Каминский Андрей Игоревич: другие произведения.

Амазонки доктора Менгеле

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очередное произведение в жанре альтернативной истории, где действие происходит все в том мире, что и "Рейхсколдун" и "Плеяда". Во вновь обретенных Германией африканских колониях формируется мощный научно-исследовательский центр, где эсэсовские "врачи-убийцы" пытаются скрестить свои разработки с знаниями черных колдунов вуду. Руководит проектом печально известный "доктор Смерть"- Иозеф Менгеле, а помогает ему некий врач из Гаити с большими политическими амбициями. Однако вскоре нацистские экспериментаторы начинают понимать, что что-то идет НЕ ТАК...


  
   Германский Камерун, 1940-е годы.
  
   Заунывный вой вырвался из глубин коридора, разливаясь в насыщенном влагой предгрозовом воздухе. Жуткий звук затихал в глубинах здания - приземистой бетонной коробки, напоминающей огромный спичечный коробок с редкими зарешеченными окнами. Над плоской крышей билось на ветру красное знамя с черной свастикой.
  
   Стоящие у распахнутых дверей двое молодых людей невольно вздрогнули.
  
   -Что с ними, Руди?- встревожено спросил щуплый юнец с редкими темными волосами, одетый в форму солдат Германской Центральной Африки. Второй - светловолосый парень постарше с петлицами шарфюрера - покачал головой.
  
   -Не знаю, Ганс,- произнес он,- никогда раньше...
  
   Его перебил новый вой, сменившийся леденящим душу рычанием. Почти сразу же вслед за ним послышались размеренные удары. Немец передернул плечами и сплюнул.
  
   -Дикари,- процедил он.
  
   В затянутом тучами небе прогремел гром, и первые капли дождя упали на пыльный двор. За бетонным забором, обтянутым колючей проволокой, усиливающийся ветер шелестел в ветвях пальм и, в этом шелесте слышался чей-то шепот . Ощущение это усиливалось с новыми мерными ударами из глубины коридора.
  
   Неожиданно в грохот барабана вновь ворвался вой - протяжный, заунывный, он становился все громче, превратившись в истошный вопль. Солдаты переглянулись и в этот момент, перекрывая остальные звуки, в уши ударил отчаянный крик, полный страха и боли. А вслед за ним - низкий утробный хохот.
  
   -Иисус-Мария,- черноволосый Ганс поспешно перекрестился, потянув винтовку с плеча.
  
   -Стой здесь,- бросил Рудольф Рипке,- я посмотрю.
  
   Ганс опасливо кивнул, когда шарфюрер, осторожно стягивая винтовку с плеча, двинулся вдоль коридора, опасливо оглядываясь по сторонам. Он тихо ругался себе под нос, проклиная тот день, когда, польстившись на безопасную, как ему казалось, службу в отдаленной колонии, попросился туда добровольцем с неспокойных Балкан. Сейчас те края ему уже не казались столь опасными - по сравнению с здешними джунглями, с их лихорадками, уймой ядовитых гадов, хищными зверями и чернокожими повстанцами, еще более дикими и жестокими, чем самые свирепые из балканских партизан.
  
   И особенно ему не нравилось то, что его поставили охранять.
  
   Над потолком тускло мерцала слабая лампочка, вдоль коридора тянулись зарешеченные окошки, откуда доносилось всхлипы и невнятное бормотание. Осторожно Рудольф заглянул в одно из окон - трое истощенных негров, с серой, будто пепельной кожей, в грязных набедренных повязках, неподвижно сидели у стен. Никто из них даже не встрепенулся при виде охранника - остекленевшие глаза тупо смотрели перед собой.
  
   Все как обычно.
  
   Но, черт возьми, что там впереди?
  
   Коридор образовывал впереди развилку и, подумав, Руди свернул направо. Почти сразу он наткнулся на приоткрытую дверь в одну из камер. Держа наготове винтовку, немец осторожно потянул дверь на себя. Что-то мешало открыть дверь и Руди раздраженно дернул ногой, отбрасывая мешающий предмет.
  
   -Дерьмо!
  
   На пол бессильно опала черная рука. Пинком эсэсовец распахнул дверь в камеру, прижавшись к стене и держа винтовку наперевес. Впрочем, тот, кто был камере, уже не мог причинить никому вреда - на полу лежал пожилой негр, возраст которого угадывался по остаткам седых волос. Тело, на котором еще оставались окровавленные черные тряпки, было истерзано, словно его грыз и рвал леопард. По валяющимся на полу амулетам, сорванным с выкушенной шеи, можно было определить, что при жизни чернокожий был духовной особой- жрецом или колдуном. В углу валялся изорванный в клочья ритуальный там-там.
  
   А больше в камере никого не было - тусклая лампочка освещала пустую кровать и серые стены. Руди шагнул вперед, но тут же замер на месте. Позади послышались тяжелые шаги и Руди с ужасающей ясностью понял, что его провели. Немец отчаянно развернулся, вскидывая винтовку, уже понимая, что ему не спастись. Он успел выстрелить - прежде чем острые зубы вцепились ему в горло.
  
   Ганс нервничал, оставшись один и не решаясь двинуться вслед за товарищем. Начинающийся дождь загнал его внутрь помещения и теперь он боязливо оглядывался в тусклый сумрак коридора. Как назло сегодня выходной и большинство персонала выехало в Яунде - да еще наверняка задержатся из-за непогоды. На базе осталось человек пятнадцать, не считая аскари, все в казармах - только Руди понадобилось сделать обход.
  
   Ганс выругался про себе, осторожно выглядывая наружу- может кто-то решит подойти к ним? Дождь хлестал что было сил, по ушам ударил раскат грома. Потемневшее небо прорезала змеистая молния. Гром настолько заглушал остальные звуки, что шаги немец услышал слишком поздно
  
   -Руди?- оборачиваясь, пробормотал Ганс. Его глаза широко распахнулись, он схватился за ружье, но огромные белые пальцы уже обхватили его голову и резко повернули ее . Послышался сухой хруст и тело незадачливого часового осело на пол. Дождь все усиливался, гром гремел безостановочно, но в промежутках между этими звуками явственно слышалось жадное чавканье и хруст костей.
  
  
   Имперский Протекторат Дагомея, годом раньше

"Доктор Менгеле, дружище, слишком рано ты ушёл", --
Так бормочет Герберт трупу и кладёт его на стол, --
"Мы ещё увидим славу, мы ещё достигнем звёзд!" --
Вводит дозу новой жизни в гениальный мёртвый мозг.

(Неизвестный автор)

  
   -"Совиньон", отличный букет - Йозеф Менгеле пригубил вино из хрустального бокала и поставил его на стол,- так, что вы думаете о нашем госте, герр Эверс?
   Сидевший напротив него высокий старик пожал худыми плечами.
   - Он ничем не удивил меня, - наливая себе вина ответил он, -судя по нему и по его рассказам - тот несчастный остров остался такой же дырой, как и во время моего посещения. Впрочем, мое мнение о его родине вам известно.
   -Разумеется, герр Эверс, - Менгеле кивнул, вновь пригубливая напиток,- я читал "Мамалои". Описанные вами верования конечно колоритны, но примитивны, как и все у черных дикарей. Сами понимаете - кому-кому, но не мне бояться подобных сказок.
  
   Но временами и в куче нечистот можно найти что-то полезное- кому как не врачу знать об этом? Порой обстоятельства складываются так, что даже Тысячелетнему рейху оказывается полезен мелкий поганец, вроде нашего гостя. Эта война подходит к концу, но вряд ли она будет последней. Никто не гарантирует, что наши нынешние союзники не превратятся завтра во врагов. Вспомните - ведь мы уже раз уходили отсюда?
   Эверс кивнул - да, история причудливо вернулась на круги своя. После "Второго парижского мира" черно-бело-красный флаг вновь взвился над Того и Дагомеей, к которым добавились некоторые английские и французские владения. Главой объединенной колонии стал престарелый герцог Адольф Фридрих, бывший губернатором Того еще до Великой войны. Однако реальная власть сконцентрировалась в руках штандартенфюрера Йозефа Менгеле - формально всего лишь министра здравоохранения Германской Западной Африки. Свою резиденцию-лабораторию Менгеле учредил в готическом замке, вывезенном по частям из Вестфалии и заново установленном в горах Атакора, на стыке Того и Дагомеи. Многие в Германии восприняли это как своего рода почетную ссылку, в которую фюрер отправил Менгеле. И лишь узкий круг лиц, членов партии и СС знал, что здесь расположен один из крупнейших научных центров Рейха, из соображений конспирации выведенный из Европы. От высохших пустынь возвращенной Рейху Намибии до густых джунглей Конго, Габона и Камеруна раскинулась целая сеть секретных объектов сочетавших свойства исследовательских центров и концлагерей. Но полномочия доктора выходили далеко за рамки науки и медицины - по личному распоряжению Гиммлера на него были замкнуты все местные структуры СС, что давало Менгеле огромную власть в африканских колониях Рейха. Множество интриг плелось здесь, выходящих порой и за пределы Черного континента.
  
   -Рейх будет стоять тысячу лет,- вдохновлено говорил Менгеле Эверсу,- но кто сказал, что мы должны ограничиться лишь Старым Светом? "Доктрине Монро" можно бросить вызов и из Немецкой Африки. Там, в Европе, этот коротышка был бы слишком на виду, но здесь он останется незамеченным. И если мы через него проберемся в Западное полушарие...Да-да, войдите,- он прервал сам себя, заслышав стук в дверь.
  
   На пороге небольшого зала появилась странная пара. Справа стояла высокая чернокожая девушка лет семнадцати. Форма колониальных войск Рейха облегал стройную фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая высокую грудь и длинные мускулистые ноги. Вьющиеся черные волосы были упрятаны под фуражкой с германским орлом. С пояса свисал большой нож с лезвием, с плеча- новенький "MP-40".
  
   Еще во времена "первых колоний", когда Дагомея находилась под протекторатом Германии, амазонский полк, переобученный и перевооруженный, служил назначенному кайзером губернатору с тем же фанатичным пылом, что и собственному королю. После Версальского мира, французы, к которым перешла колония, упразднили и монархию и амазонскую стражу. Оставшиеся не у дел чернокожие воительницы, сохранили свои воинские традиции, передав их дочерям, вступившим в партизанскую войну с захватчиками. Когда немцы вернулись на берега Гвинейского залива, их с радостью встретили амазонки, иные из которых еще помнили времена Кайзеррайха. Теперь черные воительницы присягали не давно отрекшемуся королю, но фюреру Великой Германии, которого представлял здесь Йозеф Менгеле. Девочек собирали со всей страны и промывали им мозги в духе верности Германскому Рейху. Получались холоднокровные и жестокие убийцы, прекрасно вымуштрованные и вооруженные. Акума была одной из первых "черных амазонок Доктора Смерть". Гордясь своим элитным статусом, чернокожие воительницы ни во что не ставили своих соплеменников в случае необходимости жестоко подавляя их восстания. Вот и сейчас Акума с плохо скрытым презрением смотрела на своего спутника - низкорослого, щуплого негра, в плохо сидящем европейском костюме и в очках с толстыми стеклами. Тот, впрочем, смотрел на молодую негритянку не менее пренебрежительно.
   -Все в порядке, доктор, садитесь- Менгеле поднялся навстречу собеседнику нацепив самую радужную улыбку на которую он был способен,- Акума, можешь быть свободна,- обратился он к девушке. Та сверкнула в ответ белыми зубами и, бросив последний пренебрежительный взгляд на негра, вышла за дверь.
   -Вина?- спросил Менгеле, протягивая руку к бутылке,- единственное, что оставили хорошего французы, так это выпивку. Или вы предпочитаете другие напитки?
   Эверс повторил эти слова по-французски человеку, усаживающемуся за стол. Негр негромко ответил и Эверс, запинаясь, стал переводить. Менгеле усмехнулся: даже писатель, неплохо знавший французский, с трудом разбирал тот жаргон, в который превратили европейский язык черномазые. На мгновение Менгеле задумался - интересно, на что был бы похож немецкий язык, если бы не Франция, а Германия колонизировала тот несчастный остров? Ведь его и так многое связывает с фатерландом - даже отец Геринга служил там в свое время.
  
