Южанин Сергей Егорович: другие произведения.

Новые Рассказы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  ВЛЮБЛЕННОСТЬ
  
  1
  
  Тучи над городом встали. Пасмурное небо было местами разорвано, и сквозь клочья серых облаков выступали капли кровавого заката. Юноша шел на встречу со своим другом, обещавшим познакомить его с девушкой. Мысли роились в голове словно черви в гниющем трупе, но собрать их и выстроить в какой-то логический ряд он никак не мог. Он боялся, он смущался, он чувствовал себя не в своей тарелке, да и в чужой тарелке он тоже не мог себя представить. Подойдя к назначенному месту точно в срок, он обнаружил, что там никого нет и, надо заметить вздохнул с облегчением, поскольку оставалось еще какое-то время для раздумий. "Вот постою еще десять минут и уйду! - думал он, - Я сделал все, что от меня требовалось, я пришел вовремя, не опоздал ни на минуту, а вы!? Я подождал вас, но..." Ему хотелось повернуться и быстрым шагом уйти, куда глаза глядят, но что-то заставляло остаться. Он нервно смотрел на часы, но стрелки застыли на месте, даже секундная двигалась как-то медленнее обычного. "Ладно, потерпи, - успокаивал он себя, - еще четыре... ну пусть, три минуты... и все!"
  Но в этот самый момент он увидел своего друга, шедшего навстречу, и рядом с ним шла девушка.
  О как она была прекрасна! Не слишком высокая и не слишком маленькая, не тощая, какие сейчас были в моде, но и не полная, а, как сказал бы один мой знакомый: в самый раз! Длинные темные волосы были собраны в хвост, который девушка то и дело отбрасывала за спину. Она была одета в белую кофточку и синие обтягивающие джинсы, а красные кеды резко контрастировали со всей одеждой, что придавало ей определенный шарм. Девушка ничуть не смутилась, и когда они с другом подошли, первой протянула свою маленькую ручку и представилась. Юноша ответил на приветствие, но опустил глаза, и только голос товарища вернул его к реальности.
  Беседа стала налаживаться. Они обменялись новостями, потрепали языками о том, о сем и, купив в ближайшей палатке сэндвичи и сладкую воду, устроились в скверике неподалеку. Через четверть часа друг нашего героя достал мобильник, посмотрел на дисплей и затряс головой:
  -Совсем забыл! Мне же нужно сматывать! У меня же... Да я же...
  -Иди уже! - сказала девушка и, улыбнувшись, взглянула на своего кавалера.
  -Пока! - на ходу крикнул парень, махнул рукой и был таков.
  После его ухода юноша впал в ступор. Девушка пыталась разговорить его, но он отвечал обрывочными фразами, бросал короткие слова и междометия и вел себя так, словно это свидание ему было поручено как выполнение школьного домашнего задания. Так продолжалось довольно долго, целый час, а возможно и несколькими минутами больше, но в итоге девушка встала и вновь протянула молодому человеку руку:
  -Знаешь, мне пора!
  -Да!? - неуверенно произнес он, - Ну, тогда давай!
  -Звони, если что... - девушка улыбнулась.
  -Хорошо, позвоню, ты тоже не пропадай...
  -Ладно, не пропаду...
  
  2
  
  Она пропала. Исчезла и все.
  Юноша скис, понимая, что испортил все сам, но теперь нужно было как-то исправлять положение. Сделай хоть что-то! - твердил внутренний голос, он соглашался с ним и думал великую думу.
  Наконец он встряхнулся, встал и отправился к другу. Тот развел руками, пожал плечами, пошмыгал носом, скривил рот и сказал:
  -Не знаю... понимаешь, с того раза я ее не видел, да мне, в общем-то до нее нет никакого дела, она - твоя подруга...
  -Да какая она моя!? - воскликнул молодой человек, - Мы виделись-то один-единственный раз, да и то я ничего не смог сделать, как надо, даже разговора не получилось...
  -Ну, приятель, тут я тебе ничем не могу помочь... Впрочем! Во-первых - возьми себя в руки! Во-вторых - пробей все, какие сможешь телефоны...
  -Вот это - дело! Вот это - друг! - юноша вскочил, не дослушав, его руки подхватили его же тело и понесли домой.
  Товарищ изумленно смотрел на происходящее и не верил своим глазам.
  А наш герой, которого несли собственные руки, уже раздумывал прикинуть что-то к носу, но пока не делал этого, а высматривал все телефоны, которые нужно было пробить. Дома он взял отцовский молоток и длинное сверло от перфоратора и для начала пробил домашний телефон. Получилось не дурно, и он, вдохновленный и уверенный в собственных силах, пошел по соседям. Выполнив несложное дело, он вышел на улицу и прогулялся по району, пробивая телефонные аппараты в будках и офисах и к вечеру уставший, но довольный вернулся домой.
  Девушка не объявилась!
  
  3
  
  Юноша лежал на кровати и плевал в потолок. Некоторые плевки долетали до потолка и прилипали на побелке, а некоторые возвращались к хозяину, и т.о. он был оплеван с ног до головы.
  Раздался звонок в дверь. Молодой человек встал, вытерся полотенцем и встретил на пороге своего друга.
  -Быстрее! - без всяких предисловий закричал тот, - Собирайся и беги в парк к фонтану! Она там!
  Наш герой секунду раздумывал, но в следующую уже переодевался и выбегал из квартиры.
  -Только не беги, сломя голову, я тебя знаю!!! - орал ему вслед знакомый, - Но только лети мухой!
  Юноша расправил маленькие крылышки, словно сделанные из разноцветной слюды, протер ручками глаза, почесал ногой за ухом и, жужжа, вылетел из подъезда. По улице бежали люди, и их головы, точно сломанные ветки бились о плечи и грудь, но он не обращал на них внимания. Внизу проплывали серые здания, и вот показался парк. Он видел мертвые карусели с застывшими словно статуи смотрителями, потрескавшиеся и рассыпающиеся фигурки героев детских сказок - Буратино и папа Карло, Алиса, Мартовский Заяц и Шляпник, Винни Пух и Пятачок, Красная Шапочка и Серый Волк. Сейчас они напоминали персонажей текстов Лавкрафта или на худой конец Эдгара Алана По или Рэя Брэдбери, но и до них ему не было никакого дела.
  За несколько сотен шагов от фонтана молодой человек опустился на землю и пошел, замедляя шаг. Ему навстречу шел человек в черном костюме и цилиндре, держащий в руках изящную трость.
  -Здравствуйте, юноша! - сказал человек, приподнимая цилиндр.
  -Здравствуйте!
  -Я вижу, что с вами что-то происходит! - человек был весьма приветлив и дружелюбен.
  -Я влюблен! - неожиданно для самого себя выпалил наш герой, - Я влюблен и теряю голову...
  -Не беспокойтесь, с вами все будет хорошо! - человек в цилиндре похлопал его по плечу и проследовал дальше, а молодой человек понял, что потерял голову в буквальном смысле, благо до фонтана оставалось совсем немного.
  Девушка стояла, и брызги падали на ее пестрое платье. В этот раз ее волосы были распущены, и она то и дело поправляла их рукой и нетерпеливо смотрела по сторонам.
  Она увидела его издали и не осталась безучастной наблюдательницей, а приняла его в свои объятия и прижалась к нему всем своим телом...
  
  
  СОН
  
  Гостиничный номер был залит оранжевым светом, я видел это из коридора, по которому мы шли с Селезнем, шли, четко не представляя, что нам нужно, не имея перед собой определенной цели.
  Еще утром я проснулся с мыслью: Что-то должно произойти, что-то такое, что изменит все мое последующее существование, какие-то смутные воспоминания о ночном видении не давали покоя, я тщетно пытался вспомнить сон. Ничего не получалось. Как часто бывает, мы просыпаемся и помним все, что видели во сне, мы лежим, переваривая увиденное и даже думаем зафиксировать на бумаге все это, но медлим, не спеша встаем, проходим в туалет, думая про себя, сейчас, нужно только собраться, а когда приближаемся к письменному столу, достаем бумагу и авторучку или садимся к компьютеру и заносим пальцы над клавиатурой и... все воспоминания улетучились, а те обрывки, которые еще сохранились в памяти, никоим образом не достойны того, чтобы остаться в нашей летописи...
  Итак я вышел из своей комнаты и увидел на кухне отца и мать, завтракающих и собирающихся на работу.
  -Меня срочно вызвали на объект! - говорил отец, - Как не хочется идти, ведь придется возвращаться очень поздно, а и то и на следующий день...
  -Я тебя понимаю, - сочувственно говорила мать, - А меня пригласила к себе Наталья, и я не могу отказать, послезавтра мы с ней идем в кино, и этот фильм я не пропущу ни за что!
  
  Я принял душ и появился на кухне, когда отца уже не было...
  -А отец уже ушел? - спросил я.
  -Отец!? - мать удивленно посмотрела на меня, - Мы похоронили его семнадцать лет назад.
  -но как это может быть!?
  -Ты что, сынок!? Вспомни...
  -А с кем ты говорила только что?
  -я не говорила ни с кем, я еду к Наталье...
  -...И ты не можешь отказать, потому что послезавтра вы идете в кино, а этот фильм ты не пропустишь ни за что!
  -Совершенно верно. Ну, ладно. Я пойду. Завтрак на столе. Деньги я тебе оставила. Пока.
  -Пока...
  Я сделал глоток кофе и посмотрел в окно. Светило яркое июльское солнце. На улице на лавочке сидел Селезень и делал мне знаки, чтобы я выходил как можно быстрее...
  
  Мы вошли в гостиничный номер, и я огляделся. На досчатом полу, заплеванном и засыпанном окурками в самом центре стоял белый кухонный стол, рядом с ним пристроилось кресло, а в углу, прижавшись к стенке, находилась железная кровать, из тех, что отечественная промышленность перестала выпускать еще в середине прошлого века. На грязных простынях, укутавшись ярко-красным ватным одеялом, лежал повар Некро и улыбался своей странной безумной улыбкой, и в такие моменты он внешне полностью соответствовал своему прозвищу. От стенки из-под одеяла показалась белокурая голова субъекта, напоминавшая чиновника из романов Ильфа и Петрова. Некро, словно стесняясь, прищурился и сказал:
  -Я его совсем не знаю! Я просто мастурбирую!
  -Я абсолютно нормальной ориентации! - поспешил подтвердить беловолосый человек и добавил, кивая на своего соседа, - Такой же, как и он...
  Я махнул рукой и отвернулся. В дверь просунулась голова мальчика лет двенадцати:
  -Я знаю, что произойдет послезавтра! - почему-то строгим мужским голосом произнес он и скрылся, а в углу появилась девушка лет двадцати пяти в роскошной норковой шубе. я сразу узнал принцессу из магазина, где я работал несколько лет назад, но ничуть не удивился этому. Старые чувства вспыхнули с новой силой.
  -Вы слышали что-нибудь о машине времени? - спросила она.
  -Андрей Макаревич... Марионетки... Новый поворот... - проверещал из постели Некро, а Селезень шепнул мне на ухо:
  -Она рассталась со своим парнем, так что давай, не теряйся...
  Я, надо сказать, не терялся, просто я не думал пока ни о чем, я смотрел на девушку, а она смотрела на меня. Тишина затягивалась, и я решил нарушить молчание:
  -А не испить ли нам чего-нибудь!?
  -Я согласна! - она захлопала в ладоши и сказала, обращаясь к Некро, - Машина времени это не Макаревич, поворот и марионетки, это - путешествие, это Герберт Уэллс, Филип Дик...
  -Дэвид Линч... - вставил Некро, - Да. Дэвид Линч. Маллхолланд Драйв. Спишь, и все в твоей жизни хорошо, а просыпаешься, и вот она - реальность... Не лучше ли спать все время?..
  -Тебе и правда лучше спать! - парировал я.
  -Точно! - Некро воодушевился, - Тогда и кредиторы не явятся.
  -Они и во сне явятся, если о них постоянно думать.
  -Я-то о них не думаю, это они обо мне думают... - он повернулся на бок к стенке, где похрапывал блондин.
  
  Мы с девушкой вышли на улицу. За нами увязался Селезень.
  -Чтобы испить чего-нибудь, нужно взять чего-нибудь, - философски заметил Селезень.
  -Сейчас здесь не возьмешь, несмотря на жару, - сказал я, покосившись на шубку из норки, - наверное, пойдем к универсаму.
  -Отлично! - она по-моему сейчас была согласна на любое мое предложение.
  Мы купили коньяк и прошлись по бульвару, который к этому часу совершенно обезлюдел.
  -Какие мысли? - спросил я.
  -Дождемся, когда все уйдут из номера, туда и пойдем, - как-то слегка вопросительно произнес Селезень, но я покачал головой:
  -Это - не вариант. Можно пойти на работу, там кроме Гзома, ну, может, быть Колена никого нет, - сказал я.
  -Но там есть она! - воскликнула девушка и надула пухлые губки.
  -Хорошо-хорошо, Гзом отпадает... Пока... Тогда пойдем ко мне, мои все в отъезде, а отца уже нет семнадцать лет... - меня больно кольнуло при этих словах, воспоминания нахлынули железным потоком, и я почему-то вспомнил не только об отце, мне вспомнилась та, о которой упомянула девушка.
  Мы поднялись на невысокий холм, осмотрели окрестности, как Наполеон, стоящий на Поклонной горе при входе в Москву в 1812 году, и увидели внизу человека из прошлого, которого я не видел по крайней мере два десятка лет.
  Мы спустились с холма, и Селезень с девушкой остались стоять в сторонке, а я направился прямо к тому человеку.
  -Привет, бродяга! - громко сказал я, он тут же узнал меня и снял свою черную вязанную шапочку.
  Я увидел его очки, которые чаще используют для подводного плаванья, но сейчас они смотрелись весьма и весьма пикантно. Человек из прошлого протянул мне руку в засаленной замшевой перчатке и засмеялся, обнажая беззубый рот и постоянно передергивая плечами.
  -А я и не ожидал встретить тебя здесь, далеко от дома! - произнес он.
  -Я живу там, где мне хочется жить! - ответил я и искоса посмотрел на своих спутников, которые молча смотрели на нас. По вершине холма важно как гусь прохаживался тот самый мальчик, который заглядывал в гостиничный номер.
  -Ну, что ж, вижу ты спешишь! - человек из прошлого натянул шапочку, снял очки и долго-долго тряс мою руку. Затем он достал из рюкзака шубу из искусственного черного меха, напоминавшего мех очень отдаленно, и протянул ее мне, - Вот - подарок от всех наших. Не забывай друзей.
  С этими словами он поскакал, как заяц по кочкам к болоту, раскинувшемуся чуть поодаль с правой стороны. Я стал натягивать шубу, но запутался в подкладке и разорвал ее вдрызг.
  Я отшвырнул шубу на скамейку, куда сразу же набежали, не весть откуда появившиеся, старики и старухи. Они приняли делить вещь, отрывая рукава и карманы, фыркая и постанывая...
  
