Калмыков Александр Владимирович: другие произведения.

Спасатель. Книга третья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 9.30*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение. 07.01.2018г.


Спасатель-3

Глава I

Сентябрь 1238 г. Константинополь.

  
  
   Барон Ансо де Кайо, регент Латинской империи, ставший на время отсутствия Балдуина полновластным владыкой страны, проезжая по улицам Константинополя, взирал на подвластный ему город без радости.
   Любой рыцарь Европы хотел бы оказаться на месте Ансо, у которого имелось все, чего только можно желать - знатность, слава, связи в обществе и почти безграничная власть над империей. Его отец, бывший когда-то мелким сеньором в далеком графстве на берегу Ла-Манша, в Греции сумел выбиться в первые бароны Константинополя. Он даже умудрился женить сына на византийской принцессе, тем самым сделав его свояком Иоанна Ватаца. Со временем сын занял место отца среди высшей знати, и Балдуин перед отъездом на запад без раздумий назначил барона де Кайо правителем страны.
   Однако, проблема заключалась в том, что править особо было нечем. Империя ограничивалась едва ли не стенами города, и злопыхатели уже давно уподобляли императора епископу без епархии. Увы, но держава крестоносцев оказалась недолговечной и быстро разрушалась. Владения латинян под натиском греков и болгар все время сокращались, и остановить эту опасную тенденцию никак не удавалось. Да еще православные подданные, спасаясь от притеснений латинян, творивших грабежи и беззакония, убегали в Никею. Без податного люда хирели ремесла и торговля, а значит, сокращались и доходы империи, ставя ее на грань катастрофы. Император Балдуин, отчаявшись найти средства на содержание войска, отправился в западные королевства молить тамошних владык о помощи, переложив все заботы на плечи регента. Но барон, получив в управление разоренную страну, тоже не знал, как собрать налоги и чем платить жалованье воинам. Императорская казна опустела уже очень давно. Не осталось и церковной утвари, которую можно было бы переплавить в монеты. Мало того, в императорском дворце не нашлось ни одной золотой или хотя бы серебряной чаши. По слухам, даже императорский венец, украшенный самоцветами, имел лишь видимость драгоценности, и был сделан из позолоченной кожи и разноцветного стекла.
  
   С такими невеселыми мыслями Ансо, сопровождаемый императорской свитой, и ехал по Константинополю, мрачно оглядывая обезлюдевшую столицу. Некогда величественный и славный, ныне город лежал в запустении и был заполнен развалинами зданий, так и не восстановленными после штурма крестоносным воинством. Улицы давно поросли травой и стали пастбищами для коз, а площади превратились в огороды, на которых росли капуста и бобы. Лишь немногие строения, как например, собор святой Софии, поддерживались в относительном порядке. Да и там, в главном храме страны, патриарх не смог восстановить внутреннее убранство, ограничиваясь лишь ремонтом стен. Правда, кое-какое строительство в столице все еще велось, но новые дома возводили лишь итальянцы. Отчего так случилось, что латинские рыцари все беднеют, а венецианцы, живущие бок о бок рядом с ними, наоборот, богатеют, барон толком не понимал. Не мог он и уяснить, несмотря на весь свой богатый военный опыт, каким образом греки, еще недавно боявшиеся даже полета мухи, сумели изгнать франков из большей части их земель.
   Но одно регент понимал хорошо. Чтобы остановить ромеев, уже не хватало доблести и отваги. Требовалось серебро, очень много серебра - десятки тысяч марок. Для этого Ансо де Кайо с первыми баронами империи и направлялись к венецианцам, надеясь, что те предложат какую-нибудь выгодную операцию.
   Идти на поклон к ничтожным торгашам, с которыми крестоносцы постоянно не ладили, благородным аристократам очень не хотелось. Но так получилось, что в империи крестоносцев презренные купцы обладали куда большим могуществом, чем монарх и бароны, и без их содействия ни одно дело не могло стать успешным.
  
   Противоестественный союз республиканцев и феодалов сложился вовсе не случайно. Когда западные рыцари собирались в четвертый крестовый поход, хитрые венецианцы, предложившие им для перевозки свои корабли, вместо Иерусалима привезли крестоносцев к Константинополю, порекомендовав поживиться накопленными в древней столице богатствами. Затем завоеванную империю поделили, причем венецианцам досталось три восьмых части страны плюс право назначать константинопольского патриарха. Однако со временем, путем покупок, дарений и аренды, хитрые итальянцы завладели уже большой частью Константинополя.
   Также, не переставая, шел передел провинций. Венецианский дож, подсчитав затраты на заморские владения, быстро пришел к выводу, что удерживать земли вдали от берега слишком накладно, и великодушно уступил их франкам. Зато венецианцы рьяно взялись за гавани, большие острова и архипелаги, благо крестоносцы так и не обзавелись флотом и не могли дотянуться до всех территорий, доставшимся им по договору. Правительство республики успешно установило контроль за ключевыми точкам Эгейского моря и добилось сюзеренитета над Эвбеей. Но дож просто не успевал организовать оккупацию многочисленных островов, и потому разрешил гражданам самостоятельно занимать все вакантные земли. Вскоре многие знатные семьи Венеции снарядили за свой счет экспедиции и захватили множество островов на благо себе и своему городу. Так и возникла маленькая колониальная империя Венеции, державшая под своим контролем торговлю в востояной части Средиземного моря.
  
   Полномочный посланник Венеции - подеста Элбертино Морозини ожидал франков в обширном фондако, построенном его предшественниками лет десять назад. Этот здание было возведено в византийском стиле и стало родоначальником знаменитых венецианских дворцов, построенных позже в метрополии.
   Барон де Кайо, которого здания интересовали исключительно с точки зрения обороноспособности, при виде фондако все же не утерпел и завистливо заскрипел зубами. Властитель "трех восьмых частей" Латинской империи обитал в настоящем дворце, красивом и ухоженном, не чета разоренному жилищу Балдуина.
   Поначалу резиденция латинского императора располагалась в Буколеоне. Однако ко времени воцарения Балдуина Второго крестоносцы так закоптили и загадили старинные палаты, построенные еще при Юстиниане, что молодой император предпочел переселиться во Влахернский дворец. А деревянные части Буколеона, ставшего ненужным, варвары-франки просто порубили на дрова. Однако Влахерн находился в ненамного лучшем состоянии, и не шел ни в какое сравнение с фондако венецианского подесты.
   Под стать дворцу были и слуги, разодетые в лен и шелка. Свита регента смотрелась на их фоне, прямо скажем, бедновато. Хорошо еще, итальянцы не знают, что кони франкских оруженосцев покрыты длинными попоны лишь для того, чтобы скрыть неказистую стать дешевых лошадок.
   Венецианцы же разъезжали на дорогих лошадях, причем самый последний оруженосец у них обладал столь дорогим оружием, что им восхитился бы и франкский барон.
  
