Каминский Андрей Игоревич: другие произведения.

Город Черной Козы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Попытка преподнести известное событие из истории Руси в "лавкрафтовском" антураже. Все было на самом деле совсем не так)


   Город Черной Козы
  
   Тьма обступает меня со всех сторон и черные тени тянуться со всех углов кельи. Пятая лучина уже догорела, еще одна вот-вот погаснет и тогда останется только три горящие щепки, чтобы развеять кромешную тьму. И все равно у меня не хватит смелости выйти из своего убогого пристанища и пройти двадцать шагов по темному коридору, чтобы взять еще щепы. Каждый шаг во тьме для меня как пытка и ужас заставляет трепетать мою бессмертную душу- страх, от которого не спасают ни крест, ни молитва, древние силы зла, что правили миром еще до того, как Господь вдохнул жизнь в праотца Адама. Мне уже нет спасения, но я еще могу успеть поведать людям о черном зле, что таится во тьме внешней, лишь попущением божьим оставаясь до поры в оковах.
   Что это за звук за дверью кельи? Нет, показалось. Ну что же, начну.
   Аз, грешный раб божий при крещении был наречен Романом, в семье бояр из Чернигова. С ранних лет влекла меня ратная служба и, возмужав, попал я в дружину Мстислава Святославича, великого князя Черниговского. И много славных походов совершили мы с ним, пока великая беда не пришла на Русь от восхода. В год 6731 впервые явились к нам татары и Мстислав, вместе с другими князьями дал им бой на реке Калке. И было разбито воинство русское и воды рек текли русской кровью. Окруженный татарами, взмолился я богу, пообещав, что если останусь жив - посвящу жизнь служению Христу, оставив ратную службу. Господь, вняв моим мольбам, сохранил мне жизнь и свободу, и я остался в числе тех немногих, кто вернулся с поля боя. Тогда же я оставил мирское, на семь лет уйдя в Киево-Печерскую лавру. Но эта служба показалась мне легкой и посему, испросив благословения у настоятеля, я ушел в леса возле Козельска. Там в простой землянке, я ежедневно возносил молитвы Господу, благодаря его за спасение мое и Руси от татар. Ибо думал я, что ушли поганые на восток и не вернутся больше.
   Семнадцать долгих лет жил я в чащобе, узнав ее не хуже медведей с волками. Но не только звери лесные нарушали мое уединение. Ходили в тот лес охотники да бортники, хоронился здесь всякий разбойный люд да беглые холопы. Да и лесовики - вятичи да голядь - нередко посещали те места. Многие из лесных жителей были погаными, почитавшими Перуна да Хорса, были и те, кто принял Христа. Все они впрочем, относились ко мне неплохо. Возможно, они просто не желали со мной связываться - много ли возьмешь с нищего монаха, обученного к тому же ратному бою? Даже язычники меня не тревожили, предупредив только, чтобы я не искал их кумирен. Я ответил, что поганские святыни мне ни к чему и что я не лазутчик, чтобы наушничать князю.
   Но было в том лесу место, которое даже самые закоренелые язычники опасливо обходили стороной. И поганые и христиане предупреждали меня о том, чтобы я не подходил к "чертову городищу". На вопрос что же там было такого страшного, лесовики ничего не отвечали, только плевались, хватались за нательные кресты или обереги, да поминали, кто Христа с Богородицей, кто Перуна с Мокошью.
   Атаманом у всей этой разбойной братии был кряжистый, словно невысокий дубок, вятич Бративой - бывший воевода князя Рязанского, ушедший к своим, когда вятичи восстали против княжеской власти. Ко мне у него была некоторая приязнь - как-никак оба вои, есть, что вспомнить обоим. Поэтому он и не стал отнекиваться, как остальные когда я его прямо спросил о "чертовом городище".
   -Плохое место, Романе, - покачав головой сказал Бративой. - Капище там, старое, очень старое. До вятичей тут было, до голяди даже, кто возвел - не знаю. Сейчас кладет там требы нечисть лесная, да болотная, там же игрища свои устраивает да пляски бесовские. На Купалу оттуда такое услышать можно - к утру седым вернешься, если вообще богам душу не отдашь.
   Он замолчал, а потом неохотно выдавил.
   -Два года назад один такой храбр пошел на спор к городищу. Ночью пошел.
   -И что? Не вернулся?
   -Вернулся, - медленно произнес Бративой, - только через два дня. Одежда разорвана, глаза безумные, заикался так, что слова вымолвить не мог. А лицо какой-то слизью зеленой вымазано. Всю ночь в горячке провалялся, а к утру и помер.
   Бративой помолчал еще немного и убежденно сказал.
   -Плохое место Романе. Мне бы лучше против половца вновь встать, одному против всей орды, чем на Купалу или, не приведи Перун, на Корочун там очутиться.
   Бративой замолчал и мне уже никак не удавалось вытянуть из него хоть слово. Может и пугал он, но не думаю - мало кто в дремучих козельских лесах мог шутить о таких вещах. Однако служителю Христа не пристало бояться бесовского капища и я решил попрать дьявольские козни верою. Однажды рано утром, помолившись и вкусив скудный завтрак, я вышел из скита и пошел туда, где по преданиям было "страшное место". Боже, какая дьявольская гордыня обуяла меня тогда! Не в тот ли момент зло притаившееся там, впервые заметило меня?
   Солнце уже стояло высоко в небе, когда я вышел к реке, которую местные называли Чертовской. Оттуда до городища нужно было пройти еще пять верст - сначала спуститься в долину, куда текла река, а потом дойти до холма, где стояло капище.
   Продираясь сквозь лесную чащу, я чувствовал, как вокруг меня воцаряется тишина. Гнетущая, всепоглощающая, словно с каждым моим шагом раз за разом смолкали все обычные звуки леса. Ни пения птиц, ни шорохов в кустах - лишь комары зудят над ухом. Деревья здесь не были похожи на остальной лес - с раздувшимися стволами, ветвями похожими на худые когтистые лапы. Под ногами моими ногами стелились папоротники, похожие на зеленых сороконожек и оплетавшие стволы деревьев, словно плющ.
   Неожиданно уродливый лес расступился передо мной и я увидел большой холм, из которого торчали огромные валуны, столь странных и мерзких очертаний, что пальцы мои невольно сложились в щепоть, дабы совершить крестное знамение. Иные из тех камней напоминали ужасных чудовищ, другие имели гнусный и непристойный вид, будто выйдя из сладострастных мечтаний греховодника. Один камень был весь истыкан неглубокими ямками, похожими на чашки или плошки. Переборов страх и стыд, прочитав молитву от бесовского искушения, я медленно стал обходить холм.
