Чамберс Роберт Уильям: другие произведения.

Создатель лун

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Через семь морей и реку, что длиннее, чем расстояние от Луны до Земли, находится город Айн. Это место, где великая Река течёт под тысячью мостов, сады полны душистых цветов, а воздух наполнен мелодией серебряных колокольчиков. Это место, где правит Лунный старец, связывающий красной нитью судьбы души мужчин и женщин, которым суждено быть вместе, ведь как только он завяжет свой узел - ничто на свете больше не будет способно разлучить их. Лунный старец имеет право дать всё, что пожелает, в равной степени он может и отнять всё, что посчитает нужным. Владыка страшнейшего из культов, Кюэнь-Ёиня - группы восточных чародеев, и самой жестокой и кровожадной секты, представляющей интересы самого Сатаны на земле. Он - создатель ужасных монстров из сотен тысяч разных тел, он - Создатель Лун, и культ его грядёт!

  
"Создатель Лун"
  
  
Р.У.Чамберс
  
  

Вступление

  
  
Ведь во мне уживается и добро и зло, как во всей моей нации, - и я утверждаю, что зло относительно.
  (А если оно и существует, то я утверждаю: оно неотъемлемая часть бытия нашего, и моего и страны моей.)
  Ничего не существует ради самого себя,
  Я утверждаю, что вся земля и все звёзды в небе существуют ради религии,
  Я утверждаю, не бывало на земле истинно верующего. И никто ещё не склонился в почитании колен и не вознес молитв достойных,
  И никто ещё даже отдалённо не помышлял, сколь прекрасен он сам и сколь надежно будущее.
  Я слышал, о чем говорили говоруны, их толки о начале и конце.
  Я же не говорю ни о начале, ни о конце.
  
  
Уолт Уитмен
  

Часть первая

  
  Что же касается Лунного старца и Синь, я не могу поведать соискателю знания больше, чем знаю сам. Ныне меня преследуют лишь глубочайшие сожаления, поскольку в своё время я не разобрался со всем, как бы мне стоило это сделать. Эти строки, возможно, смогут спасти множество жизней, в том числе сотрудников правительства Соединённых Штатов, не исключено так же, что и учёную интеллигенцию. В любом случае, по крайней мере, пара человек сможет обрести душевный покой, покинув чертоги томительного ожидания. Конкретность враг неопределённости.
  Если же правительство всё же посмеет проигнорировать мои увещевания, и откажется собрать хорошо подготовленную группу специалистов для выполнения операций особого назначения, люди одного из ваших штатов без промедления заставят вас расквитаться за вашу недальновидность, уничтожая всё и всех на своём пути, разоряя поля, сжигая дома превращая всё, к чему бы они не прикоснулись в горстку пепла, чтобы в конце концов не осталось ничего, кроме бесплодной, выжженной пустыни. Мёртвая земля будет там, где ныне раскинулись зелёные леса и бескрайние цветущие луга вокруг кристально чистых озёр в Кардинал Вудс.
  В какой-то степени вы уже осведомлены о сути происходящего - все газеты Нью-Йорка пестрили как реальными, так и мнимыми подробностями этого странного дела.
  Это правда: Баррис поймал свою удачу за хвост, поскольку большого везения требовалось, чтобы поймать человека, у которого руки по локоть в крови, вернее даже будет сказать в золоте - поскольку карманы его одежды, и его ботинки были набиты золотом, да что там - даже в его зажатом кулаке был золотой самородок. Я заранее обусловил, что это именно золото. Вы же можете назвать данный материал так, как сами сочтёте нужным. Вы также вполне осведомлены, что за человеком в сути своей является Баррис, тем не менее, я начну с самого началу, поскольку имею веские причины опасаться, что не будь у вас полной картины происходящего, вы сделаете не те выводы, которые бы следовало сделать.
  Третьего августа сего года я был в мастерской "Тиффани" и консультировался с Джорджем Годфри, занимающимся созданием и разработкой ювелирных украшений. На стеклянной витрине между мной и Годфри лежал, свернувшись в клубок, змей из чистого золота - образец истинного мастерства обработки благородного металла.
  - Нет, - отрицательно ответил Годфри на мой вопрос. - Это не моя работа. Но я бы отдал всё, что у меня есть лишь бы научиться делать так же. Это ведь, чёрт бы меня побрал - настоящий шедевр!
  - Тогда кто его сделал?
  - Я бы тоже хотел узнать хотя бы имя мастера, не говоря уже о большем. Я купил это чудо с рук, у старого прохвоста который живёт в каком то захолустье в Кардинал Вудс. Там, по-моему, ещё Озеро звёзд должно было бы быть неподалёку.
  - Озеро звёзд? - переспросил я.
  - Я не знаю, как оно называется на самом деле - это местное название. Это не суть важно. Этот потрёпанный жизнью старый койот утверждал, что является представителем мастера, создавшего этот шедевр, этаким бизнес партнером. Я хорошо ему заплатил. И теперь я надеюсь, что наше сотрудничество продолжится и перерастёт во что-то более значительное, на много более значительное. Я уже договорился и считай, что уже продал это столичному музею.
  Я медленно склонился над стеклянной витриной, наблюдая со стороны за тем, как мастер своим опытным взглядом, полным восхищения, внимательно осматривал поверхность драгоценного гада.
  - Превосходно! - продолжал бормотать он, ласково лелея змея, поглаживая по чешуйкам. - Нет, ну вы только посмотрите на этот рельеф!
  Но я уже потерял интерес к змею, поскольку моим вниманием завладело нечто иное. Что-то двигалось, абсолютно точно двигалось в кармане длинного пальто Годфри, вот оно, выглядывает из левого кармана. Оно постоянно шевелиться, болтает крабовидными ногами, и вся поверхность его тела покрыта жестким, желтоватым ворсом.
  - Ради всего святого - сказал я, жадно глотая ртом воздух. - Что у вас в кармане? Годфри, это... эта тварь ползёт по вашему пальто!
  Он быстро осмотрел себя и взял существо в левую руку.
  Я инстинктивно отпрянул, едва он вытащил гадкое создание, держа передо мной так, чтобы я мог внимательнее рассмотреть его. Наблюдая за моей реакцией, его губы расплылись в улыбке, после чего он искреннее рассмеялся и положил неведомое нечто на прилавок.
  - Неужели вы никогда не видели ничего подобного?
  - Нет, - оправдывая свою впечатлительность, ответил я. - И я очень надеюсь, что не увижу ничего подобного вновь. Что это вообще такое?
  - Понятия не имею. Даже если перерыть весь архив музея естественной истории вы всё равно ничего не найдёте, ровно как и не один специалист не поможет вам. Есть ещё, конечно, учёные из Смитсоновского университета, но все они сейчас заняты своими морскими экспедициями. Лично я предпочитаю думать, что это нечто среднее между морским ежом, пауком и самым настоящим исчадием ада, если эти три существа вообще могут как-то сочетаться между собой. Возможно, оно даже ядовито, но я не смог найти ни клыков, ни выделяющих яд желёз. Да что там - я даже не могу в точности сказать, как и чем оно питается, если питается вообще. Как думаете - оно видит, что-нибудь или слепо как крот? Я чего спрашиваю - может эти странные чёрные точки - это его глаза? Хотя у меня странное чувство, что их как будто нарисовали гуашью. Мне проще было бы поверить, что это плод больного воображения какого-нибудь японского мастера-резчика, поскольку только у такого человека хватило бы фантазии создать такое вот чудо-юдо. Я пытаюсь себя заставить думать, что его создала природа, но у меня слабо получается. Если бы он был резной фигуркой, я бы сказал, что ему не хватает деталей. Я понимаю - это звучит как бред, но, по-моему, это существо - лишь часть, или, что ещё более невероятно, одна из частей впечатляющего воображение гротескного симбиота. Иногда мне кажется, что ей одиноко, и она очень сильно жаждет вновь стать единым целым с чем то, от чего зависит. У вас есть какие-нибудь догадки? Я хочу использовать этот экземпляр как образец, чтобы создать что-то по истине уникальное. Я - не я буду, если не смогу превзойти этих чертовски смышлёных японцев!
  Существо медленно поползло по витрине в мою сторону. Я сделал ещё шаг назад.
  - Годфри, - начал я. - Я готов выполнять любую работу, которую бы вы мне не предложили - я не буду привередничать, но всё же... вы действительно хотите запечатлеть в камне это существо? Я разбираюсь в особенностях восточной культуры, но я всё же до сих пор не могу взять в толк как этот паук...
  - Это краб.
  - Краб, паук, да хоть кольчатый червь! Б-р-р-р... Вот зачем вам это нужно? Ведь это существо - словно порождение дурных грёз! Оно просто отвратительно!
  Мне хватило одного взгляда, чтобы пропитаться искренней ненавистью к "этому". Это было первое существо, которое я возненавидел просто по факту его существования. Некоторое время назад я почувствовал едкий, резкий, неприятный аромат в воздухе, но Годфри успокоил меня, объяснив, что источник запаха - это загадочное существо.
  - Если от него столько хлопот, убейте "это" и закопайте где-нибудь подальше от чужих глаз, - предложил я. - И да, к слову, где вы вообще это раздобыли?
  - А я откуда знаю?
  Годфри опять рассмеялся. - Я обнаружил этого красавца прилившим к деревянной коробке, в которой лежал золотой змей. Полагаю, старикашка точно в курсе, что это такое и по любому может рассказать гораздо больше.
  - Я что-то очень сомневаюсь, что в Кардинал Вудс водятся подобные создания. А если даже и водятся, что-то я совсем перестаю быть рад тому, что мне придётся ехать туда.
  - Правда? - спросил Годфри. - Есть желание поохотиться?
  - Да, с Баррисом и Пирпонтом. Нет, ну всё-таки, почему вы не предали милосердной смерти это существо?
  - Отстаньте от меня - вас охота уже заждалась, не заставляйте ваших друзей ожидать вас, - сказал Годфри, вновь засмеявшись.
  Я ещё раз скептически покосился на то, что он называл крабом, и попрощавшись, покинул "Тиффани". Теперь, я навещу его не раньше декабря.
  В ту же ночь мы с Пирпонтом и Баррисом курили и перекидывались словами, вальяжно гуляю по перрону Квебекского экспресса, как раз в то время, когда вагоны длинной чередой покидали Центральное депо.
  Старина Девид осматривал вагоны с собаками. Не повезло им - они ненавидели путешествовать в багажном вагоне. К их несчастью, ни в Квебеке, ни на Северной колее не было вагонов для животных, или хотя бы охотников; и Девид вместе с тремя сеттерами мистера Гордона, вынуждены были ютиться в узком пространстве багажного вагона почти всю ночь. Кроме меня, Пирпонта и Барриса в вагоне никого не было.
  Баррис - аккуратный, упитанный, с красноватым румянцем на лице человек с медным цветом кожи сидел рядом с окном, которое постоянно подпрыгивало в раме в такт движению поезда. Баррис не обращал на это внимание, поскольку он был занят раскуриванием своей душистой, короткой трубки. Его пистолет в кожухе лежал на полке рядом.
  - Будучи юнцом с белой шевелюрой и отсутствием благоразумия, - начал сонным, усталым голосом Пирпонт - Мне так и не довелось по ухлёстывать за молоденькими студентками. Может тебе повезло больше моего, а, Рой?
  - Нет, - отрезал я, глядя на Барриса.
  - Тебе, я так понимаю, приглянулась та молодая особа в спальном вагоне, я прав? - спросил Баррис.
  - Абсолютно верно, - ответил Пирпонт.
  Я плотоядно оскалился, поскольку она тоже привлекла моё внимание. Баррис провел большим пальцем по своим жестким усам, и, устало зевнув, сказал:
  - Вам, ребятки, давно пора спать. Это милое создание, по совместительству проводница, работает на Службу.
  -О, - сказал Пирпонт. - Полагаю это твоя коллега? - Если так, то ты бы мог и представить её нам. Ты же понимаешь - дорога ещё длинная, а приятная компания могла бы скрасить нашу... скуку.
  Баррис достал телеграмму из своего кармана и долго и так и сяк вертел её в руках, сидя на своём месте, притом странно улыбаясь. Через мгновение он передал её Пирпонту, который спустя пару строк удивлённо приподнял брови.
  - Этот сумбур, стало быть, имеет тайный смысл. Это определённо шифр - сказал он. - Судя по подписи, генерал Драмонд имеет к этому самое непосредственное отношение.
  - Драмонд - шеф правительственной Службы, - сказал Баррис.
  - Что-то интересное? - спросил я, закурив сигарету.
  - Что-то интересное, - подтвердил мою догадку Баррис.
  - Раз это так интересно - позвольте мне взглянуть.
  - Я нарушил вашу идиллию - охотников то всего должно было бы быть трое.
  - Ни сколько. Или ты хочешь поговорить об этом? Ммм, Билли? - спросил Баррис.
  - Хотелось бы, чтобы с нами не было того очень "перспективного" молодого человека, - ответил Пирпонт.
  Баррис проигнорировал его слова. Он достал свой носовой платок, протёр им свой мундштук, несколько раз прочистил сдвоенное дуло ружья проволокой, после чего устало откинулся на спинку стула.
  - Пирпонт - обратился он к Билли. - Ты помнишь тот вечер в клубе в США, когда генерал Майлз, генерал Драмонд и я впервые увидели тот странный самородок, который был у капитана Махана? Полагаю, тебе уже известно о нём.
  - Да, конечно, - сказал Пирпонт.
  - Насколько я помню, это ведь было золото? - спросил Баррис, барабаня пальцем по стеклу.
  - Да, это так, - ответил Пирпонт.
  - Я был тому свидетель, - добавил я. - Это определённо было золото.
  - Профессор Ла Гранж тоже его видел, - сказал Баррис. - Он тоже был уверен, что это золото.
  - А в чём суть вопроса тогда? - спросил Пирпонт.
  - Ну, понимаешь... - начал Баррис. - Всё же это было не золото.
  После нескольким минут тишины, где каждый был погружен в собственные мысли, Пирпонт спросил, какие тесты были проведены.
  - Самые обычные - ответил Баррис. - Монетный двор США сделал вывод, что это чистое золото, после них ещё не меньше полусотни специалистов его видели, и все утверждали, что это золото. И всё же это не оно - вернее оно - но как бы ни совсем.
  Мы с Пирпонтом обменялись взглядами.
  - Теперь, - сказал я. - Специально для Барриса вопрос, столь пораженного "обычными" тестами - что такое золотой самородок?
  - Это практически чистое золото, но - Баррис запнулся, подбирая слова. - Но, это всё равно было не золото. Пирпонт, вот ты мне скажи, что вообще такое золото?
  - Золото - элемент периодической системы. Металл.
  - А вот и нет! Глупый Билли! - раздраженно сказал Баррис.
  - Не знаю как сейчас, а во времена, когда я ходил в школу, это вроде было так, - сказал я.
  - Это вещество не было металлом в течение двух недель кряду, - сказал Баррис. - И кроме генерала Драмонда, профессора Ла Гранжа и меня - вы, - он указал на присутствующих указательным пальцем, - единственные люди, которые знаете об этом. Есть ещё один человек, посвящённый в это... вернее сказать, уже, наверное, был.
  - Вы же не хотите сказать что золото - композитный материал?
  - Думаю именно так. Ла Гранж пришел к такому же выводу. Его прошлый эксперимент не дал результатов, но позже у него получилось создать чистое золото. Тот образец, самородок, был изготовлен им лично.
  "Это что, шутка такая, Баррис решил развеселить нас? - подумал я. - Или это просто мистификация и манипуляция фактами?"
  Я посмотрел на Пирпонта. Он что-то невнятно проговорил о том, что скоро вопрос с серебром решится сам собой и повернулся лицом к Баррису, на лице которого не было и намёка на шутку, поэтому мы с Пирпонтом крепко задумались.
  - Даже не стоит спрашивать меня о том, каким образом они делают это, - сказал Баррис. - Я не знаю толком тонкостей производства, я вообще почти ничего не знаю. Но вот в чём я уверен точно - где-то в пределах Кардинал Вудс есть некая негласная группа людей, подполье, которая знает, как делать это золото и что самое важное, кто придумал метод его производства. Господа, вы и сами должны понимать, какую опасность это может нести для всего нашего государства в целом. Процесс производства такого золота нужно остановить. Мы с Драмондом решили, что я вполне подхожу для выполнения данной задачи. Кем бы ни были эти люди и где бы они не прятались - они знают, как изготавливать золото, следовательно, каждого из них следует изловить, после чего - поставить к стенке и пустить пулю в затылок.
  - Пулю в затылок... - повторил Пирпонт, являющийся владельцем золотого прииска, который он сам считал убыточным.
  - Профессор Ла Гранж конечно сохранит благоразумие. Наука не должна делать открытий, которые бы противоречили устоявшимся правилам этого мира!
  - Билли, вам не о чем волноваться. Ваши доходы под надежной защитой.
  - Я думаю, - сказал я, - всё же есть какой-то недостаток в методе профессора Ла Гранжа.
  - Именно. Он не счёл нужным сообщить о нём до того, прежде чем его отправили на анализ. Он пытался усовершенствовать формулу, разделяя золото на три элемента.
  - Он великий человек, - признал Пирпонт. - Но он станет величайшим, если будет держать свой язык за зубами.
  - Кто? - спросил Баррис.
  - Профессор Ла Гранж.
  - Профессор Ла Гранж был убит несколько часов назад. Пуля попала прямо сердце. - Не обращаясь ни к кому конкретно, медленно констатировал Баррис.
  