   Подеста Элбертино или, как его называли франки, Альберто, гостей встретил довольно прохладно. Будучи отпрыском одной из знатнейших семейств республики, он привык оценивать людей только по одному критерию - сколько тысяч марок серебра они стоят. А с этой точки зрения стоили бароны немного. Сам же подеста по богатству мог заткнуть за пояс любого константинопольского франка, а может, и всех баронов, вместе взятых. Семья Морозини играла ведущую роль в Венеции уже не одну сотню лет, и издавна ориентировалась на торговлю с Византией, приносившую немалый доход. А после завоевания Константинополя это семейство даже сумело посадить своего представителя на патриарший пост. Правда, Томас Морозини, коему неожиданно выпала честь стать первым латинским патриархом востока, тогда даже не был посвящен в духовный сан. Но его быстренько посвятили в дьяконы, через пару недель в священники, а затем сразу в епископы, после чего отправили к своей пастве в Константинополь.
   Греки были шокированы, узрев своего нового патриарха. Без бороды, с совершенно бритым лицом, венецианец пренебрег традиционными священническими облачениями, и был обтянут облегающей одеждой, смотревшейся довольно комично на толстом, как бочка, итальянце.
   Однако, насколько бы нелепо не выглядел новоявленный патриарх, он получал немалую ренту от церковных владений, постоянно растущих благодаря щедрым пожертвованиям и новым договорам с франками. Кроме того, у патриарха имелись и иные источники дохода - арендная плата, различные сборы и просто дарения. Естественно, Томас не обходил вниманием своих дорогих родичей, помогая им материально, наделяя владениями, привилегиями, правами аренды и льготами. За то время, пока Томас восседал на патриаршем престоле, торговый дом Морозини настолько усилился, что даже не снизошел до захвата мелких островов, которыми увлеклись прочие венецианские семейства.
   Вот с таким самоуверенным торговцем, разодетым в парчу и шелка, и пришлось иметь дело франкам. Разговор с подеста вышел тяжелый. Элбертино Морозини предлагал баронам продать священные реликвии - пожалуй, единственные ценности, еще оставшиеся в империи, причем предлагая деньги сразу, наличными. Предложение казалось соблазнительным, но Ансо де Кайо хорошо помнил грозное письмо Балдуина, весьма разгневанного тем, что величайшее сокровище было продано фактически за бесценок, и потому отдавать реликвии не соглашался. Лучше император продаст их состоятельным покупателям напрямую, без посредников.
  
   Убедившись, что регент дважды на одну уловку не попадется, Морозини тихо пробормотал про себя, что капля за каплей и скалу сточат, и закинул удочку в другой пруд:
   - Барон, а почему бы вам не снять медные листы с крыши Большого дворца? Ваш император все равно им не пользуется, а меди там наберется изрядно. Выручите за нее немного денариев. Как говориться, лучше мало, чем ничего.
   Де Кайо от отчаянья чуть было не согласился, но в последний момент испугался, что император не одобрит такого позора, и покачал головой, стыдливо отведя глаза.
  -- Хотя да, - понял затруднения собеседника Элбертино, - тут требуется согласие императора. Дворец-то принадлежит ему. Ну тогда снимите свинец с крыш горожан.
  -- За свинец мы много не получим, он дешевый, - удивленно моргнул Наржо де Туси, один из славнейших вельмож Константинополя, носивший громкий титул кесаря. Он выглядел настолько растерянно, что подеста едва не рассмеялся наивности убеленного сединами барона, ничего не смыслящего в финансах.
  -- О нет, благородный Нарзотто, свинец нужен не для продажи, - объяснил венецианец. - Отчеканите из него монеты для расчетов со своими подданными.
   Франкам эта идея понравилась, и они немного оживились. Если с греками рассчитываться за поставки продуктов свинцом, вместо серебра, то тем самым удаться сэкономить немало денег.
  -- Да, и еще, - как бы невзначай вспомнил Морозини. - Предлагаю заключить маленький договор. Заплачу вперед, и сразу монетами, а не распиской.
   Эти слова насторожили франков, хорошо знающих, что каждую свою монетку венецианцы потом вернут сторицей. Однако подеста был весьма любезен и настойчив, и вскоре регент подписал договор о предоставлении Венеции монополии на вывоз всей битой стеклянной посуды. Венецианские стеклодувные мастерские активно расширялись и успешно завоевывали мировой рынок, но сырья им не хватало, так что даже за стеклянный лом шла нешуточная борьба с конкурентами. Латиняне, конечно, понимали, что монополия венециан обернется в скором времени снижением закупочных цен. Но что поделаешь, если империи так не хватает денег.
   Неприятный разговор, весьма трудный для франков, был прерван привратником, объявившим о срочном письме, посланным афинским герцогом из Фессалии для императорского регента и подесты. При этих словах и итальянские торговцы, и латинские рыцари взволнованно зашептались. Если афинский мегаскир уже в Фессалии, значит войска греков разбиты.
  
   Посланцы герцога, по виду, обычные моряки, благородного общества нисколько не стеснялись. Двое остановились у дверей, а третий, самый старший и самый высокий из них, вышел в середину зала, держа в обеих руках свернутый свиток.
   Элбертино, не так давно занимавший свой пост, видел этого человека впервые, а вот кое-кому из франков уже доводилось прежде сталкиваться с пиратом. При отсутствии своего флота латинянам приходилось для перевозки войска пользоваться услугами торговцев и пиратов, в том числе, и Пиргоса, а такую приметную долговязую фигуру трудно забыть. Де Туси, уже имевший с ним дело, приветливо кивнул капитану и жестом предложил подойти ближе.
  