   Чуть ниже вершины его охватывали останки огромного вала - видать и вправду, некогда здесь была крепость или даже городок, так давно, что даже предания не сохранили памяти о племени, что его возвело. Но и нынче кто-то не забывал о капище - возле большого камня, испещренного рытвинами и ямками, я видел остатки кострищ, а в них - обожженные кости. В самих же ямках виднелись следы засохшей крови. Кто-то и по сей день приходил сюда, дабы воздать почести языческим лжебогам.
   На западном склоне холма зияли черные дыры- небольшие пещерки и гроты. В иных из них легко мог поместиться человек. Внутри рос странный мох - никогда и нигде раньше я не видел такого. Было что-то очень пугающее в этих дырах, но я так и не понял, почему сам их вид так меня тревожит. Да и само это место словно давило на меня- я кожей чувствовал, что не один тут, что из листвы, из расщелин камней, отовсюду, за мной кто-то следит. Тысячи глаз какого-то неведомого существа, что было всюду и - нигде одновременно. Я ощутил себя жалким слепым мышонком, за которым наблюдает ленивый сытый кот и думает - напасть или нет?
   Сзади послышался странный звук - что-то вроде негромкого стрекота цикады. Я резко обернулся и успел заметить, как чья-то скрюченная фигура мелькнула среди зеленого мха у входа в пещеру. Я не разглядел что это было - о, лучше бы я и по сей день этого не знал - но было в этом существе нечто от чего у меня по спине пробежали мурашки. Всем своим нутром я прочувствовал, что в этих каменных норах таится черное зло, угрожающее не только моему телу, но и бессмертной душе. Обливаясь холодным потом, я развернулся и почти бегом устремился прочь. Продираясь сквозь чащу, я так и не посмел обернуться, хотя каждый миг опасался, что в мою спину вонзятся когти лесной нечисти.
   Домой я добрался, когда солнце садилось. До глубокой ночи молился я о том, чтобы Господь укрепил мой дух, защитив меня от дьявольских козней. Лишь под утро меня сморил неспокойный сон.
   Мне снилась та проклятая скала - только на этот раз я был тут ночью и в небе сияла полная Луна. И словно в ответ ее сиянию, мох в пещерах засветился призрачным зеленоватым светом. Видел я и как сквозь светящийся мох начинает просачиваться пузырящаяся черная слизь, как она стекает к подножью холма. В ее полупрозрачной толще вспыхивают зеленые огоньки - словно огромные светлячки завязли в смоле. И вот из образовавшейся лужи поднимается что-то огромное, черное, окутанное зеленым мерцающим маревом.
   С криком я проснулся на своей лежанке, меня бил озноб. С трудом вылез я наружу и чуть не расплакался от счастья, увидев солнечный свет. В этот момент я почти понял язычников, считавших солнце милостивым богом. Я упал на колени и вознес самую горячую молитву за всю свою жизнь. С тех пор дал я зарок не подходить к проклятому месту - и слово свое держал все те годы, что посвятил богу в лесной глуши. Однако уже через десять лет я невольно нарушил обет.
   Я хоть и жил отшельником, но все же не совсем бирюком, чурающимся людей. Слухи о том, что в лесной чащобе поселился святой подвижник, распространились далеко по всему лесу, дошли они и до города. Даже оттуда порой приезжали ко мне козельцы за благословением, да и я время от времени выходил в город: узнать новости, прикупить на ярмарке что-то нужное, дать пастырское напутствие страждущим.
   В ту зиму я снова отправился в город и заодно навестил Благоту, охотника, часто посещавшего мое убежище. У него как раз родился сын и он хотел получить мое благословение. Так вышло, что я слишком задержался у него и когда, наконец, засобирался домой, уже темнело. Отвергнув настойчивые уговоры Благоты заночевать у него дома, я одолжил у него лошадь, чтобы скорей добраться до дома. Охотник собирался в скором времени пойти в лес и мог забрать скотину.
   На полдороге к дому я услышал волчий вой и увидел как меж деревьев замерцали звериные глаза. Лошадь понесла и как бы я не пытался ее остановить, мне это никак не удавалось. В конце концов, она скинула меня с седла и умчалась в лес, волки кинулись за ней, забыв обо мне. Дальше мне пришлось идти пешком, хромая, с поврежденной лодыжкой в полном одиночестве, в незнакомых краях. То есть я думал, что они таковы - вскоре я стал узнавать деревья вокруг и понял куда я попал. Давний, уже полузабытый страх вновь сжал мое сердце, когда я осознал что угодил опять в проклятый лес рядом с Чертовым городищем.
   Словно в ответ моим мыслям за деревьями блеснул огонек костра. Порыв ветра донес до меня чьи-то крики и бой барабанов. Разум подсказывал мне бежать скорей от этого места, но какое-то странное, пагубное любопытство охватило меня. Я не успел понять, что я делаю, когда ноги уже сами понесли меня в сторону бесовского празднества.
   Словно летящий на свет мотылек я приближался к огню, который становился все больше и ярче. Постепенно он распался на множество костров, иные из них были расположены выше других. Я понял, что огонь был разожжен и на вершине холма и на его склонах. То и дело костры заслоняли черные тени, иные из которых были таковы, что я счел за благо остановиться, укрывшись под ветвями разлапистой ели. Оттуда все было слышно, а видеть, что там было своими глазами, мне уже не очень хотелось.
   Со стороны городища доносились заунывные протяжные песнопения, изредка прерывающиеся вскриками и взрывами безумного хохота. Речь там была вроде как на русском, но я поначалу не мог разобрать ни одного слова. Лишь прислушавшись как следует я услышал меж этих завываний и бессвязных выкриков сильный уверенный голос зрелого мужа, то и дело перекрывавший общий гвалт.
   ....Она Владычица Леса, даже для... зов раздается в ночи средь мертвых и живых... из колодцев ночи во Тьму Внешнюю, и из Тьмы Внешней в колодцы ночи, вечно вознесутся хвалы Черной Козе с Тысячью Младых! Йа, Шуб-Ниггурат!
   -Йа, Шуб-Ниггурат!- слышался в ответ многоголосый гул.