  Куда подевался Селезень, девушка не знала, и мы пошли вдоль болота. Я присматривал материал, из которого можно было сделать достойные подкладки на ноги, чтобы не провалиться в трясину. Наконец мне удалось соорудить нечто приемлемое, и мы как заправские болотоходцы двинулись по вонючей, хлюпающей жиже. Вдруг она без перерыва начала рассказывать мне про своего молодого человека, с которым, как мне сообщили, у нее было все кончено. По ее рассказам он представлялся неким сказочным красавцем, семи пядей во лбу, недюженой силы и ума палата. Я даже видел его развевающиеся кудри, его умелые руки, готовые сделать из дерьма конфетку, я слышал его речь, льющуюся подобно святому источнику. Не хватало лишь нимба для полной картины. Я задержался и взглянул на девушку, а она продолжала двигаться вперед, раскрывая все новые и новые подробности...
  Я оттолкнулся от земли и, нарушая силы гравитации поднялся в воздух. Я парил в вышине и не ощущал под собой земли. Всю жизнь я твердо стоял на ногах, но сейчас... То были новые неизведанные ощущения, но я не представлял себя птицей, я был человеком и сейчас это звучало особенно гордо... Навстречу мне показалась стайка обнаженных женщин, и я с наслаждением разглядывал их тела, но они пронеслись с такой скоростью, что я слегка огорчился: почему все прекрасные мгновения так быстро проходят!?
  
  Я сидел дома и тыкался носом в спину девушки с огненно-рыжими волосами, сидящей передо мной и тупо уставившейся в экран зомбо-ящика. Мама ходила из угла в угол, никак не находя себе занятия, но я не задумывался о быте, я был счастлив, и пусть это было лишь сиюминутное счастье! Пусть! Мы не умеем насладиться мгновениями счастья, а когда наступает разочарование, корим себя, что не пользовались теми минутами до конца.
  Девушка повернула ко мне свое прекрасное личико и скривилась в неистовой злобе, и я услышал слова, которых она даже не произносила:
  -А нас вас с вашей мамой я подам заявление в прокуратуру!
  -И по какому вопросу? - я был шокирован сказанным.
  -А по вопросу, что вы, дожив до такого возраста, так и не научились пользоваться презервативом!...
  Я отстранился от девушки и испуганно взглянул на нее. Она мило улыбалась и гладила меня по голове...
  
  В памяти почему-то возник утренний мальчик со словами: Я знаю, что будет послезавтра, и я закурил и выпил, нарушая всевозможные запреты нашего свободного общества.
  -Ты знаешь, где мы находимся? - услышал я голос из-за спины. Это была она, и она была сильно напугана.
  -И где же мы по-твоему находимся?
  -Мы в фашистской Германии!
  Вот и приехали! Да с пьянками нужно потихоньку завязывать, - подумал я, а вслух сказал: А когда ты успела отрастить волосы, и почему ты рыжая?
  -Рыжая я потому, что тебе я такая больше нравлюсь! - ответила она, - А волосы отрасли потому, что прошло уже очень много времени.
  -Однако если ты говоришь, что мы в Германии времен нацизма, значит мы переместились в прошлое...
  -Вот в том-то и заключается временной парадокс. А вы говорите - Машина времени...
  -Я ничего не говорю...
  -Но ты думаешь... А мальчик, который появился в гостинице...
  -А ты откуда знаешь...
  -Не об этом речь. Сейчас фашисты уходят из города, и тебе придется пробраться в их штаб, чтобы получить все необходимые документы...
  -Но я же не Штирлиц!
  -Ты предлагаешь это сделать мне!?
  -Хорошо, я сделаю то, что ты просишь, но где находится штаб?
  -Он находится там, где работает Гзом, ты хорошо помнишь все его объекты?
  -Да уж забыть сложно!
  Я встал, накинул куртку и собирался выйти, когда зазвонил телефон.
  -Алло.
  Раздался неприятный женский голос, визгливый, но с хрипотцой:
  -Верните моего сына! Я все прочитала в его дневнике...
  -Какого сына? - я говорил спокойно, хотя уже догадывался, о ком идет речь, - Кто вы?
  -Не имеет значения, кто я, но мальчик должен быть возвращен. Машина Времени запущена. Я была здесь и там, но у меня не получается все исправить. Это должны сделать вы.
  Я положил трубку и тупо уставился на аппарат, и мне показалось, что он светится.
  С улицы раздалось многоголосое пение на незнакомом языке, это город покидали армейские части оккупантов. Я превратился в вопросительный знак, но в комнате никого не было.
  Я вышел из дома и направился на квартиру, где работал Гзом. Дверь была раскрыта настежь, однако квартира пустовала, и мне ничего не оставалось, как снова выйти на свежий воздух, каковой свежим можно было назвать с большой натяжкой, поскольку выхлопные газы, копоть от фабрик и заводов, а также дыхание людишек, не пользующихся освежающими дыхание Рондо и другими средствами, загрязняли атмосферу до такой степени, что запрещенный табачный дым казался настоящим благовонием. Но никто из правительства и не помышлял о запрещении двигателей внутреннего сгорания, чтобы защитить своих граждан от их вредного действия, а сами граждане с укором посматривали на курящих, но с благоговейным трепетом провожали взглядами автомобили дорогие и не очень. Я увидел ее в компании Гзома и еще одного товарища, который был мне не знаком. Она бросилась мне на шею со словами:
  -Мне просто необходима вязанная шапочка, без нее я не смогу работать!
  -Купи девушке шапочку, - Гзом пытался улыбнуться, но у него плохо получалось, и он обратился к девушке, - Солнышко, заинька, магазин не далеко, настаивай!
  Я с отвращением посмотрел на Великого Прораба и взял девушку за руку.
  -Пойдем...
  Мы шли по асфальту, правильнее - по лужам, сплошь покрывавшим все видимое пространство. Лужи становились грязнее, и глубже и только земляные кочки давали возможность насладиться сушей во всей полноте. Девушка ушла вперед, и я потерял ее из виду, так как все время смотрел себе под ноги. Вот и магазин. Я подошел к главному входу, но строгий охранник-инородец преградил мне путь:
  -У нас - обед! - сказал он с таким акцентом, что возражать ему был бессмысленно.
  Однако краем глаза я увидел, что буквально толпы людей заходят в торговый в другие двери, и я поспешил туда, но сзади раздался голос, где-то слышанный мною:
  -...послезавтра...
  Я вздрогнул, но никого не увидел...
  
  Она появилась, как повелось, из ниоткуда, и черная вязанная шапочка была ей к лицу. Ее улыбка заставила меня обнять ее и поцеловать в щечку.
  -Ты не станешь ругать меня? - она испуганно взглянула на меня.
  -А что ты такого сделала, чтобы я ругал тебя?
  -Я путешествовала на машине времени...
  -И ты видела маму мальчика?
  -Нет. Я видела свою маму, и она сказала, что я красивая и умная...
  -И для этого ты нарушила временной континум!? - я не нашелся, что ответить, на ее заявление.
  -Не только... - она пристально посмотрела мне в глаза, - машина времени должна быть уничтожена...
  
  
  МОНОЦИКЛ
  
   Я думаю, что стрелковая ассоциация чересчур
   могущественна, чтобы выступать против нее, и
   поэтому многие выбирают Doom, "Дневники
   баскетболиста" или вашего покорного слугу. Такого
   рода скандалы не помогают мне продавать альбомы
   или билеты, да я бы и не хотел, чтобы было иначе.
   Я скандальный артист, так как осмеливаюсь иметь
   свое мнение и стараюсь создавать музыку и клипы,
   бросающие вызов людским представлениям в этом
   размазанном и опустошенном мире. В своем
   творчестве я анализирую ту Америку, в которой мы
   живем, и я всегда пытался показать людям, что
   дьявол, которого мы виним в своих зверствах, на
   самом деле просто один из нас.
  
