Калбазов Константин Георгиевич: другие произведения.

Кукловод. Партизан.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.44*50  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он один из ведущих хирургов Ставрополья, достаточно обеспеченный человек, примерный семьянин и заботливый отец. Но доволен ли он своим положением? Признаться, с некоторых пор не очень. Недавно в его жизни появился один странный человек. Продюсер реалити-шоу. Нет, не из Москвы. И не из Голливуда. И вообще, не из этого мира. Оказывается параллельные миры это не сказки про белого бычка, а самая что ни на есть реальность. А Шейранов, кукловод, своего рода уникум, при определенных условиях способный переносить свой разум в другое человеческое тело. Сначала он был русским офицером на Кавказской войне середины 19 века. Теперь же ему предстоит примерить роль партизана первой мировой. Согласится ли он. Пожалуй, да. Ну что же. Тогда садитесь поудобнее. Шоу продолжается!

   ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ.
  
   КУКЛОВОД 2
   Партизан.
  
   ГЛАВА 1
   Новый проект.
  
  - Виктор, что за конспирация? У нас какие-то проблемы?
  Перегудов, смотрел на мужчину лет сорока, одетого в сравнительно недорогой спортивный костюм. Впрочем, его дешевизна была довольно относительной, на фоне более известных брэндов. Тот кто заботится не столько об имидже, сколько о здоровье нашел бы это одеяние комфортным. Человек же на кого сейчас смотрел продюсер никому и ничего доказывать не собирался. Как видно его полностью устраивала его жизнь и место занимаемое в обществе.
  - Фу-ух,- выдохнул мужчина останавливая свой бег, и приступая к разминочным упражнениям.- Привет, Антон. Фу-ух. Хорошо пробежался.
  - Виктор?
  - Да успокойся ты. Все в полном порядке.
  - Так какого тогда...
  - Такого, что дело не терпит отлагательств. И между прочим, оно напрямую затрагивает твои интересы.
  - Ну Виктор... Напугал, ты меня. А чего здесь-то встречаемся? Берег озера, аллея с редкими деревьями, хорошо просматриваемое место. Ну прямо шпионские игры.
  - Дилетант. Да если нас начнут пасти, то ты хоть в чистом поле стой, способы найдутся. Причем масса, и под самые разнообразные методы защиты. Не забывай, я из серьезной конторы, а не из какой-то заштатной службы безопасности. Впрочем, ты и сам имеешь оч-чень серьезный подход к различным средствам съема аудио и видео информации. Ведь именно на этом базируется твое реалити-шоу.
  - Угу. Будем считать, что нотацию ты мне прочитал. Может теперь к делу,- слегка раздраженно фыркнул Антон.
  - Можно и к делу. Видел твое шоу. Надо признать, мои домашние каждый день с нетерпением ожидают выхода новых серий. Причем все вместе, и жена, и девочки, и сыновья. Прими мое искреннее восхищение, отличная работа. Даже я грешный, когда никуда не спешу, с удовольствием посматриваю. А уж мое-то отношение ко всякого рода шоу, ты знаешь.
  - Ну все. После твоего признания предел в моем мастерстве наступил. Теперь можно смело ложиться в гроб.
  - А вот я бы не торопился. Потому что чувствую, что до предела еще далеко. Давай пройдемся,- прекратив махать руками и ногами, предложил Виктор.
  - Давай,- легко согласился Антон, но счел нужным добавить,- только ты покороче. Если беды нет, то у меня еще предостаточно дел.
  - Эх Антон, Антон, все-то у тебя бегом и впопыхах. Просто удивительно, как ты умудряешься создавать настоящие шедевры, если все время куда-то спешишь, и живешь в постоянном цейтноте.
  - По другому не умею. Виктор, давай уже к делу, или я побежал.
  - Ладно. К делу, так к делу,- Виктор достал из нагрудного кармана планшет и после непродолжительных манипуляций произнес,- я тебе ссылку скинул. Глянь коротко.
  - Витя.
  - Ну раз уж приехал, то удели еще пару минут.
  - Хорошо.
  Антон достал свой планшет и прошел по присланной ссылке. Не сказать, что интервью с доктором исторических наук Воркутинским было ему не интересно. В конце концов деятельность ученого и продюсера перекликались. Разумеется отдаленно, и даже весьма, но все же. Реалити-шоу Перегудова всегда несли в себе исторический подтекст. В частности замысел прошлого шоу возник под впечатлением статьи о Михаиле Юрьевиче Лермонтове, и того интереса который она вызвала в обществе.
  Вот и в этой статье довольно интересный взгляд на развитие исторических событий, о взаимосвязи исторических же процессов между слоями, а главное, о развитии истории по спирали и возможности прогнозирования событий с большой долей вероятности. Все в теории разумеется. Но если этот Воркутинский окажется прав, то ученые историки вполне могут заменить провидцев, потому как смогут не предсказывать грядущее, а прогнозировать его. Мало того, на основании их прогнозов можно будет вносить изменения в процесс формирования реальности и избегать негативный последствий.
  - Очень занимательно. Какой-то маразматик решил стать провидцем не благодаря наделению его божьим даром, а только лишь упорным трудом и силой своего ума,- закончив знакомиться со статьей, произнес Перегудов.
  - Ты чего так скептически настроен? Ты же натура творческая, и...
  - Я творческая натура,- перебил Антон Виктора,- но не забывай в какой плоскости я развиваю свое творчество. Я снимаю реалити-шоу. То есть, правду жизни. А это... По моему то о чем рассуждает этот старичок, называется аналитикой, и на сегодняшний день она давно и с успехом применяется.
  - Вот, вот. И не один ты так рассуждаешь. Можешь там ниже почитать отзывы. Причем никаких-то там блогеров, а реальных ученых аналитиков и историков. Мэтров, зубров, волков и прочая, прочая, прочая. Да погоди ты,- оборвал Виктор решившего было вновь открыть рот Перегудова, подкрепив свои слова соответствующим жестом руки.- Пусть ученые бодаются как им угодно. Ты ведь практик и реалист. Так вот, реальность такова, что в правительстве заинтересовались его теорией. Что он там наплел в высших эшелонах непонятно, но принято решение оказать ему содействие и выделить какое-никакое финансирование. Мало того, для проведения научных исследований, принято решение о предоставлении в его распоряжение кукловода.
  - Кого-о?- Антон даже сделал стойку, едва услышал эти слова.
  - Ты наверное прочел по диагонали и упоминание о необходимости введения кукловода выпало из твоего поля зрения.
  - Витя, не отвлекайся.
  - Угу. Так вот, как ты понимаешь, приоритетным это исследование не сделали. Но тем не менее, поддержку правительства старичок получил. Так, на всякий случай. Но и кукловода поручено подобрать для него так себе, поплоше. Да, ты конечно не в курсе, но с недавних пор для кукловодов ведено ограничение по состоянию здоровья. Они ведь испытывают самые различные нагрузки, а нервная система штука пока мало изученная, как и мозги в частности. Да и физическое здоровье тоже имеет немаловажное значение, ведь тело погружается в искусственную кому. Словом, если раньше мы гребли всех подряд, то после нескольких эксцессов, кукловоды стали проходить обследование на предмет профпригодности. Заставить работать можно абсолютно любого, ты это знаешь. Но есть все же и исключения, по состоянию здоровья.
  - Витя, много текста.
  - Ох уж мне твоя вечная торопливость. Словом, есть вариант легализовать твоего кукловода. Пристроишь его к проекту Воркутинского, поработает маленько на науку. Если договоришься с этим историком, то сможешь попутно снять новое реалити-шоу. У тебя огромный опыт по съему различной информации в параллельных слоях, и все отработано до мелочей. Мало того, в твоем распоряжении слаженная команда и высококвалифицированный персонал. Да при скудости его бюджета, он вцепится в тебя мертвой хваткой.
  - То есть ты можешь организовать отбраковку Шейранова?
  - Мало того, я организую его первичную обработку и передачу в ведение Воркутинского. Липа разумеется. Но никто твоего кукловода и пальцем не тронет. Гарантированно.
  - Сколько?
  - Втрое от нашего первого соглашения.
  - Ну ты...
  - Самого первого, Антон, а не последующего. И заметь, мне и моему прошлому напарнику достанется только шестая часть от этой суммы. Ну есть вариант подзаработать, отчего же отказываться. Остальное команде по обработке и доктору. Брось. После твоего грандиозного успеха, ты можешь себе это позволить. А после нового шоу, опять окажешься в значительном барыше.
  - Не считай мои деньги,- задумчиво и как-то вяло огрызнулся Перегудов.
  - Не буду. Но только ведь после этого проекта, кукловод может оказаться полностью в твоем распоряжении. Ну или, вы вместе с Воркутинским возьметесь за другой, выгодный вам обоим. В любом случае, после отбраковки, для нашего ведомства Шейранов будет отрезанный ломоть. Если ты не сможешь договориться, максимум что ему грозит это мозговая блокада и возвращение домой. Ну не сможет он больше быть кукловодом, не велика беда.
  - Вы научились блокировать способности кукловода?
  - Это же дар. Как его можно блокировать. Но ученые нашли возможность кодировать кукловодов. Без этого кода мозг просто не будет реагировать на аппаратуру. Кстати и на диагностическую в том числе.
  - Погоди. Получается мы можем просто закодировать Шейранова, и тогда нет никакой необходимости в его легализации. Не нужно городить весь этот огород.
  - Верно. И обойдется это тебе ровно в два раза дешевле,- подтвердил Виктор.- Но, как всегда есть эти самые "но". Пройдя дорогую процедуру, и он и ты полностью легализуетесь. Пойдете по пути наименьшего сопротивления, и лучше бы тебе забыть о совместной с ним работе. Потому что на твое шоу и так уже начинают поглядывать искоса. А вдумчивой проверки вам попросту не выдержать.
  Угу. Виктору легко рассуждать. Разложил все по полочкам и кругом прав. Раз, два, и в дамках. Получите полный иммунитет от различного рода неприятностей. Вот только не так все просто, как кажется. Скорее уж совсем не просто.
  Эта история началась примерно полтора года назад, когда Виктор подкинул Антону информацию о кукловоде. Человеке имеющим способность при определенных условиях взять под контроль практически любого человека. Противостоять кукловоду могли только прирожденные лидеры.
  Антон снимал реалити-шоу. Вернее, он даже был зачинателем этого направления, после того как был открыт доступ в параллельные миры или как их называли слои. Путешествия по слоям были доступны далеко не всем. Удовольствие не из дешевых, а потому путевки далеко не всем по карману. Но ведь посмотреть как оно там, интересно всем. Что же, если человек не может отправиться в параллельный мир, то этот мир придет к нему. Вот эту-то нишу и заполнили реалити-шоу.
  Однако, реальность она и есть реальность. Ею практически невозможно управлять на естественном уровне. Любая попытка нивелирования сюжета приводила к фальши, что для реалити-шоу было просто неприемлемо. Но как же хотелось управлять событиями, ведя их в нужном русле естественным путем. И выход нашелся, когда Перегудов решил использовать кукловода.
  Затея оказалась откровенно дорогой. Тот же Виктор буквально озолотился за счет продюсера. Но и выгода превзошла все самые смелые ожидания. Антон конечно же верил в успех, но даже не предполагал что он будет столь оглушительным. Ну и прибыльным, куда же без этого.
  Сумму которую он в тот раз отдал Виктору за информацию о кукловоде, Перегудову пришлось отрывать от себя с мясом. Требуемую же сейчас, куда большую, он мог отдать почти безболезненно. Так что, в финансовом плане он был на коне, без каких-либо оговорок.
  Вот только не все решали деньги. В его деле мало заполучить кукловода. Не менее важно чтобы тот согласился работать с ним. Сам, а не под давлением обстоятельств. Получая от процесса удовольствие, а не отбывая повинность. Только тогда можно достигнуть полного взаимопонимания и отличного результата. Шейранов, кукловод, тогда изъявил желание работать, и на выходе у них получился настоящий шедевр.
  Но захочет ли он работать теперь? Ведь ему придется пойти на риск и предстать пред ясны очи конторы. Причем без гарантий, что все пройдет именно так, как обещает Виктор. И потом, кто его знает, может Сергею Федоровичу просто не захочется больше участвовать ни в каком шоу. Да, он получил серьезный гонорар, но он никогда не бедствовал. Мало того, подобно другим кукловодам, он и не стремился к богатству, довольствуясь средним достатком. Это одна из отличительных черт этих людей.
  - Ох Виктор, умеешь же ты озадачить. Еще каких-то полчаса назад я считал себя вполне счастливым или хотя бы довольным своей судьбой человеком. А теперь и не знаю. Сколько у меня времени?
  - Его у тебя считай нет. Не в смысле, что я побегу стучать про твоего кукловода. Боже упаси. Просто заявка от Воркутинского уже поступила, и мы работаем в этом направлении. А кукловод это дело такое, то целый год никого, а то за день пяток. Если попадется подходящий кандидат...
  - Вы либо доложите по команде, и тогда плакала моя возможность легализовать Шейранова. Либо это станет дороже эдак раза в два. Либо мне останется только упрощенный вариант с кодированием, что не гарантирует безопасность,- правильно поняв паузу Виктора, закончил Антон.
  - Извини. Но такова жизнь. Выбор за тобой.
  - А ты говоришь остановиться. Вот как это сделать? Знаешь сколько на сегодня было запланировано? Даже не пытайся угадать, все равно все дела псу под хвост.
  - Ну извини.
  - Извиняю. И спасибо.
  - Спасибо, ты в теме, или спасибо, не надо.
  - В теме разумеется. Но для начала мне нужно обговорить с Шейрановым.
  - Ты его не подмял под себя?- Искренне удивился Виктор.
  - Ты же видел шоу. Можно получить такой результат из под палки? У нас был честный договор. И сейчас тоже будет все по честному. Если скажет нет, то так тому и быть. Да не смотри ты на меня как на идиота. Я не собираюсь выкидывать целую кучу денег, а потом кусать губы.
  - Как скажешь. Я жду твоего звонка.
  Едва расставшись с Виктором, Антон поспешил свернуть все запланированные встречи, и отправился на свою дачу, примостившуюся в горах. Времени было в обрез, а путь не близкий. Сначала на частном самолете на Кавказ, на свою дачу. Именно там располагалось оборудование портала. По мере надобности оно могло перекочевать в любую другую точку, где затем собиралось как само оборудование, так и модульный ангар для его использования. Но пока он находился в подвале загородного дома.
  Через два часа он был уже на месте, и переправился в слой Шейранова, где у него так же был прикуплен домик, с довольно просторным подвалом. Это оказалось куда проще, как и содержание здесь парочки парней из собственной службы безопасности. Ничего не поделаешь, коль скоро кукловод завязан на этот слой. Это меньшее из зол. И потом, положа руку на сердце, не так уж все это и дорого.
  Нда. Что такое не везет и как с ним бороться. Уже через пять минут нахождения в этом слое, Перегудов понял, что его неприятности, и как следствие гонка, только начинаются. Один короткий звонок, и он получил исчерпывающую информацию о местонахождении искомого человека. И как и полагается в этом случае, результат его не порадовал.
  Сергей Федорович оказался за океаном. Грел пузо на Карибских островах, или путешествовал по местам славы берегового братства. Собственно говоря, это без разницы. Главное, что придется лететь к нему через половину планеты. И как ни крути, а при самых оптимистичных прогнозах уйдет у него на это около суток. А вот времени-то у него как раз и не было.
  И самое обидное, что организованных туров в этот слой не имелось. Только вот такие дикари, типа него. Да и тех, наверняка не так чтобы и много. А может и вовсе никого. Ну ничего интересного в этом слое не было. Другое дело девятнадцатый век, с его возможностью поохотиться на бизонов, львов, слонов, носорогов и других экзотических животных. В то время и оружие уже приемлемое, и вопросов особых ни у кого не возникнет.
  Впрочем, любители острых ощущений вполне себе катались и в более ранние века, где экстрима и зверья побольше. Правда в этом случае все больше выбиралась Америка или глухие районы Африки. Все же несанкционированное вмешательство в дела параллельных слоев не приветствовалось, а в крайних случаях, так еще и преследовалось. Кстати, имелись даже силы правопорядка, отслеживавшие желающих пошалить в других слоях.
  Нет, если ты там собрал все свои сбережения и перебрался в какой-нибудь слой с отсталым обществом и решил там устроиться с комфортом, ради бога. А вот если ты решил сыграть в этого самого бога и стать к примеру диктатором. Ну или отправился чтобы создать там ядерную бомбу, пораньше лет эдак на десять... Словом, всему есть пределы, за соблюдением которых как раз и следила специальная международная служба.
  Вот и получалось, что добираться до Доминиканы, а именно там сейчас находился Шейранов, придется местным транспортом. А на здешних авиалиниях со сверхзвуковыми лайнерами наблюдались некоторые проблемы. Таковые попросту не использовались.
  Но нет худа без добра. Шейранов довольно быстро сообразил, какими выгодами для него может обернуться предлагаемая афера. Во-первых, ему понравилось путешествовать по слоям, и проживать насыщенную, полную опасности и приключений жизнь. Во-вторых, предлагаемое Антоном гарантировало ему, Шейранову, безопасность в будущем.
  Конечно, риск присутствовал, но с другой стороны Антон не стал бы предлагать того, с чем не смог бы справиться. Нет, не потому что у него есть какие-то обязательства перед Сергеем Федоровичем. Просто ему это не выгодно. С Шейрановым он мог осуществить свои задумки, без него это было несколько проблематично.
  Так что, первое, что сделал Сергей Федорович через сутки после отбытия Перегудова, это наконец согласился на уговоры жены, и купил новый смартфон. Последнюю из существующих моделей, за неприлично большую сумму. Нда. Знала бы она что это означает очередную его командировку в глухие северные края. И что самое примечательное, судя по намечающемуся историческому проекту, на этот раз несколькими месяцами дело не обойдется.
  
   ***
  
  Не сказать, что Шейранову так уж сильно досталось за последние дни. Напротив, относились к нему хорошо, и даже очень. Единственное неудобство это ограничение свободы. Нет, в четырех стенах его не держали. Он регулярно гулял в парке и вообще, в свободное время занимался тем, чем хотел, разумеется из доступного. В его распоряжении были и библиотека, и телевидение, кстати, интересно было посмотреть, что там по этому зомби-ящику показывают в будущем. Как оказалось все то же самое, разве только на более высоком уровне.
  Ну и реалити-шоу, куда же без них. Кстати, они и впрямь во многом заменили собой кино. Во всяком случае, судя по рейтингам, большинство зрителей предпочитали именно реалити-шоу. Нечто похожее произошло с появлением телевидения, которое оттеснило кинотеатры. Возможно популярность шоу объяснялась тем, что там не было игры. Хотя как сказать. Весь мир театр, а люди в нем актеры. В этом что-то есть. Ну хотя бы потому что в жизни порой разыгрываются такие драмы и комедии, что писатели и сценаристы нервно курят в сторонке.
  Еще одним неудобством в положении Шейранова была необходимость участия в различных исследованиях, медицинские осмотры, анализы, тестирования. Ну и персональная работа психолога, обрабатывавшего его вроде и ненавязчиво, но в то же время, целеустремленно. Имели место и тестовые вселения в тела. Словом, скучать не приходилось, и личного времени было не так чтобы и очень много.
  Но как бы то ни было, через месяц разносторонних изучений Сергей Федорович был выпущен на "волю" с белым билетом. Компаньоны Перегудова не подвели и полностью выполнили свои обязательства. Шейранов был признан годным с весьма серьезными ограничениями, не позволяющими использовать его в интересах спецслужб. Но в то же время, он вполне подходил для научно-исследовательской работы. Сколько это стоило Перегудову, Сергей Федорович знать не желал. Понимал только одно, если продюсер пошел на это, значит оно того стоило.
  И вот по прошествии месяца он вошел в кабинет где за большим письменным столом сидел эдакий старичок, аля Эйнштейн, с горячечным блеском в глазах. Здравствуй попа новый год. Мало ему было одного одержимого своей работой, так получи второго. Интересно, куда его заведет эта кривая? Хм. И где Антон? Впрочем, тут все нормально. Формально они не знакомы, поэтому он наверняка появится позже.
  - Здравствуйте молодой человек,- бодро поздоровался старичок.
  Хм. Вообще-то насчет молодого человека это как-то сомнительно. Шейранову на секундочку пятьдесят семь. Не мальчик. Хотя, с высоты прожитых лет этим ученым, таки да, он молодой человек. Ладно. Чего придираться-то. Ну назвали молодым и назвали. Да тут еще глядишь в скором будущем он станет и впрямь молодым, когда его подселят к какому-то бедолаге. Почему бедолаге? Так ведь с этих одержимых своей работой станется засунуть объект в какую-нибудь задницу.
  Воркутинский резво поднялся из своего кресла, и обойдя стол быстро подошел к Шейранову. Ухватил его за руку, выказав крепкую хватку все еще сильной руки, и возбужденно потряс. Как видно, он уже давно пробивал для своих исследований кукловода, коль скоро смотрит на Сергея, как на новенький золотой, оказавшийся под ногами.
  - Здравствуйте Илья Семенович.
  - Присаживайтесь,- указав Шейранову на стул у приставного столика, произнес ученый.
  Хм. При этом словно не заметив двоих сопровождавших Сергея волкодавов из конторы. Либо уже привык к подобным парням и они стали чем-то вроде неодушевленного атрибута. Либо имеет зуб на конторских. Эдакий ненавистник кровавой гэбни. Собственно, Шейранову без разницы.
  Воркутинский вновь обошел непропорционально большой рабочий стол, и угнездился в своем кресле. Вообще-то на фоне громады стола, он смотрелся как-то несерьезно. Однако, героические пропорции столешницы оправдывались были вполне оправданными. Как видно доктор принадлежал к ученым старой формации, и это еще мягко сказано. Нет, компьютер очень даже присутствовал. Но как видно хозяин кабинета больше доверял бумаге. Стол буквально ломился от обилия стопок листов, разнообразных папок и книг, с множеством закладок. Присутствовали даже перекидной календарь и пухлый ежедневник. И это при практически всеобъемлющей компьютеризации этого слоя. Да вон, рядом с ежедневником, очень даже современный смартфон, или все же планшет, тут уж и сам черт не разберет.
  - Итак молодой человек, вас забраковали, но вы все же изъявили желание поработать.
  - Скажем так, общий отбор я по счастью не прошел.
  - Отчего по счастью?
  - Нет никакого желания работать на спецслужбы,- Сергей невольно покосился на парней, замерших у входной двери.- А вот работать с историком может быть очень интересно. И коль уж представляется такая возможность, то отчего же отказываться. Тем более, что безопасность гарантируется. Опять же, почувствовать себя молодым и полным сил.
  - Да-да. Вы не представляете как я вам завидую.
  - Ну отчего же, я тоже не мальчик.
  - Бросьте. Мне семьдесят восемь, а вам только пятьдесят семь. Вот еще лет десять, и возможно вы меня начнете понимать. Итак, давайте к делу. Вы знаете в чем цель нашего проекта?
  - Признаться я только в общих чертах знаю чем вы занимаетесь.
  - И?
  - Хм. Мне слабо верится во все эти предсказания. Хотя и отрицать того что время от времени появляются люди с даром прорицания я не могу. Это факт.
  - Вот. В этом и кроется общая ошибка. Я не претендую на роль прорицателя. Обладающий даром способен предсказывать все, от рождения двуглавого теленка, до извержения вулкана и падения империй. Мне это недоступно. Но зато я могу предсказывать исторические процессы, иными словами развитие предстоящих событий. Причем не завтра, а уже сегодня, и с очень большой долей вероятности. Это не предсказания, а аналитическая методика на качественно новом уровне. Методика опробована в двадцати пяти слоях, и во всех случаях мои выкладки полностью подтвердились. Ни единой осечки,- с гордым видом произнес старик.
  - Но если положительный результат уже достигнут, тогда в чем заключается ваша новая работа, для которой вам понадобился я? Просто, хотелось бы понимать.
  - Я научился предсказывать события. Это так. Но теперь передо мной стоит задача выяснить, возможно ли изменить их ход и направить в иное русло. Или исторические процессы уже предопределены и ничего с этим не поделать. Но для этого мне нужен тот, кто захочет изменить ход истории. Человек извне. Эдакий камешек в жерновах, который заставит свернуть старуху историю с проторенного пути. Вы уже знаете, что до начала двадцатого века исторические процессы практически идентичны?
  - Да. Насколько мне известно, серьезные отличия начинаются именно с начала двадцатого столетия.
  - Правильно. Но на начальном этапе различия все же не столь уж значимы. Давайте не будем брать миры в которых случились глобальные катаклизмы. А только те, в которых исторические процессы развивались без вмешательства сил неподвластных человеку. Ну и рассмотрим историю нашего отечества. Итак, из числа этих миров, только шестая их часть обошлась без Первой Мировой войны. И во всех случаях с войной, Россия прошла через потрясения, а иными словами революцию. В большинстве случаев к власти приходили эсеры, были и большевики, и анархисты, и диктаторы, и возрождение монархии.
  - Странно.
  - Что странно?
  - Просто для меня как-то естественно, что победили большевики. А вы говорите, что случилось это в меньшинстве слоев.
  - Большевики смогли победить только в тех мирах, где эсеры не проявили единства. Во всех остальных, они в лучшем случае были на вторых ролях, но и то далеко не всегда.
  - Ясно. Итак, вы, Илья Семенович, хотите загнать между жерновами истории эдакий камешек. Только я не понимаю, что мешает отправить туда вашего современника с определенным заданием? Для чего нужен кукловод.
  - Тому есть несколько причин. Уж увольте, но озвучивать их я не буду.
  - Ладно. Другой вопрос. Отчего бы не вселить меня в Николая Второго? Хотя-а, он же император.
  - Император, да. Но не лидер. Во всяком случае, всего лишь в пяти известных слоях он оказался личностью неординарной. Но там и русско-японская осталась за Россией, а японцев окончательно загнали на острова. И из мировой войны империя вышла в явном барыше. Но в данном слое, он точно не лидер. Однако, и помещать вас в него нет никакого смысла, хотя чисто технически вполне осуществимо. Но я не собираюсь этого делать, потому что это не имеет практического смысла.
  - То есть, подобный подход не найдет применения в современности, потому что ни одного из лидеров государств или сколь-нибудь значимых лиц, под контроль кукловода не взять,- высказал догадку Шейранов.
  - Примерно в этом ключе,- неопределенно покрутив перед собой кистью руки, ответил ученый.
  - И в чем будет состоять моя задача?
  - Вы отправитесь в слой, где в результате революции должны будут победить большевики. Это неизбежно случится, если не последует вмешательства извне. В этом можете не сомневаться, метода просчета исторических процессов работает безотказно. Получается все очень похоже на ваш слой. Ваша задача добиться любого результата, отличного от просчитанного. Без помощи извне. Единственно на что мы пойдем, это замена носителя в случае его физического устранения.
  - И я буду волен делать все что угодно?
  - Да хоть общество сатанистов создавайте, только бы был результат.
  - А как насчет этической стороны? Ведь это люди.
  - Поэтому я и выбрал этот период. В разных мирах, гражданская война унесла от семи до четырнадцати миллионов человек. В данном конкретном слое я предполагаю около десяти миллионов, и это только за время гражданской войны, без учета потерь на фронтах мировой войны. Так что, здесь вам сложно будет что-либо испортить. Вы же врач. Значит имеете свой счет спасенных жизней. Если очень постараетесь, то глядишь, сможете записать на свой счет еще несколько миллионов человек.
  - Я вас понял. Хотя и не уверен, что одиночке удастся добиться какого-либо результата. По моему тут нужен другой подход.
  - Сергей Федорович, вот скажите, что вы сделаете если во время операции я буду выглядывать у вас из-за плеча и поучать как вам надлежит держать скальпель, и вообще вести ход операции?
  - Я вас понял, Илья Семенович. Я далеко не все понимаю. Так?- Подняв руки в жесте сдающегося, произнес Шейранов.
  - Именно. Вы как и все остальные видите только часть айсберга. Впрочем, что там под водой, вам и не нужно. Кстати, вы знаете что такое реалити-шоу?
  - Разумеется. У меня был доступ к телевизору.
  - Так вот, вы будете участвовать в нем. Съемочная группа одного известного продюсера будет полностью финансировать мой проект и обеспечивать его. Признаться правительство как-то не очень стремится вкладывать деньги в мой проект.
  - Странно. Секретность и вдруг реалити-шоу.
  - Ну и что? Скрыть эксперимент все равно не удастся. Так отчего бы еще и не заработать на этом.
  - То есть, у вас имеется финансовая заинтересованность.
  - Молодой человек, я не мыслю себя без моей работы, но я не одержим ее настолько, чтобы ходить в драных штанах. Да простят меня великие мыслители прошлого.
  В этот момент в дверь постучали и на приглашение хозяина кабинета в дверях появился Перегудов, Зайцев и двое парней из команды безопасника. Шейранов обрадовался знакомым лицам, но все же сумел сдержаться от необдуманных поступков. Они не знакомы. И лучше бы постараться не вспоминать о прошлом общении. Во всяком случае, там, где нет уверенности в безопасности.
  - А вот и наш продюсер,- поприветствовал вошедших Воркутинский.- Сергей Федорович, знакомьтесь, Антон Иванович Перегудов.
  - Лучше по простому, Антон,- протянул руку продюсер.
  - Сергей,- в тон ему ответил Шейранов.
  - Это начальник моей службы безопасности, Зайцев Семен Игоревич, он тоже за простоту общения, потому Семен. Это его парни, Михаил и Петр,- продолжил между тем представлять Перегудов.
  - Господа, где я должен буду засвидетельствовать принятие на себя дальнейшей ответственности за объект?- Поинтересовался Семен, обращаясь к представителям конторы.
  Один из мужчин приблизился к столу и молча достал электронный планшет, произвел с ним какие-то манипуляции и протянул Зайцеву. Тот быстро ознакомился с содержимым, приложил к экрану большой палец и вернул гаджет владельцу. Конторские тут же потеряли к Шейранову всяческий интерес и покинули кабинет. А Михаил и Петр бесшумно, словно тени, заняли их место. Кстати, этих Сергей не помнил. То ли из новеньких, то ли просто не сталкивались.
  - Итак, коль скоро с формальностями покончено...- Воркутинский многозначительно посмотрел на Перегудова.
  - У нас все готово. База подготовлена, техническое и материальное обеспечение завершено. Согласно вашего списка заряжено двадцать семь человек.
  - Это был только первый этап. Вот список для второго.
  - Полста человек. Вы не мелочитесь, должен вам заметить, Илья Семенович. И это только второй, подготовительный этап. Как бы мой бюджет не лопнул, от такой натуги. Мне для всего шоу достаточно сотни заряженных, а тут все только начинается.
  - Но так ведь и цель какая,- развел руками историк.
  - Ну-у, у меня как-то все поскромнее,- слегка поерзав на стуле, произнес Перегудов.
  И понять его было не так чтобы и трудно. Во всяком случае, Сергею. Сумма которую пришлось затратить продюсеру на легализацию Шейранова была крупной до неприличия. А тут еще и масштабный проект Воркутинского. Антон конечно инвестор, но самостоятельно подобные объемы никак не потянет.
  - Понимаю. Но кто сказал, что вся тяжесть финансирования проекта ляжет на ваши плечи?- Улыбнулся в ответ Воркутинский.- Сегодня казначейство перевело на мой счет первый транш. Так что, подготовьте финансовый отчет, и я переведу средства.
  - А вот это уже радует,- оживился Перегудов.- Хуже нет, как разыскивать средства в то время когда нужно работать.
  - Трудно вам возразить. Что с объектом для Сергея Федоровича?
  - И объект и два дублера уже на базе. Молодые крепкие ребята, и довольно образованные.
  - Вот и ладушки. Тогда, не смею вас задерживать. Простите, Сергей Федорович, но откладывать в долгий ящик просто нет смысла.
  - Согласен, Илья Семенович. Да и признаться, самому не терпится.
  - Ох не спешили бы вы. Уж поверьте, там не мед и не сахар, придется хлебнуть лиха.
  - Ничего. Зато не помру от скуки,- с улыбкой ответил Сергей.
  - Уж отчего, отчего, но только не от скуки,- заверил его Воркутинский.
  Уже через два часа они были на базе в окрестностях Киева. Место было выбрано довольно глухое. Эдакая лесная усадьба, к которой даже в это время вела проселочная дорога, проезжая для наземного транспорта только в сухую погоду. Или же этот самый транспорт должен был быть на "ты" с бездорожьем. Впрочем, на всякий страшный пожарный, у съемочной группы имелся вертолет. Кстати, именно на нем они вчетвером и прилетели в усадьбу. Не хватало еще трястись по проселкам.
  На той стороне, в смысле, в другом слое, портал выходил на точно этом же месте. И там, чтобы легализоваться был куплен небольшой участок в лесу, где и поставлена рубленная деревянная усадьба, с глухим забором. Впрочем, этим обеспечение безопасности вовсе не ограничивалось. В общем, пришлось Зайцеву постараться, и обезопасить базу с применением довольно серьезных технических и маскировочных средств. Все же места довольно густонаселенные, и светиться крайне нежелательно.
  Вообще-то Киев был избран как отправная точка. Шла война и это место было поближе к линии фронта. Отчего-то Перегудов был уверен, что Шейрнов выберет именно силовой вариант, а значит отправится на фронт.
  Впрочем, продюсер был готов к любому развитию событий. По мере необходимости база могла сменить свое местоположение, с открытием портала на новом месте. Это было не принципиально. Тут все зависело от Шейранова, которому Воркутинский предоставил полную свободу действий. Чем руководствовался ученый непонятно. Ну да кто же поймет этих гениев. А он был гением, хотя и признанным лишь в ограниченном кругу. Остальной научный мир воспринимал его как простого чудака, с такими же чудаковатыми идеями.
  С Перегудовым все ясно. Этот собирался разыграть карту с попавшим в прошлое их современником. Благо коренные отличия в истории должны были начаться только к семнадцатому году. Ну и тема попаданцев периодически то и дело возникала в литературе, и кинематографии.
  Вот только в реалити-шоу использовать этот прием пока никто не догадался. Да и не получилось бы, по большому счету. Если только в мирах где случились глобальные катастрофы. Но ты поди еще найди добровольца, который согласится рисковать своей головой, которую там очень даже легко можно сложить. Главный-то герой может и будет играть, а вот остальные, если рассердятся, то совершенно реально. А это очень даже возможно. В тех мирах народ резкий, озлобленный и пребывает практически в первобытном состоянии.
  Впрочем, мало ли, найдется людей с отмороженными мозгами. Отыскать тех кто за неприличное вознаграждение согласится поучаствовать в гонках на выживание скорее всего не составит труда. Но пока ни о чем подобном никто не слышал. Очень может быть, что тут дело в том, что у съемочной группы мозги должны быть не менее отмороженными...
  - Антон, ты это специально?
  - Что такое, Сергей Федорович?- Невинно захлопал ресницами продюсер, глядя на вошедшего в кабинет.
  Высокий, довольно широкий в плечах, русоволосый, голубоглазый парень лет двадцати пяти. Черты лица правильные, и даже аристократические. Впрочем, тут никакой ошибки, Шестаков Иван Викентьевич и впрямь выходец из дворянского рода, пусть и служилого.
  В студенческие годы, как и большинство его сверстников, Шестаков увлекся революционными идеями и даже вступил в партию эсеров-максималистов. Был уличен в революционной деятельности и отчислен с юридического факультета Петербургского университета. В совершенстве владел английским, немецким и французским.
  - Послушай, он же...
  Шейранов не нашел слов, чтобы выразить свое отношение к Шестакову. Если в прошлый раз Сергей воспринял своего подопечного как близкого человека, то от нынешнего его откровенно тошнило. Сволочь. Нет, это мягко сказано. Тварь, подобных которой, он безжалостно уничтожал там, в своем слое. А кем еще может быть революционер-террорист, от чистых рук и светлых помыслов которого погибли десятки людей. А потом были еще многие, которые погибали уже от его низменных желаний.
  В партию Шестаков пришел в тысяча девятьсот пятом, без раздумий измаравшись кровью невинных жертв во имя революции. Вот только к одиннадцатому году партия эсеров-максималистов фактически прекратила свое существование. Он, боевик этой самой партии, вкусивший вкус крови, остался не у дел. Образования нет, профессии нет, как и желания овладевать оной, подпитки из партийной кассы нет.
  Оказавшись выброшенным на обочину жизни, Шестаков вспомнил о том, как добывались деньги на партийные нужды. Далеко не всегда для этого осуществлялись нападения на почтовые, банковские или таможенные кареты, перевозившие крупные суммы под усиленной полицейской охраной. Нередко это были простые купцы и фабриканты, которым предлагалось выплатить откупные. Заплатил, и живи спокойно. Нет. Тогда вознесешься от взрыва бомбы во имя революции и светлого будущего, проклятый эксплуататор. Если повезет только ты, а нет, так и со всем семейством. Зато другой куда сговорчивее окажется.
  Конечно таким образом по настоящему больших средств не экспроприировать. Только так, на поддержание штанов, революция же дело дорогое и затратное. Но ведь какие-то там пять-десять тысяч, это для партии мелочь. А если для троих смелых и не боящихся крови, так и ничего, нормально получается. Причем это с одного купчишки. А если выбрать троих, четверых, то уже вполне солидно выходит. Опасно, конечно. Но это не беда. К опасности они уже привыкли.
  - Я надеюсь у тебя не появилось желания выстрелить ему в висок? Сергей, ты только пойми правильно, тебе вообще желательно как-нибудь избегать ранений в голову, ни приведи Господь, повредишь имплантат, он конечно маленький, но пуля ведь дура. А тогда, твой разум вместо твоего тела отправится в необъятный космос,- с показным сочувствием произнес Антон.
  - Очень смешно,- фыркнул Шейранов.
  - В том-то и дело, что это вовсе не шутка. Так что, поаккуратнее там,- уже серьезно предостерег Перегудов.
  - Я помню. Но к чему было подбирать такого маньяка?- Все же не унимался Сергей.
  - А к тому, чтобы ты не проникся к нему симпатией. Гниль человек, и если доживет до гражданской войны, беды от него будет, просто прорва.
  - Остальные двое дублеров такие же?
  - Его дружки. И кстати, оба в совершенстве владеют немецким. Ну это так, на всякий случай, вдруг ты решишь податься на фронт, так что немецкий тебе совсем не помешает. Словом, этих, как твоего разлюбезного Темлякова, тебе жалеть не за что.
  - Я тебя понял.
  - И это радует.
  - Антон, мне бы подготовиться. Ну там освежить в памяти исторические события, может что-то из технических новинок...
  - Стоп, Сергей. А теперь слушай меня внимательно. Со всеми этими тремя ублюдками тренировались на предмет рукопашного боя и тренировки продолжатся дальше. Для закрепления мышечной памяти отрабатываются все твои приемы. Ты сам можешь потренироваться, в том числе и в обращении с местным оружием. Хоть с пулеметом. Но это все. Больше ты ничего не получишь. Мало того, мы выпустим тебя в свет с сотней рублей в кармане, это все еще не так уж и мало, плюс документы. Эти трое были достаточно ушлыми, поэтому розыск на них не заведен. Впрочем, документы сможем изготовить любые, на выбор. Но дальше, ты предоставляешься самому себе.
  - То есть, не будет помощи даже в плане информации?
  - Даже если увидим, что тебе угрожает смертельная опасность. Таковы условия Воркутинского, и нам с ним ссориться не с руки. И еще. Сергей, очень прошу, не забудь кодовую фразу. Если поймешь что кто-то собирается вышибить тебе мозги, проговаривай не задумываясь.
  - А если этот ублюдок выживет.
  - Без вариантов. То что мы не будем тебе помогать, вовсе не значит, что нас не будет рядом.
  - Хорошо. Я запомню.
  