   С некоторым трудом Менгеле заставил себя прислушаться к словам собеседника.
   -Он говорит, что вино великолепно- говорил Эверс,- но ему лично больше по душе ром. Он называет его "напитком богов".
   -Богов?- Менгеле слегка приподнял бровь. - Какие же боги хлещут ром по его мнению?
Он дождался, когда Эверс переведет его слова. Глаза чернокожего весело блеснули за толстыми стеклами очков, толстые губы раздвинулись в усмешке.
   -Самеди! - словно большая жаба квакнула в огромной зале. Вслед за этим чернокожий произнес еще несколько слов. Эверс обернулся к Менгеле, презрительно кривя губы.
   -Это их божок,- с чувством глубокого расового превосходства произнес писатель, - Барон Самеди, дух мертвых. Полный набор гаитянских суеверий - черепа, кости, "живые мертвецы", колдовство, одержимость
   - Черепа, кости, мертвецы - усмехнулся Менгеле - вот уж чего я навидался за свою жизнь. Видимо, это и еще одна черта, которая нас сближает, не так ли герр Дювалье?
   Диктатор Гаити дождался, пока ему переведут сказанное, после чего кивнул и начал что-то говорить. Эверс его внимательно слушал, потом повернулся к эсэсовцу.
   -Он говорит, что считает позором для его страны объявление войны Германии двадцать лет назад- доктор Менгеле с трудом сдержал усмешку - и считает, что наши страны должны быть союзниками. Он говорит, что он может помочь нам и сейчас - в частности в том, чтобы как можно скорее найти общий язык с нашими ...ээээ...подопечными.
   -Это интересно - кивнул Менгеле- и как же?
   -Он говорит, что белые не понимают души черных людей. Мы можем действовать только силой - навязать ему наши законы, наших богов, нашу цивилизацию. Но негру это все не нужно. Месье Дювалье сын народа, свергшего власть белых полтора века назад- там тоже пытались построить жизнь по правилам европейцев, но быстро поняли, что это лишнее. Черный человек любит свою грязь, нищету, жестоких вождей, своих колдунов и своих богов - "лоа", как он их называет. Их именем негр правит на Гаити, их именем надо властвовать и тут - в Дагомее, Габоне, Конго.
   -Интересно- пробормотал Менгеле- что подобное, помнится, говорил и фюрер.
   - Нет ничего для черного человека страшнее его собственных богов - убежденно произнес Дювалье.- Черная одежда, черные очки, черепа и кости. Все это любят боги, всего этого боятся черные люди. Станьте править именем Барона и они побоятся чинить вам козни.
   -Интересно - повторил Менгеле, выслушав переводчика.- так и расового смешения будет поменьше. Эти макаронники уже утомили своей католической межрасовой содомией.
   -Он говорит - добавил Эверс, - именно отсюда на Гаити вывезли предков тамошних негров и что корни вуду- из Дагомеи. Месье Дювалье говорит, что если грамотно распропагандировать черных шаманов - они станут говорить неграм, то, что нам нужно. Им это выгодно, ведь в обмен мы полностью оградим их паству от христианского влияния. Честно говоря - добавил от себя Эверс - это и впрямь нам на руку, миссионеры в Африке сеют смуту не хуже большевиков. Пусть черными правят их колдуны.
   -Заманчиво - сказал Менгеле- конце концов если у нас есть черные солдаты - почему бы не дать им "черных священников". Пусть колотят в барабаны, режут коз и повстанцев на алтарях их богов - как вы там говорите, барон?- доктор усмехнулся - кто-то, а бароны у нас найдутся. В конце концов, кому как не этим шаманам лучше знать, как держать в узде своих братьев по расе? Но не мешает и подстраховаться, а то вдруг они станут говорить, им то, что нам не нужно. С этими чертовыми неграми всегда надо держать ухо востро- французы слишком много им позволяли. Я поговорю кое с кем из "Анененербе"- там неплохо изучили эти верования. Они помогут нам найти те кнопки, на которые стоит нажимать, чтобы заставить себя слушать.
   Эверс молча кивнул.
   - Правда ли, - продолжил Менгеле - что его негры на Гаити верят, что колдуны превращают людей в живых мертвецов? И что на самом деле в это состояние человек приводится неким редким ядом?
   Ганс Эверс перевел этот вопрос Дювалье. Тот, словно растеряв свою словоохотливость, пробурчал что-то, что могло означать согласие. Менгеле удовлетворенно откинулся на спинку кресла, на его губах заиграла легкая улыбка. Исследователи из "Аненнербе" уже рассказали Ангелу Смерти о мрачном культе Бвити распространённом в бывших французских и бельгийских колониях. Они рассказывали жуткие истории о человеческих жертвоприношениях и каннибальских пирах - что мало впечатлило Менгеле, неоднократно наблюдавшего подобные самобытные обычаи у своих амазонок. Но его заинтересовало, что культ основан на употреблении галлюциногенов извлекаемых из корней растения Ибоги. В состоянии наркотического опьянения негры "общались с предками". В секретных лабораториях оборудованных в глубине Конго нацистские ученые исследовали священное растение культа Бвити, получив кое-какие любопытные результаты. Если к ним добавить секрет яда, с которым работают гаитянские колдуны....
   -Эти черные шаманы будут пудрить им мозги, а мы им будем давать наши препараты- пробормотал Менгеле- улучшенные, произведенные по нашим рецептам. И все довольны, черт возьми! Мы добьемся не просто покорности, но и настоящей преданности у наших черных солдат. Да что там черных - если дело пойдет, это можно будет использовать и в Европе. Черт возьми, просто отличная идея. Эверс! - обернулся он к писателю - скажите, что я свяжусь с Гиммлером и попробую убедить его, что нам стоит потратиться на поддержку избирательной компании герра Дювалье. Мое слово кое-что значит в Берлине.
   Глаза Дювалье радостно блеснули, когда француз перевел слова Менгеле. Немец презрительно усмехнулся - он уже знал, что даже если Дювалье и станет президентом большая часть иностранной помощи Гаити осядет в карманах ее "живого бога", а население так и останется в нищете.
   -Но взамен и вам придется кое-что сделать - твердо сказал Йозеф, - наши специалисты поедут на Гаити- и вы окажете им содействие в получении нужной информации. Как вы понимаете, меня, прежде всего, интересуют ваши "живые мертвецы".
   Эверс перевел эти слова гаитянину и тот, помявшись, нехотя кивнул. Менгеле вновь усмехнулся - он верно оценил этого негритянского политика: любовь к деньгам у него оказалась сильнее страха перед богами. Впрочем, они тоже не останутся внакладе.
   -И да, месье Дювалье, - добавил Менгеле- вы сможете скоро почтить ваших богов так как делали ваши предки тут. Мы можем вам предоставить множество пленных повстанцев для столь благочестивого дела.
   Дювалье кивнул, на его лице проступила маска облегчения- видать решил, что может так умаслить своих покровителей. Менгеле отдал громкую команду и вскоре из соседней двери появилась Акума несущая пузатую бутылку с цветастой этикеткой. Глаза негра вновь жадно блеснули.
   В конце концов, этим черным "детям природы", так немного надо, думал Менгеле, вновь отпивая из бокала, пока чернокожая амазонка наливала Дювалье ром - нужно потакать их маленьким слабостям. К тому же надо и уважить гостя - как- никак оба медики.
  
   -За успех нашего дела,- поднял бокал Менгеле и залпом выпил обжигающую жидкость.
  
   Сейчас он почти не замечал крепости напитка: перед его глазами уже стояли полки и дивизии "живых мертвецов", равнодушных к боли и смерти, идущих на Запад и Восток, дабы повергнуть мир под красное знамя с черной свастикой.
  
   Порой и впрямь не знаешь, в какой куче навоза может отыскаться бриллиант.
  
   Боккор был стар - морщинистый седой негр получил посвящение еще во времена "императора" Фостэна. Колдун тоже считал, что в его жилах течет королевская кровь, что его предком был сын вождя, вывезенный работорговцами в Вест-Индию. Местные верили ему, уважительно называя "Адетоканбо"- "Король прибывший из-за моря". На Гаити боккор получил при рождении имя Этьен, но куда чаще его именовали Гуеде, в честь духов мертвых вуду. Дагомейские колдунам не знали эти силы, потребные для задуманного колдовства. И недаром Дювалье пригласил сюда именно Этьена-Гуеде, с которым познакомился во время врачебной практики в горной деревне.
  
   Сейчас Этьену приходилось нелегко - впервые за долгие годы он должен был призвать и подчинить душу белого человека. Дювалье и этот странный немец с двумя молниями на черном мундире рассказали боккору кем был при жизни тот с кем ему придется иметь дело. Дух такого человека мог стать весьма зловредным лоа, ради подчинения которого, Этьен-Адетоканбо призывал владыку духов-гуедес - Барона Самеди, хозяина мертвых.
  
   Сейчас боккор сидел в одной из тех странных комнат с решетками на окнах и дверях, мерно колотя в барабан. На нем были рваные черные брюки и черный же цилиндр- один из излюбленных костюмов барона. Рядом лежала пустая плошка из скорлупы кокосового ореха - перед обрядом боккор принял Ибогу- снадобье позволяющее общаться с духами.
  
   На полу перед шаманом простиралось неподвижное человеческое тело - бессильно раскинутые руки, распахнутые ярко-синие глаза, бессмысленным взором уставившиеся в потолок. Человек казался совсем бездыханным, но, если присмотреться, можно было заметить, как грудь его слегка приподнимается. Душа лежащего была далеко, но еще не покинула совсем связи с телом, а значит - ее еще можно было вернуть. Именно этим и занимался боккор, ударяя в там-там и распевая заклинания. Он уже чувствовал, как его душа покидает тело, отходя в те мрачные сферы, где пребывают духи мертвых..
  
   Адетоканбо очнулся в большом лесу - странные черные деревья, без листьев, с круглыми плодами. Один из "плодов" качнулся, словно колеблемый ветром, к лицу боккора. На Этьена-Гуедес повеяло невыносимым смрадом- все деревья украшали гроздья отрубленных голов. Приподнимаются мертвые веки и тихий смешок срывается с изъеденных червями губ, разносясь от дерева к дереву. Весь лес, кажется, затрясся в этом замогильном хохоте. И боккор тоже смеется - запрокинув голову и сверкая белками глаз. Он смеется и в ответ его смеху мертвый лес начинает меняться. Лианы, обвивавшие деревья покрываются мелкими чешуйками, а в воздухе слышится громкое шипенье, когда кверху одна за другой подымаются змеиные головы.
  
   Откуда-то справа послышался шорох и боккор улыбнулся, повернувшись на звук. Меж темных деревьев белеет призрачная тень с горящими огнем глазами. Боккор садится на колени и протягивает перед собой руку, шепча заклинания.
  
   -Приди, приди, приди - монотонно повторяет черный колдун.
  
   Хлесткий порыв ветра ожигает кожу холодом. Адетоканбо недоуменно обернулся и увидел, как деревья расступаются, словно сгибаемые рукой незримого гиганта. За ним встают большие скалы, злобно скалящиеся острыми пиками. Они становятся все ближе, вытесняя и закрывая лес. Но и деревья вокруг меняются - сквозь кору прорастают острые шипы, прорывая кору, ставшую вдруг подобной человеческой коже- и на землю каплет кровь, замерзающая красными кристалликами. Змеи-лианы тоже меняются- головы превращаются в собачьи, шипенье сменяется грубым лаем, чешуя становится молочно-белой. Адетоканбо оборачивается, чтобы увидеть, как навстречу ему шагает великан с кожей, поросшей белой щетиной, собачьими ушами и свиной мордой с огромными клыками. Старый боккор успел издать последний крик, прежде чем острые зубы вонзились в его тело.
  
