Ренсом Риггз / Ransom Riggs: другие произведения.

07. Библиотека душ. Глава Седьмая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.25*6  Ваша оценка:


0x01 graphic

   Мы вошли вслед за ассистентом Бентама в комнату, прошли мимо привычной мебели, через отсутствующую четвертую стену и вышли в густой лес из вечнозеленых растений. Была середина дня, поздняя осень или ранняя весна, в прохладном воздухе чувствовался еле уловимый запах дыма. Ноги с хрустом ступали по протоптанной тропинке; другими звуками были лишь трели певчих птиц да тихий, но постепенно нарастающий рев падающей воды. Ассистент Бентама говорил мало, что нас вполне устраивало: у меня и Эммы внутри все словно гудело под высоким напряжением, и мы были не расположены вести пустые разговоры.
   Мы вышли из-за деревьев на тропу, которая вилась вдоль склона горы. Перед нами лежал блеклый пейзаж из серых камней и пятен снега. Сосны вдалеке походили на ряды щетинистых щеток. Мы шли небыстрым шагом, стараясь беречь силы. Через несколько минут мы завернули за поворот и оказались перед грохочущим водопадом.
   Здесь стоял один из знаков, которые обещал нам Бентам. "Сюда", - совершенно отчетливо гласил он.
   - Где мы? - спросила Эмма.
   - В Аргентине, - ответил ассистент.
   Следуя указателю мы пошли по тропе, которая все больше становилась заросшей деревьями и кустарниками. Раздвигая заросли ежевики, мы пробирались вперед. Водопад затихал позади. Тропа закончилась перед небольшим ручьем. Мы прошли вдоль течения пару сотен ярдов, пока он тоже не закончился. Вода затекала в отверстие в склоне холма, вход в которое скрывался за зарослями папоротника и мха. Ассистент встал на колени на берегу ручья, отодвинул в сторону занавес из трав, и замер...

0x01 graphic

   - Что такое? - прошептал я.
   Он вытащил из-за пояса пистолет и три раза выстрелил в отверстие. Раздался леденящий душу вопль, и в поток выкатилось какое-то существо. Мертвое.
   - Что это такое? - снова спросил я, уставившись на существо. Это была какая-то масса из меха и когтей.
   - Без понятия, - отозвался ассистент. - Но оно ждало вас.
   Я не мог определить, что это такое: у существа было грузное тело, клыки и огромные глаза навыкате, и даже, казалось, на них росла шерсть. Интересно, это Каул оставил его здесь? Что если он предугадал план своего брата и расставил ловушки на всех кратчайших путях в его Панпéтликум.
   Течение подхватило и унесло тело.
   - Бентам сказал, что у него нет никакого оружия, - заметила Эмма.
   - У него и нет, - ответил ассистент. - Это мое.
   Эмма выжидательно посмотрела на него:
   - И не могли бы мы его одолжить?
   - Нет, - он убрал пистолет и указал на пещеру. - Пройдете ее насквозь. Повторите весь маршрут в обратном порядке назад до того места, откуда мы пришли. И будете у тварей.
   - А где будете вы?
   Он уселся в снег:
   - Здесь.

0x01 graphic

   Мы с Эммой посмотрели друг на друга, оба стараясь скрыть, насколько беззащитными мы себя чувствовали. Мы постарались построить стальной заслон вокруг наших сердец. От всего того, что мы можем увидеть. Можем сделать. Что могут сделать с нами.
   Я спустился в ручей и помог спуститься Эмме. Вода была обжигающе холодной. Пригнувшись, чтобы заглянуть в пещеру, я увидел в конце ее отблеск дневного света. Еще один переход, из тьмы в свет, псевдорождение.
   Кажется, больше никакие зубастые существа не ждали нас внутри, так что я погрузился в воду. Поток захлестнул мои ноги и поясницу ледяным водоворотом, и у меня перехватило дыхание. Я услышал, как позади меня по той же причине ахнула Эмма, закусил губу и скользнул в пещеру.
   Когда ты находишься в стремительном потоке холодной воды, кажется, что все твое тело пронзает иглами. Любая боль мотивирует, а такая особенно. Я цеплялся за каменные стены туннеля, торопливо толкая тело вперед, перешагивая через острые скользкие камни и пригибаясь под торчащими выступами, и чуть не захлебываясь, когда вода захлестывала мне лицо. Потом наконец я оказался снаружи, и обернулся, чтобы помочь Эмме.
   Мы выскочили из ледяной воды и огляделись. Это место было идентичным тому, что находилось по другую сторону пещеры, за исключением того, что здесь не было ни ассистента, ни гильз на снегу, ни следов. Как будто мы шагнули сквозь зеркало в отраженный мир, в котором не хватало нескольких деталей.
   - Ты весь синий, - спохватилась Эмма, потянула меня на берег и обняла. Ее тепло заструилось сквозь меня, возвращая чувствительность занемевшим конечностям.
   Мы пошли, повторяя каждый шаг нашего предыдущего маршрута. Отыскали путь через заросли ежевики, вверх по холму, мимо водопада - все декорации были теми же самыми, за исключением знака "СЮДА", который Бентам поставил для нас. Он был не здесь. Эта петля не принадлежала ему.
   Мы снова подошли к маленькому лесу. Перебегая от дерева к дереву и используя их как укрытие, мы добрались до места, где тропа заканчивалась, и начинался пол, а затем и комната, спрятанная за парой скрещенных елей. Но эта комната была не такой как у Бентама. Обстановка в ней была спартанской: ни мебели, ни обоев с узором из маков, а пол и стены - из гладкого бетона. Мы зашли внутрь и в темноте принялись нашаривать дверь, скользя пальцами по стене, пока я не зацепился за небольшую утопленную в дверь ручку.
   Мы прижались к двери ушами, прислушиваясь к голосам или шагам. Я слышал только неясные отголоски.
   Медленно, осторожно, я чуть сдвинул дверь в сторону. Потихоньку высунул голову в щель, чтобы осмотреться. Здесь был широкий изгибающийся каменный коридор, чистый как в больнице и ослепительно яркий, его гладкие стены щерились высокими черными дверями, похожими на открытые могилы. Десятки дверей разбегались в обе стороны круто поворачивающего коридора.
   Вот она - крепость тварей. Нам удалось проникнуть в логово ко льву.