   ГЛАВА 2
   Петроград.
  
  Паровоз свистнул в последний раз, и натужно вздохнул, окутавшись облаками пара. Благодаря морозному дню это облако оказалось особенно плотным и непроницаемым. Впрочем эффект длился недолго. Разогретый пар тут же устремился к стеклянному перекрытию дебаркадера Варшавского вокзала Петрограда, как теперь патриотично называлась столица. Еще несколько секунд, и облако окончательно истаяло, оставив на мутном от копоти стекле тонкий слой инея.
  Одновременно с этим огромное помещение, предназначенное для прибывающих поездов, огласилось звонким перестуком буферов. В свою очередь вагоны вздрогнули в последний раз, сначала подались вперед, затем слегка откатились назад, и наконец с легким скрипом металла, неподвижно замерли на месте. Двери тут же распахнулись и в них появились проводники, вышедшие наружу и замершие справа от входа, готовые проводить своих пассажиров
  Тем временем встречающие заполонившие весь перрон, пришли в движение, сначала высматривая нужный вагон, а затем тех, кого собственно говоря встречали. Публика была самой разнообразной, от рабочих, в простых дохах и пальто дешевого сукна, кружившихся в хвосте состава, до знатных особ в шубах и пальто уже сукна дорогого, и с меховыми воротниками. То и дело мелькали форменные шинели различных чиновников. Хватало среди встречающих и лиц в военной форме, как офицеров, так и нижних чинов.
  Прибывшие неизменно останавливались в дверях вагонов, осматривая встречающих с высоты площадки. Одни находили тех кого ожидали увидеть, и озарившись улыбкой спешили спуститься на мостовую перрона. Другие, не найдя никого, сжимали губы в тонкую линию, и так же покидали вагон, но только уже не такими радостными.
  Шестаков, или если точнее то Шейранов, никого не искал среди встречающих. И тем не менее так же остановился при выходе из вагона второго класса. Только причина его задержки была куда прозаичнее, состоявшая в желании осмотреться. А посмотреть было на что.
  Признаться, ему казалось, что в царской России все было как-то убого и отстало. Виденный им более ранний Пятигорск, конечно выглядел очень даже опрятно, но ведь это курортный городок, который содержали в порядке в том числе и специальными указами. И потом, пыльные в зной и грязные после дождя улицы никуда не деть. А уж в распутицу, они и вовсе становятся непролазными. Да это было семьдесят лет назад, но для этого времени вообще свойственно все делать медленно. Во всяком случае, в представлении потомка более позднего поколения.
  Но Петроград не подкачал. Один только остекленный дебаркадер чего стоит. Серьезная конструкция из стекла и металла, которую он ну никак не ожидал увидеть в это время. Однако вот она, во всей красе. Снаружи имеет место обильный снегопад, и даже метель, а здесь ничего, достаточно светло, относительно тихо и тепло. Конечно наверняка мороки со стеклом предостаточно из-за паровозной копоти, но местных это похоже не пугает.
  Не сказать, что Шейранову не понравился Киев, откуда он прибыл в столицу. Наоборот, очень даже понравился. Сергей остался очарован этим городом, и это несмотря на то, что попал туда в зимнюю пору. Занесенные снегом улицы, аллеи с голыми деревьями, тихо потрескивающими на лютом морозе. Жители спасаясь от холода кутаются в теплую одежду, спеша по своим делам. Праздно шатающихся в такую пору не сыскать.
  Угу. Подготовительный период отнял достаточно много времени. Перегудов прекрасно понимал, что теперь ни о каких поддавках не может быть и речи. Поэтому готовился основательно, задействовав как государственные средства, выделенные для эксперимента, так и свои собственные. Он хотел предусмотреть как можно больше, чтобы быть готовым к любому развитию событий.
  А вот Сергею Федоровичу как-либо подготовиться не позволили. Нет, он очень даже занимался личной физической подготовкой. Он от души и в полную меру отрабатывал приемы рукопашного боя на своих, а вернее Шестакова, товарищах. Работал он с ними, что говорится, в полный контакт. Как впрочем и они, что для него было только на пользу.
  Кстати он не смог удержаться от любопытства и поинтересовался их будущей судьбой. Не сказать, что он их жалел, но все же и хладнокровного убийства одобрить не мог. Одно дело если во время эксперимента и совсем другое вот так просто.
  Оказывается, Зайцеву тоже претила мысль о хладнокровном убийстве, хотя по его мнению эти ребята вполне заслужили смерть. Ну да, в судьи себя записывать никто не собирался. На случай если они останутся живы, решили передать их в руки правосудия, с доказательной базой, разумеется. А там, пусть их судят. Нет, они конечно могут начать трезвонить насчет пришельцев. Вот только кто им поверит.
  Тренировался Шестаков-Шейранов и в обращении с оружием. Впрочем, тут он мало что почерпнул для себя нового. Конечно многие образцы он в руках держал впервые, но ничего сверхъестественного. Тот же пулемет Максима, здоровенную и тяжеленую дуру, он с удовольствием сменил бы на ПК. Но с другой стороны, практика в стрельбе никогда не будет лишней.
  Отчего такое особое внимание именно боевой подготовке? Так ведь времена какие. Война с каждым днем набирает обороты, вон уже и Турция вступила в эту всеобщую мясорубку. Впрочем, мясорубка пока еще не всеобщая, но тенденция нехорошая. А там, война мировая, резко перейдет в войну гражданскую. По условиям же эксперимента ему никак не получится отсидеться в какой-нибудь глухомани. Так что, боевая подготовка лишней совсем не будет.
  А вот во всем остальном его ожидало полное разочарование. Он не получил ни грамма информации о том историческом периоде. Есть потребность, напрягай извилины и вспоминай все, что тебе известно. Правда, если честно, то ему ничего не известно. Разве только о руководящей роли партии, что вдалбливали им в школе, и в институте. И потом, он не больно-то интересовался историей, отдавая предпочтение предметам составляющим суть его будущей профессии.
  Не изменила его отношения к предмету истории и встреча с Перегудовым. Разумеется Шейранов собирался работать с продюсером, и прекрасно сознавал, что ему придется вселяться в подопечных в различных слоях. Но он предполагал, что перед каждым вселением у него будет возможность подготовиться, по различным направлениям. А еще, ему всегда помогут информацией участники съемочной группы. Но подхода имевшего место сейчас, он точно не ожидал...
  Покинув перрон он прошел в здание вокзала. Задерживаться в нем ему не имело никакого смысла. Хотя он и не смог отказать себе в удовольствии осмотреть его. Не сказать, что здание столь уж велико, но в то же время останавливает взор, и очень даже впечатляет. Внутренняя отделка... Ну, кому-то из его современников может показаться аляповатой, а его отчего-то посетило странное желание вглядеться в каждый завиток позолоченной лепнины, в каждую фигурку. Нет, он конечно не пошел на поводу у этого желания, но оно присутствовало.
  При вокзале имелся ресторан, и судя по доносящимся ароматам, его меню было далеко от знакомых ему привокзальных тошниловок. Нет, "хруст французской булки" тут ни при чем. Просто, с одной стороны, содержать на вокзале гадюшник тут никто не позволит, а с другой, солидная публика в сомнительное заведение не пойдет.
  Впрочем, дразнящие ароматы прошли мимо его обонятельных рецепторов, по причине отсутствия голода. С учетом военного времени, поезд из Киева до Петрограда добирался в течении полутора суток, поэтому Шестаков успел плотно позавтракать в вагоне ресторане, и пока еще не проголодался.
  Нда. Все же, что таксисты в его времени, что извозчики в этом, народ ушлый и наблюдательный. Вроде и одет Шестаков небогато, пальтишко, так себе среднего достатка, без бобрового воротника, и на голове не соболиная шапка, простая папаха. Но тем не менее извозчик довольно лихо подкатил к нему, резко осадив резвого коня, даже слегка присевшего на задние ноги.
  - Здравия, вам господин хороший. Куда ехать?
  - Ишь ты каков братец. А как я на трамвай подамся?
  - Не, господин хороший, не подашься. Не таковский будешь. Тебе в общей душиловке ехать не с руки. Поди еще и вторым классом прибыл.
  - Вот же шельма, все знаешь.
  - Не все, но в жизни повидал многое и многих.
  - Так может ты еще и знаешь куда мне ехать надо?- Устраиваясь в санях, и пристраивая рядом объемистый саквояж, поинтересовался Шестаков.
  - Знамо дело куда. До гостиницы, потому как вид у тебя, уж прости, не местный. Глядишься вокруг, так словно тебе тут все в диковинку.
  Хм. Вообще-то Шестаков можно сказать местный. Родом не из столицы, но зато в этом городе провел несколько лет. А если учесть его террористическую деятельность, необходимость конспирации, то город он знал очень хорошо. Но с другой стороны, сейчас на Петроград его глазами взирал Шейранов, который не был здесь и в своем слое. Так уж сложилось, что успел побывать во многих местах за границей, и даже за океаном, а вот до северной столицы как-то не добрался.
  - Верно судишь, не местный. Но насчет гостиницы ошибся малость. Доходный дом шестнадцать на Казанской знаешь?
  - А то.
  - Вот туда и правь. Да не кругами, не обижу.
  - Эка,- удивился сидевший вполоборота извозчик, озадаченно сбив на бок шапку.- А ить город-то ты получается знаешь.
  - Ну как знаю. Жил какое-то время.
  - А глазел так, что враз ясно, впервой тут.
  - Нравится мне просто Петроград, вот и не могу наглядеться.
  - Это да, у нас есть на что поглядеть. А как летом, так и вовсе, красота, особенно в белые ночи.
  - Да знаю я, знаю. Поезжай уже.
  - Н-но, залетная! Пошла!
  Перегудов и Воркутинский остались верными себе, и без зазрения совести решили снабдить Шейранова для предстоящего дела огромной суммой аж в сотню рублей. Мол выкручивайся дальше как знаешь. Вообще-то могли бы быть и пощедрее, учитывая скромную задачу стоящую перед ним. Ну да, что с них взять, два одержимых своей работой жлоба.
  Однако дела оказались не так плохи, как могло показаться на первый взгляд. Шестаков был ни просто сволочью не чурающейся кровавыми деньгами. Он был достаточно предусмотрительным и собирался дожить до старости. Причем старость эта у него должна была быть достаточно обеспеченной.
  Большую часть из незаконно нажитого он вовсе не растратил на беспутные кутежи, девок и пьянки, а припрятал. Причем следуя старой доброй мудрости не стал складывать все яйца в одну корзину. Впрочем, данное утверждение довольно относительное, потому что корзинка все одно получалась одна, хотя деньги и хранились в разных углах. Так им были открыты вклады в двух столичных сберегательных кассах, на свое имя. В настоящее время на них лежали двадцать и четырнадцать тысяч. Имелась и наличность, в виде пяти тысяч. Все это было припрятано в его квартире, хотя и в разных тайниках.
  Ну да, Шестаков снимал в Петрограде жилье. Квартирка так себе, небольшая кухонька, санузел, ванная и жилая комната, при небольшом коридорчике. Но с другой стороны, одному больше и не нужно. Опять же, довольно приличный доходный дом, в приличном же районе. Ну не живет жилец и что с того, за квартиру уплачено на год вперед.
  Кстати, срок следующего платежа в феврале, осталось меньше месяца. Надо бы решить, нужна будет ему еще квартира или нет. В принципе, лучше будет все же внести плату, чтобы голова не болела. Деньги не такие уж и большие, всего-то пятнадцать рублей в месяц, зато нет никаких вопросов относительно того, где кинуть кости. Опять же, это позволит без суеты осмотреться и принять решение, в каком из направлений начать двигаться.
  Собственно говоря, именно наличие квартиры и сбережения Шестакова, толкнули Шейранова сразу же отправиться в столицу. Хорошо еще хоть Воркутинский и Перегудов ничего не знали об этих деньгах, иначе чего доброго решили бы лишить его этих средств. А ведь это, между прочим, не столь уж и великое состояние. Нет, понятно, что сумма вроде как немаленькая, но как говорится, все познается в сравнении. Вот ему, к примеру, предстоит ни много, ни мало изменить ход истории. Ну и как, серьезная это сумма, на фоне предстоящей задачи? То-то и оно.
  Осознав, что пассажир ему достался не заезжий, а вполне себе хорошо знакомый с городом, извозчик решил взять лихостью. Прокатил с ветерком, да так что у Шейранова аж дух захватило. Нет не от испуга, хотя и подумывал о том, что этот шельмец ненароком кого-нибудь собьет. Просто бьющий в лицо холодный ветер, то еще удовольствие, пришлось с головой кутаться в подстеленный в санях тулуп, дохнувшего еще тем амбре.
  Нужно бы озаботиться одеждой по сезону, а то эдак не дело. Опять же, вид у него не такой уж презентабельный, в рабочей слободе очень даже представительный, а вот в центральных кварталах, как-то не очень. Кстати, неподалеку от его квартиры имеется ателье довольно приличного портного Жилина, вот к нему и обратится. А еще, если не изменяет память, у него можно прикупить и готовое платье. Правда, это если повезет с размером.
  До дома добрались довольно быстро, а потому кучер заслужил свои пятьдесят копеек, чем остался искренне доволен. Все же, таксисты настоящие и прямые наследники вот этих извозчиков. В среднем проезд обходится от десяти, до двадцати пяти копеек. Но привокзальные извозчики без зазрения ломили пятьдесят даже за самую короткую поездку. И ты еще поди втиснись на привокзальную площадь. Там все схвачено, вплоть до городовых. Ничего не напоминает? Вот и Шейранов удивился, когда все это добросовестно подсказала память Шестакова.
  Поблагодарив щедрого господина, извозчик лихо сорвался с места. Впрочем далеко ускакать у него не получилось. Буквально через пару десятков метров его окликнул какой-то мужчина, вышедший из арки соседнего дома, кутаясь от пронзительного ветра в меховой воротник своего пальто. Думаете извозчик огорчился по этому поводу? Вот уж ничуть не бывало. Лихо вильнул санями и с ювелирной точностью остановился напротив мужчины.
  Шейранов глянул на дом, который легко узнал, по воспоминаниям Шестакова. Ничего так. Три этажа, но здание все одно высокое, потому как потолки в два с половиной метра тут не встретишь. Вполне соответствующий облику Петрограда фасад. Арка, вычищенная от снега местным дворником, несмотря на то что снегопад и ветер еще не прекратились. По меркам Шейранова, арка несколько низковатая и узковатая, но не для нынешних реалий, когда грузовики это довольно редкое явление. Тут все больше пользуются гужевым транспортом. За аркой небольшой двор колодец, в который выходят парадные.
  Вошел во двор, повернул к правой парадной, поднялся на третий этаж, сунул ключ в скважину. Легкий щелчок, другой, дернул ручку на себя, дверь подалась без проблем. Из квартиры пахнуло теплом и затхлым воздухом нежилого помещения. Ничего удивительного, Шестаков не появлялся тут больше полугода, как уехал в Киев трясти тамошних купчишек. Хорошо хоть в доме действует своя котельная и имеется водяное отопление. Ну и то, что не оставил открытой форточку, то же очень даже к месту. А ведь собирался отсутствовать не больше месяца.
  Едва вошел в квартиру, как тут же прошел в комнату и открыл форточку, чтобы проветрить помещение. Станет конечно чуть прохладнее, но это не беда. После этого проверил все три тайника. Нормально. И хозяин дома порядочный человек, не появлялся в квартире, и воров не было, ну и продюсер с историком не установили наличие такого бонуса, что так же грело.
  Да, деньги грязные, но Шейранов и не думал от них отказываться. Что же касается моральной стороны вопроса, то он старался не думать о ней. Ему конечно не впервой пользоваться деньгами с кровавой меткой. Но те деньги, что перепадали ему там, на кавказской войне, были военной добычей, а эти... Стоп. Лучше не перегружать мозг, и не включать чистоплюя. В конце концов, не его стараниями свершались грязные дела.
  Прошел к платяному шкафу. Одежда на месте, как ее и оставил Шестаков. Но, очень уж все какое-то... Словом в приличном обществе не появишься, а таскаться по явочным квартирам рабочих подпольщиков... Нет, постепенная карьера в обществе революционеров это его никак не устроит. Ему нужен стремительный рост, а значит необходимо оказаться как можно ближе к верхушке. И для начала не помешало бы, приодеться.
  Прошел на небольшую кухню. Как и следовало ожидать из съестного только фунт конфет, к которым прикасаться не было никакого желания. Пакет с печеньем, зачерствевшим до такой твердости, что куда там сухарям. Жестянка с чаем, которому ничего не сталось, сахарница.
  Служанки у Шестакова не имелось, топить печь и готовить некому, поэтому он питался в трактире неподалеку. Весьма приличное и опрятное заведение, с хорошей кухней, и недорогое. Плотный обед стоил всего лишь двадцать копеек, это если без стопочки водки для аппетита. А вот на случай если вдруг в неурочный час захочется чего-нибудь перекусить, у него всегда имелся кое-какой запас продуктов. Ну и самовар керосиновый. Очень удобная штука, работающая по принципу примуса.
  Ну что же, убедился, что сбережения в порядке. Тогда все богатство по местам. Хм. А ведь сумма могла быть и побольше, если и у дружков Шестакова что-то припрятано. Не догадался влезть и им в головы, причину найти можно было без труда. Впрочем, судя по воспоминаниям Шестакова, напарники его уж больно любили пожить на широкую ногу и проживали в довольно приличных гостиницах, и хаживали в рестораны. Словом, сомнительно чтобы у них нашлись какие сбережения, жили одним днем, о будущем не думали. Скорее всего были убеждены, что этого самого будущего у них и нет вовсе.
  При себе оставил пятьсот рублей. Этого должно было с лихвой хватить и на обновление гардероба, и на квартплату, да и вообще на первое время. Ему бы осмотреться для начала, а то ведь сколько уже голову ломает, но никак не придет к решению с чего начать.
  Звонок в дверь. Интересно, кого это там принесло? Зайцев вроде говорил, что на след этой троицы полиция так и не вышла. Но мало ли как оно обстоит на самом деле. Может кто из прежних знакомых? Исключено. Шестаков вообще никого не знал в этом доме, не водил знакомств и никому не говорил где живет. Кто-то случайно увидел?
  Механический звонок тренькнул вторично. Да чего собственно гадать, нужно открывать. Проверил состояние метательных ножей в рукавах. Так на всякий случай. Без оружия он чувствовал себя чуть не голым. Хотел было прикупить револьвер, но по здравому размышлению отказался. Кто его знает, как там в квартире с его сбережениями, а спускать чуть не все деньги на оружие... Не Дикий Запад. Обойдется.
  - Здравствуйте Иван Викентьевич.
  Услужливая память Шестакова подсказала, что вот этот полноватый мужчина в пальто с бобровым воротником и бобровой же шапке, ни кто иной как хозяин доходного дома. Власьев знал всех своих жильцов, лично договаривался с каждым из них о найме, постоянно интересовался проблемами. Ну и за домом следил, не отнять. Если вдруг окажется что этот доходный дом содержится лучше всех остальных, то это никого не удивит.
  - Здравствуйте Степан Спиридонович. Что-то случилось?
  - Вы позволите.
  - Простите. Я просто удивился. Проходите конечно же. Так что случилось?- Повторил свой вопрос Шейранов, когда Власьев оказался в прихожей.
  - Видите ли, уже несколько месяцев как начался отопительный сезон, а мы так и не проверили как обстоят дела в вашей квартире.
  - Н-да. Я отсутствовал. Все случилось слишком уж непредвиденно.
  - Если позволите...
  - Да-да конечно. Прошу,- Шейранов отошел в сторону, позволяя Власьеву пройти в квартиру.
  Тот быстро обошел помещение. Не смотри что весь в бобре, и важный из себя господин. Осмотрел все со знанием дела, это Шейранов определил сразу. Он был родом из СССР, где мало было быть хорошим врачом, но еще не мешало бы разбираться в других вещах, чтобы быть способным произвести мелкий ремонт. Похоже домовладелец не привык переплачивать ушлым мастерам, а потому не поленился изучить предмет.
  - Так, с отоплением порядок. Все работает исправно и нигде не течет.
  Ну это понятно. Будь иначе, он бы не проявлял столь явную щепетильность, и запасные ключи у него наверняка есть. Просто ему нужен был повод чтобы встретиться с квартиросъемщиком. Только непонятно, как он смог так скоро узнать, что Шестаков появился у себя на квартире. Хотя-а. Дворник. Ну да, здесь дворники следят за всем, они еще и осведомителями в полиции являются.
  - Иван Викентьевич, мне неприятно об этом говорить, но прошу понять меня правильно... Кхм. Дело в том, что с началом войны цены несколько поползли вверх, а уголь я обычно закупаю только к концу сентября...
  - Не утруждайтесь, Степан Спиридонович. Просто скажите сколько я должен доплатить.
  - Пять рулей, с учетом следующего месяца.
  - То есть, по рублю за каждый месяц. Никаких проблем. Кстати, я хотел с вами поговорить о квартирной плате на следующий год. Могу я внести сумму вперед?
  - Несомненно. Вот только плата изменилась. До конца февраля у вас проплачено, и я не имею никакого права увеличивать сумму, но далее...
  - Степан Спиридонович, поверьте, я прекрасно понимаю, что с началом войны, цены претерпели изменения. Но я надеюсь не столь значительные.
  - Плата нынче составляет восемнадцать рублей в месяц.
  - Хм. Признаться, глядя на вас, я грешным делом подумал, что может куда больше. Это вместе с доплатой за отопление?
  - Да.
  - Превосходно. Итого вместе с доплатой получается двести двадцать один рубль.
  - Именно так.
  - Прошу.
  Распрощавшись с домовладельцем, Шейранов направился к портному. А чего собственно говоря откладывать в долгий ящик то, что можно, как впрочем и должно, сделать сразу. По счастью с обновлением гардероба не возникло никаких проблем. Так уж вышло, что у портного нашлось готовое платье, разве только нужна была небольшая подгонка, с которой он обязался управиться уже к вечеру. Ну и сняли мерку, на пошив нового костюма, неправильно, когда нет смены.
  В ожидании когда портной будет готов его преобразить, Шейранов посетил трактир, так как желудок уже требовал насыщения. Потом прошел в цирюльню и привел там себя в порядок. Далее в обувную лавку. К новому гардеробу, совсем не помешает и новая обувь. Хм. А ничего. Очень даже удобно. А главное, не сказать что на взгляд представителя двадцать первого века, полусапожки выглядят как-то старомодно. Конечно отсутствие молнии ощущается сразу же, но и со шнурками очень даже ничего. А главное, удобно.
  Хотел было пройтись по городу, однако очень быстро отказался от этой дурной затеи. Снегопад уже прекратился, но ветер не думал утихать, метя по улицам снежную взвесь, и завывая между домами. Именно про такую погоду и говорят, когда поминают собаку и хорошего хозяина.
  Ограничился тем, что посетил книжную лавку. Там он прикупил книжку какого-то неизвестного ему автора. Подкупила иллюстрация в виде индейца с пышным плюмажем из перьев, и сравнительно легкий слог, для этого времени. Иными словами, самое обычное бульварное чтиво, как раз то что нужно, чтобы убить время до вечера.
  Не забыл приобрести и несколько газет. Конечно сомнительный источник для получения информации. Газетчики во все времена с пренебрежением относились к достоверной подаче информации. Тот кто будет утверждать обратное либо слишком уж легковерен, либо сам является репортером. Газета должна продаваться, а значит в ней нужно подать такую правду, которая будет этому способствовать. А правда, она как известно имеет очень мало с достоверностью, а уж с истиной и подавно. Но с другой стороны, газета все же меньшее из зол, потому что альтернатива ей это слухи. Вот уж чему нельзя верить ни при каких раскладах, так это слухам.
  Вернувшись на квартиру быстро просмотрел газеты. Угу. Цензура, что говорится, в действии. Одни сплошные хвалебные оды славному русскому воинству, насмешки и пренебрежение по отношении к немцам и австриякам. Интересно, а как же тогда эти самые колбасники разгромили армию Самсонова, да так, что практически никто из ее числа не вышел к своим.
  И потом, газетчиков этих, и цензуру вместе с ними, нужно приподнять над полом за воротник, да встряхнуть хорошенько. С одной стороны автор статьи взахлеб рассказывает о подвиге славного гвардейского Семеновского полка. Это же надо, подняться в лобовую атаку, по открытому полю, на поливающие их свинцом пулеметы. Лихо, в полный рост, потеряв треть личного состава, захватили целых шесть пулеметов и две роты пленных немцев. Чудо богатыри!
  Ну да. Солдаты они и есть чудо богатыри. А вот те кто послал их в эту убийственную атаку, дебилы. Их не награждать нужно, а к стенке ставить. Причем без суда и следствия. По законам военного времени. Ну и к какому выводу должны прийти люди, читая такие строки? Какой-нибудь интеллигент, рассуждающий о высоких материях за обеденным столом, восхитится силой духа русского солдата. Курсистка, закатит глазки, и томно вздохнет.
  Но найдутся и те кто очень даже сможет использовать это в своих революционных целях. Как впрочем и различные провокаторы. "Вы только посмотрите, этот преступный режим и сам не отрицает, что бросает солдат на пулеметы и под разрывы снарядов бездумно, как пушечное мясо". Да ну их к черту. Лучше почитать что-нибудь легкое и ненавязчивое. Вот, про индейцев например...
  За чтением время пролетело довольно быстро. Казалось бы только что сел с книжкой в руках, и уже нужно включать освещение. А это верный признак того, что пришло время посетить портного. С сожалением отложил в сторону чтиво. Странно все же. Читается на одном дыхании, слог очень легкий, а об этом авторе он никогда и ничего не слышал. Да тут никакой Фенимор Купер и рядом не стоит. Не мог такой автор оказаться в забвении. Хотя-а. После революции-то, да после гражданской... Тут могло быть все что угодно.
  Портной не подвел, все уже было готово. Надел на себя. Хм. Все подогнано с ювелирной точностью. Костюм и пальто сидят как влитые. Ткань без примеси синтетики, поэтому мяться будет безбожно, но зато очень даже приятная на ощупь, и несмотря на непривычный крой, чувствуешь себя в такой одежде достаточно удобно. Все же, когда за дело берется мастер, пусть и не Версаче, это чувствуется сразу. И ведь, одежда изначально шилась не на него, а ее подогнали, причем в довольно сжатые сроки.
  Едва вышел из ателье, как тут же заметил извозчика. Остановил, всучил десять копеек, велел ожидать. До гостиницы "Европейская", по улице Михайловской, где он решил сегодня появиться в свете, было не так чтобы и далеко. Если бы речь шла о теплом летнем или хотя бы безветренном морозном вечере, то он пожалуй прогулялся и пешком. Но ветер и не думал утихать. Так что, лучше переплатить извозчику и доехать в относительном комфорте.
  В "Европейской" только к концу прошлого лета закончили ремонт, который длился целых семь лет. Бог весть отчего так долго, но оно того стоило. Шестаков помнил какой была прежняя гостиница, застал ее еще до начала ремонтных работ. Как впрочем и после открытия. Бывал и в самом здании. Нет, тут хвалиться нечем, если бы захотел, то мог бы в ней и поселиться, вот только желания-то и не было.
  А оказался внутри, по приглашению бывшего товарища по партии. На тот момент политическая борьба, как и политический террор его уже не интересовали. Однако решил все же принял приглашение. Так, на всякий случай вдруг какая интересная информация. Он бы от солидного экса* не отказался, может наводка какая выйдет, а может долю немалую за участие получить. У него опыт богатый, может быть полезен в серьезном деле.
  