  

Часть вторая

  
  Шел уже пятый день нашего пребывания в охотничьих угодьях Кардинал Вудс, когда Баррис получил телеграмму от конного курьера, прибывшего утром с Кардинал Спрингс - ближайшей к нам телеграфной станции и одноимённой небольшой деревушки, располагающейся по пути следования железнодорожной колеи, соединяющей Квебек с одной стороны, и пересекая чуть севернее три речных потока с другой стороны, в тридцати милях ниже по течению.
  Мы с Пирпонтом сидели под кронами роскошных, высоких деревьев, ради забавы заряжая в ружья орехи, камушки и прочую мелочь, годящуюся под шрапнель. Баррис стоял рядом - высокий, загорелый, возвышающийся над нами как гора. Он курил свою небольшую трубку, прикрывая её время от времени рукой, чтобы искры не смогли добраться до наших запасов пороха. Цокот копыт по ещё влажной, утренней траве заставил нас насторожиться. Вскоре курьер уже стоял у нашего порога, привязывая свою лошадь за узду к коновязи во дворе. Его встретил Баррис и взял у него из рук запечатанную телеграмму.
  Он небрежно разорвал конверт и вернулся в дом. Когда через пару минут он вновь вышел на улицу, в руках его был новый конверт, вероятно - ответ на послание.
  - Доставить как можно скорее, - сказал Баррис, прищурено всматриваясь в лицо курьера.
  - Так точно, полковник Баррис, - устало протянул юноша.
  Пирпонт смерил курьера взглядом и иронично улыбнулся, провожая взглядом курьера, который к тому моменту уже сел на лошадь, ловко опираясь на стремя.
  Баррис вручил ему конверт и жестом попрощался. Раздался глухой ступ копыт, несущийся по лугу, перешедший в звонкий цокот - курьер уже выехал на усыпанную гравием дорогу, отбрасывая большую тень, которая тоже вскоре исчезла.
  Баррис вытряхнул пепел из своей трубки, снова набил её и, встав с подветренной стороны, вновь раскурил её.
  - Никому не показалось странным, - начал я. - Этот твой курьер - с виду прожженный провинциал - говорит так, словно учился в Гарварде.
  - Так он и так учился в Гарварде, - констатировал факт Баррис.
  - Всё интереснее и интереснее, - многозначительно протянул Пирпонт. - Здесь, в Кардинал Вудс, и шагу нельзя ступить, чтобы за тобой не наблюдала служба, верно я говорю, а, Баррис?
  - Нет, - бесцветно ответил Баррис. - Ты и сам лучше меня знаешь, что тут сплошь зелёная пустошь да одна телеграфная станция на всю округу. Рой, ты сколько пороха используешь для заряда?
  Я показал ему свободной рукой на меру сечения в стальном тигле, который я использовал как мерную чашку. Он одобрительно кивнул, сел рядом и взял щипцы.
  - Драмонд передаёт привет, - обратился он к нам. - Курьер - мой человек, а вы парни - Баррис указал пальцем на нас с Пирпонтом, - чертовски смекалисты. Чтоб вас! Бьюсь об заклад, что если бы он говорил на местном диалекте, вы бы точно ни о чём не догадались.
  - Ну, он старался, - не без иронии сказал Пирпонт.
  Закончив обжимку гильз, Баррис посмотрел на результат своей работы - горстку готовых к бою патронов. Затем он взял оттуда один патрон и ещё раз хорошенько обжал его.
  - Я думаю хватит. - сказал Пирпонт. - Пережмёшь ещё.
  - А ты что, стрелять будешь хуже, если патроны будут отжаты чуть лучше? - заботливо спросил Баррис. - В таком случае - сам бы этим и занимался, а ещё лучше - припахай своего бесполезного служку.
  "Служкой" при Пирпонте был чопорный, слегка эксцентричный, тщательно подобранный Пирпонтом в качестве ассистента, молодой британец по имени Хоулетт. Будучи его камердинером, оруженосцем, поваром и личным слугой, Хоулетт делал за Пирпонта почти всё, разве что не дышал за него, хотя и это ставилось под большое сомнение. Однако в последнее время ироничные насмешки Барриса по этому поводу заставили его заниматься некоторыми вещами самостоятельно. К своему удивлению, ему очень даже понравилось чистить своё ружьё от нагара длинным шомполом, хотя раньше он бы не смог назвать это занятие хоть сколько-нибудь интересным. Он зарядил ружьё сначала одним патроном, затем вторым, после обжал ещё несколько гильз, и с чувством выполненного долга отправился завтракать - работа очень способствовала аппетиту. Поэтому, когда Баррис в очередной раз спросил, где его "служка", Пирпонт не стал ничего ему отвечать. Вместо этого он демонстративно порылся в своей сумке, извлёк оттуда мерную чашку для пороха и торжествующе - мол, я и сам всё могу - высыпал чёрный порох в пустую гильзу.
  Старик Девид решил проверить собак, и добродушно улыбнулся, когда увидел как Волли, пёс Гордона, возбуждённо махая хвостом, расхаживал грязными лапами по столу, увлечённо сбрасывая со стола патроны, которые катились по траве, рассыпая порох и мелкую дробь.
  - Дайте собакам милю-другую - пусть разомнутся, - сказал я ему. - Слышите, Девид? Мы будем охотиться в роще, где-то часа четыре.
  - В два ствола, Девид. - добавил Баррис.
  - А разве ты не с нами? - спросил Пирпонт, глядя вверх, когда Девид с собаками уже покинул нас.
  - У меня своя игра, - лукаво сказал Баррис.
  Он взял полную кружку эля с подноса, который принёс Хоулетт, сел рядом с нами и начал медленно, с наслаждением, потягивать пенный напиток. Мы, собственно, занимались тем же и не были настроены на беседу. Пирпонт допил своё пиво и, поставив свою пустую кружку прямо на траву, вновь вернулся к своему монотонному занятию.
  Позже мы обсуждали убийство профессора Ла Гранжа, и о том, как достопочтенные власти Нью-Йорка замяли всё это резонансное дело с подачи генерала Драмонда. Теперь, по всей видимости, люди, что были причастны ко всем этим странным событиям, связанным с золотом, скорее всего ещё очень не скоро заявят о себе.
  - Я больше чем уверен - Драмонд уже сел им на хвост, - сказал Баррис. - Путь помнят - бог правду видит, да не скоро скажет.
  - Билли, я забыл свой револьвер в твоей комнате. Может, одолжишь мне с...
  - Одолжи себе сам, - грубо ответил Пирпонт.
  - Мне нужно будет уйти ночью - продолжил Баррис, как бы ни заметив слов Пирпонта. - Своё пончо и запас провизии я тоже заберу с собой - я заберу всё, ну, кроме собак, разумеется.
  - Я надеюсь, они не будут скулить всю ночь? - спросил я.
  - И я на это очень надеюсь. По крайней мере, пару дней они без меня должны обойтись. Я и сам "нюхач" не самый плохой. Рой, тебе не кажется странным, что в таком чудесном, замечательно месте, филиале рая на земле, так мало живых?
  - Здесь прекрасные озера и шумные водопады, которые должны быть полны косяков рыбы, форели какой-нибудь, но, тем не менее, рыбы тут нет, - продолжил за него Пирпонот.
  - И только одному Богу ведомо почему, - сказал Баррис. - Я полагаю, люди избегают этого нарочито спокойного, сельского пейзажа по той же таинственной причине.
  - А вот для охоты - места лучше и сыскать нельзя, - сказал я.
  - Охота превосходна, - согласился со мной Баррис. - Ты видел куликов на берегу озера? Эти бурые, мельтешащие точки - это по любому птицы! А какие здесь поляны...
  - Вполне очевидно, что это птицы - сказал Пирпонт. - Ни один человек ещё не осквернил своим присутствием эту землю.
  - Вообще-то это не нормально, - сказал Баррис. - Пирпонт, хочешь пойти со мной?
  Пирпонт, чьё лицо ещё с ужина налилось хмельным румянцем, заплетающимся языком сказал:
  - Я думаю... Это было бы вполне не плохо...
  - Это глупо! - сказал я, раздосадованный тем, что он позвал Пирпонта, а не меня. - Разве от этого жирного борова может быть хоть какая-то польза?
  - Более чем, - серьёзно ответил Баррис. - Ты же и сам должен понимать - Хоулетт мне тут не помощник. Пирпонт, похоже, тоже был не в восторге, он пробормотал что-то невразумительное и единственное что я разобрал, это невнятные пару букв - г-м...
  - В таком случае, - сказал я. - На сегодняшнюю охоту, по сути, отправится лишь один. Превосходно, приятно провести вам время в обществе консервов и комаров. И да, Билли, не забудь взять что-нибудь кинуть на землю, ты ведь у нас неженка - куда тебе спать на сырой земле.
  - Билли всё равно пойдёт со мной, - сказал Баррис. - Сейчас вообще не твоя очередь, Рой. Ты пойдёшь в следующий раз.
  - Ну, окей - ведь у меня ещё будет шанс?
  - Пойду с тобой...? - спросил печально Пирпонт.
  - Да, со мной, мой друг. И вообще - хватит уже препираться! Аккуратнее с Хоулеттом, Билли, когда будешь укладывать его в свой мешок - не вздумай положить его рядом с бутылками - перезвону на весь лес будет, - не без удовольствия съязвил Баррис.
  - У меня нет бутылок, - процедил сквозь зубы Пирпонт, и отправился собирать вещи для ночной охоты на "плохих людей".
  - Всё равно не понимаю... - сказал я. - В этих землях почти никогда не было поселенцев. Сколько человек вообще живёт в Кардинал Спрингс, а, Баррис?
  - Человек двадцать, считая телеграфиста, ну и не считая заезжих лесорубов. Они приезжают сюда заработать и столь же поспешно покидают эти места. Их всегда не больше полдюжины.
  - И у вас тоже здесь есть "свои люди"? По идее тут под каждый кустом можно роту спрятать...
  - Да, мои люди тут тоже есть - наш общий друг, Билли, даже не догадывается об этом. Если вы были достаточно наблюдательны, вы могли их видеть сегодня утром. Затем мы поговорили о здешней растительности и о болоте неподалёку отсюда, пока Пирпонт не вышел из дома с большой сумкой в руках, и не пришло время расстаться.
  - Au revoir - сказал Баррис, поправив своё снаряжение. - В путь, Пирпонт. И не ходи по влажной траве - простудишься.
  - Если вы не вернётесь до завтра, - начал я. - Мы с Хоулеттом и Девидом пойдём вас искать. Вы же направляетесь на север?
  - Угу, на север, - буркнул Баррис, сверяя компас. - Есть тропа в двух милях отсюда и пункт нашего назначения ещё в двух милях сверх того, - констатировал Пирпонт.
  - Но, конечно же, зачем нам карта, мы и так найдём путь туда, куда нам нужно, - иронично добавил Баррис. - Не волнуйся Рой, и не теряй самообладание; нам ничего не грозит.
  Я понял, о чём он, потому смог привести себя в порядок. Когда походный плащ Пирпонта скрылся в роще, я оказался с Хоулеттом один на один. Он пристально смотрел на меня, а после опустил глаза.
  - Хоулетт, - распорядился я. - Возьми патроны и наше оружие - и отнеси в оружейную. И ради всего святого, не урони ничего. Ты ведь не специально выпустил Волли, чтобы насолить нам?
  - Нет, что вы. Мистер Карден, сэр... - начал бормотать Хоулетт.
  - Тогда будь так любезен - сделай всё, как я сказал, - бросил я и ушел, оставив его в недоумении, поскольку от него никогда не было проблем. Бедный Хоулетт!
  