   Михаилу Пиргосу достаточно было одного быстрого взгляда, чтобы понять, кто ему нужен. Восседавший в большом кресле темноглазый брюнет, выделявшийся красными сапогами на немыслимо высокой подошве и разноцветными чулками, это, безусловно, венецианский подеста - настоящий владыка Города. Сидящий же рядом с ним рыцарь средних лет, с рыжеватыми волосами, почти не тронутыми сединой, с рассеченной щекой и неповоротливой шеей, это наверняка регент.
   Ты Асель де Кае? - перековеркав имя на греческий лад, вопросил Пиргос. - Ги де ла Рош и Убертино Паллавичини шлют тебе и венецианскому подесте послание.
   - Давай сюда грамоту, - хриплым, из-за давнего ранения, голосом произнес Ансо и протянул руку. Торопливо взяв письмо, регент мельком рассмотрел печати, быстро сломал их и развернул свиток.
   К удивлению Михаила, барон, даром, что варвар, читать умел, и весьма неплохо. Он быстро пробегал глазами строчки, довольно похмыкивая, несомненно, радуясь содержимому эпистолии. Когда де Кайо прочитал письмо в третий раз, подеста деликатным покашливанием напомнил о себе, и барон, смутившись, передал послание Элбертино, а сам обратил взор к посланцу герцога.
   Ансо родился в Романии, был воспитан здесь, а потому, хорошо зная греческий язык и обычаи, обратился к Михаилу по-эллински:
   - В письме написано, что его передаст верный человек Водоницкого маркграфа Михаил по прозванию Пиргос. Понятно, что это ты и есть. Да и припоминаю я тебя - ты славный пират. Благодарю тебя, навклир, ты принес приятные известия.
  
   Между тем венецианский подеста, закончив чтение, передал свиток своим советникам и внимательно посмотрел на посланца:
  -- Навклир, ты знаешь, что написано в эпистолии?
  -- Конечно, мне разъяснили на случай, если нас задержит никейский дромон, и письмо придется уничтожить.
  -- Но, видимо враги по пути тебе не встретились?
  -- Я видели патрульные трииры. Но все никейские галеры и грузовые суда спешат в Пагаса, чтобы спасти из Димитриады остатки греческого войска.
  -- Еще плыли к Платамону, - добавил жилистый паренек, весьма похожий на Пиргоса. Он был еще не такой высокий и плечистый, как отец, но со временем обещал стать таким же здоровяком.
  -- Поэтому им было не до меня, - продолжил пират. - Ну, а что сказано в послании, и так ясно. Никейцы полностью разбиты, и Фессалия отныне принадлежит победителям по праву завоевания. Разумеется, герцог признает сюзеренитет императора, но старые договора о ленных владениях на завоеванной территории не действуют, равно как и привилегии венецианцев. Однако, пока ромейский флот занят у берегов Фессалии, и в гавани Холкоса не осталось ни одного дромона, вы можете этим воспользоваться и устроить маленький набег.
  -- А лучше, не очень маленький, - вскричал Пиргос-младший и, вытащив наполовину кинжал, звякнул им об оковку ножен.
   Латинские рыцари, чье настроение стало прекрасным, впервые за последние месяцы, от души рассмеялись словам дерзкого мальчишки, а молодой Ансо де Туси, сын кесаря, даже пообещал взять его к себе в оруженосцы.
   Венецианцы, более сдержанные, тоже улыбнулись. Паренек высказал то, о чем все подумали.
  
  -- Значит, - подытожил подеста, - все никейские корабли ушли в Пагасетийский залив или к Гераклиону. Отлично! А скажи, навклир, видел ли ты, каковы потери никейцев?
   - Нет, в битве я не участвовал. Мы только накануне вернулись из похода и узнали, что войско герцога ушло за Сперхиос. А на следующий день началась суматоха. Из-за реки то и дело мчались гонцы. Я послал Иоанна, - капитан кивнул в сторону сына, - и он выяснил, что битва уже закончена. Наш бальи к тому времени уже собирал желающих разбогатеть. Многие молосцы взяли луки, топоры, копья и отправились за реку.
   - И половина наших людей присоединилась к ним - возмущенно воскликнул Иоанн.
   Михаил досадливо махнул рукой сыну, чтобы не перебивал, и закончил свой рассказ:
   - А к вечеру прискакал оруженосец моего сеньора с требованием отвезти грамоту в Константинополь. Мой корабль был полностью снаряжен, и во время последнего плаванья не пострадал, так что я не отказался. Тем более, плату молодой маркграф предложил весьма щедрую. Для обычного плаванья, без сражений и абордажей, команды хватало, и мы тут же снялись с якоря.
  -- Неужто прямо в сумерках? - переспросил Элбертино.
  -- Малиакский залив я пройду с закрытыми глазами, - спокойно, без малейшего хвастовства подтвердил Михаил.
  -- Да оно и надежнее плыть в темноте, чем столкнуться с разъяренным мегадукой вражеского флота при свете дня, - снова встрял в разговор Иоанн. - Не думайте, я с четырнадцати лет участвовал с отцом в походах, и битвы не боюсь. Но если великий владыка, недавно разрешивший мне поцеловать свою руку, поручил доставить послание, то мы его доставим любой ценой.
   Подеста, чуть усмехаясь, смотрел на юного пирата, у которого все эмоции читались на лице, словно буквы в книге. Когда-нибудь из парнишки выйдет хороший капитан, но пока он еще слишком горяч и несдержан на язык.
  