  *Экс - жаргонное экспроприация.
  
  Вот только ерунда все. Ни о каком эксе речи там не шло в принципе. Зато встретил других товарищей, и стал свидетелем очередной жаркой дискуссии на тему - кому на Руси жить хорошо. Его бывшие одно-партийцы и не думали успокаиваться, примкнув к партии эсеров. Вот только ему с ними было не по пути.
  Но это Шестакову. А вот Шейранову, очень даже может быть. Правда он в этих политических и партийных делах, как свинья в апельсинах, если забыть о его знаниях в области руководящей роли большевиков. Да и то, если честно, то те знания у него на двоечку. Как только сдавал зачет, тут же все забывал как ненужную муть. Конечно он успел побывать коммунистом, а иначе всю жизнь проработаешь в сельской амбулатории. Но к тому времени все было уже куда проще. Достаточно было красиво разобраться с аппендицитом сынишки председателя райисполкома.
  Так вот, гостиницу не просто отремонтировали, а можно сказать перестроили. Практически неизменным остался только фасад, а вот внутри реконструкция получилась капитальной. Ну и цель его путешествия, ресторан гостиницы, конечно же был выше всяческих похвал.
  Располагался он в довольно просторном помещении первого этажа. Навскидку никак не меньше трех десятков круглых столов со стульями с высокими прямыми спинками. В торце, чуть не всю стену огромное витринное окно. Днем благодаря ему помещение заливается дневным светом, но сейчас уже стемнело, а потому ресторан освещен электричеством. Лампочки так себе, на взгляд Шейранова бледноватые, но с другой стороны их достаточно, чтобы в помещении было светло и комфортно.
  Н-да. Все хорошо, и обстановка приятная, и кухня, судя по ароматам, на высоте. Одно плохо. Непонятно удастся ли здесь сегодня поужинать. Хотя уже и ясно, что бывших его одно-партийцев в этом месте он сегодня не встретит, если же они и окажутся тут, то будут вести себя очень даже пристойно. Еще на входе швейцар предупредил Шестакова, что здесь сейчас проходит благотворительный ужин.
  Впрочем. Благотворительный он или нет, поесть-то здесь получится. Хотя, что-то ему говорило о том, что цены сегодня здесь окажутся заоблачными. Но с другой стороны, отчего бы и нет, если это позволит купить лишнюю упаковку бинта. Образно конечно. А вот в том, что деньги будут потрачены по назначению, никаких сомнений. Он это знал, опять же благодаря памяти Шестакова. В России вообще благотворительность имела весьма широкий размах, и что самое интересное, при злоупотреблениях во многих областях, на эти средства посягательств было меньше всего, а вот суммы там крутились очень даже серьезные.
  Да вот хотя бы бросить один взгляд на поданное благотворительное меню. Обычный ужин, в этом респектабельном ресторане ему должен был бы обойтись в рубль. При широком размахе, обжорстве и безмерном количестве выпитого вина в десять рублей. Это он должен был постараться от души, и не забыть о щедрых чаевых. Но если верить меню, то сегодняшний обычный ужин обойдется ему в пятьдесят рублей. Хорошо все же что он прихватил с собой всю наличность, отложенную на карманные расходы.
  Прикинул сколько здесь присутствует человек. Получилось что-то около сотни, а быть может и больше. Причем, народ не скромничал, столы ломились от блюд. Но даже по самым скромным прикидкам получалось пять тысяч рублей. Нечего сказать, весьма солидно. Впрочем, ограничиться только ужином не получилось. Как-то оно... Заказал еще и бутылочку "Киндзмараули", за двадцать пять рублей. Сума сойти! И ведь все не выпить. Ладно, на благое дело не жалко...
  - ...Последним выстрелом орудия подо мной убило лошадь. Я вскочил на ноги, осмотрелся, и пошел к немецкой батарее пешком. Мои орлы ворвались в ее пределы и перебили прислугу. Дело было сделано. Вот собственно и все, господа,*- скромно разведя руками, закончил повествование гвардейский полковник.
  
  *Полковник рассказывает о бое при Краупишкене, кампании 1914 года.
  
  - Ну к чему эта показная скромность, Петр Николаевич. Георгиевские кресты за красивые глазки не дают. Ваши действия на поле брани достойны всяческой похвалы, и награда тому подтверждением,- дородный мужчина покачал головой, и легонько попенял офицеру пальцем.
  - Но ведь потом был еще и бой при Гумбинене,- чуть не с придыханием произнесла одна из женщин, присутствовавшая за широким застольем из сдвоенных столов.
  Кстати, Шейранов так же не остался в одиночестве. Ужин благотворительный, а потому в одиночку занимать целый столик было просто неприлично. Так что к нему подсадили какого-то худощавого чиновника, болезненного вида, его богатую телесами жену и статную дочь. Эдакую восторженную курсистку, буквально пожирающую полковника взглядом, отвлекаясь от этого занятия только изредка, когда ее одергивала маменька.
  - Ну господа, уж там-то у меня точно не было никаких особенных заслуг. Дело сделали богатыри из 29 дивизии генерала фон Паулина. Да господа, вопреки расхожему мнению, русские немцы воюют честно и самоотверженно.
  - А вы чему так улыбаетесь?
  Шейранов даже не понял, что сидевшая напротив него девушка громким голосом адресует вопрос именно к нему. Он даже в недоумении указал на себя. Мол, это вы мне?
  - Да, да именно вы, сударь. Как вы смеете насмехаться над героями войны,- девушка уже едва не кричала, вскочив со своего стула, обличительно указывая на него своим изящным пальчиком.
  Только теперь до него дошло, что он действительно улыбался. Причем улыбка его скорее всего была далеко не доброй. Ну хотя бы потому что в отличии от окружающих, выражавших откровенное восхищение действиями полковника и русского воинства в целом, им владели черные мысли. Н-да. Нужно было уходить сразу же после того как рядом с ним расположилась эта шумная компания с гвардейским полковником.
  - Прошу прощения, сударыня, но моя улыбка вовсе не была адресована героям, проливающим свою кровь на полях сражений,- тихо ответил Шейранов, убирая салфетку и подзывая официанта.
  Лучше бы ему убраться, пока дело не дошло до скандала. Эта патриотически настроенная дуреха, вполне способна довести до подобного. Вон как возбудилась, ни взгляды папеньки, ни одергивания маменьки на нее никак не действуют. Но как ни тихо он это произнес, в наступившей тишине его слова прозвучали весьма отчетливо.
  - Сударь, не поделитесь ли с нами, что именно вас рассмешило? Быть может мы захотим составить вам компанию.
  Неужели поздно? Вон полковник, которому едва лет тридцать пять, уже поднимается со своего места. Такой не спустит, трусость не по его части. Кто бы сомневался. Нужно быть очень храбрым, чтобы нестись в атаку на бьющую по тебе батарею. Да еще и увлечь за собой в эту убийственную атаку своих подчиненных.
  - Господин полковник, вы ищите ссоры?- Не желая сидеть, когда над ним нависает высокий и худой как жердь полковник, Шестаков поднялся, и посмотрел ему прямо в глаза.
  А что. Это в прошлый раз, Шейранов был в теле невысокого и худощавого подпоручика. В этот раз с габаритами все в порядке. Настолько, что пришлось помучиться, прежде чем тело перестало быть инородным. Не косая сажень в плечах, но высок и достаточно крепок, а потому сейчас смотрел прямо в гневные глаза гвардейского офицера.
  - Я желаю получить ответ на мой вопрос, и я его получу,- жестко ответил полковник.
  - Хорошо. Скажите пожалуйста, сколько человек погибло в первом же бою при Сталлупенене? Если верить нашим газетам, заметьте нашим, а не германским, более полусотни офицеров и около шести тысяч нижних чинов. Немцы потеряли что-то около полутора тысяч и отошли в полном порядке. В бою под Краупишкеном, по данным газетчиков мы так же понесли большие потери. Впрочем, к чему нам газетчики. Ведь вы там были. Сколько мы потеряли, господин полковник?
  - Сорок шесть офицеров и триста двадцать девять нижних чинов,- гордо подняв голову и обведя взглядом притихший зал, произнес полковник.
  - То есть, вы считаете что нашему командованию и вам, как человеку возглавившему убийственную атаку, есть чем гордиться?
  - Что вы себе позволяете?- Полковник налился кровью.
  - Я ничего себе не позволял, помалкивая в сторонке. Это вам стало интересно мое мнение, которое я, смею заметить, держал при себе. Вы хотели меня слышать, так слушайте, или позвольте откланяться.
  - Х-хорошо говорите,- выдавил из себя полковник.
  - Вы гордитесь тем, что положили в сырую землю шесть с половиной тысяч верных и храбрых сынов России. Лучшие и достойнейшие, служат в гвардии, коих упокоили четыре сотни всего лишь в одной атаке. Такова природа человеческая, лучшие всегда первыми поднимаются в атаку, и первыми же ловят грудью свинец. Согласно нашим же газетам, сотни заслуженных гвардейских унтеров из запаса, отправились на фронт добровольцами, и так как унтерских должностей не доставало, записывались рядовыми, лишь бы быть в строю, рядом со своими товарищами. Это элита. Подготовленные младшие командиры. Те кто должен делиться своим опытом и учить молодежь. И их бездумно под пулеметы. Подумайте на досуге господин полковник, с кем вы останетесь, когда положите в землю лучших сынов отечества. А что до офицеров... Насколько мне известно, соотношение офицеров и нижних чинов приходится в среднем где-то один к сорока. При таком соотношении, следуя обычной логике в бою при Краупишкене должно было погибнуть от шести до десяти офицеров, на деле же в шесть или в десять раз больше. И гордиться тут нечем, потому что господа офицеры позабыв о подчиненных, за которых несут ответственность как по закону, так и перед Господом, увлекись личной лихостью и бравадой.
  - То есть вы предлагаете быстренько замириться с немцами? Я правильно вас понимаю?- Вздернул бровь полковник.
  - Не правильно. Идти на мир с германцами нельзя. В этом случае Франция не продержится долго, а там и вся Европа окажется под пятой Германии, после чего кайзер повернет армию против нас. В этом у меня нет сомнений. Но и так, как воюет сейчас наша армия, воевать нельзя. Один мой знакомый, может и не такой храбрый как вы, господин полковник, сказал очень умные слова - офицер должен думать, а не шашкой махать.
  - Господа, да это германский провокатор,- вдруг раздался чей-то визгливый голос.
  Н-да. Нет ну а что? Зато высказался от души. Лучше бы молча расплатился и ушел. А то ведь деньги то сэкономил. Никто и не подумал брать плату за ужин с продажной твари. Зато били его все вместе. И вдумчиво били. Правда Врангель, а этот полковник был именно им, из газет Шейранов прекрасно знал, кто так отличился в деле при Краупишкене, пытался урезонить толпу. Да куда там. Кормить вшей в окопах, это мимо господ, присутствовавших в зале. А вот в патриотическом порыве приложиться от души к заклейменному провокатором, это всегда пожалуйста. Тем более, когда этот бедолага и не поймет кто именно его дубасил.
  Да ладно, чего уж там, выпросил, и получил, то чего хотел. Но ведь сволочь администратор гостиницы на этом не успокоился. То же, патриот нашелся. Вызвал городовых и передал провокатора для разбирательства. Те в свою очередь препроводили в контрразведку. Шпионы вроде как по их части.
  - Как себя чувствуете, господин провокатор?- Задорно улыбнувшись, поинтересовался капитан контрразведчик, когда Шейранова завели в довольно просторный кабинет, залитый утренним светом сквозь два высоких окна.
  - Вам это действительно интересно, господин капитан?
  - Разумеется,- серьезно ответил офицер.
  - Ощущение такое, что по мне пробежалось стадо слонов.
  - Может вам нужен доктор?
  - Благодарю, но в этом нет необходимости. Слава Богу, они мне ничего не сломали, остальное и так пройдет. Разве только, зуб выбили. Сволочи.
  - Ну а вы как хотели. Пришли на благотворительный ужин, где собралась патриотически настроенная публика и повели совсем не патриотические разговоры.
  - Я сидел молча и никого не трогал, пока эта экзальтированная идиотка не подняла шум, а гвардейский полковник не вынудил ответить на его вопрос. Уж извините, не знал, что в России нельзя дураков называть дураками.
  - Не всех дураков, можно называть поименно.
  - Знаю. Поэтому не назвал ни одного имени и даже не намекнул на высшее командование, помянув только один эпизод. А ведь стоило бы вспомнить о нашем генералитете. Сколько русских солдат легло в Мазурских болотах? Такое впечатление что японская война никого и ничему не научила.
  - Ну, если вы такой умный, отчего же тогда не отправитесь на фронт?
  - И что будет зависеть от такого добровольца как я?
  - Спасете хоть одну жизнь и уже останетесь правы, хотя бы в своих собственных глазах. А там кто знает. Война, она способствует росту карьеры, глядишь тогда от вас будет зависеть и побольше. Тот же барон Врангель, из ротмистра шагнул в полковники. И уверяю вас, знакомства и связи тут ни при чем.
  - Спасибо, я учту ваше мнение, если меня не расстреляют в самое ближайшее будущее.
  - Помилуйте, да с чего же?
  - Ну как же. Провокатор, а время нынче военное.
  - Угу. Да если мы будем судить и расстреливать всех только за то что они высказали свое мнение, и по молодости увлекались в политических кружках, то в России и образованных людей-то не осталось бы.
  - Вот даже как. И это успели раскопать.
  - А чего тут копать. Жандармское управление рядом, архивы у них под рукой, время военное и запросы контрразведки являются первоочередными.
  - И что меня ожидает?
  - Что, вас ожидает, я не знаю, потому как не ясновидящий. А вот кто, знаю. Одна дама, которая провела в управлении всю ночь и не намерена его покидать, пока вас не выпустят.
  - То есть, вы меня отпускаете?
  - В принципе, вся исчерпывающая информация была получена еще ночью, дежурным офицером, но у него не было полномочий для принятия этого решения. Кстати, в вашу защиту выступил и барон Врангель. Мало того, он сам явился к нам, как только узнал, куда вас препроводили.
  - Странно. Мне показалось, что он готов был меня убить на месте.
  - И вы не далеки от истины. Но и не признать вашу правоту он так же не мог.
  - Что же. Значит не безнадежен. А кто эта дама, что меня дожидается?
  - А вот с этим разбирайтесь сами. Вот подпишите здесь, и здесь. По поводу нанесения вам телесных повреждений, это вам в полицейский участок. Хотя...
  - Вы не советуете?
  - Просто зря потратите время. Там ведь то же патриоты.
  - Понятно. Нет, в полицию я не пойду.
  - Ну, это вам решать. Пожалуйста, это ваш пропуск. И на будущее. В следующий раз все же думайте, прежде чем о чем-то говорить.
  Простившись, с капитаном, Шестаков вышел из кабинета в широкий и благодаря большим окнам в торцах, светлый коридор. Оказавшись в нем, он повернул направо, насколько он помнил, выход должен был находиться где-то там. В управлении было вовсе не безлюдно. По коридору постоянно сновали военные и гражданские, впрочем возможно тоже офицеры, просто одеты в цивильное.
  Ожидавшая его дама, обнаружилась у проходной, неподалеку от стойки за которой сидел дежурный офицер. Надо же. Вот уж кого не ожидал увидеть, так это ее. Насколько ему было известно, она вышла замуж за какого-то инженера, и даже была счастлива в браке. Вернее известно было не ему, а Шестакову.
  К черту, это раздвоение личности. Пора становиться Шестаковым полностью и безраздельно. В конце концов этому упырю он воли давать не собирается, а потому и второго "я" нет и в помине. Есть его воспоминания, и не более.
  - Ирина?
  - Иван,- она быстро поднялась, но замерла не решаясь преступить грань за которую без пропуска не пройти.
  Шестаков вручил бумажный квадратик дежурному и вышел к ней сам. Все так же стройна и статна, что лишний раз подчеркивает пальто с лисьим воротником. Н-да. Не сказать, что живут богато. С другой стороны, какая разница, если в семье тепло и уют. Но как видно, старая любовь не ржавеет. А иначе, чтобы она тут делала.
  - Ты как?- Обегая его беспокойным взглядом, поинтересовалась она.
  - Нормально. Пошли отсюда.
  - Пойдем.
  На улице было солнечное, морозное утро. Погода такая, что так и подмывало прогуляться. Вот только не в том виде, что был у Шестакова. Нет, пальто и шапке не досталось, они ведь были в гардеробе, когда его били. Но зато плачевное состояние брюк и обуви скрыть было трудно. Как впрочем не спрятать и изрядно помятое лицо.
  Он с сожалением осмотрелся вокруг. Справа от него Дворцовая площадь, с Александровской колонной. Напротив, Зимний дворец. Хм. Отчего-то выкрашен не в бирюзовый, а в красный цвет. Словно предвещает кровавый этап истории государства.
  Нет, он бы определенно прогулялся по городу. Интересно ведь. Однако, вместо этого решил как можно быстрее убраться с улиц и в конце концов привести себя в порядок. Извозчик нашелся сразу же, центр города, еще бы ему не найтись, да еще и в такую хорошую погоду, когда пассажиров можно найти без особого труда. Несмотря на сравнительно ранний час, народу на улице предостаточно. Солнышко расстаралось.
  - Боброва, ты как здесь оказалась?- Когда они наконец устроились в санях и назвали адрес, поинтересовался Шестаков у женщины.
  - А я была на том благотворительном ужине. Не сама конечно. Мне такой ужин не по карману. Меня с собой взяла моя сестра и ее муж. Но я все же вношу посильный вклад в обществах вспомоществования,- тут же поспешила уточнить она.- А еще, пошла на курсы сестер милосердия. Мне обещали место в госпитале.
  - Не понимаю. Зачем тебе это. Где та курсистка, которая с таким жаром и пылом поддерживала написание поздравительного письма японскому императору в связи с победой японского флота в Цусимском бою? Ты ведь одной из первых поставила свою подпись под этим письмом.
  - Время течет, все меняется, и мы вместе с ним. Тогда я этому радовалась, а потом, посмотрела на это с другой стороны.
  - После того как я тебя бросил?
  - Не бросил, а стяжательству и мещанству предпочел революцию, оставаясь преданным одной только ей. Кажется так ты тогда заявил.
  - Именно. Н-да. Дураком я тогда был редкостным.
  - Вот и я умом не блистала. Полностью разделяя твои взгляды, я все же побоялась окунуться в революцию с головой. Одно дело восторженно выкрикивать лозунги, и совсем другое, нести ответственность по всей строгости закона. Одного посещения охранного отделения с меня хватило. А потом я встретила Виктора. Так что, теперь я не Боброва, а Знаменская. Не знаю, любила ли я его. Скорее уж уважала и старалась быть ему хорошей женой. Он воевал в Порт-Артуре, перенес два ранения и плен. Как понимаешь, я не могла не пересмотреть своего отношения к той войне и к революции пятого года, когда мы сами, собственными руками ударили в спину нашим солдатам. Пусть та война была несправедливой, но мы предали нашу армию. И потом. Отчего у других держав имеются свои геополитические интересы, а нам, русским, их иметь нельзя.
  - Вот как ты заговорила. Да, ты действительно сильно изменилась.
  - Ты тоже. Я видела тебя там, в "Европейской". В твоем голосе не было злорадства, только злость и обида, а значит ты искренне переживаешь происходящее.
  - Ну что же тут скрывать. Я изменился, и прекрасно это сознаю. Слушай, а почему ты о муже в прошедшем времени? Он?..
  - Два месяца назад я получила извещение о его смерти. Он не смог остаться в стороне, потому что был убежден как и ты, что России не отсидеться в стороне и воевать придется в любом случае, сейчас вместе с союзниками или потом, в одиночку.
  - Прости.
  - Ничего, я уже все слезы выплакала,- дрогнувшим голосом ответила она.
  - Дети?
  - Сын и дочь, шести и пяти лет. Назначенной пенсии вполне достаточно, чтобы прожить, но война...Из-за нее начали расти цены, и денег уже не хватает. В госпитале конечно платят не такие уж большие деньги, но зато есть паек. Да и не могу я сидеть без дела, зная что раненым нужна помощь. Во второй раз я им в спину не ударю, пусть даже это была бы ничего не значащая восторженная мазня.
  - Я тебя понял. Похоже приехали?- Осматриваясь в остановившихся санях, произнес он.
  - Да. Это мой дом. Зайдешь?
  - Кхм.
  - Пошли, Ваня. Настя приведет в порядок твой костюм, и заштопает если надо. Она у меня мастерица на все руки.
  - Ладно, уговорила.
  Расплатившись с извозчиком, он решительно шагнул за своей бывшей возлюбленной. Как оно там у них сложится бог весть. Жизнь она такая, любит подносить сюрпризы. Но привести костюм в порядок и впрямь не помешает. Да и позавтракать тоже. А у Ирины служанка, значит и поесть найдется, ни то что в его квартирке.
  - А как ты оказалась в контрразведке?- Поднимаясь по лестнице поинтересовался Иван.
  - Я случайно узнала, что тот гвардейский полковник собирается ехать тебя вызволять, вот и увязалась за ним. Там нас опросили и отпустили, но я решила, что никуда не уйду, пока тебя не отпустят,- остановившись и посмотрев прямо ему в глаза, ответила девушка.
  - И к чему такие крайности?- Все же несколько смутившись, произнес Шестаков.
  - Я боялась снова тебя потерять, Ванечка.
  
  
   ГЛАВА 3
   Странный прапорщик.
  
  - Отставить! Отставить, йожики курносые. Я приказал в полный контакт. А это что за танцы с лебедями? Вы кого обмануть хотите? Меня? Дурачье стоеросовое, да вы не меня обманываете, а себя. Что за поддавки вы тут устроили. Бьете половчее, чтобы напарнику удобнее было отбиваться. Становитесь, так чтобы проще было бросить, да еще и сами уходите в перекат. Учу вас идиотов, учу, а вы все схалтурить норовите. Лень обуяла? Так ведь германец и австрияк поддаваться не будет. Вот где лень-то ваша вылезет боком, вот когда поймете, что товарищ вам не помогал, а могилу вашу рыл.
  Шестаков обвел гневным взглядом каждого из двенадцати присутствующих в сарае солдат. Каждому заглянул в глаза, да так пристально, что те не выдерживая опускали взор. Либо, как учили, начинали смотреть на кокарду воображаемой фуражки, которой сейчас на господине прапорщике не было и в помине. Вот значит как. Эдакий молчаливый демарш.
  В принципе есть от чего. Во всем учебном батальоне, так не доставалось новобранцам, как этому отделению. Ну да им это только на пользу. После положенных часов строевой подготовки, коей занимался старший унтер, командовавший взводом, потом за них брался их благородие. Да так брался, что им небо с овчинку казалось. Каждое утро пробежка по пять верст, причем снегопад, вьюга, солнце, без разницы, отдай с утра пять верст и не греши. Разве только в субботу по иному. В этот день десять верст, вынь и полож.
  Помимо этого учил он их и разным приемам борьбы. Интересно учил. И за это ему пожалуй другие издевательства очень даже прощались. Но это только поначалу. За прошедший месяц они успели изрядно вымотаться. И никакие "трудно в учении легко в бою", их уже взбодрить не могли. А тут еще и заставляет друг друга дубасить от души. Изверг одно слово.
  - Отделение, слушай мою команду. Нападай на меня по очереди. Как свалился один, так и нападай. Как хотите, так и действуйте, хотите с лопаткой, хотите со штыком или ножом, хочется, так с оскаленными зубами. Но нападайте так, как будто перед вами вражина, со всей злостью, ненавистью и силой нападайте. Забудьте, что я благородие и ваш командир. Нет его сейчас. И учтите, я вас жалеть не буду. Унтер, ты первый.
  Младший унтер, мужчина за тридцать, как-то неловко перебросил из руки в руку учебную лопатку, выструганную из доски под нужные габариты, и обмотанную тряпьем. Шестаков не собирался никого калечить, а потому все "оружие" имело какое-никакое предохранительное покрытие. Унтер приблизился к командиру и сделав ложный выпад, изменил траекторию, нанося боковой удар.
  Обычно в такой ситуации противник старается разорвать дистанцию, выждать удобный момент, дождаться ошибки атакующего, после чего стремительно контратаковать. Однако Шестаков поступил иначе. Вместо этого он сразу же пошел на сближение, блокируя атаку уже тем, что значительно сократил дистанцию, на которую она была рассчитана. И несмотря на то, что он этому и учил своих бойцов, унтер не успел ничего предпринять, за что и поплатился.
  Удар в горло, тут же в солнечное сплетение, и когда его переломило коленом в лицо, после чего страдалец отлетел от прапорщика, как тряпичная кукла. Не сказать, что их благородие такой уж богатырь, но высок, крепок, и широк в кости, а потому вышло все очень даже впечатляюще. Да еще и унтер лежит на соломе, что подстелена в сарае, сучит ногами и хрипит.
  - Ну чего замерли, йожики курносые. Репин, разомни унтеру горло, как учил. Следующий, нападай.
  Быстро глянув по сторонам и нервно сглотнув, рядовой Бирюков перехватил поудобнее палку с тряпьем на концах, что имитировала винтовку со штыком, и ринулся в атаку. Рьяно так, но все одно с опаской зашибить их благородие. Те самые поддавки, про которые и говорил прапорщик. Ну да никто тебе не виноват.
  Легкий поворот тела, одновременно левое предплечье отводит в сторону "штык". Продолжая крутиться вокруг своей оси, Шестаков пропустил нападающего мимо себя, и нанес ему сильный удар в основание шеи, отчего солдат сразу же рухнул на землю. Но сегодня у их благородия не то настроение, чтобы ограничиваться полумерами. Удар ногой в живот, без намека на жалость, от чего Бирюкова скрутило в рогалик. Не-эт, это еще не все. Подъемом стопы в лицо, да так, что юшка разлетелась алыми брызгами. Вот теперь порядок.
  Ага. Следующий уже пошел сам, с отчаянным "а-а-а", и опять же со штыком. "Оружие" уже практически коснулось офицера, когда тот слегка сместился в сторону, и схватив "винтовку", дернул ее вперед и вверх, одновременно подбивая опорную ногу нападавшего. Мгновение, и тот лежит на спине, выпустив "оружие", которое оказалось в руках прапорщика. Удар "прикладом" в лицо, и практически сразу, напрочь выбивая дух, "штыком" в солнышко...
  Солдаты ползали по соломе, кряхтя и постанывая. Унтер привалился к стене, разминая горло и тихо покашливая. Шестаков стоял посреди этого погрома глубоко дыша, и высоко вздымая грудь. Не сказать, что эта схватка далась ему легко, все же многовато противников, но с другой стороны он так и не получил ни одного удара. Учитывая что уже третий боец пошел в атаку с отчаянной решимостью, и действовал очень даже серьезно, это отличный показатель. И уж тем более в качестве наглядной демонстрации.
  - Каждый из вас труп. Уже через час ваши тела проморозит до косточки, ни мамка, ни женка, ни детки вас уже не увидят. Избежать фронта и штыковой у вас не получится, потому что иначе военно-полевой суд, или пулеметная очередь в спину за трусость.* Но вы не просто умрете. Умереть на войне несложно. Но из-за того что вы допустите свою смерть, вы не сможете помочь вашему товарищу, которого так же убьют. Если вы думаете, что вы будете воевать за веру, царя и Отечество, то вы глубоко ошибаетесь. Вам предстоит воевать за себя, за своих товарищей, которые вместе с вами кормят вшей. И вот их-то вы и подведете. Позволив так просто убить себя, вы подставите под удар их спины.
  
  *Как таковых заград-отрядов не существовало, но на фронтах первой мировой расстрел бегущих вовсе не был редкостью. Сам Брусилов отдавал приказ по своей армии о расстреле трусов и малодушных.
  
