первая книга

начало второй книги

к главе 10

Глава 11

Кровь единорога

Мне снился пылающий жаром камин в старинном замке. Я лежал на шкурах и не мог согреться, видел пламя в метре от себя и стучал зубами от холода. Надо было встать и бежать из замка, куда с минуту на минуту могли нагрянуть враги, но подняться не было сил. "Еще чуть-чуть, - уговаривал я себя, уплывая в забытье, - немного отдыха и сна, и я пойду туда, куда должен идти...". А в ворота замка уже били тараном. Так несколько раз я просыпался, не нарушая течения своего сна.

Неожиданно мне на грудь прыгнула разъяренная кошка, с круглыми от ужаса глазами, точь-в-точь такими, как у Весты, когда он кричал: "Джалаи-и-и!" Кошка схватила лапами мою руку и потащила от камина. От человеческой хватки безумного животного меня пробрала дрожь, и я проснулся. Что-то тяжелое придавило мое тело - немудрено, что кошмары снятся. Я сдвинул с себя тяжесть, сел... и замер от ужаса. Вея? Мертвая? Может, это все еще сон? Я вскочил, озираясь по сторонам, потёр глаза, упал на колени. Ничего не изменилось - передо мной лежало остывшее тело с запекшейся раной на груди. Моя одежда стояла колом - напиталась её кровью и уже успела просохнуть. Волосы Веи разметались по камням, живые, настоящие, слишком роскошные для трупа. Лицо, бескровное и застывшее, не исказила судорога. Я наклонился, вопреки здравому смыслу, надеясь услышать её сердцебиение, и зарыдал без слёз. Это слишком жестоко и не может быть правдой. Я должен был уберечь её. Стоять насмерть. Не успел.

Костёр потух. Веста лежал на камнях поодаль, неподвижный, с открытыми глазами. Тоже мертвый? Мне захотелось разбежаться и со всей силы удариться головой о скалы. Но почувствую ли я физическую боль, если сердце остановилось от горя?

- Это не выход, якшин, - я обернулся. Рядом на камне сидела птица, из тех, которые приходили на помощь Вее. Только она не сияла, и оперение не казалось, как тогда, выкованным из металла.

- Она мертва. Какой тут может быть выход? - только и сказал я. - Теперь можно только умереть, чтобы встретиться с ней в другом мире.

- Её нет в Стране Мертвых, - возразила чакора. - Душа феи приблизилась к садам Амаравати, но Хранители не спешат впустить её, потому что она не успела совершить предназначенного.

- Они могут вернуть её?! - у меня перехватило дыхание.

- Нет. Ты можешь, если послушаешь нас.

Я увидел десятки птиц. Где же они раньше прятались?

- Мы летаем даже в Сады Амаравати и пронесем тебя к Лучам Пеонии, где обитает сейчас Веина душа. Ты должен, во что бы то ни стало, привлечь её и попросить вернуться. Есть у тебя что-нибудь дорогое для неё?

- Моя любовь, - неуверенно буркнул я. - На её месте я бы кружил здесь рядом!

- Луга Пеонии волшебны и прекрасны, никто не хочет покидать их, и быстро забывает жизнь в смертном теле. Тебе трудно будет противостоять искушению остаться там.

- У меня есть цветок аруники, - вспомнил я и вытащил на свет мятое, багровое от крови растение. Птицы собрались вокруг, придирчиво разглядывая подпорченный талисман.

- Цветок аруники - большая ценность, - сказала одна.

- Воздух Пеонии целебен и цветок оживёт, - одобрительно кивнула другая. - Держи его крепче, якшин. Летим быстрее!

Я оказался в вихре солнечно-жёлтого и оранжево-красного оперения и не чувствовал под собой опоры, но и полёта тоже не ощущал. В голове плыло, а в животе ёкало, как в детстве, когда закружишься до одурения. Но когда чакоры разомкнули огненное кольцо, я больше не сидел на берегу реки. Вокруг расстилался пестрый луг, и порхали прозрачные бабочки - тонкие, словно сотканные из цветного воздуха или радуги. Беспечный щебет птиц и блаженная красота луга растворяли клубившееся в груди страдание, расслабляли стиснутую горем душу и будили такую чистую беспричинную радость, что хотелось скакать, кататься по траве и дышать, дышать этим невыразимым счастьем.