0x01 graphic

***

   Я услышал приближающиеся шаги и втянул голову обратно. Времени закрыть дверь уже не оставалось.
   Через щель я увидел, как мелькнуло что-то белое, и мимо двери прошел человек в лабораторном халате, уткнувшийся в листок бумаги, который он держал в руке.
   Он не видел меня.
   Я подождал, когда шаги затихнут, и протиснулся в коридор. Эмма выбралась следом и закрыла за собой дверь.
   Налево или направо? Слева пол поднимался, справа опускался. Если верить Бентаму, мы находились в башне Каула, а его пленники не здесь. Нужно было выйти отсюда. Значит вниз. Вниз и направо.
   Мы пошли направо, держась внутренней стены спиралевидного спуска. Резиновые подошвы моих ботинок скрипели. Я не замечал этого звука до сих пор, и в усиленной твердыми стенами тишине коридора каждый шаг заставлял меня внутренне сжиматься.
   Мы прошли совсем немного, когда Эмма замерла и выбросила в сторону руку, останавливая меня.
   Мы прислушались. Когда стихли наши шаги, мы услышали чужие. Они раздавались впереди нас и близко. Мы бросились к ближайшей двери. Она легко отъехала в сторону. Мы нырнули внутрь, закрыли ее и прижались к ней спинами.
   Комната, в которую мы вошли, была круглой. Изгибались и стены и потолок. Мы оказались внутри огромной водосточной трубы, футов тридцать в диаметре, и все еще недостроенной. И мы были не одни. Там, где труба обрывалась, и начинался дождливый день, на лесах в форме трубы сидели дюжина мужчин и ошарашено смотрели на нас. Мы застали их за обеденным перерывом.
   - Эй! Как вы сюда попали? - крикнул один из них.
   - Это какие-то дети, - заметил другой. - Эй, тут не место для игр!
   Они были американцами, и они, похоже, не понимали, кто мы такие. Мы не осмеливались ответить, опасаясь, что твари в коридоре могут услышать нас, и я беспокоился, что крики рабочих тоже привлекут их внимание.
   - Тот палец у тебя? - прошептал я Эмме. - Похоже, сейчас самое время испытать его.
   Так что мы показали им палец. Под этим я подразумеваю то, что мы надели пылезащитные маски (мокрые от воды, но все еще в рабочем состоянии), Эмма раскрошила крохотный кусочек мизинца Матушки Пыль, и мы пошли по трубе в сторону рабочих и попробовали использовать на них порошок. Сначала Эмма попыталась выдуть его из ладони, но он только облаком завихрился вокруг наших голов, отчего у меня слегка закололо и онемело лицо. Потом я попытался бросить его, что вообще не сработало. Пыль, похоже, не очень-то хорошо действовала как наступательное оружие. К этому времени рабочие начали терять терпение, и один из них спрыгнул с лесов, чтобы выставить нас силой. Эмма засунула палец обратно и зажгла на ладони пламя, и - "пуфф!" - огонь Эммы воспламенил висящую в воздухе пыль, мгновенно превратив ее в дым.
   - Ого! - воскликнул мужчина. Он начал кашлять и вскоре осел на пол, заснув крепким сном. Когда несколько его товарищей подбежали, чтобы помочь ему, они тоже пали жертвами облака анестезирующего дыма и оказались на полу рядом с ним.
   Оставшиеся рабочие были напуганы, разозлены и кричали на нас. Мы бросились к двери, пока ситуация не начала развиваться дальше. Я проверил, чист ли горизонт, и мы выскользнули в коридор.
   Когда я закрыл за нами дверь, голоса мужчин полностью стихли, словно я не просто закрыл их внутри, а каким-то образом выключил.

0x01 graphic

   Мы пробежали немного, затем остановились и прислушались, нет ли шагов, затем пробежали, затем остановились и прислушались, спускаясь вниз по спирали в прерывистых вспышках действия и тишины. Дважды мы слышали приближающихся людей и спешили спрятаться за дверями. За одной из них были влажные душные джунгли, наполненные пронзительными криками обезьян, а другая открывалась внутрь постройки из глинобитного кирпича, за которой лежала плотно утрамбованная земля и виднелись горы.
   Пол стал ровным, а коридор выпрямился. За последним поворотом оказалась пара двойных дверей, через которые проникал дневной свет.
   - Разве здесь не должно быть больше охраны? - нервно прошептал я.
   Эмма пожала плечами и кивком указала на двери, которые видимо были единственным выходом из башни. Я уже собирался толкнуть их, когда услышал голоса по другую сторону. Мужчина рассказывал шутку. Я слышал только звук его голоса, а не сами слова, но это точно была шутка, так как после того как он закончил, последовал взрыв смеха.
   - Твоя охрана, - произнесла Эмма тоном официанта, подающего изысканное блюдо.
   Мы могли или ждать и надеяться, что они уйдут, или открыть дверь и разобраться с ними. Последний вариант был храбрее и быстрее, так что я призвал Нового Джейкоба и сказал ему, что мы собираемся распахнуть дверь и драться, и, пожалуйста, не обсуждать это со Старым Джейкобом, который, ясное дело, станет ныть и сопротивляться. Но к тому времени, как я договорился об этом, Эмма уже это делала.
   Тихо и быстро она потянула на себя одну из распашных дверей. Перед нами стояли в ряд спины пяти тварей в разрозненной униформе, у всех на поясе были современные полицейские пистолеты. Они стояли развязано, глядя в противоположную от нас сторону. Ни один не увидел, как открылась дверь. За ними был двор, окруженный низкими, похожими на бараки, постройками, а чуть дальше вырастала стена крепости. Я ткнул пальцем в палец, спрятанный в кармане Эммы:
   - Спать, - прошептал я одними губами, подразумевая под этим, что привести этих тварей в бессознательное состояние и затащить внутрь башни будет самым оптимальным вариантом.
   Она поняла, оставила дверь наполовину открытой и начала вытаскивать палец. Я потянулся к защитным маскам, которые были затолканы у меня за пояс.
   В этот момент какая-то горящая масса пролетела над стеной крепости, проплыла по изящной дуге в нашу сторону и шлепнулась посреди двора, разбрызгивая в разные стороны растекающиеся сгустки огня и приводя охранников в сильное волнение. Двое отправились посмотреть, что там приземлилось, и как только они нагнулись, чтобы обследовать пылающую кучу, еще одна такая штука проплыла над стеной и попала в одного из них. Его сбило с ног, а его тело охватило пламя. (Судя по едкому запаху, который распространялся очень быстро, это была смесь бензина и экскрементов)
   Оставшиеся охранники побежали тушить его. Зазвучал громкий сигнал тревоги. Не прошло и нескольких секунд, как из всех зданий начали выскакивать твари и бежать к стене. Атака Шэрона, хвала ему, началась, и очень вовремя. Если повезет, этого прикрытия нам хватит, чтобы беспрепятственно поискать, по крайней мере, несколько минут. Я не думал, что у тварей займет много времени, чтобы разобраться с несколькими вооруженными катапультами амброзависимыми.
   Мы оглядели двор. Он был окружен с трех сторон приземистыми строениями, мало чем отличающимися друг от друга. Нигде не было мигающих стрелок или неоновых вывесок, указывающих на наличие имбрин. Придется искать как можно быстрее, и надеяться, что нам повезет.
   Три твари убежали к стене, оставив двоих тушить покрытого горящими экскрементами товарища. Они катали его по земле, повернувшись к нам спинами.
   Мы наугад выбрали здание, что было слева, и побежали к дверям. Внутри оказалось просторное помещение плотно забитое тем, что выглядело и пахло как поношенная одежда. Мы бежали вдоль рядов вешалок с разнообразными нарядами всех временных периодов и культур, все были систематизированы и подписаны. Вероятно, гардероб для каждой петли, в которую проникли твари. У меня промелькнула мысль, что возможно и тот кардиган, что надевал доктор Голан на каждую нашу встречу, тоже когда-то висел в этой комнате.
   Но наших друзей здесь не было, как не было и наших имбрин, так что мы пробирались сквозь ряды одежды в поисках пути в соседнее здание, который не вывел бы нас снова на просматриваемый со всех сторон двор.
   Такого пути не нашлось. Придется отважиться на еще одну перебежку.
   Мы вернулись к дверям и подождали, глядя сквозь щель, пока через двор промчался, надевая на бегу униформу, отставший охранник. Как только горизонт очистился, мы выбежали наружу.
   Снаряды, которые метала катапульта, приземлялись повсюду вокруг нас. Истратив запас экскрементов, импровизированная армия Шэрона начала запускать все подряд: кирпичи, мусор, мелких дохлых животных. Я услышал, как один такой снаряд, шлепнувшись об землю, разразился потоком заковыристых ругательств, и узнал в покатившемся по земле предмете сморщенную голову с моста. Если бы мое сердце не готово было выпрыгнуть из груди, я бы, наверное, расхохотался.
   Мы перебежали через двор к противоположному строению. Его двери выглядели многообещающе: тяжелые и металлические, они наверняка охранялись бы, если бы охрана не оставила свой пост, чтобы отправиться к стене. Внутри точно находилось что-то важное.
   Мы открыли дверь и проскользнули в маленькую, выложенную белой плиткой лабораторию, сильно пропахшую химикалиями. Мои глаза сразу приковались к медицинскому шкафчику, наполненному сияющими сталью жуткими хирургическими инструментами. Из-за стен слышалось низкое монотонное жужжание, нестройное сердцебиение каких-то механизмов, и кое-что еще...
   - Ты слышишь? - спросила Эмма, напряженно прислушиваясь.
   Я слышал. Звук был непрерывный и рассыпчатый, но, несомненно, издавался человеком. Кто-то смеялся.
   Мы обменялись озадаченными взглядами. Эмма передала мне палец Матушки, зажгла на ладони пламя, и мы оба надели маски. Приготовились ко всему, как мы думали, хотя если вспомнить, мы были совершенно не подготовлены к тому дому ужасов, что ждал нас впереди.
   Мы прошли через помещения, которые я уже не смогу описать, потому что я постарался стереть их из своей памяти. Каждое было еще большим кошмаром, чем предыдущее. Вначале была небольшая операционная, со столом, снабженным ремнями и устройствами для удержания. У стен стояли фарфоровые ванны готовые собрать выкачиваемые жидкости. Следующей была исследовательская лаборатория, где крохотные черепа животных были подключены к электрическому оборудованию и приборам. Стены были увешаны поляроидными снимками, на которых были зафиксированы эксперименты, проводимые на животных. К этому времени мы уже с содроганием прикрывали глаза.
   Худшее было еще впереди.
   В следующем помещении шел непосредственно сам эксперимент. Мы застали за работой двух медсестер и доктора, проводивших какую-то жуткую процедуру над ребенком. Маленький мальчик был растянут между двумя столами; под ним на полу расстелены газеты, чтобы собирать капли. Одна медсестра держала его ноги, а доктор в это время сжимал его голову и ледяным взглядом пристально смотрел ему в глаза.
   Они повернулись, увидели нас, в пылезащитных масках и с пылающими руками, и принялись звать на помощь, но некому было услышать их. Доктор бросился к столу с кучей режущих инструментов, но Эмма опередила его, и после непродолжительной борьбы он сдался и поднял руки. Мы зажали взрослых в углу и потребовали сказать, где содержатся пленники. Они отказались говорить вообще, так что я дул пыль им в лица, пока они не свалились кучей на пол.
   Ребенок был в полубессознательном состоянии, но невредим. На наши торопливые вопросы: "Ты в порядке?", "Здесь еще есть такие как ты?", "Где?", он, похоже, не мог выдавить ничего, кроме всхлипов. Мы решили, что лучшим будет пока спрятать его. Завернув для тепла в одеяло, мы затолкали малыша в небольшой шкаф, с обещаниями вернуться за ним, которые, я надеялся, мы сможем сдержать.