  

Часть третья

  
  Примерно около четырёх часов вечера я встретил Девида в сопровождении своры его собак в зарослях леса. Три сеттера - Волли, Гамин и Миоче от лап до макушки были в перьях. Утром Девид подстрелил пару сонных птичек и одного лесного кулика. Собаки охотились в небольшой рощице и не отходили далеко от Девида, и когда я подошел к ним, Девид как раз пытался зажечь свою трубку, стараясь не выпускать из рук ружьё.
  - Девид, как охота? - спросил я, пытаясь удержать равновесие - собаки вились у меня в ногах и скулили, пытаясь выпросить что-нибудь вкусное. - Привет, Миоче. - Я почесал собаку за ухом. - Что с тобой?
  - У него в ноге заноза. Я перевязал рану и остановил кровь, но, я думаю, рана всё равно воспалилась. Если ты, конечно же, не будешь против, я бы предпочёл чтобы ты забрал его с собой.
  - Я не против, - ответил я. - Возьми Гамина тоже - мне хватит одной собаки, чтобы закончить охоту. Что-то не так, это доставит излишние хлопоты?
  - Отчасти.
  Птицы гнездились в пределах четверти мили от невысоких зарослей молодых дубов. Тетерева в частности, в основном живут в ольховой роще. Кулики же беспрепятственно бродили по зелёным лугам. А в озере... в озере было ещё что то. Я не могу сказать с уверенностью, что это было, но когда я гулял по чаще, стайка каролинок резко встрепенулись, и тут же ринулась в лес, как будто за ними гналась стайка лисиц, что так и норовили бы ухватить птиц за пёстрые перья.
  - Лисы, точно лисы, - подумал я. - Я возьму Волли, остальными собаками занимайтесь сами - у них плохо с дисциплиной и они должны научиться выполнять команды. Я вернусь к обеду.
  - И ещё один момент, сэр, - сказал Девид, зажав ружьё подмышкой.
  - Да?
  - Я видел человека в лесу. Он был там - в дубовой роще - по крайней мере, я думаю, что видел кого-то там.
  - Лесничий? Или дровосек?
  - Я сомневаюсь, сэр. Во всяком случае - много ли видели узкоглазых дровосеков в наших-то краях?
  - Человек восточной внешности? Нет. А ты видел кого-то?
  - Я... я не могу быть уверен, что я видел. Не могу сказать точно. Его уже не было, когда я подошел к нему поближе.
  - Его собаки учуяли?
  - Этого я тоже не могу сказать точно. Собаки... вели себя странно. Гамин лежал на земле и рыл носом листву - думал, почуял живность какую, али ещё чего, а Миоче как раз начал скулить, и думаю, именно в этот момент Волли подцепил занозу.
  - А Волли, он тоже скулил?
  - Он вёл себя вообще очень странно. У него шерсть встала дыбом от страха, и он даже не погнался за сурком, что быстро юркнул на ближайшее дерево.
  - Я думаю тогда понятно - он испугался силуэта в зарослях. Девид, я не хочу вас оскорбить, но ваш азиат - какой-нибудь трухлявый, старый пень или кочка, или куст... Давайте сюда поводок.
  - Наверное, вы правы, сэр. Доброго вам дня, - сказал Девид и ушел вместе с остальными собаками Гордона, оставив меня и Волли наедине.
  Я смотрел на собаку, собака не отводила своих глаз от меня.
  - Волли!
  Пёс сел, после чего юлой закрутился на месте, быстро переставляя лапы. Его яркие, карие глаза блестели.
  - Ах ты, мохнатый обманщик! - сказал я. - Ну, друг, расскажи, что это было? Дерево? Холм? Холм! Хороший мальчик! А теперь давайте поймаем что-нибудь, и чтобы сделать это - ты должен вести себя максимально тихо.
  Волли развернулся на месте и направился в сторону леса. Я последовал за ним. Пёс прислушался ко мне и благородно игнорировал наглых барсуков и ещё тысячу и один запах животных, которыми были исполнен лес. Обычная собака не успокоилась бы, пока не выяснила источник каждого их них. Пожухлые, похоже, не истлевшие до конца ещё с прошлой осени листья шуршали под ногами, путаясь в мелкой листве и сухих ветках, которые с треском ломались под ногами, когда мы шли по роще. Каждый маленький ручеек стремился слиться в один поток, стремясь к озеру, весело подхватив падающие листья, разноцветными корабликами унося алые листья клёна и желтые листья дуба своим юрким потоком вперёд. Прямые лучи солнечного света отражались от глянцевой поверхности озера, пытаясь пробить призрачный барьер, и озарить своим цветом тёмную глубину, где на самом дне, среди мелких, шлифованных водой камешков, сновали туда-сюда занятые своими делами пескари. Сверчки пели в густой, терпкой, зелёной траве. Здесь не было той тишины, которая была в роще.
  - Вперёд! - скомандовал я Волли.
  Собака устремилась вперёд, сделала оборот вокруг себя, потом круг по зарослям вокруг нас, и в какой-то момент замерла на месте, словно окаменела, и покрылась бронзой, как статуя. Я сделал шаг вперёд, взял пистолет обеими руками, один шаг, второй, третий... может быть, я сделал шагов десять, в то время как огромный рябчик промелькнул в зарослях, устремившись куда-то вглубь леса. Из моего пистолета вырвалось воющее, алое пламя, разнося жуткий грохот по всему лесу, и сквозь тонкую вуаль пороховых газов тёмный силуэт упал с ветки, подняв в воздух облако перьев, таких же бурых, как и листья под ногами.
  - Взять!
  Волли принялся выполнять приказ. В какой-то момент он остановился, принюхался, выгнул шею, напряг хвост, но тут же преодолел своё желание устремиться вперёд, поднял с земли комок бронзовых перьев, аккуратно сжимая в пасти тушку. Жадно, по-собачьи дыша, он положил птицу мне под ноги и сел рядом, поджав под себя лапы и положив голову на землю. Я уложил тушку в карман, склонился над Волли и почесал его за ухом. Затем, зажав пистолет под мышкой, я жестом указал собаке двигаться вперёд. Должно быть, было уже около пяти, когда я нашел небольшой разлом в скале, устроился на привал и сел на камень, чтобы перевести дух. Волли нагнал меня и сел рядом, устроившись прямо на траве недалеко от моих ног.
  - Чего? - спроси я.
  Волли поднял лапу, которую я взял.
  - Мы так точно не успеем вернуться к ужину, - сказал я. А ведь мы могли бы успеть раньше, если бы не ты. Ты ведь понимаешь о ком речь? Ох, ладно... Как твоя нога, ммм? Посмотри - вот! - Я достал тушку из кармана. - Это наш пернатый друг - если хочешь - можешь поиграть с ним. Просто высуни язык и... ну ты понял, о чём я. Я положу его сюда, на камень, среди веток и мха. Разве ты не хочешь перевести дух? Нет, уже бесполезно брать след и искать путь среди зарослей - запах табака уже перебил остальные запахи леса. Думаю, нам стоит немного вздремнуть, и отправится домой, когда уже взойдёт луна. Ты только представь, какой роскошный нас ждёт ужин! Подумай, как будет волноваться Хоулетт, если мы не вернёмся домой к ужину! Представь, сколько разного и интересного ты сможешь рассказать своим друзьям, Гумину и Миоче! Ты ведь хороший, хороший пёс. И, надо признать - ты утомил меня - я очень устал. Я едва ли стою на ногах и приходится прилагать уйму усилий, чтобы не заснуть прямо здесь.
  В отличие от меня, Волли не сильно устал. Он лёг на листья у моих ног, но я всё же подождал, пока он не уснёт, чтобы задремать самому. Вскоре он заснул, действительно заснул, шевеля задними лапами во сне - ему наверняка снилась охота. Я и сам не заметил, как задремал, и мне показалось, что солнце так и не зашло, когда я закрыл глаза.
  Волли поднял голову, посмотрел на меня, надеясь, что я проснусь, нервно ударил хвостом с полдюжины раз, надеясь привлечь моё внимание, шуршал сухой листвой, и, увидев, что это не возымело успеха, снова лёг на землю.
  Я устало осмотрелся, и только сейчас заметил, в какое чудесное и прекрасное место я выбрал для привала. Это была идеальная, как на картине, круглая поляна, с ровным слоем зелёной одинаково высокой травы. Деревья, что нависали надо мной, казались огромными зелёными великанами. Они окружали поляну сплошной стеной зелени, вычеркнув из поля моего зрения всё, кроме маленького клочка бирюзово-синего неба надо мной. И только теперь я заметил, что я упустил кое-что еще - по центру поляны была довольно большая лужица, озерцо, с прозрачной, кристально чистой водой, на поверхности которой, отражалась, как в зеркале, зелёная трава и большой камень, что стоял прямо на его берегу. Едва ли можно было предположить, что эти деревья, травы, это озеро, эти блики в ветвях надо мной были созданы природой случайно. Я никогда раньше не был здесь, и не Пирпонт, не Баррис точно никогда не рассказывали мне об этом месте. Это было настоящее чудо, эта кристально чистая гладь озерца, изящная в своём великолепии, словно фонтан в римском соборе, словно жемчужина в раковине из зелени. Эти огромные деревья некогда раньше не росли здесь и не характерны для пейзажа Америки. Они подходят для волшебного, французского леса, где поросшие мхом стволы деревьев, а в чарующим полумраке шелестят ветки на безлюдных, одиноких, мрачных полянах, и в сумерках в размашистых кронах нашли свой приют феи и строгие, угрюмые фигуры безгласных теней.
  Я лежал и смотрел, как солнечный свет просачивается сквозь запутанную паутину веток, как сияют большие цветы багровых обелий, и лучи солнца скользят по зелёному рельефу листвы, касаясь кристальной глади и превращая воду в чистую, платиновую позолоту, словно философский камень. Птицы тоже были здесь - они блуждали по ведомым лишь им тропам меж крон деревьев, подобно струям пламени, паря и кружась в своих пышных, малиновых одеждах, что носили имя леса, и деревни, и всего что было в округе на пятнадцать миль в любую сторону - вся округа носила гордое имя - Кардинал.
  Я перевернулся на спину и посмотрел вверх. Солнце было бледно, как мертвец - да, оно было именно таким. И мне казалось, что я лежал на дне колодца, окруженный зеленью, что словно стены цитадели взгромоздилась надо мной. Я лежал, вдыхая её сладкий аромат, что становился всё слаще, и слаще, и слаще, и я начал думать о том, что за волшебный ветер мог принести запах лилий в такую даль?
  Но ветра не было. Воздух был спокоен и нем. Медовая, позолоченная муха села мне на руку. И не было на свете ничего более тревожного, чем эта душистая тишина. Затем, я услышал, как позади меня зарычала моя собака.
  Сначала я сидел неподвижно, едва дыша, но как я не старался, я не мог оторвать свой взор от того, что двигалось по краю поляны среди густых зарослей зелени. Собака перестала рычать, она лишь неуверенно поскулила, после чего насторожилась и ощетинилась от страха. Наконец я нашел в себе силы встать на ноги и быстро приблизился к водной глади. Моя собака немедленно последовала за мной. Женская фигура медленно и грациозно повернулась к нам.
  
  

Часть четвёртая

  
  Едва я подошел к пруду, тень остановилась. Лес вокруг был настолько глух, что звук моего собственного голоса напугал меня.
  - Нет, - сказала она, будто читая мои мысли, и голос её был, звонкий и чистый, как проточная вода. - Я не заблудилась. Твоя прекрасная собака... можно, она подойдёт ко мне?
  Прежде чем я смог что-то ответить ей, Волли подошел к ней и потерся своей мордой об её колени.
  - Но, ты ведь, конечно, здесь не одна? - спросил я. - Так ведь?
  - Одна? Я пришла одна...
  - Но... ближайшее к нам поселение - Кардинал, вероятно, более чем в двадцати милях от нас.
  - Я ничего не знаю об этом месте, я даже не слышала о нём.
  - Сейнт Крокс в Канаде, по меньшей мере, в сорока милях - как ты вообще попала сюда, в саму чащу? - спросил я удивлённо.
  - В чащу? - повторила она немного торопливо.
  - Да.
  Сначала она ничего не говорила, и молча чесала разнеженную собаку за ухом, сопровождая свои действия соответствующими фразами и жестами.
  - Мне нравится твой пёс - он так добр ко мне, но... мне не нравится отвечать на вопросы, - тихо прошептала она. - Меня зовут Изольда, и я пришла к источнику, что бы увидится с ним... - она посмотрела на Волли.
  Я облегчённо выдохнул. Через пару минут я сказал, что чуть позже станет ещё темнее, но она не только не слышала, она как будто смотрела сквозь меня.
  - Это... - невнятно начал я, решив продолжить беседу. - Это прекрасное место. Ты называешь его источником. Он восхитителен, не так ли? Я никогда не видел ничего подобного. Трудно поверить, что природа может создать нечто вроде этого.
  - Этого? - спросила она.
  - Но разве ты так не думаешь?
  - Я не хочу думать. Я хочу, что бы ты оставил меня наедине со своей собакой.
  - С моей с...собакой?
  - Если ты, конечно, не возражаешь, - сказала она ласково, и впервые посмотрела на меня.
  На мгновение наши взгляды встретились, выражение её лица стало серьезным, и понял, что она пристально смотрит на меня. Внезапно она сдвинулась с места и подошла ко мне, не отрывая взгляда от моего лица. Да, там действительно было кое-что. Крошечный полумесяц. Прямо над моей бровью. Это была родинка.
  - Это шрам? - требовательно спросила она.
  - Эта отметина в форме полумесяца? Нет.
  - Нет? А ты уверен? - настаивала она.
  - Прекрасно... - протянул я, изумлённо.
  - Это родинка?
  - Вообще-то да, а почему тебе это так интересно?
  Когда она отошла от меня, я увидел, что её лицо было бледно, как мел. На мгновение мне показалось, что она закрыла лицо ладонями; но затем она опустила свои тонкие руки и села на квадратный, плоский камень, который, как оказалось, был почти вдвое меньше озера, и я очень удивился, заметив на нём резьбу. Волли вновь подошел к ней, и положил свою голову ей на колени.
  - Как тебя зовут? - наконец решилась просить она.
  - Рой Карден.
  - Моё имя - Изольда. Я вырезала стрекозу на камне. И этих рыбок, и эту ракушки, и этих бабочек тоже.
  - О, ты... Они прекрасны, - но это не американские стрекозы.
  - Нет, зато они гораздо красивее. Видишь, у меня есть молоточек и долото.
  Она вытащила из маленького мешочка небольшой молоточек и зубило и показала их мне.
  - У тебя, несомненно, талант, - сказал я. - Ты где-то училась?
  - Я? Меня никогда никто не учил - но я знаю, как это делать. Я вижу вещи, и вырезаю их на камне. Тебе нравится? Подожди немного, и я покажу тебе кое-что интересное. Если бы только у меня было достаточно материала, я могла бы сделать статую столь же прекрасную, как и ваш пёс.
  Её молоточек упал в озеро, я наклонился и погрузил руку в ледяную воду, чтобы вытащить его.
  - Он там, блестит в иле, - сказал она, наклоняясь ко мне.
  - Где? - спросил я, заворожено глядя на её отражение в воде. Поскольку только в отражении я осмеливался смотреть в её глаза. Вода отражала прекрасный опал её лица, густую копну её волос и такие глубокие глаза. Я услышал шелест её одежды, взмах руки и молоток с брызгами вынырнул из воды. Водная гладь снова стала спокойной, и я вновь увидел в отражении её глаза.
  - Послушай, - сказа она шепотом. - Ты... ты придешь ещё раз ко мне? К моему источнику?
  - Я приду, - пообещал я.
  У меня был усталый, слабый голос. Шум воды заполнил мои уши, затем тень стремительно скользнула подле озера. Я протёр глаза руками. Её отраженное на поверхности воды лицо поплыло изломанной рябью, и её отражения больше не было в воде; в воде вообще ничего не было, лишь розоватое вечернее небо и одна единственная, первая, мерцающая звезда. Я встал и осмотрелся. Она ушла. Я видел блеклое мерцание мёртвых звёзд на закате; я видел высокие деревья; я чувствовал неподвижный ночной воздух; и я видел спящего у моих ног пса.
  Сладкий запах растворился в ночи. Страх овладел мной и я, выхватив пистолет, рванул через сумерки, не разбирая дороги. Волли следовал за мной, не отставая. На периферии зрения я увидел слабое свечение, но у меня не было ни сил, ни воли остановиться. Пот градом лил с моего лица и всклокоченных волос; в моём разуме царил хаос. Я не помню, как вышел обратно в рощу. Когда я шел по тропе вверх по склону, я увидел силуэт - очертание человеческого лица, смотрящего на меня из тёмной чащи - жуткий звериный оскал, желтого, с высокими скулами и узкими проёмами глаз. Я оцепенел. Волли вновь зарычал позади меня. Затем я споткнулся на ровном месте, когда в темноте пробирался сквозь чащу. Ночь быстро прибывала, и я почувствовал, что задыхаюсь. Мне не хватало воздуха в извилистом лабиринте кустарников и колючей лозы, неспособный найти ту самую поляну, что и загнала меня в эту ловушку. С бледным лицом и весь в ссадинах и мелких порезах, я вернулся домой уже многим позже ужина глубокой ночью. Хоулетт, хоть и позаботился обо мне, но в его глазах всё равно читался упрёк. Он приготовил ужин и для меня, дичь меж тем никто не трогал - тушки так и остались неразделанные.
  Девид привёл собак домой сразу после ужина. Я сел на стул подле огня, поставив бутылку с элем на столик рядом. Собаки свернулись клубком у моих ног, устало уставившись на яркое, алое пламя и на красные, словно гроздья калины, стремящиеся вверх, искры, что ливнем брызнули из массивных берёзовых брёвен.
  - Девид, - сказал я. - Ты говорил, что сегодня видел азиата?
  - Да, сэр.
  - Ты до сих пор уверен в этом?
  - Быть может, это была лишь игра света и моего воображения.
  - Но ты ведь так не думаешь, верно? Какой виски ты налил сегодня в мою флягу?
  - Обычный, сэр.
  - Больше обычного?
  - Около трёх глотков, сэр, как обычно.
  - Ты же не хочешь сказать, что в моём виски было что-то ещё, помимо напитка? Например, в него попало какое-нибудь лекарство... случайно, разумеется.
  Девид улыбнулся и сказал:
  - Нет, сэр.
  - Ну... - сказал я. - Это был очень необычный сон.
  Когда я сказал слово "сон" - эта мысль успокоила меня. Я умел себя успокоить. Мне тяжело было найти этому такое логическое объяснение ранее, ещё тяжелее признаться в своей слабости.
  - Необычный сон... - задумчиво протянул я. - Я заснул в лесу около пяти часов, на той красивой поляне, с источником - в смысле с озером. Ты знаешь, где это место?
  - Я не знаю, сэр.
  Я попытался описать место как можно подробнее, дважды, но Девид всё равно отрицательно качал головой.
  - Вы сказали, вырезанные на камне рисунки? Да, сэр? Я никогда ничего подобного не видел. Если вы имеете в виду новое водохранилище то...
  - Нет, нет, нет! Эта поляна многим выше по течению. Может ли такое быть, что люди всё ещё живут между этим местом и Канадой?
  - До Сейнт Крокс ничего нет. - По крайней мере, я ничего об этом не знаю.
  - Да, конечно, - согласился я. - Когда я подумал, что видел лицо азиата - эта была лишь усталость и игра моего собственного разума. Я был всего лишь перевозбуждён историей, которую ты мне рассказал. Конечно же, никого ты не видел, Девид.
  - Наверно нет, сэр, - сказал неуверенно Девид.
  Я отправил его спать, распорядившись, что собаки будут ночевать со мной весь остаток ночи. И когда он оставил меня, я налили себе изрядную порцию эля, порция, как бы обозначил её Пирпонт "дабы раскрепостить душу" и зажег папиросу. Затем я подумал и о Баррисе и Пирпонте, и о том, как они проводят эту холодную ночь, поскольку я был точно уверен, что они не станут разжигать огонь, чтобы не привлекать внимания, и не смотря на жар, который исходил от огня, я содрогнулся.
  Я расскажу Баррису и Пирпонту эту историю и отведу их к источнику, туда, где камень с резьбой... - подумал я. Какая прекрасная мечта... Изольда... Как жаль, что это был лишь сон...
  Затем я встал и подошел к зеркалу и посмотрел на бледное родимое пятно над бровью.
  