Я вспомнил, что уже был в Пеонии с Веей во сне, и страстно пожелал, чтобы она и сейчас оказалась рядом. На моей ладони лежал поникший цветок аруники. Но он оживал и хорошел на глазах. Я же чуть не стихами молился, рассказывал лугу о своей любви к Вее, о боли потери, о вере в чудо. Цветок струился золотом и рос всё выше и выше, он горячил мою кровь и дарил необыкновенную легкость. И вот он уже больше подсолнуха, больше жар-птицы.... И Вея пришла. Она была совсем как живая, свет аруники позолотил её, как солнышко.

Она соединила свои ладони с моими, но смотрела на арунику. А цветок все тянулся вверх, наполняя её светом, силой и тайным волшебством. Я держал её руки и боялся, что она оттолкнёт меня и исчезнет. Прекрасная и могущественная фея уйдёт оберегать миры и растить дарящие радость луга на бесплодных равнинах. Так думал я, желая удержать её всем сердцем. Поглотив сияние аруники без остатка, Вея встретилась со мной взглядом и узнала меня. Она опустилась рядом на траву, мы обнялись, и... все былые ощущения померкли перед теми, что я испытал тогда. С тех пор, в тяжелые и неприятные минуты стоит лишь вспомнить близость наших душ в Пеонии, обыденный мир перестаёт существовать, и я на мгновение застываю в счастливом шоке.

Жар-птицы тотчас окружили нас, завихрилось огненное кольцо, и мы перенеслись в печальное место, которое на Иде называют Порогами Обречённых. Не знаю, сколько прошло времени, пока я отсутствовал, минуты или часы. Очнувшийся Веста побрызгал рану Веи водой, взятой из Моры, и она затянулась. Чакоры принесли в клювах живой воды из садов Амаравати, влили в уста умершей, и она ожила. Все как в сказке. Я даже не сразу поверил, что мы снова вместе. Живые, невредимые, счастливые. Все-таки прав был брат, когда настаивал, чтобы мы не ввязывались в этот поход, не рисковали зря. После того, что случилось, идти к Талатале не было никакого желания. Но прежде, чем я озвучил своё предложение вернуться в Златицу, Вея замерла испуганно, и сказала встревоженным голосом.

- Еллеверре может погибнуть! Надо помочь, немедленно!

И вот мы снова скачем по камням как бешенные, огибая бурлящие серные источники, плюющиеся горячими брызгами.

Коварные феи оттащили Еллеверре не слишком далеко от того места, где убили спящую Вею. Скрываться от королевы Чароны было всего удобнее на пограничных землях между живыми и мертвыми, безлюдных, окутанных клубами тумана. Кшан присоединился к сообщницам. Его ноздри хищно задергались, когда он приблизился к Еллеверре.

- Единорожье чадо, - почти любовно протянул он. - На всей планете нет ничего вкуснее. Королева запретила охоту на единорогов, но всегда находились ловкачи, не желающие мириться с запретом. Это самая большая удача для охотника - поймать единорога, заветная мечта. Он шустр, чем раззадоривает погоню, хитёр, умён, его мясо тает во рту, а кровь.... Кто же не слышал о рактавидже! Одна капля крови единорога на язык - и тебе сопутствует удача во всём, что бы ты не задумал. Ты заговорён от ран и обречён на успех! У нас говорят: "Везёт как единорогу!"

-Удивительно, как они выжили, бедные твари, если о них сложено столько небылиц, - проворчала Хедера.

- Когда Чароне надоело казнить нарушителей закона, для единорогов создали страну Нандану, попасть в которую можно лишь с добрыми намерениями, - ты убедилась в этом, майяви, - хохотнул Кшан. - Но единорог, гуляющий на свободе - по-прежнему, лучшая приманка.