   MARYLYN MANSON
  
  Петр Ильич Семенов приобрел новую голову в четверг после проливного дождя, как раз в тот момент, когда на горе свистнул рак, а Петр Ильич отлично знал, где зимуют раки. Петр Ильич был агротехником, но к сельскому хозяйству никакого отношения не имел, он слушал техно-индастриал или как его называли по-другому аггро-индастриал, т.е. группы Ministry, Nine Inch Nails, Die Krupps, Gravity Kills и иже с ними. Кроме того когда-то очень и очень давно он услышал "Esplendor Geometrico" и заболел, но не так, как болеют те, кто еженедельно посещают городские поликлиники и уж совсем не так, как те, кто ходит на хоккейные или же футбольные стадионы, просто он не мог представить жизнь без индустриальной музыки, и весь свой быт подчинил этому безумному увлечению. Петр Ильич тащил с родного завода, где он трудился, не покладая рук долгие годы, все, что так либо иначе соответствовало стилю: болты и гайки невероятных размеров, стальные рессоры и пластины, валы и шестеренки, пружины, железные прутья, запчасти для сварочных аппаратов, странного вида металлоконструкции, брезентовые куртки и штаны, ботинки на толстой подошве и многое другое. Его квартира, располагавшаяся в панельной пятиэтажке, построенной, когда страной управлял не слишком образованный человек, большой поклонник рода растений семейства злаков, культивируемым по всему миру в промышленных масштабах и являющимся важной пищевой, кормовой и технической культурой, со временем стала напоминать мастерскую или гараж, в каковом проводились ремонтные работы, но Семенов не останавливался на достигнутом и по вечерам, надев наушники, подключенные к MP3-плееру, вслушивался в завораживающие звуки "Throbbing Gristle", "Einsturzende Neubauten", "Laibach", иногда разбавляя все это "Front 242", "Nitzer Ebb", "Front Line Assembly", "Skinny Puppy", "Cabaret Voltaire", "Das Ich", а временами " wumpscut:" и "KMFDM". Он выходил из дома и посещал помойки, всевозможные заброшенные ангары, стройки и т.п. Здесь находилась масса интересного, и Петр Ильич с тяжелым рюкзаком за плечами, но не ощущая собственной ноши, возвращался к себе и часы напролет разбирал добро, а затем возводил какие-то замысловатые сооружения, назначение которых оставалось загадкой даже для самого Семенова. Петр Ильич изучил материалы по звукоизоляции квартиры, чтобы назойливые соседи не могли слышать шум и вызывать компетентные органы и принялся за дело в свободное от работы время. Закрепив термоизол и поставив горизонтальный металлический профиль, он в два слоя прикрепил листы гипсокартона, а затем уложил базальтовые маты МТБ, т.о. обеспечив полную независимость от внешнего мира. Он не смотрел телевизор, не слушал радио, не читал газет ни перед обедом или завтраком, ни после него, он не читал их вообще. То, что творилось в мире, его не интересовало, не заботили идиотские указы и законы, принимаемые Парламентом в первом, втором, а то и в третьем чтении и утверждаемые Главой государства. Петр Ильич существовал в своем измерении, созданным его воображением и на практике воплощенным в реальность.
  Но мир не стоял на месте, находясь в постоянном движении; один государственный строй менял другой, и, как говорится, на смену одной формации с бесчеловечным лицом приходила другая, а вскоре и эта неблагополучная действительность уходила в небытие, но это никак не влияло на Семенова, он готовился выйти на пенсию, чтобы без всякого напряжения отдаться своей болезни, получая глубокое удовлетворение...
  И этот день настал. Администрация завода вручила Петру Ильичу Семенову ценные подарки в виде коробки конфет, поздравительной открытки и мужского дезодоранта, каковыми он никогда не пользовался, пожала его мозолистую руку и выставила за дверь. От государства же наш герой получил мизерную пенсию, на которую он кое-как мог сводить концы с концами. Он съездил в собез, взял пенсионную карточку и, сделав вдох своей широкой грудью, вышел на заслуженный отдых.
  Петр Ильич зашел в автобус и, держась за поручень, поскольку места ему никто уступать не собирался, через плечо заглянул в раскрытый глянцевый журнал, читаемый прыщавым подростком. Прыщавый подросток заткнул уши наушниками, и оттуда неслась залихватская мелодия не то Бимы Дивана, не то Киркора Филиппова, не то еще какого-то поп-кумира, не суть важно. Это нашего героя не заботило, но к своему удивлению Петр Ильич обнаружил, что еще не разучился читать, потому что он часто думал, что утратил навыки, приобретенные в младших классах средней общеобразовательной школы. Но мы отвлеклись. Статья из глянцевого журнала вещала о том, что где-то на юге страны, на побережье теплого моря, практически в курортной зоне открылась некая научно-медицинская клиника, которая предлагала гражданам поменять их головы на новые, причем, самое интересное, что эта область науки являлась совершенно не исследованной, а поэтому научные сотрудники и весь коллектив приглашали откликнуться добровольцев, для которых замена головы стала бы абсолютно бесплатной! Петр Ильич на секунду задумался, в мозгах стучал отбойный молоток, слышался вой болгарок и бензопил, выли сирены спецмашин, в общем все те звуки, какие были милы слуху Семенова, но в следующее мгновение он выпучил глаза, отчего сторонние наблюдатели могли заподозрить у него болезнь экзофтальм. Однако никакой эндокринной патологии у Петра Ильича не наблюдалось, а глаза выпучились от простого напряжения. Петр Ильич резко протянул руку, вырвал журнал у прыщавого юнца и направился к выходу. Возмущенный подросток дергал плечами и выражал недовольство случившимся, громко произнося ненормативные выражения и не боясь административного наказания за такие действия. А Семенов не обращал на него никакого внимания. Он стоял на автобусной остановке и жадно перечитывал строки от редакции, где она писала с полной свободой слова и печати...
  Петр Ильич запомнил телефон южной конторы, ведь память на цифры у него была феноменальная, точно такая же, как у одной молодой особы, принадлежащей к тому разряду, когда нельзя было определить пол и возраст, но о ней здесь речь не идет. Новоиспеченный пенсионер присел на железную лавочку и положил локоть правой руки на колено, кулак подставил под подбородок и стал похож на роденовского мыслителя. "Я же никогда в жизни не был на юге и не видел моря, - говорил себе Семенов, - в детстве родители насильно отправляли меня в пионерский лагерь, а когда стал старше, не до отпуска было. Что ж, может быть, есть шанс как-то что-то изменить в своей жизни, может быть, действительно с заменой головы и мысли новые появятся, ведь я по сути только начинаю жить!" Решение уже было вынесено, и сейчас Петр Ильич только подыскивал оправдательные моменты для него...
  Поезд, следовавший на юг, тащился словно черепаха, а потому путь занял около двух суток, но Петр Ильич Семенов не горевал: в кармане шуршали купюры, представлявшие собой многолетние сбережения предварительно снятые со счета в банке, он слушал любимую брутальную музыку, для чего подключил наушники к небольшому бумбоксу, поглядывал в окно и любовался пейзажами, а они радовали глаз: циклопические бетонные сооружения, покрытые белым налетом, выглядели безжизненно и зловеще, сельские кладбища с покосившимися надгробными памятниками, развалившимися цоколями и упавшими оградами были не слишком жизнеутверждающи, брошенные гнить, ржавеющие автомобили также не добавляли уверенности в себе большинству людей, но только не нашему герою. Где-то с середины пути потянулись выжженные беспощадным солнцем поля, и Петр Ильич Семенов понял: не за горами и конец пути.
  Он вышел из поезда и взглянул на электронный термометр: 42 градуса по Цельсию. Жарковато! - подумал Петр Ильич, а со всех сторон наседали таксисты не известных ему национальностей, говорившие со странным акцентом, да к тому же шустрые грузчики так и норовили вырвать из рук не хитрый багаж пенсионера. Он немного смущенно оглядывался по сторонам, привыкая к местным нравам и выбирал из многочисленной толпы того, кто на его взгляд, годился для его сопровождения. Наконец Петр Ильич остановил свой взгляд на невысоком и щуплом человечке с длинной-предлинной сигаретой во рту. Тот стоял чуть в сторонке и казался не таким навязчивым, как остальные.
  -Куда едем? - спросил маленький человек, и Петр Ильич тихо сказал:
  -Честно говоря, я не знаю, я в первый раз в вашем городе, мне бы к морю поближе, комнату недорогую, да еще, вы возможно подскажете...
  -Конечно подскажу!!! - не дослушав, воскликнул человек, взял чемодан Семенова и быстрым шагом направился к стоянке, продолжая говорить на ходу, - И к морю привезу, и комнату найдем, и все остальное расскажу!
  Петр Ильич воодушевленно следовал за ним, а солнце палило с небосвода, чтобы все сжечь дотла, хотя где-то у горизонта появились тучки.
  -Я думал, что у вас здесь дождей не бывает, - сказал пенсионер, садясь машину, по виду которой не возможно было определить ни марку, ни модель.
  -Эй, дожди бывают везде! - водитель широко улыбался, - иначе, как виноград будет расти, как каштаны будут цвести, персики, абрикосы, помидоры... Он закончил перечисления даров природы южного края и добавил, - Только дожди идут редко, чаще солнце светит, но уж если настоящий дождь, то берегись! - водитель подмигнул пассажиру, и автомобиль благополучно тронулся с места.
  Всю дорогу водитель продолжал курить длинные сигареты одну за другой и рассказывать о местных достопримечательностях, и в какой-то момент Петр Ильич испугался, что возможность вставить слово не представится, однако он ошибся. Щуплый водитель притормозил, повернул ключ зажигания и таинственно посмотрел на Семенова:
  -Вы что-то хотели у меня спросить, чтобы я что-то вам подсказал!?
  -Да-да, вы знаете, я прочитал в одном журнале о местной клинике, что она, как бы это сказать, одна в своем роде... Там... производят... делают... меняют... ну, в общем, операция на голове...
  Водитель резко отвернулся, выбросил окурок в окно, прикурил новую сигарету и также резко повернулся к Петру Ильичу:
  -Я точно знаю, о чем вы говорите, - он затянулся, выпустил дым, - Но место это тайное и ... не каждый туда может попасть, даже не то, что попасть, а просто-напросто найти это место... Но вы попали на того человека! Я точно знаю, о чем вы говорите и точно укажу вам туда дорогу... А сначала отвезу вас в отель. Его хозяева - мои хорошие друзья, хоть и бароны, но люди простые, ведь бывают и трижды генералы приятными собеседниками... Отдохнете с дороги, осмотритесь... Я оставлю телефончик, как только готовы будете, свяжитесь со мной... Тем более, что скорее всего сегодня дождь будет... А в четверг дождь... - он загадочно провел рукой по воздуху, и машина поехала дальше.
  Отель выглядел весьма респектабельно, и у самых ворот их встретила хозяйка - толстая женщина лет сорока. Она широко улыбалась, открывая два ряда золотых зубов. Там и тут суетились люди, и нельзя было понять, кто это - отдыхающие или обслуживающий персонал.
  Водитель помог Петру Ильичу донести чемодан до номера, располагавшегося в цокольном этаже четырехэтажного здания, получил причитающуюся плату за проезд и был таков, не забыв записать номер своего мобильного телефона.
  Петр Ильич Семенов поставил бумбокс на стол, врубил мексиканскую команду "HOCIСO" и упал на кровать, не раздеваясь. Из динамиков неслись звуки громкие, резкие, но ритмичные, и Петр Ильич постепенно погрузился в сон...
  Он проснулся от странных звуков и не сразу понял, что происходит. Это явно была не музыка. Семенов присел на кровати и опустил ноги на пол, но к своему удивлению и ужасу обнаружил, что ноги находятся почти по колено в воде. Теперь стало ясно, он слышал журчание, а в окна из ночной тьмы стучали капли дождя...
  -Вот тебе и раз! - вскрикнул пенсионер и выбежал из комнаты.
  В коридоре кроме него находились еще несколько человек, также покинувшие свои комнаты и что-то говорившие. Их говор напоминал жужжание пчелиного роя, и слов наш герой не понимал, да ему и не хотелось их понимать. Сверху по лестнице спускалась толстая хозяйка и разводила руками:
  -Не волнуйтесь, все будет хорошо! Собирайте вещи, я временно размещу вас в других номерах, а завтра разберемся! Приношу свои извинения за доставленные неудобства.
  Действительно, людей расквартировали на втором этаже, а к Петру Ильичу Семенову в номер подселили на ОДНУ ночь молоденькую студентку, предварительно исспросив на то его разрешения. Правда сейчас ему было наплевать на подселение, ему просто хотелось, чтобы скорее наступило утро, слишком уж много событий для первых суток...
  Петр Ильич открыл глаза и увидел сидящую на соседней кровати девушку, читавшую книжку и поедавшую яблоко таких размеров, каких пенсионеру не приходилось видеть никогда. Он вспомнил, что приключилось ночью и поднял голову.
  -Доброе утро! - девушка была очень милой, а ее голосок вызвал в нашем герое чувства, не известные ему до сих пор.
  -Доброе, - сказал он и хотел добавить: Для кого доброе, а для кого... но не добавил, а молча стал распоковывать вещи.
  Дверь в комнату была раскрыта настежь и, увидев подозрительный взгляд соседа, девушка виновато произнесла:
  -Было очень душно, и я решила немного проветрить, если что, я тотчас закрою... - она прыгнула на пол, но Петр Ильич, улыбнувшись, остановил ее:
  -Не нужно, все нормально.
  Он вытащил бумбокс и стал искать более-менее подходящую для такого случая музыку. Обнаружив, что ничего достойного для общего прослушивания нет, он поставил "Die Krupps" с альбомом "Odyssey Of The Mind" 1995 года, положил под спину подушку и достал мобильный телефон. Нужно было ковать железо пока горячо. Девушка искоса взглянула на пожилого мужчину и продолжила чтение.
  Мимо их номера прогуливались две женщины, и одна из них просунула голову в раскрытую дверь:
  -Здрасьте! - сказала она, - А что это вы тут спрятались!? И музыка у вас есть, а у нас - тишина!
  -Я не думаю, что такая музыка будет вам интересна... - почти сердито пробурчал Петр Ильич.
  -Да, - вставила слово студентка, - Мне кажется, что не всем придется по душе "Rammstein"!
  -Именно, - Петр Ильич был слегка раздражен, - Тем более, что это и не "Rammstein" вовсе...
  Он выключил проигрыватель и, выйдя на веранду, набрал номер вчерашнего водителя...
  Все произошло, как нельзя лучше, Петр Ильич Семенов приобрел новую голову после проливного дождя. И, как мы уже знаем, на горе свистнул рак. Теперь все вставало на свои места, и Семенов шел вдоль берега моря, получая новую информацию, накручивая новые мысли на катушки с серым веществом и переваривая новые ощущения, которые постепенно превращались в idea fix. Его беспокоило только одно - не переселила ли золотозубая хозяйка его внезапную соседку, ведь тогда это нарушило бы определенный ход вещей. Он боялся возвращаться в гостиницу, а потому посетил пляж, две-три кафешки, располагавшееся на променаде, заглянул в приличный ресторан, из которого открывался прекрасный вид на побережье и, ощутив прилив сил и смелости, вышел на улицу, ведущую к месту его нынешней дислокации. По пути он прикупил кое-что из овощей и фруктов и несколько минут простоял возле ворот. Стук сердца сейчас напоминал пульсирующую музыку "Kraftwerk".
  Его опасения были напрасны, ведь хозяйка, занятая делами по отелю, не спешила расселять постояльцев, но это как раз и было на руку нашему герою. Увидев соседку в том же положении на том же месте, Петр Ильич предложил ей покушать, и та согласилась, а через пару часов он снова был в городе. Семенов сразу же направился в аптеку, потом побродил по местным аллеям, купил бутылку местного коньяка, сделал звонок знакомому водителю и вернулся в номер, когда стемнело. Девушка еще не спала, и Петр Ильич предложил ей отметить первый день пребывания у моря. Она согласилась, сказав, что во время ночного потопа слегка простудилась и поэтому не пошла на пляж, а немного коньяка будет весьма кстати... Сказано-сделано, и наш пенсионер-агротехник наполнил стаканчики коричневой жидкостью. Напиток оказался приятным на вкус и, откушав сочных южных фруктов, девушка свалилась на свою постель, как подкошенная...
  Что же произошло? - спросите вы, хотя уже некоторые догадались и правильно сделали, Петр Ильич подмешал ей в стакан сильного снотворного...
  Далее события развивались стремительным образом.
  Ровно через полчаса к отелю подъехал тщедушный водитель и вмесе с Петром Ильичом они, предварительно завернув бесчувственное тело хрупкой студентки в плед, погрузили его в машину не известной марки и модели и поехали за город. Они приехали на небольшой аэродром, не используемый с тех пор, когда еще все были равны, когда многие теперь независимые страны были наши, а показываемое по телевизору и написанное в прессе считалось правдой apriori.
  Отправив багаж в кукурузник, Петр Ильич прощался с водителем, и тот долго тряс его руку, а потом самолет взмыл в небо, если это слово может соответствовать скорости движения этого чуда техники, и через определенное время доставил нашего героя на аэродром, словно близнец похожий на южного собрата. Петр Ильич по мобильному телефону вызвал такси и под покровом ночи прибыл домой. Пятиэтажка утопала в зелени разросшихся тополей и берез, в окнах дома был потушен свет, а потому Семенов остался не замеченным и вошел в малогабаритную квартирку, положил тело девушки на диван, а свое опустил на стул. Немного отдышавшись, он поднялся, развернул плед и затащил юную студентку в нечто металлическое, стоящее посреди комнаты и напоминавшее цирковую клетку. Петр Ильич подключил сварочный аппарат и приварил несколько арматур таким образом, что из клетки не было никакого выхода. Он включил музыку и прилег...
  Петр Ильич Семенов сидел на диване, из динамиков раздавалась громкая музыка, а пленница в клетке играла на большой медной трубе. Петр Ильич не слышал ее, его занимали искусственные звуки, шум и скрежет, но он наслаждался видимой картиной.
  
  ==================================================
  
  НАВАЖДЕНИЕ
  
   "Мы не иллюзия, нас нет..."
  
