раскрывая всего тайного смысла) Евгений Олегович Кравитц. Он же - Кракен. Он же - друг детства. Он же умнейший и всё соображающий журналист.
   Обмануть такого трудно, заинтересовать - легко. Так что завтрашняя встреча в любом случае должна принести результаты. С этими оптимистическими мыслями Иван и отправился спать. Про всё остальное, постарался забыть, представляя в сознании перед собой на ветке ярко-жёлтое, здоровенное яблоко.
   Утро вечера мудренее. Но не сказать, что оптимистичнее. Сомнения остались.
   Разбудил спящую парочку звонок нового телефона. И вначале заспанная актриса не могла понять, что от неё хотят и с какими просьбами пристают. Только усевшись на кровати, стала связно отвечать. Оказалось, что в студии аврал, что-то упустили, где-то недосняли, что-то забыли, и вот теперь просят, умоляют и слёзно требуют от мадмуазель Фаншель явиться на съёмку. Недолго, часа за три точно справятся.
   Ольга сразу ничего отвечать не стала, а с апломбом заявила:
   - У меня с супругом другие планы! - видимо с той стороны сразу посыпались недоумённые вопросы, потому что она фыркнула: - А какая разница, в гражданском или официальном браке? - там сразу сбились на уговоры, а потом и сам взял трубку. Спросил о здоровье матушки и сказал убедительным и проникновенным тоном:
   - Красавица наша, ты понимаешь, что и в самом деле очень надо?
   Ему она дерзить и отказывать не стала, но всё равно попыталась выкрутиться:
   - Даже не знаю..., сейчас буду отпрашиваться..., - после чего выключила звук и уставилась на Ивана: - Ну и что делать? Вроде как надо появиться... Не обидишься?
   - Чего уж там..., за такое дело, спишем с меня один массаж... Да и в самом деле, можешь съездить, а я тем временем с Женькой встречусь, посижу с ним, потолкуем за жизнь...
   - Пригласи его к нам! - вспомнила она.
   - Обязательно. Так что ты решаешь?
   - Если ты ещё не окреп, то можно и поработать, - и уже в трубку: - Через час буду.
   Вот таким образом Иван и попал на встречу с Кракеном без прекрасного сопровождения. Встретились друзья опять в кафе, но теперь уже в Ёлках-Палках на проспекте Мира. Взяли по "телеге" закуски, забрались в самый дальний уголок под раскидистыми, искусственными деревьями, и приступили к обмену последними новостями.
   Евгений сразу же потребовал у Ивана изложить все те события, которые предшествовали гибели Базальта. По сути он знал почти всё, благодаря своей пронырливости, связям и знакомствам среди следователей, но его интересовали чисто житейские мелочи, связанные в мнимыми режиссерами и шайкой бандитов вокруг них подвизавшихся. Пришлось рассказывать ему всю версию событий со своей точки зрения. Потом давать свои выводы и финальную оценку собственных действий. О полицейском, якобы ему померещившемся, Загралов пока не сказал ни слова, уйдя от этого момента словами, что тогда врагов кто-то спугнул.
   - Чего уж тут пенять, но самая главная вина лежит всё-таки на покойном Илье, - вынес вердикт Кракен, после прослушивания друга. - Ты-то в этих делах не смыслишь, а вот он просто обязан был сразу довести дело до конца, а не оставлять как есть. Сразу бы арестовали того главного шутника-режиссёра, всех его товарищей-гопников и сидели бы они сейчас по зонам как миленькие. Статья за попытку хищения, да с попыткой изнасилования - это ещё то лекарство! Моментально надо было заявить, арестовать и всё остальное. А твой приятель слишком понадеялся на мужскую солидность. Мол, подрались, да и разошлись, с кем не бывает. А эти гниды, на пару дней притихли, а потом решили, что вы испугались, вот и обнаглели до крайности, сподличать решили, стали собирать мстителей да подговаривать других бандитов.