   ....Веками таились во тьме, скрываясь от людских глаз... от развалин древнего алтаря восстанет Черная Госпожа ...темный сонм шогготов, вурмисов, гхолей, шантаков ... в ночь зимнего солнцестояния дети Владычицы получат обычные дары.... в Праздник Огней будет принесена жертва, которая освободит Повелительницу Лесов!
   Вновь взревело многоголосое сборище и среди всего этого я услышал два звука, которые мигом, несмотря на мороз, заставили меня облиться холодным потом. Первым среди них был жалобный плач ребенка. А второй...
   Даже на капище в тот миг воцарилась зловещая тишина. Это был голос - но такой голос не мог принадлежать ни человеку, ни даже лесной нечисти. Если бы земля исторгла из себя бы всех покойников и они бы разом заговорили и их словам вторили все могильные черви - может тогда это было бы похоже на то, что донеслось до моих ушей. Каждое произнесенное им слово самим своим звуком оскорбляло имя божье.
   А потом я и увидел - сквозь колышущиеся голые ветви, подобные кистям скелетов, сквозь хлопья падающего с деревьев снега. Увидел как огни костров и мельтешащие тени, закрывает новая тень - исполинская, непохожая ни на человека, ни на животное. Ужас с новой силой захолонул мое сердце и я услышал, как плач сорвался на истошный крик, внезапно оборвавшийся. И вслед за этим послышался утробный, квакающий хохот.
   Этого ужаса я уже не мог выдержать и, вырвавшись из под ели, я помчался вперед, не разбирая дороги, не чувствуя боли в ноги и совсем не думая о волках.
   Не помню, как я добрался до своей землянки и как рухнул на кровать, подперев дверь массивным бревном. Без чувств я повалился на лежанку и забылся тяжелым сном, в котором видел кошмары. Мне снились леса огромных папоротников, вздымающихся выше столетних дубов и огромные валуны, вокруг которых выплясывали уродливые рогатые бесы, чудовища с мордами крыс и иные создания, коих я даже не могу описать. Все они толклись возле камней, выкрикивая "Иа, Шуб-Ниггурат"!
   Неделю я провалялся в горячке, вставая лишь затем, чтобы подкинуть дров в печку и выпить воды из растопленного снега, зажевав сушеными ягодами. Немного окрепнув я тут же решил покинуть лес - мне было невыносимо находиться рядом с местом где творились столь богомерзкие страсти. Собрав нехитрый скарб, я не медля, отправился в Козельск.
   Прибыв в город, я застал его необычайно оживленным и взволнованным. Из обрывков разговоров я понял, что меня настиг еще один кошмар времен прошедших - только уже не столь давних. В ночь, когда проходил шабаш на Чертовом городище татары взяли Рязань, убив в ней всех жителей. На Русь пришла Орда.
  
   Поселился я при городской церкви - скромной и неприметной, как и подобает приходу столь малого города. Два месяца назад старый батюшка сгорел от лихоманки, а нового прислать уже было некому. Вот я и заступил на его место. Многие знали о моем прежнем затворничестве, но никому я не говорил о том, что заставило меня покинуть лес.
   Впрочем, всем было и не до этого- вести приходили одна хуже другой. Пали Владимир, затем Суздаль, Переяславль-Залесский, Тверь, Кострома, Ростов, Ярославль. Отовсюду стекались страшные слухи- о разорениях и смертоубийствах, что чинят татары, о том как они истребляют всех мужчин, а женщин и детей угоняют в полон, о том, как они гонят пленных под стрелы осажденных горожан.
   Вскоре пришла весть и о том, что поганые не дойдя до Новгорода, повернули на юг. Говорили, что и Козельск окажется у них на пути. И вправду - через несколько дней у стен города появились узкоглазые всадники. Через толмача-пленника было сказано- к городу идет огромное войско. Козельск должен открыть ворота перед врагом- или козельчан вырежут под корень. Ответ должен быть дан через день.
   Сразу после ухода послов на площади созвали вече, где были все- бояре и купцы, огнищане и смерды. Были тут и язычники из леса- вятичи и голядь, во главе с Бративоем. Был тут и князь Василий- совсем еще мальчишка с не по детски серьезным лицом, окруженный телохранителями молча смотрел на выступавших. Бояре Федор и Тимофей, тысяцкий Харитон, купцы- все говорили, что не выстоять городу против такой силы, что падет он перед силой татарской. Другие говорили, что позор нам будет, коль поганым без боя сдадимся. Взял слово и я - рассказал про битву на Калке, сказал, что верить татарам нельзя - предадут и город сожгут дотла. Дали слово и Бративою, воскликнувшему, что "лучше нам всем на мечи свои пасть, чем неруси предаться на поругание". Все спорили, стараясь перекричать друга друга, а так ничего и не решили.
   И тут слова попросил еще один человек. Даже язычники невольно вздрогнули, когда услышали этот негромкий голос, а потом и увидели говорившего - высокого человека, худого, словно скелет, обтянутый кожей. Черные глаза в запавших глазницах поблескивали как у безумца. Поверх обычной одежды лесовиков на его плечи был накинут косматый полушубок из черной козлиной шкуры, увешанный какими-то странными бронзовыми оберегами - я таких и у язычников не видел. Его обступили несколько белобрысых диковатых голядинцев. Дивно, что такой человек не бросался в глаза раньше.
Помедлив, князь кивнул ему, разрешая говорить.
   -Среди вас уже есть те, кто знает кто я такой - начал человек,- а кому не знает, я расскажу. Было время, когда меня звали Семеном, странствующим монахом, семнадцать лет назад проповедовавшим Христа половцам. Тогда я впервые и узнал о татарах, - когда они вырезали становье, в которой я вёл проповеди. Только меня они распяли на кресте, в насмешку над моим распятым богом. День я провисел на кресте, в пустом разоренном селище. А когда стемнело, пришел Чёрный Монах. Усевшись у подножия распятия, он начал говорить со мной о вере. Он говорил мне, что все земли Руси открыты татарскому войску, а мой трусливый бог не сможет ее защитить.
   Возмущенный гул был ответом, но волхв не обратил на него внимания.
   -Всю ночь Черный Монах рассказывал о величии Шуб-Ниггурат, говорил, что она защищает верных ей. И под утро я проклял Христа и плюнул на Библию, которую Чёрный Монах положил у моих ног и принял в своё сердце Черную Козу с Легионом Младых.
   -Молчи, богохульник, отступник! - вскричал я. Теперь я узнал этот голос - именно его я слышал на поляне в Чертовом Городище. - Князь, прикажи гнать плетьми его, а лучше казни на месте! Он хуже язычника и еретика, он...