   один старый польский фильм
  
  1
  
  Девушка сидела на кровати, подобрав под себя ноги и опустив голову. Со стороны могло показаться, что она плакала, но она размышляла. "Почему я такая невезучая, почему у меня в жизни все не так, как у других? Что я такого сделала? За что мне эти наказания? Мое детство было безоблачным и счастливым, я хорошо училась, родители во мне души не чаяли, все было отлично, а потом... Меня стали предавать, подставлять, обманывать, мама отвернулась от меня, а папа, хоть и делал вид, что любит меня, бил меня, как только подворачивался удобный случай, даже не столько потому, что я провинилась, а просто-напросто у него чесались руки. Те, кто встречался на моем жизненном пути, пользовались мною словно игрушкой, а, наигравшись, выбрасывали на помойку. Надо мной издевались все, кому не лень, а ведь я - доверчивый, чуткий, мягкий и нежный человек, и раны, нанесенные мне, никогда не заживали. Мужчины, с которыми я встречалась, насиловали меня, заставляли делать то, что я не хотела, а если я не соглашалась, избивали меня и выгоняли из дому, иногда почти голой. Однажды зимой один субъект, который и в постели-то был никакой, выставил меня на улицу без ботинок, в одних носках, и я была вынуждена идти босой несколько километров к своей двоюродной сестре, но и там меня не приютили; поскольку ее муж меня очень сильно не любил и сказал своей жене: Либо она, либо я. Хорошо, что сестра бросила мне какие-то потрепанные кеды, и я кое-как добралась до дома, а там... Папа с мамой набросились на меня словно коршуны, они орали, оскорбляли меня, а потом привязали меня к кровати и принялись бить ремнем, да так, что я едва не потеряла сознание. Я познакомилась с мужчиной, который был гораздо старше меня, но он показался сильным, смелым, а то, что он проходил службу во Вьетнаме, вселяло уверенность в завтрашнем дне. Мы стали жить вместе, и я прониклась материнскими чувствами к его ребенку, хотя он был примерно моего возраста, но не беда. Оказалось, что мой муж - пьяница и размазня, а из всех достоинств на поверку оказалась только его мать, которая меня сильно любила. Я представляла свою будущую жизнь в розовом цвете, мне хотелось научиться водить машину, но муженек так и не научил меня этому, да и его древняя "Копейка" большую часть времени простаивала во дворе без движения, ведь водитель отдыхал возле телевизора с бутылкой в обнимку. Затем он совсем перестал работать, и я вынуждена была вести хозяйство, начиная от зарабатывания средств, заканчивая походами в магазин, приготовлением пищи, стиркой, уборкой и т.д. Он же лежал и покрикивал на меня... Что было делать? Я сбежала и, помотавшись по городу, устроилась работать в одну контору, названия которой не помню, честно сказать, не особо помню и чем мы там занимались, но здесь я познакомилась с одним молодым человеком, и он, как мне по-началу показалось, являл собой эталон мужчины - красивый, честный, порядочный, добрый, обходительный... Я влюбилась в него, но один маленький нюанс портил все дело... Жена молодого человека почему-то не взлюбила меня, она меня ненавидела, и при каждом удобном случае пыталась дать мне затрещину, а то и избить. Почему же мне в жизни так не везет!? Молодой человек ввел меня в круг своих друзей, и они мне также понравились. Я была то с одним, то с другим, но и они были не свободны, однако никто не отказывался провести со мной некоторое время, и я не могла сказать нет никому из них... И вот - счастье! Я увидела ЕГО! Да, поняла я, это как раз тот, кто мне нужен! Я люблю его! Парень был моим ровесником, красавцем хоть куда, начитанным и веселым, любил музыку и кино, играл на скрипке и в какие-то компьютерные игры, но не в том дело, моя мама всегда говорила, что компьютер - зараза, а интернет - помойка, и я соглашалась с ней. Но вот беда, я заметила, что Музыканту я не интересна, он постоянно исчезал, предпочитая общаться со своими друзьями и подругами где-то на другом конце города, и я почти все время оставалась одна. Какая же я несчастная! Я пыталась вернуться домой, но там меня никто не ждал, я хотела собрать свои вещи, разбросанные по районам, но это не представлялось возможным. Да один мой старый друг, весьма образованный мужчинка, живший со мной по соседству, отдал мне кое-какие трусишки, майки и колготки, но многие мужики не сделали этого: некоторые отказывались со мной говорить, другие заявляли, что выкинули все мои вещи, а третьи требовали с меня возврата долгов в обмен на шмотки. Я была в полной депрессии. Я вновь связалась по телефону с тем молодым человеком, с которым мы вместе работали, и который познакомил меня со своими друзьями... Как обычно скупой на слова, молодой человек согласился на встречу, но пришел не один, а с товарищем и лысым и бесперспективным, но тогда он представил его директором продовольственного магазина... А дальше произошло следующее! Эх, как же жизнь побила меня! Молодой человек подложил меня под своего товарища, и я надолго попала к тому в рабство... Меня насиловали и пытали, били и унижали всевозможными способами, но в конце концов справедливость восторжествовала, и я спаслась бегством домой, где мои дорогие родители приняли меня, не требуя никаких объяснений... Сослуживец поплатится за это, я написала на него заявление в полицию! Пусть ответит за распутство и сводничество... Но и на этом ничего не закончилось, мне предстояло пережить новые ужасные испытания... Да что об этом говорить!... Тяжела жизнь..."
  С этими мыслями девушка подняла голову, поворошила свои коротко стриженые каштановые волосы, вытащила из под подушки бутылку водки, открутила пробку и выпила из горлышка ни много ни мало грамм 150, а то и 200. Она достала из кармана кусочек засохшей копченой колбасы, понюхала его, откусила и тихо произнесла:
  -Да, родители знают толк в колбасе... - после чего принялась разбирать, лежавшую перед ней кипу исписанных неровным почерком белых листов бумаги и раскладывать листы в отдельные стопки.
  Она продолжила свои размышления:
  "Да не сложилось моя судьба, и нет ни одного человека в мире, кто бы понял и поддержал меня, все только предают, обманывают и подставляют. Нельзя верить никому! Даже полиции... Интересно, почему они отказываются принимать мое 126 заявление о нанесении мне телесных повреждений!? Они не имеют права! Если совершено преступление, за него нужно ответить! Никто не уйдет от наказания... Я никого не прощу! И Гуля Корнеплодко со своими дочерьми и престарелой бабулей тоже будет отвечать... Отношения могут быть только между мужчиной и женщиной!? Ошибаешься, Гуленька! Ты затащила меня в постель, а теперь никаких отношений!? Не выйдет!.."
  Она снова отхлебнула водки, закусила колбаской, эффектно щелкнула язычком:
  "И ты, муженек-афганец вместе со своим недоделанным сынком, вы тоже предстанете перед законом за домогательства и вымогательства! И вы, однокурсники кулинарного техникума! Я покажу вам, как вывешивать меня из окна за ноги! И ты маманька, со своими брутальными друзьями-извращенцами, и ты соседушка-планокур, и вы клопы-живодеры, и вы... и вы... и вы..."
  Выпив еще горькой, она обнаружила, что запасы колбасы иссякли и поднялась на ноги. Нетвердой походкой она прошла на кухню, где небольшой пузатый мужичок, являвшийся отцом нашей знакомой, в белой вытянутой майке и темно-синих семейных трусах одновременно совершал два, казалось бы не совместимых занятия: одной рукой он ворошил сено (или солому) в клетке жирного домашнего кролика, с опаской глазевшего на хозяина, а второй тщательно протирал блестевшую под лучами солнца, пробивавшимися через окно, раковину... Девушка, держась за стенку прошла к холодильнику, достала пару сосисек, громко хлопнула дверцей и кинула брезгливый взгляд на отца:
  -Все херней занимаешься! Чего ты трешь раковину!?
  -Порядок должен быть во всем, порядок и чистота! - голосом, напоминавшем голос Георгия Вицына в фильме "Джентльмены удачи", сказал мужчина. Было ясно, что он тоже не трезв.
  Девушка принялась грызть ногти и выплевывать их в начищенную раковину, и это не понравилась пузатому мужчине. Он даже стал выше ростом и, прекратив свои занятия, злобно посмотрел на дочь:
  -Ты что что делаешь? Нужно уважать чужой труд!
  -А меня кто-нибудь уважать будет? - огрызнулась она, плюнула в раковину, сморкнулась прямо на пол и развернулась, чтобы уйти, а мужчина схватил ее за плечи и начал трясти словно куклу из театра Образцова, а затем вышвырнул в коридор так, что она упала на четвереньки и с криком: Да пошел ты!... не вставая, двинулась в свою комнату, задевая по пути различные стройматериалы, как то - мешки со штукатуркой и шпаклевкой, пеноблоки, деревянные бруски и многое другое, чем была завалена большая часть квартиры. Сзади слышалось булькание наливаемой в стакан жидкости, это расстроенный папа решил немного укрепить расшатанные нервишки.
  Девушка взяла с кровати стопки заявлений, педантично разместила их на пустых книжных полках и включила зомбо-ящик. Диктор заканчивал пугать население страны различными катаклизмами, убийствами, происшествиями и другими, ставшими обычными явлениями, нашей повседневной жизни, и секунду она заинтересованно смотрела на экран, но потом уселась в кресло, поскольку замелькали рекламные ролики, по большей части представлявшие средства от запора и поноса, а также усилители мужской потенции...
  "Да я люблю детей и кошек, но не умею их готовить, - думала она, - я бы хотела стать матерью, как другие хотят стать отцом, но ублюжий приплод мне не нужен! К тому же долгие годы я считала себя бесплодной, и это одна из причин, что противозачаточные средства мне были не нужны, да к тому же лучше потратить деньги на джин-тоник или хуч, чем... Как-то я зашла в Пятерочку и посмотрела на цены, выставленных у кассы презервативов и тестов на беременность. И что же я увидела!? Презервативы стоят 153 рубля, а тест - 49! Вот вам и ответ... Так лучше определить, что ты залетела, нежели тратить деньги на предохранение... А что потом? А потом можно сорвать деньги с потенциального отца, а если он не согласен, найдется другой, и уж он-то раскошелится..."
  Она допила водку, съела сосиски и перебралась на постель. Мутные глаза с трудом различали в дверях фигуру вернувшейся из магазина матери, которая механическим голосом, четко и громко произносила фразы, используя ненормативную лексику и не употребляя иностранные слова, но скорее всего она их не знала...
  
  2
  
  Он шел по узкой лесной тропинке, и вместе с ним шел проливной дождь. Дождь шел уже вторую неделю, но все никак не мог дойти. Он шел гораздо меньшее время, однако не знал, куда идет, а потому его путь был не предсказуем. По земле ползли дождевые черви, из травы вылезали грибы, но так как он был не большим специалистом по сбору грибов, то брать их не решался, а ему очень хотелось кушать. Промокла одежда, а вместе с ней сигареты и спички. Он в задумчивости остановился и посмотрел на небо. Оно являло собой сплошное серое полотно, ни одного просвета на юге, севере, востоке и западе. Он тяжело вздохнул и продолжил идти вперед. Он осматривал кусты с дикой малиной, поднимал листья земляники, надеясь отыскать какие-нибудь ягоды, но либо их время не наступило, либо кто-то уже поохотился здесь и не оставил никому ни единого шанса. Он чувствовал, как силы покидают его тело и мозг, а выхода не было. Он заметил на одном из деревьев бумажку, потрепанную временем и водой и задержался возле нее. Нужно как-то отвлечься, переключить мысли... Заголовок листовки гласил:
  ДНЕВНИК НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА
  И он принялся читать:
  "5 октября.
  Сегодня началась моя жизнь, хотя мои родители об этом пока не знают. Я девочка, у меня будут светлые волосы и голубые глаза. Все уже определено, даже то, что я буду любить цветы.
  19 октября.
  Некоторые считают, что я еще не человек. Но я настоящий человек, так же как маленькая крошка хлеба все же настоящий хлеб. Моя мама есть, и я тоже есть.
  23 октября.
  Я уже умею открывать рот. Подумать только, через год я научусь смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет "мама".
  25 октября.
  Сегодня начало биться мое сердце.
  2 ноября.
  Я каждый день понемножку расту. Мои руки и ноги начинают принимать форму.
  12 ноября.
  У меня формируются пальчики - смешно, какие они маленькие. Я смогу гладить ими мамины волосы.
  20 ноября.
  Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Как она, наверное, счастлива!
  23 ноября.
  Мои папа и мама, должно быть, думают, как меня назвать.
  10 декабря.
  У меня растут волосы, они гладкие, светлые и блестящие.
  13 декабря.
  Я уже немного вижу. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов.
  24 декабря.
  Интересно, слышит ли мама тихий стук моего сердца? Оно бьется так ровно. У тебя будет здоровая маленькая дочка, мама!
  28 декабря.
  Сегодня моя мама меня убила."
  По телу побежала дрожь, нахлынули волны странных мыслей. Он мыслил, а следовательно существовал, но внутри все переворачивалось от прочитанного.
  "Во всех бедах виноват сам человек, - сказал он, припоминая где-то когда-то слышанные слова, - слишком много любит, слишком много отдает, слишком много позволяет..."
  