   - Постой, - стал соображать Иван. - Так они не сами разбойничали? Других мудаков арендовали?
   - В корень зришь! Но не все такие умные оказались, чтобы дома отсиживаться. Почитай только двое не пошло на утренний разбой в доме у Резвуна. А вот четверо, из тех что вас гоняли в сквере, уже нынче трупы. Кстати одному из них, Илья Степанович горло перед смертью своей и порвал. Видимо узнал эту сволочь.
   В душе у Загралова стало разгораться желание мести:
   - И кто эти двое, что сидят по домам?!
   - Ну да, ты не в курсе. По показаниям Шулеминой..., ну что уставился? Я про Леночку Дмитриевну говорю, подругу Базальта. Так вот по её показаниям и подсказке был найдены как сам "шутник", как вы его называете, так и один из его подручных, который в тот день волок упирающуюся девушку в сауну. По её же подсказке был изъят на квартире Резвуна и травматический пистолет, принадлежавший "шутнику", с его отпечатками пальцев. Так что теперь обоим сидеть немало и в совсем не тепличных условиях
   - Гады! Их не сажать надо, а тоже прибить на месте!
   - Ша! Чего ты так раскричался! - резко осадил Кракен товарища. - Поверь мне, порой такую шваль и убивать не надо. Их на зоне после статьи об изнасиловании сделают "петухами", а это наказание похуже, чем просто лёгкая смерть.
   Загралов задумался над такими утверждениями, признавая в душе их справедливость. И всё-таки не мог согласиться:
   - Ну отсидят они на зоне десять лет, ну станут конченными пидорами, а потом? Опять выйдут на свободу и вновь будут гадить, пакостить и заниматься разным сволочизмом. А так издохнут и не будут больше кислород переводить даром.
   Женька печально развёл руками:
   - Конечно, подавляющее большинство народа тоже так думает, но ты забываешь о демократии и толерантности. Где это видано: весь мир проповедует отмену смертных казней, а мы начнём сразу стрелять преступников на месте? Как же! И с другой стороны, в любом случае начнутся перегибы, начнут попросту отстреливать и честных, неудобных для власти людей. Ты, наверное, не представляешь, что творится сейчас в Москве? Ну да, потому что ни прессы не читаешь, ни телевидение не смотришь. Завидую... Но поверь мне, вой стоит такой, что на Луне слышно. И попробуй тут выбери золотую середину: чтобы и закон соблюдался, и все преступники были наказаны по заслугам, а невинные под раздачу не попадали. Ведь сам знаешь, как бывает порой слепа и несправедлива государственная машина наказаний.
   Вспомнив свои недавние мытарства, как в следственном изоляторе, так и в подвале госбезопасности, недавний арестант вынужден был признать, что система справедливости просто не в силах порой правильно раскрыть тщательно продуманные преступления. И чего уже греха таить, часто в тюрьмах и на зоне оказываются воистину невинные люди:
   - Да знаю..., проходили...
   - И это тебе ещё повезло, на свободе сидишь даже после второго ареста. Кстати, найденные у тебя в воскресенье ключи от моей квартиры, сослужили отличную службу всем нам. Ко мне в квартиру нагрянули с обыском, что для меня весьма неприятно - не официальным, но нет худа без добра. Следом за безопасниками ломанулось обиженное на меня жульё. Да там все вместе и встретились в тёплой и дружественной обстановке.
   И он со смехом пересказал, как всё происходило и чем закончилось. Ещё и от похвалы не удержался в конце повествования:
   - Вот всегда бы так наши доблестные правоохранительные органы действовали, я бы им лично десятину от зарплаты отдавал без сожаления.
   Иван уважительно покрутил головой:
   - Ну, раз уж ты у нас такой всезнайка, то может расскажешь и по другим интересным для меня вопросам? Что там с поиском моей бывшей жены и статьёй про неё, и что тебе удалось интересного выяснить по делу пыток убиенных бомжей?