   Великогерманский рейх, гау Вестфалия-Север
  
   Взошедший на ночном небе лунный серп залил серебристым светом обширные поля, пересеченные стрелами проселочных дорог. Однообразие равнины нарушали лишь две живописные рощи - первые предвестники расположенного неподалеку Тевтобургского леса. Одна из рощ покрывала большой холм, на вершине которого красовалось старинное поместье в неоготическом стиле. Во второй роще внимательный глаз мог заметить мелькавшие среди деревьев кресты и надгробия, обозначавшие местонахождение небольшого кладбища. Здесь находили последний приют, как жители ближайших деревень, так и хозяева поместья. Первым предназначались скромные могилы с небольшими надгробиями и неприметными крестами, вторым - гранитные и мраморные склепы, окруженные кованной железной оградой.
  
   В неверном лунном свете, кладбище, окруженное могучими дубами, выглядело достаточно зловеще. Ветви древесных великанов бросали причудливые тени, смешивавшиеся с тенями крестов и надгробий, меж которых бесшумно скользили летучие мыши. Особенно таинственной и зловещей выглядела возвышавшаяся меж склепов готическая капелла из черного камня, с острым шпилем крыши и резными витражами.
  
   Эти места нечасто посещались людьми, тем более по ночам - хотя минуло более полувека, с тех пор как лег в фамильный склеп последний владелец поместья. Но и поныне среди местных жителей ходят недобрые слухи о старом кладбище и о черной капелле. Еще в начале века деревенские старики рассказывали жутковатые легенды о том, чье тело лежало в склепе и самые отчаянные сорвиголовы не решались подходить к кладбищу, когда серп молодой луны озарял ночное небо.
  
   Но сейчас старинный запрет был нарушен - дверь в капеллу была распахнута настежь, снятый замок наброшен на ограду, а из недр церкви виднелось слабое мерцание и доносились звуки, доказывающие, что и в смерти может рождаться новая жизнь.
  
   -Отто не так быстро,- раздался короткий смешок,- вот же нетерпеливый.
  
   -Чего ждать, Кристина? - раздался в ответ взволнованный шепот,- ночь коротка.
  
   Посредине капеллы возвышался большой саркофаг из черного мрамора, накрытый массивной каменной плитой. На ней стоял большой фонарь, выхватывавший их тьмы молодого человека в белой рубахе, с полуспущенными штанами. Он страстно целовал прижатую им к стене юную блондинку. Белая блузка была расстегнута до пупа, обнажая округлые груди, которые девушка, смеясь, подставляла губам парня. Нахальные пальцы проникали меж стройных ног, задирая темно-синюю юбку почти до талии.
  
   -Ты без нижнего белья,- рассмеялся Отто, - ах ты развратница!
  
   Ага,- кивнула блондинка, отстраняясь от пальцев, настойчиво ласкающих ее плоть. В этот же момент Отто развернул ее спиной к себе, укладывая на могильную плиту и наваливаясь сверху. Пальцы его вцепились в светлые волосы, заставив Кристину задрать голову. В глаза девушке бросилась гравюра на могильной плите - суровый воин в камзоле и парике стоял на палубе корабля, а позади - морская гладь, с реющими чайками.
  
   -Манфред фон Фюрстенберг, Черный Капитан,- пафосно воскликнул Отто,- восстань из небытия и возродись в чреве этой женщины. Пусть наш с ней ребенок, обретет твое мужеству и отвагу в боях, что так нужны сейчас Рейху.
  
   Кристина застонала, когда Отто вошел в нее. Могильный камень обжигал ее живот и соски холодом, но Кристина сейчас едва замечала это: двигаясь в такт пронзавшему ее члену, она смотрела на гравюру. Усопший надменно взирал на нее и это еще больше возбуждало девушку. Ее любовный сок окроплял могилу, словно принося жертвенное возлияние душам мертвых и Кристина почти видела, как хищно раздуваются ноздри длинного породистого носа, а глаза Манфреда светятся хищным блеском. Одна эта мысль приводила ее в дикое возбуждение, заставляющее ее с удвоенной силой насаживаться на таранящий ее орган.
  
   Чуть позже Отто и Кристина насытившись друг другом, лежали на камне, обмениваясь поцелуями. Молодой человек постелил на плиту китель, чтобы девушка не простудилась
  
   -Думаешь, у нас получится,- спросил Отто, лениво гладя грудь Кристины.
  
   -Все в воле Вральды,- пожав плечами, сказала она,- будем надеяться.
  
   Кристина лукавила - незадолго перед приходом сюда она приняла противозачаточное, хотя это резко осуждалось Гиммлером, видевшим в контрацепции один из главных симптомов всеобщего декаданса современности. В то же время рейхсфюрер снисходительно смотрел на любовные интрижки между воспитанницами "Академии женской силы и красоты" и курсантами Вевельсбурга, считая, что даже внебрачные связи стоит поощрять в целях воспитания новой "расы господ". С легкой руки Гиммлера среди юношей и девушек популяризировалась старинная легенда о том, что совокупление, проведенное на могильных плитах, наделяет ребенка, зачатого таким образом, храбрым тевтонским духом. Был даже составлен список наиболее рекомендуемых могил. Но Кристина, уже достаточно узнала о человеке, похороненном в капелле, чтобы не хотеть его возрождения в себе. Храбрый воин и моряк, в четырнадцать лет ушедший юнгой на голландский военный корабль, а уходивший на покой командиром эскадры. Он прославился множеством побед, но еще больше - чудовищными жестокостями, творимыми им на Карибах и захваченной тогда голландцами Бразилии. Вернувшись в епископство Падеборн аккурат после Тридцатилетней войны, он яро поддержал "охоту на ведьм", замучив при одобрении князя-епископа множество женщин. Методы борьбы с ведьмами он переносил и на своих жен, насмерть забив двоих и искалечив третью, получив прозвище " Вестфальской Синей Бороды" и "Морского Черта". Ходили слухи, что это было сделано не из жестокости, что князь увлекался алхимией и разделял какие-то суеверия, касаемо женской крови, подхваченные где-то в Вест-Индии. Может такой и нужен сейчас Рейху - но только не через ее чрево!
  
   И все же Кристина не отказалась от предложения Отто сходить на могилу, дабы попытаться дать новую жизнь герою. Отто бредил Черным Капитаном, о котором рассказывали среди множества иных нордических героев в Вевельсбурге. Не желая рожать, девушка чувствовала некое странное возбуждение при мысли о совокуплении на могиле этого бесстрашного и жестокого человека.
  
   -Нам не пора? - беспокойно спросил Отто.
  
   -Куда ты спешишь,- лениво протянула девушка, мимоходом взъерошив светлые волосы,- до утра далеко?
  
   -Ну, мало ли. Вдруг нас хватятся. Или придет кто.
  
   -Кто?- рассмеялась девушка,- всю деревню расселили под расширение Вевельсбурга. А меня отпустили домой на все выходные.
  
   -Ну да тебе хорошо- проворчал Отто,- твой дом не так далеко как мой Грац. И вот меня могут хватиться.
  
   -Отто, прекращай трусить,- девушка потянулась своим спортивным телом, перехватив восхищенный взгляд парня,- иди лучше ко мне.
  
   Она протянула руку и довольно рассмеялась, чувствуя как в ее пальцах вновь затвердевает упругая плоть. Отто резко поднялся и навис над ней, опершись руками о могильную плиту, его серые глаза встретились с ярко-синими глазами Кристины. Она резко подалась бедрами вперед, обвивая мужской торс длинными ногами. Она почти чувствовала, как рядом с пальцами эсэсовца ее плоти касаются и иные руки. Она почти слышала, как стоны парня заглушают короткие, лающие фразы, отрывистые словно команды. Она почти видела, как сквозь юные черты Отто проступает жесткий лик с неукротимой яростью во взоре. Извиваясь под эсэсовцем, она подумала, что не каждый день удается получить оргазм сразу от двух любовников - живого и мертвого.
  
   Позади нее с гравюры кривил губы в надменной усмешке Манфред фон Фюрстенберг.
  
  
   -Halt die Fotze! Scheisskerl!
  
   Штурмарфюрер Франц Майер невольно отпрянул, когда большой серый попугай, изрыгнув немецкое ругательство, вырвался из зарослей папоротника и, отчаянно хлопая крыльями, унесся в темнеющее небо. Немец едва сдержался от того, чтобы не пальнуть вслед крикливой птице- сдержался лишь не желая показать слабость перед лицом низшей расы. Хотя аскари столпившиеся за спиной напуганы еще больше - неумело крестятся, призывая на помощь Христа вперемешку со своими божками.
  
   -Дурацкая птица,- проворчал Майер,- ну, пошли!
  
   Небольшой отряд двигался по узкой расщелине, пролегшей среди пологих холмов. С обеих сторон поднималась сплошная стена тропического леса - только бежавший по дну расщелины ручеек, разлившийся после недавних дождей, создавал некое подобие дороги. Увы, расплатой за возможность передвижения стало то, что Майер, шедший впереди, то и дело завязал по щиколотку в липкой черной грязи. Больше всего он боялся, что отсыреет порох - старенькие винтовки аскари, оставшиеся со времен кайзеровского Камеруна, не вызывали у Франца большого доверия. Сам Майер нес новенький "шмайссер", всячески предохраняя его от сырости, которой, казалось, полностью пропитано это проклятое место. Над головами простиралась сплошная зеленая крыша, образованная кронами высоких деревьев, создавая ощущение, что они идут по дну океана под огромной толщей воды. В нос бил спертый дурманящий запах тления, сырой земли, как в заброшенном и заросшем поганками колодце. От духоты кружилась голова. Майеру тут не нравилось, как не нравились ему и его испуганные солдаты - наспех мобилизованные, отвратительно обученные дикари. Но больше всего Майеру не нравилась задача, ради которой его и иные группы отправили прочесывать холмы. Дело осложнялось тем, что сегодня в Яунде прилетел Йозеф Менгеле, ждущий донесения о поимке пленника.
  
   -Черт!- выругался Майер, хлопая себе по щеке. Ручеек кончился у большой лужи, разлившейся под массивным баобабом. Впереди стоял густой лес, где даже самый пытливый глаз не мог бы отыскать тропинки. Франц снова выругался, размышляя, чего он боится больше - гнева Менгеле или той твари, за которой их послали охотиться.
  
   -Бвана!- Майер почувствовал, как его тянут за рукав.
  
   -Ну, чего тебе? - поморщился немец, поворачиваясь к немолодому негру в потрепанной колониальной форме.
  
   -Вернемся, бвана!- взволнованно произнес негр.
  
   -Что!?
  
   -Плохое место, бвана,- негр опасливо оглянулся по сторонам,- дьявол совсем рядом.
  
   -Какой еще дьявол?- Майер досадливо сплюнул,- хватит трусить! У вас у всех ружья.
  
   -Ружья не помогут, бвана,- убежденно произнес негр,- впереди смерть. Пойдем назад!
  
   -Хватит скулить,- рявкнул Майер,- сыт по горло вашими суевериями. Живо искать дорогу!
  
   Негры, с явной неохотой, принялись прорубать большими ножами проход среди листвы. Майер стоял поодаль, тщетно пытаясь прикурить от отсыревшей спички. По его расчетам, им надо пройти по лесу еще метров двести прежде чем выйти к военной дороге до которой простиралась их зона ответственности. После этого он с чистой совестью мог доложить, что прочесал вверенную территорию и ничего подозрительного не обнаружил.
  
   Очередной пальмовый лист, чуть ли не в человеческий рост, с шумом упал на землю и тут же многоголосый вопль ужаса огласил джунгли. Негры пятились, тыкая пальцами в сторону леса и что-то лепеча, путая немецкие слова со своим диким наречием. Майер глянул в ту сторону, куда указывали туземцы и оцепенел.
  