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

  
   Следующее помещение было широким и просторным, как больничная палата. Примерно двадцать кроватей рядами стояли вдоль стен, и странные, взрослые и дети вперемешку, были пристегнуты к ним ремнями. Все, похоже, были без сознания. Иглы и извивающиеся трубки шли от подошв их ног к пакетам, которые медленно наполнялись черной жидкостью.
   - Их опустошают, - прошептала Эмма дрожащим голосом. - Они выкачивают их души.
   Мне не хотелось смотреть на их лица, но нам пришлось.
   - Кто здесь, кто, кто вы? - бормотал я, пока мы перебегали от кровати к кровати.
   Я постыдно надеялся, что среди этих несчастных нет наших друзей. Однако некоторых мы узнали: девочку-телекинетика, Мелину. Бледных братьев, Джоэль-и-Питера, разделенных, так что не было никакого шанса на новую разрушительную звуковую волну. Их лица были искажены, мускулы напряжены, а кулаки сжаты даже во сне, словно оба они были в плену какого-то жуткого кошмара.
   - Мой Бог! - ахнула Эмма. - Они пытаются бороться с этим.
   - Тогда давай поможем им, - произнес я и, подойдя к изножью кровати Мелины, осторожно вытащил иглу из ее ступни. Крохотная капля черной жидкости выступила из ранки. Через секунду ее лицо расслабилось.
   - Привет, - раздалось откуда-то.
   Мы резко развернулись. В углу сидел мужчина с кандалами на ногах. Он сжался в комок, покачиваясь, и смеялся не улыбаясь. Его глаза были словно два осколка черного льда.
   Это его холодный смех разносился по комнатам.

0x01 graphic

   - Где держат остальных? - спросила Эмма, падая на колени перед ним.
   - Ну как же, они все здесь! - заявил мужчина.
   - Нет, остальные, - повторил я. - Должны быть еще.
   Он снова засмеялся, его дыхание выходило маленьким морозным облачком, что было странно, поскольку в комнате было не холодно.
   - Вы стоите на них, - ответил мужчина.
   - Говори нормально! - закричал я, теряя терпение. - У нас нет времени на это!
   - Пожалуйста, - взмолилась Эмма. - Мы - странные. Мы здесь, чтобы помочь вам, но сначала мы должны найти наших имбрин. В каком они здании?
   Он повторил свои же слова очень медленно:
   - Вы. Стоите. На. Них, - они обдавали наши лица непрерывным потоком ледяного воздуха.
   Когда я уже собирался схватить его и встряхнуть, мужчина поднял руку и указал на что-то позади нас. Я обернулся и заметил - замаскированные под напольную плитку ручку и квадратный контур люка.
   "На них". Буквально.
   Мы подбежали к ручке, повернули ее, и, потянув, открыли дверь в полу. Металлические ступени спиралью спускались в темноту.
   - Откуда нам знать, что ты говоришь правду? - спросила Эмма.
   - Ниоткуда, - ответил мужчина, что было, в общем-то, правдой.
   - Давай попробуем, - решил я.
   В конце концов, дальше идти было некуда, кроме как возвращаться по тому же маршруту, по которому мы пришли.
   Эмма, похоже, разрывалась. Ее взгляд метался от лестницы к кроватям и обратно. Я знал, о чем она думала, но она так и не задала мне этот вопрос: у нас не было времени бегать от кровати к кровати и отсоединять их всех. Придется вернуться за ними позже. Я надеялся, что когда мы вернемся, еще останется, к чему возвращаться.
  

