Мурри: другие произведения.

Нежный Серый

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рыцари еще не перевелись - факт. Дарье встретился один на жизненном пути и, как и полагается, спас от всех бед. Но это не конец сказки, нет. Лишь ее начало. Потому как Даша понимает: ее рыцаря надо срочно спасать!
    Оочень старое начинание. Завершено, текст не полный. Приятного:)

  Нежный Серый
  Александра Мурри
  
  Аннотация:
  Рыцари еще не перевелись - факт. Дарье встретился один на жизненном пути и, как и полагается, спас от всех бед. Но это не конец сказки, нет. Лишь ее начало. Потому как Даша понимает: ее рыцаря надо срочно спасать!
  
  *
  В поезде потерялся мой чемодан. В нем было все. Все, без чего не представляю дальнейшую жизнь возможной. В чемодане я везла в большой город большие надежды, планы и мечты. Все это украли.
   - Простите, но поскольку ваши вещи были в купе, персонал не отвечает за их сохранность. Вот если бы вы сдали их в камеру хранения, тогда мы могли бы попытаться отыскать. А так - пишите заявление в полицию. Мы, со своей стороны, сделали все возможное.
   Вот и все. Весь ответ взрослых и ответственных людей. Что из возможного они сделали? Сказали пару казенных фраз?
   Проблемы мои и только мои. За забывчивость и "воронизм" приходится платить. Спасение утопающих, как говорится...
   Так я сидела в малюсеньком и душном купе, из которого, несмотря на замок, у меня сперли вещи. Сидела и покачивалась в такт ходу поезда. Влево, вправо, вперед, назад. Снова влево. Голова пустая, сердце тяжелое, на душе мерзко.
   Типичная история, таких тысячи, нет - миллионы! Бедная студентка-первокурсница направляется из провинции в ближайший крупный город на учебу. Банально до ноющих зубов.
   Нужно ли упоминать, что, лишившись чемодана, лишилась, соответственно, и прожиточного минимума: документов, денег, телефона, компьютера и зарядки от него, одежды, записной книжки с адресами, карты города, пакетика с булочками, бутылки воды, яблока, домашнего, червивого. "Осенняя полосатка" сорт называется, мой любимый. Да компьютер, между прочим, тоже с яблочком надкусанным на крышке. Дорогущий.
   Ждет меня голодная и холодная жизнь, чужой вокзал и неизвестность.
   "Напрягай память, малявка, шевели мозгами!" - так сказал бы мне старший брат.
   "А телефон что, опять разряжен?" - это с обреченностью в голосе спросил бы папа.
   Но он был бы несправедлив ко мне. Телефон заряжен полностью! Но лежит в чемодане.
   "Ну, рот откроешь и спросишь! Люди добрые везде есть". Мама, как всегда, оптимистична и с непоколебимой верой в род человеческий.
   Мда, моя любимая семья, как мне плохо без вас. Так рвалась уехать жить отдельно, самостоятельно и независимо. Не прошло и суток, как безумно по всем скучаю.
   Думаю, все случилось из-за того, что в дорогу мне купили красивый новый чемодан. В клеточку. Скорее всего, на этот счет имеется какая-нибудь примета, наподобие: "Не бери в дорогу новый чемодан, бери старый и обшарпанный. Только тогда доберешься благополучно". Как-то так.
   Чемодан выглядел дорого, элегантный, с эмблемой известного дизайнера на клетчатом боку. Вот воры и позарились на него. Если бы мне не было так жалко себя, я бы пожалела их, потому как заглянув в кожаные недра добычи, они сильно расстроются. Может, даже разочаруются в людях. Кроме компа да тощего конвертика с наличными, им поживиться будет нечем.
   До конца пути просидела, бездумно таращась в стену купе. Покачивалась туда-сюда и жалела себя. Разве так должна начинаться самостоятельная взрослая жизнь? Нет, не так. Это у меня всегда все только так и никак иначе. Везучая я.
   Выйдя на перрон: руки в карманах, без сумок и прочих мешающих и ненужных вещей, - глубоко вдохнула воздух большого города и постаралась внимательно оглядеться. За остаток пути я все-таки придумала, на свой взгляд, неплохую схему действий.
   Моя цель - академия, там я и узнаю про общежитие, и позвонить смогу, и кое-какие документы восстановлю. Проехаться до нужного места можно и зайцем.
   Пока стояла на месте и, вытянувшись на носках, высматривала нужное мне направление, люди огибали меня разношерстным потоком, задевали и подталкивали. Мда, со спокойным и уютненьким вокзалом в провинции общего мало.
   Люди, как на конвейере, двигались быстро и слаженно, малейшее промедление с твоей стороны - и становишься помехой. А их надобно устранять: помехи мешают общему продвижению. Что совершенно не удивительно, мешающим элементом стала я. Не была готова к такому стремительному началу. Вернее, продолжению, которое оказалось под стать началу.
   - Чего стоишь, как столб, - пробасил кто-то над ухом, - двигайся с дороги давай!
   Не очень вежливо меня толкнули. Пролетев два шага, врезалась в чью-то сиреневую спину.
   - Ей! Ты "цензура"! - произнесла спина, разворачиваясь.
   Я, как неуклюжий щенок увертывалась, от чужих тел. Вот была бы повыше, растолкала бы всех и нашла нужное мне направление. Увидела бы что-нибудь, кроме возвышающихся вокруг спин.
   Сиреневая куртка оказалась спереди синей. Человек оглянулся и на ходу бросил:
   - Понаехали!
   Конечно, понаехали, это же вокзал!
   Мне больно наступили на левую пятку, скорее всего оторвав подошву от стареньких, но любимых мокасин. В это же время под правую коленку ткнули какой-то палкой. Когда я машинально наклонилась потереть саднившее место, заехали локтем в скулу.
   Из глаз сами собой потекли слезы, хотя плакать уж и подавно нет ни времени, ни места. Из-за слез перестала вообще что-либо видеть и, конечно, споткнувшись о чью-то ногу, упала на грязную, оплеванную плитку. Разодрала ладони до крови, больно ударилась коленями и измазала гордость в этой самой слюне, покрывающей серый пол. Еще к ней, к гордости то есть, прилипли очистки от семечек и драная жвачка, которая, чувствую, долго не отлипнет. Бедная моя гордость.
   Села, уже не заботясь о чистоте одежды, на дорогу и посмотрела на руки. Слезы капали, не переставая. Чтобы не пропадали зря, подставила ладони так, чтобы влага промыла ранки. Больно. Сморщилась и зашипела от жжения.
   Лопушистая я, как говорят родные. Ведь понимаю, что все нормально, что жизнь такая и люди не делают мне специально ничего плохого. Они как раз "путевые" и "не лопушистые". И все равно жалко себя, и кажется, что все так несправедливо! Вокруг одни равнодушные и жестокие гады.
   Люди продолжали идти вперед, только теперь просто не замечали меня, сидящую под ногами. Если бы я была чемоданом, одиноко стоящим, и то вызвала бы больший интерес. Чемоданы нынче выше ценятся. Вон, и мой собственный сразу кому-то понадобился.
   Запрокинула лицо вверх, увидела кусочек серого, пасмурного неба. Вот-вот пойдет дождь или уже снег.
   - Пожалуйста, ради веры моей мамы в хороших людей, пусть хоть один такой человек встретится мне сейчас. Один-единственный! - прошептала, глядя в небо.
   Ведь мамы всегда правы, а чудеса случаются. Это истина.
   Гипнотизируя заплаканными глазами серую неопределенную облачность и сидя уже подмерзающим задом на сером же кафеле, не заметила, в какой момент людской поток иссяк. Из грустных раздумий выдернули бумажки. Они упали прямо в раскрытые пораненные ладони, лежащие на коленях.
   Я вздрогнула и посмотрела вслед еще одной удаляющейся, на этот раз драповой черной спине. Потом опустила взгляд на руки, в которых лежали деньги. Две довольно крупные купюры. Из глаз снова полились слезы. Нет, не от привалившего счастья.
   Аккуратно расправила деньги и посмотрела вверх на тучи.
   - Я не это имела в виду, - произнесла обиженно, обращаясь к небу.
   Только взяла себя в руки и стала медленно подниматься, как со спины меня взяли за шкирку и таким неуважительным способом подняли с пола.
   - Э-е-ей! - вместо необходимого возмущенного крика вышел испуганный писк.
   Подняли, встряхнули, развернули лицом к лицу и взяли в плен внимательных серых глаз. Не как пасмурное небо или заплеванный бетонный пол. Серые глаза - холодные, морозные и колючие, как лед, покрывающий зимой самое глубокое в мире озеро. Непробиваемый лед.
   По спине пробежали мурашки, будто холодный ветер продул насквозь. Я стала оседать обратно на пол, не отводя завороженного взгляда от обладателя серых глаз и серой же формы секьюрити.
   - Стоять, - строго сказали мне.