   Одарив на прощание вестников мешочком серебра, подеста приказал принести итальянского вина и произнес небольшую речь:
   - Какой же сегодня замечательный день! Сеньоры, это наш шанс! Никейский император отнял у нас немало земель и островов, но теперь мы сможем вернуть часть из них обратно. У нас найдутся и корабли, и все необходимое для похода. К счастью, караван, вышедший из Сан-Николо в августе, быстро расторговался в попутных портах и прибыл к нам раньше обычного. Все суда уже успели разгрузиться и ныне стоят без дела. Поэтому мы сможем отправить почти три десятка галер и достаточно больших нефов. Единственное, чем нам недостает, это судов для перевозки лошадей. Все они арендованы афинскими и негропонтскими сеньорами.
   - Если мы собираемся захватить остров или осадить какой-нибудь городок, то конница нам особо и не понадобится, - заметил Наржо де Туси.
   - Да, война пойдет на море, - подтвердил Морозини. - Думаю, начнем с острова Тенедос. Это недалеко от выхода из Дарданелл.
   - Мы не совсем невежды в искусстве мореплаванья, и знаем, где он находится, - несколько грубовато перебил подесту регент. - До него примерно тысяча стадий. Это не очень большое расстояние, но у нас все равно не найдется денег на перевозку войска.
   - За перевоз и припасы вы ничего платить не будете, - торжественно пообещал Элбертино. - Добычу делим поровну между воинами. Моряки в разделе не участвуют. Мы отправим двадцать рыцарей, с каждым по три оруженосца, и еще три сотни стрелков, а вы, столько воинов, сколько сможете.
   - Значит, чем больше ратников мы выставим, тем большая доля добыча нам достанется, так? - уточнил регент, не верящий в бескорыстность итальянцев.
   - Разумеется, - заверил франков подеста. - Я же оставлю себе разоренный остров, это и станет оплатой за снаряжение флота. А затем мы с вами захватим Лемнос и Лесбос, а может быть и еще что-нибудь.

***

   Выполнив порученное никейским флотоводцем дело - доставить латинянам фальшивое послание, Михаил отправился с Иоанном, отлично сыгравшим роль непокладистого сына, побродить по городу. В сопровождающие Пиргос взял только одного своего товарища. Никита, ровесник Михаила, был урожденным константинопольцем, знал в Новом Риме все закоулки и мог послужить экскурсовдом.
  
   В Константинополе Иоанну бывать еще не приходилось, и юноша оглядывал древнюю столицу с любопытством, смешанным с печалью. Пустынные улицы греческих кварталов выглядели запущенными и заброшенными. Редкие прохожие, отважившиеся выйти из своих домов, старались пройти быстрее, а стоило показаться венецианцам, весело гарцующим на породистых конях, как греки стремительно прятались от них, словно от прокаженных.
   Не добавляли бодрости и рассказы Никиты, расписывающего прежнее великолепие Города. Старый пират с ностальгией вспоминал, как просторные площади и форумы раньше заполняли толпы нарядных горожан, и описывал своим товарищам статуи, украшавшие когда-то Константинополь. Ныне же многие бронзовые и медные скульптуры были варварски расплавлены латинянами ради горсти медных монет, и лишь пустые постаменты напомнили о загубленных варварами шедеврах античного искусства. Впрочем, кое-какие скульптуры венецианцы все же пощадили и вывезли себе в Италию. Константинополь []
  
   Иоанн без устали крутил головой, стараясь разглядеть как можно больше чудес, а под конец прогулки решил забраться на подий Большого Ипподрома. Отсюда, с немыслимой высоты, открывалась настолько потрясающая картина, что юноша замер в благоговейном восторге. Только теперь, окинув взглядом сразу всю столицу, он смог полностью ощутить величие славного города. Его взору предстали бесчисленные дома, множество церквей, чудесные дворцы, длинные акведуки, сотни башен крепостных стен. Такого не могло быть больше нигде, ни в одном городе христианского или мусульманского мира. А прикинув, сколько зрителей мог одновременно вмещать в себя ипподром, Иоанн просто не поверил своим расчетам, и попробовал пересчитать еще раз.
   Спустившись на площадь, юный пират кинулся взахлеб рассказывать старшим об увиденном:
   - Никита, я так тебе завидую! Ты вырос среди всего этого великолепия, и мог узреть Город во всей красе, еще до разграбления его франками.
   - Ну жил-то я, конечно, на окраине, в Ексокионионе, - чуть усмехнулся старик. - Но никому не возбранялось захаживать на форумы и посещать любые храмы. И, конечно, ни Фивы, ни тем более твой Молос со столицей не сравнить.
  