  Шестаков вновь осмотрел всех, и удовлетворенно отметил, что в глазах солдат появилось понимание. Нет, насчет чувства товарищества дошло только до пятерых. Двух фронтовиков, в том числе и унтера, они возвращались в строй после госпиталя. И троих вольноопределяющихся, молодых девятнадцатилетних вьюношей со взором горящим. Но зато во взгляде остальных появилась злость. Неплохой стимул для продолжения обучения.
  - Ну чего разлеглись, как бабы беременные! Встать! Разбились на пары, и работать в полный контакт. Увижу что кто-то халтурит, приложусь лично. И учтите, бить буду хотя и аккуратно, но вдумчиво и от души.
  Занятия продолжились и на этот раз дело пошло куда как более споро. Нет, той остервенелости с которой прикладывался Шестаков у солдат не наблюдалось, но зато и халтурить перестали. Хотя и никаких сомнений, костерят его сейчас от души все, начиная с унтера, и заканчивая вольноопределяющимися. Последние вообще-то в армии на особом положении. Еще четверо в их учебном батальоне, чувствуют себя вполне вольготно. Систематически бывают в увольнениях, красуясь в форме перед киевскими барышнями, неизменно пользуясь у них успехом. А вот этим достается на орехи, и ничего с этим не поделать.
  Господин капитан словно и не замечает, что творится у него под носом. Более того, вот это отделение уже должно было отправиться на фронт, для восполнения потерь в сорок седьмом Украинском. Но в состав маршевой роты их не включили, оставив при учебном батальоне. И господин прапорщик должен был отбыть на фронт, потому как не входил в штат учебного батальона, а на фронте офицеров не хватало. Но ничего подобного. И отделение продолжало изнывать на вечных учениях, и прапорщик не торопился на фронт...
  А началось все чуть больше месяца назад. Шейранову запал в душу тот разговор с капитаном контрразведчиком. Ну как он может помешать свершиться Великой Октябрьской социалистической революции? Да никак. Нет у него для этого ни средств, ни возможностей, ни людей. А главное нет времени, чтобы набрать кадры и потом противостоять большевикам. Ему нужна своя команда из преданных единомышленников. Ну и где ее взять, да еще и в столь сжатые сроки?
  Вот этот-то ответ и подсказал ему контрразведчик. На фронте. Шейранов по собственному опыту знал, насколько сближает война. Вот там-то и стоит собирать команду тех, кто будет готов за ним и в огонь и в воду. Обучить их как следует, используя весь имевшийся у него опыт, заимствовать полезное у других. Вот только не бросать бездумно в штыковую, а тишком за линию фронта. Набедокурили там и обратно.
  В этом случае, даже при том, что придется шастать за линию фронта, потери можно снизить до минимума. Штыковая, это дело непредсказуемое, где от твоих личных боевых качеств мало что зависит. Можно ведь и не дойти до соприкосновения с противником, попав под пулеметную очередь или получив осколок.
  Ну да, он собирался сбить диверсионное подразделение, с серьезным боевым опытом, и навыками действий на территории противника. Зачем? Да затем, что он не видел, как иначе он сможет противостоять большевикам. А уж того как предотвратить обе революции вообще, даже не представлял. Конечно можно говорить о немецком следе, и финансировании германским генеральным штабом. И это будет правда. Но с другой стороны, предпосылки для антиправительственных выступлений в России весьма серьезные. И подтверждением тому, революция пятого года.
  Так что, остановить ни Февральскую революцию, ни Октябрьскую, он не сможет. Это факт. А вот после. После он очень даже может наворотить таких дел, что большевики попросту не удержатся. Учитывая же то обстоятельство, что красный террор это их конек, и жертвы будут поменьше и гражданская война не продлится так долго. А как результат, не такая серьезная разруха, как это было в его слое. Ну и возможно получится избежать голода и эпидемий.
  Как он этого добьется? А просто. Ликвидирует всю верхушку большевиков. Это их сейчас найти трудно, придется по всей Европе и России с высунутым языком бегать. А после переворота, они все будут как на ладони. Так что с ними можно будет разобраться уже в первые пару месяцев. Тут главное иметь под рукой несколько десятков верных бойцов, которые бы верили тебе как себе. Да еще и способных действовать куда как более умело, чем какая-то там Каплан, или группа офицеров, которая пыталась убить Ленина в проезжающем автомобиле.
  Ну и куда он мог податься с такими мыслями? Разумеется к Брусилову. Нет, очень может быть, что это далеко не единственный дельный генерал в царской армии. Во всяком случае, здесь Шейранов наслушался самых противоречивых мнений. И потом, если тупой рубака Врангель, положивший чуть не половину эскадрона в лобовой атаке, здесь является образчиком...
  О Брусилове же даже в советских учебниках истории писали. Опять же, при упоминании первой мировой войны у Шейранова сразу же всплывают три события - разгром в Восточной Пруссии, взятие крепости Перемышль и Брусиловский прорыв. Кстати, уже здесь он узнал, что крепость оказалась в окружении опять же благодаря решительным и умелым действиям восьмой армии генерала от кавалерии Брусилова.
  Сомнительно, чтобы деятельный и умный командующий не оценил задумку молодого офицера и не поддержал его. Вот только подать это нужно будет живым примером. Так чтобы результат был виден сразу. И тогда уж можно будет сбивать команду практически не таясь, и при полной поддержке командующего. А это уже серьезно. Очень серьезно.
  Именно по этой причине он вернулся в Киев, где и квартировал раньше корпус Брусилова, впоследствии развернутый в армию. Здесь же находились учебные батальоны нескольких полков восьмой армии. Правда сначала пришлось выправить необходимые документы, чтобы получить звание прапорщика без проволочек, с необходимостью поступать на службу вольноопределяющимся. Терять несколько месяцев решительно не хотелось. Опять же, эдак под пулеметами можно и не дожить до офицерских погон, и получения относительной свободы.
  Призваться в нужный полк оказалось не так сложно, и не так уж и дорого. В конце концов он не отлынивал от службы, а стремился на фронт. Едва оказавшись в расположении запасного батальона, он тут же наладил контакт с командиром и приступил к набору своей команды. Вернее, тех, кому предстояло стать ее костяком.
  Выбирать пришлось тщательно, даже несмотря на то, что в тот момент в батальоне было довольно много выписавшихся из госпиталя фронтовиков. Оно вроде бы уже и обстрелянные, но ведь это не самый главный показатель. Проверил состояние здоровья, больше половины были не оправившимися до конца. Конечно, за месяц в запасном батальоне еще придут в себя, но по планам Шестакова, за это время они должны были кое-чему научиться. Так что, таких он отсеял сразу.
  Оставшихся загнал на стрельбище. Из общего числа оставил только шестерых, показавших хорошую стрельбу. Далее погнал народ на пробежку, оставив только двоих сумевших пробежать пять верст. Задатки, есть, остальному будет учить и переучивать.
  Затем он остановил свой взгляд на вольноопределяющихся. В патриотическом порыве молодежь бросала учебу в университетах и спешила в воинские присутствия, записываться добровольцами. Вот на троих таких молодых людях он и остановил свой выбор. По критериям стрельбы и физической подготовки, они прошли едва-едва, что говорится впритирку и даже с допусками. Но эти ребята были ему нужны, потому что в совершенстве владели немецким. Остальному, придется учить.
  Оставшихся семерых добирал уже из зеленого пополнения, намерено делая ставку на самых молодых. С молодыми оно куда проще, они более рискованные и отчаянные, потому как ветер в голове, и то что здесь призывали в двадцатиоднолетнем возрасте, ничего не меняло.
  Сформировав таким образом отделение, Шестаков начал планомерно и методично над ними издеваться, при этом не делая никаких скидок и себе любимому. Все утренние пробежки и субботние марш-броски с полной справой, проходили с обязательным его участием, без какого-либо намека на халтуру.
  Кроме того за каждым из вольноопределяющихся были закреплены трое солдат, которых они должны были обучать грамоте и немецкому языку. Разумеется, Шестаков не был настолько наивным, чтобы полагать, что во вчерашних крестьян и рабочих удастся вложить знание языка. Но этого и не требовалось. Достаточно чтобы у них отскакивали от зубов с десяток фраз, ну и чтобы они хотя бы отдаленно понимали о чем с ними говорят. Этот этап для солдат пожалуй был самым трудным, но это было необходимо.
  Глядя на то, как мучается отделение, в запасном батальоне их прозвали чертовой дюжиной. Отчего так? Да потому что никто из посторонних и не думал отделять от них странного прапорщика. Иван подозревал, что прозвище к ним прилепил командир роты, капитан Верницкий...
  - Закончить занятия,- посмотрев на часы, приказал Шестаков.
  Младший унтер Рябов, тут же построил личный состав, сверкающий синяками и ссадинами, как новогодняя елка. По большей части, это работа прапорщика, потому как сами солдаты в раж не впадали. Хм. Может перестарался? По идее все в пределах нормы. Ведь никому ничего не сломал.
  - Вольно. Рябов, веди отделение на обед. Стрельбище на сегодня отменяется, прибыли совсем зеленые, поэтому винтовки заняты. Все оставшееся время до ужина занятия языком. Господа вольноопределяющиеся, обращаю ваше особое внимание на то, чтобы во время занятий общаться в основном на немецком. Все. Командуй, унтер.
  Покончив на сегодня с занятиями, Шестаков покинул сарай, в котором раньше хранилось сено для лошадей полка. Сейчас с лошадьми дело обстоит куда как скромнее, а потому и в больших запасах сена нет никакой необходимости. Учитывая же то обстоятельство, что полк выступил уже после того как сено было заготовлено, и уж точно не вернется этой зимой, корма чудесным образом испарились.
  Нет, по бумагам, все чин чином, прохудилась крыша и сено сопрело. Акт, комиссия. Но на деле... Вообще-то сумма так себе, мелочевка, но командир запасного батальона и не подумал ею пренебрегать. Впрочем, Шестаков только обрадовался подобному подходу со стороны командования. С таким договориться оказалось куда проще и обошлось не так дорого, как могло показаться на первый взгляд.
  Кстати, буквально сегодня поутру, господин подполковник получил свою долю, за отсрочку в отправке на фронт "чертовой дюжины". Впрочем, как и за то, что не обращает внимания на кое-какие мелочные отступления в боевой подготовке нижних чинов. В конце концов, тут и готовить-то их практически не готовили. Попросту нечем.
  Всего полсотни винтовок на весь батальон, шестнадцать из которых постоянно находятся в карауле, и покидают караульное помещение только отправляясь с часовыми на пост. Оставшиеся предназначались для всего батальона, на секундочку почти тысячу человек. Большая часть из них новобранцы, которые винтовку увидели впервые в жизни. А удается им выстрелить из этих винтовок только по пять патронов. Все солдат к отправке на фронт готов.
  Вся остальная подготовка сводилась к изучению уставов и строевой подготовке. Даже под ружье солдат ставили с чудом унтерской самодельной мысли, имеющим сходство с винтовкой весьма приблизительное, зато выверенное по весу до последнего золотника.
  Глядя на весь этот бардак, Шестаков вовсе не был удивлен тому, что русская армия сдавалась в плен батальонами и полками. Впрочем, у тех же немцев с боевой подготовкой, обеспечением и порядком куда как лучше, но и с их стороны в плен сдаются ничуть не меньше. Австрийцев так пожалуй даже и больше. Так что, очень может быть, что он чего-то не понимает, а может причина в том, что война эта не популярна ни в одной из стран.
  Еще одно немаловажное лицо, в плане обеспечения спокойной жизни, командир роты. Отметиться у батальонного командира и не уважить ротного, это моветон. Лишнее в общем. Хотя чтобы уважить его в месяц приходится выкладывать пару сотен. А в купе со всем остальным так сумма и вовсе выходит неприличная.
  - Странный вы все же человек, Иван Викентьевич,- без малейшего смущения убирая в карман две катеньки, произнес капитан.- Кабы вы расставались с деньгами ради того, чтобы не попасть на фронт, я вас понял бы. Я сам фронтовик, и вскорости думаю на мое место найдется кто-нибудь из госпиталя, а меня снова отправят в окопы. Так что, понять отчего не хочется на фронт я могу. Но вы платите только за незначительную отсрочку. Два месяца, это все о чем вы просите. Да еще и интенданта подмазываете, чтобы раздобыть патронов для стрельб с вашими молодцами. Может просветите, чего я не понимаю?
  - А что тут непонятного. Воевать я хочу, и считаю это своим долгом. Но так же хочу остаться в живых. И для этого совсем не помешает иметь рядом отделение из подготовленных бойцов, а не пушечного мяса.
  - Отчего же только отделение, а не взвод?
  - Во-первых, отделение можно выучить гораздо качественнее. Во-вторых, это гораздо дешевле. В-третьих, из каждого из них получится готовый унтер, и когда я получу свою роту, они быстренько доведут ее до нужной кондиции. Конечно мне не помешал бы дополнительный месяц, но думаю, что лучше не злоупотреблять ситуацией, не то, вместо исполнения долга на фронте, можно угодить и под трибунал.
  - А вот об этом говорить, лишнее. Не кликали бы.
  - Не буду. Разрешите идти?
  - Идите, чего уж.
  Относительная свобода офицеров в русской армии обеспечивалась благодаря унтер-офицерам. Так по штату в роте числилось четыре офицера, капитан, командир роты, штабс-капитан, заместитель командира роты, и два поручика или подпоручика, на случай войны это могли быть прапорщики. Двое младших офицеров не имели личного состава в непосредственном подчинении. Разве только денщика, не входившего в состав взводов. Они вступали в командование конкретным подразделением по приказу командира роты, для выполнения конкретной же задачи. Это могли быть и два взвода, а могло быть и лишь одно отделение.
  Благодаря особым взаимоотношениям с командиром роты, Шестаков не просто пользовался относительно свободой, но и вообще мог располагать собой, по своему усмотрению. Впрочем, он вовсе не злоупотреблял этим, постоянно находясь в части и занимаясь с личным составом. Занятий хватало.
  Кроме выше перечисленного отделение овладевало навыками оказания первой медицинской помощи, ориентированием на местности, учились пользоваться средствами связи. В частности досконально изучали трофейный немецкий полевой телефон. Оторвал с мясом у интендантов, целых три штуки, очень уж ему пришлись по душе компактные размеры аппарата.
  Словом, забот хватало. Он бы и сегодня не покинул территорию части. Время только обеденное, и до вечера можно было бы успеть многое. Но тут уж все одно к одному. Винтовки заняты другими. Пока каждый из новобранцев не отстреляется, нечего и мечтать до них добраться.
  Капитан не зря упоминал о фронте, он и впрямь был не плох на своем месте, во всяком случае, в сравнении с другими. Но что он мог поделать, при такой катастрофической нехватке оружия. Хорошо хоть каждый из его солдат расстреливал минимум по пять патронов.
  Ну а кроме того, что посещение стрельбища сорвалось, у Шестакова были еще кое-какое дельце в городе, и именно сегодня. Удачно совпало, чего уж там. Но зато, если торгаш не подведет, уже завтра интенсивность боевой подготовки его преторианцев скакнет на новый уровень.
  До оружейной лавки он добрался довольно быстро, и только когда отпустил извозчика, вдруг услышал урчание в животе. Угу. Бойцов отправил на обед, а у самого кишка кишке приговор пишет. Ничего удивительного, потому как ему наравне со всеми приходилось выкладываться на занятиях. Да и сегодня, одним только жестким уроком, его участие не ограничилось. Ну а затраченные калории требовали восстановления.
  Ну да чего теперь-то, когда он уже в паре шагов от двери лавки. Ее посещение не должно занять слишком много времени, а там можно будет и пообедать. Правда придется потерпеть еще около часа. Ирина сегодня не на дежурстве и непременно обрадуется тому, что он обедает ни в части или в каком заведении, а дома. Нет, она конечно с пониманием относится к его службе и тому, что он возвращается подчас очень поздно, потому и квартиру сняли на окраине Киева, неподалеку от части. Но как и любой женщине, ей хочется, чтобы ее любимый находился рядом.
  Ну да. Так уж случилось, что после той случайной встречи она боялась его отпускать. Ну а он... А что он? В конце концов какому мужчине не хочется чтобы о нем заботились и уж тем более, делали это с любовью. Никаких угрызений совести по этому поводу Шейранов не испытывал. С чего бы, если в это тяжелое время он поддержал и оказал материальную поддержку и ей, и детям.
  Кстати, Ирина все же окончила курсы и поступила на службу в госпиталь. Правда не в Петрограде, а в Киеве, и на сверхштатную должность, то есть, неоплачиваемую. Как это ни удивительно звучит, но она вовсе не была исключением. Многие представительницы знати поступали так же, не уступая штатным сестрам милосердия ни в прилежности, ни в исполнительности.
  Шестаков вовсе не был против ее работы в госпитале. В конце концов с деньгами у них было все более или менее стабильно. Она получала пенсион по погибшему мужу, плюсом к этому он решил все же отторгнуть от имевшейся у него суммы десять тысяч и переведя их в золото, передал ей. Правда настоятельно советовал не вкладывать ни в какие акции, а просто держать в сейфе сберегательной кассы, и тратить по мере надобности.
  Зная о том, что предстоит революция, он пока не представлял как можно распорядиться деньгами. Но когда придет время, он обязательно что-нибудь придумает. Да по большому счету он ее использовал, не собираясь связывать с ней свою жизнь. Хм. Ну или жизнь такого ничтожества как Шестаков, у которого вообще не было никакого будущего. Что бы там не решили Перегудов и Воркутинский сделать с его напарниками террористами, оставлять в живых своего подопечного Шейранов не собирался. Но, и бросать Ирину с детьми на произвол судьбы он так же не намерен...
  Оружейная лавка была довольно просторной, со стеклянными витринами, в которых находилось множество образцов стреляющего, колющего и режущего железа. Как впрочем и различной амуниции и боеприпасов. Хороший, чистый и светлый магазин, чего уж там.
  Вот только с посетителями для такой площади не очень. Всего-то один единственный офицер, полковник лет сорока, который увлеченно рассматривал какую-то модель пистолета. Причем разобрал его и со знанием дела вертел в руках какую-то его часть.
  Вообще-то отсутствие здесь посетителей было несколько нетипичным явлением. С началом военных действий спрос на оружие резко возрос. И что самое поразительное оно продолжало продаваться вполне свободно, и самых различных модификаций. Причем приобрести его мог абсолютно любой человек. Для покупки гладкоствольного оружия и малокалиберных пистолетов достаточно было иметь в кармане необходимую сумму.
  На приобретение пистолетов и револьверов более серьезного калибра, нарезных винтовок и карабинов, уже требовалось разрешение из полицейского управления. Эту бумагу выписывали довольно быстро, при наличии справки от врача о том что с психикой у покупателя все в порядке.
  Единственное исключение составляли образцы состоявшие на вооружении армии. Эти приобрести свободно могли только офицеры, причем без разницы какого ведомства. Им и разрешения никакого не требовалось. Хоть пулемет покупай, если таковой имеется в продаже. Н-да. Пулеметов не было. А жаль. Неплохо бы иметь свой собственный пулемет, причем желательно ручной. Но с ними тут вообще проблемы. Хм. Даже со станковыми.
  - Покорнейше прошу простить,- сказав это полковнику самым любезным тоном, хозяин лавки тут же переключился на Шестакова,- здравствуйте, Иван Викентьевич.
  - Здравствуйте, Василий Григорьевич.
  - Предвосхищая ваш вопрос, отвечаю сразу, все исполнил в лучшем виде.
  - То есть, получилось раздобыть весь заказ?
  - Именно. Господа офицеры вашего полка будут довольны. Не извольте беспокоиться.
  - Причем тут офицеры?- Не понял Шестаков.
  - Как? Разве вы делали заказ не для господ офицеров?
  - А. Ну да, ну да. Показывайте. Кхм. А-а...- он покосился в сторону полковника, увлеченно рассматривающего, кажется затвор, автоматического пистолета.
  - Молодой человек, не извольте беспокоиться по моему поводу. Я не покупатель, а скорее любопытствующий субъект, так что вы меня ничуть не стесните,- поняв причину заминки прапорщика, произнес полковник.
  - Благодарю, господин полковник.
  Но тот даже не удосужился ответить. Достал из кармана шинели раздвижную лупу и во что-то там стал вглядываться. Вот и ладушки. Приятно иметь дело не с чванливым субъектом, а с вполне адекватным человеком. И похоже, хорошо разбирающимся в оружии. Вон как все тщательно рассматривает, еще и поворачивает так, чтобы свет падал под нужным углом.
  Тем временем хозяин лавки отвел Шестакова в сторону и подняв стойку пустил за прилавок, где обнаружился деревянный ящик. После того как крышка оказалась откинутой, взору офицера предстали маузеры, аккуратно уложенные и завернутые в промасленную оберточную бумагу. В соседнем отделении так же сложены кобуры из орехового дерева.
  - Вот изволите видеть, все уже исполнено как вы заказывали,- хозяин указал на зажим из упругой стальной пластины, с кольцами под плечевой ремешок.
  - Да, я вижу,- ощупывая зажим и пробуя его упругость, произнес Шестаков.- Отличная работа. Я так понимаю, здесь дюжина?
  - Абсолютно верно.
  - Я опробую их буквально завтра на стрельбище. И если что-то не так, не обессудьте, но вам придется принять брак обратно.
  - Всенепременнейше, Иван Викентьевич,- тут же заверил торговец,- Однако, должен вам заметить, что ничего подобного не будет, потому как это настоящее немецкое качество. Еще довоенные запасы, которые к сожалению подходят к концу.
  - Итак, дюжина маузеров. Еще мне понадобятся для них патроны. Сколько у вас имеется в наличии?
  - Как вы и просили по пять сотен на пистолет. Я правда не знаю куда вам столько много. Неужели в войсках нет патронов, ведь эта модель рекомендована господам офицерам на замену Нагану.
  - О себе и своих людях я предпочитаю заботиться сам. Будут патроны, хорошо, не окажется, мы не останемся с кусками железа в руках. Хм. А еще патроны имеются?
  - Разумеется. Кроме этих есть еще тысяча штук.
  - Их я тоже забираю.
  - Помилуйте, но если я вам их продам, у меня может торговля остановиться. Вы далеко не единственный, кто приобретает это оружие. Мне не хотелось бы терять клиентов. Давайте сделаем так. Я даю вам обещание, что уже через неделю довезу то количество патронов, какое вам понадобится. Возможно даже управлюсь и раньше. Не расстреляете же вы все за неделю.
  - Хм. Вообще-то вы правы. Давайте я немного подумаю, и позже сообщу какое количество мне потребно.
  - Да, так наверное будет лучше всего.
  - Тогда давайте считать.
  - Итак, за сами маузеры с кобурой прикладом, по пятьдесят рублей за штуку, шестьсот рублей. За шесть тысяч патронов по десять копеек за штуку, так же шестьсот рублей. Итого одна тысяча двести рублей. Как серьезному покупателю, вам полагается скидка в десять процентов, и получается, что вы должны внести одну тысячу восемьдесят рублей.
  Вообще-то если судить по довоенным ценам, то тут не скидка получается, а чуть не форменный грабеж. Те же маузеры, вот в этом исполнении стоили тридцать восемь-сорок рублей, самая дорогая модель не дороже сорока восьми. С другой стороны это ведь перед войной, сейчас реалии несколько изменились. Так что, вполне по божески. Да и были пока деньги, так что нечего стонать.
  - Василий Григорьевич, а что это у вас за револьвер,- уже передавая означенную сумму в руки хозяина магазина, поинтересовался Шестаков.- Очень уж он на Наган похож. Но какой-то не такой.
  - Это последняя разработка фирмы Нагана, производство свернуто. Тот же офицерский Наган, но только с откидным барабаном и одновременной экстракцией стреляных гильз. Очень удобно,- передавая револьвер Шестакову, с готовностью пояснил Василий Григорьевич.
  Ох что-то он оживился, и весь такой жизнерадостный. Нет, понятно, только что провернул удачную сделку, так отчего бы и не порадоваться. Но тут другое. Очень уж его поведение похоже на то, как ведут себя разные коммивояжеры, впихивающие тебе лежалый и никому не нужный товар. И ценник на нем очень даже впечатляет, тридцать пять рублей. Да добавь пятнадцать и покупай маузер, который даст сто очков вперед.
  Но с другой стороны, оружие надежное, пережило две войны, с боеприпасами никаких проблем, и плюс быстрая перезарядка. То что нужно, в качестве второго оружия для его преторианцев. Опять же, он подумывал о бесшумном оружии и в этом качестве Наган его вполне удовлетворял, потому что это единственный револьвер с полной обтюрацией пороховых газов благодаря оригинальности своей конструкции. Ну и боеприпасы, чего уж там. Его средств надолго не хватит. Не успеет оглянуться, как денежки испарятся. И как ему потом быть с патронами?
  - Хм. Я бы взял его у вас тринадцать револьверов. Но боюсь, что у вас нет столько.
  - Отчего же, найдется и столько,- поспешно заявил хозяин магазина.
  - Замечательно. В таком случае, давайте снизим цену до приемлемой и я у вас их куплю.
  - Что значит до приемлемой? Уверяю вас, цена самая что ни на есть приемлемая.
  - Давайте я скажу, что случилось с этими револьверами. Итак, судя по клейму, данный револьвер произведен в одна тысяча девятьсот десятом году. По всему видно, что вы польстились на модель под стать армейской, но не являющейся таковой, а значит данный экземпляр может быть продан гражданским лицам. Ну кому не захочется иметь армейское оружие, да еще и в куда более удобном исполнении. Те же господа офицеры захотят купить. Однако, вы просчитались. Армейские офицеры прекрасно зная цену данному оружию, выдаваемому им на службе, покупать его за свои средства, даже в таком исполнении, не стали. В гражданском же секторе все большей популярностью пользуются автоматические модели. Так что, я уверен, что эти револьверы лежат у вас мертвым грузом года три или даже все четыре. Но я готов у вас купить тринадцать единиц, по довоенным ценам, и конечно, с вашей фирменной скидкой.
  - До войны они у меня продавались по тридцать рублей,- пожав плечами ответил торговец,- и я продал-таки шесть единиц из двадцати.
  - Что-то мне подсказывает, что это максимальная цена на тот момент.
  - Дешевле не продам.
  - А как со скидкой?
  - Берите по двадцать восемь, но это минимальная цена и никаких скидок.
  Н-да. Видать Наганы и впрямь товар лежалый, и никому не нужный. Нет, в принципе вполне нормальное оружие, но мало найдется желающих выкладывать за него свои кровные, если есть возможность взять что-то куда более солидное. Ну да ничего, он готов. За такое исполнение, готов.
  - Патроны, я так понимаю, вам не нужны.
  - Ну уж к Нагану-то патроны я раздобуду,- с улыбкой заверил Шестаков.
  - Кобуры?
  - Самые дешевые?
  - Черной кожи, по рубль пятьдесят
  - Отлично.
  - Тогда с вас еще триста восемьдесят три рубля, пятьдесят копеек.
  - Прошу. Надеюсь я вас не затрудню, если попрошу организовать доставку на территорию Сорок седьмого Украинского полка?
  - Никаких проблем. Сегодня же и доставим.
  - Нет. Лучше бы завтра, в первой половине дня. Я сегодня на службу уже не вернусь.
  - Как скажете,- заверил хозяин.
  Еще бы, ему не обхаживать Шестакова. Такие покупатели далеко не каждый год встречаются, не то что день. Так что, доставочку можно и за сотню верст организовать, не то что на окраину Киева.
  - Прошу прощения, господин прапорщик,- вдруг обратился к Шестакову полковник.- Вы позволите взглянуть на вашу кобуру?
  - Да, конечно,- растерянно ответил прапорщик, отстегивая кобуру от ремня.
  - Хм. Оригинально. Ничего подобного я не встречал. Сами придумали?
  - Да тут ничего такого особенного,- пожал плечами Шестаков,- просто носить эту бандуру на плечевом ремне неудобно. С одной стороны приходится придерживать шашку, с другой болтается маузер. А с зажимом вполне нормально получается, и ничего не мешает.
  - Вот такая-то простота, порой куда эффективней получается, нежели что-то сложное и мудреное.
  Шестаков вернул кобуру с маузером на место, попрощался с хозяином магазина и вышел на улицу. Хм. Странное дело, полковник направился следом. Причем совершенно очевидно, что нацелился он именно на прапорщика. Интересно, что это за фрукт. Мало ли, как оно, все же война, шиены, чтобы им пусто было. Вдруг им понадобился молодой и глупый прапорщик.
  - Простите, еще раз,- окликнул его полковник, оказавшись на улице.
  - Да?
  Обернулся Шестаков, попутно решив, что надо бы вернуться и обзавестись браунингом. Машинка недорогая, зато надежная и компактная. Для скрытного ношения лучше и не придумаешь. Кстати, относится к классу который тут может купить абсолютно любой. Даже конченый псих, если только не напугает хозяина оружейной лавки.
  - Позвольте полюбопытствовать, для кого вы покупаете такое большое количество оружия? Вы говорили так, словно приобретаете его для подчиненных, а между тем у вас в подчинении не может быть офицеров.
  - Я прошу прощения, господин полковник, но с кем я говорю? И в какой связи вызваны ваши вопросы?
  - Полковник Федоров, артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления. А связь? Признаюсь честно, обуяло любопытство.
  Угу. Или полковника очень уж заинтересовал тип, проговорившийся, что покупает оружие для подчиненных. А значит может оказаться кем угодно, от бунтовщика, до провокатора и шпиона в едином лице. Но с другой стороны, доставку оружия прапорщик просил организовать на территорию полка. Даже уточнил, что на службе будет только завтра. Вот и надо бы разузнать получше, чтобы не поднимать тревогу попусту.
  А есть и еще один вариант. Он, этот полковник, и есть тот самый шпиен, и занимается самой банальной вербовкой. Вот офицер покупает целый арсенал. Для чего? Да мало ли. Ну а если что-то не совсем законное, или даже совсем незаконное, тогда его моно подцепить на крючок. Конечно как-то это все топорно, но...
  - Федоров?- Вдруг начав догадываться, удивленно произнес.
  - Простите?
  - Кхм. Прапорщик Шестаков, запасной батальон Сорок седьмого пехотного Украинского полка. Полковник Федоров. Простите, это не вы занимались разработкой автоматического оружия?
  - А вы откуда знаете?
  - Ну, никто из этого государственную тайну не делал, а земля слухами полнится. Значит, все же вы. Господин полковник, позвольте пригласить вас ко мне домой на обед. Моя... Кхм. Ну скажем так, супруга, будет рада гостям. Н-да. Понимаю как это звучит. Просто, первая любовь, потом жизнь разбросала, а три месяца назад она потеряла на фронте мужа. Ну не пристало вот так-то сразу под венец.
  - Вы напрасно оправдываетесь, господин прапорщик. Просто, меня удивило ваше такое скоропалительное решение.
  - Оно не скоропалительное, и я могу вас в этом убедить. Просто, у меня есть кое-какие идеи, но я не инженер, а потому не способен ни грамотно их подать, ни воплотить сам. Думал на службе все одно встречу дельного офицера с мозгами, и выложу все ему. А тут такая встреча. И потом, даже если это бред, мои домашние прекрасно готовят, а вы наверняка в командировке.
  - Уговорили. Только и вы уж поведайте, для чего вам понадобился целый арсенал?
  - Обязательно,- подзывая извозчика, каковых в центре было предостаточно, пообещал Шестаков.- Так вот, господин полковник. Про винтовочный голод я вам рассказывать не буду. Пожалуй вам это известно лучше чем мне.
  - Кхм.
  - Бросьте, господин полковник. Извозчик. Слышь братец? Ну-ка расскажи о чем шепчутся на улицах, про нашу армию? Давай не стесняйся. Правду скажешь полтинник накину.
  - Знамо дело что бают, ваше благородие. Мол ружей у наших солдатиков нету. Одна на десяток. От того они германца одними лопатками да кулаками бьют. А кабы были те ружья, так уж в Берлине были бы. Чай значит, с их бабами пили бы.
  - Заработал свой полтинник братец. Только скажи тому кто тебе эту брехню рассказал, что винтовок не хватает, да не все так плохо, на троих две выходит, и это правда.
  - Ага. Понял, вот так в морду и скажу, ваше благородие.
  - Так-то, господин полковник. Шила в мешке не утаишь. Оружие это я купил для моих солдат. Чтобы обучить их им пользоваться и отправиться с ним на фронт. Есть у меня одна задумка. Но вы правы, об этом лучше все же приватно.
  Ирина и впрямь обрадовалась гостю. Она вообще всегда отличалась общительностью, радушием и гостеприимством. А тут, незнакомый город, Иван все время пропадает на службе, или в своем кабинете. Нет, ей конечно же время уделяет, но не сказать, что так уж любит гостей. Да и изматывается он так, что только добравшись до койки, тут же проваливается в крепкий сон.
  Правда попеняла ему, даже по лбу постучала, мол кто так делает, дубина ты стоеросовая. Разве можно хозяйку перед фактом ставить - а ну хозяйка на стол мечи, что есть в печи. Оно же для начала должно в печи оказаться, чтобы было чем метать. Ну да, слава Богу, выкрутилась, не осрамилась.
  После обеда, Шестаков увел Федорова к себе в кабинет, и уже здесь, в спокойной обстановке, поведал ему о своем намерении создать разведывательно-диверсионную группу. Озвучил свое мнение относительно целей и задач решаемых этими группами.
  - То есть, вы не верите в то, что если вы обратитесь с вашими предложениями по команде, то сможете добиться чего-то дельного?
  - Вообще ничего не добьюсь. А вот если дойдет до германского командования, то они могут уже через месяц запустить целую школу по подготовке таких подразделений, и буквально завалят фронт своими диверсантами.
  - Вы настолько высокого мнения о германцах?
  - И они этого заслуживают. Поверьте мне. Я не говорю, что у нас все плохо. Но нас сначала должен жареный петух пониже спины клюнуть, чтобы мы зашевелились. Что-то делать планомерно мы не умеем. Ну вот хотя бы скажите, неужели не было понятно, что имеющегося количества винтовок недостаточно? Русско-японская нас ничему не научила? Или думали малой кровью, и на чужой территории? А как насчет того, что только на моей памяти через наш учебный батальон прошло больше сотни рабочих? А кто будет стоять у станка и ковать оружие? Крестьянин с сохой? Ведь я уверен, что в армию забривают всех подряд не разбираясь какая квалификация у рабочего.
  - Ну. Здесь, не в бровь, а в глаз.
  - Вот именно. Поэтому я и решил, сначала сделаю, выдам результат, а там уж... Вот не поверите, взятки совал, только бы в армию к Брусилову попасть. И снова посулы сую, чтобы раньше времени не отправили, чтобы успеть подготовить хотя бы одно отделение, костяк будущего подразделения.
  - Но почему маузеры и револьверы. Ведь это оружие ближнего боя.
  - А мне не нужен бой на дальних дистанциях. Тихо подкрасться и тихо же, как снег на голову. Диверсанту если и придется драться, то накоротке, а тут уж нужно оружие легкое, маневренное и скорострельное.
  - Вы воевали?
  - Не на этой войне,- покачал головой Шестаков, но поверьте, опыт у меня есть. И немалый.
  - Для японской вы молоды. Балканы?
  - Без разницы.
  - Ладно. Но почему Маузер? Признаться, несмотря на популярность у наших господ офицеров, оружие довольно капризное, требовательное и где-то даже ненадежное.
  - Маузер конечно не идеальный вариант, но лучшее из того что есть. Правда, можно еще лучше. И вот именно об этом, я и хотел поговорить с вами.
  - Ваши предложения, о которых вы упоминали?
  - Да. Вечерами знаете ли делать нечего, вот и кудесничаю.
  Шестаков достал из стола альбом для рисования и положил перед Федоровым, попыхивающим папиросой. Сам хозяин не курил, но любезно предоставил гостю пепельницу и открыл форточку.
  Полковник не без интереса взял альбом и начал рассматривать представленные там рисунки. Именно что рисунки. Шестаков хорошо рисовал, не отнять, Шейранов же кое-что помнил из своей прошлой жизни. Вот только никаких размеров или технических тонкостей он не знал. Изобразил то, что помнил, и как помнил. Ну а чего не помнил, указал так, в общем, вообще без какой-либо конкретики, как некую часть.
  - Нда-а. Объясните? Поинтересовался Федоров.
  - Давайте с самого начала,- предложил Шестаков, и полковник открыл альбом на первом листе, после чего внимательно посмотрел на прапорщика.- Это пистолет пулемет. Ложе деревянное, магазин коробчатый на тридцать патронов. Патроны, как раз маузеровские. Длина ствола сантиметров тридцать. Думаю прицельная дальность должна получиться в пределах двухсот метров. Ведет огонь как автоматический, так и одиночный. Механизм спусковой, простой как молоток. О деталях, и о том какой должен быть затвор не спрашивайте. Не знаю.
  - Хм. Ну в общем принцип понятен. А вот это что?
  - Кожух охлаждения, этот скос, перед стволом, компенсатор и пламегаситель.
  Ну да. Шейранов используя способности Шестакова, нарисовал самый обычный ППШ, разве только убрал дисковый магазин, заменив его коробчатым. Ну а дальше. Дальше уж пусть занимается тот кто получше разбирается в этом вопросе.
  - А вообще, должно получиться довольно удачно. Чуть ли не самая трудоемкая и важная часть любого оружия, это ствол. Так вот, из одного ствола обычной пехотной винтовки, можно делать два ствола. Один для карабина, второй, для автомата. Пехотный вариант винтовки, как и драгунский, по сути себя изжили. Об этом буквально кричат все последние конфликты и войны. Большие открытые пространства вполне перекрывают пулеметы, солдату же остаются средние дистанции, с которыми справится и карабин. И тех штыковых, для которых предназначена винтовка, уже нет. Зато есть рукопашные в стесненном пространстве окопов, где с винтовкой не развернуться, а вот карабин самое то. Почти. Потому что к компактности нужна еще и скорострельность, и вот тут пистолет-пулемет выходит на первое место.
  - Да, но у него все же недостаточная дальность, и вряд ли будет высокая точность.
  - А я прямо и говорю, что по сути это оружие ближнего боя, но зато его эффективность должна быть на высоте.
  - Так, а это что? Если не ошибаюсь, миномет?
  - Именно. Калибр можно от пятидесяти до ста, или даже ста двадцати. Тут нужны не мои мозги. Но главное это схожесть конструкции и простота. Стальная труба, с боевым выступом, стальная же платформа и сошки. Мина вообще изготавливается простым литьем из чугуна, практически никаких токарных работ. Дистанция... Я не знаю, но думаю до полукилометра, а может и дальше. Говорю же, я вижу идею, а как оно все выйдет на деле, не знаю.
  Далее они быстро пробежались по остальным задумкам Шестакова, которые он рисовал вечерами, когда не валился с ног от усталости. Были там и противопехотная мина, и ручная осколочная граната, причем в двух вариантах, из гнутого железа, нарисованная по памяти РГ-42, и литая из чугуна Ф-1. Единственно что ему удалось нарисовать в деталях, хотя опять же без размеров, это запал.
  - Та-а-ак. Интере-эсно,- добив последней затяжкой уже четвертую папиросу, и сощурившись от дыма, произнес Федоров.- Позвольте, молодой человек.
  Полковник без зазрения совести согнал прапорщика с хозяйского места за столом и сам разместился с удобством, наконец сумев вытянуть затекшие ноги. Похрустел шеей, повел плечами и тряхнув головой произнес.
  - Надеюсь, вы это все не от руки рисовали? Найдутся готовальня, линейка, бумага?
  - Разумеется,- ответил Шестаков, выкладывая перед Федоровым все затребованное.
  - Извините,- заглянула в приоткрытую дверь Ирина.- Вы здесь уже час сидите. Может чаю?
  Шестаков посмотрел на Федорова, потер переносицу и наконец решительно произнес.
  - Ириша, нам бы кофе. И если у нас запасы невелики, то лучше бы пополнить. Чувствую мы тут надолго.
  - Простите Христа ради, Ирина Сергеевна, но больно уж Иван Викентьевич занятный собеседник. Признаться, я пока еще не понял, в добрый ли час я его повстречал, но чувствую, что эта встреча добавит мне седых волос.
  - В добрый, уж поверьте мне,- уверенно заверила Ирина.- Значит кофе? Вот и ладно.
  - Нус, молодой человек, присаживайтесь, и давайте попытаемся предать вашим ощущениям и догадкам хоть какие-то стройность и конкретику, когда Ирина скрылась за дверью, произнес Федоров, разминая свои пальцы.
  