   -Пусть говорит, отец Роман, - совсем по-взрослому сказал князь.- Не время сейчас ссориться русским. Так что ты хочешь предложить, Семен?
   -Я больше не Семен, князь, - с поклоном произнес лесной колдун.- Семь долгих лет странствовал я по свету с тех пор как Черный Монах снял меня с креста. Я странствовал по Аравии, Сирии, Палестине, Греции, был в землях немцев, свеев, угров. Спускался в подземелья разрушенных храмов Вавилонии и Египта и приносил кровавые жертвы у камней-вишапов в горах Армении. В Бургундии, в заброшенной роще Кернунна, рогатого бога принял я посвящение в жрецы Шуб-Ниггурат и нарекся именем угодным богине. Имя мне - Нот-Цорканош. И даровала мне Черная Коза великую силу и облекла миссией - возродить древнее капище, что было посвящено ей во времена столь далекие, что знают о них лишь верные и преданные. Если ты хочешь князь- все свое колдовское искусство поставлю тебе на службу и истреблю врагов твоих.
   -И что же ты хочешь за это? - подал голос опекун князя боярин Доброслав.
   -Ничего не хочу боярин, - по-волчьи оскалился колдун. - У меня к татарам свой должок. Мне бы за крест тот их отблагодарить.
   Дернулся я, чтобы князя предупредить, что не станет нехристь за просто так что-то делать - дернулся, да промолчал. Видно было - князь да бояре уже все решили. Город маленький, тут и поганые и христиане испокон веков уживались. Коль еще одного бога язычник о помощи попросит - чем плохо-то?
   -Мы о спасении всем миром будем Христа молить, - сказал тогда отрок-князь.- А ты колдун, коль можешь помочь - помоги.
   Колдун только осклабился - и ушел прочь, вместе с подручниками голядскими. На вече потом еще препирались мужики, до самого утра, но решили в конце- город татарам не сдавать, биться до последнего, до победы или смерти. Так татарским послам и сказали.
   Под утро все небо тучами заволокло, откуда-то гром раздался- хоть зима еще совсем недавно кончилась. И молнии на небе сверкали бесовские- синие да зеленые, не так как по воле божьей оно бывает. А после и ливень пошел да такой, какого и летом не бывает. Уже позже узнал я, что в это же время в глубине чащобы гремели барабаны и в шелесте ветра в ветвях слышалось множество голосов, называвших одно и тоже богомерзкое имя. Кое-кто говорил, что видел, как в струях дождя маячили черные тени и в речных водах видели странных существ. А наутро пришла весть - разлилась Жиздра и Другусна разлилась так, как и при половодье нечасто бывает. Много поганых, что через реки переправлялись потонуло, а те что живы остались- оказались отрезаны от главного войска. Однако для осады города хватило и тех, кто успел переправиться .
   Стоит ли сейчас описывать, как все козельчане поднялись на защиту своего города от врагов? Сейчас татары запрещают о том говорить, но все русские люди- христиане и поганые - помнят как яростно сражались защитники Козельска, как тревожили они врага отчаянными вылазками, сколько пало татар, пытавшихся взять отважный маленький город. Все это я видел своими глазами. Я и сам был на стенах среди защитников города, я благословлял козельчан на битву, а когда надо и сам брал в руки оружие. Даже пороки и тараны татарам не помогли, а полон, который они собирались на стены гнать, потонул во время переправы. Все это было.
   Но было и другое, что в летописи не попало.
   Татары не воевали не только с защитниками Козельска - приходилось им отвлекаться и на лесных братьев, воинов Бративоя, тревоживших татар смелыми вылазками, истреблявших отдельные отряды, рыскавшие в поисках продовольствия. В городе кончались запасы, но и татарам неоткуда было брать еду и корм для лошадей. К тому же в их лагере начался мор. Поговаривали, что и его наслал на врага верховный жрец Черной Козы. О нем вообще много говорили в то время- говорили, что не только лесные братья, но и неведомые бесы, призванные колдуном из самого Ада убивают ворогов. Впрочем, другие говорили, что если бы дело было так, то эти бесы бы уничтожили всех татар, а те, несмотря на все свои потери не только держали город в осаде, но и раз за разом шли на приступ. Впрочем, я этому был и только рад- какими бы силами не обладал монах-расстрига, это не стоило душ козельчан. Я и без того содрогался от ужаса, представляя сколь тяжкий грех совершал молодой князь, приняв помощь жреца Черной Богини. И князь видно и сам это понимал, когда вызвал меня ночью, чтобы исповедаться- напуганный отрок, подавленный той страшной ответственностью, что свалилась на его плечи. И в то же время он старался держаться со мной по-княжески, с взрослой серьезностью, столь не вяжущейся с его напуганным видом.
   В детинце я бывал нечасто и с непривычки заплутал. Случайно свернув не туда, я оказался опять рядом с горницей- только на этот раз с другой стороны. Ненароком прислонившись к стене, я услышал голоса- князя и дядьки его Доброслава. Я уже хотел отойти, чтобы не подслушивать княжеские разговоры, но тут услышал третий голос. Его бы я не перепутал не с кем.
   -Ты обманул нас Нот-Цорканош! - гневно говорил боярин - обещал, что твоя нечисть уничтожит поганых, но их все равно еще много, а силы города тают на глазах. Говорят, что с запада к татарам идет на помощь новое войско. Будь уверен, они найдут как переправиться через реку- и тогда Козельск никто уже не спасет.
   -Ты много от меня хочешь, боярин, - прошелестел жрец, - или ты думаешь, что я смогу приказывать Черной Матери? За первую помощь, горожане не отблагодарили Ее ничем- это я приносил жертвы Шуб-Ниггурат на Чертовом городище. Но богиня хочет еще.
   -Чего хочет? Треб? Мало что ли татар уволокла на капище твоя нечисть?- произнес князь.
   -Дело не в том, сколько будет треб этих, - вкрадчиво произнес жрец.- А в том, кто их класть будет,- он помолчал и я почувствовал как он наслаждается недоумением и растерянностью остальных.
   -Ну, так чего ты хочешь, ведьмак? - зло выкрикнул боярин. - Или ты сам не можешь требу принести на свое капище.
   -Я то могу, - ответил колдун. - Но Богиня хочет ее не от меня, а от князя.
   -Что?!- выкрикнул Василий.