   Белым призраком из "зеленого ада" выходил обнаженный широкоплечий гигант. Бледную кожу покрывали многочисленные царапины, по всему телу перекатывались мощные мускулы. Холодные синие глаза вперились в оторопевшего Майера и тонкие, бледные губы раздвинулись в жуткой ухмылке.
  
   Опомнившись, эсэсовец потянул с плеча шмайсер, но противник, за которым они охотились целый день был быстрее - с душераздирающим криком он метнулся к Майеру, сбивая его с ног и наваливаясь всем телом. Крепкие зубы вонзились в горло, выгрызая кадык, в то время как пальцы с острыми ногтями терзали плоть. За доли минуты чудище растерзало немца, туземные помощники которого с воплями ужаса, спотыкаясь и падая в грязь, бежали по расщелине. Стрелять никто и не думал - суеверный страх перед "белым дьяволом" полностью овладел чернокожими. С быстротой леопарда чудовище догоняло их и, сбивая с ног, перегрызало горло. Последним был негр, советовавший Майеру уйти из ставшего проклятым местам. Обуянный суеверным страхом он отбросил винтовку в сторону и упал на колени, умоляюще сжав руки. Мощные ладони сжали его голову, послышался потом сухой треск и тело негра бессильно повалилось на землю. Довольно скаля зубы, "белый дьявол" сорвал с убитого охотничий нож, вырезая у него печень. Разрывая ее на части, демон джунглей пожирал окровавленные куски, после чего он довольно рыгнул и исчез в зарослях.
  
   Словно свежая рана в туше леса пролегла асфальтовая дорога. Настороженно оглядываясь по сторонам, голый великан вышел на дорогу, торопясь к простиравшимся напротив зарослям. Однако до леса он дойти так и не смог: послышался свист, что-то взлетело в воздухе и "белый дьявол" упал на землю накрытый большой проволочной сетью. Несколько гибких, словно пантеры, фигур метнулось из лесов - черные женщины, в защитной одежде колонизаторов. Одна из них оказалось слишком близко к отчаянно скребущим землю рукам, ухватившим ее за ногу. Послышался отчаянный крик, потом хруст костей. Однако остальные женщины не растерялись, все туже стягивая путы. Сильные мускулы вздувались на руках амазонок, пытающихся удержать бьющегося на земле пленника, и издающего нечленораздельное рычание.
  
   Раздвинув папоротники, на дорогу вышел человек в непромокаемом плаще, поверх белого халата. С сожалением он посмотрел на удерживаемое на земле существо.
  
   -Геноссе Гет,- с грустью произнес он, доставая из небольшой аптечки на поясе большой шприц,- как жаль, что нам приходится сталкиваться вот так.
  
   Пленник оглушительно взвыл, когда игла шприца вонзилась ему в бедро, но тут же обмяк на земле. Йозеф Менгеле довольно кивнул амазонкам, тут же принявшихся надежно укутывать пленника. Изувеченное тело подруги они отложили в сторону- до приезда машины будет время как следует подкрепиться. Жаль, что из-за всей этой сырости мясо нельзя будет приготовить.
  
   Мрачное подземелье, c холодными стенами выложенными черным камнем. Меж потемневших балок тянутся паутинные кружева, куда влетает мелкая мошкара, привлеченная светом воткнутого над потолком факела.
  
   Обнаженная Кристина растянута на дыбе, так что кажется еще немного и ее мышцы вывернутся из суставов, а натянутая кожа начнет трескаться. Чья-то тень падает на ее лицо и девушка поднимает залитое слезами лицо к своему мучителю. Он высок, худощав и облачен в черное одеяние, похожее на монашеский балахон. В серо-стальных глазах - циничная насмешка и извращенная похоть.
  
   Откуда-то снизу доносится крысиный писк и Кристина, несмотря на все боль и ужас своего положения, вздрагивает от омерзения. Тонкие губы кривятся в злой усмешке.
  
   -Я никогда не говорил, что мои предки жили в Гаммельне?- спрашивает он.
  
   -Нет...- шепчут бледные, искусанные губы,- пожалуйста, хватит.
  
   Рядом с дыбой возвышается столик из черного дерева, украшенный причудливыми, явно не европейскими узорами. На нем аккуратно сложены стилеты, длинные тонкие ножи, щипцы и другие орудия пыток. У края стола лежит небольшая костяная дудочка. Неуместным здесь она может показаться только человеку, который не знает, что этот музыкальный инструмент изготовлен из человеческой кости.
  
   Человек в черном улыбается шире, беря со столика тонкий стилет. Острое лезвие чертит кровавую полосу по телу, уже испещренному многими ранами. Потеки запекшейся крови пролегают через некогда белоснежную кожу и алые капли падают на пол. Все также улыбаясь, садист подносит к губами дудочку, доставая из нее резкие, противные звуки, столь созвучные с доносящимся с пола писком. Широко распахнутыми от ужаса глазами Кристина смотрит, как из темных углов выбегают мерзкие голохвостые твари. Поблескивают глаза-бусинки, шевелятся длинные носы и маленькие язычки слизывают стекающую на пол кровь. Дудочка звучит все громче и все громче крыс выбегает на свет, карабкается вверх по дыбе. Кристина чувствует, как длинные усы щекочут ее кожу, как острые зубы вонзаются в ее плоть...
  
   -Нееееет!!!- рывком девушка села на кровати безумными глазами оглядываясь вокруг.
  
   -Что, что с тобой,- над Кристиной склонилось встревоженное лицо - большие голубые глаза, чуть заметные веснушки, покрывающие вздернутый носик, белокурые волосы, заплетенные в две смешные косички.
  
   Кристина с силой провела ладонью по взмокшему от пота лицу, ее била крупная дрожь.
  
   -Жуть какая-то снилась,- с трудом выдавила она из себя,- кошмар.
  
   -А что снилось?- спросила Марта, соседка Кристины по комнате.
  
   -Мне снилось, что я...- Кристина подняла глаза на Марту,- что я проваливаюсь на экзамене по истории партии,- выпалила она.
  
   Марта рассмеялась и уселась рядом с девушкой. Тревога мигом покинула ее круглое крестьянское лицо.
  
   -Меньше надо бегать по ночам,- усмехнулась она, обнимая Кристину за плечи,- и учиться и на свидания бегать- неудивительно, что ты не высыпаешься и плохо спишь. Да и могут хватиться тебя тут,- вчера еле отмазала тебя от комендантши,- сказала, что у тебя живот прихватило и ты заперлась в уборной. Хорошо еще, что она не стала проверять.
  
   -Спасибо тебе,- искреннее сказала Кристина,- опять ты меня выручаешь.
  
   -Мы же подруги,- пожала плечами девушка,- но на будущее ты будь поосторожнее.
  
   -Я постараюсь,- заверила подругу Кристина, но в глазах ее мелькнули игривые огоньки.
  
   Дальнейший разговор прервал мерный удар гонга, потом еще и сразу вслед за ним- девичьи голоса, смех, хлопанье дверей. В Академии начинался новый день.
   ................................................................................................................
   В лаборатории было тепло, но стоявший на полу тощий чернокожий подросток трясся и стучал зубами так будто находился на лютом морозе.
  
   -Не бойся,- доктор в белом халате одобряюще улыбнулся негритенку,- на вот, держи.
  
   Он протянул подростку шоколадный батончик и тот, настороженно поглядывая на "бвану" неуверенно взял из рук непривычное лакомство. С почти отеческой улыбкой доктор Йозеф Менгеле смотрел, как чернокожий ребенок ел, жадно проглатывая каждый кусок. Затем немец протянул руку и быстро отодвинул засов на небольшой двери позади мальчика. Не успел негритенок опомниться, как Менгеле ухватил его за худые плечи и втолкнул в распахнутую дверь, захлопнув прямо перед носом подростка.
  
   Темнокожий мальчишка, трясясь от страха, оглядывался по сторонам. Он находился в большой комнате или скорей, наспех отделанной пещере, с низкого потолка которой еще свисали белые сталактиты и капала вода. Дальние стены пещеры терялись во темноте. В спертом воздухе стоял густой запах мертвечины.
  
   Сдавленный писк послышался справа и подросток едва успел отпрянуть от стремительно махавшей крыльями летучей мыши, врывавшейся откуда-то из темного угла. Мальчик невольно проследил за тем, что могло его спугнуть и в этот же момент его глаза округлились от ужаса, черная кожа посерела.
  
   -Бвана! Бвана, выпусти!- он замолотил руками в железную дверь. Вверху что-то щелкнуло и над потолком приоткрылось небольшое оконце. Менгеле бесстрастно смотрел на бьющегося у двери подростка, наблюдая за тем, как из темноты выступают высокие тощие фигуры, бледные, словно окружавшие их сталактиты. Ярко-синие глаза мерцали во мраке. Сильные руки вцепились в мальчика с разных сторон, клацнули острые зубы.
  
   -Бванаааа!!!- истошный визг захлебнулся, сменившись злобным рычанием, когда одно из чудовищ - двухметровый гигант с выбритым черепом, вцепился в сонную артерию подростка. Пальцы с острыми когтями вцепились в черную плоть, разрывая ее на части и растаскивая окровавленные куски по углам, откуда вскоре послышалось жадное чавканье.
  
   -Итак, нас постигла неудача!- задвинув решетку и повесив на дверь висячий замок Йозеф Менгеле, отошел к небольшому столу, где стоял серебряный кофейник и пара чашек.
   Доктор сел, с наслаждением отхлебнул из чашки кофе и посмотрел на сидевших за столом людей. Взгляд его был спокойным, в чем-то даже доброжелательным, но Ганс Эверс невольно вздрогнул, когда Ангел Смерти посмотрел на него. Именно такое выражение глаз было у Менгеле, когда он разговаривал с подопытными, перед тем, как отправить их в газовую камеру, именно так он смотрел на погибшего мальчишку. "Ангел Смерти" по праву заслужил свое прозвище - лишенный всяких человеческих чувств и эмоций, он с безжалостностью хирургического скальпеля уничтожал все, что мешало его исследованиям. Именно поэтому по спине Эверса бежал нехороший холодок - хотя сам он как раз он не имел никакого отношения к недовольству "Ангела Смерти". Напротив Франсуа Дювалье, к которому у Менгеле было множество вопросов, невозмутимо поблескивал стеклами очков, поглядывая на немецкого доктора.
  
   Лаборатория Менгеле располагалась в одном из подвалов замка, переоборудованном из одной из местных пещер. Свободного места в помещении оставалось немного- все загромождали лабораторные столы и стеклянные шкафчики вдоль стены.
  
   -Итак, герр Дювалье? - доктор-убийца посмотрел на кандидата в президента Гаити.
  
   -Не все так плохо, месье,- немецкий Дювалье был ужасен, но более-менее складно общаться с Менгеле он уже мог,- большинство опытов окончилось удачно. Всего десяток неуправляемых зомби, но у нас уже более двух сотен послушных.
  
   -И черных,- закончил Менгеле,- этого недостаточно доктор Дювалье. Театр военных действий не может ограничиться только Африкой. Кроме того- превращение в живого мертвеца в ряде случаев служит единственным средством для сохранения солдата как боевой единицы, единственным способом сохранить ему...ну назовем это жизнью. Лично мне не нравится, что ваш препарат действует только на негров.
  
   Дювалье пожал плечами.
  
   -Вы слишком много внимания уделяете препарату,- произнес он,- но ведь дело не только в нем. "Яд зомби" и ибогаин- это только ключ, открывающий дверь в царство мертвых.
  
   -Вот давайте только без этого,- Менгеле мимолетно поморщился,- сыт по горло вашим мумбо-юмбо. Есть химия и фармакология, есть биология, - а всю эту мистику оставьте своим припадочным колдунам с их зельями и там-тамами.
  
   -Разве наши боккоры и здешние шаманы Бвити мало помогли вам?- нахмурился Дювалье,- разве не их стараниями в СС создан "Черный легион" .
  
   -Мертвый легион,- не сдержал насмешки Эверс.
  