   - Не могу, - снова писк. Простыла я, что ли?
   Выражение лица парня из строгого в одно мгновение переменилось на удивленное и растерянное. Хватка на моих плечах стала крепче и бережнее, взгляд опустился на мои порванные мокасины.
   - Ноги затекли, - продолжила я говорить чистую правду. От долгого сиденья на холодном полу я не чувствовала ног. И чего уж там, неожиданное появление охранника тоже не способствовало равновесию.
   Мой шанс на спасение?
   Парень посуровел и поставив меня ровно, убрал руки.
   - Попрошайничество на территории вокзала запрещено.
  Беспристрастный тон снова заставил мои колени задрожать.
  "Ой-ой-ой!" - подумала я. Вслух предпочла ничего не говорить. Неотрывно смотрела в пасмурное лицо круглыми от понимания всей паршивости положения глазами.
   - Ваши документы, пожалуйста, - добил меня охранник.
   - Извините, я вам все сейчас объясню, все совсем не так, как выглядит... - затараторила, заикаясь и не находя нужных слов. Одни банальности с языка срываются.
   Непроизвольно схватила охранника за рукав. Он недовольно проследил за этим движением и отцепил мою конечность от своей куртки. Аккуратно, но уверенно взял под локоть.
   - Я знаю. Документов у тебя нет, вещи украли, куда идти - ты не знаешь, телефон разрядился, а на пол присела отдохнуть и помедитировать. Так? - спокойно перечислил этот нехороший человек.
   По мере того, как он говорил, выражение надежды на моем лице сменилось негодованием. Надо мной вдобавок ко всему еще и издеваться изволили?
   Вышла из непонятного ступора, в который меня повергли его глаза. В конце концов, я не попрошайка и не виновата ни в чем! Ну, непутевая, так простите, такой родилась.
   Постаралась гордо выпрямиться и выдернуть локоть из жесткой хватки.
   - Так. Все именно так и есть. Извините, не знаю, как к вам обращаться, вы не представились, - отчеканила и все-таки выдернула свой локоть из его пальцев. - И, пока вы этого не сделаете, я никуда с вами не пойду!
  Старалась говорить уверенно и с достоинством, но учитывая еще не оклемавшуюся и не очистившуюся от плевков гордость, грязные джинсы, оторванную и шлепающую подошву мокасина, отсутствие этих самых документов, список можно продолжать... Вся моя бравада именно ею и выглядела.
   Запрокинув голову, потому как служащий правопорядка на порядок выше моих метра с кепкой, напряженно смотрела на него и отчаянно трусила. Казалось, серые глаза видят меня насквозь. Видят-то видят, но трактуют увиденное не в мою пользу.
   Он не спеша достал удостоверение, открыл и протянул мне. Все это с надменным выражением и взглядом в упор. Еще больше струсив, быстро взглянула на корочки.
   - В любом случае, вам лучше пройти со мной, - устало произнес Сергей Александрович Нестеров. - Не бойтесь, безопасность я вам гарантирую.
   Снова взяв под локоть, уверенно повел через зал ожидания.
  
  ***
   Во мне преобладали два противоречивых желания - встряхнуть и отругать наивного ребенка за глупость и беспечность, с другой стороны - обнять и утешить. Но из-за злости на обстоятельства и самого себя, от усталости плохо соображал и только больше запугал потеряшку.
   Рука машинально поянулась и поддержала узкую спину, когда девушка споткнулась на крутой лестнице. Также, не согласовывая свои действия с разумом, моя рука осталась прижиматься к этой спине. Даже учитывая, что не спал вторые сутки, мое поведение и ощущения больше чем просто неуместны.
   Не знаю, ни кто она такая, ни имени, ни целей, ни что она за человек. Хотя с последним можно было бы поспорить - ее лицо и выражение глаз говорят если не все, то очень многое.
   Но все же, как глупо. Мне ли не знать, какая мерзость может скрываться за милым личиком.
   Тем не менее, несмотря на то что видимся впервые, чувствую настойчивую потребность оградить эту девушку от внешней недружелюбной среды. Не дать вляпаться в неприятности. Постараться сохранить это потрясающее выражение в ее открытом взгляде. Выражение восхищения и доверия, веры, доброты и всего того, что так редко встречалось мне до сих пор в людях. Не с моей работой так точно.
   Может быть, девушка на самом деле такая, какой кажется на первый взгляд. И что? Остается всего один вопрос - при чем здесь я? Хорошая девочка не из моей оперы, в моей есть место только плохим. В основном таким, что получают от мужчин за общение и все остальное деньги.
   Поднимаясь в полной тишине в комнаты охраны, незаметно покосился на спутницу. Почти детское, круглое лицо, большие, тоже круглые, карие глаза, бледная кожа, немного веснушек вокруг небольшого носа. Невысокого роста, она не доставала мне даже до плеча. Одета практично: в джинсы, которые изрядно запачкались, кожаную куртку и ботинки. Из-под вязаной шапки виднеются темно-русые волосы, концы которых спрятаны внутрь воротника.
   Обыкновенная. Таких тысячи, в точно таких же куртках, джинсах и обуви. И эти сотни и тысячи ежедневно проходят мимо, и ни одну из них меня обнять и уберечь не тянуло. А эту - тянет, еще как.
   Недовольство на себя усилилось. Что за нелепость? В моей жизни нет места такому, и я не какой-то там благородный рыцарь! Рядовой охранник, выполняющий грязную работу. Очень и очень уставший охранник, предел мечтаний которого - хорошенько выспаться.
   Пересчитывая ступени, не переставал чувствовать криминальное положение собственной ладони на плече девушки. Усталый и из-за этого заторможенный мозг констатировал неоспоримый факт - меня зацепила школьница. Наверняка несовершеннолетняя.
   Поздравляю, Серега. Мало у тебя проблем, вот тебе еще свинь... порося.
   Заставил руку отлипнуть от ее спины и опуститься вниз, намереваясь спрятать от греха подальше в карман. Но по неуклюжей случайности или же от лукавого, по пути вниз задел обтянутую джинсой попку. Застонал про себя и задержал дыхание. Споткнулся и чуть не грохнулся на лестнице. Потеряшка-школьница вздрогнула, но, видимо, поняла, что касание случайно, и шла дальше.
   Вопрос - это лукавый так изощренно надо мной издевается, или в моих промахах виновата усталость, или просто рядом с этой конкретной девушкой я постоянно попадаю впросак?
   А она школьница, об этом необходимо помнить. И все равно напоминать.
  
  ***
   Никому не было до нас дела. Столкнуться пришлось всего с одним потрепанного вида коллегой моего конвоира.
   Я испытывала странное в этой ситуации спокойствие и уверенность в том, что больше ничего плохого не случится. С чего - не знаю. Наверное, морозный серый взгляд заморозил все неприятности в округе. Все его испугались, а я нет. Остались мы вдвоем. Может, он сам является теперь самой моей большой неприяностью? Кроме глаз ведь имеются еще и остальные детали. Они, скажем так, производят менее благоприятное впечатление.
   Небритый, нестриженный, хоть и высокого роста, но худой и сильно сутулый. Мятая форма также шику не прибавляет. Ступает тяжело, будто вагоны всю ночь разгружал. На лестнице вообще чуть не упал. В общем, подающих тревожные знаки минусов куда больше, чем плюсов.
   Мы вошли в кабинет, в нем три стола, три стула, один компьютер, одно окно и один хлипкий двухместный диван. Почти как в берлоге у трех медведей из сказки. Только я не Маша, а Даша. Да и серая обыденность на сказку не тянет.
   В комнате, несмотря на рабочее время, кроме нас, никого. Сейчас где-то около пяти часов, должно быть. Наручных часов я не носила, а на стене вроде нигде не висело...
   - Присаживайся на диван, - голос Сергея Александровича прозвучал резко и громко в маленьком помещении.
   Странно называть парня по имени-отчеству. Я молча села и неуверенно на него посмотрела. Что сейчас будет? Казнит или помилует? Помилует... Какое приятное слово. Хм. Надеюсь, то, что я покраснела, можно списать на слишком теплую для помещения одежду. Романтические грезы совсем сейчас не к месту. Это совершенно глупо! Даже неприлично и абсолютно нежелательно. Ну и что, что он оказался молодым, симпатичным и с умными серыми глазами? Мало ли какой он человек, хорошие люди в охранниках вокзала встречаются не очень часто. Скорее, они безразличные ко всему лодыри.
   Надо собраться, ведь решается моя дальнейшая судьба. С чего начнется самостоятельная жизнь и светлое будущее - с доблестного решения всех проблем или с задержания в обезьяннике?
  
  ***
   Сергей смотрел на ерзающую в углу на диване девушку, и ему становилось все грустнее. Она сняла шапку и расстегнула куртку. Он разглядел пушистые темные волосы ниже плеч, тонкую шею. Отвернулся к настенным фанерным шкафам.