   -В своем ли ты уме жрец?- вознегодовал Доброслав.
   -В своем боярин, в своем, - я как наяву увидел, как ухмыляется Нот-Цорканош,- даже и с тобой могу умом поделиться, если надо будет. О земле этой рассказать, о городе, в котором ты князь княжишь, а про княжество-то свое ничего и не знаешь.
   -Слова выбирай, колдун, - холодно произнес Василий.
   -Как скажешь, княже, как скажешь. Просто знаю, я кое-что о городе сем, что ни волхвы вятичские да голядские, ни попы греческие не знают. Город-то неспроста Козельском зовется. Было время и Чортово городище и Козельск в одном городе были, великом городе и славном. Давно то было - еще и греков на земле не было, и египтян даже- другие народы правили миром. Там где сейчас леса глухие раньше стоял Келикс, град Черной Козы. Там где нынче Городище Чертово - главное святилище Шуб-Ниггурат стояло. А там где ныне Козельск стоит - там царский дворец был. Владыка Келикса, завсегда жертвы приносил Черной Козе- и славен и крепок был тем град сей. А коль уж ты городом сим правишь - значит, ты как бы и наследник приходишься тому владыке. Принесешь жертву на алтаре Черной Козы, как в старые времена было- так и она о тех временах вспомнит, когда поймет, что здешний князь ее чтит. Ну и сама подмогнет- мор на всех татар нашлет, демонов призовет, пред которыми нечисть лесная- что мышь перед волком. Сколько бы татар не пришло потом - все под Козельском смерть примут.
   -Точно свихнулся ты колдун, - подал голос Доброслав, - или может, морочишь нас?
   -Мне то, что толку вас морочить, - послышался злой смешок, - иль не в одну землю ляжем, коль татарам подмога придет? А она придет - колдовство мое не вечно, скоро спадет река. Продержится еще только до этой ночи - ведь праздник сегодня, древний праздник и великий. Только в этот день и может свершится, то, что спасет ваш город. А то, что я не вру, так хоть сейчас поклясться могу. Не крест целовать буду, а именем Шуб-Ниггурат клятву даю, что не солгал я сейчас.
   Даже я почувствовал, что сейчас бывший монах не врет- не посмеет он именем своей лжебогини лгать. И все равно- чуял я в этом подвох.
   -Он же малец совсем, - проворчал боярин, - и ты его заставишь человека резать? Сам-то ты человек или нежить лесная?
   -Кто я то неважно совсем. А вот он не малец, боярин, а князь. Жизнь всего города на нем лежит, ему решать сейчас- выстоит Козельск или падет как другие города. Этого ли ты хочешь, Доброслав?
   -Хочу не хочу, а все равно не дело это, - буркнул Доброслав.
   -Хватит! - вдруг сказал Василий- коль такое дело- пойду я. Но как из города выйти?
   -Да как я и пришел князь - есть ходы потайные, старые очень. Я одним таким в Козельск пришел, вторым тебя наружу мимо татар прямо в лес проведу.
   -Так пойдем же, - со спокойствием обреченного произнес князь.
   Все это время я стоял словно скованный ужасом, но при последних словах князя дернулся, хотел прокричать, чтобы не верили нехристю. Но вскрикнуть не успел, как дверь хлопнула и вышли они.
   В смятении и страхе я кинулся за угол, надеясь перехватить князя с боярином, надеясь отговорить его от всего этого. Однако как назло никого рядом не оказалось, кто подсказал бы куда могли пойти все трое - попадавшиеся мне по пути холопы и дружинники только мотали головами. Неожиданно я вывернул на порог и в дверях столкнулся с Бративоем. Никогда еще я не видел его таким взволнованным- его лицо раскраснелось, он шумно дышал, словно бежал сюда.
   - Князя не видел?- выдохнул он
   -Сам ищу, - ответил я.- Постой, а тебе он зачем?
   Бративой искоса посмотрел на меня, потом кивнул.
   -Добре, поп!- сказал он, - тебе я поверю. Упредить мне князя надо.
   -Упредить? О чем?
   -Чтобы не верил колдуну с Чертова Городища, - серьезно проговорил он и вдруг я понял, что его голос дрожит..- А еще, чтобы боярину своему не верил.
   -Боярину? Доброславу?- Бративой кивнул.
   -Давеча сидели мы в засаде, стерегли одну тропку - по ней татары отряд часто ездят, беглецов-полоняников ищут. Видим вдруг - едет всадник, плащом укутан, лицо скрывает - но и лошадь не татарская и сам как видно не из них. Ну, я молодцам своим сказал дальше тропку стеречь, а сам поехал за тем странным. Ну и приехал, куда бы ты думал?
   -На городище?
   -Верно. Рядом с ним есть потаенная поляна, ну там этот всадник и остановился. Капюшон с головы скинул, а под ним этот змей, боярин, - Бративой выругался.- Я уж выскакивать вязать его хотел- тут гляжу из-за деревьев еще всадники выезжают. И первый среди них - ведьмак этот. У них там разговор начался - особо не таились, видать думали, что никто их тут и не поймает.
   -И о чем они говорили? - жадно спросил я.
   -Я если честно, половину и не понял - колдун так говорил...странно, не пойми о чем вообще. Но главное я понял - они сговаривались о том, чтобы князя подвести к городищу, там опоить дрянью какой-то и заставить жертву принести козлище этой. Что-то он говорил, что важно, чтобы это сделал именно князь Козельска. В небе, что-то там сдвинулось, звезды стали как этим лиходеям нужно, так что самое время. Мол, это двери темницы порушит и богиня эта проклятая выйдет вместе со всем своим отродьем. Они сразу коней направили к городу, я думал прежде них успеть, короткой тропой пошел, - он прервал сам себя и с тревогой посмотрел мне в лицо. - Что с тобой Романе?
   -Князь, князь вышел уже, - с трудом выговорил я.- Но как Доброслав мог? И отговаривал он мальца, и спорил с еретиком этим.
   -О чем ты говоришь?- Бративой дико глянул на меня. - Да не томи!
   Я быстро ему рассказал все что услышал за стеной. Когда закончил Ратмир выдохнул.
   -Экая мразь! Это он так мальца подзадоривал - знал ведь, что тот от города своего и от чести княжеской не отступится. Ну и так вот и подтолкнул его. Вот ведь ведьмак, лучше меня лес чтоли знает или бесы их несли вместе с конями? И как только Доброслав мимо татар прошел?