  

Часть пятая

  
  На следующий день я проснулся около восьми часов, и, сонно прищурившись, флегматично хлебал горячий, терпкий кофе, заботливо приготовленный для меня Хоулеттом. Внезапно Гамин и Миоче начали носиться по комнате и заливаться лаем; и через несколько мгновений я услышал на веранде тяжелые шаги и прерывистое дыхание Барриса.
  - Утро доброе, Рой, - сказал Пирпонт, протискиваясь в слишком узкую для него дверь гостиной. - Так! - Пирпонт размял костяшки рук. - Хоулетт! Сегодня я хочу завтрак с восточным акцентом! Эй?! Хоулетт?! А почему ты не сделал кофе для меня? Слышишь? Я хочу сочную отбивную и омлет! Пёсик, милый пёсик, смотри, как он виляет хвостом - он рад моему возвращению!
  - Пирпонт. - сказал я. - Это так интересно - слушать тебя и твою болтовню, но всё же - доброе утро. Где Баррис? Видок у тебя, мягко говоря, не очень. Ты что, в озере искупался?
  Пирпонт сел на стул и не без усилий и сдавленной брани снял влажные, прилившие к телу носки.
  - Баррис за каким то чёртом звонил в Кардинал Спрингс. Он что, правда не понимает, что привлекает слишком много внимания к себе, да и к нам! Гамин, отвали, тупая псина! Хоулетт?! Ты оглох? Три яйца всмятку и побольше тостов. Так, о чём это я... А, точно, Баррис. Он уже просто помешался на этих златогонах, только про них и судачит, ты понимаешь, часами... Нет, поначалу это было даже забавно, но слушать это в который раз я предоставлю тебе, Рой - для меня это уже за гранью добра и зла.
  - Билли, ты начинаешь меня удивлять. Оказывается, ты можешь строить такие длинные фразы и даже верно произносить их? - сказал я с восхищенной иронией. - Неужели ты хочешь сказать, что ещё и сам заряжаешь своё ружье и, боги, - сам стреляешь из него?! Это ты так, чего доброго, и готовить сам начнёшь.
  Появившийся из-за двери Баррис подавился от смеха.
  - О, привет, - поздоровался я.
  Баррис был по уши в грязи.
  - Господа, я ни на что не намекаю, но как бы так по мягче... вам бы переодеться. От псины и то лучше пахнет, чем от вас!
  - Да уж, пожалуй, - согласился Баррис, подошел к огню и бросил что-то в горящее пламя. Нечто начало извиваться, подобно змее, корчась в предсмертной агонии.
  - Я нашел "это" в лесу, не далеко от озера. Рой, видел когда-нибудь такое?
  К своему удивлению, и не меньшему отвращению, я уже рассмотрел то существо, что принёс с собой Баррис. Это был брат близнец того странного, паукообразного, юркого создания, что показывал мне Годфри, когда я был в "Тиффани".
  - Тяжело не узнать характерный "амбре" - сказал я.
  К горлу медленно подкралась тошнота.
  - Баррис, чёрт бы тебя побрал! Какого чёрта ты это вообще сюда приволок... Хоулетт! Я есть не буду! Перебили аппетит...
  - Это всё здорово, но всё же - это что вообще такое? - спросил Баррис, снимая с плеча бинокль на кожаном ремешке и свою кобуру с револьвером.
  - После завтрака я расскажу тебе всё, что знаю, - пообещал я. - Чёрт, дохлое оно воняет ещё хуже... Хоулетт!
  - Да, сэр.
  - Возьми метлу, совок, и прибери вот это - я показал на обуглившиеся останки в камине. - Делай с этим что хочешь, но сделай так, чтобы я эту мерзость больше не видел. На дорогу выкинь, утопи - только убери с глаз моих!
  Пирпонт улыбнулся.
  - Что смешного, Билли? - зло спросил я.
  Хоулетт вытащил кочергой обугленные останки и, подметя их, удалился. Тем временем Баррис и Припонт уже переоделись и сушили свои промокшие вещи в другой комнате. Девид вышел во двор - собак требовалось выгулять с утра. Закончив с вещами, Баррис вновь занял своё место, сев во главе стола.
  - Ну... - начал было я. - Теперь я могу начать свой рассказ?
  - Да, Рой. Только одна деталь - покороче, если можно конечно. Эти, как их там, златогоны, на другой стороне озера, за лесом. Сегодня вечером я точно изловлю кого-нибудь из этой "лесной братии". Я не знаю, кто у них там главный. Подай, пожалуйста, поднос с тостами. Спасибо. Но даже если я выбью информацию хоть из одного из этих мешков с дерьмом, ему всё равно не жить. Пирпонт к слову не так бесполезен, как ты думаешь. Хороший парень, хваткий. Тоже хочет в Службу. Рой, как думаешь, осилит?
  - Ну, Билли, ну, жучара...
  - В точку. Не волнуйся - я ему устрою испытательный срок - быстро передумает. Ладно, забудем пока о нём, ты мне лучше вот что скажи - что это за тварь я притащил с утра пораньше? Интересно, Хоулетт уже избавился от того что от неё осталось?
  - А вот мне не интересно, - сказал я безразлично. - Эта тварь мне спокойно поесть не дала.
  - Забудь, - сказал Баррис, одним большим глотком выпив свою чашку кофе до дна. - Это вообще не имеет отношения к делу. Лучше поделись информацией.
  - Если хочешь, я могу попросить Хоулетта приготовить тебе сандвич с этой тварью. Я думаю, к тостам будет самое оно. Отличная будет закуска под скотч! - огрызнулся я, не найдя понимая в лице Барриса.
  Пирпонт пришел довольной и посвежевший после ванны.
  - Давай Рой, не томи, - попросил Пирпонт. - Ты вроде вскользь упоминал Годфри и эту тварь? Они как-то связаны? Что этот чудила вообще в ней нашел?
  Моя папироса догорела, и я бросил окурок в камин.
  - Может это наши узкоглазые друзья развлекаются, а, как думаете?
  - Нет, - уверенно сказал Баррис. - Это нечто большее, чем художественный гротеск, не знающий меры ни в своей пошлости, ни в своей жути. Тут другое... что-то гораздо, гораздо большее.
  - Это очень похоже на американский юмор - в нём тоже не хватает деталей.
  - Согласен, - сказал Пирпонт. - Это лишь осколок... А что там слышно про золотого змея?
  - Годфри продал его музею в столице. Вам двоим нужно обязательно видеть его - это настоящее произведение искусства.
  Баррис и Пирпонт закурили свои папиросы, а через несколько минут все встали и вышли во двор, расположившись под кронами высоких клёнов, куда Хоулетт ранее принёс стулья и обустроил несколько гамаков. Пришел Девид, как обычно с ружьём на плече. Волли вился у его ног - псу стало намного лучше.
  - Итак, вчера вечером, около четырёх часов, мы явно не досчитались кого-то, - начал издалека Пирпонт.
  - Рой, - спросил Баррис когда Девид поздоровался и ушел восвояси. - Так чем ты говоришь, занимался вчера вечером?
  Я ждал этого вопроса. Всю ночь мне снилась Изольда и та странная, волшебная поляна в лесу, где в прозрачной воде озера я впервые увидел её глаза. Всё утро, даже когда я умылся и привёл себя порядок, я не переставал убеждать себя, что это сон - лишь грёзы, и мне даже думать не стоит искать то самое место с источником и тот камень с искусно выполненной резьбой. Если это лишь сон - разве это не глупо? Но теперь я был в относительном порядке, поэтому, когда Баррис задал свой вопрос, я решил рассказать ему всё, как есть.
  - Ладно, парни, тогда слушайте, - начал я. - Я поведаю вам нечто очень, очень странное. Вы можете не воспринимать мои слова всерьёз, и даже можете придумать пару шуток по этому поводу, но прежде я задам вопрос Баррису - Ты ведь был в Китае?
  - Да, - сказал Баррис, глядя мне в глаза.
  - Много ли ты видел китайцев, которые бы занимались лесозаготовкой?
  - Эээ... ты видел китайца? - спросил Баррис в полголоса.
  - Я не знаю, что я видел. Мы с Девидом думаем, что не исключено.
  Баррис и Пирпонт обменялись взглядами.
  - Вы оба ведь тоже что-то видели? Я прав? - потребовал ответа я.
  - Нет, - медленно сказал Баррис. - Я не знаю, кого ты там видел, но то, что там точно кто-то был - я уверен абсолютно.
  - Вот, дьявол... - сквозь зубы процедил я.
  - Что-то вроде того, - серьёзно сказал Баррис. Дьявол, бес, чёрт если угодно. Он из Кюэнь-Ёиня.
  Я пододвинул свой стул поближе к гамаку, на котором, растянувшись во весь рост, раскачивался Пирпонт. Баррис протянул мне обеими руками идеально отшлифованную сферу из чистого золота.
  - Э-э-э? - протянул я недоумённо, пристально разглядывая удивительный предмет, гладкая поверхность которого были искусно расписана изображениями странным, извивающихся, подобно змеям, существ, как мне тогда показалось - китайских драконов.
  - Вот. - Баррис положил сферу мне в ладони, - это сфера, которую ты сейчас держишь в руках, почти полностью покрытая странными гравюрами загадочных существ и китайскими иероглифами - не что иное, как символ культа Кюэнь-Ёинь.
  - Где ты вообще достал это? - спросил я, исполненный чувства, что прикоснулся к тайне.
  - А кто сказал, что я? Это Пирпонт нашел сегодня утром у озера перед самым рассветом. Так, о чём это я... а, это символ Кюэнь-Ёиня. - повторил Баррис. - Страшнейшего из культов - группы восточных чародеев, и самой жестокой и кровожадной секты, представляющей интересы самого Сатаны на земле.
  Мы молча курили наши папиросы, пока Баррис не встал со стула, и не начал ходить по саду взад-вперёд, задумчиво поглаживая свои усы.
  - Кюэнь-Ёинь - чародеи, - констатировал он факт, остановившись у гамака, на котором лежал Пирпонт, окинув его взглядом. - Вы не ослышались - я имею в виду именно то, о чём говорю - они чародеи. Я привык верить собственным глазам - я самолично видел, на что они способны, поскольку был невольным свидетелем одного из их дьявольских ритуалов, и клянусь своей честью джентльмена - коль есть и ангелы на свете - и демоны найдут здесь свой приют. Эти люди - уже не люди - они демоны, что продали свои души за обладание силой. Они колдуны.
  - Эй, вы меня вообще слушаете? - воскликнул он, хлопнув в ладоши. Вы что, и вправду думаете, что я буду вам лгать? Я что, похож на торговца с центрального рынка, который за десять долларов обещает открыть вам тайны индийской магии, секреты йоги и прочую лабуду? Вы что, думаете это шутка такая? Рой, вот ты умный человек, ты думаешь, я бы стал распинаться тут перед вами по мелочам? Вы должны понять - Кюэнь-Ёинь имеет власть над сотнями тысяч человеческих умов, что незабвенно служат ему, поскольку культ владеет не только телами своей паствы, но и их бессмертными душами. Знаете ли вы оба, что происходит внутри страны, в Китае? Можете ли вы вообще хоть отчасти вообразить, какую опасность несёт это змеиное гнездо для всей цивилизованной Европы? Нет, не задумываетесь. Вы верите газетам, вы слушаете эту дипломатическую дребедень о Ли-Ханг-Чанге и о его Императоре, вам рассказывают истории о столетних битвах на море и на суше, и внушают, будто Япония первая подняла эту локальную "бурю в стакане" в отношении всё участившихся случаев проявления сверхъестественной природы. Но это не так. Вы слышали обо всём этом, но никогда не слышали ни о каком Кюэнь-Ёине. В Европе нет веры - разве что пара бродячих, полубезумных миссионеров. Прислушайтесь к моим словам - как только эти адские врата будут открыты - огненная чума захлестнёт всю Европу от побережья к побережью, подчинив себе больше чем полмира, - и да поможет Создатель оставшейся половине!
  Пипронт докурил свою папиросу; он зажег другую и пристально посмотрел на Барриса.
  - Им, - сказал Баррис тихо. - Хватило бы и суток для осуществления своих тёмных замыслов, но они ещё не готовы. Я не собираюсь никого из вас убеждать в этом, я лишь предупреждаю вас. Ведь вам кажется, что то, что я только что вам сказал - настолько же не реально, как то, что солнце может погаснуть за один миг. То, что я вам предлагаю - лишь предположение, некая возможность с долей вероятности, что наш азиатский гость, который бегает по лесам - член Кюэнь-Ёиня.
  - Предположим, это так, - сказал Пирпонт. - Тогда логично так же сделать вывод, что он как то связан с златогонами.
  - Вот и я о чём, друг мой! Я не сомневаюсь в этом не на секунду! - сказал Баррис.
  Я покрутил небольшую сферу в руках и внимательно осмотрел узоры, выгравированные на поверхности.
  - Баррис, не пойми меня превратно, - сказал Пирпонт. - Но я не могу, правда, не могу поверить в колдовство. Пока у меня за плечами пять лет учёбы Стенфорде, а в кармане - пачка "Герцеговины Флор", я никогда не поверю в это.
  - Как и я, - поддержал я Пирпонта. - Я каждый день читаю "Ивнинг Пост" и прекрасно знаю, что мистер Годкин не приемлет... Какого...?! Что с ней не так?
  - Что случилось? - мрачно спросил Баррис.
  - Почему... почему сфера меняет свой цвет? Фиолетовый, нет, уже малиновый, нет... зелёный! Ради всего святого, эти драконы... они живые! Я чувствую, как они скользят по поверхности сферы!
  - Быть не может! - сказал Пирпонт, склонившись надо мной. - И к слову, это не драконы.
  - Да, это не драконы! - вскрикнул я. - Это те твари, да, те твари, одну из которых приволок Баррис, смотрите, смотрите... они живые, живые...
  - Брось! - властно приказал Баррис. - И я просил сферу на землю. Тяжелый шар почти на половину увяз в топком, влажном торфе.
  Все кинулись к сфере, посмотреть, действительно ли она ожила, но она была всё той же - золотой, странной, испещрённый символами и изображениями непонятных существ. Пирпонт, слегка раскрасневшийся от внезапного рывка, тяжело дыша, передал сферу Баррису. Он положил её на стул и сел рядом со мной.
  Я присвистнул, вытирая пот со лба.
  - Как ты это сделал, Баррис? Это что, какой-то трюк? - спросил я.
  Баррис презрительно прищурился. Я посмотрел на Пирпонта. Моё сердце сдалось. Но если это не ловкий трюк, тогда... что?
  Пирпонт уловил мой взгляд и тут же понял, в каком неловком положении находится, но всё, что он нашелся сказать, было:
  - Это... чертовски странно.
  И Баррис ответил ему:
  - Ага, чертовски.
  Затем Баррис вновь попросил меня рассказать ему мою историю, что я и сделал, начиная свой рассказ с того момента, как встретил Девида с собаками в роще, и заканчивая моментом, как я забрался в тёмную, ночную чащу и то жуткое лицо напугало меня, оскалившись зловещей, призрачной улыбкой.
  - Теперь... мы ведь попытаемся найти это место, ведь так?
  - О да, и прекрасную леди... Иди на зов сердца, мой милый друг - начал паясничать Пирпонт.
  - Не будь козлом, Билли, - грубо бросил я. - Знаешь ли, я лично тебя с собой и не приглашал.
  - О, теперь я обязательно пойду, - сказал Пирпонт. - И если ты думаешь, что я совсем уж не знаю правил хорошего тона...
  - Завались уже, - прорычал Баррис в сторону Пирпонта. - Это не шутки. Что же касается поляны, о который ты говорил, Рой, я ничего не знаю ни о ней, ни о источнике; правда как и в том, что никто из нас толком не ориентируется в этом лесу. Думаю, нам стоит попытаться её отыскать. Рой, ты ведь помнишь дорогу? Ну, хотя бы навскидку?
  - Да, вполне, - ответил я. - Когда выдвигаемся?
  - Тебе придётся совершить подвиг, - взялся за старое Пирпонт. - Ты рискнуть своей жизнью, но наградой будет девушка из твоих грёз.
  Я встал, преодолев желание врезать ему, и тут же остановил себя в надежде, что он сейчас извинится; но он не чувствовал, что перегнул палку. Он как-то противно, неопределённо захихикал.
  - Она твоя по праву первого, - сказал он. - Я обещаю не вторгаться в твои фантазии - я буду мечтать об иных, но зато настоящих дамах...
  - Ходу, ходу, - поторопил его я. - Хоулетт сейчас соберёт всё за пару мгновений. Баррис, если у тебя нет других планов - в путь, и тогда мы как раз успеваем к обеду.
  Баррис поднялся и пристально посмотрел на меня.
  - Что-то не так? - срывающимся голосом спросил я, поскольку заметил, что он внимательно всматривается в моё лицо, и я сразу вспомнил об Изольде и белом полумесяце.
  - Это родинка? - спросил Баррис.
  - Вообще-то да. А что?
  - Ничего. Просто забавное стечение обстоятельств.
  - Каких ещё обстоятельств?!
  - Твой шрам, то есть, твоя родинка - эта отпечаток когтя дракона, символ полумесяца Лунного старца.
  - Что ещё за грёбаный Лунный старец? - спросил я, резко покраснев от гнева.
  - Лунный старец, Создатель Лун. Дзил-Нбу. Кюэнь-Ёинь - все до одного герои китайской мифологии. И говорится, что Лунный старец вернётся, чтобы править Кюэнь-Ёинем.
  - Простите меня конечно, но это разговор ни о чём, - прервал нас Пирпонт.
  Видимо он думал, что чума бредовых мыслей настигла нас обоих, и теперь потешался над нами.
  - Господа, ну что же вы - вперёд, навстречу своим мечтам. Баррис, кажется, я слышу всадников. Это по твою душу.
  Два потрёпанных, забрызганных грязью странника действительно стояли на крыльце, и как раз собирались спешиться, когда увидели Барриса. Я заметил, что каждый из них был хорошо вооружен - у обоих было по винтовке, и на поясе у каждого находился кольт.
  Баррис повёл их в столовую, и теперь мы слышали звон посуды и бутылок, перемежающийся с низким, музыкальным голосом Барриса.
  Через полчаса они вышли, козырнули мне и Пирпонту и, лихо оседлав лошадей, поскакали в сторону Канадской границы. Прошло минут десять, Баррис всё не появлялся, и мы с Пирпонтом решили, что стоит найти его. Он молча, с невидящим взором, сидел за столом, гипнотизируя взглядом золотую сферу, что пылала огнём в его руках, и была похожа на раскалённый уголёк.
  Хоулетт, по всей видимости, впечатлённый таким действом, широко открыл глаза и слегка приоткрыл рот, восхищённо наблюдая со стороны.
  - Можно... войти? - спросил неуверенно Пирпонт, слегка напуганный состоянием друга.
  Баррис не проронил ни слова. Сфера вновь вернулась в своё привычное состояние, вновь сдав золотой, но лицо Барриса, обращённое к нам, было бледно, как мел. Затем он встал и выдавил из себя нечто на подобии улыбки, от чего нам с Пирпонтом стало совсем не по себе.
  - Принесите мне карандаш и бумагу, - попросил он.
  Хоулетт немедленно исполнил его пожелание. Баррис подошел к окну, что-то быстро написал на клочке бумаги, сложил его пополам, после чего открыл верхний ящик стола и положил послание туда, предварительно закрыв его на ключ, который он отдал мне и жестом указал на дверь, мол, пора в путь.
  Когда мы снова стояли во дворе в тени клёнов, он как-то странно посмотрел на меня.
  - Ты поймёшь, когда придёт время им воспользоваться, - сказал он, ударив ногтем по только что переданному мне ключу.
  - Шевелись, Билли. Мы должны найти как можно скорее то место, о котором нам рассказал Рой.
  