  3
  
  Она приехала от подруги пару часов назад, и он встречал ее возле метро. Она была веселой, но не пьяной, она радовалась жизни, и ей хотелось поделиться с ним своим счастьем. Пока они шли в парикмахерскую, она говорила без умолку, рассказывая, как она провела время с подругой, как они зашли в кафе, что они там заказывали, что пили, как подруга делилась с ней впечатлениями от поездки к морю, об участии в выставке собак, где ее овчарка завоевала очередную медаль, но ему хотелось услышать одно: рассказала ли девушка подруге о своей личной жизни, поскольку предыдущие их встречи, с ее слов, непременно заканчивались вопросом: Есть ли у тебя кто-то? и: Похоже, ты начала вести нормальную половую жизнь... Однако она не спешила делиться откровениями.
  Они буквально ворвались в закрывающийся парикмахерский салон и сделали стрижки, благо она стриглась под мальчика и особых затруднений ее прическа в конце рабочего дня не вызвала. Наконец они оказались на улице и направились в магазин, чтобы купить продуктов и напитков на ужин. Им сегодня предстояло ночевать на квартире, где они делали простецкий ремонт, а хозяева, уезжавшие на дачу, попросили присмотреть за котом, выказав тем самым определенное доверие довольно приличной с виду паре - мужчине и девушке.
  Он нес пакеты с продуктами, а она семенила рядом, но вдруг остановилась и, взяв его за руку, сказала:
  -Я тебя люблю!
  -С чего это вдруг такие нежности!? - с явным сарказмом произнес он, потому что раньше такие фразы исходили от него, она же отмахивалась и говорила: Сколько тебе лет, ты все в любовь играешь!? На это он отвечал: Мне - тринадцать, поэтому я в магазинах прошу тебя покупать вино и сигареты, так как мне не продают... Теперь все изменилось. Ему нравилось, но он старался не подавать виду, хотя выходило, прямо скажем, не очень.
  -Я тебя люблю! - повторила она и поднесла к его лицу правую руку, на безымянном пальце которой красовалось золотое колечко. Они купили кольца пару недель назад, и она, (впрочем и он), носила кольцо, не снимая, даже на работе.
  Он прикоснулся губами к ее руке, а она сказала::
  -Я все рассказала подруге!
  -Что именно?
  -Все! - она улыбалась, - Она меня спросила про кольцо, а я ответила, что вышла замуж. И что, свадьба была, белое платье, машины с шарами? Все будет, очень-очень скоро, ответила я.
  -И ты рассказала ей обо мне!? - он пытался сохранить хладнокровие.
  -Естественно! Она долго расспрашивала кто, да что... Я сказала, что мы вместе сейчас работаем, и что ты - писатель. Писатели - ветреный народ, сказала она, а я промолчала...
  Возникла пауза, потом они поднялись на четырнадцатый этаж и зашли в квартиру. Еще до приема пищи они покрасили откосы на кухне, положили слой фактурной штукатурки в коридоре, а он закрепил пару розеток. Они отужинали, выпили по рюмке коньяка и стали укладываться спать. Девушка все еще что-то говорила о дневной встрече, он слушал, но желал чего-то еще. Потом случилось то, что обычно случается в постели между мужчиной и женщиной, а потом они уснули, крепко прижавшись друг к другу.
  Их разбудил требовательный звонок в дверь, и он взглянул на часы. Хотя время было раннее, за дверью стоял деятельный прораб и ехидно щурясь, поправлял, постоянно съезжавшие на нос, очки.
  -Спите!?
  -Спим.
  -Ну, спите, спите, - сказал прораб.
  -Мы выполнили все твои задания, даже больше, сам увидишь. Знаешь во сколько мы закончили?
  -Во сколько? - прорабу было все равно, он вытягивал шею, пытаясь заглянуть в комнату, где на диване спала девушка.
  -В час тридцать. Так что еще пару часиков поспим!?
  -Да не вопрос! - прорабу так и не удалось ничего увидеть, и он разочарованно посеменил на кухню.
  Но уже через минуту оттуда раздался его голос:
  -А что курнуть не желаешь?
  Он выходил из туалета:
  -А почему бы и нет! - он сделал шаг вправо, но из комнаты кричала она:
  -Я тебе курну! Иди, ложись!
  Он пожал плечами, состроил виноватую мину и отправился к своей девушке. Откинув одеяло, он увидел на ее голой ноге огромного черного жука и прыгнул в постель со словами: Ну что ж, ты сама напросилась! Сейчас будем маленьких человечков делать!
  Через полчаса в квартире появился сварщик, это было ясно по голосу, доносившемуся из коридора:
  -А где наши молодожены?
  -Маленьких человечков делают... - отвечал прораб.
  -Вот, скотина! - скривилась девушка, натягивая одеяло, - Не смотри, что слепой, все слышит...
  
  4
  
  Он вышел на поляну и увидел проезжавшую на велосипеде древнюю сморщенную старуху в белом и с косой. Все мы - гости в этом мире, - подумалось ему, но к своей радости он заметил, что дождь прекратился. Он проводил взглядом велосипедистку, снял куртку, встряхнул ее и бодрым шагом побрел туда, где по его мнению должна была находиться дорога.
  Дороги он не обнаружил, зато увидел сидящих на бревне не то клоунов, не то клонов, настолько они были одинаковы. Он хотел приблизиться и завести беседу, но передумал: Мало ли что можно ожидать от этих существ. Сидящие не обращали на него никакого внимания и, свернув направо, он, спрятавшись за ближайшим деревом, решил понаблюдать за ними. Два клоуна обгладывали кости, а рядом валялся настоящий русалочий хвост. Он вздрогнул, а от следующей картинки его чуть не стошнило: еще два клоуна сосали грудь мертвой собаки...
  В два прыжка он оказался за кустами и, пригнувшись, прыжками мчался прочь от этой жуткой компании. Не пробежав и полсотни шагов, он натолкнулся на человека и выпрямился. Это был довольно высокий мужчина, одетый в розовые шаровары и желтую кофточку, застегнутую на три разноцветные пуговицы размером с кофейное блюдце, на его голове красовался черный чулок в сеточку, на ногах были женские туфли на тонких высоких каблуках самого невероятного размера, в руках человек держал потертый кожаный портфель, какие были в моде в 50-е годы двадцатого века, а из-за спины торчал колчан, но вместо стрел оттуда высовывались тонкие батоны дорогой копченой колбасы.
  -Здравствуйте! - нараспев произнес мужчина и принялся выплясывать русского, - Я - Иванушка-дурачок!
  -Я уже догадался! - ответил наш знакомый и припомнил, что видел подобный сюжет в интернете какое-то время назад. Он раскрыл рот, чтобы спросить у дурачка, как выбраться из леса, но тот оседлал длинную палку и скакал, не разбирая дороги, ломая ветки деревьев и постанывая.
  Он присел на пенек, расстелил на траве куртку и вытряхнул содержимое своего рюкзака. Из раскрытой мокрой книги к нему потянулись скрюченные пальцы, и он зажмурился... "Вот меня и наказывает Господь! - думал он, - Я никогда не играл по правилам! - внезапно он открыл глаза и не увидел ничего странного, на расстеленной куртке кучкой лежали вещички, - Не стоит быть правильным, стоит быть настоящим! - заключил он и осмотрелся...
  
  
  5
  
  Наступил сентябрь. Она появилась изниоткуда и вышла на объект, где кроме него и прораба находились еще два человека, имена которых история не сохранила. По словам прораба она долго ругалась, узнав, что будет работать вместе с ним.
  -Он специально все подстроил! - кричала девушка, на что прораб со свойственной ему дипломатичностью отвечал:
  -Вы будете находиться в разных помещениях и не пересечетесь...
  Так и было. Он шпаклевал стены на кухне, а она попивала коктейли в большой комнате и вела непринужденную беседу с прорабом и безымянными мастерами. Он заткнул уши наушниками, сделал звук погромче, чтобы не слышать, о чем говорят, но в душе творилось что-то... Он старался не думать о ней, хотя неделя разлуки, вызванная ни чем не обоснованным разрывом, оставила шрамы из тех, что не заживают...
  Мало по малу день подошел к концу, двое работничков исчезли, и в квартире остались трое - он, прораб и она. Он переоделся и вышел на площадку к лифту. Он с превеликим удовольствием растворился где-нибудь в бездне великого города, но ожидался приезд заказчика с определенной суммой, а деньги были нужны как никогда. Приходилось ждать. Он нервно покуривал у окошка, когда металлическая дверь квартиры распахнулась и оттуда к лифту пронеслась она, да так, что его едва не сдуло ветром. Лифт уехал вниз, и появился прораб.
  -Что случилось? - спросил он.
  -Ничего не случилось, я отправил ее к метро, чтобы не светилась здесь, через десять минут заказчик приедет.
  Заказчик действительно приехал через десять минут, посмотрел на проделанную работу, остался доволен увиденным, достал из большого и толстого кошелька некую сумму денег, вручил ее прорабу и ретировался.
  Прораб долго считал деньги, произносил странные на первый взгляд фразы: подъем материала, вынос мусора, сантехника, электрика, оплата аренды офиса, я свои проценты получить должен, выкуп золота, коробок туда, коробок сюда, этим тоже нужно...
  Затем протянул ему пятитысячную купюру и достал из кармана три сотенных бумажки.
  -Слушай, мне спешить надо, не успею ей деньги отдать... Может, ты передашь!?
  -Конечно передам! - к нему вернулось чувство реальности, и он понял, что это самый верный способ поговорить с ней.
  -Или я сам...- сказал прораб, но это было сделано специально, чтобы поиграть на нервах.
  -Нет уж, я так - я! - он буквально вырвал деньги из рук прораба и сунул их в карман, - А где мне ее искать?
  -Она будет в вестибюле метро! Минут через сколько-то... Короче успеешь, если поедешь на троллейбусе...
  Он бежал к остановке, сбивая вечерних прохожих и пугая бродячих собак, и вскоре был на месте.
  Ждать пришлось не долго. Она появилась, поддерживая сумку, перекинутую через плечо. Короткая коричневая кожаная куртка и темно-синие узкие джинсы, а также коричневые полуботинки делали ее похожей на мальчика-подростка, а он краем глаза увидел подходящего к турникетам прораба. Вот это - казус! - подумал он, если она сейчас увидит прораба, все пропало.
  Он встал перед дверью, закрывая обзор и остановил девушку:
  -Прораб передал тебе деньги.
  Она увидела его издалека, но делала вид, что не замечает и даже не смотрела в лицо:
  -А где он сам?
  -Ему нужно срочно куда-то уехать, вот держи.
  Она выругалась, но деньги взяла и сделала попытку нырнуть в метро. Боясь, что прораб не успел спуститься вниз, он перекрыл вход своим телом точно Александр Матросов амбразуру вражеского дзота:
  -Давай поговорим!
  Она затормозила.
  -О чем нам говорить?
  -Мне хочется многое сказать тебе... Отойдем в сторону...
  -А что тебе здесь не говорится!?
  -Ну, здесь - люди... Давай отойдем...
  Они двинулись к киоскам, где продавались многочисленные сувениры, в большинстве своем никому не нужные, однако люди из любопытства толпились там, и он пригласил ее пройти на воздух:
  -Поднимемся, покурим...
  -Я не курю, - резко оборвала она, а он хотел вставить: С каких это пор, но промолчал.
  Все же она пошла к лестнице, и он направился за девушкой, понимая, что сейчас должно многое решиться...
  На улице моросил дождь, и было довольно прохладно. Он увидел, что девушка дрожит, но сейчас не задумался, что у нее по всей вероятности наступала абстиненция.
  -Может быть, пройдем в кафе, ты кушать хочешь?
  -У тебя есть деньги!? - не то вопросительно, не то утвердительно произнесла она, и он кивнул:
  -Есть немного.
  Некоторое время они искали подходящее место и наконец нашли какую-то жуткого вида забегаловку, но там можно было и выпить и закусить...
  Он купил бутылку армянского коньяка, пару бутербродов с сыром, пару - с колбасой, один апельсин, бутылку кока-колы и сел за столик. Девушка сидела напротив, опустив голову и разглядывала свои ногти.
  -Ты знаешь, начал он, - после того разговора во дворе на лавочке, когда ты сказала, что все кончено, я понял, что на самом деле наступил конец. И я решил уйти из жизни. Это была не бравада, мне действительно не хотелось жить. Я пошел в магазин, купил несколько пузырей водки для смелости и отправился в лес, предварительно отправив СМС-ки кое-кому из знакомых. И самое интересное, что откликнулся лишь один человек - Капитан! - при этих словах она исподлобья взглянула на него, - Наверное, мне все-таки хотелось жить, чтобы вернуть тебя... Капитан позвонил мне и шутками попытался отвлечь от суицидных мыслей. Я к тому времени еще был трезв, видимо это обстоятельство сыграло решающую роль.
  -Так ты решил рассказать им, какая я плохая, и какой ты несчастный!? - девушка сверкнула глазами.
  -Зря ты так думаешь? Я практически ничего не говорил, но и так все было ясно...
  -И что же было ясно?
  -Да то, что мне нужно выходить из штопора и начинать что-то менять в этой жизни... - неприступная стена, воздвигнутая девушкой, рухнула в одночасье.
  Они пили и говорили, говорили и пили, а на улице поливал дождь. Но время тоже не стояло на месте, пора было выдвигаться, и он спросил:
  -Ты поедешь со мной? - ответ был очевиден, он точно знал, что никуда ее не отпустит...
  Они ехали в метро, затем на электричке, а затем шли около трех километров пешком. Девушка то и дело прикладывалась к бутылке, и когда до подъезда оставалось меньше пятисот метров, начала падать, и ему пришлось сначала поддерживать ее под руку, а затем взвалить на плечо и нести так до самого лифта. Она сучила ручками и ножками и визжала:
  -Брось меня здесь, я буду лежать на щебенке и стану настоящим шахтером!..
  Из соседнего дома появился человек в форме охранника и предложил свою посильную помощь, но он отказался.
  Никогда раньше ему не было так хорошо, несмотря на то, что он устал и от работы, и от дороги, к тому же промок до нитки и замерз, но это - временные трудности. Начинался новый цикл.
  
  6
  
  Он вышел на новую поляну, за которой продолжался лес, но это был не простой лес. Там не росли деревья, но их заменяли гигантские грибы белые ножки которых в обхвате были с хорошую сосну. Шляпки же были ярко-красного цвета с белыми пятнами.
  Между грибами бегали жуткого вида карлики, а за ними, громко топая, носились бородатые великаны и, хватая кого-либо, засовывали в различные норы, дупла, сделанные прямо в грибах и земляные пещерки, вырытые в холмиках, видневшиеся повсюду. Он не решался войти в этот лес, но увидел несколько в стороне странные сооружения, не напоминавшие ничего, из виденного им в жизни. Нужно идти туда, подумал он и направился к первому же строению и вскоре оказался у входа. Он достал сигарету, прикурил, сделал несколько затяжек, бросил окурок в траву и стал подниматься по лестнице. На одиннадцатом этаже он задержался и прислушался. Слышались приглушенные голоса, и это настораживало, так как раньше он не слышал никаких звуков. Он свернул налево и, пройдя мимо лифта, оказался у глухой стены, которая, была абсолютно прозрачна. Он увидел, лежащую на постели, коротко стриженную девушку, обнимавшую крошечную грязную мартышку и приговаривавшую:
  -Я не могу без тебя! Я люблю тебя! Что же могло случиться!?
  И только сейчас он понял, что мартышка мертва, и в тот же миг он почувствовал запах тления...
  Он бежал, закрыв глаза, а выскочив, едва не натолкнулся на, сидевшего возле подвала, довольно крупного человека, на плечи которого взгромоздился настоящий леший (или домовой, если угодно). И этот самый леший разрывал рот сидящему своей правой рукой, а в левой держал жестяное ведро, и на нем были кровью нарисованы рот, нос и глаза. Рядом стояла деревянная скамейка, и на ней была распята собака. Кровь текла ручьем, но собака еще жила, хотя по всей видимости жить ей оставалось не долго...
  