   -Но зачем это боярину? И этот Нот-Цорканош- он же именем своей богини клялся, что как только князь жертву принесет всем татарам смерть будет.
   -А он и не врал, - криво усмехнулся Бративой.- Изворотливый как гадюка, только яду побольше. Я слышал, как он похвалялся, что ему столько силы черной подвластно- всех татар, у Козельска можно разом истребить. Только Нот-Цорканошу другое надо было- чтобы татары и город взять не могли и не отступили от него. Он-то не зря первый раз как бы по доброй воле помог, бескорыстно. Кинул приманку - и затаился. Знал, что татары рано или поздно придут своих выручать. Знал, что и город, который столько защищался, они не пощадят. А как время настало он и пришел к князю - мол, помочь могу, ты только жертву принеси. А освободиться богиня - так и всем смерть. Татарам раньше - он что-то говорил про то, что ей жрать будет надо, чтобы свое отродье рожать. А как народит - так и пойдет по миру рать, по сравнению с которой татары, это тьфу, плюнуть и растереть. Орда, да не людей, а нечисти такой, что и в кошмарном сне не привидеться. Кое-кто из этой дряни и в миру живет, под землей, под водой, в чащобах глухих да в пещерах глубоких. Остались еще с тех времен, когда богиня эта еще по земле ходила. А как освободиться Черная Коза - так тут же новых рожать примется. По тысяче в день. Я-то видел кое-что из того отродья - мало никому не покажется.
   -Ну а у боярина-то какой интерес?
   -Они и об этом говорили. Доброслав, как я понял, давно присягнул Шуб-Ниггурат, а может кто и еще в городе- эта зараза в Козельске давно уже. Доброслав как и многие поверил, что когда Шуб-Ниггурат вырвется на свободу, она их одарит силой и властью, над всеми людьми править поставит.
   -А вот это мы посмотрим, - сжав зубы, ответил я.- Можешь мимо татар в лес провести?
   Про то, как мы за городские стены выбирались да мимо татар пробирались- то отдельный сказ можно рассказать, да не время уж. Довольно и того, что до леса мы дошли, а там нас уж и молодцы Бративоя встретили. Больше не на кого и надежды не было - не поведешь же за собой горожан, князя спасать - мимо татар они уж никак не проскользнут. Да и не поверили бы они нам. Другое дело- лесовики, эти уж тут слишком давно бок о бок с поклонниками Черной Козы ходят.
   Подвели мне лошадь и помчались мы во весь опор к городищу, по тропкам местным, потайным. Недалеко от капища мы, правда, спешились - к самому капищу уж лучше втайне подбираться. Хотя крики и вой даже оттуда были слышны нам. Оставив своих людей рядом с лошадьми, Бративой, вместе с несколькими специально отобранными им людьми решил сходить на разведку. Вместе с ними отправился и я.
   Великий боже, кто мог бы описать то, что мы слышали, продираясь сквозь густую чащу к полыхающим на городище огням и барабанному бою! Даже сквозь деревья было видно, что то, что там творится сейчас - не от мира сего. Костры полыхали синим и зеленым пламенем, и жуткие тени мелькали там. Лес оглашало нелюдское завывание, блеянье, шипение вперемешку с человеческими криками. Эти вопли прорывались сквозь ночную чащу, словно запутываясь в ветвях, растекаясь над нашими головами, подобно смрадным испарениям из бездны ада. Время от времени беспорядочное улюлюканье прекращалось, и человеческие и нечеловеческие голоса в едином порыве распевали страшный призыв:
   -Йа, Шуб-Ниггурат!
   И вот мы приблизились вплотную к шабашу, дойдя до места, где деревья росли реже. То что мы увидели, своей мерзостью превосходило все, что могло только появиться под луною, воистину это был Ад на земле. Двое наших спутников зашатались, молодой вятич упал в обморок, еще двое лесовиков в страхе закричали, но к счастью, крик их никто не услышал за дикими воплями на капище. Бративой плеснул болотной водой в лицо потерявшему сознание товарищу и вскоре все они стояли рядом, дрожа от ужаса.
   На камнях перед городищем собралось настолько омерзительное сборище, что сам вид его был словно оскорблением Господу. Меньшая часть собравшихся была людьми - голыми как во времена Адама, они выли и корчилось у костров разожженных вокруг огромных камней. Разные племена и народы были тут - я видел и узколицых русых вятичей и круглоголовую белобрысую голядь и мордва с мерей. Были тут и какие-то светловолосые люди, с губ которых срывалась нерусская речь. Ляхи, немцы, литвины. Я приметил узкоглазых смуглолицых степняков- и половцев и других, не узнать которых было невозможно. Так значит и в стане врага были сторонники у Нот-Цорканоша. Теперь понятно как Всеволоду удавалось так легко выбираться за стены. Сколько же их было, таившихся по темным углам у себя на родине и пришедших сюда дабы увидеть возвращение своей богини?
   Поверхность валунов в свете костров блестела от пролитой крови, красной влагой были заполнены и дырки на "чашечном" камне. А на земле валялись тела тех, кого закололи на бесовском алтаре. И на этих трупах нынче пировали самые страшные твари, каких только могла извергнуть Преисподняя из своей утробы. Рогатые козлоногие черти с иссиня-черной шерстью дрались за куски человечины с клыкастыми уродами с серой, словно мышиная шерсть кожей и красными глазами. Огромные черные птицы с лошадиными головам сидели на трупах и терзали их острыми, как у волков зубами.
   Были здесь и псиглавцы и болотницы с перепончатыми как у гусей лапами и огромные раздувшиеся жабы и много кто еще. Но особо выделялись чудовища похожие одновременно на ящериц, рыб, муравьев и богомолов. Было в их обличье кощунственное сходство и с человеком. На своих задних лапах они были чуть ли не в человеческий рост, длинная морда оканчивалась пастью полной острых зубов. Вся остальная нечисть опасливо сторонилась этих созданий короткими прыжками передвигающимися меж камней, жадно терзающие и пожирающие изуродованные тела. От них исходило едкое зловоние, заставляющее слезиться глаза даже в нашем укрытии.