   Он не имеет права все это замечать, да и находиться с ней рядом не должен был бы себе позволять. Но смотрел и замечал, привел в свой кабинет. Собирается заваривать чай.
   Девочка домашняя и наивная. Это понятно с одного взгляда на нее. То, что сначала принял за попрошайку, обусловлено лишь тем, что видел, как ей бросили деньги. Как у охранника, у него не имелось к ней никаких претензий, и стоило бы просто сказать замечание, припугнуть и оставить на перроне. Уйти, отвернуться и не добавлять себе проблем.
   Стоило бы, но он не смог так поступить. Она смотрела детским взглядом, ресницы еще мокрые от слез. По ощущению, этот взгляд как удар под дых. Сергей враз осознал, какая же дрянная его жизнь, сам он никчемен. Ясно понял, чего в его жизни нет и, скорее всего, никогда не будет. Такой девушки в ней не будет. Он сам не позволит ей появиться. Девочке это все не нужно.
   Из-за этого он ненавидел себя и свою теперешнюю жизнь еще сильнее.
   - Рассказывай, что с тобой приключилось, и мы решим, что дальше делать, - прозвучало угрюмо. Сергей, все так же стоя к Даше спиной, включил электрический чайник.
  
  ***
   - А вы не полиция? - проявила я смекалку.
  - Нет. Мы частная охранная организация, но с полицией часто общаемся.
   Я с чего-то решила, что мне это даже больше на руку. Не имела большого опыта общения с этими ведомствами, но, как и все люди, наверное, ничего хорошего, уж тем более - помощи, от них не ждала. Там, мне кажется, со мной бы не церемонились. Или это зависело бы от того, кому я попалась? В фильмах показывают интеллигентных и ответственных полицейских... Если бы, например, сероглазый работал в полиции, я бы все равно с ним пошла. Не знаю - почему, но с уверенностью выбрала бы именно этого человека. Внешность бывает обманчива, ну а взгляд - возможно подделать?
  Не к месту потянуло на размышления. Как ни парадоксально, но мы не доверяем организациям, но доверяем некоторым людям, работающим в них. Где бы человек ни трудился, в какой бы способствующей развитию сволочных качеств среде ни вращался, его суть это не изменит. Или изменит? Или, чтобы оставатся верным себе, необходимо быть очень сильным, со стальным стержнем внутри?
  Не сталкивалась никогда с таким, Бог миловал, но не верю, что если бы, например, мой брат начал работать в полиции, он стал бы сволочью... Если была склонность к насилию или был человек хамом, то эти качества несомненно усилятся, попав на благоприятную почву. С другой стороны, в других областях тоже вовсе не ангелы обитают. И среди священников есть насильники и воры.
  А то, что от полиции уже ждешь не помощи, а проблем и неприятностей, так, по-моему, их ждут ото всех и отовсюду. Будь то полиция, больница, социальные работники, рынок - да везде надо быть внимательным и смотреть, чтобы тебя не обвешали, не заразили чем-нибудь или не украли твои денежки. От собственных раздумий становилось еще жальче себя и все человечество в целом. Хоть в монастырь уходи.
   Охранник же, пока я задумалась, достал две кружки и наливал в них воду из успевшего закипеть чайника.
  - Какой чай любишь?
  Устало так спросил. Я не стала наглеть и уточнять, из чего можно выбирать. И так, в свете последних мыслей, была удивлена такой гостеприимностью.
  - Спасибо, любой.
  Он обернулся, опять просканировал меня взглядом и неожиданно для меня стал монотонно перечислять:
  - Есть черный, зеленый, мята, ромашка, фруктовый... - И продолжил выжидательно смотреть на меня.
   На удивление богатый выбор. Ко мне стали закрадываться подозрения, что это он какой- то тест проводит. С подвохом. Это же абсурд! Разве может охранник, беспристрастный инструмент власти, предлагать на выбор черный, мятный или фруктовый чай потенциальной кандидатке в бездомные, и все это даже без удостоверения личности? На полном серьезе.
   Насторожилась еще больше. Первое впечатление, вызвавшее доверие, стало отступать и сдавать позиции самым худшим подозрениям. Охранник может предлагать чай на выбор - конечно, может. Если ему что-то не совсем хорошее от меня нужно. Сколько страшилок я наслушалась по телевизору или прочитала в газетах о беспределе, творящемся в полиции... Не счесть. Если брать в расчет еще и мое чудное везение, то очень все подозрительно происходит.
   Снова испытующе посмотрела на Сергея. Я испугалась и уже не была уверена, что взгляд нельзя подделать. В этом мире подделывают все, начиная от документов и денег и заканчивая взглядами и улыбками.
   Серые глаза скептично сощурились. Он приподнял брови и, видимо, ждал моего ответа.
  ?- Ромашку, пожалуйста.
  Сказала осторожно и обалдела оттого, что именно это сказала. Ну почему не выбрала просто черный или фруктовый, наконец?! Ромашка мой самый ненавистный вкус, такой отвар меня не успокаивает, как это должно быть, а провоцирует очищение желудка через рот. Этому виной моя престарелая тетушка, которая в течение одной недели, что я у нее гостила, поила меня только ромашковым чаем и беспрерывно воспитывала. Вот ведь язык, черт дернул за него, что ли? Или, ожидая плохого, я подсознательно назвала самый противный чай?
   Не знаю, что Сергей прочитал на моем лице, но его губы искривились в ухмылке. И ямка с одной стороны на щеке появилась. Такие ямки на щеках можно подделать?
   В этот момент лицо охранника настолько преобразилось... Из мрачно-устало-сердитого превратилось в задорное и даже, в какой-то степени, по-доброму снисходительное. Мне это понравилось, и рот сам собой растянулся в ответной, немного смущенной улыбке.
   В голове пронесся вихрь впечатлений, и оторвать взглад от улыбающегося лица оказалось невозможным. Лед в его серых морозных глазах начал таять. Немного, совсем чуть-чуть, а может, мне и вовсе показалось.
  Я поняла. Моя самостоятельная взрослая жизнь началась с внезапного и сильного интереса к первому же парню, встреченному в большем городе. Это нормально? Не знаю, но, по-моему... Это совсем не плохо!
  Наши гляделки прервал коллега охранник, который зашел в кабинет. Я встрепенулась и уставилась на носки мокасин. Надо решать проблемы, а не витать в облаках.
  - Чего тут у вас? Посиделки?- Тучный блондин, довольно бодро и по-деловому, однако, выглядевший, быстро прошел мимо меня к одному из столов. Открыв ящик, стал в нем увлеченно рыться. На его заданный мимоходом вопрос никто отвечать не спешил. Когда он через пару минут распрямился, держа в руке какой-то бланк, Сергей все так же молчаливо подпирал стену.
  - Так что собрались? Делать нечего? - Тон блондина стал агрессивным. - Кто такая?
  Я скукожилась на диване и бросила быстрый взгляд на Сергея. Он посмотрел на коллегу и ответил:
  - Родственница из провинции приехала. Моя смена закончилась, мы с ней уходим.
  - Ага, родственница! Знаю я, какие у нас родственницы.
  Я молчала и понимала, что чем быстрее отсюда уберусь, тем лучше.
  - Ладно, развлекайся, - махнул рукой блондин.
   С этим охранником я бы ни за что вдвоем не осталась. Деловой, с бегающими глазами, которые, казалось, сразу выхватывали вокруг все, на чем можно поживиться. Ищут, что плохо лежит, всех, на ком без лишних разбирательств можно применить свою власть.
   Нездоровый румянец на щеках, оружие в кобуре на поясе - он вызывал четкую антипатию. От него разило потом и немного алкоголем. Красный нос, конечно, не обязательно от водки. Может, у человека кожное заболевание какое... Но верилось больше в водку, чем в заболевание.
  Идя обратно, к выходу из кабинета, он вытянул руку и широкой ладонью потрепал меня по макушке, взлохматив волосы и покачав мою голову взад-вперед.
  - Куколка у тебя родственница, Серый! - Рассмеялся громким, рубленым смехом.
   Я вжалась в спинку дивана, отстраняясь от прикосновения, а он, засунув руку в карман, прошел дальше. Когда, наконец, вышел и дверь со щелчком захлопнулась, я непроизвольно вздрогнула. Обеими руками обхватила голову и провела по волосам вниз. Было противно.
  Перевела взгляд с двери на Сергея. Он был на том же месте, но уже не такой расслабленный, как мгновение назад. Не подпирал стену, а стоял, выпрямившись, и напряженно смотрел на дверь.
  - Вы меня отпустите? - Мой голос звучал тихо и жалко. Снова испугалась.
  - Да, конечно. Пошли, - встрепенулся охранник. Провел ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с него сонливость. Выпрямился, посмотрел на меня с непонятным выражением. - Позвонить не хочешь?
  - Кому?
  - Родителям, родственникам каким-нибудь. В этом городе у тебя есть родственники?