  7
  
  Спустя несколько дней после памятной ночи в ремонтируемой квартире она почувствовала недомогание, и он оставил ее дома, а сам поехал на работу и, вернувшись поздно вечером, обнаружил, что от девушки сильно пахнет спиртным. Правда ужин был приготовлен, но его насторожило, что кроме картошки, салата, хлеба, сока и порезанного сыра была еще жареная рыба. Она же никогда не покупала рыбу, тем более никогда ее не готовила.
  -А рыба откуда? - спросил он как бы между прочим, а по коридору туда-сюда носился сосед, приехавший из ближнего зарубежья и громко выкрикивал бранные слова, не то чтобы он на кого-то ругался, он всегда вел себя так.
  -Ну вот ты опять начинаешь!? - воскликнула девушка и надула губы.
  -Да ничего я не начинаю, просто спросил.
  -Сосед угостил, я уже поела, - она снимала с него пальто и усаживала за стол.
  -Как ты себя чувствуешь? Тебе не лучше?
  -Лучше! - она глупо улыбнулась, - Только что-то подташнивает.
  -Слушай, а ты случайно не того... - он внимательно посмотрел на нее.
  -Чего "того"?
  -Ну, может быть тест сделать... - он не знал, как правильно повести разговор.
  -Ты же знаешь, что я всю жизнь хотела иметь детей, но не могу! Я много раз говорила тебе! - она нервничала.
  -А я много раз спрашивал тебя: обследовалась ли ты?
  -Нет, но я и так знаю. Ведь до тебя у меня были мужчины, и не всегда мы предохранялись...
  -А я повторяю, что есть такое понятие, как совместимость! Короче...
  -Короче! - она повысила голос, - Садись, ешь. Я старалась, готовила, а ты...
  -Ладно-ладно, не кипятись, завтра отдохнешь, я один поеду, поработаю, а там посмотрим...
  Когда он проснулся, девушка уже была на ногах. Мало того она оделась по походному, сварила кофе и сделала бутерброды. Он не верил своим глазам, поскольку почти всегда вставал раньше и будил ее.
  -Давай, вставай, - сказала она, - На работу пора!
  -Мы же вроде договорились, что ты останешься дома... - начал он.
  -Я нормально себя чувствую. Деньги надо зарабатывать, а не заниматься дуракавалянием.
  С этими словами она включила радио и тут же словно сорвалась с цепи и побежала в туалет. Он последовал за ней и услышал кашель и характерные булькающие звуки. Девушка вышла из туалета, вытирая рот и слезы рукавом белого свитера.
  -Нет, так дело не пойдет! - сказал он и добавил ласково, но в то же время довольно строго, - Давай проведем тест, и если... то...
  Она согласно кивнула и взяв баночку снова направилась в туалет...
  Две красные полоски четко расставили все точки над Ё, и она заплакала.
  
  
  8
  
  В кабинет директора магазина ворвался подсобный рабочий и вытаращил глаза, точно человек, страдающий запором:
  -Товарищ директор! Там - контрольная закупка!
  -И что они!? - директор поднимался из-за стола.
  -Они-то ничего, а вот она! Товар куплен... чек не пробит... Она...
  -Да говори по делу!
  -Да что я - рыжий!? - рабочий запустил огромную пятерню в свои густые вьющиеся волосы, взъерошил их, - Ну, пусть я рыжий, но все равно...
  -Ты можешь объяснить, что там происходит?
  -Сам все увидишь! - подсобник развел руками и вышел в коридор.
  В зале возле кассы, за которой стояла молодая продавщица в красном халатике, находились два мужчины - один высокий в короткой черной куртке, джинсах и ярко-красных резиновых сапогах, на вид ему можно было дать лет тридцать и второй, чуть ниже ростом, но гораздо шире в плечах, в темно-синей спецовке и кедах, лет сорока, с явно выраженной азиатской внешностью. Старший, посматривая, то на продукты, лежавшие тут же на прилавке, то на продавщицу, пытался вежливо выяснить, почему та не пробила чек. Девушка не говорила ни слова, но время от времени проводила рукой по волосам, отчего они, в зависимости от направления руки или вставали дыбом или гладко укладывались.
  -Здравствуйте! - сказал директор магазина, и мужчины посмотрели в его сторону.
  -Вы - заведующий? - поинтересовался человек в спецовке, доставая из кармана красную книжечку-удостоверение, чтобы не возникло сомнений, что он - лицо должностное.
  -Да я - директор, - сказал директор, - Чем могу служить?
  -А вы посмотрите на вашу работницу, - проверяющий кивнул на продавщицу.
  Только тут директор заметил, что девушка одной рукой держится за прилавок, чтобы не упасть, так как ее колбасило, как говорят, не по-детски. Глаза были настолько мутными, что, по-видимому она с трудом понимала, происходящее.
  -Мало того, она не пробила нам чек на товар, - офицер показал на продукты.
  -Да ты че, абдулла!!! - закричала продавщица и принялась свободной рукой рыться в коробочке, куда были сложены чеки.
  Человек в халате не выдержал, схватил пакетик с чипсами и швырнул в наглую девицу со словами:
  -Ты сейчас поедешь со мной, я тебя закрою на пятнадцать суток за хулиганство, а потом в суд поедешь за нарушение Закона о торговле!
  -Да ладно... - она принялась кривляться, но руку от прилавка не отпускала.
  Вмешался директор:
  -Давайте пройдем в кабинет, товарищ майор! - он одним глазком заглянул в удостоверение, которое все еще было раскрыто.
  Майор кивнул своему помощнику, чтобы тот остался в зале, а сам проследовал по коридору за руководителем торговой точки...
  Минут через сорок проверяющие уходили из магазина с большими пакетами, в которых что-то позвякивало, побулькивало и шуршало.
  Директор же сидел в своем кабинете на диване и ждал, когда проснется его подчиненная...
  Через несколько часов девушка после неприятной беседы с директором вернулась домой, где на кухне ее ожидали мать и отец. Она присела на высокий стул и, закрыв голову руками, долго плакала и сбивчиво рассказывала, как с ней дурно обошлись на работе, после чего папа отложил в сторонку прочную бамбуковую палку, извлек из шкафчика бутылку наливки, наполнил три стаканчика, а мама произнесла:
  -В суд на таких подавать надо! Думают, что на них управы не найдут! Завтра же идем в полицию! Напишем заявление! Мы покажем им, как увольнять ценных работников!...
  
  9
  
  Когда-то удивляло хамство, а теперь удивляет вежливость, - думал он, стоя на кухне, посреди которой стоял деревянный стул, и на нем помещалось матерящееся тело девушки. Неужели все пошло прахом? Неужели ничто в этом мире не меняется!? Он достал сигарету, закурил. Нет, меняется, но только в одну сторону, и все разговоры, заверения, объяснения не могут заполнить пустоту. Они исчезают в ней словно в черной дыре, однако и из черной дыры теоретически возможен выход, но здесь иное. Ему хотелось плакать, и он заплакал бы, если бы мог. Но он в растерянности смотрел на свою девушку, в который раз изменившую его представления о порядочности, честности и еще много о чем.
  Он увидел, что к ее голове подсоединены электрические провода, уходящие в стену, где мигали разноцветные лампочки, и при каждом мигании девушка выкрикивала отборные ругательства, пускала слюну и снимала с себя какой-либо предмет одежды. Затем она сорвала провода и вскочила, оставаясь в чем мать родила, тупо взглянула на него и стала крушить мебель, вышвыривая панели на улицу через балконное окно. Он спокойно наблюдал в сторонке, соображая, как поступить, но на ум ничего не приходило. Наконец она успокоилась, а вернее устала, внимательно, насколько это возможно, посмотрела на него и с криками: Мразь! Ублюдок! Подонок! Ответишь за все!... набросилась на него с кулаками. Он перехватил ее тонкие ручки и некоторое время удерживал ее, а она пыталась достать его ногами. Ему надоело все это, и он, отпустив ее на мгновение, взял за голову и тряхнул так, что она не удержалась на ногах и упала на линолеум и застонала, а потом завизжала:
  -Убивают! За все получишь, сволочь!..
  В ее памяти всплыла картина, как она прогуливалась по ночным улочкам вместе со своим старым ухажером, и вдруг они услышали жуткий собачий вой. Ухажер, даром, что исполнял интернациональный долг во Вьетнаме, сорвался с места и через минуту появился перед подругой, держа за шкирку здоровую псину, которая смотрела жалобными глазами то на него, то на нее. Девушка засмеялась и, указывая на лавку, сказала:
  -Давай, присядем! Я собак тоже очень люблю...
  
  
  10
  
  Кошмары ее мучили постоянно. Она не могла определить, где находится: во сне или в реальности. Казалось бы есть верный способ - ущипни себя и почувствуешь боль, но она щипала себя многократно, чувствовала боль, но видения не исчезали. Они приобретали навязчивый характер и заменили реальный мир, если, конечно, таковой существовал. Она считала, что ее обворовывали не раз и не два, и почему-то вспомнила об этом сейчас, произнося вслух:
  -На воре и шапка горит!
  И как по мановению волшебной палочки мимо стали проходить люди, на головах у которых горели шапки, а по тротуарам ползли огромные насекомые, но нет это было совсем не так - это она уменьшилась до самого малого размера и пыталась спрятаться от наседавших тварей. Она увидела прямоугольное углубление и поспешила прыгнуть туда. Она увидела, отверстие, пригнулась и полезла внутрь, и тут два пальца закрыли спичечный коробок, ставшим для нее ловушкой...
  В баре, где она работала посудомойкой существовало негласное правило: все лучшее лучшим людям, поэтому она получала меньше всех, а когда однажды попыталась выразить свое недовольство, получила нагоняй от администратора, и через пару недель была изгнана с позором без зарплаты и чаевых. В те времена она еще не знала, что можно легко расправиться со своими работодателями и, сидя в спичечном коробке, она думала, напрягая свои немногочисленные извилины, как хорошо было бы вернуть прошлое. Но машины времени не существует, по крайней мере так говорили ученые, или ей казалось, что они так говорили, во всяком случае они должны были говорить именно так и никак иначе. "Мне бы только выбраться отсюда, только бы привести себя в надлежащий вид, уж я всем покажу, поскольку я знаю, что я самая замечательная!"
  Девушка стояла на тротуаре возле светофора и ждала, когда загорится зеленый свет, а по проезжей части неспешно прогуливался серый голубь... Машины помчались слева и едва не задевали птицу, проносясь всего в нескольких сантиметров от нее. Тем временем загорелся зеленый, но девушка не спешила переходить дорогу, она с интересом наблюдала за происходящим: удастся ли голубю целым и невредимым добраться до противоположной стороны. А он дошел до середины и сделал несколько неуверенных шагов дальше. Снова загорелся красный свет для пешеходов, и двинулись машины справа. Наша знакомая продолжала молча смотреть на все это. Из-за поворота на большой скорости ехал МЕРСЕДЕС, но... Водитель нажал на тормоз в полуметре от серого голубя и посигналил. Пешеход не реагировал. Тогда дверь автомобиля раскрылась, и оттуда вышел человек, от одного вида которого у обычных людей сердце уходит в пятки, а у необычных возникает желание достать пистолет. Этот человек, не вынимая сигарету изо рта, наклонился, взял птицу в руки и перенес на тротуар. Машины, остановившиеся за МЕРСЕДЕСОМ, спокойно ожидали, когда завершится процедура и только после всего тронулись в путь...
  Она умиленно вздохнула: "Ах, как все-таки люблю животных...- и добавила, - птиц я тоже люблю... Но и их я не умею готовить!"
  
  
  11
  
  После того, как они узнали о беременности, девушка поехала к родителям, поскольку именно там находились ее документы, спрятанные от дочери для ведения дел по многочисленным уголовным процессам. Необходимо провести обследование. Надо, так надо! - сказал он и погрузился в работу. Они несколько раз созванивались, и после получения денег он вызвался подвести ей некоторую сумму.
  он подъехал к назначенному месту и, покуривая, ожидал появления девушки. Та появилась не одна, а в сопровождении матери, и он впервые увидел женщину, которую можно было бы назвать приятной, если бы не выражение ее лица, злобно изучающее или презрительно оскорбляющее.
  -Привет, - сказал он и улыбнулся.
  -Привет, - сказала девушка, - знакомьтесь, это - моя мама.
  -Здравствуйте! - он продолжал улыбаться и представился.
  Ответа не последовало. Женщина осматривала его с головы до ног и наконец выдавила:
  -Все понятно! - и обращаясь к дочери, произнесла, - Ну, бери, зачем пришла и пойдем! - мать еще раз с отвращением посмотрела на него и вдруг резко проговорила, - Я подам на вас заявление в прокуратуру!
  Он удивился:
  -И на каком же основании, если не секрет?
  -А на том основании, что, дожив до таких лет, - она вложила в эти слова всю свою ненависть, - вы так и не научились пользоваться презервативом!
  Девушка почти вырвала из его рук деньги и поплелась за матерью, которая шла, высоко подняв голову, с чувством собственной значимости и гордости за свое красноречие. Да не каждый день приходится вот так ставить человечка на место!
  -Секундочку! - вскрикнул он, - Подожди, давай отойдем в сторону на две минуты и поговорим...
  Девушка обернулась и приостановилась:
  -Уже все сказано-пересказано! Говорить не о чем...
  Мама тоже замедлила шаг и строго сказала:
  -Пошли, врач не станет ждать! Пора аборт делать!
  Он едва не потерял сознание:
  -А как же ребенок!? А как же любовь к детям!? - но его слов никто не слышал, дамы завернули за угол и пропали.
  Да никогда не поздно все испортить!
  У него возникло только одно желание - раздавить их словно мерзких насекомых, растереть раздавленную сущность, чтобы не осталось НИЧЕГО, чтобы исчезло само воспоминание...
  Но, оказывается, труднее всего забыть не самого человека, а ту мечту, которую он подарил, а ты поверил.
  