   Евгений Олегович Кравитц, сосредоточенно доел облюбованную им селёдочку, закусил помидорчиком, и только потом перешёл к ответам:
   - Ладно, отвечаю по порядку. С твоей женой назревает процессуальный казус. Не далее как вчера утром, эта стервочка позвонила моему главреду по телефону и можешь себе представить? Устроила скандал! Требовала немедленного опровержения статьи с очернительными пасквилями против её доброго имени и сурового наказания для корреспондента, написавшего статью.
   - То есть это точно она? Её не убили?
   - Увы! Ручаться не могу, сам её голоса ещё не слышал, хотя разговор записан и хранится у главного. Помня о твоих умениях распознавать собеседника только по одному слову "да", хочу взять тебя и мы уже прослушаем это дело вместе. Но по её словам, получается, что она ни в чём не виновата. Вы якобы полюбовно решили разойтись и договорились о дележе имущества. А попутно решил переехать на постоянное место жительства в Индию. Имущество вы продали, ты забрал свою долю сразу же в первые часы после возвращения в Москву. Но при этом стал требовать ещё деньги, угрожая, что при желании можешь забрать все. Бедная женщина, естественно возмутилась, и ответила тебе отказом. Потому как её честность - лучший щит против всякой грязи и клеветы. Ну и преспокойно уехала со своим новым мужем отдыхать. А сейчас вот она в шоке от возведённой на неё напраслины и сама собирается в ответ подавать на тебя в суд. Инкриминирует угрозы её жизни и попыткой завладеть её денежками. Вот так-то дела поворачиваются...
   Во время короткой паузы, разгневанный Загралов дошёл до пика своей ненависти, и уже не контролируя себя, стал мысленно ругать жену самыми вульгарными словами и желать ей удавиться украденными у него деньгами. И в какой-то момент, вдруг с испугом понял, что сейчас потеряет сознание. Поэтому спохватился, прикрыл глаза и попытался интенсивно расслабиться, резко меняя направление мыслей и представляя перед собой всё то же золотистое яблоко.
   Сразу полегчало, но друг успел заметить странные движения телом, вцепившиеся в столешницу пальцы Ивана и вполне резонно обеспокоился:
   - Грава, тебе плохо? - тот скривился, открывая глаза, и попытался криво улыбнуться, словно оправдывался:
   - Ненавижу эту падаль!
   - Могу только посочувствовать и добавить: и я того же мнения. Но возвращаясь к теме... Копию записи разговора, главред передал в полицию, так что на том уровне разборки пошли, но я тебе ещё с самого начала говорил, что нечто примерное может случиться. Никаких улик у тебя против неё нет, всё законно, а уж как вы там полюбовно разбирались между собой, органы юстиции не волнует. По большому счёту, и если она правильно подсуетится в нужных местах, то тебе ещё и достанется. А то и посадить могут.
   - Меня?! За что?!
   - Чё ты кричишь? Только внимание к нам ненужное привлекаешь... А посадить..., ха! Да за что угодно, к примеру - за красивые глазки. Забыл? Только перед тем говорили, что порой машина правосудия слепа и неразборчива.
   Теперь уже Иван растерялся:
   - И что мне делать?
   - Главное, не поддаваться на провокации. Но ещё лучше - езжай в Индию. Да, да! Не сомневайся совет верный. Пока тут всё сгладится и утрясётся, поживёшь себе спокойно. Если туго со средствами - я подкину. Тем более ты прекрасно знаешь, сколько нормально оплачиваемых работ можно найти так и оставшись за клавиатурой. В любом случае на роскошную жизнь в нищей стране заработаешь.
   Пока лишенец размышлял, как правильно преподнести товарищу мысль, что он не сам и что его побег в Индию никак не устраивает, Кракен решил, что тот думает о средствах и о покупке билетов на самолёт, а потому продолжил:
   - За финансы не переживай, всё будет пучком. А вот по делу твоих знакомых бомжей..., царство им небесное, у меня очень интересные сведения...