   Уже смеркалось, и пираты отправились назад в свою гостиницу в генуэзском квартале. Иоанн всю дорогу молчал и уже не глядел по сторонам, а брел, понуро опустив голову, но потом все же не выдержал, и задал мучавший его вопрос:
   - Отец, а как православные константинопольцы относятся к латинянам?
   - Как могут относиться ягнята к волкам, - пожал плечами Пиргос. Приостановившись, он огляделся по сторонам, не слышат ли его кто из схизматиков, и тихо добавил. - В нашем Афинском герцогстве жителям еще, считай, повезло. Ими правят франки, которые стараются быть рачительными хозяевами. А здесь у кормила власти стоит Венеция - величайший разбойничий притон мира, полный всякой мерзости. Как я слышал, их самозваный патриарх Томас, едва прибыв в Константинополь, тут же осмелился свершить святотатство, на которое не решались даже франки. Темной ночью, словно презренный вор, он вскрыл гробницы древних императоров и подчистую ограбил их, вынеся все украшения, хранившиеся веками. И венецианцы не только заносчивые, дерзкие и грубые люди, не имеющие никакого понятия о чести, они еще неслыханные жадины и скряги. В своих греческих землях они ведут себя подобно грабителям, а не как владетели, словно это не их собственность. Представь себе, им даже в голову не приходит посадить в своих владениях хотя бы одну виноградную лозу или деревце. Послушай, Иоанн, я тоже не ангел. Но когда я обзавелся своим двориком, то сразу же высадил в нем масличные деревья. И я не граблю христианские храмы. И ни разу, с тех пор, как у меня выросла борода, я никого не задирал от озорства ни в таверне, ни на улице. Итальяшки же и дня не могут провести без того, чтобы не обидеть православного.
   - Да по сравнению с итальянцами вся команда нашего корабля просто обитель смиреннейших монахов, - почти не преувеличивая, подтвердил Никита.
   - Значит, поддержки у православных латиняне в Городе не найдут, - сделал заключение юный пират. - А скажи, отец, кто опаснее в бою - франки, или венецианцы?
   Пиргос к вопросу своего наследника отнесся серьезно, и отвечал медленно, тщательно взвешивая каждое слово:
   - Вопрос не простой. Франкские рыцари сызмальства учатся владению копьем, и считают воинскую доблесть своим прирожденным качеством. Но они презрительно относятся к черни и неохотно пускают в свой круг людей из податного сословия. Поэтому нередко случается так, что для войны с могущественными соседями им не хватает сил. В свободных же италийских коммунах правят торговцы, готовые поднять до рыцарского пояса юношей самого низшего происхождения. А простолюдинов всегда намного больше, чем людей знатных, и потому итальянские города непременно берут вверх в спорах с грандами, насколько могущественными не были бы эти сеньоры. Итальянцы легко справились бы и с германским императором, если бы только не враждовали постоянно друг с другом.
   - Но у генуэзцев с венецианцами сейчас мир, не так ли?
   - Верно, они лет двадцать назад замирились, - подтвердил Никита, - и худо-бедно перемирие соблюдают. Но сейчас генуэзцы раздумывают - то ли им заключить союз с государством Венецианским против императоров Ватаца и Фридриха, то ли, наоборот, объединиться с никейцами для борьбы с венецианцами. И, как мне кажется, они выберут второе.
   Юноша задумался о перипетиях международной политики, и сделал логичный вывод:
   - Значит, когда франки и венецианцы соберутся в поход и покинут Константинополь, в нем останутся только недружественные им эллины и генуэзцы.
  -- Выходит так, - хмыкнул Пиргос.
   Поразмышляв еще минутку, Иоанн как бы невзначай, ведь нельзя же прямо спрашивать у капитана о его планах, поинтересовался у отца:
   - А мы что же, доставили послание, и теперь просто уплывем?
  -- Не так скоро, - с самым серьезным видом ответил навклир. - Полагаю, сейчас все без исключения причалы заняты, и наше суденышко просто не допустят к погрузке. Оно так и простоит на якоре пару дней.
  -- А нам разве надо что-то на него грузить? - изумился Иоанн.
   Он так по-детски округлил глаза, что Михаил прикусил губы, чтобы не расхохотаться и не обидеть сына:
  -- А почему бы и нет? Я никуда не спешу, и мне вдруг захотелось, пользуясь случаем, присмотреть хорошую парусину и канаты.
   - Но у нас же их полный сарай, - не понял шутки юный моряк.
  -- К тому же, до выхода крестоносцев в море они наверняка запретят всем прочим кораблям покидать Золотой Рог, - добавил Михаил еще один веский довод.
   Уже не скрывая своей радости, Иоанн совсем по-ребячески подпрыгнул, взмахнув руками:
  -- Ну, раз мы завтра не отплываем, то сможем осмотреть укрепления Города.
  -- Конечно осмотрим, - добродушно усмехнулся Пиргос. - Полагаю, это будет полезным для тебя.
   - А мне вот интересно, - затараторил Иоанн, к которому вернулось хорошее настроение. - Если латиняне отправят большое войско за море, и здесь останутся только самые неопытные из воинов, то как они будут охранять стены?
  -- Вот это мы завтра и увидим - прошептал навклир, добродушно потрепав сына по плечу.
  -- Франки это тоже увидят, - немного невпопад отозвался Никита, о чем-то серьезно задумавшийся.
  