   -И вы туда же,- поморщился Менгеле,- вам надо было меньше писать ужасов.
  
   -Мне трудно назвать это как-то иначе,- парировал старик,- я хоть и не медик, но помню, в каком состоянии были солдаты, которых вы превращали в зомби. Я не слышал, чтобы с такими ранами вообще выживали, не говоря уже о том, чтобы снова встать в строй.
  
   -Всякое бывает,- уклончиво произнес Менгеле.
  
   -Разве не из-за этого вы оживили его?- Эверс кивнул в сторону двери, откуда еще слышалось приглушенное рычание,- когда иных способов спасти ему жизнь не нашлось.
  
   -Я бы предпочел не делать этого вообще,- проворчал "Ангел Смерти",- как по мне Амон Гет был редкостным ублюдком,- Эверс с трудом удержался от хмыканья, - но так хотели в Берлине...Месье Дювалье может вы объясните тогда, что нам делать?
  
   -Барон бдит за своими подданными,- произнес Дювалье,- и даже восстав они остаются в его власти. Волю Самеди оглашают и боккоры и тем держат в узде зомби. Ибога оживляет память, память предков, что веками поклонялись черным богам, слушали колдунов и жрецов. Каждый из зомби-- вместилище для многих душ, пришедших из Царства Мертвых. Душ негров.
  
   -Но не белых,- помрачнел Менгеле.
  
   -С ними все по другому,- покачал головой Дювалье,- другая кровь, другие предки, иные воспоминания,- он помедлил,- иные боги. Их плохо знают боккоры и совсем не знают шаманы Бвити. К тому же вы слишком хорошо объясняли своим людям, почему белые лучше черных. Эта память осталась у них, усиленная еще и "памятью предков".
  
   -Гиммлер был бы в восторге,- пробормотал "доктор Смерть",- блестящее подтверждение расовой теории. Черная магия низших рас неспособна покорить чистые арийские души. Все вскидывают руки и кричат "Хайль"!
  
   -При всем уважении,- сказал Эверс,- такая оценка путает причину и следствие. К тому же- он криво усмехнулся,- то, что получилось в результате этого "бунта" трудно назвать эталонным арийцем.
  
   -Как знать, как знать...-хмыкнул Менгеле,- ладно, неважно. Главное я понял - ваши черные колдуны не могут контролировать "белых зомби". И что вы можете предложить?
  
   -Им нужен бог,- неожиданно сказал Дювалье,- не колдун, не вождь, ни король. Только бог, чье слово станет законом и для белых и для черных.
  
   -Прекрасно,- язвительно сказал Менгеле,- и где по-вашему, я возьму такого бога?
  
   -Мы тут побеседовали с месье Дювалье,- вмешался Эверс,- и кое-что придумали. Скажите, как давно вы читали мою "Альрауне"?
  
   ......................................................................................................
   -Прошу вас, фройляйн, - рослый эсэсовец в черном мундире, щелкнув каблуками, распахнул дверь перед Кристиной. Девушка в ответ сделала небольшой книксен, стрельнув глазами на мужчину лет тридцати, словно сошедшего с агитационных плакатов Рейха. Светловолосый, голубоглазый, широкоплечий - хоть рисуй с него Зигфрида. На черном мундире петлицы гауптштурмфюрера, над правой бровью- чуть заметный шрам. Кристина заметила, что глаз под этой бровью слишком уж ярко-синий, неподвижный, неестественно поблескивающий в свете ламп. Точно так же блестело на пальце кольцо с рунами - одно из тех, что вручал наиболее отличившимся офицерам гиммлеровский "Распутин", маг Карл Мария Виллигут- Вайстор.
  
   Настоящий германский солдат, не молокосос, как Отто, не нюхавший пороху. Девушка почувствовала, как низ живота у нее наливается сладкой тяжестью.
  
   "Ты неисправимая распутница, Кристина,- строго отчитала она себя,- думать об этом сейчас". Она бросила быстрый взгляд на эсэсовца - если он и заметил интерес девушки, то виду не подал - мраморная статуя высказала бы больше эмоций. Оскорблено вскинув голову, Кристина шагнула в распахнутую дверь.
  
   Ее глазам открылся небольшой прямоугольный зал, стены которого украшали многочисленные гобелены, растянутые меж окон с цветными витражами. С правой стороны преобладали картины пасторальной идиллии: светловолосые крестьянки в народных костюмах жали хлеб, танцевали вокруг майского шеста, прижимали к обнаженной груди пухлых розовощеких младенцев. Резким контрастом шли гобелены с левой стороны зала: растрепанные, полуобнаженные женщины вырывались из рук инквизиторов в черных сутанах, корчились на дыбе, сгорали на кострах. Сцены казней и пыток перемежались картинами, изображавшими ведьм, пляшущих на Брокене, "пляску смерти" и чумные процессии в городах.
  
   А в конце зала возвышалась статуя - искусно вырезанное из дерева изваяние прекрасной женщины, облаченное в платье из вытканной шерсти, состоящее из куртки с длинными рукавами и длинной, по самые щиколотки юбки. Но даже под этим громоздким облачением было видно искусство резчика, сумевшего показать гибкость тела и пышность форм. Еще живее удалось передать лицо - казалось, полные губы вот-вот дрогнут и заговорят. Глаза мерцали синим светом, словно живые, сброшенный с головы капюшон куртки открывал роскошные золотые волосы, уложенные в замысловатую прическу и прикрытые шерстяным чепцом в форме сеточки. В правой руке женщина держала украшенный рунами посох.
  
   -Нравится?- послышался голос позади девушки.
  
   Кристина обернулась -оказывается за одним из гобеленов была потайная дверь, откуда сейчас и вышел невысокий щуплый человек в черном мундире. Тонкие усы и пенсне, сквозь стекла которого тускло, смотрели невыразительные глаза, придавали вошедшему вид не то сельского учителя, не то клерка средней руки, в каком-нибудь захудалом гау. Трудно было поверить, что за этой невзрачной внешностью скрывается один из самых могущественных людей Рейха, "верховный магистр" Черного Ордена, наводящего ужас на большую часть Европы и половину Африки.
  
   -Да, нравится...господин рейхсфюрер,- поспешно добавила она,- хотя и неожиданно. Всегда считала, что в Вевельсбурге в почете только мужская героика.
  
   - Мужчина воин, герой и первопроходец,- покачал головой Гиммлер,- но много ли он сделает без верной спутницы рядом? Зал этот посвящен Фрейе - древней Матери нордической цивилизации. Несколько сотен германских девушек пожертвовали по пряди волос, чтобы создать парик, который вы видите. Вы, конечно же, знаете о Фрейе?
  
   -Разумеется,- кивнула Кристина,- обе Эдды я прочла еще в школе.
  
   -А "Ура-Линду"? - спросил Гиммлер.
  
   -В Академии - быстро ответила Кристина. Свое мнение о творении доктора Вирта она решила оставить при себе. Гиммлер удовлетворенно кивнул.
  
   -Эдды и Саги, не могут дать верного представления о величии нордического духа,- сказал он,- они были записаны христианами, а еще раньше чистый свет германской веры был замутнен лаппонскими предрассудками. Низменные инстинкты чуждых нам рас исказили светлый образ Праматери, представив ее распутницей и ведьмой, средоточием мерзости этрусского суеверия, как писал Розенберг. Только Ура-Линда, библия нордических народов, дает нам подлинное знание о Матушках, хранительниц очага...
  
   Гиммлер воодушевился, его глаза заблестели, пока он рассказывал об идиллических нравах "золотого нордического века", попутно разъясняя Кристине смысл каждого из представленных в зале гобеленов. Девушка, которой все это рассказывали, еще на занятиях в Академии послушно кивала в нужных местах, понимая, что сейчас, когда Гиммлер сел на своего любимого конька, его трудно будет остановить. От древней идиллии Гиммлер перешел к преследованиям ведьм. Кристина знала, что это тоже его больное место- по семейным преданиями одна из женщин в его родословной была сожжена на костре как колдунья.
  
   -Трудно найти более позорную страницу в истории нашего народа, - воодушевленно говорил Гиммлер,- столько доброй германской крови было уничтожено, столько женщин так не смогли подарить нации здоровых сыновей. Именно здесь в этой комнате было казнено в свое время несколько "ведьм".
  
   Генрих Гиммлер вопросительно посмотрел на Кристину и та, спохватившись, поняла, что от нее ждут ответа.
  
   -Это ужасно, господин рейхсфюрер,- она кивнула на гобелен где изображалась особенно жестокая казнь ведьмы,- я и представить не могла что может быть, вот так...
  
   -Наша раса понесла тяжелую утрату,- покачал головой Рейхсфюрер СС,- утрату, последствия которой мы ощущаем по сей день. И все мы- и мужчины и женщины Германии должны сделать все возможное, чтобы возместить ущерб нанесенный нашему народу носителями чуждого восточного мировоззрения. Поэтому я и приказал обустроить "зал Фрейи" именно в этой комнате - пусть ее сила искоренит зло причиненное германским женщинам, пусть отсюда начнется возрождение расы. Пройдемте со мной.
  
   Он жестом пригласил Кристине проследовать за ним в дверь, в которую он пришел в зал. За ней обнаружился небольшой кабинет, столь же простой и невыразительный, как и внешность самого Гиммлера. Письменный стол у окна с аккуратно разложенными на нем стопками документов, стулья, небольшой шкаф с полками. Единственное, что выбивалось из этой почти спартанской скромности, это большое зеркало, висевшее на стене.
  
   Усевшись за стол, Гиммлер жестом показал девушке на стол у окна. Пододвинув его к себе, девушка села, напряженно вглядываясь в лицо рейхсфюрера. Тот сидел неподвижно, будто гипнотизируя ее стеклами своих очков, в то время как мысли его были, похоже, где-то далеко. Кристина тоже молчала, не зная, что и ждать от сидящего напротив нее человека. Раньше она видела его раз или два во время больших праздников и конечно, до сих пор ей ни разу не приходилось общаться с ним вот так, с глазу на глаз. Женщины вообще не часто посещали святая святых СС, хотя "Женские академии мудрости и красоты" в Вестфалии и считалась частью общего архитектурного комплекса Вевельсбурга. Привлечь внимание одного из первых лиц Рейха - для этого надо было здорово потрудиться, и сейчас Кристина ломала себе голову- за какие такие заслуги ее могли позвать сюда? Или не за заслуги, а за провинности. Но не станет же Гиммлер наказывать ее лично?
  
   -Я ознакомился с вашим личным делом,- рейхсфюрер наконец поднял глаза на встрепенувшуюся Кристину,- вы ведь из Ганновера?
  
   -Из Хильдесхайма,- кивнула Кристина.
  
   - Заксенбург-Ойген?- дождавшись утвердительного кивка, Гиммлер улыбнулся,- прославленный род. Насколько я знаю у вас в родне даже английский королевский дом.
  
   -Кроме вас, похоже, об этом мало кто помнит,- пожала плечами Кристина.
  
   -Кровь Видукинда дает о себе знать,- убежденно сказал Гиммлер,- пусть даже и у женщины. Вы же одна из лучших учениц в Академии. Если не лучшая.
  
   -Думаю, вы мне льстите, господин рейхсфюрер,- Кристина натужно улыбнулась.
  
   -Не скромничайте, моя дорогая, не скромничайте,- усмехнулся Гиммлер, листая разложенную папку,- история, юриспруденция, право, основы расовой теории, стрельба, вождение, плавание. И везде - самые лучшие результаты. Мы можем гордиться тем, что у нас такие женщины, фройляйн Кристина.
  
   -Ну, если вы так говорите,- девушка позволила себе улыбнуться.
  
   -Это не я так говорю, это так и есть,- голос Гиммлера стал жестче, из него исчезли теплые нотки,- и поэтому мне так и не понятно, почему столь выдающаяся ученица до сих пор не выполняет главный долг германской женщины.
  