***

   Эмма ступила на железную лестницу и спустилась в темное отверстие в полу. Прежде чем я последовал за ней, я встретился глазами с сумасшедшим и поднес палец к губам. Он оскалился и скопировал мой жест. Я надеялся, что именно это он и имел в виду. Охрана скоро будет здесь, и если он будет держать рот на замке, возможно, они не полезут за нами в люк. Я спустился на несколько ступеней и закрыл за собой дверь.
   Мы с Эммой стояли почти на самом верху узкого цилиндра, образуемого винтовой лестницей и вглядывались в темноту внизу. Глазам потребовалось время, чтобы переключиться с яркой комнаты наверху на это, почти лишенное света подземелье со стенами из грубого камня.
   Эмма сжала мою руку и прошептала мне в ухо:
   - Клетки.
   Она показала пальцем. Постепенно и я смутно различил их в темноте: прутья решеток тюремных камер.
   Мы крадучись начали спускаться по лестнице. Взгляду начало открываться все это место: мы находились в конце длинного подземного коридора, расчерченного решетками камер, и хотя я пока не видел, кто в них, во мне на мгновение вспыхнула надежда. Это было оно. Это было то место, которое мы надеялись найти.
   Из коридора неожиданно послышался звук шагов. Меня пронзил всплеск адреналина. Коридор патрулировал охранник с винтовкой через плечо и пистолетом на бедре. Он еще не увидел нас, но вот-вот должен был увидеть. Мы были слишком далеко от люка, чтобы уйти тем путем, что пришли, и слишком далеко от земли, чтобы вот так просто спрыгнуть и драться с ним. Так что мы отпрянули и присели на корточки, в надежде, что закручивающиеся перила лестницы смогут спрятать нас.
   Но они, конечно же, не могли. Мы были почти на уровне его глаз. Он был от нас на расстоянии двадцати шагов, затем пятнадцати. Нужно было что-то делать.
   И я сделал.
   Я встал и пошел вниз по лестнице. Он, конечно, тут же заметил меня, но до того, как он смог получше меня разглядеть, я начал говорить. Громко и басовито я произнес:
   - Разве ты не слышал тревогу?! Почему ты не наверху и не защищаешь стену?
   Пока он понял, что я не тот, от кого он получает приказы, я уже достиг низа, и к тому времени, как он дотянулся до пистолета, я уже покрыл половину расстояния между нами, нацеливаясь в него словно квортербэк (1). Я ударил его плечом как раз в тот момент, когда он нажал спусковой крючок. Пистолет взревел, выстрел срикошетил где-то позади меня. Мы повалились на пол. Я сделал ошибку, пытаясь не дать ему опять нажать на спуск и выстрелить, и одновременно использовать на нем палец (он теперь был у меня), который я засунул глубоко в правый карман. У меня не хватало конечностей сделать и то и другое, и он скинул меня и поднялся. Уверен, тут бы мне пришел конец, если бы он не увидел Эмму, мчащуюся к нему с пылающими руками, и не повернулся, чтобы выстрелить в нее.
   Он выстрелил, но промахнулся, пуля ушла слишком высоко, и это дало мне возможность вскочить на ноги и напасть снова. Я столкнулся с ним, и мы пролетели через коридор; его спина врезалась в прутья одной из клеток. Он ударил меня, сильно, локтем в лицо, меня развернуло, и я упал. Он вскинул пистолет, чтобы застрелить меня, и ни Эмма, ни я не находились достаточно близко, чтобы помешать этому.
   Неожиданно две мясистые руки появились из темноты, просунулись сквозь решетку и схватили охранника за волосы. Его голова резко откинулась назад и с гулким звоном ударилась о прутья.
   Охранник обмяк и соскользнул на пол. А из темноты выступила Бронвин, прижалась лицом к прутьям и расплылась в улыбке:
   - Мистер Джейкоб!!! Мисс Эмма!!!
   Я никогда еще не был так рад кого-либо видеть. Ее большие добрые глаза, ее сильный подбородок, ее гладкие волосы - это была Бронвин! Мы просунули руки сквозь решетку и обняли ее изо всех сил, в таком волнении от облегчения, что начали заикаться...
   - Бронвин, Бронвин, - лепетала Эмма, - это правда ты?
   - Это вы, мисс? - отвечала Бронвин. - Мы молились и надеялись и... ох, я так боялась, что твари схватили вас...
   Бронвин прижала нас к прутьям так сильно, что мне показалось, что я сейчас лопну. Прутья были толстыми как кирпичи и сделаны из чего-то более прочного, чем железо, что, как я догадался, было единственной причиной, почему Бронвин до сих пор не вырвалась из клетки.
   - Не могу... дышать, - простонала Эмма, и Бронвин извинилась и отпустила нас.
   Теперь, когда я смог получше взглянуть на нее, я заметил синяк у нее на скуле и темное пятно, скорее всего, кровь, с одной стороны блузки.
   - Что они с тобой делали? - спросил я.
   - Ничего серьезного, - ответила она, - хотя угрозы были.
   - А остальные? - снова запаниковала Эмма. - Где остальные?!
   - Здесь!!! - послышался голос дальше по коридору.
   - Сюда!!! - раздался еще один.
   И тогда мы обернулись и увидели, прижимающиеся к решеткам клеток, вытянувшихся вдоль коридора, лица наших друзей. Всех их: Горация и Еноха, Хью и Клэр, Оливии, которая от волнения хватала ртом воздух, глядя на нас из-под потолка своей камеры, все они были здесь, живые и невредимые, за исключением бедной Фионы, пропавшей, когда она упала с обрыва в зверинце мисс Королек. Но скорбь по ней была роскошью, которую мы не могли себе позволить в данный момент.
   - О! Хвала птицам, всем чудесным чертовым птицам!!! - воскликнула Эмма, бросаясь, чтобы схватить Оливию за руку. - Вы даже не представляете, как мы беспокоились!
   - Даже не в половину так как мы! - откликнулся дальше по коридору Хью.
   - Я говорила им, что вы придете за нами! - чуть не плача, заявила Оливия. - Я говорила и говорила, но Енох утверждал, что я полоумная, если так думаю...
   - Забудь, они же сейчас здесь! - отозвался Енох. - Что вы, черт побери, так долго?
   - Как, во имя Перплексуса, вы нашли нас? - удивился Миллард. Его одного твари удосужились одеть во что-то, напоминающее робу заключенного - полосатый обтягивающий комбинезон, в котором его было легко увидеть.
   - Мы все вам расскажем, - отозвалась Эмма, - но сначала, нам нужно найти имбрин и вытащить всех вас отсюда!
   - Они дальше по коридору! - ответил ей Хью. - За большой дверью!
   В конце коридора была огромная металлическая дверь. Она выглядела достаточно массивной, чтобы защищать банковское хранилище... Или сдерживать пустóту.
   - Вам нужен ключ, - добавила Бронвин и указала на кольцо с ключами на поясе лежащего без сознания охранника. - Это большой золотой. Я наблюдала за ним!
   Я бросился к охраннику и сорвал ключи с его пояса. А потом я замер с ними в руке, перебегая глазами по дверям камер и Эмме.
   - Скорее, выпустите нас отсюда! - крикнул Енох.
   - Каким ключом? - растерялся я.
   На кольце было не меньше дюжины ключей, и все выглядели одинаково, за исключением большого золотого.
   Эмма сникла:
   - О, нет.
   Скоро прибудет еще охрана, а на отпирание каждой клетки уйдут драгоценные минуты. Так что мы побежали в конец коридора, открыли дверь и передали ключи Хью, чья клетка была ближе всех.
   - Освободи себя, потом остальных! - велел я.
   - Потом оставайтесь здесь и ждите, когда мы вернемся и заберем вас, - добавила Эмма.
   - Вот уж дудки! - заявил Хью. - Мы идем за вами!
   Спорить было некогда, и, признаюсь, втайне я почувствовал облегчение, услышав это. После всей этой борьбы в одиночку, я надеялся получить хоть какое-нибудь подкрепление.
   Мы с Эммой открыли огромную, словно в бункере, дверь, последний раз взглянули на наших друзей и выскользнули из коридора.
  