   Молосцы, привыкшие вставать рано, вышли из гостиницы еще до рассвета, и скорым шагом отправились в путь. Иоанн неторопливо жевал кусок твердого сыра, с наслаждением вдыхая его запах, и с улыбкой провожал взглядом подводы, везущие на рынки свежие овощи. Сегодня ему все казалось чудесным и замечательным.
   А вот Никита радости юного товарища, явно ждущего скорого освобождения столицы православным императором, совершенно не разделял, и пытался втолковать ему всю абсурдность подобной затеи:
   - Пойми парень, Константинополь - самый защищенный город мира. Никто не может захватить его силой, каким бы храбрым и многочисленным не было войско. Сам посуди, Город со всех сторон окружен стенами. С трех сторон его прикрывает море, а с напольной стороны перед стенами еще проходит широченный ров, выложенный кирпичом и перегороженный многими дамбами, удерживающими воду. Чтобы осушить ров, неприятелю придется прежде взломать все эти дамбы. А это непросто, ведь по краю рва выстроен зубчатый палисад, из-за которого лучники смогут в упор обстреливать нападавших. За рвом тянутся две стены. Внешняя пониже, и башни у нее поменьше, а за ней вторая, вдвое выше первой, и с огромными башнями. Если противник переберется через ров и взломает внешние ворота, или же перелезет через первую стену, то окажется в ловушке. Пока враги будет ломать следующие ворота, или попытаются вскарабкаться на внутреннюю стену, с башен его перестреляют лучники, а потом из соседних ворот выйдет отряд и добьет раненых. Вообще для прохода за стены было устроено много ворот - одни для постоянного использования горожанами, другие только для военных вылазок. Еще когда-то в стенах было проделано немало калиток, но их почти все замуровали. Но, с калитками или без них, взять Константинополь приступом совершенно невозможно.
   - Постой, постой, - возмутился Иоанн. - Но латиняне же смогли его захватить! Вот только как? Может, они изнурили город долгой осадой? Или у жителей не осталось оружия?
   - В общем-то нет, - смущенно пожал Никита плечами, - склады были полны оружия. Однако жителям его не раздавали, да те и не просили. И знати, и простолюдинам было все равно. Конечно, теперь, когда православные познали, что значит господство латинян, они более не захотят томиться под гнетом схизматиков. Да вот только для освобождения Города все равно нужна армия, а переправить большое войско незаметно василевсу никак не удастся. Да и нет у него под рукой столько воинов и кораблей.
   - Однако никейцы с русичами явно что-то задумали, - не сдавался Иоанн. - И, знаешь, я уверен в их успехе. Ведь они же как-то сумели небольшим отрядом уничтожить все рыцарство афинского герцогства. Но вот что они затевают? Слушая, Никита, - затеребил Иоанн за рукав своего гида, - ты же еще мальчишкой облазил в городе все закутки. Может, ты видел потайной ход, или слышал про него? Ведь во многих крепостях устраивают тайный лаз за стены.
   - Нет, такого быть не может, - решительно помотал головой пират. - Допустим, подо рвом и прокопали когда-нибудь подземный ход. Но если и так, то его еще много столетий назад затопило водой.
   - Ну тогда попробуй подумать, - не желал сдаваться юноша. - Если кто-то попытается овладеть городом малыми силами, пока армия крестоносцев будет в отъезде, то в каком месте предпочтительнее это сделать?
   - Когда франки захватывали Город, у них имелся большой флот, - вздохнул Никита, - и они держали его в бухте Золотого Рога. Поэтому стены латиняне штурмовали у причалов. Но если таинственные "кто-то", желающие овладеть Константинополем, это никейские эллины, у которых кораблей маловато, то подходить к укреплениям лучше с запада, со стороны континента.
   - Однако, стены там тянутся не одну милю, и небольшого войска для осады всей длинной стены не хватит. Значит, маленький отряд предпочтет атаковать только одни ворота. Так?
   Опытные пираты дружно кивнули.
   - Это весьма вероятно, - подтвердил Пиргос. - Но продолжай свою мысль.
   Иоанн призадумался так, что сбился с шага и едва не споткнулся, но нить рассуждений он все равно не упустил:
   - Полагаю, что следует выбрать ворота, расположенные поближе к берегу Мраморного моря, чтобы осаждающие могли сторожить побережье и мешали противнику высадиться у себя в тылу. А самый южный вход в Город вблизи берега, если не считать маленькой калитки для вылазок, это, как вы рассказывали, Золотые ворота. Но они укреплены наилучшим образом, и вряд ли кто-нибудь отважится их штурмовать.
   - Да, взять их приступом просто невозможно, - охотно согласился Никита.
   - Значит, никейцы попытаются проникнуть через следующие ворота - Вторые военные, именуемые также Ксилокерк, - сделал вывод Иоанн. - Я прав?
   Пираты многозначтельно переглянулись, и Никита покачал головой:
   - Не совсем. Пройти через Ксилокерк не получится. Их заложили каменной кладкой еще перед вторжением латинян.
   Юноша ничуть не смутился своей оплошности, ведь он не знал такой подробности, и немедля продолжил мозговой штурм:
   - Значит, остаются третьи врата - Пиги. Часто ли ими пользуются горожане?
   - Сейчас нечасто. Они ведут к Пигийскому монастырю, издавна известному своим живоносным источником. Раньше к нему каждое воскресенье устраивали шествия, но после вторжения варваров из монастыря изгнали православных монахов, и источник потерял свою священную силу. Однако через ворота все еще проезжают, и их пока не замуровывали.
   Иоанн уже был готов в нетерпении воскликнуть, что нужно идти к этим вратам, но вовремя сообразил, что широченный проспекта Месы, по которому они шагали, вел как раз в нужном направлении.
   Еще час друзья шли по улице, попутно осматривая двухэтажные портики, тянущиеся по обеим сторонам дороги, и выслушивая ностальгические воспоминания Никиты:
   - В былые дни все эти портики были заняты торговыми рядами, и улица превращалась в один огромный рынок, длиной в мили. Но сейчас, как видите, среди колоннад лавок почти не осталось. Жизнь в Городе еле теплится. Константинополь []
  
   Пройдя форум Аркадия, пираты свернули с Мессы направо на второстепенную улицу. Здесь уже не было портиков, а дома выглядели не столь презентабельно, как на парадном проспекте, но Никита умилялся, глядя на давно неремонтируемые строения:
   - Я с детства жил здесь, в районе Девтер. Но как же тут все изменилось! Какое все стало обшарпанное и грязное, и повсюду мусор. О боже, даже храм святой Анны не узнать! Четвертик стал каким-то серым, окна выбиты, купол помутнел. А ведь когда-то эта церковь была главной у нас в Девтероне, и сюда даже император приходил на праздничную службу в день Успения Анны.
   Никита потянул товарищей внутрь храма, и те послушно последовали за ним, хотя в сотне шагов уже виднелись высокие ворота - цель их поисков.
  
   Войдя под своды церкви, небольшой, по меркам столицы, но могущей стать кафедральным собором где-нибудь в варварских городках Франции, путники остановились в растерянности. Хотя пол в наосе был чисто подметен, а мозаики на стенах тщательно вымыты, но никаких драгоценных украшений в храме святой Анны не осталось. Золотые оклады икон были безжалостно содраны, серебряные подсвечники исчезли, и даже аналой был деревянным.
   Такого разорения, как здесь, не ведала даже их маленькая церквушка в Молосе, хотя и из нее завоеватели много чего вынесли. Потрясенный безрадостными переменами, случившимися в его родном городе, Никита горестно вздохнул:
   - Пусть храм наш окраинный, и знать сюда захаживала редко, но здесь раньше все просто блистало убранством. А внизу под церковью, в обширных подвалах располагались большие цистерны, дававшие воду всему кварталу. Ну, сейчас-то они наверняка пусты, ведь за акведуками никто не следит.
  -- А интересно было бы на них взглянуть, - оживился Иоанн. - У нас в Молосе ничего подобного нет.
  -- Пойдем посмотрим, - поспешно согласился Никита, которому явно было тяжко находится в разоренной церкви. - Тут за углом есть вход.
   Торопливо выйдя на улицу, пират повел друзей показать столичную диковинку, но неожиданно остановился. У входа в подвал суетилось несколько человек, тащивших лестницу и какие-то инструменты.
   - Ого, похоже, ремонтом тут все же занимаются, - прищурился Иоанн. - Давайте глянем.
   Однако он не успел сделать ни шага, как путь им преградил маленький священник, повелительно раскинувший в сторону руки:
   - Стойте, вам там нечего делать.
   Рядом с иереем тут же встало двое строителей, держащих наперевес кирку и молоток. Они с неприкрытом страхом оглядывали высокие фигуры пришельцев: Парусиновые штаны, башмаки из грубой кожи, широкие ремни с висящими на них длинными кинжалами в кожаных ножнах и, наконец, испещренные шрамами лица ясно говорили о профессиональной принадлежности этой троицы. Тем не менее, священник, не убоявшийся грозного вида пиратов, непоколебимо стоял на их пути.
  