   "О нет"- мысленно закатила глаза Кристина.
  
   -Вы фактически закончили Академию,- продолжал Гиммлер,- выпуск это простая формальность. Многие из ваших сокурсниц - показавшие, смею заметить, куда худшие результаты, чем вы - уже нашли себе достойную пару, некоторые даже завели детей. Меня не очень волнует, что они были зачаты вне брака- это куда лучше, чем не иметь детей вообще. Так как это пока происходит с вами, Кристина фон Заксен-Ойген!
  
   -Но я...мне пока не удалось найти подходящую пару,- пробормотала девушка, судорожно придумывая оправдание,- вы же сами говорите - я одна из лучших. Не могу же я выйти замуж за первого встречного.
  
   -В Вевельсбурге нет "первых встречных", фройляйн,- отчеканил Гиммлер,- именно поэтому Вестфальская Академия мудрости и красоты была учреждена тут. Многие из офицеров, воспитывавшихся здесь пролили кровь на Восточном Фронте- да взять хотя бы и Фридриха. И было бы только справедливо, если бы рядом ними - элитой, господами Новой Европы, - встала бы и надежная спутница. Вот пройдемте.
  
   Гиммлер импульсивно поднялся и, ухватив Кристину за локоть, чуть ли не насильно поволок ее к зеркалу. Девушка проследовала за рейхсфюрером, неожиданно поймав себя на желании вырваться- благо в физической подготовке немолодой Гиммлер заметно проигрывал крепкой спортивной девушке. Но субординация, увы.
  
   В зеркале отразилась статная светловолосая красавица, с правильными, аристократичными чертами лица и ярко-голубыми глазами. Изящество фигуры и округлость форм не скрывала даже кошмарно-асексуальная форма "Союза немецких девушек" с ее темно-синей юбкой и белой блузкой с длинным галстуком. Чуть ли не плакат "Силы и красоты", воплощенная германская женственность, еще больше оттенявшаяся малопривлекательной физиономией рейхсфюрера, выглядывавшей из-за ее плеча. Кристина чуть не вздрогнула от отвращение, когда ей на живот легла его рука.
  
   -Это чрево,- пальцы скользнули на юбку,- должно рожать детей. В этом ваш долг, ваша святая обязанность.
  
   Кристина стояла неподвижно, словно библейский соляной столп, пытаясь разобраться в своих чувствах. Пальцы Гиммлера касались ее плоти - пусть и прикрытой тканью - и в этих нескромных прикосновениях чувствовалось вожделение немолодого мужчины к красивой девушке. "Генрих-Птицевод", мог сколько угодно делать вид, что и за его интересом к женской физиологии стоит забота о будущем Рейха, но мало для кого было тайной, что заботят его не только вопросы плодовитости германских женщин. Несмотря на субординацию и все остальное прикосновения Гиммлера Кристине были явно неприятны. Она расслабилась, старясь думать о чем-то приятном - например об одноглазом гауптштурмфюрере у дверей или об Отто. Она вновь посмотрела в зеркало и вскрикнула, дернувшись в руках Гиммлера. За плечом рейхсфюрера виднелась высокая фигура в камзоле старинного покроя и черной треуголке прикрывающей белый парик. Серые глаза метали в Кристину молнии, лицо искажала ярость, тонкие губы шевелились, словно изрыгая проклятья и девушка отвернулась, зажмурившись.
  
   -Что с вами, Кристина?!- послышался недовольный голос у нее над ухом. Помотав головой девушка, набралась смелости и взглянула в зеркало- но там, кроме нее самой и недоуменно-раздраженного рейхсфюрера больше никого не было.
  
   -Ннн...не знаю,- пробормотала девушка,- нервы, не выспалась.
  
   -Знаю я от чего вы там не высыпаетесь,- Гиммлер погрозил ей пальцем, отходя за стол и усаживаясь в кресло,- я же вижу, что вам рядом нужен мужчина.
  
   Кристина уселась напротив него, поправляя юбку и склонив голову. Теперь она как никогда походила на нерадивую ученицу, распекаемую строгим учителем. Внутренне она была в расстройстве раз за разом вспоминая видение в зеркале. Что это было- простая галлюцинация вызванная переутомлением...или? С большим трудом она заставила себя слушать Гиммлера.
  
   - Конечно, я понимаю, вы считаете, что обучение в Академии дает вам право на что-то большее, чем для обычной женщины,- продолжал Рейхсфюрер,- в чем-то вы даже правы. Именно поэтому я, видя как долго вы не заводите семью, решил сам подобрать вам пару. Совсем недавно человек, чью работу на благо Рейха трудно переоценить, изъявил желание связать себя новыми узами брака. И я более, чем уверен, что вы - именно та женщина, которая ему подойдет в наилучшей степени.
  
   -И кто же это?- обреченно спросила Кристина.
  
   -Не торопитесь,- улыбнулся Гиммлер,- сначала, позвольте мне вас немного проэкзаменовать. Вы ведь не против?
  
   -Конечно, нет,- настороженно ответила Кристина,- а какого рода экзамен?
  
   -По географии,- сказал Гиммлер.- Что вы знаете о Германской Африке?
  
   Вопрос застал Кристину врасплох- она ожидала, чего угодно, но не этого. Гиммлер издевается? Она посмотрела на него - глаза за стеклами по-прежнему ничего не выражали.
  
   Ну, если ему хочется поиграть еще - на здоровье.
  
   -Владения Рейха в Африке занимают около трети континента,- голосом прилежной ученицы начала девушка,- делятся на Старую и Новую Африку. Старая- бывшие имперские колонии Камерун, Того, Юго-Западная Африка, Германская Восточная Африка и протекторат Дагомея. Все эти земли были утрачены Германией по Версальскому договору в 1920 году и возвращены в1941, по Парижскому миру, кроме Танганьики, которую мы оставили англичанам. Новая Африка- это колонии, переданные нам по мирному договору: бывшее Бельгийское Конго и Французское Конго, Верхняя Вольта...
  
   Она говорила, сыпля цифрами, фактами и названиями, сама удивляясь тому, как много задержалось в ее памяти. Гиммлер довольно кивал с каждым ее новым словом.
  
   -Очень хорошо, Кристина,- воскликнул он,- я не ошибся в вас. Ну что же раз вы так много знаете об Африке - думаю, вам будет легко наладить отношения с новым мужем.
  
   -Безусловно, но...кто он?- осторожно спросила Кристина.
  
   - Йозеф Менгеле, -улыбнулся Гиммлер, - министр здравоохранения Германской Африки.
  
   -Но...- мысли метались в голове Кристины, словно встревоженный пчелиный рой. Кто такой Менгеле она знала прекрасно- и вовсе не желала бы иметь с ним сколь-нибудь близких дел. С другой стороны - ну как откажешь рейхсфюреру?
  
   - Я думала, что он женат,- она скрипнула зубами, понимая как жалко это прозвучало
  
   -О, это пустяки, -махнул рукой Гиммлер,- развод, государственная пенсия жене, какие-то льготы детям и все уладится. Личные интересы не должны мешать расовому оздоровлению общества. Так, кстати, считает и сам Менгеле. Взявшие красоту от вас и ум от доктора, ваши дети, я уверен, станут одними из лучших в будущей элите.
  
   -Думаете?- на этот раз Кристине не удалось скрыть сарказм.
  
   -Уверен,- без тени иронии кивнул Гиммлер,- и попросил бы вас отнестись к этому делу с максимальной серьезностью. Помните, что учеба в Академии накладывает на вас определенные обязательства не только перед мужем, но и перед Черным Орденом- прежде всего перед ним. Ваше замужество - неплохой способ держать Менгеле в рамках.
  
   -В рамках?- с любопытством спросила Кристина, в ней неожиданно проснулся интерес к этому замужеству,- вы ему не доверяете.
  
   -Я этого не говорил,- строго сказал Гиммлер,- и вам бы советовал тоже не высказывать такие вещи вслух. Просто, находясь так далеко от Европы, наш добрый доктор, похоже, стал слишком широко понимать свои полномочия. Самому ему будет нелегко признать, что он залез в дела находящиеся вне его компетенции. Вы же, как любящая супруга, получившая к тому же, специальную подготовку, сможете, я уверен, удержать его от глупостей. Вы ведь сможете, верно?
  
   -Я постараюсь,- кивнула Кристина, поняв, что от замужества уже не отвертеться,- так мне придется отбыть в Африку?
  
   -Именно так,- кивнул Гиммлер,- более того, вы вылетаете завтра.
  
   -Завтра!?- воскликнула Кристина,- а как же выпуск?
  
   -Это формальность, - поморщился Гиммлер,- успех вашей миссии на самом деле будет лучшим аттестатом вашей подготовки, чем любая бумажка с печатями.
  
   -Понимаю,- подавив вздох, произнесла девушка.
  
   -Вот и отлично,- бодро произнес Генрих Гиммлер,- уверен, для вас это будет на редкость поучительное путешествие. Теперь ступайте и собирайтесь в дорогу.
  
  
  
  
  
  
   Атлантика, недалеко от африканского побережья.
  
  
  
  
  