***

   По другую сторону двери была длинная прямоугольная комната, заставленная простой практичной мебелью и освещаемая сверху зеленоватыми флуоресцентными лампами. Она создавала явное впечатление офиса, но меня было не обмануть. Стены комнаты покрывала пористая звуконепроницаемая пена, а дверь была такой толстой, что смогла бы выдержать и ядерный взрыв. Это был не офис.
   Мы услышали, как кто-то шевелится в дальнем конце комнаты, но обзор нам закрывал массивный шкаф с документами. Я коснулся руки Эммы и кивком указал туда, мол "пошли", и мы начали тихо продвигаться вперед, надеясь незаметно подкрасться к тому, кто был там с нами.
   Я мельком увидел белый халат и лысеющую макушку. Точно не имбрина. Разве они не слышали, как открылась дверь? Нет, и теперь я понял почему: они слушали музыку. Женский голос пел нежную мелодичную рок-балладу, старую, которую я слышал и раньше, но не мог вспомнить названия. Так странно, так неуместно было слышать ее здесь, сейчас.
   Мы крались вперед, пока музыка звучала достаточно громко, чтобы заглушать наши шаги, мимо столов, заваленных бумагами и картами. На прикрученном к стене стеллаже стояли сотни стеклянных мензурок, внутри которых в черной жидкости кружили серебряные частички. Замедлившись, я увидел, что на каждой была бирка: имена жертв, чьи души они содержали, были отпечатаны на них мелким шрифтом.
   Заглянув за шкаф, мы увидели мужчину в лабораторном халате, сидящего за столом к нам спиной и разбирающего бумаги. Вокруг него было настоящее шоу ужасов из разнообразных объектов анатомии. Лежала рука без кожи с обнаженной мускулатурой. На стене, как трофей, висел позвоночник. Несколько обескровленных органов были разбросаны по столу, будто кусочки мозаики. Мужчина что-то писал, мурлыкая себе под нос и покачивая головой в такт песне, где пелось про любовь, про чудеса.

0x01 graphic

   Мы вышли из-за шкафа и направились к нему. Я вспомнил, где я последний раз слышал эту песню: у дантиста, когда металлический крюк впивался в нежную розовую плоть моей десны.
   "Ты превращаешь любовь в веселье" (2).
   Теперь мы были всего в нескольких ярдах от него. Эмма вытянула руку, приготовившись зажечь ее. Но едва мужчина оказался в пределах досягаемости, он заговорил с нами:
   - Здравствуйте. Я вас ждал.
   Это был тот самый отвратительно-вкрадчивый голос, который я никогда не забуду. Каул.
   Эмма вызвала пламя, которое вырвалось из ее ладоней со звуком похожим на щелчок кнута.
   - Говори, где имбрины, и я, возможно, оставлю тебя в живых!!!
   Вздрогнув, мужчина резко развернул к нам свое вращающееся кресло. То, что мы увидели, заставило вздрогнуть нас: все его лицо ниже широко распахнутых глаз представляло собой массу расправленной плоти. Этот человек не был Каулом, он даже не был тварью, и он точно не мог заговорить с нами. Губы мужчины были сплавлены вместе. В руках он держал механический карандаш и небольшой пульт управления. Приколотая к халату табличка с именем гласила: "Уоррен".
   - Ну-у, вы же не причините вреда старине Уоррену? - послышался снова голос Каула, исходящий из того же места, что и музыка - динамика на стене. - Хотя даже если вы это и сделаете, это не имеет большого значения. Он всего лишь мой интерн.
   Уоррен вжался в крутящееся кресло, с ужасом взирая на пламя в руке Эммы.
   - Где ты?! - заорала Эмма, оглядываясь вокруг.
   - Не важно! - отозвался Каул в динамике. - Что важно, так это то, что вы зашли навестить меня. Я в восторге! Так гораздо проще, чем выслеживать вас.
   - У нас целая армия странных на подходе! - соврала Эмма. - Та толпа у ворот - всего лишь острие копья. Говори, где имбрины, и, возможно, мы сможем уладить все миром!
   - Армия?! - рассмеялся Каул. - Да во всем Лондоне не осталось достаточно боеспособных странных, чтобы собрать пожарную бригаду, не то чтобы армию. Что же до ваших жалких имбрин, то прибереги свои пустые угрозы, я с радостью покажу вам, где они. Уоррен, ты не окажешь нам честь?
   Уоррен нажал кнопку на пульте, который держал в руке, и сбоку от нас с шумом отъехала в сторону панель в стене. За ней была вторая стена из толстого стекла, за которой находилась еще одна комната, погруженная в темноту.
   Мы прижались к стеклу, приложив ладони к глазам, чтоб лучше видеть. Постепенно мы смогли разглядеть внутри очертания помещения, похожего на захламленный подвал: мешанина из мебели, тяжелых портьер и человеческих фигур, застывших посреди всего этого в странных позах. У большинства из них, похоже, как и у частей тела на столе Уоррена, была снята кожа.
   О, мой бог, что он с ними сделал...
   Мой взгляд метался по темной комнате, сердце колотилось.
   - Там мисс Клёст! - воскликнула Эмма, и я тоже увидел ее.
   Она сидела на стуле полубоком, мужеподобная и плосколицая, две идеально симметричные косы спадали по обеим сторонам ее лица. Мы били по стеклу и звали ее, но она лишь отрешенно смотрела в одну точку, словно в трансе, безразличная к нашим крикам.