Мы соберем здесь отчаянных сорвиголов, истосковавшихся по свободе, и каждому дадим по капле, всего лишь по капле.... И создадим армию, которая сметёт защитную гвардию королевы, сотрет в порошок кости прихвостней, позорящих наш род. Мы нападём на Жнин, пусть Чарона высылает из Граца дерзумов для подавления бунта, пусть сама защищает своих подданных от "крылатых убийц", она это любит. Тем временем, вместе с вами, драгоценные феи, мы проникнем в город и захватим Неназванного. Все боятся его, и город сдастся без боя. Мы пообещаем людям, что отдадим королевского отпрыска на суд Талатале. Довольно нам жить как на вулкане! Стоит Неназванному оказаться в обители Мертвых, как мамочка немедля отправится вслед. По-моему, неплохое начало, а как властвовать над Идой, вы решите сами.

Еллеверре очнулся, но не подал виду. Скверные дела. Он-то опасался мести эдемцев, войны из-за похищенных детей. Кто бы мог подумать, что Мандрагора, чьи речи так отрадно было слушать на Эдеме, заодно со старухой Хедерой! Подлые феи подстрекают к бунту ошских драконов. И, кажется, у них есть возможность проверить его кровь на чудотворность. Единорог не знал, что феи убили Вею, и позвал ее на помощь, но она не услышала. Это было странно. Неужели они так далеко друг от друга?

А вот Кшан услышал послание.

- Расатала! - поднялся он с места и повернулся в сторону моря. - Меня зовут? Что за бред? Явился певец смерти? Неужели Чарона следит за нами? - Кшан нахмурился, ни Мандрагора, ни Хедера не понимали, о чём он говорит. - Я лечу на острова. Надо разобраться с наглым двуногим! А вы не теряйте времени, майяви. Готовьте рактавиджу. Я вернусь сюда вместе с драконами!

- Будь спокоен, - заверила его Мандрагора. - Мы выжмем единорога досуха и не уроним ни капли. Всё для твоих бойцов!

- Первая капля моя! - прорычал Кшан и спустился со скал, оставив убежище, где они хоронились. Из-за тумана феи не разглядели, как, крутанувшись в небе, черный дракон полетел к островам.

Еллеверре испугался. Противно было ощущать свою беспомощность. Кто же предупредит о заговоре родных, жниновцев, дерзумов, королеву?! Неужели эти женщины зарежут его сейчас, такого ловкого, смелого, ускользающего от всех врагов? Как же мама такое переживет?! Слезы навернулись на глаза.

- Наш козленочек плачет, - услышал он елейный голос Мандрагоры, - а ведь был таким непослушным! Вмешивался в дела взрослых людей. Теперь он достанется драконам, и все потому, что мама не научила малыша знать свое место. Ты не разжалобишь меня, хитрый Еллеверре.

- А ты, ты... всех ненавидишь! Связалась с драконами. Неужели не понимаешь, что они погубят все живое? Ты чудовище, демон, а не фея! - в сердцах выкрикнул единорожек.

- Ради жизни без самодовольного человеческого племени, я готова пожертвовать всем, глупый Еллеверре. И перестань дрожать, тебе даже больно не будет. - Мандрагора наклонилась, чтобы отнести единорога к котлу, рядом с которым стояла Хедера, державшая наготове нож. Ее взгляд гипнотизировал Еллеверре, и он чувствовал, будто плывет куда-то в неведомый мир. Но неожиданно Мандрагора ойкнула и выронила свою жертву. Она потеряла почву под ногами и со всей силы врезалась в Хедеру, которая тоже поскользнулась и чуть не села в костер.

- Ты никогда не сделаешь ему больно! - разгневанная Вея надвигалась на опешившую от неожиданности Мандрагору. Даже я понимал, что сила в ее дрожавших от напряжения руках такая, что она обеих ведьм в лепешки раскатает и не почувствует.

- Да, что же ты не сгинешь никак?! - нервно рассмеялась Мандрагора, вставая. А я не спускал глаз с Хедеры и готов был ринуться на нее волком, сделай она хоть одно неверное движение. Вея приблизилась к Мандрагоре, и та отступила.

- Я не буду бороться с тобой, фея силы! - сказала Мандрагора. - Пусть мы не ладим, но я горжусь тобой. Ты великолепна! Признайся, кружит голову могущество? Я могу научить тебя быть сильной всегда, когда пожелаешь. Сейчас вся твоя сила от ненависти, ты даже не управляешь ей, но ты достойна большего...