  
   -Аааааххх!!
  Бессильный стон сорвался с искусанных губ и растрепанная голова бессильно упала, свесив гриву светлых волос. Тело Кристины невыносимо болело от стягивающих его веревок. Ими же были связаны крест-накрест руки за спиной, заведенные за что-то длинное и твердое, наподобие большого бревна. Само 'бревно' крепилось к чему-то большому мерно покачивающемуся, заставляя ее то взлетать вверх, то устремляться вниз навстречу пенящимся водам. В памяти всплывал образ огромного корабля, с множеством мачт, пушек и парусов, словно сошедшего со страниц приключенческих романов. Из памяти всплывает название 'галеон'. Откуда-то она знала, что привязана к бушприту такого судна, - наподобие русалок, которыми в старину украшали корабли. Она знает это, хотя, связанная по рукам и ногам, не может обернуться. Все что она видит - только пенящиеся белыми барашками морские воды, куда ее уже несколько раз вырвало от бесконечной качки. Израненное тело болит, тугие путы стягивают ее груди, покрытые мелкими надрезами так, что уже превратились в два окровавленных комка плоти. Такие же надрезы покрывают и ее тело, дергающееся на скользком от крови бушприте.
  Кристина не знает, как с ней свершился этот кошмар, но она точно знает - КТО капитан на том проклятом галеоне. Шум волн перекрывает все остальные звуки - кроме злорадного смеха, который Кристина может узнать из тысячи. Измученная, обессиленная, она все еще внутренне содрогалась при мысли о том, что с ней еще может сделать это чудовище в человечьем обличье.
  Галеон шел параллельно берегу, покрытому буйной тропической растительностью. Вот позади послышалась отрывистая команда, следом загрохотала якорная цепь. Несколько мгновений спустя корабль замедлил ход, а потом и вовсе остановился.
  -Не соскучилась, моя красавица?- послышался у нее над ухом ненавистный голос.
  Кристина, сжала зубы, пытаясь задавить очередной стон. Позади раздался новый смешок и девушка почувствовала как ее лопаток касается холодное лезвие. Острая сталь разрезала одновременно кожу и веревку и Кристина, покачнувшись, повисла еще ниже над водой. Кровь закапала вниз, оставляя на воде алые разводы.
  -Наверное, у тебя затекли руки,- с притворным сожалением произнес мучитель,- я так и не научился нормально общаться с женщинами.
  Алые капли продолжали падать в воду. Сквозь слезящиеся глаза девушка увидела, как под ней проплыло что-то длинное, темное. Над водой поднялся треугольный плавник, мелькнула заостренная морда и маленькие глазки.
  -Тебе не будет одиноко,- вновь послышался издевательский голос. Нож взрезал веревки, стягивавшие ей руки и Кристина, страшно закричав, повисла над водой, привязанная только за ноги и талию. Разом открылись старые раны и, уже не стянутая ремнями плоть обильно закровоточила. Все новые и новые твари появлялись внизу, описывая нетерпеливые круги под Кристиной. Манфред начал напевать себе под нос какую-то деревенскую песенку.
  -Лети на волю, моя птичка, - прервавшись, сказал он. Нож разрезал веревки стягивающие бедра и талию Кристины, и та, всплеснув руками, заболталась вниз головой над смертельным океаном. Как в замедленной киносъемке она видела, как перед ее лицом распахивается огромная пасть с острыми зубами. Черные глаза встречаются с взглядом Кристины и в этот предсмертный миг ей кажется, что на акульей морде виднеется все та же мерзкая улыбка, что и у Манфреда фон Фюрстенберга.
  И тут она просыпается.
  Пробуждение от кошмара произошло в молчании - Кристина не вскинулась с постели с истошным криком, даже не шелохнулась. Она просто лежит молча, слушая бешеный стук сердца, чувствуя на лице взмокшие от пота волосы. Над ухом слышен ровный, мощный гул двигателей, чуть заметная вибрация ощущается и на стенах.
  Раз за разом она переживает увиденное - привычный дурной сон, повторяющийся в разных вариациях, но всегда с одним и тем же персонажем. Череда изуверских пыток и кровавого непотребства, боль от которого чувствовалась столь реально во время каждого сна, пусть и уходящая с пробуждением. Чуть ли не каждую ночь Черный Капитан приходил к ней в омерзительных снах. Он больше не являлся ей наяву, но здесь, на глубине в десятки метров под водой, присутствие призрака чудилось ей повсюду. Голос Манфреда фон Фюрстенберга слышался в мерном урчании двигателей, отрывистых командах офицеров, его похотливый взгляд ей виделся в глазах матросов и унтер-офицеров, нет-нет, да и провожавших взглядом красивую девушку. Кристина чувствовала свою вину перед подводниками - она понимала, что подводники не желают ей зла, что их реакция естественна для молодых здоровых мужчин, которые месяцами не видят женщины- но не могла подавить в себе испуг и омерзение. Черный Капитан своим присутствием отравил для нее и без того непривычное существование на подлодке.
  Она поднялась на кровати, осматривая свое временное обиталище. Капитан был настолько любезен, что предоставил 'представительнице Рейхсфюрера' свою каюту, сам, разместившись в офицерском кубрике. Выглядело, впрочем, капитанское обиталище скромно: маленькая коморка, где из мебели был лишь встроенный в обшивку стены шкафчик, откидной столик и койка. Однако для такого маленького плавучего мирка, любая возможность иметь свой угол была настоящей роскошью и Кристина могла оценить жертву, на которую пошел капитан.
  В проходе за шторой слышались голоса, среди которых громче всех раздавались команды капитана- подлодка жила своей обычной жизнью, каковой проживала эта субмарина во время своих неоднократных выходов в море. Германские субмарины все еще продолжали патрулировать Атлантику - пусть война и кончилась, но расслабляться не стоило: немецкие подлодки отслеживали американцы, за маской нейтралитета скрывавшие чрезвычайную озабоченность тем, что происходит в Европе и Африке. Так что работы у конвоев по-прежнему хватало.
  Эта подлодка, впрочем, выполняла какие-то особые, не до конца понятные самой Кристине задачи. Она знала, что этот рейс отнюдь не сводился к доставке Кристины в Дагомею и что Гиммлеру стоило немалых усилий определить ее сюда. Сейчас, когда на фронтах было все относительно спокойно, с новой силой ожили все аппаратные интриги и подковерная борьба в различных ведомствах Рейха, отголоски чего проникли и на эту субмарину. Здесь, еще в пути, она должна была выполнить свое первое задание.
  -Фройляйн Кристина,- прервал ее мысли голос капитана,- завтрак готов.
  -Уже иду герр Прин,- откликнулась девушка, вставая с койки. Одев черную юбку, китель и сапоги, она достала небольшое карманное зеркальце и быстро привела себя в порядок и вышла в коридор.
  Воспитанница эсэсовской Академии ела вместе с офицерами, в их каюте - еще одна привилегия, которую удостоил единственную девушку на подлодке- и как бы не первую в истории судна - командир подлодки Гюнтер Принн. Легендарный подводник и по окончанию войны не остался не удел, выполняя самые щекотливые поручения вождей Рейха. С девушкой он был всегда вежлив, но в то же время несколько суховат. Зато остальные офицеры подлодки, да и некоторые особо храбрые матросы наперебой оказывали Кристине знаки внимания. Особо тут усердствовал Ганса Гофмана- молодой светловолосый лейтенант, с мужественным, до синевы выбритым подбородком. Среди офицеров он к тому же был единственным, более-менее близким к ней по возрасту. Вот и сейчас он сел за стол, напротив нее, подарив белозубую улыбку. Кристина вымученно улыбнулась в ответ - она еще переживала происшедшее во сне.
  -А где доктор?- капитан посмотрел на единственное пустовавшее место за столом.
  -Я тут, герр капитан,- послышался негромкий голос от двери и в комнату вошел грузный лысый человек в белом халате. На нем были какие-то бурые пятна от которых ощутимо пованивало- Кристина едва удержалась, чтобы не поморщится, когда Эрнст Крюгер развалился рядом. Однако когда Крюгер посмотрел в ее сторону, Кристина послала ему самую очаровательную улыбку, на которую была способна. Польщенный доктор осклабился, похотливо разглядывая девушку.
  -Вам так сложно переодеться перед завтраком, доктор Крюгер? - сдержанно произнес Принн,- тут все-таки не ваша лаборатория.
  -Тысяча извинений, капитан,- помотал головой ученый,- я с вечера совсем замотался с этой работой. К тому же я боялся опоздать к завтраку. Сегодня я устрою небольшой перерыв,- добавил он, принимая тарелку из рук кока,- так что скоро я придам себе подобающий вид. Я же сам понимаю, негоже так выглядеть при фройляйн,- он широко оскалился в сторону девушки и та вновь улыбнулась в ответ, хотя ее воротило от этого человека. Но что поделать - Возвеличенная Женщина обязана нравиться мужчинам.
  -Меня не смущает ваш вид, герр Крюгер,- мягко сказала она,- человек умственного труда может себе позволить небрежность в одежде.
  -Потрясающая рассудительность для ваших лет, фройляйн,- самодовольно сказал Крюгер.
  -Как, кстати, ваша работа?- сменил тему Гюнтер Прин, - все нормально?
  -Я слежу за этим день и ночь, капитан,- кивнул доктор с набитым ртом,- никаких неожиданностей. Скоро весь мир будет потрясен чудом научной мысли Рейха, очередным торжеством германского гения...
  -Думаю, нам об этом пока рановато знать,- вежливо кивнул Прин,- к тому же вряд ли мы смогли бы оценить ваше достижение по достоинству.
  -О вы смогли бы,- закивал Крюгер,- черт возьми, это открытие такого масштаба, что его величие может дойти до всех и каждого, даже до этих черных дикарей к которым мы направляемся. Менгеле долго не верил, что такое возможно, называл меня чудаком, хе-хе...Ничего, скоро он поймет, как был неправ.
  При упоминании имени доктора офицеры пасмурнели, даже Гюнтер Принн слегка изменился в лице. Слухи о жутких вещах, творящихся в африканских лабораториях долетали и до рубок германских субмарин и подводники, суеверные как и все моряки, старались лишний раз не поминать Ангела Смерти. Крюгер, словно и не видя всеобщего смущения с аппетитом уминал все что было положено на тарелку. Увлекшись едой он не заметил странное выражение на лице Кристины фон Заксен-Ойген.
  Первая половина дня прошла скучно: Кристина уединилась в своей каюте, чтобы почитать некоторые книги об Африке, захваченные ей из библиотеки. Остальные члены экипажа занимались своими делами, пока подлодка покрывала милю за милей. После обеда и Кристина, вместе с некоторыми членами команды получила возможность подняться на палубу. По обе стороны плескалась бескрайняя серая гладь - Атлантика. Лишь где-то на горизонте виднелась узкая полоска берега.
  -А что там?- поинтересовалась Кристина у стоявшего рядом Гофмана.
  -Французская Африка,- охотно ответил он, - Сенегал, скорей всего. А может и Гамбия, - мы как раз должны проходить устье. Нам повезло, что сейчас тут нет ни британских, ни французских кораблей.
  -И что?- с наигранной наивностью спросила девушка,- разве мы не союзники?
  -Конечно союзники,- усмехнулся немец,- но все равно лучше не попадаться им на глаза. У нас приказ - довести эту лодку до места как можно более незамеченной.
  Кристина понимающе кивнула, еще раз вглядываясь в далекий берег, потом посмотрела на затянутое тучами небо.
  -Как-то пасмурно,- она передернула плечами,- мы ведь рядом с Африкой, верно? Я думала там всегда солнце.
  -Если вы задержитесь в этих краях, вы увидите столько солнца, что будете мечтать о каждом облачке на небе,- усмехнулся лейтенант,- здесь царит вечное пекло. Вам повезло еще, что сейчас начинается сезон дождей.
  Словно в подтверждение его слов прогремел гром и на палубу упало несколько капель. Постепенно дождь становился все сильнее, но ни Кристина, ни офицеры не спешили уходить вниз, наслаждаясь теплыми струями. Только когда дождь стал грозить перейти в ливень, девушка и ее провожатые покинули палубу. Веселая, довольная Кристина шла по отсеку чуть ли не вприпрыжку и впопыхах столкнулась с вынырнувшим сбоку грузным мужчиной. Разум еще не сразу осознал с кем именно она столкнулась, однако тело уже отреагировало судорогой омерзения. Однако Кристина не стала отстраняться.
  -Извините, доктор Крюгер,- произнесла она как можно радушнее,- я такая неосторожная.
  -Все в порядке, Кристина,- доктор осклабился,- с моим весом многим приходится быть ко мне ближе, чем хотелось бы. Иногда это даже приятно,- он сделал гримасу, которая у иного человека была бы похожа на дружескую улыбку.
  -Женщине тоже всегда приятно прислониться к опытному мужчине,- сказала Кристина и, еле удержалась от рвотного рефлекса, когда увидела, как расплывается в довольной улыбке доктор Крюгер
  -Вы опять на нос,- спросила Кристина,- вы я смотрю, оттуда просто не выходите?
  -Это да,- кивнул доктор,- столько работы.
  -Это, наверное, так интересно, - вновь улыбнулась Кристина, - вы не поверите, но я всегда чувствовала свою тягу к науке,- в наигранном смущении она потупила взор.