0x01 graphic

   - Что ты с ней сделал?! - закричал я. - Почему она не отвечает?!
   - У нее просто изъяли часть души, - ответил Каул. - Это склонно вызывать некоторое онемение мозга.
   - Ах ты ублюдок!!! - выкрикнула Эмма и ударила по стеклу. Уоррен, пятясь, откатил свое кресло в угол. - Ты злобный, мерзкий, трусливый...
   - Ох, успокойся, - откликнулся Каул. - Я взял лишь небольшую часть ее души, а все остальные ваши няньки в полном, если и не душевном, то телесном здравии.
   Резкий яркий свет вспыхнул в заставленной комнате, и внезапно стало видно, что большая часть фигур - это просто куклы, да, совершенно точно не настоящие: манекены или своего рода анатомические пособия, с вывернутыми и торчащими мышцами и сухожилиями, расставленные там как статуи. Но среди них, с кляпами во ртах, привязанные к стульям или деревянным колоннам, вздрагивающие и жмурящиеся от внезапного яркого света были настоящие, живые люди. Женщины. Восемь, десять... Я не успел сосчитать всех... Большинство из них были немолоды, растрепаны, но узнаваемы.
   Наши имбрины.
   - Джейкоб, это они! - воскликнула Эмма. - Ты видишь мисс...
   Свет моргнул и погас, прежде чем мы смогли отыскать мисс Сапсан, и после яркого света мои глаза уже ничего не могли различить в темноте за стеклом.
   - Она тоже там, - произнес Каул со скучающим вздохом. - Ваша благочестивая птица, ваша наседка...
   - Твоя сестра, - напомнил я, в надежде, что это вселит в него хоть немного человечности.
   - Мне бы очень не хотелось убивать ее, - согласился Каул, - и, полагаю, не придется, при условии, что ты дашь мне то, что я хочу.
   - И что же это? - спросил я, отворачиваясь от стекла.
   - Ничего существенного, - небрежно бросил Каул. - Всего лишь маленький кусочек твоей души.
   - Что??? - рявкнула Эмма.
   Я расхохотался.
   - Ну-ну, выслушай меня, - отозвался Каул. - Мне даже не нужна вся целиком. Достаточно будет и обычной пипетки. Это даже меньше, чем я взял у мисс Клёст. Да, это сделает тебя немного заторможенным на какое-то время, но через пару дней все твои способности полностью восстановятся.
   - Тебе нужна моя душа, потому что ты думаешь, что это поможет тебе воспользоваться библиотекой, - заявил я, - и заполучить всю ее мощь.
   - Вижу, ты разговаривал с моим братом, - заметил Каул. - Тогда ты также должен знать: я уже почти осуществил это. После целой жизни поисков я наконец-то нашел Абатон, а имбрины, вот эта самая идеальная комбинация имбрин, открыли для меня дверь. Увы, только тогда я понял, что мне по-прежнему недостает еще одного компонента. Странного со специфическим талантом, который не так то часто встретишь в наши дни. Я уже почти отчаялся найти такого человека, когда узнал, что внук некоего странного может подойти, а эти имбрины, все равно уже бесполезные для меня, могут послужить приманкой. И так и произошло! Я, правда, верю, что это судьба, мой мальчик. Ты и я, вместе мы войдем в историю странного мира.
   - Мы никуда не пойдем вместе, - ответил я. - Если у тебя будет такая сила, ты превратишь жизнь на земле в ад.
   - Ты не так меня понял, - откликнулся Каул. - Это не удивительно, большинство людей не понимают меня. Да, мне пришлось превратить жизнь в ад тем, кто стоял у меня на пути, но теперь, когда я почти достиг своей цели, я готов быть великодушным. Благородным. Прощающим.
   Музыка, все еще звучащая из динамика на фоне его голоса, сменилась на спокойную инструментальную композицию, так не соответствующую той панике и ужасу, которые я испытывал, что у меня мороз пробежал по коже.
   - Мы, наконец, заживем в мире и гармонии, - продолжал он, его голос стал спокойным и убеждающим, - и я буду вашим королем, вашим богом. Это естественная иерархия странного мира. Мы никогда не должны были жить вот так: децентрализованными и беспомощными. Управляемыми женщинами. Больше не придется скрываться, когда я встану у руля. Не придется трусливо прятаться за юбками имбрин. Мы, странные, займем наше законное место во главе человеческого стола. Мы будем править землей и всеми ее народами. Мы, наконец, заберем себе то, что наше по праву.
   - Если ты думаешь, что мы будем играть в этом хоть какую-то роль, - заявила Эмма, - то ты повредился умом.
   - Я и не ожидал от тебя ничего другого, девочка, - откликнулся Каул. - Ты такая типично воспитанная имбриной странная: ни амбиций, и никакого здравого смысла, одна только привычка жить на всем готовом. Помолчи, я разговариваю с мужчиной.
   Лицо Эммы вспыхнуло в тон ее пламени.
   - Давай выкладывай, - коротко бросил я, думая о том, что охрана, наверняка, уже на пути сюда, а наши друзья все еще возятся с ключами в коридоре.
   - Вот мое предложение, - произнес Каул. - Позволь моим специалистам провести с тобой эту процедуру, а когда я получу, что хочу, я отпущу тебя и твоих друзей на все четыре стороны. Да и ваших имбрин тоже. Они все равно уже не будут представлять для меня никакой угрозы.
   - А если я откажусь?
   - Если ты не позволишь изъять твою душу легким и безболезненным способом, тогда это с огромным удовольствием сделают мои пустóты. Они, правда, не славятся врачебным тактом, а когда они закончат с тобой, боюсь, я буду бессилен помешать им переключиться на ваших имбрин. Так что, как видишь, я в любом случае получу, что хочу.
   - Ничего у тебя не выйдет, - заявила Эмма.
   - Ты о том небольшом фокусе мальчика? Я слышал, он смог взять под контроль одну пустóту, но как насчет сразу двух? Или трех, или пяти?
   - Столько, сколько пожелаю, - ответил я, стараясь звучать уверенно и невозмутимо.
   - Вот на это я очень хотел бы взглянуть, - откликнулся Каул. - Так я принимаю это за твой ответ?
   - Принимай, как хочешь, - огрызнулся я. - Я тебе не помогаю.
   - О, славненько, - отозвался Каул. - Так даже будет гораздо веселее.
   Мы услышали, как он смеется в динамике, а затем раздался громкий звонок зуммера, заставивший меня подпрыгнуть.
   - Что ты теперь сделал?! - крикнула Эмма.
   Я почувствовал резкую пульсацию у себя в животе, и безо всяких объяснений Каула уже точно мог представить, что происходило: в туннеле под комнатой с имбринами, глубоко в недрах комплекса была выпущена пустóта. Она приближалась, карабкаясь к решетке в полу, которая со скрежетом отъезжала в сторону. Вскоре она будет среди имбрин.
   - Он выпускает пустóту! - крикнул я Эмме. - Она направляется в ту комнату!
   - Начнем всего с одного пустóты, - сообщил Каул. - А если тебе удастся с ним справиться, я познакомлю тебя с его друзьями.
   Я забарабанил по стеклу:
   - Впусти нас!
   - С удовольствием, - откликнулся Каул. - Уоррен?
   Уоррен нажал еще одну кнопку на пульте. Секция стекла размером с дверь скользнула в сторону.
   - Я иду туда! - бросил я Эмме. - Оставайся здесь и сторожи его!
   - Если мисс Сапсан там, я иду тоже!
   Было ясно, что мне не переубедить ее.
   - Тогда берем его с собой! - велел я.
   Уоррен попытался броситься наутек, но Эмма ухватила его за воротник халата.
   Я вбежал через дверь в темную заставленную комнату, за мной Эмма, держа одной рукой за шиворот извивающегося безротого интерна.
   Я услышал, как за нами захлопнулась стеклянная дверь.
   Эмма выругалась.
   Я обернулся.
   По другую сторону стекла на полу валялся пульт управления. Мы были заперты.
  