  
   ГЛАВА 4
   Передовая.
  
  - Иван Викентьевич, стоит ли самому совать голову в пекло?- С сомнением произнес заглянувший в блиндаж командир роты.
  Капитан Глымов, мужчина средних лет, невысокого роста и коренастого сложения. С первого же взгляда видно, что человек он рассудительный, спокойный и уверенный в себе. Ну и как любая сильная личность, напрочь лишенный спеси, что и подтвердилось с самого начала их общения. И как следствие, беспримерное уважение солдат, которое ощущалось сразу.
  Сосед по блиндажу, поручик Малкин, тут же поддержал командира соответствующим жестом, мол, а я о чем ему говорю. Этот был в противоположность начальнику, высок, худощав, и весьма словоохотлив. Правда, при ротном все же старался сдерживаться. Было видно, что он пытается ему подражать, вот только выходило не очень, темперамент брал свое.
  А вообще, Шестакова в роте приняли хорошо. Правда офицеров здесь было только двое, командир роты и ротный офицер. Должность заместителя командира роты была вакантной уже несколько месяцев. Второго ротного офицера ранило буквально за несколько дней до прихода маршевой роты с пополнением.
  Шестаков полагал, что ему непременно придется выдержать целое сражение со своим будущим начальством относительно отделения преторианцев. Но на деле капитан Глымов только поинтересовался откуда у солдат практически безоружного пополнения, взялся такой арсенал. И ответ, что это приобрел за свои средства господин прапорщик, его вполне удовлетворил. На передовой вообще на многие вопросы смотрят проще.
  Правда, в приватной беседе он все же высказал свое удивление. На что Шестаков ответил, что намерен изрядно попортить нервы австриякам своими вылазками, для того и людей готовил. Рассказал и о том, как ему удалось получить отсрочку от отправки на фронт, чтобы было время осуществить задуманное.
  Капитан выслушал его самым внимательным образом, и заявил, что лучше бы прапорщик передал деньги семье. Им они окажутся куда нужнее, после того как его убьют. Но с другой стороны, хватать и не пущать ни его, ни его людей он не станет. Лихость и безрассудство имеют свои плюсы, оказывают положительное влияние на настроения остальных. Ну и потом, вдруг из этого и впрямь что-то да получится. Признаться, он уже устал терять людей в лобовых атаках, при минимальной поддержке артиллерии.
  - Сожалею Анатолий Сергеевич, но чтобы добиться желаемого результата, я просто вынужден рисковать,- пожав плечами, ответил командиру роты Шестаков.- И потом, риск не столь уж и велик, как это может показаться на первый взгляд. Главное не терять голову, и не бросаться в атаку грудью на пулемет.
  - Хм. Говорите так, будто имеете боевой опыт, а между тем, с ваших слов, на фронте впервые,- удивился капитан.
  - И я не соврал. В этой войне я еще не сделал ни единого выстрела и на фронте впервые.
  - Вот значит как. В этой войне. И все же не понимаю, зачем вам нужно лазить по ничейной земле и собирать винтовки. Ну коль скоро вы ставите перед собой и этим отделением серьезные, и далеко идущие цели.
  - От простого к сложному, Анатолий Сергеевич. В отделении только двое имеют кое-какой боевой опыт, трое и вовсе юнцы безусые. Пусть полазают по ничейной земле, попривыкнут к чувству опасности, чтобы не цепенеть, когда дойдет до дела.
  - Ну что же, резонно. Удачи вам, Иван Викентьевич,- согласился капитан.
  - Благодарю.
  Шестаков не стал тянуть и решил действовать сразу по прибытии на передовую. Грешно терять попусту время, коль скоро встретил понимание со стороны своего непосредственного начальника. Поэтому в первый день он дал бойцам время на обустройство. Нечего валяться в грязи, как порося. Устроиться с относительным комфортом можно всегда, было бы желание.
  Кстати, он довольно часто видел в фильмах, как солдаты зимовали под открытым небом. Группы солдат, на дне окопов сгрудившиеся в кучки, чтобы не замерзнуть, и именно такую картину он ожидал увидеть здесь. Но наверное сказывались особенности местности. Карпаты были богаты лесом. А может все же свое веское слово сказала требовательность командиров, потому как солдат лишний раз топором не взмахнет и лопату в землю не вгонит. Однако факт остается фактом, блиндажи здесь имелись на весь личный состав. И окопы отрыты полного профиля, несмотря на каменистый грунт.
  Глядя на эти блиндажи прапорщик пришел к выводу, что одно прямое попадание ста пятидесяти миллиметрового снаряда они должны выдержать. Со вторым уже сомнительно. Ну да и снаряд дважды в одну воронку не попадает. Теоритически. Откуда он это знал? Так ведь практика. Во время чеченской Шейранову приходилось бывать в подобных сооружениях. Нет, солдаты там не располагались. Личный состав все больше в палатках обретался. А вот склады РАВ, очень даже.
  Так что, рота устроилась вполне прилично. Шестакову даже удалось выпросить у командира разрешение построить для своих преторианцев отдельный блиндаж. Впрочем тут и просить особо не пришлось. Лишнее укрытие лишним никогда не будет. Не сказать, что бойцы отделения были обрадованы этим обстоятельством, но и спорить с их благородием не стали. За прошедшие пару месяцев он сумел не просто добиться от них беспрекословного повиновения. Они его по настоящему уважали, хотя он и не опускался до панибратства.
  Еще чего не хватало. Начальник не может себе этого позволить, в какой бы обстановке он ни был. Нет, здесь речь вовсе не о чванстве или высокомерии, а об обычной субординации, одной из основ дисциплины, без которой в любом подразделении начинается бардак. Для того чтобы подчиненные уважали командира, ему вовсе не обязательно быть с ними накоротке. А у Шейранова был опыт руководства людьми, по прошлой жизни.
  Так что, покряхтели бойцы тихонько, чтобы их благородие не услышал, а то загонит еще на пробежку верст на десять. С него станется. Да и взялись за лопаты, кирки, топоры и пилы, благо шанцевый инструмент у них имелся, и не абы какой, а очень даже качественный. Другие солдаты роты только головами качали, глядя на то как стараются новички. К чему, если все уже обустроено?
  А вот с оружием была самая настоящая беда. Признаться Шестаков все же думал, что положение не столь катастрофическое, хотя и слышал много чего интересного. К примеру, от того же полковника Федорова, кочевавшего по фронтам и организовывавшего ремонт винтовок в прифронтовой полосе. Но на деле все оказалось куда страшнее. Даже на передовой каждый третий оставался без оружия. Командиры полков шли на самые различные ухищрения, чтобы восполнять убыль винтовок.
  На перевязочных пунктах в первую очередь помощь оказывали тем, кто прибывал туда с оружием. Объявляли премию из полковой кассы за оружие вынесенное с поля боя. В их полку за каждую трехлинейку выплачивалось по два рубля, за трофейную винтовку или карабин рубль. Вот и ползали солдаты после боя на ничейную землю, как они говорили "по винтовки". Самые отчаянные отправляли домой переводы и по сто рублей. Но это все равно не могло решить вопроса винтовочного голода.
  Вот именно за винтовками и собирался выдвинуться Шестаков вместе со своим отделением. Вчера, пока одни готовили землянку, другие знакомились с участком местности, осматривая ничейную землю с помощью биноклей. Ох, как же дорого обошлась прапорщику экипировка его бойцов. Кстати удалось раздобыть только отечественную оптику. О том, чтобы разжиться трофейными образцами не могло быть и речи. Никто даже разговаривать не желал на эту тему, настолько разнилось качество.
  Так вот. По всему выходило, что занятие он выбрал для своих ребят не из простых. Все винтовки, что валялись поближе, и в удобных местах давно уже повытаскивали отчаянные головы из их роты. Оставались только те, до которых добраться было не так чтобы и просто. А в частности, у самых проволочных заграждений австрийских позиций и между ними. А там ведь мало того, что могут заметить и подстрелить. Этому очень даже способствует сигнализация из подвешенных на проволочных заграждениях пустых консервных банок. Так ведь еще и фугасы интересные заложены, что подрываются сами или при помощи подрывных машинок.
  Шестаков вышел из блиндажа и направился к месту сбора отделения в первой линии траншей. По окопам пришлось идти внимательно глядя под ноги, чтобы не угодить в какую лужу. Даже несмотря на то, что позиции полка располагались непосредственно на Дукельском перевале, а практически все позиции восьмой армии проходили по главному карпатскому хребту, влаги хватало. Начало апреля, а тут еще и теплынь стоит, так что сейчас самая распутица.
  Парни были уже в сборе, и тихо переговаривались. Слышались едва различимые смешки. Вот только от смеха того напряжением веет, весельем тут и не пахнет. Ничего удивительного, коль скоро нервы натянуты как струна. Что же понять можно, дело им предстоит рисковое. А вот послышался смешок уже с издевкой. Угу. Это кто-то из старого состава роты, уже попривыкший к костлявой, что рядом все время бродит.
  Ну и еще наверняка у него вызвало веселье одеяние бойцов Шестакова. Было отчего веселиться. Создать сколь-нибудь удобную лохматку у Шестакова не получилось. Разве только эдакую накидку. Но она хороша для засады, а вот ползать и уж тем более бегать в ней не очень. Но зато получилось сшить комбинезоны, одевающиеся поверх формы. Вот видать это-то свободное одеяние, висевшее чуть не мешком, и вызвало смешки старичка. Ну и еще размалеванные сажей лица.
  - Солдат, ты что тут делаешь?- Подойдя к бойцам, строго поинтересовался Шестаков.
  - Дак, я ваш бродь часовой. За супостатом присматриваю, чтобы он чего не учудил. Не одни мы им житья не даем.
  - И что? Устав забыл, братец? Возвращайся на пост и неси службу как полагается.
  - Слушаюсь, ваш бродь.
  - Солдат,- окликнул Шестаков уже отвернувшегося ветерана,- заруби себе на носу, так зыркать будешь на своего соседа по хате, что тебе целковый должен остался. На меня не советую, не то будешь иметь бледный вид и вялую походку. И еще, то что можно им,- прапорщик указал на отделение преторианцев,- другим не положено. Чтобы я этого "ваш бродь" больше не слышал. Уяснил?
  - Так точно, ваше благородие.
  - Вижу что уяснил. Все. Неси службу.
  Солдат предпочел от греха подальше отойти в сторонку, что не ускользнуло от Шестакова. То что народ уже почти год в окопах вшей кормит, еще ни о чем не говорит. Дисциплина в армии на высоте. И будет таковой до тех пор, пока солдат вдруг не осознает, что над ним больше не висит дамоклов меч неотвратимого наказания.
  - Ну что братцы, боязно?- Когда часовой отошел, поинтересовался Шестаков.
  - Да не так чтобы и очень,- повел плечами унтер,- но есть маленько.
  - Не журись братцы. Просто делай как на учениях, все и обойдется. Беда приходит тогда, когда варежку разеваешь, да забываешь про науку, которую в тебя вдалбливали. Цели свои все помните? Вот и ладушки. Сейчас выходим, и парами, каждый к своей цели. Я пойду с Началовым и Ильиным. Вопросы? Ну, пошли, ребятки,- накидывая на голову пятнистый капюшон и затягивая тесемки, приказал прапорщик.
  Отделение бесшумными тенями скользнуло за бруствер. Несколько секунд, и вокруг повисла тишина, нарушаемая только самыми обычными ночными звуками. Обиженный часовой все же не выдержал, подошел к тому месту откуда выдвинулось отделение и всмотрелся в пространство перед траншеей. Не сказать, что вокруг висела непроглядная тьма, но он никого не рассмотрел. Прислушался. Тишина.
   Ладно. Кое-что вроде как умеют. Но это еще ни о чем не говорит. Цыплят по осени считают. Вот пусть сначала с винтовками вернутся, а там видно будет, что за гуси лебеди припожаловали в роту. Нет, мужики вроде как нормальные. Но вот их прапорщик. Больно мудрый. Ничего, в окопах-то быстро пообтешется...
  В принципе, Шестаков мог без труда обогнать своих напарников. Но не желал форсировать события. Пусть выбирают себе ритм сами. Одно дело когда ты пробираешься на учениях, зная, что даже если тебя обнаружат, то отделаешься только легким испугом. И совсем другое, когда имеет место реальная опасность. Тут нужна крепкая нервная система, которую нужно тренировать как мышцы. А то ведь наверняка кровь в ушах шумит так, что ничего вокруг не слышишь. Или наоборот слышишь и видишь то, чего и в помине нет.
  Шестаков проверил направление движения по компасу. Ну что же, волноваться волнуются, но к намеченной цели идут довольно уверено. Во всяком случае, точно придерживаются азимута намеченного еще днем. Правда поручиться в том, что дойдут без ошибок нельзя. Ничейная земля настолько перерыта снарядами, что сейчас похожа на лунный пейзаж, сплошные воронки. Причем есть и такие, где без труда могут поместиться несколько бойцов, а если очень постараться, так и все отделение. Серьезный калибр, нечего сказать.
  Так что, двигаться строго по прямой не получается, приходится огибать большие воронки, встречающиеся на пути. Нырять же в каждую из них то же удовольствие ниже среднего. Одно дело когда это небольшая ямка, от снаряда полевой пушки, и совсем другое, когда целая ямища, от куда более серьезного чемодана.
  Доползли до промоины, имеющей нужное направление. Глубина так себе, не серьезная. Зато двигаться согнувшись в три погибели получается куда быстрее, чем ползком. Все же до позиций противника порядка полуверсты. Тот кто пробовал преодолеть по пластунски хотя бы сотню шагов, без труда поймет преимущества такой складки местности. Впрочем, недолго музыка играла. Уже через сотню метров вновь пришлось выбираться из отвернувшей в строну промоины и продолжать двигаться на брюхе.
  Вот наконец и первое проволочное заграждение. Ширина полосы из кольев густо оплетенных колючкой метра три. Через каких-то десять метров, изобилующими волчьими ямами, еще одна полоса колючки, и то же метра три в ширину. Далее метров через двадцать непосредственно окопы.
  Еще метров за пятнадцать ход пошел специальный нож и ножны. Это изделие изготовили в механических мастерских за довольно приличную плату и по эскизам Шестакова. Хорошо получилось. Остроконечный клинок с двойной заточкой на четверть, остальная часть обратной стороны лезвия представляет собой пилу. Имеется отверстие, посредством которого нож превращается в кусачки. Ну да, очень похоже на штык-нож от АК. А зачем мудрить, если можно повторить, разве только с поправками на местные реалии.
  Сначала бойцы использовали его как щуп, для поиска фугасной закладки. Такие закладки стараются делать на удалении от заграждения, чтобы при взрыве оно не пострадало. Конечно с противопехотными минами сейчас полный швах. По хорошему их попросту нет. Не придали значения опыту русско-японской войны. Вот и используют фугасные закладки в основном управляемые по проводам. Ну и еще изгаляются солдаты с обеих сторон, придумывая самые различные конструкции. Кустарщина, не без того, вот только от этого не менее смертоносная.
  Так что, подорваться на фугасе Шестаков не опасался, а вот обнаружить вражеский фугас и обезвредить его, это дело хорошее. Опять же, в такой закладке обычно килограмма по два взрывчатки, а то и больше. Чтобы шарахнула, так шарахнула.
  Кстати, у русских с этим делом немного лучше. Еще при осаде Порт-Артура, обороняющимися с успехом применялись самые различные модификации мин. В том числе и мина штабс-капитана Карасева. В смысле фугас. В сейчас название мина относится строго к морской терминологии. Смех и грех, но его фугас ни что иное как прыгающая противопехотная мина. Мало того, после войны он усовершенствовал ее и теперь русская армия имеет фабричное изделие.
  В смысле ее начали производить только с начала пятнадцатого года. До этого, несмотря на удачную конструкцию, все же оставили без внимания, так как посчитали, что мины это оружие обороны, а доктрина наступательная. Хм. Между прочим у всех стран она наступательная, прямо и непонятно кто будет обороняться-то. Ну и снаряжают черным порохом, которого в стране большие запасы. Конечно поражающее действие от этого пострадало нуда хоть что-то.
  На фронт поставляются два образца этих фугасов, малый и большой. Большой зарывается в землю, и приводится в действие с помощью проводов. При замыкании контактов, выпрыгивает на высоту, заданную с помощью выбранной длины цепочки, и подрывается. Малый, подвешивается на кольях проволочного заграждения и от него в разные стороны отходят растяжки. Зацепи такую разведчик, или атакующий и произойдет взрыв. Неплохо, вот только мало этих мин. Очень мало.
  Наконец добрались до проволочного заграждения, не обнаружив при этом ни одного фугаса. Однако памятуя о своих малых фугасах, торопиться не стали. Все верно, не производит противник мины, вот только пытливый солдатский ум способен создавать такие ловушки, что только держись. Так что, лучше не расслабляться.
  Растяжек не обнаружили, банки висящие на заграждении, похоже самые обыкновенные жестянки, и их задача только подать сигнал тревоги. Ильин и Началов как и учили, действовали на пару. Первый брался за висящую банку, второй срезал ее. Добычу откладывали в строну, чтобы та своим предательским бряцаньем не выдала охотников за винтовками. Только когда срезали все банки, брались за саму колючую проволоку. И опять же, общими усилиями. Срезали нить, отвернули ее в строну чтобы не мешала, потом вторую. Продвинулись немного вперед, и опять взялись за банки.
  Первую полосу преодолели минут за двадцать. Конечно можно было бы и быстрее, но бойцы старались действовать максимально тихо. Шестаков же предпочитал не вмешиваться в процесс. По большому счету, он так же отправился для получения опыта, и так сказать, тренировки нервной системы. Оно конечно, ему практически ничего не угрожает. Но это только на первый взгляд.
  Во-первых, как ни мала вероятность повредить имплантат, она все же существует, и в этом случае его ждет безвременная кончина. Во-вторых, он прекрасно помнил насколько малоприятно получать свинцовые гостинцы, и пусть он мог полностью отключаться от боли, процесс ранения очень даже болезненный и неприятный. Ну и наконец, приобретение опыта и навыков для этого тела.
  Намеченная цель должна была находиться где-то между первым и вторым проволочными заграждениями. Кстати, расщедрились австрияки, нечего сказать. На сотню метров заграждения в три ряда, что и составляет в ширину около трех метров, нужно затратить не меньше двух километров колючей проволоки. А здесь две такие полосы, да тянутся они по всему фронту.
  Впрочем, понять их несложно. Они вцепились в перевалы мертвой хваткой, и готовы костьми лечь, лишь бы не допустить русских на Венгерскую равнину. Дукельский перевал, где и занимает позиции рота Шестакова, за какие-то три месяца захватывается русскими войсками уже в третий раз. А вот на то чтобы пройти дальше сил уже недостает, австрийцы сразу же бросают в бой все что только возможно.
  Если русским войскам удастся выйти на равнину, да при грамотном использовании конницы, которая составляет чуть не треть всей армии, можно очень быстро овладеть Венгрией. Затем соединиться с сербской армией проявившей в этой войне завидную стойкость. Даже при отсутствии поставок со стороны России, из-за несговорчивости болгарского правительства, к концу года сербы сумели отбросить австрийцев и восстановить свои прежние границы. Да и сами венгры очень даже могут отторгнуться австрийцев, уж больно много у них застарелых противоречий.
  Так что, переход русской армии через Карпаты, это практически крах для Австро-Венгрии. Вот и держатся за перевалы как утопающий за соломинку. Понимают это и германцы, поэтому время от времени перебрасывают на помощь австрийцам свои корпуса. А уж германец воевать умеет, этого у них не отнять.
  Впрочем, если судить по тому, как воюют российские генералы, утверждение это более чем сомнительное. Такое впечатление, что они надеются на извечное русское авось, а войну ведут в лучшем случае полковники и далее по ниспадающей. Словно и не было русско-японской, с ее уроками. Так что, и у германцев все не слава богу, если при таком подходе русского командования, они никак не могут оторваться от своих границ, а кое-где и выйти к ним.
  Впрочем, у австрийцев все еще хуже. Ста двадцати тысячный гарнизон Перемышля умудрился сдаться неполным семидесяти тысячам русских. Осаждавшие замкнули кольцо, растянувшись тонкой линией. Когда после капитуляции в штабе стало известно о соотношении сил, так они чуть не начали заикаться. По данным разведки, гарнизон крепости составлял порядка сорока тысяч. Странно здесь как-то разведка устроена. Так что, если бы не постоянная поддержка германцев, австрийцев еще к новому году вывели бы из войны...
  Размышляя над перипетиями этой войны, о которой он практически ничего не знал, Шестаков полз к намеченной цели. Кстати, она была хорошо заметна. Австрийский солдат, которого он наметил себе еще днем. Его труп висел на проволочном заграждении и снизу был хорошо заметен на фоне неба. А то как-то неудобно, если бойцы вернутся с трофеями, а он с пустыми руками.
  Нет, понятно, что он командир, и его главная задача это руководство. Но кем тут прикажете командовать, если он уже и Началова с Ильиным не наблюдает, только и того, что знает в каком они убыли направлении. А со связью здесь... Ох, лучше не вспоминать. Так что, максимум самостоятельности. Иначе никак. Ну и коль скоро он не может командовать, то пока будет выступать в роли рядового бойца. А какая стоит задача? Правильно. Вот и ползет он за своей винтовкой.
  Пока добирался до второй полосы заграждений, несмотря на работу артиллерии, обнаружил больше десятка волчьих ям. Нет, зверю в такую не провалиться, потому как размеры очень скромные. Квадрат всего-то тридцать на тридцать сантиметров, да глубиной не больше пятидесяти. Вот только одно лишь попадание в такую ловушку может обеспечить перелом ноги. А уж наличие на дне доски с торчащими из нее несколькими гвоздями гарантирует ранение стопы. Так что, тут повнимательнее нужно под ноги смотреть.
  Вот и искомый труп. Странно все же. Нет, ну неубранные трупы русских это понятно. Но своих-то могли бы и прибрать. Хотя. За кем близким, возможно еще и полезли бы, а так... Впрочем, перед русскими позициями тоже лежат тела сослуживцев, но рисковать их вынести желающих как-то не находится. За винтовками лазают, а вот убитых не выносят.
  Так, что тут у нас. Ага. Манлихер, пехотная винтовка. Ну это ожидаемо. Господи, а смердит-то как. Того и гляди вывернет наизнанку. Интересно тут перемирия-то бывают, чтобы павших прибирать? Расстегнуть ремень с патронными сумками и ножнами. Сам тесак закреплен на винтовке. Кстати, от офицеров слышал много лестного об этом оружии. Трофейные винтовки очень даже пользуют в русской армии.
  Оп-па. А это что. Отполз на пару метров в сторонку. Так и есть. Не показалось. Из травы, сохранившейся под заграждением, торчит приклад. Потянул. Мосинка, с искривленным штыком и налетом ржавчины. Сомнительно, чтобы коррозия достигла критического уровня, хотя оружие тут и валяется уже пару месяцев. Вон, черные копатели извлекают на свет божий образцы пролежавшие в земле семьдесят лет, и ничего, стреляют за милую душу. Так что, послужит еще.
  Он уже собирался в обратный путь, к проделанному ими проходу, когда услышал приглушенные голоса, и какую-то возню. Интересно, что бы это значило? Австрийцы собрались по винтовки? Так вроде не водилось за ними такого. Или он просто не все знает? Может ли и у австрийской армии начаться винтовочный голод? Да кто же его знает, были ли у них вообще проблемы с вооружением, или только с личным составом.
  Проклятье. Вот они. Вроде бы двое. Не просто ползут, а что-то волокут за собой. Похоже у них там проход оставлен, для собственных нужд. Шестаков быстро осмотрелся, и отполз назад, к обнаружившейся неподалеку большой воронке. Проделать все тихо, при наличии двух винтовок, оказалось не так просто. Но и бросать их, он не собирался. Так что, пошумел немного, не без того.
  Впрочем, австрийцы вели себя куда более шумно, а потому ничего не заметили. Как у себя дома. Хм. А ведь так оно и есть, как в прямом, так и в переносном смысле. Это территория их государства, и до австрийских позиций не больше полусотни метров.
  Ну и как быть? Позволить им заниматься своими делами? Разумно. Но сейчас он о них знает и имеет возможность расправиться по тихому, используя свое преимущество во внезапности. Риск? Несомненно. Но если они сами наткнутся на него, то тихо не разойтись, однозначно.
  Шум издаваемый австрийцами усилился. Значит, они приблизились. Шестаков отстегнул тесак от манлихера, извлек свой нож. Шаги? Впрочем, до позиций русских достаточно далеко, чтобы без особой опаски двигаться короткими перебежками. Да тут даже если разговаривать в голос, и то до противника не долетит ни звука.
  Аккуратно выглянул из воронки. Ага. Так и есть. Вот она сладкая парочка. Пока пробирались через проход в заграждении, пришлось ползти, потому как тот проделан понизу. А вот как только миновали колючку, тут же поднялись и согнувшись в поясе, проделали остаток пути в относительном комфорте. Почему остаток пути, да потому что вон они, шагах в десяти, от него, и двадцати от заграждения, опустились на колени и...
  Ну точно, копают. А ради какой такой надобности солдат будет копошиться на нейтральной полосе. Правильно. Это саперы, и заняты они как раз тем, что закладывают фугас. Работа с лопатой это дело такое, без шума никак не обойтись. К тому же они спешат, а потому работают оба, за окружающей обстановкой никто не наблюдает, лучшего момента не будет.
  Шестаков осторожно выбрался из воронки, и пригнувшись двинулся к саперам. Даже если его сейчас заметят из окопов, то наверняка примут за своего. А вот дальше... Что будет дальше, целиком и полностью зависит от него.
  До противника не больше пары метров. Все, дальше подкрадываться уже опасно, он не Чингачкук, и не охотник, чтобы вытворять подобное. Одно то, что его до сих пор не заметили, уже неслыханная удача. Вон как роются, что твои кроты. Короткий рывок. Руки с клинками пошли вниз. Нож в правой руке вошел четко, под лопатку, австриец выгнулся дугой, и молча начал заваливаться на бок.
  А вот левая рука как всегда подвела. Ну никак он не научится ею пользоваться, в любой из ипостасей. Удар вышел сильным, но смазанным. Нет, ели бы объект оставался в прежнем положении, то скорее всего, все получилось бы. Но тот что-то услышал, или почувствовал. Сам черт не разберет отчего, но в последний момент он дернулся, удар пришелся в плечо.
  Крик полный боли и отчаяния огласил ночную тишину. Нож остался в теле убитого или смертельно раненого солдата. Шестаков перебросил тесак из левой руки в правую, и прыгнул на быстро отползающего семеня ногами, австрийца. Очередной отчаянный крик, замер едва клинок вошел в грудь солдата.
  Со стороны австрийцев послышались тревожные крики. Кто-то кого-то звал. Шестаков уже бежал к своей воронке, предполагая, что сейчас начнется канонада. Ничего другого ждать не приходится по определению. Даже не станут ждать пока подтянутся бойцы со второй линии траншей, голосов-то несколько.
  Винтовочный выстрел, вспышка, как-то совсем уж близко, и прилетевший горячий привет, ожегший бок. Все это произошло одновременно. В следующее мгновение, Шестаков кубарем влетел в воронку. Только теперь сознание подсказало, что из окопа выкликали три имени. Значит трое, и стрелял в него тот самый третий, до которого рукой подать.
  Попробовал подняться. Весело, йожики курносые. Интересно, насколько серьезно его задело? Впрочем сейчас об этом думать некогда. Кто его знает, вдруг мужичок окажется беспримерной отваги, или Шестаков кого из его близких приголубил. Нужно бы сначала с ним разобраться, либо отогнать, либо пришибить, к нехорошей маме.
  Больно-то как. Л-ладно. Отключиться. Знакомое чувство инородности тела, и полное отсутствие боли. Зато и двигаешься как пьяный. Впрочем, главное, что боль никак не отвлекает, да и бегать сейчас не нужно. Отбросил тесак, в котором уже не было никакой надобности, и снял с пояса кобуру с маузером. Понадобилось добрых секунд шесть, пока он пристегнул кобуру-приклад, и у него в руках оказался мини-карабин. Долго. Руки как чужие.
  Выбираться из воронки не пришлось. Просто поднялся во весь рост, и хватает. Даже где-то многовато, потому как выглянул по грудь. Приклад упирается в плечо, фосфорные точки прицела видны отчетливо (пришлось переделать штатный прицел маузеров, уж больно тот неудобен). А где цель? Со стороны траншей слышна разноголосица. Не иначе как весь личный состав повысыпал. А ну как это ночная атака. Но пока только и того что шумят.
  Да где же ты? Ага. Вот ты где. Не-эт, не зря бойцы спецподразделений размалевывают себе лица. До австрияка шагов двадцать, а потому его лицо выделяется четким белым пятном. Хорошо, хоть за свое беспокоиться не приходится. Расстояние так себе, плевое, и никто не мешает. Поэтому Шестаков тщательно прицелился и нажал на спуск.
  Как только треснул выстрел, прапорщик тут же упал на дно воронки. Попал, не попал, неважно. Главное укрыться, и не изображать из себя грудную мишень. Плевать, что темно, когда в одно место палит сотня винтовок, какая-нибудь дура обязательно попадет в цель.
  Не ошибся. Тут же дружно ударили винтовки. Вторя винтовкам ударил пулемет, еще один, и еще. Над головой засвистали пули, некоторые шлепали в край воронки, выбивая фонтанчики земли. Нет, сам он их не видел, зато очень даже ощущал падающие на него крупицы земли.
  Подумалось о парнях, которые сейчас так же оказались под обстрелом. Очень хотелось надеяться, что у них достанет выдержки найти укрытие и не отсвечивать. Сомнительно, чтобы у всех нашлась такая просторная и глубокая воронка, но уж чего поменьше, тут в изобилии. Главное не отсвечивать. Ну и еще...
  Шестаков слегка приподнялся и подняв маузер над краем воронки трижды выстрелил в сторону австрийцев. Пусть думают, что он один, ну и знают на каком именно месте нужно сосредоточить свое внимание. Похоже получилось. Он четко расслышал как по краю воронки прошлась пулеметная очередь. В лицо вновь сыпануло земляной крошкой и мелкими камешками.
  А вот и осветительная ракета. Судя по тому, как она распалась на сотню светляков, это русский образец, не иначе как трофейный. Хотя может и у австрийцев такие же на вооружении. Он как-то не особо интересовался вооружением противника, в смысле, не вдавался в тонкости. Вслед за первой вверх взмыла вторая, третья, и вскоре весь передний край на перевале был залит мертвенно бледным светом.
  А ничего так. Хотя ракета и отработала всего-то секунд пятнадцать, зато света было столько, что впору газету читать. Кстати, он воспользовался этим моментом, чтобы осмотреть себя. Пришлось возвращать чувствительность тела. Б-больно! Довольно быстро разоблачился по пояс. Не очень удобно, но все же он сумел рассмотреть, что рана несерьезная. Так, царапина. А боль, скорее всего вызвана ушибом, пуля-то на сверхзвуке прошла, вот и приголубило. Разве что кровит. Но это ничего, у каждого из них по два индпакета. Самолично заказывал в аптеке.
  Кстати, Шейранов и тут, озаботился походным хирургическим набором. Просто на это дело они не стали брать с собой свои ранцы. Кстати, тоже трофейные, австрийские. Очень удобная штука, куда до них вещмешкам русской армии. Впрочем, когда в России придавали особое значение экипировке солдата? Ну, в последние годы вроде как что-то делается, а до этого... Тот же вещмешок и шинель, практически без изменений прослужили лет двести.
  После того как прогорели, первые ракеты, запустили по второй. Сразу не поверили, решили лишний раз удостовериться. И на этот раз термит прогорел без грохота стрельбы. Ну порядок. Сейчас австрияки успокоятся. Решат, что это обычные русские охотники за винтовками. Для них не секрет, с какой такой радости, противник ползает по нейтралке, рискуя собственной шкурой.
  - Ваше благородие?
  - Господин прапорщик?
  - Да тише вы, безголовые. Ползите сюда,- тут же поднявшись на голос, подозвал Шестаков, нервно взглянув в сторону австрийских позиций.
  После обстрела прошло полчаса. Голоса в траншеях вроде как затихли, основная солдатская масса скорее всего отправилась отдыхать, оставив на передке только часовых. И те наверняка напряженно вслушиваются в ночь, опасаясь какой бяки. Оно ведь как, может русские и за ружьями явились, а может какую бяку устроить. Сорвиголовы находились с обеих сторон.
  Началов и Ильин тут же подались на голос и вскоре уже спустились в воронку, ставшую для Шестакова надежным прибежищем. На их счастье часовые не услышали голосов. Впрочем, парни не больно-то и шумели. Разве только земля прошуршала осыпаясь по скату, ну и винтовки легонько бряцнули. Эти двое все же сделали то, что намечали, и возвращались не с пустыми руками.
  - Вы как, ваш бродь?- Поинтересовался Началов, стараясь в темноте осмотреть начальство.
  - Нормально. Зацепило слегка, но только оцарапало. Саперы, выползли устанавливать мины, и прямиком на меня. Двоих заколол, третьего не заметил он-то в меня и пальнул. Но думаю отбегался, паразит. Сомнительно чтобы я промазал с двадцати шагов. Вы как?
  - Как и учили. Сразу замерли и ждали пока австрияки не уймутся,- деловито доложил Началов.
  А вот Ильин, как-то странно шмыгнул носом, и отвернулся в сторону. Хотя рассмотреть его выражение лица, и уж тем более заглянуть в его глаза, не было никакой возможности. Но Шестаков сразу понял, что, солдат доложил не все, иначе с чего бы вольноопределяющемуся вести себя таким образом.
  - А ведь не все сказал, Началов.
  - Да не о чем больше докладывать, ваш бродь.
  - Чего тогда Ильин личико воротит.
  - Никита меня покрывает, господин прапорщик.
  - Слушаю вас, Илларион Викторович.
  - Когда началось, я хотел бежать к вам, на помощь, но Началов схватил меня и повалил на землю, я хотел закричать, потребовать, чтобы он оставил меня, а он зажал мне рот. Словом, то чему вы нас учили... В общем, я сделал все с точностью наоборот.
  - Началов.
  - Я ваш бродь.
  - С меня чарка водки. А вы господин вольноопределяющийся, после дела отстираете комбинезон Началова. В знак, так сказать признательности за его заботу о вашей персоне.
  - Слушаюсь.
  - Ладно, братцы, теперь наберемся терпения и будем ждать.
  - А чего ждать, то, ваш бродь. Уходить надо. Австрияки успокоились, вон мы без проблем сюда добрались, еще и вас выкликали.
  - Не слушаешь о чем говорю, Началов. С кем я столкнулся?
  - Ну, с саперами, вроде как.
  - Правильно. И всех троих отправил к праотцам. Во всяком случае, двоих точно. На каждом из них, какое-никакое добро имеется, а еще то, что они волокли сюда. Так что ждем. Пару часов, пока австрийцы полностью не успокоятся, забираем добычу и ходу.
  - А если, кто полезет проверить этих, может кто ранен,- неуверенно произнес солдат.
  - Это вряд ли. После того как стрельба стихла, звали они своих, да никто не откликнулся. И что характерно, звали троих, получается и третьего я приголубил. Уже полчаса как тихо, но никто так и не появился. Так что, выжидаем пару часов, потом собираем трофеи и уходим. Времени более чем достаточно.
  Два часа пролетели незаметно. В смысле, вообще незаметно. Недолго думая, Шестаков распределил дежурство между подчиненными, и без зазрения совести завалился спать. А что, имеет право, он раненый. Правда, ранение ничуть не освободило его от работы по сбору трофеев. Ну да, нельзя получить все и сразу.
  Самое трудное, разобраться с солдатом которого он подстрелил в проходе, прапорщик взвалил на себя. Он осторожно приблизился к неподвижному противнику. Убит вне всяких сомнений. Пуля попала в глаз и вышла из затылка, вырвав изрядный кусок черепа, ну и разбрызгав мозги. Угу, расстояние то так себе, плевое.
  Пришлось немного повозиться со снаряжением убитого, все же до траншей противника чуть больше двадцати метров. Хорошо хоть ветер поднялся, и неплохо заглушает неизменный шум, поднимаемый прапорщиком. Так, поясной ремень, на нем четыре подсумка, тесак, саперная лопатка, кирочка (предусмотрительно, нечего сказать), ну и фляга. Вроде все. А вот вместо винтовки, карабин манлихера.
  Хм. А это пожалуй и лучше. Маузер, это конечно хорошо, но все же его дистанция до сотни метров, а этот австриец вполне оборотистый коротыш. Метров до четырехсот, по любому будет бить вполне исправно. Опять же, отзывы об этом оружии вполне положительные. Да, пожалуй так и поступит. Но на боевые все же будет ходить с маузером, незачем перегружать себя чрезмерным арсеналом.
  Так, что там дальше? А дальше катушка с проводом. В принципе ничего удивительного, покойные ведь собирались устанавливать фугасы, которые активируются электрическим током. Ну не додумались тут еще до мин нажимного действия. А ведь проще пареной репы. Хм. А может подсказать? Он как-то не додумался до встречи с Федоровым, а вот теперь. Да, действительно очень просто, а главное на складах наверняка найдется необходимое и в больших количествах.
  Началов и Ильин, помимо стандартного снаряжения и карабинов, обзавелись ящиком в котором находились ящики поменьше, в количестве шести штук и электродетонаторы. Ну а он о чем говорил. Саперы собирались установить шесть фугасов. Не судьба.
  В расположение вернулись перед рассветом. Их уже и не ждали, решив что те отправились в места вечной охоты. Ошибочка. Вот они, живы и здоровы, да еще и с подарочками. Правда прапорщика слегка ранило, но он не жалуется, держится бодрячком, еще и троих австрияков приголубил. Не сказать, что нижние чины роты отнеслись к новому офицеру хорошо. Он ведь прапорщик, и не офицер-то считай, потому как это звание только с началом войны восстановили. А держится так, что куда там капитану.
  Но как оказалось, вояка не из последних. Причем не просто лихой, а умный. Такой роте не помешает. Опять же, и своих вроде как кое-чему научил. А то как же, сходили туда, куда никто не суется, попали под такой обстрел, что мама не горюй, и ничего, все целехонькими вернулись. И не с пустыми руками.
  - Вот это по нашему, вот это я понимаю,- капитан не без удовольствия осматривал добычу Шестакова и его людей.
  Будить командира роты по поводу возвращения прапорщика не стали. Он сам и не велел. Нечего начальство дергать раз за разом. То австрийцы канонаду устроили, потом охотники начали возвращаться, и последние припожаловали с большим отрывом. И что, из-за каждой ерунды начальство дергать. Да и правильно в общем-то. При грамотных унтерах, офицерам всегда живется проще.
  Так что, Глымов осматривал добычу уже при ярко сверкающем весеннем солнышке, приведя себя в надлежащий вид. Не дело, расхаживать с непонятной растительностью на лице. Либо отпускай бороду, либо брейся. Капитан с удовольствием носил усы, но бороду не воспринимал. Как говорится, кому что нравится. Вот например Шестаков, предпочитал быть гладко выбритым, каковым сейчас и предстал, перед начальством, гордо демонстрируя добычу своего отделения.
  - Двадцать одна единица, и ни одна не требует ремонта. У меня в роте некомплект в пятьдесят винтовок. Теперь меньше.
  Не без удовольствия потирая руки произнес командир роты. А отчего бы ему не быть довольным, если винтовки остаются в его роте. Тут следует уточнить, что вознаграждение за добытые винтовки выплачивались на уровне полкового начальства, а значит и сдавались половому интенданту, а оттуда уже распределялись по подразделениям или отправлялись на ремонт в мастерские. Шестаков же, отказавшись от вознаграждения, передавал все винтовки в свою роту. И менно это обстоятельство и радовало капитана особо.
  - Рослик,- позвал командир роты.
  - Я ваш бродь,- тут же нарисовался фельдфебель роты, как и полагается отличающийся пронырливостью и хозяйственностью.
  - Найди где можно обменять манлихеры на наши трехлинейки.
  - Все сделаю в лучшем виде.
  - Анатолий Сергеевич, позвольте.
  - Да, Иван Викентьевич,- обернулся капитан к Шестакову.
  - Я хотел бы оставить австрийские карабины себе и моему отделению.
  - Это мое отделение, господин прапорщик.
  - Разумеется, господин капитан. Но ведь вы назначили меня командовать этим подразделением, и приказ свой пока не отменили,- Шестаков так посмотрел на Глымова, словно хотел сказать, и лучше бы не отменять, вот и польза уже есть.
   - Хм. Что же, пожалуй вы правы.
  - У меня есть еще кое-какие мысли. Если позволите, я доложу их приватно.
  - Хорошо. А к чему вам эти карабины? Признаться я не приветствую пересортицу в вооружении роты. С обеспечением боеприпасов возникают вечные сложности.
  - Обязуюсь, что с боеприпасами к этим карабинам, проблем не будет. Просто они куда более удобны, чем пехотная винтовка.
  - Но это не единственная причина.
  - Нет.
  - Ладно, потом доложите. Рослик, эти три карабина забирает Иван Викентьевич, с остальными разберешься сам.
  - Слушаюсь.
  - Так, теперь по взрывчатке. Вольноопределяющийся Катуков.
  - Я здесь, господин капитан.
  - Сергей Геннадьевич, фугасы это по вашей части. У нас кажется неприкрыт левый фланг.
  - Все сделаю в лучшем виде. Жаль конечно что при них не было подрывной машинки, ну да не беда, главное все остальное в наличии, а машинку и нашу можно будет использовать.
  - Я прошу прощения, Анатолий Сергеевич, но по поводу взрывчатки у меня есть кое-какое предложение,- вновь подал голос прапорщик.
  - То есть, взрывчатку вы так же хотите оттяпать?- нарочито подбоченившись, поинтересовался капитан.
  - Ни в коем случае. Просто я тут заглянул в эти ящички. Итак мы имеем четыре фугасных заряда общим весом тридцать фунтов, или сто двадцать шашек по четверти фунтов. В этой связи у меня есть к вам вопрос, что более предпочтительно четыре фугасных заряда перед нашими окопами, или сто двадцать. Я вижу по вашим глазам, что вы уже заинтересовались.
  - А поконкретнее можно?
  - Так просто все. Берем и сколачиваем небольшой деревянный ящик. Размер такой, чтобы туда помещалась шашка. Далее делаем отверстие и сквозь него в шашку вставляем детонатор. После чего накрываем крышкой с прорезью под торчащий детонатор. Сверху присыпаем землей и все готово. Теперь стоит только противнику наступить на этот малый фугас, как он тут же взорвется.
  - А откуда же взять такой детонатор?- Тут же поинтересовался вольноопределяющийся, явно увлекшийся идеей.
  - Я думал над этим. И вспомнил, что еще совсем недавно наши пушки были дульнозарядными. Примерно с полсотни лет назад, для стрельбы из них мы отказались от фитилей и стали использовать...
  - Капсюли-воспламенители,- тут же догадался Катуков.- Это готовый детонатор. Только нужно выковырять из трубки пороховую начинку, и заполнить ее инициирующим зарядом. При аккуратном обращении, ничего сложного. Но вот где взять эти капсюля-воспламенители? Их уже не производят лет тридцать если не больше.
  - Зато в свое время произвели столько, что хватит на миллион мин. Наверняка они хранятся в каких-нибудь арсеналах, куда свозится все старье,- пожав плечами, произнес Шестаков.- Конечно нужно будет приложить усилия, но зато каков будет эффект. Располагаем фугасы в шахматном порядке на расстоянии полутора сажен друг от друга, эдак в четыре ряда. Тридцать закладок в одном ряду, итого перекрываем сорок пять сажен сплошного фронта. Сколько еще шашек мы сможем извлечь из наших фугасных закладок?
  - Сотни четыре, никак не меньше,- уверено ответил вольноопределяющийся.
  - И таким образом полностью перекрываем подходы к нашим позициям. На случай же нашего наступления, оставляем несколько узких проходов. Преодолеваем минное поле и разворачиваемся в цепи.
  - Хм. И как раздобыть эти воспламенители?- Помяв подбородок, поинтересовался Глымов, не обращаясь ни к кому конкретно.
  - Понятия не имею,- тут же открестился Шестаков, от ответа на этот вопрос, пусть и риторический.
  Тут ведь главное ни как раздобыть, а найти где хранятся эти самые капсюли. Если же найти применение этому лежалому товару, уже давно и никому ненужному, то все этому будут только рады. И заведующие складами в том числе. В конце концов освободится место, а там глядишь что другое пришлют, куда более полезное в хозяйстве, а значит и способное принести пользу. Нет, не государству. Завскладом слишком маленький человек, чтобы думать о государственных интересах. У него все куда как скромно и приземленно.
  