   Пиргос, опасаясь, чтобы дело не дошло до греха, тут же достал из-за пазухи свой православный крестик и продемонстрировал его защитникам церкви, а Никита слегка поклонился и почтительно сложил ладони, как бы прося благословления:
   - Прости отче, мы не хотели пугать вас. Просто я провел здесь юность, и показывал своим друзьям родной город, который покинул после нашествия схизматиков.
   Иерей еще раз подозрительно окинул взглядом явных грешников, но смягчился и уже вполне отеческим тоном произнес:
   - Мир вам, добрые люди. А теперь, навклир, ступай по своим делам.
   Строители разом выдохнули, поняв, что им не придется драться со страшными разбойниками, а Иоанн отпустил ножны кинжала, которые он машинально придержал рукой, как обычно делал перед схваткой. И даже Пиргос, выглядевший абсолютно спокойным, облегченно вытер пот со лба.
   Греки дружелюбно улыбнулись друг другу, но через мгновение все вздрогнули, услышав со стороны ворот гулкий удара железа о железо.

*

   Молосцы едва ли не бегом кинулись смотреть, что там приключилось, но вскоре сбавили шаг и к месту происшествия подошли неспешно, как и следовало солидным мореплавателям.
   В конце улицы высокие дома, пяти-шести этажными громадинами нависавшие над мостовой, уже заканчивались, оставляя перед стеной широкую полоску земли, свободную от построек, и Иоанн смог хорошо рассмотреть укрепления Пигийских врат. Собственно говоря, надвратной башни, как таковой, у Пиг не было, просто в этом месте стена была значительно толще. Зато по бокам от ворот высились две огромные восьмиугольные башни, могущие стать донжонами в каком-нибудь франкском замке.
   Ворота во внутренней стене были распахнуты настежь, и возле них толпились греки, привлеченные необычайным событием. Здесь, на окраине, православных обитало намного больше, чем в центре города, и чувствовали они себя увереннее.
   Быстро оглядевшись по сторонам, нет ли опасности, Михаил немного успокоился. Двое стражников лениво стояли в проеме, никого не пропуская, но и не вытаскивая мечей из ножен. Правда, дальше, за ними, маячил франкский рыцарь. Но он даже не снял плаща, а шлем держал в руке. Придя к выводу, что битвы тут пока не намечается, Пиргос решительно зашагал вперед, раздвигая толпу, и увлекая за собой спутников.
   Вступив в широченный проем привратной башни, Иоанн задрал голову вверх и потрясенно присвистнул. Своды Пигийских врат высились на высоту шести или семи маховых саженей, и их практически полностью покрывала многовековая копоть, оставшаяся от факелов стражников. Пигийские ворота. Вид со стороны города. []
  
   - Такой высокий потолок, и не где-нибудь во дворце, а в обычных воротах, - удивленно прошептал Иоанн. - А сколько смен стражников повидали эти врата? Наверно, сотни тысяч. Уж они наверняка переживут и нынешних латинян.
   Но тут отцовский толчок в бок вернул юношу на землю, и он обратил взор вперед, туда, куда смотрели и все собравшиеся зеваки. Ворота внешней стены, обычно всегда открытые днем, оказались закрыты наглухо. Мало того, итальянские мастеровые еще и прибивали огромными железными скобами медный засов к дубовым створкам ворот, чтобы его нельзя было поднять. Это их удары молота переполошили окрестных жителей. Тут же наготове уже стояла телега с булыжниками.
   Пиргос встретился глазами с Никитой, и старые разбойники понимающе усмехнулись. Ох, несладко придется франкам, если у них не хватит людей даже для того, чтобы расставить стражу. Затем Михаил обвел глазами толпу, успевшую сбежаться к воротам, и, заметив давешнего строителя, протянул свою длинную, как жердь, руку, и тронул того за плечо:
  -- Друг мой, вместо того, чтобы пялиться издали на закрытые ворота, ты мог бы подойти туда и заработать монету, помогая заклинивать засов и разгружать камни.
   Константинополец презрительно скривился, но через миг его лицо озарилось пониманием, и он охотно кинулся подсобить франкам. Стражники без вопросов пропустили человека в кожаном переднике и с молотком за поясом, и грек усердно принялся за работу.
  
  -- Что же делать, они же замуруют ворота, - встревожено прошептал Иоанн, дернув отца за рукав.
  -- Спокойно, ты же видишь, что камни не скрепляют раствором. Их просто наваливают кучей, чтобы подпереть створки. Франки закрывают проход временно.
   Понаблюдав некоторое время, юный пират убедился в том, что булыжники действительно просто складывают, и на сердце у него немного отлегло, хотя некоторая тревога все же осталась:
  -- Как ты думаешь, а в большой стене створки тоже затворят?
  -- Вряд ли, ведь в случае осады франки как-то должны выходить к внешней стене, а ближайшие ворота слева и так полностью заложены, и там прохода нет.
   И верно, через полчаса, опустошив несколько возов с камнями и вывалив их груз к створкам, рабочие ушли, а ворота во внутренней стене хотя и прикрыли, но заколачивать не стали. Народ начал расходиться, судача о происшествии, а Пиргос потащил сына на новую экскурсию:
   - Иоанн, пойдем, тебе надо хорошенько осмотреть порт.
  