***

   Мы пробыли в комнате всего несколько секунд, а интерн уже умудрился вывернуться из рук Эммы и броситься в темноту. Эмма кинулась было преследовать его, но я остановил ее - он был для нас не важен. Что было сейчас важно, так это пустóта, которая почти выбралась из дыры и вот-вот будет в комнате.
   Она была очень голодна. Я буквально чувствовал ее мучительный голод, словно он был моим собственным. С минуты на минуту она начнет лакомиться имбринами, если только мы не помешаем ей. Но сначала нам нужно было найти ее, а комната была так наполнена хламом и тенями, что моя способность видеть пустóт была слабым преимуществом.
   Я попросил у Эммы больше света. Она увеличила пламя в ладонях так сильно как могла, но от него, казалось, только удлинились тени.
   Чтобы уберечь ее, я велел ей оставаться возле двери. Она отказалась.
   - Держимся вместе, - заявила она.
   - Тогда держись позади меня. Далеко позади.
   Это, по крайней мере, она сделала. Пока мы проходили мимо сидящей в ступоре мисс Клёст и углублялись дальше в комнату, она отставала от меня на несколько шагов, держа одну руку высоко над головой, чтобы освещать нам путь. То, что мы могли разглядеть, напоминало бескровный полевой госпиталь: повсюду валялись разобранные человеческие фигуры.
   Моя нога пнула руку. С глухим стуком та отлетела в сторону. Гипсовая. Тут на столе стоял торс. Там плавала в наполненной жидкостью банке голова с широко открытыми глазами и ртом, почти наверняка настоящая, но замаринованная явно уже давно. Здесь у Каула, похоже, одновременно была и лаборатория, и пыточная, и кладовка. Он тоже был барахольщиком, как и его брат, коллекционером странных и жутких вещей; только там, где у Бентама все было разложено по полочкам, Каул отчаянно нуждался в горничной.
   - Добро пожаловать на игровую площадку пустóт, - объявил Каул, его усиленный динамиками голос эхом разносился по комнате. - Здесь мы проводим над ними эксперименты, кормим их, смотрим, как они поглощают свою пищу. Интересно, какую часть тебя они съедят первой? Некоторые пустóты предпочитают начинать с глаз... так сказать, с легкой закуски...
   Я споткнулся о тело, которое взвизгнуло, когда моя нога наступила на него. Взглянув вниз, я увидел лицо насмерть перепуганной женщины средних лет, которая смотрела на меня безумными глазами. Незнакомая мне имбрина. Не останавливаясь, я нагнулся и прошептал:
   - Не волнуйтесь, мы вытащим вас отсюда.
   "Нет", - подумал я, - "не вытащим". "Это нагромождение из форм и безумных теней станет местом нашей смерти", - Старый Джейкоб поднялся во мне вновь, пророчествующий гибель и незатыкаемый.
   Я услышал, как что-то движется в глубине комнаты, затем последовал протяжный влажный звук раскрывающихся челюстей пустóты. Она была уже здесь среди нас. Я нацелился на нее и побежал, спотыкаясь и едва не падая. Эмма побежала следом, крича:
   - Джейкоб, быстрее!
   Каул по системе громкой связи передразнил нас:
   - "Джейкоб, быстрее!"
   Он включил музыку: быструю, ритмичную, безумную.
   Мы пробежали мимо трех, четырех и еще нескольких имбрин, все связанные и пытающиеся освободиться, а потом я увидел это.
   Я остановился, задыхаясь, моя голова шла кругом от ее огромного размера. Эта пустóта была гигантом, на несколько голов выше той, что я приручил, ее череп почти задевал потолок, даже несмотря на ее сутулое тело. Она находилась от нас в двадцати футах, ее челюсть была широко раскрыта, а языки полоскали по воздуху. Эмма резко остановилась в нескольких шагах впереди меня и вытянула руку, показывая на что-то и одновременно освещая это.
   - Там! Смотри!
   Она увидела не пустóту, конечно же, а то, к чему она направлялась: женщину, подвешенную вниз головой и вращающуюся, словно коровья туша. Ее черные юбки упали ей на голову. Но даже так, даже в темноте, я понял кто это. Мисс Королек.
   Эддисон висел рядом с ней. Они бились в путах, с завязанными ртами, и были всего лишь в нескольких шагах от пустóты, чьи языки уже тянулись к ним, скользили вокруг плеча мисс Королек и втягивали ту в ее челюсти.
   - СТОЙ! - закричал я, сначала на английском, затем на скрежещущем языке, который пустóта могла понять. Я крикнул это еще раз, и еще, до тех пор, пока она действительно не остановилась, но не потому, что была под моим контролем, а потому, что неожиданно я стал более интересной добычей.
   Она отпустила имбрину, и та закачалась как маятник. Пустóта развернула свои языки ко мне.
   - Срежь мисс Королек, а я уведу пустóту подальше, - бросил я Эмме.
   Я отходил от мисс Королек, продолжая непрерывно говорить с пустóтой, и надеясь отвлечь ее внимание от имбрины и переключить на меня.
   "Закрой рот". "Сидеть". "Лежать".
   Она отвернулась от мисс Королек, - хорошо, хорошо, - я попятился, и она направилась за мной.
   Так. Ладно. Что дальше?
   Мои руки потянулись к карманам. В одном у меня было то, что осталось от пальца Матушки Пыль. В другом - секрет... пузырек амбро, который я прихватил из предыдущей комнаты, пока Эмма не смотрела. Я взял его, поддавшись временно охватившей меня неуверенности. Что если я не справлюсь собственными силами? Что если мне понадобится поддержка?
   "Сидеть", - велел я. - "Стой".
   Пустóта хлестнула языком в мою сторону. Я пригнулся за манекен, и язык обвил его вместо меня, поднял в воздух и швырнул об стену, где тот разлетелся на куски.
   Под второй язык я поднырнул. Ударился ногами об перевернутое кресло. Язык хлестнул по пустому месту, где я только что был. Пустóта пока только играла со мной, но вскоре она перейдет к убийству. Необходимо было что-то предпринять, и этого "что-то" у меня было два.
   Пузырек или палец.
   Я никак не смогу контролировать эту пустóту без усиления моих способностей, которое может дать пузырек амбро. К тому же раскрошенный палец Матушки - это не то, что я смогу использовать на расстоянии, а маску я потерял. Я лишь усыплю себя, что было бы более чем бесполезно.
   Еще один язык с силой ударил в пол рядом со мной. Я скользнул за стол и вытащил пузырек из кармана. Я не решался открыть его, мои руки дрожали. Сделает он меня героем или рабом? Сможет ли один пузырек и в самом деле сделать меня зависимым на всю жизнь? И что будет хуже: быть зависимым и рабом, или быть мертвым и переваренным в желудке этой пустóты?
   Стол отлетел в сторону, оставив меня на виду. Я вскочил на ноги. "Стой! Стой!", - кричал я, понемногу отпрыгивая назад от языков пустóты, которые хлестали по мне, промахиваясь буквально на дюйм.
   Спина ударилась о стену. Дальше отступать было некуда.