   ГЛАВА 5
   За линию фронта.
  
  - Стой, кто идет!- Часовой вскинул винтовку, которую сжал до белизны суставов.
  Оно, вроде как неправильно тыкать изготовленным к бою оружием в сторону открыто идущих по траншее, да еще и держа подрагивающий палец на спусковом крючке. Но с другой стороны, в последнее время стало как-то неспокойно. Вон часовых даже стали выставлять подвое, а то противник повадился бедокурить. Свалится как снег на голову, и после них только трупы. А иногда и тел не остается. Наверняка в плен к себе уволакивают. Хотя что может знать обычный солдат, гниющий на передовой.
  Вот если поглубже в тылу, тогда другое дело. Эти ребятки многое видят, со многими общаются, и слышат немало. Господа офицеры относятся к рядовым довольно высокомерно, порой попросту их не замечают, воспринимая как нечто неодушевленное. Потому и болтают не особо стесняясь.
  Так что, к чему утаскивают часовых совершенно непонятно. Оно может в плену и не так чтобы и плохо, по крайней мере шансов пережить эту бойню куда больше. Но с другой стороны, могут и не увести в плен, а прирезать на месте, ведь многим так не везет. Потому и он и навел винтовку на приближающихся, готовый выстрелить в любой момент.
  - Мишель, это ты там корчишь из себя пристойного служаку?
  Послышался в ответ приглушенный голос. Хм. Вроде как даже знакомый, но отчего никак не припомнит, кто именно так спокойно и уверенно обратился к нему. Хотя, имя упомянул и не его.
  - Мишель это я, он Джонас,- развеял сомнения часового его напарник.
  Ну да, все верно, если приближающийся не признал сразу Джонаса, то отчего и он не может ошибиться. Ведь голос точно знакомый, только не понять кто именно говорит. Впрочем, война, эти уже опостылевшие окопы, вечная сырость, и простуды. Чему тут удивляться.
  - Прости, дружище не признал. Может винтовочку-то опустишь, а то сделаешь во мне лишнюю дырку, а она мне ни к чему. Ты что же, не узнаешь меня?
  Человек до которого было с дюжину шагов, осветил себя электрическим фонариком. Недолго. Нечего лишний раз подсвечивать на позиции. Но этого мгновения хватило чтобы рассмотреть австрийский мундир, хотя лицо искаженное светом и тенями, вновь опознать не удалось.
  - Прости,- наконец опуская винтовку, неуверенно произнес часовой.
  - Нормально. Бдительность прежде всего, а то эти русские вообще обнаглели.
  - Слушай, ты не обижайся, но я что-то тебя никак не признаю.
  В этот момент неопознанный приблизился уже вплотную. Вернее их было двое. Второй все время молчал. Джонас, которого никак не хотели покидать смутные сомнения, хотел было вновь заговорить, но в этот момент его ослепили светом фонарика, а в следующее мгновение кто-то сильно ударил по горлу, отчего тут же стало нечем дышать. Как-то краем сознания он еще успел уловить, что Мишель падает на дно траншеи с пронзенной ножом грудью. Но в следующий момент что-то с силой опустилось ему на темя, и он погрузился во тьму.
  - Ильин, добей,- уже погасив фонарик и осматриваясь по сторонам, приказал Шестаков своему напарнику.
  - Но он...- начал было мямлить вольноопределяющийся.
  - Без сознания,- жестко оборвал молодого человека прапорщик.- И если ты не упокоишь его тихо, одним ударом, то подставишь все отделение.
  - Но мы можем забрать его в плен.
  - Бей.
  - Йа-а та-ак н-не м-могу.
  Воспитывать мальчишку сейчас не место и не время, поэтому Шестаков сам вогнал в грудь бесчувственного противника нож. Тот на мгновение выгнулся дугой и тут же затих. Жест, напарнику, снять со второго снаряжение, сам проделал то же самое. Оно совсем даже не помешает. Кроме, тесака и шестидесяти патронов, в подсумках есть еще и двенадцать пачек для патронов. Без этой небольшой детали из упругой стали, винтовка манлихера уподобляется однозарядной берданке.
  Подумал было обшарить карманы, но по здравому размышлению отказался от этой мысли. Не ко времени пока. У подчиненных пока наблюдаются проблемы с тем, чтобы добивать поверженного противника, а потому о вдумчивой мародерке, пока и речи быть не может. Да и не солидно оно как-то для офицера. Иное дело оружие и снаряжение, в которых в войсках чувствуется острая нехватка.
  Ничего, чуток пообтешутся и будут смотреть на трофеи с куда более практичной стороны. А следующим глядя на стариков и вовсе будет гораздо проще. Боец, и уж тем более который вот так, с нешуточным риском ходит к противнику в гости, должен иметь дополнительную мотивацию. На одной присяге и чувстве товарищеского локтя, далеко не уедешь. И материальная заинтересованность, вполне отвечает этим чаяниям. Просто, пока этот аргумент для его парней преждевременный.
  Подхватив винтовку и удостоверившись, что насупившийся Ильин идет за ним, прапорщик двинулся дальше по траншее. Вообще-то их цель совсем не часовые, а пулеметная точка. Но для успеха предприятия, нужно было убрать часовых справа и слева от пулеметчиков. С противоположной стороны действует друга пара, в которую входит один из вольноопределяющихся, в совершенстве владеющий немецким.
  Правда всем им пришлось поработать над произношением, а для этого хорошенько пообщаться с пленными. Но зато каков эффект. Они практически по хозяйски перемещались по окопам противника, действуя почти не таясь, оставляя после себя только трупы. И похоже австрияки до сих пор не сообразили как так получается, что даже усиление постов ничего не может поделать с этой напастью.
  Чтобы не нагнетать обстановку больше положенного, Шестаков со своими людьми все время перемещался по передовой, действуя в разных местах. Трудностей в этом не было никаких. Командиры рот относились к охотникам с пониманием, позволяя им осмотреться на своих позициях, и проведя рекогносцировку, отправляться на охоту с их же позиций. Да и на личный состав подобные выходы оказывали самое благотворное влияние. Ведь удачливые охотники возвращались тем же путем, что и уходили.
  С пулеметным расчетом все вышло без сучка, без задоринки. Даже проще, чем с часовыми. Те хотя бы служили в одной роте, и были знакомы, а пулеметчики сплошь прикомандированные. Вообще структура местных подразделений у Шейранова вызывала недоумение и улыбку.
  Ну а как прикажете реагировать на то обстоятельство, что в ротах пулеметов нет вообще. В австро-венгерской армии хотя бы на батальон имеется парочка своих пулеметов, в русской же они только в пулеметных командах. Кстати, у австрияков и германцев так же распространены эти самые команды. В среднем в каждой армии один станковый пулемет обслуживает восемь человек! Австрийская пулеметная команда состоит из полутора сотен человек, и на их вооружении имеется целых восемь пулеметов! Ну прямо артиллерийская батарея, не иначе. С другой стороны, во всех армиях пулеметы проходят по артиллерийскому ведомству. Вот так вот.
  Так что, двое пулеметчиков, оставленных на дежурство у пулемета, это вполне нормально. Отдежурят, а днем их сменят другие. Не будучи местными, они даже не утруждали себя стараниями кого-то там узнать. Окликнули, услышали в ответ немецкую речь, да и успокоились. Нет, определенно хорошо, что на перевалах стоят не венгерские, а австрийские полки. Будь иначе...
  Ну не знает никто из преторианцев венгерский, и ничего ты с этим не поделаешь. А ведь есть еще и боснийкие, и чехословацкие. Н-да. Вот так вот и формируются полки у австрияков, по национальному признаку. Правда в дивизиях полки вроде как перемешаны. Ну да им везет, тут опять австрийцы.
  - Началов, грузите пулемет и патроны,- связывая одного из пулеметчиков, отправленного в нокаут, распорядился Шестаков.
  - Слушаюсь.
  На сигнал подтянулись еще трое из их группы. Они подтащили трое брезентовых носилок в собранном виде, на которые споро начали укладывать пулемет снятый с треноги, саму треногу, коробки с лентами и ящики с патронами. Туда же отправились винтовки взятые с часовых, револьверы доставшиеся от пулеметчиков, рассовали по карманам. Можно будет кому-нибудь подарить, чтобы поменьше пускали слюну от зависти.
  Не прошло и минуты, как бойцы подхватили носилки и низко пригибаясь к земле побежали в сторону проделанного прохода. Придется еще помучиться преодолевая его, но успокаивает хотя бы то, что часовых на этом участке уже нет, а с более дальних постов не больно-то и рассмотришь, что творится на таком расстоянии. Да и не услышишь, если по хорошему. А вообще, хорошо, что у них имеются носилки, не то, намучились бы со всем этим хозяйством.
  Носилок на отделение было шесть, причем они входили в постоянную экипировку, занимая свое место на ранце. По сути, это кусок брезента, прошитого надлежащим образом, чтобы можно было вставить жерди. Пара движений топором, и средство транспортировки раненого готово, или вот, можно перенести какой-нибудь груз.
  Нет жердей? Не беда, имеются четыре прошитые ручки. Оно не так удобно раненому, и носильщиков требуется четверо, но на первое время сгодится, а там положение можно будет выправить. Все лучше, чем вешать неспособного двигаться товарища себе на шею, замедляя скорость передвижения. Шестаков четко дал понять своим, что бросать никого не намерен.
  Уже посредине ничейной земли, ссыпались в большую воронку, чтобы передохнуть. Ну и привести себя в порядок никак не помешает. Поверх австрийской формы натянули пятнистый маскировочный комбинезон. Застегнулись на все пуговицы и затянули все тесемки. Так чтобы даже лоскуток вражеской формы не проскальзывал.
  Глымов скрипя сердце, но хоть как-то принял маскарад, устраиваемый Шестаковым и его людьми. И предпочел не замечать, что в одном из его блиндажей наличествуют несколько комплектов формы противника. Он многое мог принять, только не столь бесчестные методы ведения войны. Но ему все же хватало благоразумия, не заострять на этом внимание, и не делать из этого трагедию.
  Нет, он может и повел бы себя, как-нибудь иначе, но не мог отрицать того простого факта, что роте от этого отделения только несомненная польза. А то как же еще, если уже через неделю каждый его боец был вооружен собственной винтовкой. Глымов не мог влиять даже на своих солдат, которые вытаскивая винтовки с поля боя, неизменно сдавали их полковому интенданту, получая причитающееся вознаграждение. Так что, винтовки вроде как добыли и его бойцы, и в то же время, ложка проносилась мимо рта. А эти, неизменно отказывались от вознаграждения, оставляя оружие в своем подразделении.
  - Ильин,- позвал Шестаков, когда закончил с переоблачением.
  - Я, господин прапорщик,- тут же отозвался вольноопределяющийся.
  - Разберитесь с пленным.
  - Т-тойесть к-как раз-зобраться?
  - Вы все прекрасно поняли, Илларион Викторович. Возьмите нож и решите этот вопрос.
  - Н-но, он пленный.
  - Это будет моим грехом.
  - Позвольте ваш бродь...
  - Отставить Началов. Никита, и вы все остальные, запомните, я не зверь, и не урод какой. Но чистоплюям и романтикам среди нас не место. Сейчас он стесняется поднять руку на пленного, завтра может проявить неуверенность в другом деле, и это может стоить жизни кому-то из нас. Ильин, либо вы сделаете это, либо пулей вылетите из отделения. Мне кисейные барышни не нужны.
  - Я не трус.
  - Я никогда не видел в вас труса. Но вынужден выдавить из вас остатки романтики, чтобы быть уверенным, случись, и мне не придется оглядываться за спину. Потому что я буду знать точно - там боевой товарищ, и он не станет сомневаться или колебаться.
  - Ларион, ты только не трясись, руку тверже. Незачем измываться над бедолагой,- подбодрил молодого человека взявший над ним шефство Началов.
  Н-да. Кому из них сейчас было более погано, Ильину или Шейранову, в облике Шестакова, еще неизвестно. Но он должен был сбить команду верных соратников, верящих ему без остатка и готовых без раздумий пойти с ним в самое пекло. Сомневающимся не место в его команде. По большому счету ему не нужны были эти вылазки, он точно знал, войну Россия проиграет, а потому смысла воевать с полной выкладкой нет никакого.
  Что же до тех новинок, которые он предложил Федорову... Ну, во-первых, он не был уверен в том, что они все воплотятся в жизнь. Идиоты из ГАУ, которые допустили просчеты в оснащении армии, и даже в доработке той же трехлинейки (недостатки которой были выявлены в ходе русско-японской), никуда не делись, и занимают прежние посты. Но быть может, хоть что-то сможет появиться, хотя бы в незначительном количестве. Авторитета Федорова вполне достанет, чтобы вооружить опытными образцами людей Шестакова. Только к тому времени нужно, чтобы у него уже была своя команда, или хотя бы ее нерушимый костяк.
  Мины, предложенные Глымову, и похоже получающие распространение на передовой явочным порядком, это то же забота не о русской армии. К чему, пытаться унести неподъемную ношу. Зато в результате четырехдневной поездки в Киев и посещения окружного арсенала, вместе с вольноопределяющимся Катуковым, ему удалось раздобыть искомые капсюля воспламенители. Причем в неприлично больших количествах, да еще и отнекиваться пришлось, когда им хотели отгрузить сверх меры.
  А вот с инициирующим составом вышел полный конфуз. Ничего подобного на складах не было. Да оно и понятно. Ну к чему такая опасная штука на складах, если она нужна только на производстве. Но в результате получилось даже лучше. Интендант посмотрел на расстроенного прапорщика и предложил не маяться ерундой, а взять готовые детонаторы, есть гальванические, есть под огнепроводный шнур. Правда в их заявке ни о чем подобном не говорится. Однако если очень надо, тогда все вопросы решаемы.
  Кстати, способный человек этот вольноопределяющийся. Признаться, если бы не Катуков, то Шестаков сразу и не подумал бы. А тот, тут же сообразил, что с детонаторами будет куда сподручнее. После несложной операции по расширению диаметра детонатора, капсюль воспламенитель вполне помещался в нее, Оставалось израсходовать толику смолы для гидроизоляции и обжать корпус. Все, детонатор мгновенного действия готов, только вырви чеку и он тут же сработает.
  Уже через неделю, после первого выхода преторианцев, доморощенные ротные саперы, начали засыпать минами подходы к позициям роты. Пронырливый фельдфебель сумел раздобыть дополнительную взрывчатку, и организовать изготовление корпусов мин.
  Данное начинание не ускользнуло от соседей. Капсюлей было доставлено предостаточно, вот и начали возникать минные поля, с узкими проходами по всему фронту. Бог весть, что там планировали с наступлением генералы, но командиры на местах поголовно старались обезопасить себя любимых, и усиливали оборону.
  Нет, не об армии и не о победе думал Шестаков, когда проделывал все это. Чтобы там ни казалось, он продолжал двигаться к своей первоначальной цели. Ему нужна была команда, хотя бы из сотни подготовленных и преданных бойцов. Если все сложится удачно, то благодаря Федорову у них будет более современное вооружение. А благодаря благосклонности Глымова, он имел кое-какую свободу действий, для формирования своей команды. Так что, никаких глобальных целей, все очень приземленно и целенаправленно.
  Ильин ожег Шестакова ненавидящим взглядом, после чего решительно вогнал клинок точно в сердце, пленному солдату. Смотреть в глаза жертвы, полные ужаса и мольбы молодой человек не смог, да и любой нормальный человек не смог бы. Вот и смотрел вольноопределяющийся на прапорщика, словно желая сказать, что эта жизнь на его совести. На его конечно. И ему с этим жить, причем далеко не только в этом мире. Но если это поможет избежать куда более страшных последствий, то он готов к этому.
  До расположения роты Васильчикова добрались без проблем. С отрывом в полчаса появилась вторая группа, которую возглавлял младший унтер Рябов. Сходили не менее удачно, приволокли шесть винтовок, пару револьверов, ну и пулемет с боекомплектом. Кстати, вот этот самый боекомплект и был основной проблемой, потому как состоял из пяти тысяч патронов, на секундочку порядка полутора сотен килограмм, да еще полсотни сам пулемет. Словом, досталось всем, чего уж там.
  - Иван Викентьевич, я сморю вас можно поздравить,- не смог не глянуть на результат выхода хозяин участка обороны, капитан Верховцев.
  - Благодарю, Виктор Степанович. Кстати, позвольте отдариться за вашу любезность и гостеприимство. Мне кажется десяток австрийских винтовок вам никак не помешают.
  - Благодарю.
  Угу. И дураку понятно, что глазки у него замерли на пулеметах. Но не судьба. Эти машинки предназначены для Глымова и никак иначе. А уж как он ими распорядится, Шестакова не касается, лишь бы согласился пойти ему на встречу. Ну не хочется прапорщику своих ребят ставить под молотки на передовой. Опять же, им нужно нарабатывать диверсионный опыт.
  Еще через час, когда окончательно рассвело, подошел транспорт из их роты. Сам фельдфебель заявился, как только прослышал для чего понадобились подводы. Так что, до расположения добрались можно сказать налегке. Где и были встречены распростертыми объятиями капитана Глымова. Он уже давно понял, что не следует обо всем докладывать начальству по команде, а то эдак останешься на бобах.
  Правда в данном конкретном случае имелись кое-какие трудности. Пулемет не винтовка, мало того что нужно уметь им пользоваться в бою, так ведь за любым оружием уход нужен. К греху своему пользоваться им капитан не умел. Но фельдфебель уверено заявил, что была бы игрушка, а уж как с ней управиться, они разберутся.
  - Прямо и не знаю, как вас благодарить,- разведя руками, не без удовольствия произнес Глымов.
  - Так отпустите нас денька на три, пошастать по тылам вражьим. Ну, еще от больших фугасов не отказались бы, хотя бы штук шесть. Минные поля ведь надежно держат передок. А мы бы нашли этим фугасам куда лучшее применение. Признаться, мне не блажит сидеть в окопах под обстрелом, и ходить в атаку на пулеметы.
  - Вот так значит. А здесь кто будет воевать? Сирые и убогие? Пушечное мясо?- Поиграв желваками, и вперив злой взгляд в прапорщика, произнес капитан.
  - Зря вы так, господин капитан. У меня и в мыслях ничего подобного не было. Но я вложил в своих парней личные сбережения, весь свой опыт, гоняю их как проклятых. В то время, когда вся рота пузо греет на весеннем солнышке, мои наматывают ножками пять верст. А потом еще и дубасят друг дружку, не жалеючи. А кроме этого и иные науки постигают. И вот этих ребят пускать под молотки в лобовой атаке? Да за прошедшие две недели от них пользы вышло куда больше, чем от всей роты. Уж простите, господин капитан. И дальше будет все куда серьезнее. Я хочу выйти на командира полка, с предложением о создании особой команды. Но я не могу прийти к нему с одними только голыми предложениями. Нужно практическое подтверждение. А насчет того, кому воевать. Так вот они, два пулемета, от них пользы будет куда больше, чем от отделения стрелков.
  - Хм. Значит, хотите создать особую команду,- теперь уже задумчиво произнес Глымов.
  - Для диверсий в тылу противника,- подтвердил Шестаков.
  - Сколько вам нужно времени?
  - Хотя бы двое суток. Лучше бы конечно побольше, мало ли как оно все. Верстах в трех справа имеется скалистый склон, и тянется он версты на две. Там и войск-то считай нет. Так, одни лишь наблюдатели. Вот там и хочу пройти.
  - Да там отвесная скала высотой сажен в семь, никак не меньше.
  - Ерунда. Спустимся на веревках, заслоны обойдем, и выйдем в тыл. Ну а там пошарим, посмотрим что к чему.
  - Отпустить вас я не могу. А вот отправить охотников в разведку, и языком, очень даже способен.
  - Вот и договорились,- задорно улыбнулся Шестаков.
  Дальний выход, это дело конечно серьезное и требует подготовки. Уж как минимум отдыха личного состава. Но прапорщик решил не откладывать дело в долгий ящик. Еще чего не хватало. Это фронт, и бои местного значения тут в порядке вещей. Учитывая же то простое обстоятельство, что все ключевые позиции по хребту заняты русскими, австрийцы время от времени предпринимают попытки завладеть хотя бы одной из них. Так что, пока имеет место затишье, и не поступила команда отставить, нужно поторапливаться.
  Все свое имущество оставили на денщика Шестакова, Петра Инютина. В отделении он, по совместительству, ведал хозяйственными вопросами. Преторианцы жили зажиточно, и оставлять свое добро без присмотра, лишний раз вводить людей в соблазн, а они, люди-то, в роте разные. Далеко не у каждого достанет сил равнодушно взирать на те богатства, что имелись в обособленном блиндаже. Опять же, эти могли себе позволить делать разные подарки сослуживцам. Ну вот хотя бы по последнему возвращению раздали четыре австрийских револьвера. Между прочим, очень даже приличное оружие с барабаном на восемь патронов, и пуля куда тяжелее, чем у Нагана...
  Как и ожидалось, на скалистом участке имели место только редкие секреты, в составе не больше отделения. Заняв точки удобные для наблюдения, они просто приглядывали за обстановкой. Держать большие силы тут не имело никакого смысла, хотя бы потому что, организовать атаку с отвесной скалы, или на нее, было равносильно самоубийству.
  Австрийский секрет обнаружился довольно легко. Нет, за один день обнаружить их было бы не так просто. Помогли солдаты из своего секрета, уже давно вскрывшие таковые на стороне противника. Впрочем, скорее всего и те обнаружили русских. Так и сидели присматривая друг за другом. Изредка меняли позиции, но и они уже были известны. Еще бы, вот уже месяца три, как армии замерли друг напротив друга, не в силах сдвинуться с места.
  Со скалы спустились легко. Заслон австрияков обошли без каких-либо затруднений. При желании могли бы с ним и разобраться, благо в виду позднего времени суток, бодрствовали только двое часовых. Но поднимать ненужный шум в планы Шестакова не входило. На подобных постах солдаты несут службу ни шатко, ни валко. Ну и к чему их настораживать. Очень удобная дверка, чтобы шастать туда сюда, вот и пусть остается открытой.
  За остаток ночи сумели уйти довольно далеко. Как и ожидалось, с плотностью войск на этом участке было совсем плохо. Но чем дальше отдалялись от скалистой гряды, тем больше вероятность натолкнуться на какую-нибудь часть. Или вот как тут, на вторую линию обороны. Она конечно не так серьезно оборудована как первая, у подножия хребта и перевала, но устроено все то же довольно серьезно и основательно.
  Однако, это препятствие так же преодолели без особого труда. Вторая линия обороны уступает первой не только по серьезности укреплений, инженерных сооружений, и различного рода заграждений, но и в охранении. Секреты так и вовсе не выставляются, только часовые, да и то, посты эти усиливаются лишь в крайних случаях. Так что ползком почти и не перемещались, все больше короткими перебежками.
  К рассвету они были уже в тылу, отдалившись от передовой на шесть верст. Не бог весть какое расстояние. Но с другой стороны пришлось в кромешной тьме организовывать спуск со скалы. Опять же, незнакомая местность, с ее неожиданностями и всеми прелестями передвижения в ночном лесу, да еще и на склоне горы. Карпаты, это конечно не Кавказ, но все одно, приятного мало. А ведь еще и назад нужно будет возвращаться и скорее всего опять ночью.
  За час до рассвета нашли тихий овражек, поросший густым подлеском. Отличное место для организации дневки. Силы они не безграничные, усталость же имеет свойство накапливаться. А они за последнюю неделю провели три вылазки на передовой, и вот сейчас опять бессонная ночь, полная тревоги и напряжения. Так что, однозначно до наступления ночи отдыхать. Тихо, тихо, как мышки.
  Н-да. Как там в песне поется - гладко было на бумаге. Вот и у них с отдыхом как-то не заладилось. Нет, те кто ложился первыми еще успели урвать пару часов до рассвета, а вот потом было уже не до сна. Австрийцы начали артиллерийскую подготовку. Причем одна из батарей, грохотала где-то неподалеку, и коль скоро работала она на таком удалении, то калибр у орудий был серьезный. Миллиметров сто пятьдесят, никак не меньше.