Часть шестая

  
  Было около двух часов дня, когда мы, воспользовавшись предложением Барриса, отправились на поиски таинственного источника. Мы договорились собраться на той самой лесной поляне, в роще, где Девид и Хоулетт уже ждали нас с нашим оружием и тремя сеттерами. Пирпонт периодически подтрунивал меня, без устали рассказывая свои уместные, и не очень фантазии по поводу "леди из сна" - так он её величал. Не смотря на то, что Баррис и Изольда задали мне один и тот же вопрос, касательно моего родимого пятна в форме полумесяца, я всё равно желал получить доказательство, что это был лишь сон, обман, иллюзия, чтобы развеять сомнения в своём собственном сердце.
  Как бы там ни было, этому не было иного, рационального объяснения. Мы так и не нашли нужную поляну, хотя в очередной раз проходя мимо, как мне казалось, знакомой местности, мне чудилось, что я вот-вот настигну свою цель. Баррис был спокоен, и не сказал мне ни слова упрёка, пока мы блуждали по зарослям. Нет, даже не так - он был подавлен, что само по себе стало для меня неожиданностью - я никогда не видел его в таком состоянии. Однако, стоило нам провести немного времени в обществе собак, хрустящего, жареного рябчика и бутылки красного, бургундского вина, как его настроение практически сразу же вернулось в норму, поскольку он вновь мог радовать нас своими глупыми, но иногда очень смешными шутками.
  - За деву из грёз! - сказал Пирпонт, высоко понимая свой бокал с вином.
  Мне это не понравилось - в последнее время Пирпонт действовал мне на нервы. Даже если это был сон - пора бы ему уже успокоиться - его насмешки здорово достали меня за день. Не могу сказать точно, но, похоже, Баррис понял моё состояние, потому попросил Пирпонта выпить свой бокал без излишнего шума, мол, чтобы тот не привлекал внимания хищников, и Пирпонт, с наивность юнца подчинился ему, чем вызвал у Барриса искреннюю улыбку.
  - Как там насчёт охоты, Девид? - спросил я. - Поля должны быть полны всякой дичи.
  - Прошу меня простить, но на лугах нет птиц, - офицерским тоном заявил Девид.
  - Да как это нет? Не может быть такого, - сказал Баррис. - Птицы не кошки - сами по себе уйти не могли.
  - А вот и могли, сэр, - почти громогласно сказал Девид, голос которого я почти не узнал.
  Мы всё трое с пытливым любопытством посмотрели на старика, ожидая услышать от него дурные, но очень интересные вести. Девид посмотрел на Хоулетта, Хоулетт смотрел в небо...
  - Я гулял... - начал старик, отводя свой взгляд от парня. - Я гулял по роще с собаками, всё было как обычно, когда услышал, как кто-то ломится через кустарник. Это был Хоулетт и он быстро шел мне на встречу. Даже не так, он бежал мне на встречу, - продолжил Девид. - Хоулетт, ты ведь помнишь, как бежал, правда?
  Хоулетт сказал "Да", откашлявшись в кулак.
  - Прошу меня простить, - сказал Девид. - Но будет лучше, если мой рассказ продолжит Хоулетт - он свидетель, а не я.
  - Хоулетт, продолжай, - приказал Пирпонт. В его глазах пылал неподдельный интерес.
  Хоулетт вновь закашлялся, будто его поймали на месте преступления с поличным.
  - Всё, о чём рассказал Девид, правда, сэр, - начал он. Мне было интересно, как Девид дрессирует собак, поэтому я решил проследить за ним. Девид стоял с биноклем в руках возле высокого дерева, когда я заметил, как тень мелькнула в чаще, скрипнула надломленная ветка и собаки тут же пришли в неистовство.
  - То есть ты увидел, как кто-то ходить среди зарослей? - спросил Пирпонт.
  - Фиг-г-гура, сэр, - объяснил Хоулетт. - Ветка т-т-треснула... т-т-так и было, сэр. Хоулетт подумал, что это странно, п-п-потому я сразу бросился за тенью, но никого не нашел, и решил, что мне лучше и с-с-с... вернуться к Девиду.
  - Хэлло, Хоулетт. - сказал Девид. - Хэлло. Прошу прощения за него.
  - Он с-с-спросил меня громко, з-з-зачем я пришел. Я б-б-бежал... б-б-бежал, потому что эти ж-желтолицых было м-м-много.
  - То есть ты видел там китайца?
  - Там был ч-ч-человек. С двуст... волкой. Затеч ч-ч-ч... он побежал, и я побежал за ним, но... когда я был в зарослях, его уже и с-с-след простыл.
  Девид похлопал Хоулетта по спине.
  - Я расскажу всё остальное, - сказал Девид, когда Хоулетт снова закашлялся и отошел в сторону.
  - Продолжай, - сказал Баррис задумчиво.
  - Хорошо, сэр. Мы с Хоулеттом ненадолго задержались на небольшом холме с видом на южные луга. Я заметил, что там было целое полчище птиц, как лесных, так и водоплавающих. Хоулетт тоже их видел. Затем, прежде чем я успел поделиться с ним впечатлениями от увиденного, что-то пронеслось под водной гладью и испугало всех птиц. Я испугался, и спрятался в заросли неподалёку, а Хоулетт присел на корточки, как внезапно из леса рванули птицы, заслонив собой почти всё небо. Они были напуганы. Очень напуганы. Все они летели на юг - будто уже была поздняя осень.
  Девид сделал паузу и проверил собак.
  - Продолжай, - сказал Баррис тем же голосом.
  - А мне больше не о чем рассказать, сэр. Птицы так и не вернулись.
  - А это странное... движение воды в озере?
  - Я понятия не имею, что это было, сэр.
  - Может косяк лосося? Хотя постойте, рыба не могла напугать птиц...
  - Одумайтесь, сэр. Даже если сотня рыб промчится по водной глади они не вызовут подобного эффекта. Хоулетт, ты как думаешь, это возможно?
  - Нет, - ответил Хоулетт.
  - Рой, - обратился ко мне Баррис. - Девид ведь нам говорил, что подстрелил утку сегодня утром, поэтому нам не стоит беспокоиться о еде. Я собираюсь взять Пирпонта и пойти домой. Хоулетт, Девид и собаки тоже пойдут с нами - есть кое-что, что нам стоит обсудить. Если хочешь - можешь пойти с нами. Если же нет - можешь доесть ужин, и прогуляться по лесу. Единственное условие - вернись домой к восьми. Думаю, вам будет любопытно посмотреть, кого мы с Пирпонтом выловим этой ночью.
  Девид позвал Гамина и Миоче, взял их за поводки и последовал за Хоулеттом, пробивающим себе дорогу через чащу к дому. Я решил взять Волли, взял его поводок, проверил свой пистолет и повернулся к Баррису.
  - Я вернусь к вечеру, - сказал я. - Ты всё же надеешься поймать кого-нибудь из златогонов, правда?
  - Да, - устало ответил Баррис.
  Пирпонт начал что-то бормотать о китайцах, но Баррис велел ему заткнуться и живее идти вперёд, и, кивнув мне на прощание, пошел в след за Хоулеттом и Девидом. Когда они исчезли, я достал свой пистолет из кобуры, держа его на изготовке. Волли следовал за мной.
  Эти странные появление китайцев с незавидной периодичностью здорово обеспокоили меня. Пусть только попробуют сунуться ко мне. Я, во что бы то ни стало, разберусь, что за чертовщина происходит в Кардинал Вудс. Если бы я смог поймать хоть одного из них... Для меня конечно пленник будет бесполезен, и я не получу ничего, кроме морального удовлетворения, вот Баррис был бы рад поработать с ним. - Я бы тут камня на камне не оставил - решительно подумал я. - Я избавлю лес от этих косоглазых ублюдков. Интересно, у Девида есть теория по поводу того, что же они с Хоулеттом всё же видели? Это, должно быть, рыба. А что ещё то? Конечно рыба. Лосось - подумал я. Вероятно нервная система Хоулетта и Девида была чересчур перевозбуждена после погони за призраками их воображения.
  Лай собаки прервал мои пространные размышления, и я осмотрелся. Я был на той самой поляне. Собака уже мчалась к камню, по влажной, мягкой земле, туда, где сидела моя знакомая. Я увидел, как Волли, умастившись поудобнее, положил свою голову на подол её шелкового платья; Я видел, как она склонилась над ним, посмотрев в глаза. Я перевёл дыхание и начал медленно пробираться к центру поляны. Девушка робко протянула свою тонкую, белую руку.
  - Теперь, когда ты вновь посетил меня, - сказала она, - Я могу рассказать тебе многим больше о своей работе. Помнишь, я говорила, что умею делать гораздо больше, чем просто вырезать на камне фигуры бабочек, стрекоз и прочего, что ты уже видел ранее. Почему ты так смотришь на меня? Тебе нездоровится?
  - Изольда... - пробормотал я.
  - Да, - отозвалась она. Под её глазами была лёгкая синева.
  - Я... я думал, что никогда больше не увижу тебя, - сказал я неуверенно. - Ты... я... я... думал ты всего лишь мой сон.
  - Ты думал, что я тебе приснилась? Тебе не кажется, что это немного... странно?
  - Это? Странно...? Но куда ты делась так внезапно когда... после того как мы достали твой инструмент из воды? Я видел твоё лицо рядом с моим - оно отразилось в воде, а затем ты исчезла, и в отражении не осталось ничего, кроме клочка вечернего, тёмно голубого неба и первых, мерцающих огоньков звёзд.
  - И поэтому ты подумал, что это был сон, да? - спросила она. - Ты ведь так думаешь?
  - Я - сплю?
  - Быть может... по крайней мере, это один из вариантов, ведь у тебя такой усталый вид... вот я и вернулась.
  - Вернулась? Но откуда?
  - Куда. Я вернулась сюда, что вырезать несколько новых узоров на камне. И вот ещё кое-что - сегодня я принесла с собой свою новую работу.
  Я взял из её рук небольшую статуэтку - маленькая, но как для ящерицы довольно крупная золотая статуэтка с острыми коготками, покрытая золотой филигранью, что была настолько тонкой, что солнечный свет огнём вспыхивал на её поверхности, отбрасывая на землю рябь золотых бликов.
  - Бог мой! Это же невероятно! Кто... кто научил тебя этому? Эта вещь, она... бесценна!
  - О, я очень надеюсь, что это так, - сказала она искренне. - Я не могу сама продавать свои работы, поэтому мой приёмный отец делает это за меня. Это моя вторая работа для него, и вчера он сказал, что нужно, чтобы я сделала ещё. Наверное, он очень беден.
  - Не понимаю, как он может быть беден, если он смог достать столько золота, чтобы ты могла сделать свою работу, - воскликнул я изумлённо.
  - Золото! - сказала она. Золото! У нас в доме есть комната, полная золота! Он создаёт его.
  Я, ошеломлённый, сел на землю прямо подле её ног.
  - Почему ты так странно смотришь на меня? - спросила она обеспокоенно.
  - Где живёт твой приёмный отец? - наконец решился спросить я.
  - Здесь.
  - Здесь?!
  - В лесу у озера. Жаль, но ты никогда не сможешь найти наш дом.
  - Дом?
  - Конечно. Или ты подумал, что я живу на дереве? Глупо. Я живу со своим приёмным отцом в красивом доме, - он не очень большой, но очень красивый. Он создаёт там золото, но люди, которым он отдаёт его, никогда не заходят к нам домой, потому что не знают, где он, а если бы и знали, дом бы их не выпустил просто так. Мой приёмный отец носит им золото в своей большой сумке. Когда набирается полная сумка, он относит её в лес, туда, где живут эти странные люди, а что происходит потом, я не знаю. Хотелось бы мне поскорее продать всё золото, чтобы он стал достаточно богатым, чтобы мы могли вернуться в Айн, где вода в реках сладкая, как мёд и реки текут под тысячью мостов.
  - Айн - это город? - спросил я в полголоса.
  - Айн? Не знаю. Там всегда пахнет сладким нектаром и слышен звон тысячи серебряных колокольчиков. Вчера я принесла с собой цветок высушенного лотоса из Айна. Он был здесь. - Она прикоснулась к своей груди. - И весь лес пах им. Ты ведь тоже слышал его запах?
  - Да.
  - Ты ведь был удивлён прошлой ночью, не так ли. Какой хороший у вас пёс. Я люблю его. Вчера весь вечер только и думала, что о нём. И в предыдущий вечер тоже.
  - В предыдущий вечер... - повторил за ней я.
  - О тебе я тоже вспоминала. Почему ты носишь коготь дракона?
  Я быстро прикрыл лицо ладонью, что скрыть отметину.
  - А что такое коготь дракона? - спросил я.
  - Это символ Лунного старца, а Лунный старец - глава Кюэнь-Ёиня. Так говорит мой приёмный отец. Это он меня всему научил. Мы жили с ним в Айне, пока мне не исполнилось шестнадцать лет. Сейчас мне восемнадцать - Мы два года уже живём в лесу. Смотри! Какие прекрасные, алые, пёстрые птицы! Интересно, как они называются? В Айне все птицы были одного цвета...
  - Этот Айн, это где, Изольда? - едва сдерживая себя, спросил я.
  - Айн? Не знаю.
  - Но ты ведь там жила.
  - Да, почти всю жизнь.
  - Это за океаном, Изольда?
  - Это через семь океанов и великую Реку, что длиннее, чем от земли до луны.
  - Кто тебе это сказал?
  - Как кто? Мой приёмный отец. Он мне всё рассказывает.
  - Как его зовут, Изольда?
  - Я не знаю. Мне достаточно знать, что он мой приёмный отец.