   Я получил удар в живот, затем язык, который ударил меня, развернулся и потянулся ко мне, чтобы обвиться вокруг шеи. Нужно было бежать, но я стоял там, согнувшись пополам, силясь сделать вдох. И тут я услышал злобное рычание, которое издавала не пустóта, и отважный, разносящийся эхом, лай.
   Эддисон.
   Внезапно, язык, который почти добрался до моей шеи, напрягся, будто от боли, и потянулся обратно через комнату. Пес, этот храбрый маленький боксер, укусил его. Я услышал, как он рычит и лает, сражаясь с невидимым существом почти в двадцать раз больше его.
   Я съехал по стене на пол, дыхание восстановилось, и я снова наполнил свои легкие. Я поднял пузырек, теперь уже решившись. Убедил себя, что без него у меня нет шансов. Вытащил пробку, поднял бутылочку над глазами и откинул голову...
   И тут я услышал свое имя. "Джейкоб", - позвал кто-то в темноте в нескольких шагах от меня.
   Я обернулся и увидел, как там, на полу, среди разбросанных частей тел, лежит мисс Сапсан. В синяках, связанная, пытающаяся говорить через завесу боли или дурмана. Но, тем не менее, это была она, и она смотрела прямо на меня своими пронзительными зелеными глазами.
   - Не надо, - произнесла она слабо. - Не делай этого, - ее голос был едва слышен, едва различим.
   - Мисс Сапсан!
   Я опустил склянку, заткнул пробку и на четвереньках подполз туда, где лежала она. Моя вторая мама, эта странная святая. Павшая, раненая. Может быть даже умирающая.
   - Скажите, что вы в порядке, - попросил я.
   - Убери это, - прошептала она. - Тебе это не нужно.
   - Нет, нужно. Я не такой как он.
   Мы оба знали о ком я: моем дедушке.
   - Нет, ты такой же, - произнесла она. - Все, что тебе нужно, уже внутри тебя. Убери это и возьми лучше вот это, - она кивком указала на что-то, лежащее между нами: зазубренный кусок дерева, оставшийся от сломанного стула.
   - Я не могу, этого недостаточно.
   - Достаточно, - заверила она меня. - Просто целься в глаза.
   - Я не могу, - повторил я, но я смог. Я убрал пузырек и взял палку.
   - Молодец, - прошептала она. - А теперь иди и сделай с ним что-нибудь ужасное.
   - Сделаю, - кивнул я, она улыбнулась, и ее голова опустилась обратно на пол.
   Я встал, теперь точно полный решимости, сжав в руке деревянный кол. На другом конце комнаты Эддисон глубоко вонзил свои зубы в один из языков пустóты и оседлал его как ковбой в родео, доблестно цепляясь за него и рыча, пока пустóта хлестала им взад и вперед. Эмма срезала веревку, на которой висела мисс Королек и стояла над имбриной, вслепую размахивая пылающими руками.
   Пустóта шлепнула Эддисона об столб, и пес отлетел в сторону.
   Я бросился к пустóте, помчавшись так быстро как мог через полосу препятствий из разбросанных конечностей. Но, как мотылька свет, существо, казалось, больше привлекала Эмма. Оно начало приближаться к ней, и тогда я крикнул ему, сначала на английском: "Эй! Сюда!", потом на языке пустóт:
   - Иди и возьми меня, ублюдок!
   Я схватил первое, что оказалось под рукой (это оказалось рукой), и швырнул ее. Она отскочила от спины пустóты, и существо развернулось ко мне лицом.
   "Иди и возьми меня, иди и возьми меня".
   На несколько секунд пустóта была сбита с толку, что дало мне достаточно времени, чтобы приблизиться к ней и не быть пойманным ее языками. Я ударил ее колом, раз, второй, в грудь. Она отреагировала так, словно ее укусила пчела, не больше, и затем свалила меня языком на пол.
   - Стой! Стой! Стой! - орал я на пустóтном, отчаянно пытаясь хоть как-то достучаться до него, но чудовище, казалось, было пуленепробиваемым, совершенно невосприимчивым к моим приказам. И тут я вспомнил про палец, тот маленький остаток мелка из пыли в моем кармане. Пока я лез за ним, язык обвился вокруг меня и поднял в воздух. Я слышал, как Эмма кричит, чтобы чудовище отпустило меня... и Каул тоже.
   - Не ешь его!!! - визгливо орал он в динамике. - Он - мой!!!
   Пока я вытаскивал палец Матушки из кармана, пустóта уронила меня в свои распахнутые челюсти.
   Я был зажат у нее во рту от коленей до груди, ее зубы вонзились в меня и начали погружаться в плоть, челюсти стали быстро растягиваться, чтобы проглотить меня.
   Вот он мой последний акт. Мое последнее мгновение. Я раскрошил палец в руке и стряхнул его в то, что я надеялся, было горлом чудовища. Эмма била его, жгла его. А затем, когда оно уже собиралось захлопнуть свои челюсти и перерезать меня зубами пополам, существо начало давиться от кашля. Оно отшатнулось от Эммы, обожженное и задыхающееся, и направилось к решетке в полу, откуда оно выползло. Скачками понеслось назад в свое гнездо, где у него будет сколько угодно времени, чтобы расправиться со мной.
   Я пытался остановить его, кричать ("Отпусти меня!"), но оно вонзало зубы все глубже, и боль была такой ослепляющей, что не давала думать... И вот мы уже у решетки и соскользнули вниз. Его рот был так заполнен мной, что оно не могло ухватиться за ступени в стене, и оно падало, падало и задыхалось, и я каким-то образом все еще был жив.
   Мы ударились о землю с громким хрустом ломаемых костей. Удар сплющил наши легкие и отправил всю анестезирующую пыль, что я стряхнул в глотку пустóты, в воздух. Она оседала как снег вокруг нас, и я уже чувствовал, как она действует, притупляя мою боль и затуманивая мой разум, и, наверное, то же самое она делала и с пустóтой, потому что та уже едва вонзала в меня зубы, ее челюсти расслаблялись.
   Пока мы лежали там одурманенной и обездвиженной кучей, быстро погружаясь в сон, я смог разглядеть сквозь кружащиеся белые частички очертания мрачного темного туннеля, заполненного костями. Последнее, что я увидел до того, как пыль завладела мной, была группа пустóт, сутуло ковыляющих к нам и глядящих на нас с любопытством.


   (1) нападающий в американском футболе
   (2) "You Make Loving Fun", песня британо-американской группы "Флитвуд Мэк" (англ. "Fleetwood Mac").
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 8.25*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Истомина "Приворот на босса" (Современная проза) | | М.Весенняя "Чужая невеста" (Романтическая проза) | | N.Zzika "Любовь по инструкции" (Любовное фэнтези) | | А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | М.Славная "Проклятие для босса" (Современный любовный роман) | | Л.Ред "Акула недвижимости" (Короткий любовный роман) | | А.Ганова "Тилья из Гронвиля" (Подростковая проза) | | К.Кострова "Невеста из проклятого рода" (Юмористическое фэнтези) | | К.Амарант "Куколка" (Любовное фэнтези) | | Э.Блэк "Зеркало Иштаар" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"