  
  12
  
  Он размышлял над прожитым и пытался собрать в кучу все, что произошло с ним за это время, используя чьи-то воспоминания и цитируя кого-то:
  "Я живу по двум причинам: Первое - я родился, второе - я еще не умер. Замкнувшись в ущербном сознании, автоматически расширяешь его, но до каких-то определенных пределов. Подсознание безгранично. И все-таки я проиграл эту войну. Я вижу, что жизнь - идиотская затея в беспредельном перемещении пространства..."
  Ему была назначена встреча с редактором издательства. Кем назначена и почему он не знал, но идти необходимо...
  
  
  13
  
  Она танцевала на лесной поляне, одетая в длинное блестящее зеленое платье, вокруг нее, играя на свирелях, плясали мохнатые сатиры, а через нее прыгали страшные многоногие существа. Она отхлебывала вино из глиняного кувшина и вытирала рот, проносящимися мимо нее стрижами, отбрасывая их в стороны.
  Она появилась на городской улице пьяная, свободная и счастливая. Мимо плотным строем двигались мужчины разного возраста, телосложения и цвета кожи, но ее это ничуть не волновало. Она потягивала коктейль из банки и слышала шум и сирены проезжавших машин. Сегодня она оставила в игровых автоматах несколько тысяч рублей, но так как деньги были не ее, а те, что она занимала на операцию груди своей лучшей подруги, переживать было не о чем. Хорошо, что остались некоторые бумажки, которые она стащила у одного своего кавалера, и теперь можно было прикупить немного травки, а, если повезет, то и чего по-серьезнее.
  Она смотрела на пробегавшего кота и умилялась, ведь она так любила кошек!
  Что ж день подходил к концу, погода располагала к определенным поступкам, но нужно было подумать о дне следующем. Однако она примерно представляла, что ее там ожидает. А денежки пусть мама достает, а то у нее уже мозоли на пальцах от писанины. Пора бы и закругляться... Ну а как тогда жить?
  Была ее очередь, и медсестра вызвала девушку. Она втянула голову в плечи и вошла. Врач сквозь очки посмотрела на пациентку и воскликнула:
  -Как, опять вы!?
  -Я... - виновато переминаясь с ноги на ногу, сказала девушка.
  -Снова беременность!? - доктор не могла спокойно говорить, от негодования она сломала авторучку и швырнула в ведро, - Не кажется ли вам, милочка, что для полутора лет многовато. Шестнадцать!? Или я ошибаюсь!?
  -Семнадцать! - она попыталась улыбнуться, но тут же смущенно опустила голову...
  "Ну, вот и хорошо, - говорила она сама с собой, выбираясь из женской консультации, которая, к слову сказать находилась в помещении районной поликлиники, - я же тоже переживаю. Будто ничего и не было! Как же так? - не унимался следователь, - У вас цифры и события не сходятся! Ну, как-то так получилось! - сказала я и выскочила точно пробка из бутылки. А что потом? А потом - ничего... Это же словно насморк... А ты - врач-дорогуша, тоже пойдешь по статье за неоказание медицинской помощи"
  Она проснулась от того, что ее трясли за плечи, и не сразу поняла, где находится. Она выругалась и наконец с трудом узнала, склонившуюся над ней, мать. У двери в комнату стоял пьяный отец, держа в руках бутылку с красовавшимися на этикетке большими цифрами 777. Отец глупо улыбался и шипел, а мать почти с нежностью произнесла:
  -Вставай, дочка, приводи себя в порядок, пора отправляться делать очередной аборт...
  
  14
  
  Он вошел в издательство в половине четвертого, предъявил усатому охраннику паспорт и поднялся на второй этаж. В приемной за большим столом сидела девушка-секретарь и внимательно вглядывалась в монитор компьютера. Возможно она изучала какой-то важный документ, но скорее всего читала сообщения в социальной сети. Он робко переминался с ноги на ногу, но девушка не обращала на вошедшего никакого внимания. Он собрался с силами и, прикрыв ладонью рот, не громко кашлянул. Результата не последовало. Он кашлянул еще раз, чуть громче, и девушка удостоила его презрительным взглядом:
  -Что вы хотели? - злобно процедила она.
  -Знаете, я... мне назначено... редактор... - он никак не мог сформулировать мысль.
  -Редактора нет! - резко оборвала его секретарь.
  -Но я принес текст...
  -Все сюда тексты приносят, - девушка осматривала человека с ног до головы, - для того мы и существуем, и работаем, надо сказать. Все приносят тексты, но не у всех их принимают... - она выдержала паузу, посетитель не уходил, а продолжал переминаться с ноги на ногу, - Вы можете оставить рукопись, редактор посмотрит, но предупреждаю: рукописи не рецензируются и не возвращаются. При положительном решении вам сообщат.
  Он уже полез в портфель за папкой, где были сложены, отпечатанные на принтере листы, но тут, широко распахнув дверь, в приемной появился редактор - невысокий темноволосый человек с залысинами и животом, не сказать, что очень великим, но и не маленьким. Человек широко улыбнулся и мгновенно напомнил писателю одного знакомого, он даже приготовился услышать растяжное: При-и-и-вет! Я тут просто так! Никакой инфы нет! Однако он услышал другое:
  -Извините, что задержал вас! Проходите, проходите, не стесняйтесь! Дела, видите ли! Все с графьями, да с генералами общаться приходится, а то и... - он понизил голос, - с бывшими работниками Девятого управления! А с ними очень сложно говорить! Тут и два высших образования не помогут!
  Они вошли в кабинет, и редактор рукой пригласил писателя присесть в кресло:
  -Я знаю, что вы принесли что-то интересное. Мне звонили! - он многозначительно поднял палец вверх, - Давайте скорее все обсудим.
  Наш знакомый мысленно удивился такому приему и, достав рукопись, протянул ее суетливому редактору, но тот запротестовал, продолжая улыбаться:
  -Нет-нет, вы сами зачтите, а то я, знаете ли, очки не ношу, да и читаю с ошибками! - он чуть ли не захохотал, - Шучу! Шучу! А то подумаете еще чего! Была у меня одна знакомая, читать и писать не умела, зато штаны часто мокрые были, но об этом, чу! А то можно неприятностей нажить... - последние слова редактор произнес шепотом и сжался в комок, а посетитель крепко прижал к груди свое творение.
  Тогда редактор встал, приблизился к сидевшему в кресле, дружески похлопал его по плечу и теперь уже громко сказал:
  -Я думаю, что вы пока подготовьтесь, а я сбегаю кое-куда и принесу кое-что! - наклонившись к самому уху писателя, он тихо спросил, - Вы что предпочитаете: коньяк или водочку?
  -Коньяк, наверное... - не переставая удивляться, произнес писатель, а редактор почти летел к выходу, посылая в разные стороны воздушные поцелуи...
  Редактор появился перед секретарем буквально через десять минут, положил ей на стол шоколадку:
  -Как наш гость? Ничего не просил?
  -Нет, - пожала плечами девушка, не совсем понимая, почему столько возни из-за какого-то серого человечка, - он не выходил...
  А редактор распахнул дверь и застыл, как вкопанный...
  -А где же он?
  -То есть, как это "где"? - девушка выпорхнула из-за стола и просунула голову в кабинет. Там было пусто. Но странный красноватый туман стоял над креслом, где еще недавно сидел посетитель, а на его месте лежала стопка абсолютно чистых белых листов...
  
   6-12.07.2014
  
  
  ПОДЗЕМКА
  
  Иван Трепашкин находился на грани нервного срыва. Он проснулся в своей постели, совершенно один, посмотрел на голые стены, на пустые шкафы, стеллажи и прислушался. В квартире было настолько тихо, что он испугался. Неприятные звуки доносились с улицы, но они его не беспокоили, беспокоило другое.
  "Почти во всем, что произошло со мной в жизни, виноват я сам!" - подумал Иван, - "Почти... А в чем же я не виноват?" - задав себе этот вопрос, он вспомнил слова старой песни, которые служили своеобразным ответом: "Я не виноват, что родился, я не виноват, что умру..."
  На этой жизнеутверждающей ноте Иван Трепашкин поднялся и поплелся в ванную. Умывшись и позавтракав тем, что нашел в холодильнике, он оделся и вышел на улицу. Буквально через пятнадцать минут Иван входил в вестибюль станции метрополитена, а еще через пару минут садился на сиденье в голубом вагоне, в котором в этот ранний час никого не было. Поезд тронулся, и Иван Трепашкин к своему удивлению обнаружил, что со всех сторон на него надвигаются существа, которым здесь было не место. По полу бежал паук размером около двух сантиметров, тащивший за собой белый шарик. Иван с детства не любил пауков, он их боялся, а потому, увидев чудовище, сделал движение и отбросил его ногой на несколько метров в сторону. Паук потерял свой шарик и застыл, точно готовясь к чему-то или ожидая. По сиденью полз большой черный жук-носорог, и Трепашкину казалось, что жук постоянно косится в его сторону. Не долго думая, он отшвырнул насекомое, и тут на него налетели странные летающие твари, не похожие ни на мух, ни на пчел, ни на кого-либо еще. Они жужжали так громко, что заглушали грохот, издаваемый поездом. Иван попытался отмахнуться от нападавших, и это ему удалось. Тем временем по стенке не спешно двигалась колонна рыжих муравьев, и путь их лежал к пассажиру. Он отодвинулся в сторону, и муравьи также изменили направление движения. "Что происходит!?" - мелькнуло в голове Ивана, и он пересел на другое сиденье и, посмотрев на пол, заметил, что его знакомый паук бегает туда-сюда, и он догадался, что тот разыскивает белый шарик. От дверей ползли жирные мохнатые гусеницы, за ними пристроилась, шевелящая усами улитка, раковина которой была для нее по-видимому слишком тяжела, поскольку улитка то и дело останавливалась, чтобы отдохнуть, по крайней мере Трепашкин решил, что это именно так. К этому времени паук нашел шарик и с огромной скоростью, на какую только был способен помчался в противоположную от Ивана сторону, и человек вздохнул с некоторым облегчением. Однако спокойствие длилось не долго. Появился целый рой комаров, и сколько он их не отгонял, сколько не убивал, ничего не помогало.
  -Оставьте меня в покое!!! - заорал Иван Трепашкин и проснулся.
  По всей видимости он проспал целую станцию. Напротив сидел типичный работяга и пристально смотрел на него. Иван смутился, но не от постороннего взгляда. Лицо человека напротив было сплошь покрыто коростой такого отвратного цвета и вида, что вынести это было невозможно...
  
  Человек в коросте смотрел на мужчину перед собой и думал: "Сейчас он проснется и увидит мою мерзкую внешность. Всю свою ничтожную жизнь я мучаюсь от собственного безобразия, но ничего не могу с этим поделать. За что мне такое наказание!? Господи, неужели я расплачиваюсь за грехи моих предков. Бездарные врачи, шарлатаны-маги, вера, не приносящая успокоения, что мне делать? Может быть, был прав бригадир, говоря - Одевай противогаз, в нем ты будешь выглядеть симпатичнее!" Человек поежился, вздрогнул и тяжело вздохнул...
  Голос диктора объявил следующую станцию. В вагон стали заходить люди, и человек, стесняясь собственного уродства, опустил голову. Возле дверей встала высокая довольно стройная, но слишком худая девица в коротком искусственном сером полушубке с капюшоном и узких кожаных штанах, заправленных в короткие сапоги на платформе. Человек в коросте покосился на нее, осмотрел с ног до головы и, увидев ее лицо, понял, что не один он обижен судьбиной...
  
  Девица достала из кармана зеркальце и помаду и стала прихорашиваться, если это можно так назвать. Она была страшна от природы, даже когда не открывала рот, но стоило ей улыбнуться, открыв напоказ кривые и гнилые зубы, любому нормальному человеку становилось не по себе. Девица же себе нравилась и никак не могла насмотреться на собственное уродство. Она возвращалась после ночного рандеву и осталась довольна проведенным временем и новым кавалером, о котором мы умолчим, потому что не нам судить о вкусах и пристрастиях определенной части мужского населения планеты.
  "Да, - думала девица, заканчивая покраску губ, - времени не воротишь. Ну, ничего, все еще впереди. Пусть завидуют все вокруг, ведь таких, как я не сыщешь во всем свете..."
  И в чем-то она была права. На нее бросали взгляды практически все мужчины, некоторые даже отрывались от дел, некоторые улыбались, и девица принимала это как должное. Женщины же преимущественно отворачивались, на улице переходили на другую сторону, а когда их собиралось сразу несколько, начинали перешептываться, кивая в ее сторону. И такой поворот дело радовал девицу, она получала настоящее сексуальное удовлетворение и, гордо тряхнув лошадиным подбородком, продолжала шествие по жизни. Поезд прибывал на станцию, и взгляд девицы привлекла далеко не молодая пара, стоявшая на платформе и, скорее всего, не собиравшаяся садится...
  
  Женщина лет пятидесяти в длиннополой рыжей собачьей шубе, с вызывающе-накрашенными губами и толстым слоем пудры на лице прижималась к высокому мужчине примерно ее же возраста и умудрялась то и дело поправлять очки с выпуклыми линзами. Мужчина, не обращая ни на кого внимания, щупал свою подругу и целовал ее в щеки и нос, а женщина кокетливо улыбалась, провожая глазами убегающий в тоннель поезд. Возле колонны встал прыщавый житель Средней Азии и исподлобья поглядывал на них, а дама с откровенным презрением посмотрела на него: "Любуйся, инородец! И в мои годы я все еще привлекательна и желанна!" Она засмеялась и крепче прижалась к мужчине, а тот почему-то состроил кислую мину и отвернулся.
  С воем и визгом появился новый состав. Женщина в шубе поцеловала высокого мужчину, оставив яркий след на его шее и прошла в вагон, помахивая ему ручкой, и едва не столкнулась с молодым мужчиной в полупальто и кепке-жириновке...
  