   - Мм? В каком смысле? - оживился Иван.
   - А в прямом. Несмотря на поднятый шум вокруг поднятой мученической смерти, и начатое крупное расследование, до сих пор ничего конкретного найти не удалось. Ни намёка, ни следа на преступников. Но самое загадочное, что всё следование стало сворачиваться. То есть его к данному часу продолжает вести какой-то желторотый лейтенант да парочка сержантов. Всем остальным негласно спущена директива: не копать это гнилое дело с гнилыми бомжами. Дескать, не те члены общества, чтобы о них переживать. Туда им и дорога.
   - Но как же так? - недоумевал Загралов. - Была бы хоть смерть от палёной водки, или там от переохлаждения... А то ведь самым изуверским способом замучили людей! Как можно такое дело закрыть?
   - Блин! Ну сколько можно тебе твердить, что жизнь настолько многообразна в своих сложных структурах, что везде навести порядок и восстановить справедливость физически невозможно. - Кравитц скривился как от кислого, склонился над столом, и перешёл на шёпот: - И кажется, что директиву сверху спустили ну очень крупные люди. Один мой коллега, молодой, только начинающий, но мечтающий прославиться, полез было в ту грязь без разрешения. Его в понедельник ещё предупредили, чтобы не лез. А сегодня утром, представь себе, узнаю, что его выперли с работы! Да ещё с такими рекомендациями, что ему теперь в Москве мечтать о карьере - гиблое дело. Разве что сменит теперь фамилию да несколько лет поработает в провинции. Вот так-то, братец кролик, наш лишенец, трудоголик!
   Так и не успев поднять склонённые головы, оба друга непроизвольно вздрогнули от грубого, злобного голоса, раздавшегося рядом:
   - Что гниды шепчетесь?! Опять думаете на кого кляузы писать?
   Какой-то мужичок среднего роста, прилично вроде одетый, стоял рядом и нагло пялился в основном на журналиста. Морда его была перекошена от злобы, а глаза своим блеском выдавали принятую на грудь изрядную дозу алкоголя.
   Кракен сразу сориентировался, чем тут пахнет и преспокойно откинулся на спинку стула со словами:
   - Болезный, у тебя белая горячка? Вызвать наряд полиции?
   В ответ изо рта неизвестного выплеснулся такой поток ругательств и оскорблений, что даже врождённый пацифист Загралов стал приподниматься, чтобы заехать кулаком уроду в ухо. Но друг детства вовремя оборвал эту инициативу, перехватив его руку и прижимая её к столу:
   -
  
  
  
   Дорогой читатель! В связи с кризисом и огромными пертурбациями в издательском деле, сношу большую часть текста. Книг моих в магазинах нет, но издательства не собираются делать допечатки. Почему? Да им стало выгоднее взять одну новую книгу нового автора и издать её, наплевав уже на его вторую книгу, или, в крайнем случае - на третью. Это называется - "снять сливки". А как нам, писателям, посвятившим всю свою жизнь книгам, выживать? Вот и остаётся только, что продавать через электронную почту и через свои сайты свои же книги. Поэтому обращаюсь к Вам: если книга понравилась - поддержите автора. Не пожалейте полсотни или сотню рублей, чтобы оплатить произведение человеку, вложившему в новый мир свой труд, время, талант, фантазию, усердие и кусочек собственной жизни. Новые книги или книги по подписке - идут дороже, смотрите объяснения у меня на сайте. За давно изданные - достаточно и в самом деле пятидесяти рублей. http://www.ivanovich-yuriy.ru/ Надеюсь на Ваше доброжелательное отношение к моим книгам, к пониманию истины и к житейскому правилу "Каждый труд должен быть оплачен". С уважением, искренне Ваш, Юрий.

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ) Н.Любимка "Академия драконов"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) A.Delacruz "Real-Rpg. Ледяной Форпост"(Боевое фэнтези) Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"