  Нет, артиллерийская канонада не может помешать отдыху фронтовика. К ней привыкаешь достаточно быстро, потому как обстрелы с обоих сторон дело вполне привычное. Хм. Со стороны противника орудия гремели все же почаще. Но вот так просто игнорировать факт начала артиллерийской подготовки Шестаков не мог.
  Кто его знает, может это начало серьезного наступления, а не очередной выпад, которые стали уже давно привычными. Так и что с того? Сидеть и ждать у моря погоды? Не для того они забрались в тыл к австрийцам. Опять же, отличная возможность попортить противнику кровушку. Нет, он прекрасно помнил, что главная его задача это команда, а не разные там геройства. Но ведь и о необходимости наработки практики забывать не надо.
  - Рябов.
  - Я ваш бродь,- тут же отозвался унтер.
  - Возьми с собой парочку парней и осмотритесь вокруг.
  - Ясно.
  - Началов.
  - Я.
  - Ты так же возьми двоих, и прогуляйтесь до этой клятой батареи, что столько шуму развела. Гляньте, что там и как. Может заткнем аспидов.
  - Слушаюсь,- расплывшись в улыбке, ответил солдат.
  Угу. К артиллеристам сейчас отношение примерно такое же, как будет во вторую мировую к летчикам. Своих очень даже уважают, "богом войны" прозывают, и табачком с удовольствием поделятся. А вот пушкарям с противной стороны, только проклятья адресуют. Пулеметчиков то же не больно-то жалуют, но все же артиллеристов куда больше.
  Урядник вернулся уже через час, и доложил что по дороге в сторону перевала сплошным потоком движутся войска. Разрывов между подразделениями вообще не наблюдается. Ну, несколько десятков метров, это не в счет. Ничего удивительного. Если на перевале началось что-то серьезное, то другой дороги для переброски подкреплений тут попросту нет. Напрямки, по склонам покрытым лесами, и изобилующим разного рода складками, большие силы не перебросить, и уж тем более боеприпасы.
  Ну и как быть? Если дела обстоят именно таким образом, то дорогу заминировать никак не получится. Их фугасы лучше всего закладывать посреди дороги, потому как осколки разлетаются по кругу, а значит таким образом можно будет получить наибольший эффект. Да ладно, тут уж не до жиру. Можно установить и у дороги, при таком плотном потоке пехоты тоже получится неслабо.
  Вот только эта карасевская мина не так чтобы и проста в установке. Нужно обязательно заглублять в землю, не то она нипочем не захочет смотреть вверх, потому как книзу имеет коническую форму. Ну и как с ней прикажете возиться, если австро-венгерские части идут сплошным потоком? Тут уж остаться незамеченным нет никакой возможности.
  Нужно будет изготовить что-то вроде МОНки. Вот ее можно было бы установить без особого риска. В принципе в ее изготовлении ничего сложного, при наличии взрывчатки и взрывателей. И то и другое имеется. Конечно тут еще и форму нужно придать правильную. Ну да пойдет и так, на глазок. Все равно мало не покажется. А с правильной геометрией пусть уж мудрят те, у кого с образованием все в порядке.
  Вернулся и Началов. Все верно, примерно в версте от них, в сторону перевала, расположилась гаубичная батарея, ста пятидесяти миллиметровых гаубиц. Они-то и долбят. Еще одна завидная цель. Вот только близок локоток, да не укусишь. Ты поди еще разберись с этой батареей. Там сотни две с половиной народу, причем далеко не все задействованы у орудий. Как бы не половина из них это обслуга. В такой батарее одних только лошадей с полторы сотни, а за ними уход нужен. Лошадь не человек, она куда требовательнее и капризней. Так что, народа слоняющегося вокруг будет предостаточно.
  Но несмотря на это, Шестаков все же приказал набросать план схему батареи. Довольно компактно расположились. Причем по всему видно, что давно. В наличии серьезные блиндажи, похоже пороховые погреба. Навесы для лошадей, расположены чуть в сторонке, под деревьями. Там же видны толи землянки, то ли полноценные блиндажи для личного состава. Н-нет, ничего дельного на ум не идет. Да и что тут придумаешь? В тринадцать стволов нападать на две с половиной сотни? Угу. Верный путь к самоубийству. Реальнее нужно смотреть на свои возможности, скромнее быть. Тогда глядишь и военное счастье к тебе подтянется.
  Покряхтел, поерзал, и отдал приказ на отдых. Пусть стемнеет, а там глядишь и решение какое появится. В любом случае они сейчас ничего поделать не могут. Да, совесть гложет, и у парней настроение соответствующее, там их товарищи умирают под вражескими снарядами, а они укладываются отдыхать. Но с другой стороны, и вернуться к своим у них нет никакой возможности. Так что, нечего почем зря душу рвать.
  Вечер оказался утра мудренее. Нет возможности закопать фугас? Тогда можно его установить на треногу. Примотать по периметру мины три коротких жерди, и устанавливай где хочешь. Правда место все же придется подбирать, потому как нужно первый корпус, с вышибным зарядом заякорить, чтобы он не взмыл вверх увлеченный выпрыгнувшей миной. Для этой цели снизу конуса имеется кольцо, в которое поперек вставляется палка. Присыпанная слоем земли на высоту мины, она достаточно надежно удерживает чтобы произошло натяжение цепи и сработал ударный механизм взрывателя.
  Ну а так как мину решено устанавливать снаружи, то подойдет оголившийся корень дерева или куста. На склоне гор такие вовсе не редкость, потому как их подтачивает сбегающая сверху вода. Конечно придется немного пошарить в темноте, но это не критично. Впрочем, опять же зависит от того, есть ли движение по дороге.
  Движение было. Причем в обе стороны. В гору поднимались свежие части, вниз спускались раненые. В основном они шли самостоятельно, кто опираясь на самодельные костыли, кто баюкая раненую руку или забинтованную голову. Но хватало и подвод, с красными крестами в них везли бедолаг которым не повезло гораздо больше.
  Все шесть мин установили довольно быстро. Причем особо не опасаясь. Несмотря на то, что канонада все еще продолжалась, поток свежих частей уже не походил на сплошной поток. Между подразделениями наметились явные и подчас внушительные разрывы. Вот только этого все одно недостаточно для установки фугасов прямо на дороге. Опять же, раненые брели мелкими группами практически постоянным ручейком.
  Исходя из поражающих свойств фугасов, удалось перекрыть участок дороги протяженностью метров в двести. Примерно столько и занимала на марше пехотная рота. Оставалось дождаться подходящей дичи, и желательно, чтобы под раздачу не попали раненые, бредущие вниз в поисках медицинской помощи. Этим бедолагам и без того досталось. Пришлось пропустить три роты, и только четвертую взять в оборот.
  Детально рассматривать, чего они там наворотили, Шестаков не стал. Хлопки вышибных зарядов, разрывы детонировавших мин, крики, одни панические, другие страдальческие. Досталось многим, это без сомнения. А еще, никаких сомнений, что очень скоро начнут искать тех, кто это устроил. Ну и что, прикажете дожидаться когда это произойдет? Нет уж, увольте. Они лучше ножками, ножками. Причем ни в сторону своих, а поглубже в тыл к австриякам.
  Ну что сказать, путешествие по горно-лесистой местности, даже если это Карпаты, то еще удовольствие. А уж если дело обстоит ночью, так и подавно. Конечно можно использовать открытые участки, которые позволяли двигаться гораздо быстрее. Вот только шансы обнаружения группы на таких участках резко возрастали.
  Ну не верил Шестаков в то, что их не будут искать, после устроенной ими каверзы. Использование фугасов четко указывало на наличие в тылу русских солдат, пусть даже такого понятия как разведочно-диверсионные подразделения в этом мире пока еще не существует. Зато есть охотники, что с одной, что с другой стороны, которые понемногу гадят во фронтовой полосе. Вот этих-то охотников и будут искать. Так что, тише едешь, дальше будешь.
  Примерно через два часа, они вновь вышли на дорогу. Как видно это был все тот же путь, на перевал. Части направляющиеся вверх по склону иссякли, зато наличествовали раненые продолжавшие тянуться с передовой. Прикинув так и эдак, Шестаков решил, что им совсем не помешает тот, кто просветит их относительно существующих здесь реалий.
  Грешно сказать, но они не имели даже маломальской карты данной местности. Ага. Вот так вот, отправились на вражескую территорию будучи совершенно слепыми. По сути, на авось. Нет, ну а что такого? Генералам же не зазорно бросать целые армии не проработав никаких планов. Мол двигаемся туда, а как это туда обеспечит, уже несущественные детали. Ну и чем он хуже?
  Шутка конечно, хотя и горькая. Но и поделать с этим прапорщик ничего не мог. Ну не имелось у него карт, ни русских, ни трофейных. За все время он видел только одну, у капитана Глымова, изрядно потертую, и для разведки в общем-то бесполезную. Масштаб крупный, обозначен на ней только перевал, с прилегающей местностью. Кстати, непонятно, как он должен был развивать наступление, в случае удачного прорыва фронта. Или в случае удачи, ему должны были выдать новую карту, или их не было ни в батальоне, ни в полку.
  Раненого в руку солдата, довольно резво направлявшегося в тыл, с дороги выхватил урядник, с одним из бойцов. Посидели в кустах у обочины, дождались одиночку, и выкрали по тихому. Сомнительно чтобы его кто-то искал. После каждого большого боя, в частях наступает эдакий кавардак, так что пока разберутся что к чему, и сверят списки, пройдет слишком много времени.
  Солдатик не подвел. Нет, великих тайн он не ведал. Но зато точно знал что служит в семнадцатом корпусе под командованием генерала Критека, штаб которого находится в Свиднике. Там же кстати, находится и медсанбат корпуса, до которого бедолага не дошел всего-то с пару верст. А еще, корпус входит в состав третьей армии, под командованием генерала Броевича, со штабом в городке Гуменне.
  Узнали они и о результатах своей диверсии. Если верить солдатику, то они подчистую уничтожили целую роту. Сомнительно конечно. Но то, что рота понесла серьезные потери конечно же правда. А еще, они услышали из первых уст о том, насколько эффективной оказалась мысль с минными полями. Австрийские солдаты и без того были не в восторге от русских фугасов, разбрасывавших картечь. Но те были хотя бы достаточно редким явлением. А тут...
  Одно дело когда рядом замертво падает товарищ пробитый куском металла. Нет бывают конечно и раненые, и таких большинство. Но это ничто, в сравнении с оторванными конечностями, вывороченными внутренностями, и воплями подорвавшихся на таком подлом оружии. Уже во время второй атаки, солдаты залегали так и не добравшись до проволочного заграждения, отказываясь идти в атаку. Впрочем, возможно пленный и тут сильно преувеличил.
  Вообще, словоохотливый попался австриец, но как ни противно, законы войны суровы, хотя и не всегда справедливы. Никакой неприязни по отношении конкретно к этому мужичку у Шестакова не было, но ни тащить его с собой, ни отпустить они не могли. Прапорщик достал из шва рукава спицу из упругой стали и выверенным ударом сразил пленного прямо в сердце. Потом бойцы оттащили тело на дорогу, нашли торчащий из земли камень и уронили на него австрийца попав точно виском. Ну шел солдат в темноте, раненый, походка неверная, споткнулся и неудачно упал. А что до ранки от спицы, так ее и не всякий эксперт разглядит, причем в двадцать первом веке.
  Как выяснилось чуть позже, Свидник по сути это не одно село, а два, расположенных в непосредственной близости друг от друга. Впрочем, Верхний и Нижний Свидник вполне можно было считать одним целым. Судя по визуальному наблюдению, в Верхнем Свиднике, расположился тот самый штаб корпуса. Во всяком случае, обилие войск, а так же флаг полощущийся над самым большим зданием, указывал именно на это. Не иначе как штаб расположился в господском доме.
  В Нижнем Свиднике так же наблюдались войска, но еще наличествовал и тот самый госпиталь. Большие армейские палатки, с красными крестами, ну и флагшток с белым полотнищем. Госпиталь конечно идеальное место для захвата языка, ведь выписавшийся из него по сути находится в подвешенном состоянии. Из одного места ушел, в другое не явился. Никто его не хватится, точно так же как и раненого направляющегося с передовой.
  Вот только с информированностью у этих ребят не очень. Слухи, это не те сведения, с помощью которых Шестаков хотел заполучить для своей группы покровительство командующего армией. За привилегированное положение нужно платить, и в его случае, достоверными и как можно более полными сведениями. Так что, придется придумать что-то еще, кроме захвата раненых и прошедших излечение, да и вообще, нужно завязывать с рядовыми. Даешь офицерский состав!
  - Ларион, а чего это?- Поинтересовался Началов, показывая на солдата, катившего по дороге, в противоположную от них сторону.
  - Велосипед,- пояснил вольноопределяющийся,- ну такая штука, с помощью которой можно двигаться так же быстро как и бежать. Только устаешь куда как меньше, да и едешь быстрее. За день можно преодолеть два дневных перехода, а то и больше.
  - Хм. Так это куда лучше чем наша кавалерия получается. За конями-то уход нужен, корма опять же. А тут, знай себе шебурши ногами.
  - Ну, без дорог ты на нем так далеко не уедешь. Да и в горку тяжко будет. Словом, объяснить трудно. Тут попробовать нужно.
  Шестакова этот велосипедист так же заинтересовал. Только не по причине наличия у него столь пока еще диковинного средства передвижения. Куда больше прапорщика заинтересовало то, что у него было за спиной. Вроде как ящик какой, или ранец, весьма странного вида. Проклятье, оптика совсем никуда, панорама темная, да еще и приближение так себе.
  - Братцы, кто видит, что у этого велосипедиста на спине?- Наконец сдался прапорщик.
  Началов пожал плечами и передал бинокль Ильину. Тот приник к окулярам и через пару-тройку секунд уверено выдал.
  - Катушка с полевым кабелем. Наверное связист.
  - Вот значит как, йожики курносые. Ага. И направляется он похоже куда-то за село.
  - Может неполадки на линии. Вот и отправился устранять.
  - Вот и я о том же. Похоже вон та, накатанная дорога, основная, что идет с перевала. И кабель похоже проложен вдоль нее. А иначе зачем тащиться на велосипеде, если потом его придется бросить,- терзая заросший щетиной подбородок, рассуждал вслух Шестаков.- Войска корпуса расположены в горах, то есть в этой стороне, а связист поехал проверять кабель в той, значит можно предположить, что это связь со штабом армии. Правильно я рассуждаю?
  - Ну-у, похоже на то,- согласился Ильин.
  - Вот что ребятки, снимаемся и идем к остальным. Нужно менять место дневки.
  - Может дождемся темноты? Все же сплошной лес закончился,- неуверенно предложил Началов.
  - Ты что же, корни собрался пускать в австрийском тылу?- Поддел его Шестаков.- Ничего, мы тишком, да бочком, так чтобы никто не заметил. Пошли братцы.
  Село обходили больше трех часов. Пришлось изрядно постараться, чтобы остаться незамеченными в местности буквально нашпигованной войсками. Нет, если бы вокруг стояли глухие леса, то возможно управились бы и побыстрее. Все же лес тут изрядно подчищен от сушняка, сказывается близость человеческого жилья. Но перелески здесь сменялись открытыми участками и полями, которые сейчас являли собой черные проплешины, с только нарождающейся зеленью всходов.
  Когда сделав изрядный крюк вышли к дороге, обнаружили связиста возвращавшегося обратно. Как видно неисправность линии была устранена, и он возвращался с чувством исполненного долга, мол общайтесь геноссе. Вот и езжай себе с богом. Повезло тебе, дружок. Чем? Так ведь если бы не обнаружили полевой кабель, то непременно поспрашивали бы этого красавца, а там без вариантов, несчастный случай с летальным исходом.
   Прошлись немного вдоль кабеля и в очередном лесном массиве решили устроить дневку. Аппаратов у них четыре, пар проводов они обнаружили три. Так что перекрыть получилось всю вражью связь. Отмотали свои провода подальше в лесок, выставили секреты и устроились со всеми удобствами внимать тому, что же им поведают словоохотливые австрияки.
  До самого вечера ничего не происходило. В смысле, работы хватало всем четверым, владевшим немецким. Шестаков так же принял участие в прослушивании разговоров. Так получалось хоть как-то отдохнуть, потому что ни одна из линий не замолкала больше чем на полминуты. Все что считали нужным, сидящие на прослушке тщательно записывали в свои блокноты. Детально разбираться с целым ворохом информации было просто невозможно.
  - Господин прапорщик,- вдруг позвал Ильин.
  И что ему понадобилось? Ведь Шестаков только что оторвался от телефонной трубки, сладко предвкушая долгожданную передышку. Подумать только, прошло всего лишь четыре часа, а у него голова уже квадратная от всех этих разговоров.
  Господи, о чем тут только не болтали. Они стали невольными свидетелями даже амурных дел. Кто-то из штаба армии донимал сестричку в медсанбате, а та всю дорогу возмущалась твердя о том, что мол война, и сейчас не время, и не место, но трубку кокетка такая, не бросала.
  - Ну чего там еще?- Недовольно буркнул прапорщик.
  - Только что кого-то разъединили и запросили связь с командующим армией, для командира корпуса.
  - Оп-па. А вот это может быть интересным. А ну-ка, дай послушаю.
  Какое-то время в трубке слышалось только легкое потрескивание помех. Но потом эта тишина сменилась голосами обменявшихся любезностями адъютантов их превосходительств и наконец.
  - Здравствуй Карл.
  - Здравствуй Светозар.
  - Звонишь чтобы обрадовать меня?
  - Увы. Мне снова не удалось сбить русских. Как и условились, я сосредоточил все усилия своих дивизий и приданных сил на Дукельском перевале. Соседи демонстрировали прорыв на Лупковском. Мы буквально перепахали русские траншеи. Когда наши цепи поднялись в атаку, огонь со стороны противника был настолько слабым, что командир дивизии генерал Тарнавский поспешил с докладом, о занятии первой линии и вклинивании в оборону русских.
  - И что случилось?
  - Наши цепи так и не дошли до русских окопов. Эти сволочи буквально усеяли пространство перед своими позициями небольшими фугасами, которые вполне заменяют практически отмалчивающуюся артиллерию. Солдаты стали подрываться в таких количествах, что первая цепь полегла практически полностью. Остальные залегли, а потом начали откатываться обратно. Мы предприняли несколько атак, и все они не принесли успеха. Нам ни разу не удалось даже приблизиться вплотную к проволочным заграждениям. Более того, солдат обуял панический страх перед русскими позициями.
  - Но они и раньше применяли фугасы, да и полегшая в полном составе первая цепь... Карл, это в порядке вещей, в настоящей войне,- раздраженно бросил командующий армией.
  - Я понимаю Светозар. Но ни с чем подобным нам раньше сталкиваться не приходилось. Когда солдат видит товарища с оторванными руками и ногами, развороченным животом и вывалившимися внутренностями стенающего о помощи, это не прибавит ему боевого духа. Да, я знаю, ты скажешь, что и это не новость, но не в таких количествах.
  - Ты хочешь этим оправдать свою неудачу?
  - Я говорю о том, что русские применили новую тактику, и новое оборонительное оружие, в некоторой степени компенсирующее их недостаток в артиллерии. Нам нужно подумать над тем, как противодействовать этой их новой тактике, и подумать как привнести это себе. А не бросать людей в лобовые атаки.
  - Проклятье, Карл, нас и без того оттеснили от всех важных направлений. Нам уже не доверяет сам император. Сдача Перемышля. Откат до самых Карпат. Да нам удалось зацепиться за горы, и мы не пропускаем русских через перевалы, но делаем это с невероятным напряжением сил. Стоило только германцам прислать сюда свою армию, как они тут же вернули один из стратегических перевалов имеющий железную дорогу, и вышли в Буковину. Швабы, ты понимаешь! Нам уже нет никакого доверия. Я буквально сегодня связывался с императором по телеграфу, и выразил ему свою уверенность, что мы сможем сбросить Брусилова сначала с Дукельского перевала, а затем обходным маневром и с Лупковского. И что я теперь должен ему докладывать?
  - Правду, Светозар. Только правду,- твердо произнес командир корпуса.
  - Он уже не верит в свою армию,- в голосе командующего четко слышалась горечь.- Более того, на нашем фронте готовится мощный удар, и главная роль в нем отводится, увы не нам, а швабам.
  - Ты о чем? Я впервые об этом слышу.
  - И не удивительно, коль скоро я сам только сегодня об этом узнал. Его императорское величество в сегодняшних переговорах заявил, что если мы снова не сумеем добиться успеха, то это сделает германская армия Макензена, начавшая передислокацию на восточный фронт. Сразу после переговоров с императором я получил распоряжение о содействии представителям Одиннадцатой германской армии, а два часа назад в мой штаб прибыли представители штаба Макензена.
  - Их армия сменит нашу, как это было с Южной армией? Или предполагается иной сценарий,- Шестаков буквально слышал, как неизвестный ему генерал Критек, скрежещет зубами.
  - Иной. Людей Макензена интересует участок на стыке нашей и Четвертой армии. Во всяком случае, в рекогносцировке именно этого участка они просили оказать содействие, и прибыли ко мне уже из штаба Фердинанда. Мало того, мне сообщили, что на станции Новый Сандец во всю идет подготовка к принятию большого числа войск. Так что, мы провалили последнюю возможность показать на что способны.
  - Но еще не все потеряно.
  - Это пустые слова Карл. Готовь корпус. Думаю, что у нас есть еще неделя, может полторы, потом свое слово скажет Макензен, нам же останется только подпевать ему.
  - Это если он сумеет чего-нибудь добиться,- с явной неприязнью произнес генерал Критек.
  - Знаешь, я зол не меньше твоего, но все же хочу пожелать ему удачи. И как это ни прискорбно, должен признать, что если бы не поддержка наших союзников, то русские нас уже разбили бы.
  - Кхм. Возможно ты и прав.
  - Возможно. Ладно. Собирай своих людей в кучу, зализывай раны и готовься.
  - Я тебя понял, Светозар.
  - Вот и хорошо что понял.
  Угу. А уж он-то как понял. Шестаков чуть не пошел в присядку. Только что он подслушал практически частную беседу двух генералов, давно и хорошо знавших друг друга, а потому говоривших достаточно откровенно. А уж какие сведения удалось при этом получить... Теперь главное донести их до командующего, Как там говорят, предупрежден, значит вооружен. Вот он и предупредит Брусилова. А уж тот пусть решает как быть с этим.
  Помогут эти сведения русской армии или нет, дело десятое. Главное, что если доставленные им сведения подтвердятся, он удостоится доверия командующего, ну и как результат получит возможность собрать собственное подразделение. Хм. А вот интересно, как воспользуется этой информацией Брусилов? Задумает контрудар? А в каком году был этот самый Брусиловский прорыв? Н-да. Хреново вспоминать, когда не знаешь. Историю своей Родины нужно знать, йожики курносые.
  - Ох братцы, что я сейчас слышал,- довольно потирая руки, произнес Шестаков в слух
  - Что-то интересное?- Поинтересовался Ильин
  - По мне так очень. А как там решат наши генералы, не знаю. Ладно, слушаем до вечера, и продолжаем фиксировать все заслуживающее интерес. А потом сворачиваемся и будем уходить к своим.
  - А диверсии?- Вскинулся унтер Рябов.
  - Обойдемся. Если командование сумеет правильно воспользоваться нашими сведениями, то это будет стоить сотни диверсий.
  
  
   ГЛАВА 6
   Штаб армии.
  