  Мужчина злобно взглянул на проходившую даму, отвернулся и уставился на свое отражение в окне с надписью МЕСТА ДЛЯ ПАССАЖИРОВ С ДЕТЬМИ, ИНВАЛИДОВ И ЛИЦ ПОЖИЛОГО ВОЗРАСТА глазами, которые безнадежно косили. Он принялся корчить себе рожи, затем сжал кулаки, напоминавшими увесистые кувалды и вдруг принялся имитировать бой с тенью. Через какое-то время он прекратил воображаемую драку, вновь стал кривляться и приседать, а к нему обратилась девушка, довольно серой наружности, но из того разряда, про которых говорят: Не берут!
  -Извините, пожалуйста, не могли бы вы нас сфотографировать!?
  Человек в жириновке нервно дернул головой и обернулся. Возле него на свободных местах пристроились кроме вышеозначенной особы еще двое - девушка лет двадцати двух двадцати трех, растянувшая рот в улыбке и показывавшая лошадиные зубы и парень, в котором не было абсолютно ничего примечательного кроме того, что он постоянно икал, от чего его лицо раскраснелось, и люди смущенно опускали глаза: Возможно молодой человек очень сильно хотел в туалет. Нервный мужчина в полупальто принял из рук девушки фотоаппарат, но сделать кадр не получилось...
  
  В вагоне появилась совсем крошечная миленькая девчушка. Особенно запомнились ее белокурые волосы, торчавшие из-под вязаной бело-голубой шапочки и огромные синие глаза. Да, именно синие, и вся мужская половина вагона обратилась в ее сторону. Девчушка не обращала на все это никакого внимания. Она начала разговор по телефону, что, собственно говоря, повергло смотревших в некое подобие шока. Голос у девушки был низкий, грубый и хриплый, а слова, по большей части нецензурные, и междометия никак не могли сложиться в общепонятные фразы. Но это не мешало говорившей перекрикивать всех и вся, и так продолжалось до следующей станции, где она вышла на платформу, услышала позади себя всеобщий громкий вздох облегчения, на мгновение обернулась и пошла к эскалатору, продолжая пугать пассажиров и создавать определенную вибрацию. Она посмотрела на девушек, сидящих на лавочке в рядочек и читающих - Ремарка, Макса Фрая, а также всякую гламурную чушь, презрительно фыркнула и налетела на толпу гостей столицы человек пять-семь...
  
  Столпившиеся у самого эскалатора, были одеты примитивно, но с вызовом, все, как один в широких шерстяных брюках, пестрых куртках и шапках-ушанках, сдвинутых по их обычаям на затылок. Они гоготали и поплевывали на пол. А когда один из них поднял вверх указательный палец правой руки, воцарилась относительная тишина. Он пригнулся и, понизив голос, спросил:
  -А кто сегодня пернул в ГАЗЕЛИ?
  Смех раскатами грома покатился по метрополитену, мгновенно распространился резкий запах, а толпу, локтями пробивая себе дорогу, раздвигал пожилой плешивый человечек, приговаривая:
  -Мне срочно нужно в туалет...
  За ним поспешала солидная дама в пуховике и брюках-галифе с криками:
  -Мне тоже туда нужно! Я буду первая!
  Они начали движение по не работающему эскалатору, по которому спускался мужчина не определенного возраста, прилично одетый с обветренным лицом...
  
  В руках он держал пухлый портфель и бурчал себе под нос:
  -До "Театральной" доеду, а там прямо на Красную площадь...
  Он остановился в центре зала и стал внимательно изучать вывеску. К нему приблизились юнец с разноцветными дредами на голове, со штативом для кинокамеры под мышкой и девчонка в зеленой куртке, коротком платьице и зеленых колготках. Юноша что-то спросил у человека с портфелем, но только слишком тихо, тот не разобрал и начал говорить о своем:
  -Я-то сам - каменщик с Валдая! Зовут меня - Семеныч!... Здесь в столице часто бываю, деньги друзьям привожу, а деньги, знаете ли, большие зарабатываю, многим и не снилось...
  Он замолчал, поскольку его внимание привлекла женщина, на ходу читавшая книгу "Как добиться успеха в жизни и стать миллионером"...
  
  Женщина пока не тянула ни на успешную, ни на миллионера. К тому же свободной рукой она чистила свой выдающийся нос, сморкалась, стряхивая сопли на пол. "Что мне все эти гербалайфы и БАДы!? - говорила она себе, - Изучив курс, я точно определю свое место в этом мире, я стану обеспеченной, и все упадут к моим ногам! Конечно для начала хотелось бы понять, о чем здесь пишут... Ну, ничего, разберусь! Я же образованная, грамотная. У меня - образование..." Из подъехавшего поезда вывалилась или скорее выкатилась толстая женщина в розовом пальто, и ее третий подбородок, имевший фиолетовый оттенок, бился о ее же грудь, доставляя хозяйке некоторые неудобства...
  
  Увидев сморкающуюся читательницу, толстуха выкрикнула какую-то оскорбительную фразу, плюнула на рельсы и вкатилась обратно в вагон... А за ней туда же заходила семья, состоящая из ребенка лет семи, бабушки, интеллигентной женщины пенсионного возраста и папы либо инженера, либо преподавателя физики...
  
  -Говорил вам, на следующем нужно было ехать! - возмущался ребенок, - Все места позанимали, негде ребенку сеть!
  -Ну, внучок, - успокаивала его бабушка, - нам ехать-то всего одну станцию. Потерпи!
  Папа в это время достал какую-то научную литературу и погрузился в чтение, словно водолаз в воды мирового океана.
  -Мне нужно сесть! - закричал ребенок, пристально глядя в глаза бабушки.
  -Ты же видишь, мест нет! - бабушка указала на занятые молодежью места с надписью над ними, о которой мы говорили выше.
  -Да... - сказал ребенок многозначительно по-взрослому, - Для толстых теток места есть, а для ребенка нет! Ну, что ж, теперь я всю жизнь стоять буду...
  -Осторожно, двери закрываются, - произнес голос механического диктора и напомнил: Уважаемые пассажиры, уступайте места инвалидам, пассажирам с детьми и беременным женщинам...
  -Я понял, - радостно воскликнул ребенок, указывая пальцем на женщину с тремя подбородками, - Она - беременная женщина...
  Послышалось мерзкой хихиканье. Возле дверей пристроились три дебильного вида парня, совершенно не в тему натянувшие на себя куртки-косухи...
  
  Жизнь била этих подонков всегда и везде, и они решили вырваться из порочного круга и для начала изменить свой имидж. В магазине на них подозрительно посмотрели, но поскольку Закон о правах потребителя не запрещает продавать косухи дебилам, упаковали их покупки. Дебилы хотели выкрикнуть что-то ободряющее продавцам, что-то вроде: О^кей! или Вау!
  Однако, они лишь испортили воздух, раскрыв свои рты и поспешили убраться по-добру по-здорову...
  Сейчас же, забившись в угол, они почувствовали прилив красноречия и стали выкрикивать фразы, говорившие о них все и сразу:
  -Респект!.. Уважуха!.. Привед!.. Медвед!..
  Люди вокруг поворачивались в их сторону, но дебилы не унимались. Они начали присвистывать и приплясывать, извергая потоки вонючей слюны. один декламировал какую-то похабщину, второй пытался острить невпопад, а третий почему-то притих. Его приятели направили свои взгляды туда, куда смотрел он. К ним двигался высокий крепкий мужчина лет сорока в белой куртке с угрожающим видом...
  
  Мужчина немного прихрамывал и постоянно поправлял протез левой ноги, думая про себя: Эх, зачем я тогда поперся в кабак с пушкой? Ведь я мог бы просто получить по морде и все... А тут... Напился, как свинья и давай придираться к мужикам... А они, возьми, да и окажись ментами! Пушка при мне. Я достал, а они первыми выстрелили... Вот и без ноги остался... Эх, сидел бы дома... Да не могло быть иначе... А чего сейчас иду к этим козлам... Опять нарвусь на неприятности!...
  С такими мыслями он отстегнул протез и, размахнувшись, стоя на одной ноге, стал охаживать дебилов по головам, да и по остальным частям тела, в общем, куда попало.
  -Так их! Так! - произнесла женщина невысокого роста, несколько полноватая и грязная, будто она не мылась полгода, а то и больше...
  
  Последовало механическое объявление станции, и женщина, подхватив два больших пакета, из которых выглядывали красиво оформленные, дорогие, но никому не нужные книги, вышла из поезда.
  "Стоило бы сегодня поехать на Рублевку, - думала она, - Давненько я там не была. Наверное уже заждались. В прошлый раз с тем лохом приехали, и все прошло удачно. Он - везунчик. Да только вот спрыгнул с крючка. Естественно наплела ему про великие заработки, про ежедневную прибыль. Я видела, как он развесил уши. Как хорошо бы иметь такого дурака за пазухой! Он бы втюхивал книжки по ЖЭКам, да по домам, ну в лучшем случае по магазинам, где мои землячки торгуют, они-то на глянцевые обложки клюют, как сороки на блестящее. Я бы в офис перебралась, новых лохов искать, вот тогда бы деньги потекли, и своего бы трутня прокормить смогла бы. А теперь вот таскай сумки, а они весят по двадцать кило каждая! Да и не продать все, а в конторе - штрафы. Кому работники без выполненного плана нужны..."
  Женщина вытерла засаленным рукавом дубленки пот, выступивший на лице, оставила светлый след и вслух сказала:
  -На Рублевку! Там меня ждут! - потом оглянулась и добавила про себя: "А может, не ждут."
  Мимо прошел гордый кавказец с крючкообразным носом в полосатой вязаной шапочке и таком же шарфе, несколько раз обмотанном вокруг шеи...
  
  Кавказец остановился возле лавочек и принял еще более гордый вид, после чего достал мобильник и принялся беспорядочно нажимать на кнопки. Именно. Он не набирал номер, не отвечал на звонки, не читал сообщения, не общался в сети, ему просто нравился звук, вызываемый при нажатии кнопок. Спустя некоторое время из подошедшего состава показалась женщина, его же национальности, довольно плотная в пальто и пуховом платке. У нее были сумки, при виде которых любой мало-мальски соображающий тренер по тяжелой атлетике мгновенно пригласил бы женщину на свои тренировки. Женщина приблизилась к гордому кавказцу, что-то сказала ему, а тот словно гордый орел повернул голову налево и не произнес ни слова, после чего быстрым шагом направился к вновь прибывшему поезду. Женщина с сумками мелко перебирала ножками и следовала за ним. В вагоне дорогу им пересекла высокая стройная женщина по виду лет тридцати, ну, возможно, с хвостиком...
  Женщина ходила вперед-назад, то и дело поправляя короткую красную куртку. Иногда она присаживалась на одно из свободных мест, морщилась, шептала слова на непонятном языке, вновь вставала и продолжала хождение. она явно хотела привлечь общее внимание, но люди не велись, они были настолько погружены в собственные проблемки, ничто вокруг не занимало их внимание. Через станцию среди пассажиров все-таки произошло оживление - появился страж порядка...
  
  Огромного роста, широкоплечий, грузный полицейский с лицом цвета спелого арбуза и лиловым носом важно стоял посреди вагона, широко расставив ноги и постукивая дубинкой по поручню. Его серый форменный бушлат был расстегнут, впрочем нижние пуговицы на рубашке были также расстегнуты и виднелось достойное всех похвал пузо. Властелин, каким он мнил себя, снисходительно поглядывал на граждан, готовый в один миг воздать каждому по заслугам, не взирая на личности.
  Тем временем поезд прибыл на следующую станцию, и полицейский, пройдя по лестнице, поднялся на эскалаторе к буфету, где была очередь из одного-единственного человека в кожаной куртке с подстежкой китайского производства...
  
  Человек в куртке наклонился над прилавком и, заискивающе глядя на буфетчицу, улыбался:
  -А вы мне дали все чебуреки с мясом?
  -Конечно все! - продавщица недовольно протягивала покупателю бумажный пакетик и салфетки...
  -А то я в прошлый раз просил с мясом, а один оказался с сыром, - он продолжал улыбаться, но сзади послышался голос блюстителя порядка:
  -Не задерживайте, уважаемый! Другие тоже кушать хотят!
  Человек в куртке вздрогнул и поспешил ретироваться. А в то же время на площадке перед буфетом творилось что-то невообразимое...
  
  В самом ее центре стоял на четвереньках хорошо одетый мужчина средних лет и выл словно степной волк. Время от времени он вскакивал, пробегал несколько метров в одну сторону, резко разворачивался, начинал лаять и бежал в сторону противоположную, проделывал ту же операцию, вновь становился на четвереньки и продолжал выть. Полицейский, не выражая эмоций, поглощал чебуреки, запивал их соком и даже не поворачивался к безумцу, каждый человек, будь он и при исполнении, имеет право на обеденный перерыв! К переходу же двигался инвалид без ног и без рук, погрузив свое тощее тело на деревянную тележку с колесиками. Он тряс культяшками и приговаривал:
  -Помогите ветерану многочисленных войн, не дайте умереть с голоду...
  
  Иван Трепашкин стоял на платформе в том месте, где по прибытии должно было размещаться начало последнего вагона. Он стоял у самого края платформы, и его бледное лицо выдавало окончательную потерю веры в себя, в свои возможности. Он вспомнил слова еще одной старой песни и мысленно запел: "Мы все живем для того, чтобы завтра сдохнуть..." Затем он услышал с разных сторон совершенно разные звуки. Из тоннеля доносился шум приближающегося поезда, а рядом с Иваном кто-то говорил:
  -...зря вы так много об этом думаете, - до него наконец дошел смысл фразы, и Иван Трепашкин повернулся, чтобы лицезреть говорившего.
  Прямо за ним расположился инвалид без рук и ног на деревянной тележке с колесиками. Он пристально смотрел на мужчину и не улыбался. Поезд ворвался на станцию с диким ревом, от которого стало не по себе всем присутствующим и в первую очередь Ивану. Он резко подался назад и отпрыгнул. Несколько секунд он не двигался, а когда поезд скрылся из глаз, Трепашкин заметил, что инвалид исчез. Наверное уехал на этом поезде! - подумал Иван и взглянул на табло. Время начинало новый отсчет...
  
   13.07.2014
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) О.Гринберга "Отбор без правил"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"