Тут Вея направила свое коронное оружие - золотое сияние, прямо в лицо наглым бестиям, и у них волосы встали дыбом. Но и Мандрагора была не промах, сдвинула брови, подняла руку, и сияние исчезло, как в землю ушло.

- Видишь, как легко перенаправить твое оружие, Аруника? - Мандрагора выдавила улыбку на бледном лице. - Не понимаешь ты, кого защищаешь. Короткая память у людей и терпения не хватает глубокого все осмыслить, потому все непонятное им легче уничтожить, чем принять. Когда поволокут на костер твоих родителей, вспомнишь обо мне, но будет поздно. Помоги мне, Аруника, люди уязвимы, пока нас боятся. А вернется к ним уверенность в своем могуществе - и кончится наше время. Не ужиться людям и феям!

- Вот и пропадай, предательница рода, раз ни с кем не можешь ужиться! - Вея метнула в подстрекательницу новую золотую волну, И Мандрагора еле-еле успела отвести ее от себя.

- Уходим, - проворчала Хедера, - пусть разбирается с ней Кшан, заговоренный от нашего умения...

Обернувшись воронами, феи исчезли, только мелькнул в воздухе черный ворох перьев. Вея, преобразившись в тонкий луч, чуть было не рванулась за ними, но Еллеверре преградил ей дорогу.

- Я должна сразиться с Мандрагорой, - возмутилась девочка, - долго еще она будет нас морочить?

- Не бросай нас одних на того змея... - виновато опустил рог Еллеверре. Час от часу не легче: нарезая круги, к нам спускался дракон. Мы встали близко друг к другу, готовые дать отпор новой напасти. Дракон, не спеша, спланировал на каменистый берег метрах в двадцати от нашей боевой троицы. И тут же показался нам скалой, веками стоявшей в этих неприютных местах, лишь взметнулись однажды темные крылья и замерли.

- Он не нападет, - прошептал Еллеверре.

Крик радости вырвался из моей груди, когда я увидел, как спрыгнул с дракона мой брат, и помог сойти вниз Капельке. Тут мы все подбежали к ним, больше не опасаясь транспортного средства Глеба.

- Ты нашел ее! Забрал у Талаталы! И вернулся! - бросился я обнимать Глеба. Как мог я не доверять брату, спорить с ним накануне, он же герой, капитан космической разведки... Я просто боялся его потерять, только поэтому не хотел отпускать одного.

- Ну-ну, успокойся, старина, - крепко сжал мои плечи Глеб. - Вижу, не послушался меня, Северьянов!

- Я ж за тобой...хоть куда, хоть в пекло, хоть к черту этому...

- Нечего тебе там делать, Егорка, - невесело усмехнулся Глеб, - хватит Талатале одного Северьянова.

- Расскажешь потом, - кивнул я серьезно, - выбираться нужно отсюда. У нас только что с ведьмами стычка была...

- Познакомьтесь с Зернистым, - показал Глеб на застывшего ящера, - без него я бы ни за что не справился. Он довезет вас до деревни, а может и до Граца согласится подбросить.

- Погоди, что значит "вас"? - не сразу сообразил я. - Так не пойдет, брат. Мы с тобой до самого Эдема больше не расстанемся. Встретимся с ребятами, Римму найдем - и домой. Погостили, хватит...

- Я не вернусь в Эдем, Егор, - перебил Глеб. - Как ни странно это звучит, но душу свою я оставил в залог... Талатале. - Он попробовал улыбнуться.

- Что ты несешь? - я отшатнулся от Глеба. Понял, что он не шутит. В серых глазах брата таилась боль.

- Пойми, ее нельзя было забрать как-то иначе. И позволить ей умереть я не мог. Я дал слово, что вернусь. Теперь стану кем-то вроде солдата справедливости у Талаталы, начну вразумлять души грешников. Служба длиною в вечность - ад кромешный мне предстоит, Егорка. Но, видно, есть за что. Жил я весело, все тут говорят - заблудился, - вдруг рассмеялся он.

- Ты и есть легендарный Виласита? С ума сойти можно! - воскликнул Еллеверре.

- Вила... что? - застонал я, - скажите мне, что я сплю, вы разыгрываете меня!