  -Очень похвально для такой молодой девушки,- кивнул доктор, но Кристина не могла не уловить настороженности в его голосе.
  -А я могу посмотреть, - спросила Кристина, стараясь чтобы ее голос прозвучал как можно беззаботней,- вы так интересно рассказывали.
  -Вряд ли вам будет интересно,- произнес Крюгер,- извините мне надо идти.
  С этими словам он ускорил шаг и вскоре исчез в носовом отсеке. Кристина посмотрела ему вслед и замысловато выругалась про себя.
  Чуть позже она сидела в капитанской каюте, подперев руками голову и думая о том, что ей предстоит сделать. Эрнст Крюгер был человеком Канариса и то, что он разрабатывал несомненно имело какое-то отношение к флоту. Гиммлер используя все свое влияние, сумел настоять, чтобы девушку отправили тем же рейсом, что и толстяка, но добиться доступа к его исследованиям он не мог - глава Абвера был достаточно влиятелен, чтобы оградить себя от посягательств рейхсфюрера. Она гадала - как много знает сам Крюгер, догадывается ли он кто она такая?
  В любом случае времени у нее оставалось немного: совсем скоро ей предстояло выйти на берег, после чего Крюгер выйдет из поля ее зрения, - лодка следовала на юг, в Намибию. До этого времени Кристине предстояло выяснить хоть что-то.
  Дождавшись ночи,- хотя и на подлодке трудно было различить времена года - Кристина, переодевшись в мужские штаны и легкую куртку выскользнула из каюты, направляясь к носовому отсеку. Она знала, что в это время Крюгер выходит на палубу проветриться и надеялась, что в его отсутствие она успеет узнать хоть что-то. К тому же - ей очень не хотелось сейчас отходить ко сну.
  Крышка люка была приоткрыта - Крюгер живший в носовом отсеке, оказался рассеянным, как и многие люди науки, часто забывая закрывать люк. В расчете на это Кристина и сделала сегодняшнюю вылазку. Настороженно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку, Кристина шагнула внутрь.
  Сейчас в носовом отсеке не было торпедных аппаратов - их место занимал большой бронзовый контейнер. Кристина достала карманный фонарик и осторожно осветила массивный ящик, напомнивший большой гроб. Она положила руку на крышку и с трудом удержалась, чтобы не отдернуть ее - ей показалось, что бронза зашевелилась. Лишь мгновение спустя она поняла, что это была всего лишь вибрация от двигателя подлодки. Продолжая исследовать крышку контейнера, она наткнулась на германского орла со свастикой выгравированного в бронзе. Больше никаких знаков на контейнере не обнаружилось и девушка наугад надавила на партийную эмблему.
  Крышка неожиданно отъехала в сторону и Кристина не могла не издать изумленного вздоха: весь ящик до отказа заполняла мутная, полупрозрачная жидкость, в которой плавало человеческое тело. Было видно, что некогда оно принадлежало крупному, хорошо сложенному человеку, на вид около тридцати лет. Голова его была начисто выбрита, глаза были закрыты. Кристина невольно скользнула глазами меж бедер и невольно покраснела при виде его мужского достоинства.
  'Жаль, что он умер,- подумала она,- интересно кем он был'.
  Она осмотрела тело еще раз и заметила нечто, раньше ускользнувшее от ее внимания. Руки и ноги человека накрепко удерживались специальными зажимами, прикрепленными к стенкам гроба.
  'Это еще зачем?'.
  Во влажной темноте отсека вдруг послышался знакомый смешок, пробравший ее до костей. Что-то темное, темнее окружавшего ее полумрака сгустилось над крышкой гроба и, словно растворилось в прозрачной жидкости
  И в этот момент человек в баке открыл глаза.
  Пораженная ужасом Кристина смотрела, как в белых, похожих на рыбьи глаза, проступает уже знакомое злое ехидство. Что-то щелкнуло - это разжались зажимы и человек контейнера рванулся вверх. Тогда же Кристина заметила и еще кое-что, ранее незамеченное в его внешности.
  Вдоль мускулистой шеи шевелились, опадая и выплескивая жидкость несколько продольных узких щелей.
  Жабры!
  Кристина хотела закричать, но не успела - сильная рука ухватила ее за горло, выдавливая сдавленный всхлип. Другой рукой, уже вылезшее из контейнера чудовища прижало отчаянно бьющуюся девушку к стене. Она почувствовала, как к ее бедрам прикасается что-то твердое и холодное. Ее прежние сожаления были преждевременны: срывающее с нее одежду тварь, явно намеревалась доказать молодой аристократке свою мужскую состоятельность. Кристина пыталась вырваться, но это было все равно, что бить кулаком о стену - тварь была чудовищно, нечеловечески сильна.
  -Что за черт!- послышался от стены изумленный голос.
  Тварь обернулась, оскалив острые зубы - у двери стоял Ганс Гофман, дрожавшими руками достающий пистолет. С утробным рыком чудовище метнулось к нему. Раздался выстрел, но тварь не замедлила хода. Через мгновение молодой лейтенант уже лежал на полу, а над ним нависло неведомое отродье, терзающее его плоть. Когтистыми лапами, с перепонками между ними, оно вытаскивало из разорванной брюшины внутренности, запихивая их в зубастую пасть.
  Кристина осела, прислонившись спиной к стене- ноги ее уже не держали, с ее губ сорвался всхлип. Услышав его, чудовище вскинуло голову, посмотрев на Кристину -всякое человеческое выражение пропало из глаз твари. Теперь это был взгляд просто огромной рыбы. Угрожающе оскалившись тварь поднялась на ноги, когда за его спиной возникла уже знакомая грузная фигура. В руках Крюгера появился шприц, который он и вогнал в шею твари. Тут же закатились белые глаза и тварь, обмякнув, повалилась на пол.
  Почти сразу же за ней последовала и Кристина - не выдержав потрясений этой ночи, она потеряла сознание.
  Вокруг Кристины все колебалось, расплывалось, словно она находилась глубоко под водой. Из окружающего ее полумрака выплывали и исчезали обратно уродливые рыбьи морды, скалящие острые зубы; протягивались длинные щупальца; светились красные глаза. Под ней простиралось морское дно, усеянное обломками погибших кораблей. Разбросанные меж мачт скелеты начинали шевелиться, поднимая черепа в которых горел дьявольский огонек. В бездонных провалах шевелилось нечто огромное, сверкающее огромными глазами, извивающееся чешуйчатыми кольцами. И над всем этим разносился уже знакомый ненавистный смех.
  -Оставь меня в покое!! - выкрикнула Кристина,- что ты хочешь от меня!
  -Ты сама пришла ко мне,- послышался в ответ глумливый хохот,- пришла, как я хотел давно. Через твое тело я вновь возрожусь в этом мире.
  -Ублюдок! Оставь меня!
  -Ни за что! Ты теперь моя!
  Словно в подтверждение этих слов огромная акулья пасть распахнулась перед лицом Кристины и сказала голосом Гюнтера Прина.
  -С ней точно все в порядке, доктор Крюгер?
  -Да, черт бы ее побрал,- как сквозь вату послышался в ответ недовольный голос,- хотя и жаль, что она отделалась так легко. Я бы ее...
  -В том, что случилось есть и ваша вина, доктор,- оборвал его Прин,- почему вы не сказали, что везете столь опасный груз?
  -Если бы эта дура не полезла, куда не просят, вы бы его даже не заметили...
  Пугающие видения расплывались, бледнели, растворяясь где-то на задворках ее подсознания. Голоса слышались все ярче и четче - Кристина постепенно возвращалась к жизни из очередного кошмара. Впрочем, после чудовище в носовом отсеке она уже не понимала какой кошмар страшнее - во сне или наяву.
  Рядом с ее койкой стояли Гюнтер Прин и Эрнст Крюгер. Лицо доктора было искажено от ярости, капитан подлодки оставался бесстрастным.
  -Как вы себя чувствуете, фройляйн?- спросил он.
  -Ничего...вроде,- пробормотала Кристина, избегая встречаться взглядом с доктором, -что...что с лейтенантом Гофманом?
  -Мертв,- скупо обронил Прин.
  -Это ты виновата в его смерти, сука!- выплюнул Крюгер,- ты, подлая...
  -Доктор Крюгер,- не повышая голоса сказал Прин,- вам стоит вернуться в носовой отсек. Мне пока удается удерживать матросов и офицеров от решительных действий по отношению к вашему...плоду научных изысканий, однако если он и дальше останется без присмотра- кто-то может и не устоять перед искушением.
  Нацистский ученый ошарашено посмотрел на капитана, словно до него не сразу дошел смысл его слов, затем Крюгер выругался и выскочил за дверь, как ошпаренный.
  -Теперь я вижу, что древние были правы, - Гюнтер Прин перевел взгляд на Кристину,- женщина на корабле к несчастью.
  -Капитан, мне очень жаль, но...
  Прин жестом прервал ее.
  -Интриги Абвера и СС меня не касаются,- процедил он,- до тех пор, пока не приводят к гибели моих людей. Мне не особо интересно, зачем вы туда проникли - лучше скажите как вам удалось отомкнуть оковы? Крюгер меня уверял, что ключ все время был у него...
  -Я не,- Кристина запнулась не зная, как объяснить происшедшее,- я не знаю как это получилось,- ответила она, наконец,- у меня никакого ключа не было. Этот...человек...это существо только что лежало в ящике, а потом вдруг прыгнуло на меня...
  Прин еще какое-то время сверлил ее взглядом, потом тяжело вздохнул.
  -Мы уже вошли в территориальные воды Германской Западной Африки,- сказал он,- скоро мы будет рядом с Дагомеей и одной проблемой у меня будет меньше. Ума не приложу, как довезти до Намибии остальные две,- добавил моряк.
  Он развернулся к двери, потом, словно вспомнив что-то обернулся к Кристине.
  -Думаю, до этого времени вам не стоит появляться среди моих людей,- произнес он,- честно сказать они настроены не очень хорошо к вам. Про Крюгера я уже молчу.
  Кристина подавленно кивнула. Прин удовлетворенно хмыкнул и вышел из кабинки.
  Дальше время потекло уж совсем тоскливо. Кристина теперь без крайней надобности не выпускалась из каюты, даже еду ей теперь приносили сюда. Впрочем, ей не очень и хотелось выходить, чтобы слушать перешептывания матросов, терпеть укоризненные взгляды офицеров и ненавидящий - Крюгера. Тому, правда, тоже приходилось нелегко- на него смотрели сейчас с опаской, переходящей в неприязнь. Сейчас ученый практически не выходил из носового отсека, явно опасаясь за судьбу своего груза.
  Девушка даже обрадовалась, когда ее - измотанную, плохо спавшую после очередных кошмаров, разбудил Прин.
  -Вставайте, фройляйн,- сказал он.
  -Что? Зачем?
  -Мы рядом с Дагомеей. И за вами уже прибыли.
  Выйдя из подлодки, Кристина зажмурилась, ожидая, что в глаза ударит яркий свет, однако на палубе было не намного светлее, чем внизу. Причина была проста - на горизонте только-только розовел рассвет, вокруг еще царил полумрак. Она оглянулась - где-то в миле от берега виднелась полоска темного берега, без малейшего огонька.
  -Высаживаться у города не стоит,- негромко сказал Прин,- слишком заметно. Поэтому вас решено забрать тут. Пойдемте.
  Они прошли к корме подлодки, возле которой уже стояла небольшая моторная лодка. Людей в ней было всего лишь двое - один у руля, в форме лейтенанта Кригсмарине, другой, в непонятной черной форме сидел на скамейке в лодке, спиной к Кристине.
  - Прощайте фройляйн,- сухо сказал Прин,- удачи в Дагомее. Надеюсь, вам не следует объяснять, что все, что было на подлодке...
  -Меня не учили болтать, герр Прин,- с достоинством ответила девушка,- удачно завершить рейс.
  Прин кивнул и больше ничего не сказал, наблюдая как Кристина спускается в лодку. Когда она поставила ногу на бортик, судно качнуло и девушка, непривычная к такому, всплеснула руками, пытаясь удержаться. Прин кинулся поддержать ее, но тот кто сидел у борта отреагировал так, будто у него были глаза на затылке. Резко поднявшись он ухватил Кристину за талию и поставил рядом с собой в лодке.
  -Осторожнее,- послышался веселый голос и Кристина удивленно открыла глаза- к ней обращалась женщина,- если бы вы упали, пришлось бы изрядно понырять, чтобы выловить вас в этой темноте.
  -Я умею плавать,- бросила Кристина, раздосадованная своей неловкостью.
  -Это хорошо,- ответила ей собеседница,- здесь это умение может пригодиться. Меня зовут Дикеледи и я буду сопровождать вас по дороге к доктору Менгеле.
  Имя показалось Кристине странным и она внимательнее вгляделась в лицо девушки- благо уже достаточно рассвело. Глаза немки изумленно расширились когда она увидела заметив черную кожу, полные губы и курчавые волосы, выбивающиеся из под фуражки.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Толкачев "Калитка в бездну"(Научная фантастика) С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) Т.Кошкина, "Академия Алых песков. Проклятье ректора"(Любовное фэнтези) А.Тополян "Механист"(Боевик) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) В.Коновалов "Чернокнижник-3. Ключ от преисподней"(ЛитРПГ) Е.Рэеллин "Конкордия"(Антиутопия) Ф.Ильдар "Мемуары одного солдата"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) А.Лерой "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"