   Хороший вопрос. Но ответ на него отрицательный. Помотала головой. Охранник вздохнул.
  - Куда ты собралась идти? Документов и денег, я так понял, у тебя нет?
   Снова удрученно помотала головой.
  - Так куда? - Более требовательно и раздраженно.
  - В академию.
  - Ту, что на Аптекарской?
   Вроде бы да, та улица начиналась на букву А. Неуверенно кивнула, память на названия у меня никакая.
  - Она на другом конце города, ребенок. И что ты там делать вечером собралась?
   Я молчала. Было стыдно, и не хотелось признавать свою беспомощность. В конце концов, могу и на улице переночевать, ну и что, что уже не лето. Утром рано пошла бы в деканат и в банк, за информацией и блокировать карточки.
  - Звони родителям.
  - Я телефон наизусть не знаю, - опустила голову, прячась за волосами. Как стыдно перед чужим человеком выглядеть полной клушей.
  - Имя, фамилия, год рождения.
  - Дарья Юрьевна Полошина, 2000, - проговорила скороговоркой.
  - Мамы или папы твоих.
  - А...
  - Телефонный номер узнать хочешь?
   Осторожно кивнула под сердитым морозным взглядом.
  - Пока я на работе, могу узнать. Потом такой возможности не будет.
  Ясно, а то я себя уже, как в кабинете у директора школы, почувствовала. Но школа прошла, и я сама ответственна за свою жизнь и поступки. И проступки. И тупить больше не буду.
  Он нашел для меня номер, набрал его на допотопном, желтоватого оттенка настольном телефоне и молча протянул мне трубку. Когда услышала длинные гудки, сердце неожиданно упало в пятки. Что я им скажу? Как? Как признаться, что нахожусь в чужом городе без денег, телефона, паспорта... В кабинете охраны вокзала. Они же сначала примчатся меня спасать, бросив все свои дела, а потом заберут обратно, домой, под свое теплое и безопасное крыло, убедившись в моей полной несостоятельности. И не отпустят больше.
   Придумать ложь я не успела, в трубке раздался веселый голос мамы. Врать я не умею, даже если буду долго готовиться и тренироваться перед зеркалом. Люди как-то сразу понимают, что я вру. А уж мамочка тем более: еще до того, как я открою рот она уже знает, что я собираюсь соврать. Поэтому, когда не могла сказать правды, я молчала. Молчала и сейчас, затравленно глядя в серые глаза.
   Когда Сергей потянулся рукой к телефонной трубке, я немедля отскочила в сторону и положила трубку на рычаг. Стояла рядом с телефоном, прямая, как палка, и таращилась на охранника. С глупой решимостью и отчаянием в глазах.
  Что бы ни было, как бы плохо все ни складывалось, я не хочу и не имею права перекладывать свои проблемы на родителей. Не сейчас, не тогда, когда только-только начала жить самостоятельно. Ведь только позавчера уехала из дома, уверенная в собственных силах, окрыленная.
   До конца буду пытаться справиться самостоятельно. И приложу все усилия, чтобы этот конец был счастливым.
  - И? - мрачно спросил Сергей. - Не тот номер? Ошиблись?
  - Я не могу рассказать все родителям! - как в омут с головой бросилась - произнесла правду. Или пан, или пропал. Или он окажется тем хорошим человеком, которого мне послали небеса, или мне сильно не повезет.
  Он стоял неподвижно и смотрел. Что он так долго молчит?
  - Что собираешься делать, когда выйдешь за дверь?
  - Пойду в... Мне надо подумать.
  - Пойдешь... Это точно.
  Мы вместе помолчали еще некоторое время. Потом Сергей стал одеваться и жестом показал мне также вставать и идти на выход. Я опустила взгляд. А на что я рассчитывала? На помощь? Я ее даже не попросила! Не умею просить. Ладно. Он мне и так уже очень помог.
  Запомню его таким, с пристальным усталым взглядом и в помятой форме.
  - Переночуешь у меня.
  - Ого! То есть вы меня зовете у себя дома переночевать?
  - В первый и последний раз. И поверь, если бы не твое крайне бедственное положение, ни за что бы тебе этого не предложил.
  
  *
  Сергей открыл дверь в квартиру и пропустил меня вперед. В нос ударил неприятный запах горелой пластмассы. Не успела я оглядеться или начать снимать верхнюю одежду, как в коридор выбежала взволнованная старушка с распущенными, необыкновенно длинными седыми волосами.
  - Сереженька, наконец-то! Я уже все глаза проглядела пока тебя в окошко высматривала. Ты чего так долго, где ты был?
  - Ты же знаешь, я был на работе, - немного громче, чем разговаривал со мной, отозвался Сергей.
  - А я, знаешь, опять забыла, что чайник электрический... На плитку поставила, отошла, а он... - Старушка взмахнула, сокрушаясь, руками и невесело рассмеялась. Тут ее взгляд остановился на мне. - Сереженька, какая-то девочка с тобой зашла. Заблудилась?- Последнее участливое обращение было уже ко мне.
  - Здравствуйте... - Я растерялась. Во-первых, ну никак не предполагала, что Сергей живет с бабушкой. Я предполагала, что, вероятно, увижу девушку, жену, может, даже деток, может, соседа по квартире. Но бабушку?!
   Во-вторых, она явно была не в себе. Широко распахнутые тревожные глаза, платье в цветочек надето задом наперед, в руке поводок для собаки.
  - Это Даша, она переночует сегодня у нас. - Сергей успел снять ботинки и теперь, распрямившись, протиснулся мимо меня, замершей столбом. Приобняв старушку за плечи, стал медленно уводить ее из тесной прихожей.
  - Ничего страшного. За чайник не переживай, новый купим.
  - Тебе бы только новое покупать! Там только чуть-чуть пластмасса расплавилась. Его еще починить можно, уверена. А сам ты вон сколько работаешь, считай - неделю дома не был!
  - Бабуля, два дня всего меня не было.
  - Ну да, рассказывай, не может быть! Сереженька, я ждала-ждала, вся испереживалась. Так долго, а мне было страшно.
   Они уже скрылись в другой комнате, а я все стояла в прихожей и не могла сдвинуться с места. Не могла заставить себя разуться и снять куртку, пройти дальше в этот дом, пропитанный запахами гари, беспросветной тоски и старого человека. Дом был как будто высушенный, лишенный всякой положительной энергетики. Как черная дыра. Только опустошение и высасывающая силы старость. Я это ощущала всем существом и страшилась заходить дальше. Из комнаты доносились их голоса.
  - Все хорошо, бабуль, - терпеливо отвечал Сергей. - В следующий раз заварим тебе чай в термосе, а плиту я отключу. Безопаснее. Посиди на диване, я сейчас.
   Он появился в двери в прихожую и, вопросительно подняв брови, посмотрел мне в лицо. Я не отвела взгляд, я чуть не плакала, но старалась сдержаться.
   Жалеть его нельзя - это я поняла. С бабушкой лучше потом поплачу: она, скорее всего, оценит и будет рада лишним проявлением эмоций. Сергей ее ими, наверное, не балует. У него их, скорее всего, уже просто не осталось. И моей жалости он рад не будет.
  Все-таки шмыгнула носом и быстро наклонилась развязывать шнурки.
  - Проходи, не бойся. Она не буйная.
  - Я не боюсь, - снова шмыгнула носом. Спишем на насморк.
   Пятью минутами позже мы втроем сидели на диване в гостиной.
  - Бабушка, дай мне поводок, - попросил Сергей.
  - А... Поводок? Так мне это, волосы причесать надо, негоже непричесанной ходить.
  - Где ты его вообще нашла? Это же старый поводок Дика, он для собаки. Тебе нужна расческа.
  - Дик? Ой, Дикуша!..А где он?
   Сергей подошел к комоду и взял с него небольшой гребень. Мы с бабулей сидели на диване, а он до сих пор еще не присел. Сначала усаживал старушку, потом меня, после проверял на кухне плиту и расплавленный чайник. Поставил в кастрюльке воду для чая греться. А его темные брови все больше сходились на переносице.
   Встал перед старушкой на корточки и стал вынимать из ее скрюченных пальцев поводок.
  - Вот расческа. А Дик уже давно умер.
   Это он зря сказал, как по мне.
  - Как умер?! - Она была по настоящему потрясена, на глазах выступили слезы и покатились по морщинистым щекам. - Что ты такое говоришь? Ты его спрятал куда-то! Моя любимая собачка, Дик... Дик! Дик!
  - Бабушка, успокойся. Твой Дик умер два года назад, помнишь? Мы его на даче с тобой вместе хоронили. Ты там хосту посадила, помнишь? - Он говорил уверенно, ладонями удерживая ее щеки и смотря в ее полные неподдельного горя глаза.
  Как он может смотреть в них? Откуда у него на это силы?