  - А тебя как зовут?
  - Это ты и так знаешь - Изольда.
  - Да, но у тебя должна же быть фамилия?
  - Я Изольда, и это всё. У вашего народа принято иметь два имени? Почему ты так нетерпеливо смотришь на меня?
  - То есть твой приёмный отец делает золото, так? И ты тоже знаешь, как его делать?
  - Разумеется. Он делает его там, в Айне. И мне нравится наблюдать за его работой - цветные искры такие красивые, особенно ночью. Они похожи на золотых пчелок. Айн так прекрасен... в нём множество зелени. Из моего сада открывался чудесный вид на тысячу мостов и белые горы.
  - Люди. Изольда, расскажи мне о людях, - попросил я.
  - Народ Айна? Я видела много людей, они как муравьи - их очень много! Их миллионы миллионов и каждый из них проходит свой путь по одному из мостов.
  - Как они выглядели? Так же, как и я?
  - Я не знаю. Они были слишком далеко от меня, чтобы я могла рассмотреть их. В течение всех шестнадцати лет я видела их лишь издалека, наблюдая за ними из своего сада; но я никогда не была на улицах Айна, поскольку никогда не покидала сада - мой приёмный отец запретил мне делать это.
  - И там больше не было никого другого, с кем бы ты могла поговорить? - в отчаянии спросил я.
  - Мои птицы. Такие большие и красивые птицы. Их перья розовые и серые.
  Изольда склонилась над водной гладью и протянула свою нежную ручку к её поверхности.
  - Почему ты постоянно спрашиваешь меня о чём-то? - спросила она. - Я чем-то обидела тебя?
  - Расскажи мне о своём приёмном отце, - продолжил настаивать я. - Он выглядит так же, как и я? Он носит такую же одежду и говорит так же, как и я? Он американец?
  - Американец? Я не знаю. Он не одевается так, как ты и говорит совсем по-другому. А ещё он стар. Очень и очень стар. Иногда он говорит так же, как и ты, а иногда так, как принято у нас в Айне. Я тоже так умею.
  - Тогда скажи мне что-нибудь на языке Айна, - поторопил её я. - Давай, скажи. Почему ты... Изольда? Почему ты плачешь? Я обидел тебя? Прости меня, я не хотел... Я и подумать не смел сделать что-нибудь подобное. Прости меня. Видишь, я стою перед той на коленях и прошу прощения.
  Я остановился - мой взгляд зацепился за маленький золотой шарик, который висел на блестящей цепочке на её поясе. Я видел, как он колыхается на её талии; я видел, как он меняет свой цвет, малиновый, теперь фиолетовый, и вот он вспыхнул алым... Это символ Кюэнь-Ёиня.
  Она наклонилась ко мне и положила свою ладонь на мою руку.
  - Почему ты спрашиваешь меня об этом? - спросила она, и слёзы серебром блестели на её ресницах. - Мне больно здесь, - она прижала руку к груди. - И я не знаю, почему; ах... теперь твой взгляд холоден и твёрд; ты так пристально смотришь на золотую сферу у меня на поясе. Ты ведь хочешь знать что это, верно?
  - Да, - честно сказал я, глядя на инфернальное, цветастое пламя, которое потихоньку угасало, когда я начал вновь говорить и теперь сфера была в своём обычном состоянии.
  - Это символ Кюэнь-Ёиня, - сказала она дрожащим голосом. - Почему... почему тебя это так волнует?
  - Это твоё?
  - Д... Да.
  - Где ты взяла это? - резко спросил я.
  - Мой приёмный о...
  Затем она изо всех сил, на которые была способна, оттолкнула меня от себя, и закрыла лицо руками.
  Если бы я только тогда обнял её... привлёк к себе... Если бы только поцеловал её руки, по которым медленно катились её солёные слёзы... Если бы я сказал ей о том, как сильно я люблю её; и как больно было сердцу моему, когда я видел, как она несчастна; я ведь всего лишь исполнял свой долг... Когда она улыбалась сквозь слёзы... задорные огоньки плясали в её глазах, она любила меня, по настоящему любила... и это заставляло мою душу трепетать от счастья. Я чувствовал себя живым, поскольку внутри меня тоже разгоралось пламя, и было оно ярче, чем свет среброглазой луны и золотой диск солнца.
  Затем, что-то юркнуло в траве у моих ног. Воздух наполнился влагой.
  - Изольда! - крикнул что было сил я, но больше не чувствовал тепла её рук в своих ладонях - моя рука была холодной и скользкой от утренней росы.
  - Изольда! - снова позвал я, но мой язык онемел от страха.
  Это... это ведь сон, да? Всего лишь кошмар, ужасный кошмар... Я вдыхал этот влажный, сладковатый запах и почувствовал, как что-то больно вцепилось в моё колено. Почему так быстро наступила ночь? Где я? Моё тяжелое, окоченевшее, раненое и кровоточащее тело не желало подчиняться мне, будто я был мёртв, лежа на пороге собственного дома. Волли слизывал запёкшуюся кровь с моего лица; и Баррис склонился надо мной в свете масляной лампы, ярко горевшей в ночной тьме, что испускала в ночной воздух удушливый, серый дым, как смоляной факел. Чёрт! Едкий запах коптящей лампы привёл меня в чувство, и я из последних сил закричал:
  - Изольда!
  - Какого чёрта с ним произошло? - спросил Пирпонт, беря меня на руки, как ребёнка. - Кто сделал это с ним, Баррис?
  
  

Часть седьмая

  
  Через несколько минут я смог заставить себя встать на ноги, чтобы самостоятельно дойти до своей комнаты, где Хоулетт уже подготовил для меня горячую ванну и стакан вязкого скотча. Пирпонт вытер полотенцем моё горло, чтобы убрать запёкшуюся кровь. Рана была лёгкая, почти не заметная и выглядела как угол от стилета. Искупавшись и помыв голову, я стал чувствовать себя намного лучше - холодная вода в сочетании со спиртовой растиркой сделали остальное.
  - Теперь, - сказал Пирпонт, залпом выпив свой стакан огненной воды и сел рядом. - Хочешь жареную перепелку?
  Я покачал головой.
  - Хорошо, я думаю тебе гораздо лучше.
  Баррис и Пирпонт пристально наблюдали за мной, когда я сидел на краю кровати, между тем поедая птицу и запивая её моим Бордо. Пирпонт тяжело вздохнул.
  - Итак, - сказал он любезно. Ты ведь просто был пьян, упал где-то и порезался, верно? А то я уж грешным делом подумал, что тебя закололи...
  - Я не был пьян, - сказал я, взяв с тарелки немного зелени.
  - А ты уверен? - полным иронии голосом спросил Пирпонт.
  - Бред, - сказал Баррис. - Отстань от него, Билли. Рой, может ещё зелени? Она поможет тебе заснуть.
  - Я не хочу спать - отрезал я. Ну и как охота? Вы с Пирпонтом поймали хоть кого-то?
  Баррис вынул из кармана свои механические часы, посмотрел на время и лязгнул металлической крышкой.
  - Час ещё до охоты. Хочешь пойти с нами?
  - Да, пожалуй... мне всего-то надо выпить чашку кофе. И тебе Билли тоже надо выпить кофе - у тебя совсем усталый вид. Хоулетт, где ты там? Принеси мне мою табакерку с импортными папиросами, и графин воды ещё в придачу. А теперь, Баррис, с твоего позволения я переоденусь, а ты Пирпонт просто сиди на месте, не рыпайся и просто внимательно слушай, что я буду говорить. Я надеюсь, дверь заперта?
  Баррис запер дверь на засов и сел на своё прежнее место.
  - Спасибо, - сказал я. - Баррис, ты когда-нибудь слышал о городе Айн?
  Зрачки Барриса сузились, как будто он испугался, и я почувствовал, как на мгновение его дыхание прервалось.
  - Такого города нет, - ответил Баррис. - А что, я разговаривал во сне?
  - Это город, - спокойно продолжил я. - Где великая Река течёт под тысячью мостами, где сады наполнены сладким, пахучим нектаром, а воздух наполнен мелодией серебряных колокольчиков.
  - Стоп! - выпалил Баррис, подскочив со стула. Сейчас он выглядел старше своих лет.
  - Рой, - вмешался Пирпонт. - Что за чушь ты сейчас смолол Баррису?
  Я посмотрел на Барриса, Баррис внимательно посмотрел на меня. Через секунду он вернулся на место.
  - Хорошо Рой, продолжай, - сказал он.
  - Я хочу сказать... - продолжил я. - Что я теперь полностью уверен, что всё, что со мной происходило, не было сном.
  Я рассказал им всё. Но, как я и говорил ранее, мой рассказ был настолько расплывчатым, настолько невнятным, нереальным и невозможным, что время от времени я делал небольшие паузы, чтобы перевести дыхание и кровь могла отойти от моей головы, делая всё тише и тише звон в ушах. Казалось просто невозможным, что умные, образованные люди в год 1896 от рождества господа нашего, могли на полном серьёзе рассуждать о вещах, подобных этому. Кроме того, я начал опасаться, что Пирпонт вновь начнёт глумиться, но к моему удивлению, он даже не улыбнулся. Что же касается Барриса - он взял трубку обеими руками и, склонив голову к груди, жадно затянулся. Когда я закончил свой рассказ, Пирпонт медленно повернулся и посмотрел на Барриса. Дважды он безгласно шевелил шубами, видимо желая что-то спросить, но будто останавливал себя, так и не промолвив ни слова.
  - Айн - это город, - сказал Баррис с улыбкой - видимо он вспоминал что-то хорошее. Господа, вы ведь хотите узнать что это, ммм, Пирпонт?
  Мы молча кивнули.
  - Айн - это город, - повторил Баррис. - Где великая Река течёт под тысячью мостов, сады полны душистых цветом, а воздух наполнен мелодией серебряных колокольчиков.
  Мои губы задали немой вопрос: "Где это место?"
  - Но это ведь не правда, - сказал Пирпонт. - Через семь морей и реку, что длиннее, чем расстояние от луны до земли. Что ты вообще хочет нам этим сказать?
  - Ах... - вздохнул Баррис, прикрыв глаза. - Я использую аллегории для описания этого места. Иногда со мной бывает. Скоро пройдёт. Разве я не рассказал вам о Кюэнь-Ёине? Айн - его столица. Он скрыт в гигантской тени страны, что мы зовём Китаем, он так загадочен, так огромен, словно ночное небо. Terra incognita, terra impenetrabilis (земля не ведомая, земля непроницаемая)
  - Непроницаемая... - повторил Пирпонт с придыханием.
  - Я хочу увидеть это место, - мечтательно сказал Баррис. - Ибо я видел мёртвые земли пустошей Китая, я пересёк горы Смерти, чьи вершины поднимаются выше облаков. Я видел, как тень Шанги ускользнула от демона смерти Аббадона, вечного жнеца преисподней. Лучше тысячу раз познать физическую смерть от Йед в чернейших безднах этого мира, чем узреть при жизни как тень Шанги падает на белый лотос! Я спал среди развалин Шанги, где никогда не стихает ветер, и в ночном, холодном, разряженном воздухе слышны троекратные вопли мёртвых...
  - И голоса Айна, - добавил я.
  На лице Барриса были какие-то странные, непередаваемые эмоции, и он медленно повернулся ко мне.
  - Айн... я жил и познал любовь там. Когда моё бездыханное тело покинул мой бессмертный дух, драконий коготь исчез с моей руки.
  Он поднял руку, и мы увидели серебряный полумесяц под его локтем, сияющий, словно сталь.
  Когда свет очей моих исчезла навсегда, тогда я поклялся, что никогда не забуду город Айн. Потому что это мой дом! Эта великая Река, и тысяча парящих в небесах мостов, белые пики гор за её пределами, душистый запах лилий, приятный шум летнего ветра, жужжание пчёл и колокольный перезвон - всё это было моим... Вы думаете, почему Кюэнь-Ёинь так страшился когтя на моей руке, когда срок моей службы истёк? Тоже считаете, что если Лунный старец имеет право дать всё, что пожелает, в равной степени он может и отнять всё, что посчитает нужным? Является ли от тем Шанги, что не даёт распуститься цветку лотоса. Нет! Нет! - взревел Баррис со всей возможной страстью. - Это не он, не Лунный старец, не этот проклятый чародей, Создатель лун был кузнецом моего счастья! Это было по-настоящему, это была не тень, что рассеивается как предрассветная дымка с первыми лучами солнца. Может ли чародей иметь власть дать смертному мужу ту, что будет венчана ему судьбой? Неужели Лунный старец так же велик, как и Шанги? Шанги есть Бог. В его собственном мире, где время течёт по-другому, а его доброта и милосердие не знает границ, он снова приведёт меня к моей суженной. И я знаю, что она ждёт меня у подножья трона Господа.
  В напряженной тишине, которая охватила всю комнату, я отчётливо услышал двойной удар своего сердца, и увидел лицо Пирпонта, бледное и обессиленное. Баррис встал и встряхнул головой. Его лицо налилось яростью, и это испугало меня.
  - Страшись! - сказал он мне, буквально испепеляя меня своим взглядом. - Ибо печать когтя дракона находиться на челе твоём, и Лунный старец знает об этом. И если суждено будет тебе любить, то ты полюбишь всем сердцем, всей душой, всей своей сутью; но помни, что тебе всё равно не миновать врат Ада, где твоя душа будет гореть вечно. Как имя твоей возлюбленной?
  - Изольда, - ответил я.
  