   Один из распростертых людей, вдруг слабо пошевелился- молодой татарин, валяющийся чуть поодаль от остальных тел. Был он голый, но на нем не было ни одной раны. Не успел я удивиться, как это еще никто из беснующейся нечисти не обратил внимание на лакомый кусок человечины, как татарин громко застонал и приподнялся на локтях обводя всех мутным взглядом. Казалось он был не в себе - глядел, словно всегда был среди нечистых. Хотя, кто этих поганых знает- откуда они взялись на погибель нам. Не успел я об этом подумать, как скуластое лицо скривилось от боли, от него отхлынула кровь. Татарин закричал, изогнувшись дугой, его живот вдруг вздулся как у беременной бабы.
   -Перуне батюшка, - прошептал у меня под ухом Бративой.- Да в нем сидит кто-то.
   -Богородица, спаси и сохра...- я сам поперхнулся своими словами, когда натянутый живот лопнул, разбрызгивая во все стороны кровь и внутренности. Пронзительный визг разнесся над поляной и из зияющей раны появилось мерзкое создание- малое подобие тварей, что бродили вокруг. Еще не успев вылезти наружу, оно начал пожирать все еще живого татарина. Только сейчас я заметил, что у подножия холма неподвижно лежат и другие люди - русичи и татары- обнаженные и с вздутыми животами.
   -Новый из Младых пришел на землю, - раздался уверенный голос.
   Со стороны леса шли трое - сам Нот-Цорканош, Доброслав и князь Василий. Боярин испуганно оглядывался по сторонам и жался к презрительно поглядывающему на него жерцу. Князь же шел спокойно словно и не замечая непотребства, что творилось вокруг. Взгляд его был пустой - видать и впрямь, жрец успел его опоить каким-то зельем. Нечисть и нежить торопливо расступалась перед жрецом и князем, поднимавшимся вверх по склону холма. Я поднял глаза - прямо перед валом городища был установлен большой черный камень, к которому была привязана обнаженная русская девушка. Возле нее словно две уродливых статуи стояли чудовища, из тех которых колдун называл Младыми. Девушка не шевелилась - видать лишилась чувств от ужаса.
   Поднявшись, колдун воздел руки и то же самое сделал Доброслав. Князь же по-прежнему стоял безучастный ко всему происходящему:
   -Сыны твои взывают к тебе о Шуб-Ниггурат!- начал колдун.- Восстань Мать Демонов, пребывающая в Изначальной Бездне! Восстань и правь миром, как подобает его истинной владычице! Йа! Шуб-Ниггурат! Великая Черная Коза Лесов, я призываю тебя! - Он говорил и сборище внизу отвечало - люди выкриками и повторением священных для них слов, нечисть- шипением, блеяньем, рычанием, демоническим хохотом. Даже Младые издавали странное полушипение-полустрекот и я, содрогнувшись, признал звук, что так испугал меня еще при первом посещении Чертова городища.
   -Восстань же, восстань о Всмогущая!- вновь и вновь повторял колдун. - И да низвергнуты будут лживые боги всех изгнавших нас - Перун и Хорс, Аллах и Христос! И да падут преграды перед Истинными Богами, что ныне дремлют в Изначальной Бездне. И все мы, верные и преданные будем наслаждаться властью и всеми благами мира, что дарует нам Черная Мать-Коза. Шхаи'гхок атх'нгаа рилааа нэб шоггот!
   Он говорил- и я видел как самые страшные мои кошмары сбываются наяву- как призрачным зеленоватым светом озаряются одна за другой пещеры в холме и как оттуда вытекает черная слизь. Вот она сливается в гигантские лужи и оттуда, начинает вырастать нечто богомерзкое и ужасное. Отродье неведомой преисподней, подобное высокому черному дереву, с длинными ветвями - словно старая сгорбленная ведьма с растрепанными волосами, жадно протягивающая руки-сучья. Но по маслянисто-черной, блестящей "коре" волнами пробегала рябь, длинные "ветки" извивались, словно клубок змей, а на них словно распускались большие сморщенные листья. Из их, непрестанно сокращающихся складок, потоками стекала на землю святящаяся зеленая слизь. А самого основания тела - "ствола" шевелилось мерзкое подобие клубка огромных червей. Каждый из извивающихся "корней" заканчивался козлиным копытом. Мерзкие твари поднимались на своих бесчисленных "ногах" и ковыляли вверх по холму, охваченному колдовским сиянием.
   -Отзовись на крик твоего слуги, ведающего слова силы! - вещал колдун . - Восстань из своей опочивальни и явись с тысячью Своих слуг! Я совершаю знаки, я называю слова, которые открывают дверь! И правитель Каликса провернет Ключ, принося жертву кровью непорочной девы! ЗАРИАТНАТМИХ, ДЖАННА, ЭТИТНАМУС, ХАЙРАС, ФАБЕЛЛЕРОН, ФУБЕНТРОНТИ, БРАЗО, ТАБРАСОЛ, НИСА, ВАРФ-ШУБ-НИГГУРАТ!
   И я увидел, как в небе появились черные тени, чернее самой ночи, с горящими зелеными глазами. Они плясали над алтарем, сливаясь воедино и превращаясь во что-то новое и еще более жуткое. Все чудовищное сборище смолкло, когда в небе появилась исполинская черная великанша. Словно сотни маленьких черных змеек была его густая шерсть, все время находившаяся в непрестанном движении. Вдоль живота и груди тянулось несколько пар сосков, к каждому из которых припало какое-то уродливое существо. Безобразная черная голова венчалась огромными рогами, казалось вспарывавшими само ночное небо. Лик чудовища было ужасным: наполовину женское лицо, наполовину козлиная морда. Большие, чуть раскосые глаза мерцали бесовским зеленым огнем. Черные когтистые лапы лежали на мощных бедрах, ниже которых начиналось переплетение множества длинных черных щупалец с козьими копытами.
   Оглушительный вой и рев пронесся над городищем - все богомерзкое сборище приветствовало свою госпожу. Доброслав же испуганно шарахнулся в сторону. На свою беду он налетел на одну из черных тварей, похожих на деревья. Черные "ветви", оплелись вокруг тела бывшего княжеского воспитанника. Истошный крик предателя огласил капище и чудовище втянуло его в открывшийся на ее теле провал - будто дупло в огромном дубе. Мы переглянулись с Бративоем- понятно, боярин им больше не нужен. Не ждет эта же участь и князя, после того как он сделает свое дело?
   Богиня Тьмы безмолвно наблюдала за тем, как одно из ее отродий пожирает ее почитателя. Тело ее колебалось и подергивалось словно марево, сквозь него просвечивали звезды и верхушки деревьев. Я понял, что здесь мы видим лишь образ Шуб-Ниггурат, чтобы воплотиться ей нужно что-то большее. И я уже понял что.