  Я содрогнулась. Выцветшие, совершенно невинные круглые глаза - они выпивали жизнь, высасывали энергию... Вытягивали из глаз напротив все силы, до последней капли. Полученных сил никогда не будет достаточно, для того чтобы насытиться. В черной дыре под названьем старость они все пропадают бесследно.
  - Вот расческа. - Сергей незаметно для старушки взял поводок и спрятал за спину, а в старческую руку положил деревянный гребень.
  - Неужели, Господи... Мой мальчик, ты не врешь?!
  - Нет, бабуль, я говорю правду.
  В течение всей этой сцены он ни разу не взглянул на меня. Я тихонько сидела, вжавшись в диван, и старалась слиться с обстановкой. Мало ли, может, и меня начнут подозревать в смерти собаки. Мое лицо, скорее всего, выражало ужас.
  Дальнейшее знакомство с его бабушкой прошло сумбурно. Она то принимала меня за других людей: своих бывших подруг или одноклассниц ее дочери. Обращаясь, называла разными именами. То совершенно забывала, что я есть, что какая-то девица сидит с ней рядом. Сергей все больше молчал и только гасил нервные вспышки старушки, отвечал на ее абсурдные вопросы и пил чай.
   Говорила бабушка, мы слушали. Постепенно она погрузилась в воспоминания, и ее речь текла и текла, бесконечно. Она рассказывала медленно, то и дело теряя нить воспоминаний, перескакивала через десятки лет. Вспоминала, казалось, такие мелочи, которые и подавно помнить не должна была.
   Ей было восемьдесят три года, она пережила войну и концлагерь, родила и вырастила двоих детей, воспитала внука. А сейчас не хотела жить жизнью, где она немощная старуха. Она и не жила, уходила из реальности в свое более приятное прошлое. Веселое, молодое, даже героическое.
  Я разглядывала Сергея и строила догадки. Пыталась смотреть незаметно то из-за края чашки с чаем, то из-под челки, то из-под ладони, которой вроде как чешу нервно зудящую бровь.
   Он сидел напротив меня, откинувшись на спинку стула. Серьезный и напряженный. С лохматыми каштановыми волосами, ровными дугами бровей и впалыми, заросшими щетиной щеками. Интересно, он не получает высшее образование? Хотя глупости. Если он столько вкалывает, когда ему учиться? Между сменами?
   Наши взгляды встретились над столом. И хоть стол большой и круглый, но в это мгновение показалось, что он стал не шире барной стойки. Серые глаза завораживали и не отпускали. Серые глаза такие уставшие... Но под толстым слоем льда, на самом дне, мне чудится настоящая сила, тяга к жизни. И доброта.
  Сергей медленно опустил веки и вдруг легко улыбнулся.
  - И он так просто предложение мне сделал, говорит: "Оставайся здесь, Вера, ни в чем нуждаться не будешь!" Но я думаю, как же так... Он немец, враг, мы против них воевали! Как я не вернусь на родину? И пусть он хорошенький был и на русском говорил. Персики мне носил, когда еды вообще не было...
  Прислушалась к сбивчивому рассказу бабули и тоже улыбнулась.
  - Пора спать. Давай я тебя отведу. - Сергей стал отодвигать от нее чашку с блюдцем, чтобы не опрокинула их с краю.
  - Да, поздно уже. Засиделась я с вами, ребятки, - она первая поднялась и, пока Сергей не успел ее остановить, прошла в прихожую к входной двери.
  - Бабуль, спальня в другой стороне.
  - Так я к себе пойду, а вы отдыхайте, молодежь! - Она хитро подмигнула. Вернее, попыталась, на самом деле зажмурила оба глаза.
  - Пойдем, бабуль, у тебя своя комната.
  Они прошли в спальню бабушки Веры, а я стала убирать со стола. Старые и очень красивые чашки с нарисованными гроздьями красно-оранжевой рябины, такие же блюдца. Тонкий фарфор, золотая каемка по краю.
   Стряхнула со скатерти крошки от приготовленных Сергеем бутербродов с сыром. А чай мы пили черный, терпкий, заваренный в толстом заварнике с длинным носом, обколотом на кончике. По-домашнему, уютно... Даже черная дыра, казалось, отступила и перестала высасывать энергию.
   Я хотела как-то помочь Сергею. Вломилась в его жизнь, как неуклюжий, толстокожий слон. Конечно, он сам меня привел, спас, чаем напоил с бутербродами и вареньем. Познакомил со своей бабушкой... Я не ошиблась в нем. Тогда, сидя на грязном полу вокзала, я в отчаянии попросила небо. И, кажется, оно в точности выполнило мою просьбу?
   Когда он зашел на кухню, я домывала чашки. Было еще не очень позднее время, но у нас обоих уже закрывались глаза. Сергей присел на стул и потер ладонями лицо.
  - Спасибо, - услышала его тихий голос. - Ей было хорошо сегодня вечером... И мне тоже.
  - Ты еще и благодаришь? - После такого "интима", как беседа с бабушкой и мытье посуды, уже не могла ему выкать. - Если бы не ты, я ночевала бы на улице, голодная.
  - Не напоминай. Как можно быть такой...
  - Глупой.
  - Беспечной. Ты не представляешь, что могло с тобой произойти ночью на улице. И так просто пошла со мной, а если бы я сволочью оказался?
  Странное ощущение. Мы не разговаривали в течение вечера, вдвоем слушали вполуха бабушку Веру, думали свои думы, иногда задерживая взгляд друг на друге. Но это каким-то образом сблизило. Сейчас мы чувствовали себя полностью свойскими людьми, знающими друг о друге самое главное.
   Бабушки, хоть и неадекватные, сближают. Бабушки, неприятности и чай с вареньем.
  - Она всегда такая? Что с ней?
  - Старость.
  - Она болеет?
  - Анекдот. Бабушка спрашивает у внучки: "Внученька, как звали того немца, от которого я без ума?" - "Альцгеймер, бабушка"
   Я осторожно хмыкнула.
  - Вы с бабушкой Верей одни?
  - Родители за границей. Душещипательных историй рассказывать не буду. По-моему, их было на сегодня достаточно.
   Я не стала расспрашивать дальше. Просто подошла вплотную и не смогла удержаться, запустила пальцы в его волосы, торчащие в разные стороны. Он дернулся, но не отстранился. А мне хотелось погладить его по голове, как маленького. Что я и сделала. Если нельза плакать и жалеть, помочь чем-то большим, чем выслушивание бабушкиных воспоминаний и мытье посуды, то хотя бы прикосновениями выразить нежность. Я им восхищалась.
  
  Он же себя презирал. Наслаждался ее поглаживанием, и словно кислота жгла внутренности. Не смог остановить себя, не удержался оттого, чтобы провести с ней еще какое-то время. Привел в свой дурдом. Мог просто дать денег и помочь найти какой-нибудь отель поприличнее. Но не смог оставить одну. И вовсе не потому, что являлся все-таки благородным рыцарем, абсолютно не поэтому. Просто устал от собственной серости и от серости вокруг. От жизни... без нее. Без такой вот Даши.
   Заставил себя подняться и скинуть ее ладонь. Быстро вышел из кухни. Чистой воды бегство.
   В молчании разобрал диван в гостиной, постелил новое белье. Еле его нашел, неиспользованное и целое. Все остальное было серое и дырявое от стирки и старости. С бабулей приходилось стирать часто.
  Даша пыталась помогать, но больше мешала. Постоянно натыкался на нее, задевал руками. Точно лукавый издевается.
   Как она разглядывала его за столом - осторожно, таясь, с интересом и даже (за что ему это?) с искренним восхищением. Видеть и чувствовать эту девушку так близко рядом с собой, но не иметь права ни дотронуться так, как хочется, ни выдать свои мысли и желания ни жестом, ни взглядом - пытка. Он не имеет права. Она не для него. Повторяет себе это уже весь вечер, но что-то не сильно помогает.
   Один ее взгляд - и он посылает подальше все убеждения, забывает о благоразумии. Когда Даша смотрит на него так, он становится эгоистом.
  Достал из дальнего угла шкафа спальник, оставшийся еще со времен школьных походов. Даша будет спать на диване, он на полу. Так он решил, так и будет.
   Но, когда она вышла из ванной комнаты, одетая лишь в его футболку, доходившую ей до колен, смущенная, с алеющими щеками, его уверенность пошатнулась. Диван двухместный.
   Но, Боже, о чем он думает? Он ей не нужен. И для нее же лучше, что так.
  У него паршивая работа, маленькая зарплата, нет высшего образования и перспектив, зато есть недееспособная бабуля и еще нехилый багаж проблем. Не стоит портить девочке жизнь, она заслуживает самого лучшего.
  Он отвел взгляд и прошел мимо нее в ванную комнату. Сил хватило только на душ и почистить зубы, бриться не стал. Может быть, завтра... А может, и нет. Ему пойдет борода? А Даше нравятся бородатые? Черт! Снова! Ему не должно быть разницы, нравятся ли ей бородатые, или лысые. Не должно быть.