- Увы, Егор. Ты остаешься за старшего. Проследи, чтобы Капелька встретилась с Риммой. Чарона обещала вернуть всех в Эдем. Так что будь молодцом, чтобы я за вас был спокоен.

- Нет! - с последней надеждой я схватил его за руку. - Как же родители? Им ты ничего не обещал? Ты не можешь отказаться от нас, от своей семьи!

- Нет, - голос брата дрогнул, - вы моя отрада и опора, и я всегда буду помнить вас. Я же не сгину, Егор. Но там, где мне предстоит существовать, потребуется ваша любовь и ... мужество. Знай, тот, кому я поклялся - один из столпов, на которых держится мир, и ему тоже очень важно верить в людей. Я не нарушу своего слова. Забирайтесь на Зернистого и летите. Мне больше не нужно искать дорогу к Талатале.

Мы обнялись, я рыдал, не хотел ничего видеть и слышать. Капелька прижалась к брату щекой, потом серьезно на него посмотрела и сказала:

- Ты очень смелый, Северянин. Ты победитель.

Все взобрались на спину к Зернистому. Я крепко держал Капельку, а Вея сидела позади с Еллеверре на руках. Заклятьем Мандрагоры мальчишка превратился в единорога, и теперь не мог менять облик семь предстоящих лет. Веста отказался лететь с нами, помахал рукой издалека и побрел вдоль берега, опираясь на посох. Глеб еще раз посмотрел на меня отрешенно и печально.

- Держись, - сказал он, - и передай королеве, что я люблю ее. - Мы взлетели, но слезы застили мне глаза, я не мог смириться с мыслью, что больше никогда не увижу брата.

- Почему, скажи, я так ему доверяла? Зачем, вообще, согласилась, чтобы безалаберный мальчишка увез Капельку из башни? Конечно, он сразу упустил ее! Надо было не отпускать Ию, я бы не позволила ее тронуть. И что мне делать сейчас? Каждая секунда дорога, а еще этот глупый дракон, сущее наказание, так вымотал меня! Что я скажу Талатале? Как попаду к нему? - злая, измотанная Римма изливала свои терзания на угрюмо молчавшего Вадима, шагавшего с нею по берегу Ирьи. Едва очнувшись, она снова вознамерилась идти в обитель мертвых. Вадим и дерзум пытались ее удержать, на что она ответила с вызовом, что кроме нее бедного ребенка вызволить некому. Не хотят помогать - не надо, никто их не неволит, лишь бы не мешали.

- Глеб пошел за ней, - возразил Вадим. Римма расхохоталась.

- Значит, по дороге будем выручать еще и Глеба!

Вадим был с ней не согласен, но спорить не хотел. На него навалилось новое бремя. Ликование по поводу освобождения Риммы быстро прошло, а вот Песня Смерти, которую он так и не передал Кшану, очень беспокоила Вадима. Ее нужно было спеть! Он чувствовал, что обещание, данное Вальду, его не отпустит. В то же время, меньше всего ему хотелось бы встретиться сейчас с Кшаном, что-то насильственное, тяжелое было в миссии посланника. Вадим тосковал, ему было не до причитаний Риммы Гром.

- Я так разбита, - сокрушалась Римма, - ну что я могу?

Тут она подняла глаза к небу, ища у него ответа, раз уж собеседник оказался невосприимчив, и воскликнула:

- Только не он! Змея гремучая!

К ним навстречу летел огромный дракон, против солнца Вадим разглядел его не сразу. Римма в спешном порядке метнула молнией в опостылевшего Кшана, но на свое счастье промахнулась, ослепленная солнечным светом. Потому что, в отличие от Кшана, Зернистый от фейского мастерства заговорен не был. Римма решила биться с драконом до конца, вообразив, что все крылатые ящеры препятствуют ее воссоединению с дочерью, но вдруг услышала пронзительный детский голосок:

- Мама, стой!

- Мне померещилось? - прошептала Римма, опуская руки.

- Да это точно, твоя козявка! - откликнулся на этот раз Вадим.

Зернистый снизился.