  - Я вижу вы уже привели себя в порядок, Иван Викентьевич,- произнес вошедший в блиндаж капитан Глымов, окинув взглядом своего подчиненного.
  - Стараниями моего денщика, это было несложно,- откладывая полотенце в сторону, ответил Щербаков.
  - Да, с денщиком вам повезло. И оборотист, и не трус. Видел его в деле. Я зашел отдельно поблагодарить вас, Иван Викентьевич, да и солдатики вам благодарны. Они ваши фугасы промеж собой шестаковками называют. Если бы не они, то прямо не знаю как бы мы удержались, и какие бы были потери среди личного состава. Наша-то артиллерия по большей части отмалчивается.
  - Ну что же, радует, что оказался полезен. Кстати, хотите еще одну каверзу предложу. Цена копейка, а польза будет несомненной.
  - Интересно послушать.
  - Берете трубку, можно даже деревяшку с просверленным отверстием, диаметр под патрон. Во внутрь вставляется гвоздик, сверху накладывается патрон, любой, и крышка. Вгоняется такая трубка или колышек под основание в землю, сверху накладывается патрон и крышка. Наступи на такую, капсюль накалывается на гвоздик и происходит выстрел. Конечно охотничий патрон с картечью предпочтительнее, но и пуля подойдет. Причем можно использовать абсолютно любые патроны, хоть револьверные.
  - Хм. Тут офицеры ваши фугасы называют подлым оружием, а вы добавить хотите.
  - Но вы я гляжу этого мнения не придерживаетесь.
  - А мне мое дворянское воспитание разум не застит. Война штука грязная, и в белых перчатках на передовой делать нечего. И потом, не знаю слышали ли вы, но германцы начали применять отравляющие газы. Так что, против того кто воюет подобным образом, все методы хороши. Но хватает еще тех, кто кичится своим дворянским происхождением, ходит в атаку в полный рост, и ведет за собой людей. И знаете, что самое паршивое?
  - Что?
  - Нередко эти умники остаются целехонькими и невредимыми. Вокруг горы трупов из подчиненных, а им хоть бы что.
  - Н-да. Идиотизм штука въедливая и вытравить его ой как трудно. Но вы все же подумайте над моим предложением, и с другими поделитесь задумкой. Если уж фугасы пришлись ко двору, то эта штука и подавно должна прижиться.
  - С чего такие выводы?- Вскинул бровь капитан.
  - Так ведь фугас он в самом лучшем случае оторвет ногу и даже если раненый выживет, получите инвалида. Хотя в большинстве случаев бедолага погибает. А этот самострел в большинстве случаев отправит несчастного в госпиталь, глядишь ему еще и повезет, хромоту заполучит, и отправится домой, к семье. Так что, где-то даже гуманное получается.
  - Соотносить гуманность и членовредительство, как-то неправильно. Не находите?
  - Полностью с вами согласен, Анатолий Сергеевич. Но и вы согласитесь, что все в этом мире относительно.
  - Трудно спорить. Вы все же хотите сами доставить в штаб вашего пленного?
  - И непременно в штаб армии,- заверил Шестаков командира роты.
  - Уверены, что у него серьезные сведения?
  - Да.
  - Но отчего же сами? Неужели хотите выслужиться?
  -Хочу,- честно ответил прапорщик.- А еще хочу воевать так, чтобы моих подчиненных вокруг меня гибло как можно меньше, а противнику вреда от нас было как можно больше. Вот только в окопах на передовой это ну никак не получится.
  - Если бы я услышал это от кого другого, то счел бы его трусом, желающим убраться с передовой. Но в отношении вас этого сказать не могу. Правда не могу и не назвать карьеристом. Других не подсиживаете, но все же упорно прорубаетесь вверх.
  - Уверяю вас, Анатолий Сергеевич, мой максимум это желание стать командиром роты. Но уж простите, не линейной, а особой.
  - Как вы и просили, я испросил у командира батальона, командировочное в развед-отдел армии. Хотя что-то мне говорит, что вы этим не удовлетворитесь,- протягивая листок бумаги, произнес капитан.
  Без соответствующих документов шататься вне расположения своего подразделения не рекомендовалось. Бардака в войсках конечно же хватало, не без того. Но контрразведка все же работала, и глупо бы было сбрасывать ее со счетов. Ну и патрули присутствовали, которые всех вызывающих подозрение сдавали как раз в контрразведку. Так что, командировочное предписание будет совсем даже не лишним.
  Ну и конечно же удачно то, что развед-отдел имелся только при штабах армий, ни в дивизиях, ни в корпусах ничего подобного не было и близко. Потому что будь иначе и командир батальона ни за что не выписал бы командировочное. Подполковник Звягин был беспримерно храбр в бою, но откровенно пасовал перед начальством. Так что не могло быть никакой речи о том, чтобы прыгнуть через голову. Но так как эта самая голова была при штабе армии...
  - Или грудь в крестах, или голова в кусах, Анатолий Сергеевич,- задорно ответил Шестаков, давая понять, что не боится той бури, что поднимется за обращение не по команде.
  - Ну, тогда удачи. Глядишь и у вас все получится, и у меня появится ротный офицер, а не волк, что все время в лес смотрит,- ухмыльнувшись произнес капитан.
  - Кхм. Я как-то не думал, что доставляю вам неудобства.
  - Так. Самую малость,- капитан слегка показал неольшой зазор между большим и указательным пальцами, показывая эту самую малость.- И потом, если бы все так доставляли неудобства как вы, то мы уже пили бы пиво в Берлине. Удачи, Иван Викентьевич.
  - Благодарю.
  - Да. У кухни вас ожидает штабная коляска с возницей. Эдак у вас получится куда как более споро.
  - А вот за это отдельное спасибо.
  До штаба армии путь был неблизкий. Городок Самбор, где он квартировал, находился более чем в ста верстах. Так что, преодолеть этот путь за день или своим ходом, нечего было и мечтать. Если бы не одно "но". До железной дороги было около двадцати верст, и по ней время от времени проезжали составы. Разумеется о пассажирских перевозках не могло быть и речи. Но воинские эшелоны, и санитарные поезда, курсировали довольно регулярно. Так что, учитывая что сейчас лишь раннее утро, у Шестакова имелись все шансы добраться до штаба в течении дня.
  В принципе, так все и вышло. До полустанка они добрались за каких-то три часа. Доставшаяся в качестве трофея легкая коляска оказалась как нельзя кстати. Нет, командир батальона вовсе не страдал манией величия и склонностью к повышенному комфорту. Он вообще не пользовался ею, обходясь верховой ездой. Но для решения некоторых хозяйственных вопросов, коляска была куда предпочтительнее. Опять же, не обходилось без различных инспекторов, которых надлежало доставлять от железной дороги. Словом полезная вещь, чего уж там.
  Вот и Шестакову она оказалась в руку. Проделать двадцативерстный путь с удобствами, да еще и имея с собой пленного, и двоих сопровождающих, это кое-чего да стоит. По здравому рассуждению, прапорщик решил прихватить Началова и Ильина, постепенно превращавшихся в неразлучную парочку. Ну не самому же ему присматривать за пленным.
  Откуда он взялся? Почесав затылок и пару раз дернув себя за нос, Шестаков пришел к выводу, что ему совсем не помешает тот, кто хотя бы относительно сможет подтвердить правоту его слов. Нет, не по отношении готовящегося наступления, а касаемо каверз проделанных его группой. Так сказать, взгляд со стороны противника, на деятельность диверсантов и эффект минных, пардон, фугасных полей.
  Вот и подхватили одного из раненых, что двигался по дороге с передовой. Вообще их было трое, но двоих отпустили с миром. Тут с одним раненым придется помучаться, а о троих и говорить нечего. Риск конечно имеется не без того, ну да кто не рискует, тот как говорится, не пьет шампанское или что покрепче.
  Конечно было бы куда предпочтительнее захватить кого-нибудь из немецких офицеров штаба Макензена. Или раздобыть еще какое вещественное доказательство подслушанному им разговору. Но это совсем уж из ряда вон. Он даже не представлял насколько должно было ему еще повезти, чтобы заполучить еще и это.
  На полустанке им улыбнулась удача. Как раз отходил санитарный поезд, который следовал через Самбор, с остановкой в городе. Пришлось какое-то время уговаривать начальника поезда, взять с собой попутчиков. Тот поначалу наотрез отказался, но потом доводы о важности сведений которыми располагает пленный, все же возымели свое действие. За одно раненому австрийцу руку обиходили. В смысле, сменили изрядно загрязнившуюся повязку.
  В Самбор прибыли уже после обеда. Все же хорошо когда имеется железная дорога. Шейранов прекрасно помнил, что значит путешествовать на конной тяге. Никаких нервов не хватит. А так прямо милое дело. Нет, конечно авто, с сотней с лишним лошадок под капотом, да дорога с нормальным покрытием, это куда как более предпочтительно, но его и так вполне устраивает.
  Штаб армии располагался в двухэтажном особняке. Кому принадлежало это здание, Шестаков понятия не имел, да и не собирался выяснять этот вопрос. В конце концов, какая ему разница. Главное, что его цель находится под этой крышей. Остается как-то туда попасть. Конечно можно заявить, что прибыл в развед-отдел армии. Но несмотря на то, что тот находился в этом же здании, вход в него осуществлялся через другую парадную, и можно ли оттуда попасть в сам штаб, было решительно непонятно.
  - Я к командующему с донесением от командира двенадцатым корпусом генерала Каледина,- показывая на свою полевую сумку, произнес Шестаков обращаясь к дежурному при входе.
  - Ваши документы.
  Шестаков вручил документы удостоверяющие личность, и когда офицер записал его данные, прошел в сторону кабинета командующего. Нда. Как-то у них тут все... Не серьезно, одним словом. Ох чует его сердце, достанется дежурному на орехи. А и поделом. Нечего расслабляться. Война тут в конце концов или где.
  В приемной находились полковник, два подполковника, и капитан. Нда. Прапорщик как-то не вписывается в общую картину. Ах да. Наличествовал еще один капитан. Но этот выступал как бы в роли хозяина помещения, так как являлся адъютантом его высокопревосходительства.
  - Прапорщик Шестаков, сорок седьмой Украинский полк, с донесением к его высокопревосходительству от его превосходительства генерала Каледина.
  - Давайте,- окинув прапорщика равнодушным взглядом, ответил адъютант.
  - Что давать?
  - Донесение давайте, что же еще-то.
  - Прошу простить, но имею приказ передать лично в руки.
  - Послушайте прапорщик, если его высокопревосходительство будет принимать каждого курьера...
  - Прошу простить, господин капитан, у меня и в мыслях нет припираться с вами. Но я в некотором роде имею касательство к данному донесению, имеющему первостепенную важность. А потому могу ответить на целый ряд вопросов, которые непременно появятся у его высокопревосходительства.
  - Даже так.
  - Так точно.
  - Присядьте.
  - Слушаюсь.
  Шестаков опустился на стул гадая над тем, что последует вслед за этим коротким диалогом. Либо господин капитан промаринует много о себе возомнившего прапорщика, либо все же проведет к Брусилову, причем без очереди, либо очень скоро в приемной появятся представители контрразведки. Хм. Вообще-то, последнее очень даже возможно. Мало того, более ожидаемо.
  Может он все же погорячился, когда решил пролезть вот так, напролом. Кратчайший путь, он далеко не всегда приводит к цели за наименьший отрезок времени. Порой он оказывается куда длиннее, чем самый что ни на есть обходной. Ну да ничего, он выяснит это практически...
  - Господин прапорщик, пройдите,- произнес капитан, появляясь из-за двери кабинета командующего, после того, как ушел очередной посетитель.
  Хм. Вот так просто? Нет, он конечно в курсе, что наглость города берет. Мало того, он на это надеялся. Но в тот момент когда он все же оказался прав, он сильно удивился тому, как противник еще не уничтожил к чертям собачьим все командование русской армии. Хм. С другой стороны, убери этих, по большей части бестолковых, и на их место очень даже могут прийти молодые, энергичные и далеко не глупые. Так что, тут палка о двух концах. Но все равно, бардак какой-то.
  - Ваше высокопревосходительство, прапорщик сорок седьмого Украинского полка Шестаков.
  - Здравствуйте господин прапорщик. Итак, что там такого мне передает Алексей Максимович, чего не может доверить ни телефону, ни телеграфу.
  - Германское командование начало переброску одиннадцатой армии Макензена на станцию Новый Сандец, с целью проведения наступательной операции на участке нашего фронта.
  - Интересно. А поподробнее?
  - Я прибыл не от генерала Каледина, это моя собственная инициатива. Согласно моего командировочного предписания, я доставляю пленного располагающего важными сведениями в развед-отдел армии. Но то что я сказал, является достоверными сведениями.
  - То есть, вы вот так, по собственной инициативе, и без особого труда попали в кабинет командующего?
  - И при оружии, ваше высокопревосходительство,- кивая в такт своим словам, подтвердил Шестаков.
  - Замечательно. Не штаб армии, а какой-то проходной двор.
  Чего было в его словах больше, злости, разочарования или все же праведного гнева по отношении к наглому прапорщику вот так сразу и не поймешь. Главное, чтобы этот гнев не застил ему разум. Нет, в итоге они конечно во всем разберутся, и Шестакова за этот проступок не расстреляют. Но если он ошибся в командующем, и тот распорядится о его аресте, то плакали его надежды на поддержку Брусилова в организации собственного отряда. И придется все начинать с самого начала.
  В кабинет вошел адъютант. Как видно у генерала имелась кнопка вызова. А почему бы и нет, если на столе стояла электрическая настольная лампа с зеленым абажуром, да и под потолком люстра с лампочками, а не со свечами. Брусилов посмотрел на вошедшего капитана, потом на вытянувшегося в струнку прапорщика, и тяжко вздохнул.
  - Рязанцев, с вами я потом разберусь. Пока идите. Ну а вы господин прапорщик продолжайте. Я жду подробности.
  Ну что же, хорошо уже то, что он не ошибся в личности Брусилова. Значит не все еще потеряно. Хотя, это пока ни о чем не говорит. Но как там пел в своей песенке Д,Артаньгав, из мультфильма его молодости - меня не слышат, это минус, но и не гонят, это плюс. Так что, ищите позитив во всем, так жить легче...
  - Вот значит как. Интересно. Очень интересно. Но это только слова. Чем вы можете подтвердить эти сведения?- Задумчиво и очень серьезно, поинтересовался Брусилов.
  - К сожалению, вы абсолютно правы, это просто мои слова. Я могу дать честное слово дворянина, но признаться, если бы вы доверились ему, то я серьезно усомнился бы в вашем здравомыслии.
  - Прапорщик, не зарывайтесь.
  - Прошу прощения, ваше высокопревосходительство.
  - Хм. Признаться, я и сам бы усомнился в своем здравомыслии.
  - Именно поэтому я считаю, что данную информацию должны подтвердить и другие источники. И потом, у меня есть только разговор двух австрийских генералов, без какой-либо конкретики. Решился же я на подобный шаг потому что имею совершенно конкретные предложения, по организации разведывательно-диверсионной деятельности на фронте.
  - Отчего же тогда вы не обратились в развед-отдел, а сразу ворвались ко мне?
  - Время, ваше высокопревосходительство. Идет война, и раскачиваться попросту некогда. У меня уже есть полностью сформированная группа в составе одного отделения. За пару месяцев я смогу увеличить ее численность до полусотни, или даже сотни человек. Но если я буду действовать по правилам, обращаясь по команде, то очень может статься, что мои предложения попросту лягут под сукно. Методы предлагаемые мною, несопоставимы с офицерской честью, и подразумевают действие из-за угла. Словом большинству нашего офицерского корпуса, они покажутся недостойными и бесчестными. Так что, шанс, что мои предложения не дойдут до вас, очень велики. И потом, сам я могу погибнуть под очередной бомбежкой. Вот я и решился на подобный шаг.
  - Считаете себя незаменимым?
  - Возможно кто-то и разделяет мое мнение. Но я, уж точно первый, кто за собственные средства экипировал отделение солдат и подошел к этому вопросу с практической точки зрения. А еще, я уверен в том, что смогу добиться серьезных результатов.
  - А если я вас разочарую, господин прапорщик?
  - В любом случае от этой выходки будет хоть какая-то польза.
  - Например?
  - Думаю, что после моего представления, вопросу обеспечения безопасности штаба, теперь будет уделено должное внимание.
  - Я гляжу вы во всем ищите позитивное зерно. Хорошая жизненная позиция. А пленный-то ваш существует?
  - Так точно. Он на улице. За ним присматривают двое моих бойцов.
  - Вот берите его, и отправляйтесь в развед-отдел. А в двадцать ноль, ноль, жду вас у себя в кабинете. Можете идти.
  - Слушаюсь.
  
  Нда-а. Дела-а. Не было печали, так еще и командира комендантской роты нужно будет пропесочить. Ох, да когда же за всем этим поспеть-то? А этот Никитин... Нет, офицер он конечно же старательный, и до генеральских погон дослужился вполне заслуженно. Вот только уж больно нерасторопен, и порой невнимателен, а на должности генерал-квартирмейстера это никак недопустимо. Уж он-то знает, не один год тянул эту лямку. Так то в мирное время, а нынче время военное, а потому оборотистость та должна быть куда более значительной.
  - Капитан Игнатов.
  - Я ваше превосходительство,- тут же козырнул остановленный в коридоре командир комендантской роты.
  - Что за безобразия творятся у нас в штабе. Какой-то прапорщик проходит прямиком в кабинет к командующему, как к себе домой, по какому-то надуманному поводу.
  - Его превосходительство генерал-майор Никитин уже высказал мне свое неудовольствие, и назначил по этому поводу служебную проверку.
  - Ага. Ясно. Обязательно ознакомлюсь. Вот только не нужно строить саму невинность и поминать о том, что непосредственно в кабинет к командующему его пропустил адъютант. С Рязанцевым его высокопревосходительство разберется сам, а вы отвечайте за своих подчиненных, допустивших постороннего в здание штаба.
  - Я и не собирался, ваше превосходительство. Готов понести наказание как за свои ошибки, так и за ошибки своих подчиненных.
  - А вот это похвально. Идите господин капитан.
  Он еще будет строить из себя оскорбленную невинность. Нужно будет обязательно ознакомиться с заключением проверки. Уж больно Никитин благоволит этому капитану. Хотя... Нет, он конечно же достойный офицер, георгиевский кавалер, имеет иные награды, а главное все время рвется на фронт. Нет, пожалуй все же не нужно с ним так-то уж совсем строго. Пусть Никитин снимет с него семь шкур, но только с приказом нужно будет как-то помягче, чтобы не губить карьеру многообещающему офицеру.
  Брусилов высоко ценил работоспособность своего начальника штаба, его исполнительность и инициативность. И все же довольно часто пенял Ломновскому на то, что тот всякий раз слишком уж себя перетруждает. В частности, будучи в бытность свою хорошим генерал-квартирмейстером и отлично зная эту кухню, порой с головой окунался в те проблемы, которые в настоящий момент не были его обязанностью. Однако, кроме того, что генерал тащит непосильный воз, командующему предъявить генерал-лейтенанту было нечего, потому как и свои штабные дела он ничуть не запускал.
  - Николай Николаевич,- окликнул Ломновский Никитина.*
  - Да, Петр Николаевич.
  
  *Нашел только упоминание что должность генерал-квартирмейстера занимал генерал Никитин, звание и имя отчество додумал сам.
  
  - Вы уже беседовали с этим прапорщиком Шестаковым?
  - Только что из развед-отдела. Выскочка и позер.
  - Отчего такой вывод? Уж не от того ли, что теперь достанется вашему любимцу?
  - Капитан Игнатов понесет заслуженное наказание. Если здесь не линия фронта, это вовсе не значит, что службу можно нести спустя рукава. Касаемо же этого прапорщика, так он притащил с собой пленного, каких мы бывает в день десятками тысяч в плен берем. Обычный солдат, ничего не знает, забитая деревенщина. Ладно бы хоть был из этих мест, так нет же, из Австрии. Так что и местность ему знакома, даже хуже чем нам. Но зато он в красках живописует о том, насколько страшное оружие эти фугасы, конструкции этого самого прапорщика.
  - Ага. Вспомнил, отчего фамилия этого офицера показалась мне знакомой. Это же он придумал фугасы, которыми сейчас засыпают передний край наши передовые части. Я еще хотел его вызвать.
  - Получается, поторопился наш изобретатель, с привлечением к себе внимания.
  - Напрасно вы так, Николай Николаевич. Он притащил этого австрияка не просто так, а чтобы показать, какой эффект произвели эти самые фугасные поля на противника. И судя по всему, впечатлились они от души. А что это значит?
  - Что?
  - Задумка дешевая, в исполнении простая, эффект выше всяческих похвал. Это может быть выходом, при нашем снарядном голоде. Этот прапорщик еще у Рудакова?
  - Да.
  - Благодарю.
  Прикинув мысленно, какие у него есть еще дела, и их первоочередность, Ломновский решительно направился в развед-отдел. Ничего срочного сейчас нет, а мысли об этом странном прапорщике никак не хотели его отпускать. Его как начальника штаба не могло не волновать трудное положение армии в плане снабжения вооружением в целом, и боеприпасами в частности. Конечно, запасы взрывчатки были не бесконечны, но все же с ней дела обстояли гораздо проще, чем со снарядами.
  Высокий, довольно широкий в плечах, русоволосый, голубоглазый парень лет двадцати пяти. Черты лица правильные, взгляд волевой и вообще, держится весьма уверено, при виде большого начальства не тушуется. Ничего удивительного, что ему удалось пройти к командующему. Характер виден сразу.
  Поздоровавшись, Ломновский тут же занял стул, капитана Рудакова, который тот поспешил уступить его превосходительству. Посмотрел на начальника разведки, и тот правильно истолковав этот взгляд, положил перед генералом исписанные листки бумаги. Развед-отдел так же находится в ведении генерал-квартирмейстера, а как уже говорилось, Петр Николаевич тяготел именно к этой службе.
  - Т-так. Оч-чень интересно,- после пятиминутного изучения изложенного в бумагах, произнес генерал.- А что, господин прапорщик, вы имеете опыт общения с участниками обороны Порт-Артура?
  - Никак нет, ваше превосходительство,- спокойно ответил Шестаков, даже не делая попыток встать.
  К чему эта нелепость, коль скоро генерал позволил ему сидеть, при появлении в кабинете. Вон и Рудакову долго стоять не пришлось, по знаку начальства он нашел себе стул, напротив прапорщика и сидит себе спокойно. Как видно у них тут все демократично. Ну, до известной степени конечно.
  - А откуда же тогда такое понимание в закладках фугасных зарядов и их эффективности? Вот ведь, практически ни одного металлического элемента, как следствие полное отсутствие осколков, и только фугасное воздействие, но эффект оказался просто колоссальным.
  - Ну, так уж вышло. На меня порой находит такое, на интуитивном уровне, что ли. Сам диву даюсь. Но пробую, и как следствие, получается совсем даже неплохо. Правда моих знаний к сожалению далеко не всегда хватает, и нужно обращаться к специалистам.
  - И уже приходилось обращаться?
  - Однажды. Как-то в Киеве случайно повстречался с полковником Федоровым, из главного артиллерийского управления. Пригласил домой, показал мои рисунки. Я в чертежах слаб, да и вообще, не имею инженерного образования, но рисовать умею. Вот и нарисовал наброски, и рассказал ему принцип, по которому все это должно работать, а уж разбираться с этим предстоит господину полковнику. А еще, вот с этими же фугасами. Я предположил извлечь из трубки капсюля воспламенителя пороховой заряд и начинить ее инициирующим зарядом. А вольноопределяющийся из нашей роты, без пяти минут инженер, предложил использовать капсюль детонатор, под огнепроводный шнур. Получилось гораздо быстрее, и безопаснее.
  - Для заряда этих фугасов можно использовать пироксилин?
  - Нет. Только тротил. Понимаю, что пироксилина на складах довольно много, но он гигроскопичен, а корпус фугаса не герметичен. Можно конечно сделать его и герметичным, но тогда потребуются совершенно иные материалы, а это повлечет за собой сложности в изготовлении. Сейчас же солдаты собирают эти фугасы буквально на коленке. Мы всего лишь за неделю засеяли ими все пространство перед нашими окопами.
  - Ясно. А сколько мин может произвести за день, отделение солдат?
  - Не знаю, ваше превосходительство,- честно ответил Шестаков.- Я ведь только предложил, а остальное организовывал командир роты, фельдфебель да вольноопределяющийся.
  - А вы значит предпочитаете играть в казаки-разбойники?
  - Ваше превосходительство не хочу показаться дерзким, но каждый должен заниматься своим делом. У меня неплохо получается играть в казаки-разбойники, ну так и нужно использовать мои сильные стороны.
  - Трудно не согласиться. А что, у вас есть еще какие-нибудь интересные идеи?
  - Не без того, ваше превосходительство.
  - Например?
  - Самострел. Трубка под диаметр любого патрона, гвоздь на дне, и сверху крышка. Солдат наступает на крышку, происходит накол капсюля и выстрел. Думаю, в подавляющем большинстве будет страдать стопа, реже пальцы, и еще реже ранение брюшной полости. Смертность при этом должна быть невысока, зато противнику придется нести затраты ресурсов на излечение раненого. Капитан Глымов собирался опробовать эту идею.
  - Я слушаю, слушаю, продолжайте,- подбодрил Ломновский, когда Шестаков сделал паузу.
  - Хм. Как-то вот так сразу... Мне признаться в последнее время было не до фантазий. А вот, к примеру, ракеты.
  - И какую перспективу вы видите у этой седой старины?
  - Ну да, считается, что идея изжила себя. Хотя я лично думаю, что у этого оружия большое будущее. Ведь как говорится, все новое, это хорошо забытое старое. Ну да я сейчас не о том. Когда мы на киевских складах получали капсюля воспламенители, завскладом в шутку предложил нам отгрузить ракет. Как он выразился хоть на вес. Мол занимают неприлично много места и никому не нужны. По его словам у него на складе этих ракет порядка двадцати тысяч. Да сотня пусковых установок.
  - И?- Вздернул бровь генерал.
  - Когда-то это оружие неплохо справлялось со своей задачей, по уничтожению живой силы противника. Понимаю, с точностью у ракет проблемы, в качестве боевого заряда черный порох, словом не серьезный. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Переснарядить эти ракеты тем же пироксилином, можно в артиллерийском парке армии. Дело-то несложное и недолгое. Сотня установок, стреляющие одновременно, по одной и той же площади. По моему эффект должен получиться просто ошеломительный. А ведь наверняка такие ракеты найдутся и на других складах. Вы говорите седая старина. А как же насчет волчьих ям, сколько тысячелетий назад человек впервые ее применил? И ничего, сегодня они активно используются по обе стороны фронта. По моему в связи с дефицитом снарядов, мы не можем отмахиваться даже от такой седой старины.
  - Кхм. Возможно в ваших словах, что-то такое есть. Как считаете, Валентин Степанович?- Обратился Ламновский к начальнику разведки.
  - По сути, господин прапорщик подсказал нам где находится чуть ли не целый артиллерийский парк*. А если эти ракеты найдутся и на других складах, то это число может увеличиться еще больше. Даже если их не переснаряжать пироксилином, это уже готовые снаряды. Еще в училище нам рассказывали, что немалая часть ракет были и вовсе картечными, сиречь шрапнельными.
  
  *Подразделение, выполнявшее функции подвоза и хранения боеприпасов. Штатно на его складах должно было храниться 25 000 снарядов и 3 000 000 патронов.
  
  - Нда. Не скажу, что мне лично идея нравится так, что спасу нет, но если мы уже добрались до складов с берданками... Нда. Есть еще какие-то идеи?
  - Подвижная батарея. Все просто. Устанавливаем орудия на железнодорожные платформы и перебрасываем батарею туда, где в ней есть особая нужда. Стрельба же ведется прямо с платформы. Я думаю для этого лучше всего подойдут дальнобойные орудия. Все же действовать придется в тылу, чтобы не попасть под огонь противника. А еще, использовать тяжелую артиллерию для борьбы с батареями противника. А корректировку их огня можно осуществлять с воздуха.
  - Воздушная корректировка используется еще с войны пятого года. Но к сожалению не всегда от этого есть толк. И мы и противник всячески укрываем батареи от наблюдателей на аэростатах.
  - Я говорил не о аэростатах, ваше превосходительство, а об аэропланах. Ведь они имеются в нашей армии?
  - И как вы себе это представляете? Как корректировать огонь без связи?
  - Есть возможность снабдить артиллеристов и воздушных наблюдателей одинаковыми картами и желательно крупного масштаба?
  - Разумеется.
  - Тогда все проще простого. Берем карту и делим ее на квадраты со стороной в одну версту, а лучше в половину версты. Позвольте?- С молчаливого разрешения генерала Шестаков вооружился карандашом и начал рисовать.- Нумеруем эти квадраты, чтобы можно было без труда найти нужный. Далее каждый квадрат мысленно делится на квадратики со стороной саженей в пятьдесят, а то и меньше. Теперь нумеруем каждый квадратик по улитке, во-от так. Корректировщику достаточно написать на листке бумаги, квадрат двенадцать-пятнадцать, по улитке десять, и сбросить тубус с запиской возле батареи. Командир батареи глядя на такую же карту, находит нужную точку, производит расчет, и ведет огонь по конкретной цели.
  - Нда. По сути ничего сложного, но подиж ты, никто не додумался.
  Угу. Спасибо артиллеристам, с которыми Шейранов бывало выпивал в первую чеченскую. Те под соточку начинали разглагольствовать только о своих пушках и о том, как они браво уничтожают боевиков. Причем рассказывали они об этом со смаком, с подробностями, и неоднократно, вот ему и запомнилось.
  - А еще, можно использовать полевую артиллерию для поддержки наступления пехоты. Разумеется речь идет о полевых пушках. По мере приближения своей пехоты, артиллерийский огонь отодвигается вперед, обеспечивая перед ней огненный вал, который бы заставлял противника прятаться. Таким образом, потери среди личного состава можно было бы уменьшить, причем в значительной степени.
  - В теории звучит неплохо,- а в наших реалиях для подобного расточительства у нас нет снарядов,- тут же возразил генерал Ломновский.- А что вы тут говорили о разведке?- Он постучал по листкам исписанным каллиграфическим почерком Рудакова.
  - Да по сути, я уже высказал все свои мысли. Нужно это дело систематизировать. Сегодня разведка ведется как-то разрозненно и неэффективно. У бойцов нет специальной подготовки, добровольцы находятся далеко не всегда, нет конкретной постановки задач. Без необходимых знаний, солдат охотник не обратит внимания на что-то важное, и напротив, сосредоточится на второстепенном. И еще, нужны отдельные разведывательные подразделения - полковая, дивизионная, армейская и фронтовая. У каждой свои цели и задачи, и действовать они должны независимо друг от друга. Как результат, получается три разрозненных источника информации. Таким образом можно получить более или менее полную картину. А еще, портить кровь противнику. К примеру, мы могли уничтожить обнаруженную батарею шести дюймовых гаубиц. И не стал я этого делать, только потому что не хотел рисковать из-за сведений об армии Макензена. Я посчитал, что эта информация куда важнее одной батареи. А вообще, диверсионные группы могут оказывать влияние даже на стратегические планы.
  - Интересно послушать,- откинувшись на спинку стула, и скрестив на животе пальцы, заинтересованно произнес генерал.
  - Господин капитан, позвольте ту карту, с которой мы работали.
  - Прошу,- опять же с молчаливого одобрения генерала, Рудаков разложил перед Шестаковым карту.
  - Итак, берем конкретный пример. Доставленные мною сведения оказываются верными, и Макензен начинает прорывать фронт на участке Третьей армии. Одновременно с ним, как я и слышал в разговоре между австрийскими генералами, наносятся отвлекающие удары по всему фронту. Благодаря железной дороге противник вполне способен маневрировать силами и в кратчайшие сроки перебросить значительные силы... Ну например, к Ужокскому или Лупковскому перевалам, к которым ведет железная дорога, и перебросить войска будет проще и быстрее. Так что, наш командующий фронтом пребывает в раздумьях, как же ему поступить, где будет нанесен решительный удар, а где это только отвлекающие. И вот тут говорит свое веское слово разведывательно-диверсионная группа. Мы взрываем вот этот, этот, и этот мосты. Вот для этого понадобится пожалуй слишком много взрывчатки. Не беда, минируем железнодорожные пути, и подрываем их в любом удобном для нас месте. Охранять всю дорогу они просто не в состоянии, или им придется задействовать на это пару-тройку дивизий. Итак, Макензен лишен возможности перебросить свою армию на другой участок, и командующий без опаски выделяет фронтовой резерв именно на этот участок. Не скажу, что Макензен посрамлен и все его потуги тщетны, кто его знает, как оно все сложится. Но лишившись возможности маневра, он будет вынужден переть напролом, как боров на случку. Кхм. Прошу прощения. Понахватался у солдат.
  - Ничего, господин прапорщик, ничего. Я тоже когда-то командовал солдатиками, и признаться так же грешил разными словечками,- задумчиво произнес Ломновский.- Валентин Степанович, вы тут пообщайтесь еще на эту тему, и поподробнее, а потом я хочу увидеть ваше мнение и конкретные предложения.
  - Слушаюсь.
  - Господин прапорщик, я краем уха слышал, что вы затратили собственные средства, на создание вашей группы. Это правда?
  - Так точно.
  - И какова цель?
  - Скажем так, войны избежать у меня не было никакой возможности. Как говорится, не время и не место, когда Родина в опасности. Но с другой стороны, и торчать в окопах в ожидании шальных снаряда или пули, понимая, что от тебя ничего не зависит, желания не испытываю никакого. А так, многое зависит уже от меня самого, и моих умений, хотя на первый взгляд опасность куда выше.
  - То есть, личная заинтересованность налицо.
  - Так точно, ваше превосходительство. И коль скоро моя личная заинтересованность и интересы нашей армии совпадают, не вижу в этом ничего зазорного.
  - Боже упаси. И в мыслях не было винить вас в чем-то.
  Ламновский поднялся и вышел из кабинета, провожаемый подскочившими со своих мест офицерами. Больше ему тут делать нечего. Опять же, забот у начальника штаба хватает, а он провел здесь целых полчаса, занимаясь не своим делом.
  Впрочем, как сказать не своим. Вот по тем же фугасам, нужно будет наладить их производство и срочно. Бог весть как отнесутся к производству этой новинки в главном артиллерийском управлении. Но здесь, на уровне армии, они могут это организовать собственными силами.
  А вообще в словах этого прапорщика было много разумного, хотя и необычного. А главное с какой легкостью он выдавал одну идею за другой. Такое впечатление, что он знал о чем говорит. Хотя-а... Богата земля русская талантами и самородками, вот только не всегда им дают дорогу, поддерживают или хотя бы не мешают.
  Вот взять конкретно эту идею с развед-подразделениями. Ведь то что предлагает прапорщик, по сути, не так уж и невозможно, да и чего греха таить, для армии связано с малыми затратами. Ну что трудного для полка выделить один взвод для разведки. Тренировать их, и собирать там самых лучших. А уж лучших из них, можно будет отбирать в дивизионную и далее армейскую разведку. Вот и соберется в кулак элита армии. А уж во фронтовой и вовсе лучшие из лучших.
  А какие перспективы открываются. Диверсии на путях сообщения. Ликвидация военных объектов. Да тех же складов. А главное, получение разносторонней информации, и ведение агентурной работы на территории противника. От возможных перспектив даже дух захватывает.
  А еще... Еще у него есть шанс войти в историю в качестве родоначальника фронтовой разведки. Хм. А что, очень даже впечатляющее название. Не военная разведка, которая уже существует при генеральном штабе, и от которой не так чтобы и много толку в действующих войсках, а именно фронтовая. Цели, задачи, структура, все это предстоит еще разработать. В принципе прапорщик уже представил черновой вариант, но это так, только начало.
  - Здравствуйте, Сергей Григорьевич,- войдя в кабинет начальника контрразведки армии, поздоровался Ломновский.
  - Здравия желаю, ваше превосходительство,- тут же бодро поздоровался ротмистр Рогозин, поднимаясь из-за стола.
  - Вы я гляжу один радеете о безопасности армии.
  - Разогнал обоих своих помощников по дивизиям, а сам решил с бумагами разобраться. Война войной, но канцелярию никто не отменял.
  Ротмистр держался свободно, ничуть не тушуясь присутствием начальства. Впрочем чему удивляться. До своего звания он дослужился в отдельном корпусе жандармов, и до войны работал как раз на этом поприще. С началом мобилизации именно отделы корпуса жандармов выделяли офицеров для организации работы контрразведки в действующих войсках. Ввиду несколько негативного отношения остального офицерского корпуса к жандармским офицерам, он привык держаться независимо и на особицу.
  - Я к вам с поручением.
  - Слушаю, ваше превосходительство.
  - Вы слышали уже о выходке одного прапорщика из Сорок седьмого Украинского.
  - Так точно.
  - Ну да. Вам по должности положено. Очень занимательный молодой человек. И я бы даже сказал необычный. А еще он сообщил весьма интересные сведения.
  - А вот насчет этого я не в курсе.
  - Вам уже объявили о вечернем совещании?
  - Так точно.
  - Превосходно. Там все и узнаете. Но пока суд да дело, а время терять не хотелось бы. Словом, проверить бы этого прапорщика, да выискать на него всю подноготную. Уж больно занимательная личность.
  - Я уже сделал запрос в главное управление, и просил разослать циркуляры по всем губернским отделам, полицейским управлениям, запрос в архив Корпуса, центральный архив МВД и военное присутствие города Киев, где он был призван. Поручик Чирков выехал в его часть, покопается немного там аккуратно, осмотрится.
  - Хм. А у вас не забалуешь, Сергей Григорьевич,- вздернул бровь генерал.
  - Так ведь мы жандармы, ваше превосходительство, цепные псы на страже самодержавия, и хватка у нас бульдожья.
  - Н-да. Никогда не понимал, этого высокомерия и чванства господ офицеров. Словно и не солдаты, а какие-то экзальтированные курсистки.
  - Уверяю вас ваше превосходительство, обидно только первый год. Потом отпускает, и начинаешь относиться к этому со снисхождением. Если бы империю можно было защитить одними только штыками, это было бы замечательно. Но к сожалению это не так, и кто-то должен заниматься этим столь непопулярным делом.
  - Когда вы сможете получить ответ?
  - Не могу знать. Время военное и я со своим срочным запросом не один. Основываясь на личном опыте, при самом благоприятном исходе, дня четыре.
  - Конечно долго, но лучше уж так, чем потом локти кусать, от того что австрияки или германцы решили нас дезинформировать.
  - Настолько серьезные сведения?
  - Очень. Дождитесь вечернего совещания, сами все поймете. Но прапорщика этого, возьмите под плотную опеку. Кхм. В пределах, разумеется. Потому что если он чист...
  - Ценный кадр?
  - Я бы сказал, неординарная личность. Человека со столь развитой интуицией я еще не встречал. Вы понимаете, он как-то походя предлагает такие вещи, до которых вот так сразу и не додумаешься. Нужны годы, стони ошибок, набитые шишки, пролитая кровь, в конце концов. А у него все как-то походя и просто. На интуитивном уровне. И самое занимательное то, что чувствуется его правота.
  - Я все понял, ваше превосходительство. Возьму его под опеку мягко, но жестко. Не извольте беспокоиться. Я тут прихватил с собой парочку филеров, мы с ними не один год вместе, все сделают в лучшем виде.
Оценка: 6.44*50  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"