  Первое, что увидел, когда вернулся в комнату, это спальник, перекочевавший на диван. Еще один удар под дых, как тогда, на перроне, когда она впервые на него посмотрела.
   Как так можно? Зачем? "Она что, не понимает, что я он не вариант?" Что с ним ей не стоит связываться? Зачем, Даша? Она беспечна и слишком наивна, сама не понимает, что творит. Точно. Не понимает, что дает ему надежду и повод.
  - Зачем? - спросил вслух.
  - Я не хочу, чтобы ты спал на полу. - Она высунула нос из под одеяла. - На диване достаточно места.
  - Зачем? - повторил.
  Она поняла, что спрашивает Сергей не про диван.
  - Пожалуйста, - прошептала, спрятавшись обратно под одеяло.
   "Это не ответ", - подумал Сергей, но настаивать дальше не стал.
  Может, это просто забота, и он видит то, чего на самом деле нет? Она его пожалела, это и ежу ясно. Даша добрая и испытывает благодарность.
  Сергей глубоко вздохнул и потер глаза, в которых даже после умывания будто песок скрипел. Спорить дальше у него сил нет. Как и желания, впрочем.
  Выключил торшер и забрался в спальник. Как только голова коснулась подушки, а тело приняло горизонтальное положение, вырубился. Единственное, что сознание успело ухватить до того, как провалился в сон, легкий и теплый запах девушки, лежащей рядом.
  
  *
  Утром мы все проспали. Я проснулась и открыла сонные глаза, когда каким-то образом чуть не упала с дивана. Во сне я довольно часто вижу и даже чувствую, как падаю откуда-то, но сейчас я и в самом деле почти свалилась на пол. Когда восстановила равновесие и осмотрелась, поняла, что кто-то длинный и, благодаря раскинутым рукам и вширь тоже... длинный, занял весь диван. Во сне Сергей вылез из спеленавшего его с пяток до макушки спальника и лежал на спине, в позе морской звезды. Не удивительно, что меня с моего места чуть на пол не столкнул.
   Не могла отвести от него взгляд. Мои скромность, стыд и разум еще спали, проснулись только чувства. Глаза, которые с упоением смотрели на поджарое тело, слух наслаждался вязкой утренней тишиной и еле слышным пеньем птиц за окном, обоняние чувствовало свежий ветерок, задувающий в открытую форточку, и такой притягательный аромат чистого мужского тела. Чем дольше я смотрела, тем сильнее становилось желание задействовать и остальные два чувства. Лизнуть, попробовав на вкус, и провести рукой или даже обеими, ощутив его теплую кожу.
  - Даша, ты, оказывается, эротоман, - откуда-то издалека, из страны Морфея, вероятно, послышался язвительный голос разума.
   С каких пор меня стало тянуть кого-то попробовать на вкус? И на ощупь?
  Подвинулась к беззащитному, спящему без задних ног парню поближе, наклонилась, оперлась на локти у самого его торса.
  Да!.. Я выдохнула. Какое здесь сокровище. У него есть эти самые пресловутые кубики. Раз, два, три, четыре, пять... Шесть... Ниже пупок и полоска темных волос. Потом зеленый спальный мешок. Я, как настоящая маньячка, смотрела, не отрываясь, и глаза мои наверняка нездорово горели. Подняла взгляд обратно, мимо пупка, по раз, два, три... Шестью кубикам, к груди. На шее - сильно выступающее адамово яблоко. Взгляд блуждал по широким плечам и рельефным рукам.
   Не знаю, сколко прошло времени. Птички щебетали за окном, солнце светило все ярче через шторы, а я все смотрела и смотрела. Усилием воли, которая тоже уже не дремала, удерживала руки от того, чтобы не потрогать, не погладить... И губы удерживала, чтобы не наклониться еще всего на пару сантиметров вниз и не поцеловать. Эх, гормоны!..
   Ни капли меня не насторожило то, что он столько времени лежит без движения, что грудь, которую я столь увлеченно разглядываю, неровно поднимается и опускается от сбившегося дыхания ее обладателя.
  Я как раз вернулась к его шее по второму кругу, когда прямо над ухом раздалось хриплое ото сна:
  - Перестань уже.
  Я подпрыгнула на месте, как застуканный на месте преступления вор, и уставилась в лицо своей несостоявшейся жертве.
  - У тебя дыхание щекотное.
  - Ай! Ммм... - Мой голос звучал не менее хрипло, чем его. Мозг все еще спал, в отличие от гормонов. Как выкручиваться и оправдываться в этой неловкой ситуации, не представляла.
  - Это я должен говорить "Ай!" и не один раз.
   Сергей длинно вдохнул и выдохнул перед тем, как добить меня окончательно:
   - Знаешь, мне снилось, что меня обнюхивает огромный пес, сопит так громко... Жадно...
   Он говорил тихо, лежа с закрытыми глазами. Я сгорала со стыда.
   - И слюна у него капала, он хотел... Знаешь, что, мне кажется, он хотел сделать? - Сергей открыл глаза и неожиданно резко сел, оказавшись вплотную ко мне. - Он хотел меня съесть.
  Под конец тирады Сергей очень правдоподобно зарычал у моей шеи, отчего меня слегка тряхнуло и по телу пробежали мурашки. На его помятом после сна лице медленно появилась потрясающая улыбка. И ямочка на щеке тут как тут. Почему-то только одна, но зато какая!..
  Я в жизни еще не была так смущена. И обвинить в этом некого, кроме себя самой! Губы сами собой стали растягиваться в ответной улыбке. Три ха-ха, я ни о чем не жалею!
  Единственное, я не знала, куда деть глаза. В его серые, искрящиеся весельем и еще чем-то притягательным, я смотреть не могла. На его грудь - тем более, как и на любую другую часть его тела. Ужасно неловко. И в то же время мне не хотелось ни прятаться, ни отодвигаться.
   Ну же, Сергей, ты же видишь, что я не убегаю. Я чувствую жар, исходящий от тебя, твое неровное дыхание, вижу напрягшиеся линии мышц на твоих руках. Подняла взгляд и посмотрела в его глаза. Молчание затягивалось, и он уже не улыбался.
   Мы сидели на кровати напротив друг друга. Я ждала. Держать глаза открытыми уже не в моих скромных силах, и я медленно опустила веки.
   Ну? Где мой поцелуй? Придвинулась чуть-чуть ближе, замерла в сантиметрах от его рта, почувствовала горячее дыхание на лице. Сердце отбивало бешеный ритм, а губы горели в предвкушении.
  Но ничего не происходило, и я распахнула глаза. Сергей напротив серьезный и... Несчастный? Он неожиданно перевел взгляд на окно.
   Утро для меня враз потеряло краски, а его серые глаза снова покрылись льдом, закрывая от меня все, что таится в их глубине. Но я все еще не отстранялась, искренне не понимала, что с ним. Куда исчезло то настроение, что было, когда он проснулся, куда делась улыбка и веселье из глаз? Почему медлит? Все же ясно! Все хорошо и правильно. Я же знаю, чувствую его, как себя. Почему он отказывается?
   Cижу здесь, как на блюдечке с голубой каемочкой, губки подставила... Или может - губу раскатала? Я похолодела от пришедшей в голову догадки. У него есть любимая девушка, а я его бесстыдно домогаюсь? Кажется, мозг наконец-то проснулся.
  Я быстро вскочила с дивана и пробежала босыми ногами в ванную комнату. Похоже, что это самое катастрофичное утро в моей жизни.
  
  *
   Как же все глупо. Настолько глупо, что Сергей побился головой о средней мягкости диван. Тело сковало напряжение, зубы ломило, так сильно сжял челюсти.
   Он же не рыцарь! Какого тогда черта только что так поступил? Может, и благородно, но уж слишком как-то болезненно.
   Даша долго не выходила из ванной, он лежал и ждал ее, гипнотизируя белую дверь. Оттуда доносились лишь приглушенное журчание воды и шорохи. Но Сергей был почти уверен, что Даша плачет. Он ее обидел. И себя обидел. Ему так хотелось поцеловать ее, обхватить лицо ладонями, почувствовать ее тепло, вкус... Дышать ею.
  Если быть до конца с собой честным, его остановил страх. Страх взять то, чего хочешь больше всего на свете. Получить это, но вместе с тем получить и ответственность. Он не мог просто взять ее и поиграться без обязательств. Даже в игру под названием "Любовь", в которую все играют. Не с ней.
   В последние годы он вообще перестал играть в эти игры. Вернее, его собственная игра называлась "Я не играю в игры". До сих пор ему это удавалось. Все четко, легко и просто. Не отношения и даже не игры, просто физиология. Но с Дашей с его стороны не было бы никаких игр. С его стороны было бы... Сергей не знал как это назвать, но ясно представлял, что бы чувствовал, как бы поступал и чего бы хотел. И так же ясно понимал, что не может себе этого самого, без названия которое, позволить.