  

Часть восьмая

  
  В девять часов вечера нам удалось поймать одного из златогонов. Я не знаю, как Баррис сумел заманить его в ловушку - всё действо, которому я сам был свидетель, уместится в две минуты моего описания.
  Мы вышли на широкую дорогу примерно в миле от нашего дома. Пирпонт и я заняли позицию с одной стороны дороги, расположившись под высокими орехами, Баррис же со своим помповым ружьём окопался с другой стороны. Я как раз хотел спросить у Пирпонта сколько времени, и он уже даже собирался мне ответить, оторвав свой взгляд от наручным часов, но мы едва успели занять позиции, прежде чем услышали цокот копыт и заметили приближающегося всадника. После из винтовки Барриса вырвалось грохочущее пламя, и тёмный силуэт всадника вместе с лошадью покатился по земле.
  Пирпонту хватило пары секунд, чтобы скрутить оглушенного падением человека. Его лошадь была убита выстрелом наповал, и едва он успел зажечь спичку, чтобы посмотреть на лицо человека, которого им удалось поймать, из ночного воздуха соткалась ещё пара наездников.
  - Понятно, - сказал Баррис с хмурым видом. - Это Шиннер, контрабандист.
  Мы склонились над лежащим телом, чтобы получше рассмотреть, о ком он говорит. У Шиннера были рыжие, всклокоченные волосы, он был довольно упитан и его маленькие, поросячье глазки зыркали на нас в темноте; создавалось чувство, что мы заманили в медвежью яму огромного, злого борова. Баррис методично обыскал его, пока Пирпонт держал его тело в вертикальном положении, я же обеспечивал нам свет.
  Шиннер был не иначе как из компании златогонов - карманы его плаща, рубашки, в его шляпе, за пазухой, и даже в его намертво зажатом, чёрно-бордовом от грязи и крови кулаке, был зажат самородок мягкого, чистого золота. Баррис решил допросить этого златогона - мы давно уже между собой их так называли. Мы сняли с Шиннера тяжелое, охотничье пальто, чтобы упростить процесс допроса. Баррис вернулся через несколько минут, жестом приказав своим людям разобраться с Шиннером. Мы с Пирпонтом наблюдали за ними из мрака ночи, нервно косясь на их оружие на поясе, и медленно уводя за собой лошадей.
  - Кто такой Шиннер? - спросил Пирпонт, засунув пистолет обратно в кобуру.
  - Златогон, фальшивомонетчик, лжец и просто нехороший человек с большой дороги, - ответил Баррис. - И чует моё сердце - наверняка ещё и убийца. Драмонд будет счастлив лично пообщаться с ним, так что он ещё пожалеет, что не стал отвечать на мои вопросы.
  - Он так ничего и не сказал? - спросил я.
  - Ни слова. Пирпонт, что ты там возишься? Хватит уже, дело сделано.
  - А что на счёт меня? Разве ты не вернешься с нами?
  - Нет, - отрезал Баррис.
  Некоторое время мы шли по тёмной, ночной дороге не произнося ни слова, и я думал о том, что же теперь будет делать Баррис, но я решил, что не буду задавать ему лишних вопрос до тех пор, пока мы не придём домой. Едва мы пришли, он начал жать двумя руками руки Пирпонту, затем мне, прощаясь так, будто собирается в длинное и очень долгое путешествие, из которого он может и не вернуться.
  - Как скоро ты вернёшься? - спросил я, когда он был уже возле калитки.
  Он быстрым шагом вернулся к нам, крепко взял наши руки и начал трясти, что свидетельствовало о такой к нам привязанности, о которой даже не подозревал.
  - Я ухожу, - сказал он. - Чтобы поставить, наконец, точку в этой истории. Я знаю, друзья мои, вы и подумать не могли, чем я на самом деле занимаю во время своих коротких прогулок после обеда. Я расскажу вам. По правде говоря, я избавил этот грешный мир от четырёх "златогонов" - мои люди настигли их чуть ниже по течению, у большого останца в четырёх милях отсюда. В живых осталось только трое: Шиннер - вы с ним уже знакомы, ещё один хмырь с погонялом "Желтяк", Яллер, если на местном наречии, а третий...
  - Кто третий? - взволнованно спросил Пирпонт.
  - Кто был третьим я и сам не знаю - я ещё не видел его. Но я догадываюсь, кем он может быть... нет, теперь я точно знаю. И если он человек, а не какая-нибудь сверхъестественная тварь, значит, у него тоже есть кровь, и она прольётся сегодня ночью. Когда Баррис закончил говорить, лёгкое колебание воздуха привлекло моё внимание. Высокий человек бесшумно шел по зелёному лугу в свете звёзд. Когда он подошел поближе, и Баррис поднёс факел, чтобы увидеть его лицо, мы заметили, что человек несёт на своём плече труп.
  - Яллер, собственной персоной, полковник Баррис, - сказал мужчина, хлопнув по подошве ботинок мертвеца.
  Эта мрачная картина заставила меня поёжиться, и после того как я вдоволь насмотрелся на бездыханное тело с неестественно широко раскрытыми глазами, я отступил на пару шагов назад.
  - Опознан,- сказал Баррис. - Отвези тело в пост в четырёх милях отсюда - у него будет последнее путешествие в Вашингтон, так что Джонсон - головой за него отвечаешь.
  Человек поудобнее взял жуткую ношу, и Баррис снова подал нам руки, уже в последний раз. Затем он ушел, весело присвистывая на ходу, и мы с Пирпонтом вернулись в дом.
  В течение часа мы сидели, молча уставившись пустоту, предоставленные сами себе, и курили свои папиросы в зале перед огнём. Первым тишину нарушил Пирпонт, разразившись потоком слов:
  - Да что это такое вообще?! Почему Баррис не взял одного из нас с собой сегодня ночью?!
  Я задумался, и ответил:
  - Баррис должно быть знает, что делает.
  Эта мысль не утешила ни меня, ни Пирпонта, как и не помогла продолжить нашу беседу. Через несколько минут Пирпонт пожелал мне доброй ночи, и позвал Хоулетта, чтобы тот принёс ему горячей воды. Когда Хоулетт выполнил его просьбу, я зажег лампу, отпустил собак с Девидом и сказал Хоулетту, что он свободен до утра. Я был слишком перевозбуждён, и знал, что всё равно не усну. Я пытался почитать книгу, которая лежала на столе рядом с камином, и даже открыл её, прочитав пару страниц, но мои мысли всё равно упорно были направлены в другую сторону.
  Шторы были раздвинуты, и я поднял свой взгляд на звёздное небо. Ночь была безлунной, но звёзд было так много, и горели они так ярко, что их блеклое сияние было на порядок ярче сияния полной луны, почти полностью освещая поля и лес. Из леса доносился голос ветра - мягкий, приятный, тёплый ветерок, что шептал мне её имя - Изольда.
  - Слушай, - прошептал мне ветер.
  - Слушай, - вторили его голосу листья деревьев.
  И я слушал. Я не слышал стрекота стрекоз на лугу, но я чётко слышал, как ветер шепчет её имя - Изольда. Я слышал этот шепот даже в застывшем воздухе и порхании крыльев мотыльков. Я слышал это в каждой капельке зарождающейся росы, чьи тяжелые капли звонко падали на деревянный пол крыльца. Безымянный луговой ручеёк шептал мне её имя - Изольда, Изольда, Изольда.
  Дрозд пел свою песню в чаще неподалёку, и я решил выйти на веранду, чтобы послушать его песню. Через мгновение всё повторилось, только на этот раз звук был немного дальше, и я решил отправиться в путь.
  Я вновь услышал этот далёкий шепот в лесу, и я последовал за ним, потому что знал, что это поёт моя возлюбленная Изольда. Когда я вышел на тропинку, отходя от главной дороги чуть ниже подлеска, я начал сомневаться, но красота ночи уже почти поглотила все звуки, и ночные дрозды звали меня из глубины чащи.
  В сиянии звёзд, среди зарослей травы, полевых цветов, блуждали странные тени, хоть и не было луны, чтобы окрасить их в полноценный чёрный цвет. Луг и ручей, поля и травы - всё вокруг было освещено бледным свечением. Подобно тысяче солнц, планеты свисали с высокого купола неба; они смотрели на округу, словно тысяча очей. Я шел по пояс утопая в мокрой, серебряной траве, пробираясь через отцветший клевер и сухие заросли овса, мимо сладкой, пурпурной, дикой сливы, пока низкий гул водопада, доносившийся с дамбы, не оповестил меня о том, что дальше ходу нет.
  Но я и не подумал останавливаться, поскольку ночной, влажный, холодный воздух был наполнен ароматом лилий, что стайками роились на низких, извилистых склонах во влажном, исполненном росой, луговом грунте. Где-то вдалеке раздался сонный клич водоплавающих птиц. Я спустился к озеру. Путь бы ясен, и я не учёл лишь спутанную траву, что норовила сбить меня с ног, и мелкую живность, что сновала у меня под ногами. Ночные дрозды умолкли, но я не хотел оставаться один. Высокие, длинные, сочтённые тени преследовали меня, но это оказалась пушистая норка, что бежала рядом со мной, возможно возвращаясь к себе домой, или напротив, убегая от неминуемой смерти, или же вовсе сама выслеживала добычу. Я никогда не видел этих мелких лесных зверьков по ночам. Я начал задумываться - куда они все так торопятся и почему все бегут в одном направлении? Кусты дёрнулись и оттуда выпрыгнул заяц. Когда деревья вокруг меня стали чуть ниже, два лиса тихо пробежали по сухой листве. Чуть дальше целая толпа живности вывалилась из подлеска - за ними бежала рысь, сверкая своими глазами-угольками. Она не обращала внимания ни на крупного лося, ни на меня, флегматично устремившись на север. Она просто мчалась вперёд.
  - Интересно, почему? - задал сам себе я немой вопрос, очень удивлённый таким поведением животных. Не было же вроде в округе никакого лесного пожара, или стихийного бедствия. Если Баррис был здесь до меня, мог ли он видеть тоже, что и я? Вряд ли. Даже два полка пехоты не могли напугать столько лесных жителей, чтобы заставить их вести себя подобным образом.
  - Какого чёрта происходит...? - подумал я, разворачиваясь всем корпусом в пол оборота, чтобы лучше разглядеть убегающую кошку. - Что же всё-таки заставило зверей вести себя так странно в эту пору ночи?
  Я посмотрел на небо. Его безмятежная пульсация мигающих звёзд успокаивала меня, и я смело шагнув в узкую полоску ельника, простирающуюся до самого береза Озера звёзд. Дикая клюква и какие-то высокие кустарники путались у меня под ногами, ветки мокрыми розгами били по голени, а толстые еловые иглы царапали лицо, когда я прокладывал свой путь через сплошные заросли мшистых стволов, спотыкаясь почти через шаг, пока не добрался до усыпанного мелкой галькой берега озера.
  Хотя ветра и не было, мелкая рябь всё равно скользила по поверхности озера, и я слышал, как прибой бьёт о камни. В бледном звёздном небе тысячи лилий распустили свои бутоны, словно приветствуя небесный простор. Я пробежался по берегу, то и дело переводя дыхание, и посмотрел на противоположный берег. Брызги и всплески вдоль берега, всё выше, выше, и выше, пока водная гладь, которую будто покрывала невидимая, сверкающая плёнка, не растворилась, и брызги воды не стали доставать до моего локтя. Я не мог понять, что происходит. Уровень воды явно рос на глазах, но нигде точно не было дождя. Вода пребывала по всему берегу. Вот она уже на уровне осоки. Сорняки за моей спиной, что росли на берегу, тоже уже почти погрузились в воду. Лилии, словно лодки, качались на волнах, дрейфуя на поверхности воды, то утопая, то поднимаясь из воды пока всё озеро не превратилось в сплошное поле из лилий. Как сладок и глубок их аромат... А потом вода начала медленно уходить, и волны отступали, отливая от берега, пока снова не появились мелкие, шлифованные, белые камушки; их поверхность сверкала, и казалось, что это самоцветы. Ни одно животное, даже тяжелый лось не мог вызвать такой прилив, если конечно в озере не было кита, или большого судна. Может, озеро подпитывается ещё откуда-нибудь? Возможно, дождь был где-то очень далеко? Я не находил другого рационального объяснения этому, и всё же, когда я пересёк дамбу, я не увидел чтобы в её желобе было много воды. Когда я осмотрелся, подул слабый ветерок, и поверхность озера стала вновь наводняться бутонами лилий. Ольха шумела подле меня. Я слышал дыхание леса у себя за спиной. Ветки шумели, хлёстко наседая друг на друга.
  Что-то - скорее всего это была сова, вынырнуло из сумрака и вернулось обратно, будто испугалось чего-то, и я услышал далёкий голос, как будто сдавленный крик, что разнесся по водной глади - Изольда!
  Тогда, впервые за всё время, я решил быть честным с собой, поскольку моё сердце требовало, чтобы я дал выход своим чувствам; и я выкрикнул её имя. Мои глаза заливала вода, когда я снова поднял голову - прилив вновь настиг меня; и моё сердце бешено билось в груди.