Капелька соскочила с моих колен и кинулась к матери, Римма подхватила ее на руки, кружила, целовала, прижимала к себе. Мы с Вадом обменялись рукопожатием, но ни один из нас не спешил рассказать о своих приключениях.

- Как же так? Где вы ее нашли? Вы были у Талаталы? - спрашивала Римма, ощупывая со всех сторон невредимую улыбающуюся Капельку.

- Глеб был у Талаталы... - начал говорить я и тут же запнулся, комок подкатил к горлу.

Вея и Еллеверре наперебой объясняли Римме, как удалось моему брату отвоевать Ию, и что он обещал взамен... Я увидел, как мрачнеет лицо Риммы.

- Там тошное, злое место, - всхлипнула Капелька, - там только мертвые, мама. Раньше они плохо жили, всех мучили. Было страшно. Северянин меня нашел. Красномордый великан не хотел меня отдавать. Он жадный. Теперь Северянин будет служить ему из-за меня.

Римма обняла дочку, в её глазах стояли слезы.

- Давай останемся на этой планете, мама, - сказала вдруг Капелька. - Мы будем молиться, чтобы Северянин меньше печалился...

- Умница моя, ты хорошо придумала, - смахнула слезу Римма, - Глеб славный, а я его ругала.... Но разве ты не хочешь вернуться домой на Эдем?

- Я хочу остаться с единорогами в Нандане! - сказала Ия. - Там в сто раз лучше, чем дома.

- Простите, что вмешиваюсь, - заговорил единорожек, - но пора лететь. Я слышал, что Мандрагора и черные драконы готовят заговор против Чароны, и очень скоро они собираются напасть на Жнин. Мы должны скорее предупредить королеву и жителей деревни.

- Ошские драконы потеряли чувство меры, - раздул ноздри от негодования Зернистый. Римма смотрела вдаль, как будто ждала решения извне. Через минуту обернулась и со вздохом сказала Еллеверре:

- Я передам Чароне твои опасения. Летите в Златицу и расскажите о предстоящем нападении дозорным дерзумам. А потом пусть Зернистый доставит тебя и Капельку в Нандану. Смотри за ней в оба, Еллеверре! И дай мне время, чтобы с ней проститься.

Я не понимал, куда она собралась. Так мечтала о встрече с дочерью, а не прошло десяти минут, как уже прощается с нею. Мама и дочка отошли от нас и шептались о чем-то на берегу реки, то и дело Римма порывисто обнимала Капельку. Погрустневшая бледная Капелька вернулась одна, и мы забрались на Зернистого. До Златицы было недалеко.

Глеб лежал на спине, раскинув руки, привязанный к плоту, сколоченному как раз по его росту. Ятары не провожали его в последний путь. Течение Ирьи отнесет плот к Порогам Обреченных, бурлящие воды водопада обрушат его в непостижимую глубь, разобьют в щепки, и душа Глеба освободится от телесных оков. Тех восхитительных оков, которых он пожелал себе, когда был Хранителем. Глеб усмехнулся, право, куда веселее было бы плыть навстречу новой судьбе, если бы он ничего не помнил, кроме своей последней жизни. Но на беду память вернулась. Он ясно увидел, как много лет подряд играл в человека, рождаясь и умирая, исследуя мир обеих планет. У него были друзья, он оберегал близких, гордился детьми, обожал жен.... Любая его жизнь была полна смысла и радости для себя и других. Казалось, его участие в судьбах людей делало их счастливее. Чем же не хорош такой путь для Хранителя? Глеб вспомнил все о себе и гибкой танцовщице, сбежавшей с ним из храма. Одним усилием мысли, он мог бы сейчас заставить плот плыть против течения. Ему хотелось жить. Но нет. Конечно, он не спасует. И дело не только в том, что он дал слово. Ему придется исправлять души негодяев, реанимируя их совесть - так захотел Справедливый. Но будет ли в этом толк?

Над его головой проплывало ясное небо с редкими пушинками облаков, волны мягко качали плот, и он просил его двигаться чуть медленнее. Река, напротив, тянула плот все быстрее, видимо, Пороги Обреченных были рядом. Неожиданно воздух уплотнился, а плот завертелся на месте, Глеб инстинктивно дернулся и едва не перевернулся. На него упала Римма Гром.