   Нот-Цорканош достал из складок своего одеяния что-то, блеснувшее в ярком свете костров - жертвенный нож.
   -Сие есть ключ от темницы твоей о Шуб-Ниггурат, - провозгласил он.- И пусть дверь ее откроет правитель древнего града.
   Рядом со мной послышался чуть слышный шорох. Я обернулся и увидел, как Бративой достает из-за спины трофейный монгольский лук и накладывает на него стрелу.
   -Не поклонится Русь твоему козлищу, - зло прошептал он.- Видит Перун, не будет этого.
   Звенькнула тетива и стрела полетела в колдуна. Хорошо бил татарский лук, но Нот-Цорканоша не поразил - угодила стрела в одно из чудовищ. Всеобщий рев раздался над землей и твари вместе с поклонниками богини, начали бестолково толкаться, ища откуда совершено нападение. Вторая стрела полетела в колдуна - опять мимо. Он презрительно расхохотался.
   -Да Ний его побери, он заговорен что ли!- вскрикнул Бративой. - Не мог я промахнуться!
   Нот-Цорканош что-то каркнул и тут же сразу с полдюжины Младых, кинулись в нашу сторону, вслед за ними устремилась и прочая нечисть.
   -Пора уходить, - произнес Бративой.
   -Дай сюда! - я вырвал у него лук и посмотрел на алтарь. Колдун уже всунул в руки князя нож и направлял его руку, занесенную для того, чтобы пронзить сердце девушки. Я понял, что еще миг - и будет поздно.
   -Прости, князь, - прошептал я и спустил тетиву.
   Уже скатываясь вниз по склону, я слышал полный боли и злобы вопль всех собравшихся чудовищ и поклонников страшной богини, услышать страшные богохульства Нот-Цорканоша. А еще краем глаза я успел увидеть как падает наземь князь со стрелой в горле и как тает, растворяясь в небе, призрачный образ Темной Богини.
   Я плохо помню остаток той ночи - сначала бег до коней, наперегонки с нечистью, затем бесконечная скачка по лесу, вой и шипение преследующих нас тварей, взбешенных тем, что мы сорвали возвращение их богини. Сотни, а то и тысячи лет готовились они к этому действу, высчитывая время по звездам, предугадывая знамения, истолковывая пророчества, прячась в тени, терпеливо ожидая сегодняшней ночи. И вот теперь долгожданное возвращение богини, оказалось сорвано одной стрелой татарского лука. Поэтому и мчались за нами жуткие тени с горящими во тьме глазами, слышался неумолчный стрекот и истошные крики лесовиков, которых настигли лесные твари.
   И все же нам удалось оторваться от них- когда мы неожиданно выскочили к городу. Нот-Цорканош оказался прав - река спала и татарское войско подошло на помощь осаждавшим. Храбро бились козельчане, но сила солому ломит - взяли город татары и вырезали всех поголовно. Кинулись по лесам беглых ловить- и наткнулись как раз на тех кто за нами гнался. В суматохе да схватке мы и ускользнули.
   Горько мне было видеть как татары режут козельчан- горько, но и понимал я, что по-другому никак нельзя. Видать Господь попустил татарское нашествие, дабы выжечь каленым железом скверну, затаившуюся в козельских лесах, чтобы и духу не было больше той заразы. Так оно и свершилось и было это благом лишь для Русской земли.
   Сам же я расстался с уцелевшими лесовиками и направил свои стопы в град Владимир, уйдя в Богородице-Рождественский монастырь. Там удалившись от людей я молился за спасение Руси от злых татар и о том, чтобы ужас затаившийся в козельской чаще никогда уже не выполз на свет божий.
   Но тщетны были эти надежды. Сначала в монастыре поселился один из лесовиков, соратников Бративоя. Сам новый послушник и тогда был христианином. Он рассказал мне, что бывшего предводителя разбойников растерзала неведомая тварь вместе с лошадью. По его словам от окровавленных останков язычника исходил едкий дух - и тут у меня захолонуло, когда я вспомнил, какое зловоние исходило от Младых. Все лесное братство после этого разбрелось по городам, а он ушел сюда.
   Этой же ночью, во сне ко мне явился Нот-Цорканош. Злобная улыбка играла на его губах.
   -Жалкий червь, служитель ничтожного божка, ты сорвал возвращение богини, но не думай, что тебе удалось победить. Шуб-Ниггурат вернется на землю - может через десять лет, а может и через десять тысяч, но это все равно случится. Но ты, - лицо колдуна исказила злобная гримаса, - ты получишь кару, которая страшнее всех мук вашего придуманного Ада. Жди и бойся, святоша, ибо к тебе уже направлен шоггот!
   В эту ночь я проснулся с диким криком и в холодном поту, разбудив всех братьев. У меня хватило духу не рассказать им о том, что со мной произошло, но уж утром меня постиг новый удар- послушник, бывший лесной разбойник, пропал из своей кельи, которую нашли всю перемазанную зеленой слизью. И я понял, что мой конец близок.
   Я сижу в этой келье и дописываю последние строчки своей летописи- это единственное, что может поведать миру о том, что таится за преданием о Козельске, "злом городе" как его прозвали татары. Пусть об этом не знает простой народ и князья, пусть они и поныне думают, что в Козельске русские люди сражались в неравной битве с могучим врагом - и это будет правдой. Но церковь должна знать и другую сторону этой правды. Пусть знает о вековечном страхе, затаившемся в древней чащобе, пусть знает, что и по сей день опасность эта еще довлеет над созданным богом миром.
   Что это? Не стук ли это копыт за дверью? Да точно он. Тьма уже сгущается по углам моей кельи, поблескивая вспышками зеленых огней. Я надеюсь, что эти твари слишком тупы, для того, чтобы понять, что я сейчас делаю и не тронут моей летописи. А за себя я уже не боюсь.
   На последней лучине трепещет огонек - вот-вот погаснет. За моей спиной слышится шорох, ужасающее зловоние расползается по келье и в последнем трепетании угасающего огонька видно как на стене появляется огромная тень - словно исполинское дерево вырастает позади меня. Что-то влажное скользкое касается моей шеи. Великий Боже, помоги мн...
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Кривонос "Пятое измерение-3"(Научная фантастика) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) М.Боталова "Темный отбор 2. Невеста дракона"(Любовное фэнтези) Е.Амеличева "Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) Т.Сергей "Эра подземелий 3"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"