  Когда в последний раз он хотел чего-то настолько сильно? Наверное, никогда. В детстве, когда скучал по маме с папой? Тогда его желание быть с ними было обречено, он никак не мог повлиять на уехавших родителей. Сергей и бабуля им были не нужны и мешали работать. Налаживать жизнь в другой стране. Постепенно взрослея, Сергей сам осознал это, без каких-либо обьяснений от бабушки. Осознал и смирился.
  Сейчас же он сам сознательно отстранился от Даши. Испугался такого сильного притяжения и, переборов себя, вернулся в свою раковину.
  Обычно все исходило из того, чего бы он НЕ хотел. Таких вещей было немеряно. Не идти на работу, не возвращаться домой, не разговаривать, не думать, не чувствовать. А вот желаний... До Даши, как оказалось, и не было. Неожиданное открытие для самого себя.
   Он ничего не хотел? Как так? Сколько времени у него уже не возникало никаких желаний? Были только обязательства. По отношению к больной бабушке, по службе, платежи... Все. Жизнь не человека, а запрограммированного робота, только внешне похожего на человека.
  Даша разбудила в нем сначала желание защитить, потом поцеловать и не отпускать никуда от себя. И не важно, что творится вокруг.
   Сергей подошел к открытому окну и отодвинул шерстяную занавеску. Солнце грело не по-осеннему тепло. Солнце так похоже на Дашу.
  С хлопком закрыл форточку и нервно прошелся по комнате. Решение он принял правильное, так чего он мучается? Нет, это точно какое-то издевательство! Он ей не нужен. Ведь он не вариант!
  
  Когда после второго курса Сергей был вынужден бросить университет и идти работать, из его жизни исчезли многие люди. Это была большая перемена, огромный контраст между тем, что он делал и кем был раньше, и тем, кем должен был стать. Был он перспективным, симпатичным и умным молодым парнем с родителями за бугром, а стал охранником на вокзале, без каких-либо амбиций и стремлений. Родители... От них ему было противно принимать какую-либо помощь. Они ясно дали понять о своих приоритетах. У них своя жизнь, у Сергея с бабулей - своя. Какая-никакая.
   Очень доходчиво о его новом социальном статусе обьяснила тогдашняя "большая и светлая любовь". Та самая, которая первая.
  Их разговор отпечатался в мозгу и не желал забываться.
  - Сергей, ты очень милый и хороший, но извини, нам дальше не по пути.
  - Что? Яна, ты что - перевелась в другой город? - Сергей искренне считал, что любые трудности можно преодолеть, если любишь. А они ведь любят друг друга, без сомнений! -А мне почему ничего не сказала?
  - Я не перевелась. Мы просто расстаемся. Ты для меня не вариант. Ну, ты же сам должен понимать...
   Сергей не понимал. Девушка даже растерялась под взглядом теперь уже бывшего парня. Непонимающий, неверящий, открытый... Яна тоже тогда молоденькая и не злая была. Сергей ей нравился, вместе столько лет учились, он ее везде водил, помогал, защищал. Но даже ее мама уже сказала, что он не подходит ей теперь. Без перспектив, отношения без перспектив. Такие ей не нужны. Даже машины у него нет, и неизвестно, будет ли вообще! Не говоря уже об отдельной квартире, возможности погулять в дорогих клубах, обеспечить ей нужный комфорт, свозить отдохнуть на какой-нибудь курорт в теплых странах... Даже в перспективе, которой нет. Он ничего не сможет. Сидит постоянно со своей бабкой, времени погулять, пообщаться, как всем нормальным студентам, у него никогда нет. Им явно уже просто не по пути.
  - Ну, Серый! Ну не смотри так! Я в другом конце города, учусь, развиваюсь, в моем окружении уже совсем другие люди. А ты? Надо было стараться лучше. Мне жаль, что так получилось. Не звони мне. Это все.
   Он тогда напился до чертиков сразу после смены в ближайшем баре. Пошел в город, к ней. Не хотел верить, что она его бросает. Да, Яна всегда была амбициозной и нацеленной на хорошую, высокооплачиваемую должность в будущем, но... Они же любили друг друга! Он был у нее первым, она - у него. Яна умная, добрая, доверчивая, такая красивая, правильная, воспитанная. Она хвостиком за ним бегала. Не может так все кончиться... Ей что-то внушили родители или заставили.
   Сидел поздно вечером на скамье у ее подъезда, был пьян, замерз и искал все новые и новые обьяснения и оправдания для любимой девушки. Так задумался, что не заметил подъехавшую к дому ярко-красную машину. Обратил внимание, только когда оттуда выпорхнула счастливая, смеющаяся Яна и вышел какой-то парень с водительской стороны. Они целовались, шептались. Его руки у нее под пальто... Сергей продолжал сидеть, хотя больше всего хотелось встать и дать этому парню в морду. Остановило отчетливое понимание, что Яна счастлива вместе с другим. То, что она сказала вчера, - правда. Она больше не его.
  Парень провел ее мимо Сергея до двери в подъезд, они еще недолго стояли, обнявшись. Парень не поднялся к ней, проводил и уехал.
   Сергея они не заметили, и он был этому даже рад. В сумерках, в серой форме, на серой же скамейке. Наверно, именно тогда он впервые примерил на себя эту серую маску, которую и носил по сейчас.
  ... Вскоре проснулась бабушка, отвлекая от мрачных мыслей. Сергей измерил ей давление, обратил ее внимание на надетую шиворот-навыворот кофту, нашел ее очки в кухонном шкафчике, заварил крепкий черный чай и стал готовить завтрак под тихий аккомпанемент бабулиного ворчания. Пока она не выпила своего чаю, ничто в этом мире не было для нее так, как надо. Чай для нее отодвинул на второе место даже хлеб, который, как известно, - "всему голова".
   Бабушка как раз ругала безответственных девиц-вертихвосток, которые, в ее представлении, никак не подходили своим нравственным обликом на роли будущих матерей. К слову, жизнь бабушка Вера наблюдала из окна на пятом этаже многоэтажного дома. Для этого ей даже очки не были нужны, видела она зорко и далеко. И сидела высоко, в удобном кресле.
   Напротив их дома, на нижних этажах такой же многоэтажки, располагались магазины одежды, парикмахерская и пирсинговый салон, чуть дальше по улице были видны автобусные остановки и парк с круглым фонтанчиком. Там любили собираться местные роллеры, скейтеры, а также не имеющие спортивных задач парочки.
  Ничто не могло укрыться от цепкого взгляда бабули: детали одежды, тату, макияж, жесты... Жаль, что слов бабушка на таком расстоянии разобрать не могла. Наблюдение за улицей заменяло ей и телевизор, и беседы с соседями, знакомыми, которых у бабушки не осталось. Только жизнь за окном и воспоминания и миражи из прошлого заполняли ее дни. Еще внук Сергей, который воспринимался то как несмышленый мальчишка, которого надо воспитывать, то как спаситель и помощник, вызывающий слезы благодарности, то как обслуживающий персонал, которому кто-то другой платит, чтобы за ней ухаживал. А иногда и как враг, который ей врет и держит взаперти, прячет и ворует ее вещи. Мир бабушки Веры был абсурден, опасен и полон неожиданностей даже для нее самой. Особенно для нее самой.
  На кухню, тихо пожелав всем присутствующим доброго утра, зашла Даша. Сколько Сергей ни пытался, так и не смог поймать ее взгляд. Даже не разглядеть было, есть ли следы плача, или нет. Она пряталась за волосами и отворачивалась.
  Бабушка, довольно попивая чай с медом, была в ударе. А как же, у нее было аж двое молчаливых слушателей. После ворчания вторым ее любимым хобби было декламировать наизусть стихи. Она помнила все, что когда-то, более полувека назад, учила в школе. В детстве ей нравилось учиться, читать. Она даже в ущерб сну, втихаря, читала по ночам, при падающем из окна в комнату свете уличного фонаря. Несмотря на свое желание и даже страсть к знаниям, закончить она смогла только восемь классов, дальше была война и лагерь. Совсем другая школа, но с жизненно важными предметами.
  Декламировала она не только Пушкина и Есенина. Хитро прищурившись на молодежь, загадывала загадки, напевала мотивчики немецких песенок, рассказала парочку анекдотов.
  - У какой певчей птички черные яички? - прищурив бесцветные глаза, спрашивала бабуля. Разгадать загадку не смог ни Сергей, ни Даша. А ответ поверг обоих в шок, Даша еще и покраснела. Не ожидали они таких шуточек от восьмидесятитрехлетней бабушки. Речь в анекдоте шла, оказывается, об американском джазовом музыканте пятидесятых годов прошлого века. Вот значит, как их бабушки с дедушками прикалывались.
  Даше запала в душу строка из песни, которую вроде как распевали немецкие солдаты. Даша ее, правда, немного в другом ракурсе интерпретировала: "Blonde Haare, siebzehn Jahre, was willst du noch?" ( Русые волосы, семнадцать лет, что ты еще хочешь?) Даша воспряла духом, подумала, что у нее еще все впереди, что она молода и здорова и не дело обижаться на такую прекрасную на самом деле жизнь!