- Что ты делаешь? - хотел вскочить Северьянов, но веревки держали прочно.

- Я пришла поблагодарить тебя, - наклонилась Римма близко к его лицу. - И просить прощения. Я вела себя, как истеричная дура. То, что ты сделал для Капельки..., у меня просто нет слов.

- Все? - вымученно улыбнулся Глеб. - Ты прощена. Уходи.

- Я решила пойти с тобой.

- Со мной? Сумасшедшая! Ты не поняла, что я умру?

- Мы зовем это "прада" - исключительная судьба. Когда все лучшее, чем наделила тебя жизнь, отдаешь тем, кого любишь. Я всегда стремилась получить от природы и от других все нужное мне, добром или силой. А ты помогал, когда видел, что помощь необходима. Ты согласился пожертвовать собой. Я фея, и, когда выбираю праду, поверь, мне есть, что вернуть...

- Я всегда знал, что ты ненормальная, Римма Гром, - возмутился Глеб. - Ты не добьешься от меня благодарности, если умрешь со мной заодно. В этом нет смысла. Ты нужна дочери. Я буду счастлив, если ты уйдешь!

- Всем будет лучше, если я останусь с тобой, Северьянов, - загадочно улыбнулась Римма.

- Слезай!!! - прорычал Глеб. - Ты же видишь, я связан, я не могу сбросить тебя. Спасайся!

Оглушающий рокот предупреждал, что до водопада рукой подать. Глеб стонал, пытаясь ослабить путы, извиваясь всем телом, но, увы, он был ограничен в движениях.

- Твоя смерть - ненужная жертва. Она никому не нужна, Римма! Бестолковая фея! - выкрики Глеба тонули в реве воды, брызги застили глаза, он весь покраснел от гнева. Римма обняла его и прошептала на ухо:

- Молчи, Северьянов. Теперь все будет иначе.

Маленький плот с двумя припавшими друг к другу фигурками на секунду завис в воздухе и ухнул в холодную белую пену.

Кшан был вне себя от бешенства. Стоило ему отлучиться с острова, и драконы упустили пленницу, дали ее увести какому-то млеча.

Испугались Песни Смерти, хотя человек собирался петь ему, а не им. Странный посланник: почему-то не стал его дожидаться. Он мог и не знать песни, скорее всего, это Чарона надоумила чужеземца, как досадить ему. Делает вид, что не вмешивается в дела ошских драконов, а на самом деле, только и мечтает, чтобы все плясали под ее дудку.

Кшан собрал соплеменников и выступил с пламенной речью.

- Господство людей на Иде растет с каждым днем. Двуногий осмелился угрожать нам, забрал нашу добычу. Потерпите еще немного, и королева заставит вас променять свой исконный облик на человеческий. Людьми легче управлять, чем крылатыми драконами! Вы опасаетесь, что она знает все Песни Смерти и оттого держит вас на поводке? Чушь, говорю я вам! Если бы Чарона действительно их знала, то не стала бы терпеть наше соседство. Она возненавидела драконов, когда мы отняли у людей планету. У нас снова появился шанс захватить Иду. На нашей стороне могущественные феи. Они готовят нам рактавиджу! Мы будем сражаться и присвоим сокровища павшего Дугарема. Отвоюем материк у презренных возчиков дерзумов и будем летать свободно, где нам заблагорассудится! Сегодня или никогда!

Так убедительны были его речи, подогретые жаждой мести, что ошские драконы зажглись лютой злобой и пожелали свергнуть королеву и зажить без правил, вольно и весело. Черной тучей взвились над островами воинственные ящеры и полетели в сторону ущелья Шакрит, чтобы туман послужил им прикрытием. Опередив всех, Кшан примчался к тому месту, где оставил фей готовить напиток победы. Но, увы, Мандрагора и Хедера упустили единорога, они обвинили во всех своих неудачах фею Арунику. Еще больше взъярился Кшан.

- Тогда мы изменим план, - сказал он своему войску. - Нападем сразу и на Жнин, и на Нандану, что нам запреты этой выскочки! Пусть польется рекой рактавиджа. А когда Чарона вернется во дворец, ее будет ждать сюрприз.

продолжение

первая книга

начало второй книги

к главе 10