   - Если ты помнишь, - прямо на ходу начал читать лекцию своему юному товарищу Никита, - всего в Константинополе имеется пять гаваней. Самая большая из них - Феодосийская, расположена на южной окраине города, со стороны Мраморного моря. Но последние эллинские императоры слишком небрежно за ней следили, и она вся заилилась, а франки и вовсе перестали заботиться о городе. Впрочем, главный венецианский порт Сан-Николо тоже постепенно заносится песком, и большие корабли с грузом могут войти туда только с приливом. Ну, а здесь в Городе для разгрузки судов сейчас используют, в основном, гавани Просфорион и Неорион в заливе Золотой рог, с северной стороны Константинополя. Самые удобные причалы в них, естественно, принадлежат венецианцам, а рядом с гаванями все забито складами, лавками и конторами. Часть из них занята местными купцами, а остальные сдаются в аренду приезжим торговцам. Наиболее важные товары, конечно, хранятся в подвалах жилых домов, а в складах оставляют то, что попроще.
   Дойдя до припортового района, Иоанн начал по привычке внимательно поглядывать по сторонам, пытаясь определить, в каком складе что хранится. Вот здесь на мостовой рассыпаны зернышки из прохудившихся мешков. Тут пахнет смолой, а дальше доносится едва слышимый аромат специй, и у ворот караулят вооруженные стражи. А оттуда тянет запахом дубленых кож.
   Однако сегодня больше, чем любые сокровища, парнишку интересовал потенциальный противник, и едва над крышами складов стали видны мачты, как Иоанн взволнованно ахнул:
   - Отец, там длинные реи. Это галеры! Они уже не ждут на рейде, а пришвартовались к пристани.
   Когда молосцы вышли на пристань, им предстала картина поспешной подготовки флота к походу. Остановившись в сторонке, где они не мешали грузчикам, пираты принялись наблюдать за погрузкой, а Пиргос попутно рассказывал сыну о венецианских кораблях:
   - У Венеции самый лучший флот в мире, - с ноткой неподдельной зависти начал Михаил. - С ними не могут сравниться ни генуэзцы, у которых просто не имеется столько богатств и столько жителей, ни эллины, разобщенные на мелкие государства. У венецианцев на кораблях и воинами и гребцами служат их свободные граждане, и им нет нужды нанимать всякий сброд, как генуэзцам. Кстати, сын мой, скажи, сколько сейчас у латинян в Константинополе боевых кораблей?
   - Тридцать два, - не задумываясь, ответил парнишка, для которого считать корабли было столь же естественно, как для пастуха считать коров.
   - А точнее?
   - Точнее, я видел тридцать две галеры, когда мы сюда приплыли. Наверно, одна-две еще патрулировали неподалеку. А ведь в Константинополе обычно остается не так много боевых галер, не так ли?
   - Верно, большинство из них пришло с караваном. Венецианцы предпочитают отправлять суда в заморье пусть пореже, но обязательно с хорошей охраной. Не меньше пятнадцати галер в мирные годы, и до тридцати, если начинается большая война.
   - Но тогда у них не остается свободных галер для пиратства, - заметил Иоанн, - и корабли их противника смогут почти свободно пересекать Средиземноморье, теряя от моря больше, чем от венецианцев.
   - Ну и что, - пожал плечами Пиргос. - Венеция очень богатый город, и может позволить себе тратить средства на охрану караванов. Это генуэзцы по бедности своей вынуждены добывать себе средства пиратством.
   - Знаешь отец, наверно, собирать все купеческие суда вместе для лучшей охраны - это весьма разумно. Но при встрече с сильнейшим флотом и потери станут большими. Если охрану каравана отвлечь, то можно будет захватить все купеческие суда сразу.
   - Кто знает, кто знает, - задумчиво ответил Пиргос. - Может быть, кто-нибудь однажды это попробует сделать.
  
   Молосские пираты внимательно наблюдали, как венецианцы поспешно грузили на свои корабли провиант, метательные орудия, бревна, судовые снасти. Когда одна из галер отошла от пристани, Иоанн удивленно повернулся к отцу:
   - Латиняне загрузили слишком мало провизии. И еще они оставили на берегу половину весел!
   - И правильно сделали, - кивнул Михаил. - Поднимается северный ветер, и флот быстрее дойдет под парусами. Весла будут только мешать. А без лишнего груза корабли смогут подойти вплотную к берегу, и им не понадобится причал. Провиант же воинам подвезут позже, или они смогут разжиться им на месте.
   - Значит, полагаешь, венецианцы выберут южный курс?
   - Скорее всего, да. Там много островов, на которые латиняне точат зубы.
  
   Вместо отошедшей галеры подошла другая, причалив к пристани кормой, в которой тут же распахнулись широкие створки. С берега на корабль, не мешкая, перекинули прочные сходни, и венецианцы начали осторожно заводить на галеру лошадей.
   - Это рыцарские кони, - предположил Иоанн. - Каждый не меньше пяти футов в холке.
   - Ага, - кивнул Пиргос, - отличные венгерские скакуны.
   - А как ты это определил, - не поверил юноша, - если ты даже не подошел к ним близко?
   - Зачем мне подходить? - фыркнул пират. - Я моряк, и в лошадях все равно не разбираюсь. Но у государства Венецианского здесь на континенте осталось слишком мало владений, и недостаточно лугов для выращивания больших коней. Покупать скакунов в Германии слишком дорого, да и везти далеко. А вот до Венгрии недалеко, да и лошади там стоят дешево.
  
   Когда створки грузового порта закрылись, Иоанн повел итог:
   - Двадцать огромных коней - двадцать рыцарей. Ну да, на этом судне больше двадцати стойл и не поместится. Но для каждого рыцаря еще требуется две ездовые лошади, и хотя бы три для оруженосцев. Отче, а ведь эту галеру только накануне обустроили для перевозки лошадей - там доски свежеструганные. Ага, вот еще одна галера подходит, и тоже кормой. Только у нее даже нет большого порта для погрузки животных, и сходни для лошадей положили прямо поверх борта. Но почему же почему арматоры не соорудили стойла на каком-нибудь большом двухпалубном судне, которое легко может принять полсотни лошадей?
   - Так коней-то будут выгружать не на удобную пристань, а прямо на берег, куда сможет подойти только галера, высоко сидящая в воде. Возможно, для этого даже балласт придется выгрузить. А круглые суда будут стоять на якоре в отдалении, пока рыцари не захватят какой-нибудь причал.
  

Оценка: 9.30*11  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Л.Летняя "Академия Легиона" (Магический детектив) | | Н.Самсонова "Невеста вне отбора" (Любовные романы) | | С.Волкова "Невеста Кристального Дракона" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | А.Чер "Победа для Гладиатора" (Романтическая проза) | | М.Ваниль "Влюбленная в сладости" (Женский роман) | | Д.Сойфер "Эффект зеркала" (Магический детектив) | | Н.Любимка "Я - твоя королева!" (Приключенческое фэнтези) | | М.Кистяева "Безопасник" (Женский роман) | | А.Федотовская "Академия магии Трех Королевств" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"