  - Хватит, хватит, - тверди я себе, но моё сердце не солгало мне, поскольку, когда я поднял голову к небу, я увидел, что она была рядом, стояла неподвижно, и всё ещё шептал её имя: - Изольда.
  Она протянула ко мне руку.
  - Мне было так одиноко - сказала девушка. - И я пошла на нашу поляну, но в лесу полно испуганных существ, и они напугали меня. Что случилось с ними? Почему все бегут в горы?
  Взявшись за руки, мы гуляли по берегу, и шум дамбы был ниже звука наших голосов.
  - Почему ты бросил меня, даже не объяснившись, там, у источника?
  - Я оставил тебя?
  - Да, ты сделал это. Ты и твой пёс довольно проворны - не всякий зверь так карабкается по склонам. Ох, как же ты тогда напугал меня.
  - Я оставил тебя...
  - Да, после...
  - После?
  - Ты ведь поцеловал меня...
  Затем мы склонились над тёмной, мутной водой, усыпанной звёздами. Точно так же, как тогда мы сделали это над источником.
  - Ты помнишь? - спросил я.
  - Да. Видишь - звёзды растворились в воде. На её поверхности лишь лилии, а звёзды там, глубоко под толщей воды.
  - Что это за цветок у тебя в руках?
  - Это водяной лотос.
  - Расскажи мне о Лунном старце, Дзил-Нбу и Кюэнь-Ёине. - прошептал я ей на ухо, поднимая голову, чтобы видеть её глаза.
  - Тебе и правда так сильно хочется это узнать?
  - Да, Изольда.
  - Всё то, что я знаю, как и я сама, теперь принадлежит тебе. Подойди ближе. Что именно ты хочешь узнать о Лунном Старце? Лунный старец - Дзил-Нбу, и владыка Кюэнь-Ёиня. Он живёт на Луне. Он стар. Очень и очень стар. И прежде, чем он вернулся, чтобы вновь управлять Кюэнь-Ёинем, он так же был стариком, который связывал красной нитью судьбы души мужчин и женщин, которым суждено быть вместе, ведь как только он завяжет свой узел - ни что на свете больше не будет способно разлучить их. Но всё изменилось с тех пор, как он пришел править Кюэнь-Ёинем. Теперь он больше не следует этому пути, он изменил самому себе, самому свету, и он создаёт из частей своего тела ужасных монстров, которых он называет Синь. Это существо чудовищно, поскольку у него не одно тело, а сотни и сотни тысяч разных тел, живые существа без ртов, слепые и живущие по воле хозяина; они отчаянно сражаются за жизнь, как сверженный монарх цепляется за потерянную власть. Все они одно целое, и в то же время каждый из них вполне самодостаточен. Однако, если ранить хоть одно существо, все почувствуют его боль. Это мерзко - огромная живая масса этих существ, подчиняющихся воле своего владыки.
  - Кто рассказал тебе об этом?
  - Мой приёмный отец.
  - И ты веришь ему?
  - Да. Я тоже видела одно из этих существ - Синь.
  - Где, Изольда?
  - Здесь, в лесу.
  - То есть ты хочешь сказать... тут есть Синь?
  - Да, я думаю, в озере...
  - Так Синь живёт в озере?
  - Да, и в семи морях тоже. Но я не боюсь их.
  - Почему?
  - Потому что я ношу символ Кюэнь-Ёиня.
  - Тогда мне, наверное, угрожает опасность - улыбнулся я.
  - Да, но сейчас я защищаю тебя. Хочешь ещё что-нибудь узнать о Синь? Когда Синь намереваются убить кого-нибудь из смертных, летучие мыши снуют над озером всю ночь.
  - Кто такие псы Йета, Изольда?
  - Псы Йета - это собаки без головы. Это духи убитых детей, что в час ночной бродят по лесу и плачут, упиваясь своей печалью.
  - И ты в это веришь?
  - Да, потому что я ношу желтый лотос.
  - Желтый лотос?
  - Желтый - символ веры.
  - Во что?
  - В Айн - сказала она тихо.
  Через некоторое время я спросил:
  - Изольда, а ты знаешь что-нибудь о Боге?
  - Бог и Ксанги - одно и то же.
  - Ты когда-нибудь слышала о Христе?
  - Нет, - ответила она тихо.
  Ветер вновь загудел в кронах деревьев. Я почувствовал, что она крепче сжала мою руку.
  - Изольда, ты веришь в чародеев?
  - Да, Кюэнь-Ёинь - это чародеи. Лунный старец - чародей.
  - А ты видела их колдовство?
  - Да. Колдовство - спутник драконов Синь. Что-нибудь ещё? Мой амулет - золотой шар, символ Кюэнь-Ёиня. Ты ведь видел, как он изменялся? Как плясали драконы в алом пламени?
  - Да, - коротко ответил я. А затем я понял, что кое-что упустил, поскольку внезапная дрожь во всем теле послужила первой ласточкой грядущего ужаса. Баррис так же чётко и зловеще рассказывал о культе этих чародеев, и тоже видел, как плясали драконы на золотой сфере.
  - Тем не менее, - сказал я вслух. - Бог всюду, и чары - лишь одно из его воплощений.
  Изольда тяжело вздохнула, и подошла ближе ко мне. - В Кюэнь-Ёине, да и в Айне, люди говорят что Бог - все лишь слово.
  - Они лгут, - прошептал я яростно.
  - Тебе стоит быть осторожнее, - уже умоляющим тоном говорила она. - Они могут нас услышать. Не забывай о метке дракона на своём лбу.
  - Что это? - спросил я, вспоминая белый шрам на руке Барриса.
  - Разве ты не знаешь, что те, кто избраны когтем дракона, становятся свитой Лунного старца, в сути своей не являясь ни добром, ни злом, но если ты выберешь путь зла, это означает твою смерть, ибо зло оскорбляет светлого владыку.
  - Ты веришь в эту чушь?
  - Я не верю, я знаю, - вздохнула она.
  - Кто это тебе сказал? Твой приёмный отец? Ради всего святого - он же обычный человек! Китаец!
  - Я не знаю кто он. Но он не похож на тебя.
  - Ты... что-нибудь рассказала ему обо мне?
  - Знает ли он о тебе? Нет. - Я ничего не рассказала ему о тебе. Ах, что это? Видишь? Ты видишь? Верёвка, верёвка на моей шее!
  - Откуда это появилось? - спросил я удивлённо.
  - Это должно быть... должно быть, Лунный старец, что связал наши судьбы, - мой приёмный отец говорил мне. Он говорил. Он говорил, что свяжет нас...
  - Чушь! - сказал я почти грубо, и схватил конец верёвки, но, к моему удивлению, он испарился в моих руках, как дым.
  - Что за фокусы? - сказал я сердито, но мой гнев превратился в страх, когда я понял, в чём тут дело. Отражаясь от поверхности озера, всего в паре шагов от него, стояла фигура, скрученная и склонившаяся к земле - невысокий старик, раздувающий искры от живого угля, который он держит голыми руками. Уголь пылал в его руках, освещая алым светом его чёрное лицо и желтый песок у его ног. Но его лицо! Жуткое лицо азиата, на котором играли тени. Сверкающие, змеиные разрезы глаз пылали ярче, чем уголь у него в руках. Уголь?! Нет, не уголь, это была та самая, раскалённая золотая сфера, это был символ Кюэнь-Ёиня.
  - Ты видишь! Ты видишь! - сказала Изольда, дрожа от ярости. - Я вижу, как луна всходит в его руках. Я думала, что ты мой приёмный отец, а ты, оказывается, Лунный старец, Создатель Лун, нет, нет! Мой приёмный отец - Бог! Нет никакой разницы!
  Застыв от ужаса, я упал на колени, нащупывая свой револьвер, который был у меня в кармане.
  Но что-то не давало мне сделать это - что-то сковывало мои руки, мои мысли, словно плотная паучья сеть. Я пытался сопротивляться, и развернулся, но сеть стала сильнее. Это было над нами, и вокруг нас, в воздухе, она притягивала нас друг к другу, пока мы не соприкоснулись носами, сомкнули руки, тело и ноги, трепеща, задыхаясь, как пара пойманных в силки голубей.
  И эти существа ниже по течению! Каковым был мой ужас, когда я увидел Луну, огромную, серебряную, словно диск между пальцев, что стремится вверх, взмывая в невесомый воздух, и поднимается на небосвод в ночном небе, в то время как ещё одна Луна поднималась от его пальцев, и ещё одна, и ещё, пока весь небосвод не был заполнен Лунами, а земля светилась, словно отшлифованный бриллиант.
  Великий ветер начал дуть с востока и до моих ушей донесся далёкий скорбный вопль - крик на столь противоестественный, что казалось на мгновение моё сердце замерло в груди.
  - Псы Йета! - всхлипнула Изольда. - Ты слышишь?! - Они идут по лесу. Синь рядом!
  Тогда вокруг нас зашуршала сухая трава, словно заросли были полны мелких животных, и удушливый запах влаги наполнил воздух. Я чувствовал запах, я видел, как вокруг меня кружатся эти крабоподобные существа, похожие на раков без клешней, и их жесткая, желтая шерсть шуршит по траве. Они пришли, их было сотни, они отравляли воздух, урча, извиваясь, ползая с поднятыми, слепыми головами. Птицы, спящие во тьме, трепетали перед ними в беспомощном испуге, мелкая живность покидала свои убежища, ласки скользили как летающие тени. То, что осталось от живых существ, населяющих лес, поднялось и скрылось от зловещей опасности. Я услышал писк испуганного зайца, фырканье павшего оленя, и тяжелый галоп медведя. И всё это время я задыхался, наполовину задушенный отравленным воздухом.
  После, я изо всех сил пытался освободиться от шелковой ловушки, которая уже подкралась к моему горлу, с неподдельным страхом я посмотрел на колдуна на другом берегу, и в тот же момент я увидел, как он повернул свой взор в другую сторону.
  - Стоп! - раздался возглас из кустов.
  - Баррис! - закричал я, на секунду позабыв, что нахожусь в ловушке.
  Я видел, как колдун устремился вперёд, и услышал звук глухого удара, и стрельбы. Бах! Бах! Стрелял револьвер, и когда колдун упал у края озера, я увидел, как Баррис выпрыгнул на белый участок, и снова выстрелил один, второй, третий раз в корчащуюся фигуру у его ног. Затем произошло ужасное.
  Из тёмных глубин озера выползла угрожающая тень, гротескная масса, безголовая, слепая, огромная, поглощающая всё на своём пути.
  Приливная волна, вызванная тварью, ударила Барриса, он упал, и проехался телом по гальке, и волны снова накрыли его, а затем это упало на него - упал и я, потеряв сознание. Это то, что мне известно о Лунном старце и Синь. Я не боюсь насмешек учёных и прессы, поскольку знаю правду. Баррис покинул меня навсегда, и то, что убило его, всё ещё живо и по сей день и обитает в недрах Озера звёзд, а его спутники, эти гнусные твари, всё ещё ползают по окрестным лесам в Кардинал Вудс. Игры закончились, леса вокруг озера пусты от любых живых существ, кроме этих драконов, которые подчиняются зову Синя.
  Генерал Драмонд знает, что потерял вместе с Баррисом, и мы, Пирпонт и я тоже знаем, что потеряли друга. Его последнюю волю мы нашли в ящике, я открыл его ключом, что он дал мне. Это было завёрнуто в клочок пергамент, на котором было написано:
  "Лунный старец здесь, в Кардинал Вудс. Я должен убить его или он убьёт меня. Он создал и дал мне женщину, которую я любил - он сделал её - я видел это - он создал её из цветка белого лотоса, когда родился наш ребенок, он снова потребовал вернуть её, вернуть ту, которую я любил. Затем, когда я отказался, он ушел, и ту же ночь моя жена и ребенок исчезли из моего дома, и я нашел на подушке лепестки лотоса. Рой, женщина твоей судьбы, Изольда - может так статься, что она моя дочь. Бог поможет вам, ибо Лунный старец дал и отнял её у тебя, как если бы он был Ксанги, который и есть Бог. Я убью его, прежде чем он ускользнёт от меня, или же умру в попытке сделать это".
   ФРАНКЛИН БАРРИС
   Теперь мы знаем, что думал Баррис о Кюэнь-Ёине и Лунном старце. Я вижу, что газеты пестрят подробностями, которыми Ли-Хун-Чанг предоставил журналистам из подпольного Китая и Кюэнь-Ёиня. Змей Кюэнь-Ёиня зашевелился.
  Мы с Пирпонтом забрали свои вещи из Кардинал Вудс. Мы морально и физически готовы к тому, чтобы присоединиться и возглавить первую правительственную операцию, которая будет направлена на Озеро Звёзд и очистит лес от этих крабов-драконов. Но для этого нужны люди, которые смогли бы составить конкуренцию этим тварям, поскольку мы так и не нашли тело колдуна, и я не знаю жив ли он или нет, я боюсь его. Всякое возможно...
  Пирпонт, который нашел Изольду лежащей без сознания на берегу, не нашел ни следов крови, ни вообще каких-либо следов присутствия кого-нибудь, кроме нас. Быть может, он упал в озеро, но боюсь, что Изольда всё ещё думает, что он жив. Мы так и не смогли отыскать ни её дом, ни волшебную поляну, ни источник с камнем. Единственное, что осталось от её прежней жизни - это золотой змей в столичном музее и её золотой шар, символ Кюэнь-Ёиня; но последний больше никогда не менял свой цвет.
  Когда я пишу эти строки, Девид и его собаки ждут меня во дворе. Пирпонт находится в оружейной, сортируя боеприпасы, а Холетт принёс только что ему холодного эля в большой деревянной кружке. Изольда склонилась над моим столом - она положила свою руку на мою и сказала: "Разве ты не думаешь, что сделал на сегодня достаточно, любимый? Довольно изводить бумагу своими домыслами".
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"