   Из-за другой песни, под которую они дружно умяли вторую порцию испеченных Сергеем блинов, снова захотелось пожалеть себя. Так как единственной деталью, которая отличала ее от героини песни, были блины вместо шоколада. Объедаться тепленькими жирненькими блинчиками с малиновым вареньем, когда рядом сидит парень, отказавшийся тебя поцеловать... Что может быть жальче?
   Бабушка Вера не совсем в манере Труды Херр, размеренно и в духе русских романсов выводила: "Ich will keine Schokolade, Ich will lieber einen Mann. Ich will einen der mich küssen und um den Finger wiсkeln kann!" (Я не хочу шоколада, я хочу лучше мужчину. Я хочу такого, который меня поцелует и обведет вокруг пальца!)
  Даша заподозрила совсем уж неладное - что старушка за ними утром подглядывала и теперь не без умысла выбирала именно эту тематику в воспоминаниях. Но, посмотрев на маленькую седоволосую фигурку, в данный момент запихивающую зачем-то блин целиком в сахарницу, все-таки решила, что на такое издевателство у бабушки коварного разума бы не хватило.
   На Сергея Даша принципиально не смотрела и только и ждала момента, чтобы смыться. Не важно, куда и как. Важно, чтобы до прихода его девушки, которая, несомненно, захочет провести выходной своего любимого вместе с ним.
   День обещал быть теплым. Голубое-голубое небо и солнце смешивались над головой с яркими осенними листьями, а на дорожках под ногами упавшие листья шуршали уже немного по-морозному.
   Даша не стала в этот раз предлагать свою помощь при уборке со стола, попыталась быстро проститься и уйти. Она, конечно же, поблагодарила, и на самом деле была безмерно благодарна Сергею за помощь и приют. И если бы да кабы, да все сложилось бы иначе, она бы... Ну, очень сильно бы его благодарила. Но, как всегда, в ее жизни появляется увесистое и непреодолимое "но". И это "но" заставляло Дашу сейчас прятать взгляд, стыдиться, торопливо говорить очередное спасибо и пятиться в прихожую.
  - Допивайте спокойно чай, не надо меня провожать. Я очень рада была с вами познакомиться!
  - А? А ты кто? Меня с тобой не знакомили.
  - Даша я.
  - Была у меня подружка Дарья, только померла она еще в молодости. Слабенькая была, желудок-то на войне испортили все... - Бабушка Вера тяжело вздохнула, погружаясь снова в воспоминания. К счастью, молча.
  - И куда ты собралась? - Вопрос Сергея застал ее на пороге кухни.
  - Я пойду.
  - Ясное дело - пойдешь. Я спрашиваю - куда?
  - Документы восстанавливать, заявление писать, в академию... - Ответила, начиная раздражаться.
  - День недели какой?
  - Что еще за день недели? - Он бы еще число спросил...
   Сергей усмехнулся ее растерянности. Боевой пыл, а точнее - отчаянный рывок пропал, едва набрав силу. Вспомнила, что сегодня воскресенье. Плечи опустились, а в голове зазвучали всевозможные замечания, советы и восклицания родственников. Вот до чего довело воспитание: уже в любых жизненных ситуациях появляются заранее смоделированные советы мамы с папой. Но слушаться благоразумия, говорящего голосами родителей, не стала.
   Ее загнали в тупик, ей некуда пойти, кроме как в полицию. Остаться здесь и знакомиться с его "шваброй" она категорически не желала. То есть, прошу прощения, с девушкой.
  - Ничего страшного, мне все равно пора.
  - Никуда ты не пойдешь. Одна.
  - Мне надо!
  - Что тебе надо? Ты даже понятия не имеешь, куда тебе идти! - Все-таки его выдержка дала слабину и Сергей повысил голос. Но в самом деле, куда она идти собралась? Одна. - В первую очередь, звони родителям. Говоришь им всю правду, мой адрес, и что до понедельника или пока все не утрясется, будешь здесь.
  Даша вскинула на него испуганный взгляд.
  - Здесь с тобой?
  - Да, здесь. Что непонятного? Я схожу с тобой в полицию, зайдем на вокзал, может, там что-то нашли. Я вчера оставил описание и твои ФИО.
  - Я не могу остаться здесь. Не хочу. Я лучше попытаюсь сегодня все решить.
  - Бабушка не будет к тебе приставать, я тоже. Я постараюсь. - Он повернулся к ней спиной и мрачно уставился в окно. Вроде Даша нормально восприняла бабулю и ее выкрутасы, значит, дело в нем?
  - При чем тут бабушка? Я не хочу вас обременять и тебе мешать. Свой выходной ты, наверное, по-другому планировал провести, чем таскаться со мной.
  - Да. Я планировал прибраться, вывести бабулю погулять и постирать вещи. Еще приготовить еды на следующую неделю.
  - Один?
  - Ты видишь тут бригаду помощников?
  - Со своей девушкой? - совсем тихо уточнила Даша.
   Сергей на эти ее слова и тон резко обернулся и посмотрел в лицо. Который раз Даше это удается? Вышибать из него дух? Он хотел и одновременно не хотел ответить честно. Понимал, к чему все это приведет. Даша привяжется, поиграет в любовь, а через некоторое время поймет, что он бесперспективен. И уйдет, оставив его серым призраком существовать за спиной. Так все и будет. Потом.
   Сейчас же она хотела уйти, потому что думала, будто он отвернулся утром из-за какой-то несуществующей девушки. Он отвернулся из-за самой Даши и спровоцировал этим ее глупое бегство в никуда. Если она будет рядом с ним какое-то время, он хотя бы сможет присмотреть за ней, чтобы ничего плохого не случилось. Он не может ей позволить подвергать себя опасности. Еще, как возможный вариант уберечь ее, у него имеется телефонный номер ее родителей.
   Но если она хочет... Он позволит себе немного больше. И плевать, что все оправдания и благие намеренья лишь прикрывают его собственное, всепоглощающее "хочу". Как он не раз уже себе говорил - он не рыцарь.
  - Нет, - голос после напряженной паузы прозвучал хрипло. У Сергея четкая картинка встала перед внутренним взором - его "нет", как первый камень, упавший со скалы. С огромной серой громады. И скоро, совсем скоро его жизнь накроет сорвавшийся следом за камнем обвал. Этой стихией для него стала Даша.
  - У меня никого нет, - второй, легко сорвавшийся оползень.
   Даша смотрела на него и не могла найтись с ответом.
   Фраза, морозный взгляд, интонация - вместе это больше, чем простая констатация факта об отсутствии у него личной жизни. Это приглашение и предложение... Все, на что Даша уже не разрешала себе надеяться.
   Сделала несмелый шаг в его сторону, посмотрела на сидящую за столом бабушку. Та переводила взгляд с нее на внука и обратно, но молчала. Даже в болезни, даже в маразме, человек ощущает, когда между двумя натягивается невидимая глазу чувственная струна. Все вокруг становится лишним и неважным.
   Даша подошла к Сергею и взяла его ладонь в свою, незаметно и плавно, стоя к нему вплотную. Для нее это смелый поступок, необычно для нее решительный. Она сделала то, что сделала, не думая, не взвешивая за и против. Подошла, потому что по-другому не могла, потому что единственно этого хотела. Его. Даже мысли не допускала, что он зачем-то соврал, что преследует какие-то там свои непонятные цели. Это ведь Сергей, которого она встретила лишь сутки назад, но чувствовала его и тянулась к нему, будто к родному и любимому с детства.
   Касание, переплетение ее тонких пальцев с его вызвало дрожь у обоих. Интимное и в то же время невинное.
  - Теперь есть! - Она оперлась головой о его плечо, с последним словом все же отведя взгляд. Она сама себе поражалась. Выражение "крылья за спиной" прочувствовала во всей его полноте.
  ... Тонкие пальцы поглаживали его кисть. Нежность прикосновения выбивала последние крохи благоразумия из Сергея. Он не рыцарь, нет. Он самый счастливый парень на земле.
   Он наклонился и провел носом по ее виску, прерывисто вдохнул запах. И позволил рукам обнять Дашу так, как давно хотелось, как он видел сегодня во сне, крепко и собственнически.
  - Пойду с Диком погуляю. - Бабушка слишком поспешно для своего возраста встала со стула, покачнулась и пошла в прихожую.
  Никто из них двоих не дернулся бабуле вслед. Были уверены, что на улицу она не пойдет. Сначала будет искать Дика. Если по дороге не забудет, зачем вообще шла. Стояли, прижавшись друг к другу, и слушали биение сердца, запах друг друга, наслаждались ощущением тепла, пока еще не до конца осознавая реальность происходящего.
  - Может, нам и в самом деле собаку завести? - пробормотала Даша в его грудь.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"