Каминский Андрей Игоревич: другие произведения.

Остров демонов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очередная попытка проследить истоки "Мифов Ктулху" в реальной истории и мифологии. На этот раз это будут совсем не шумеры с египтянами. Ну, а также рекомендую как следует присмотреться к личности первого рассказчика. Впрочем кто хоть немного в теме, быстро поймет что к чему. Рассказ получил "бронзу" на "Весеннем конкурсе хоррор-рассказов 2012" на сайте cimmeria.ru.


   Остров демонов
  
   Порой меня приводит в отчаяние мысль о том, как мало мы знаем о мире и нашем месте в нем. Большинство людей предпочитают жить успокоительными иллюзиями, вместо того, чтобы с отчаянной прямотой взглянуть в Неведомое. Мы думаем, что старые демоны давно осмеяны и забыты, что мы надежно ограждены от них прочной стеной неведения. Но древние черные тени прячутся по углам мира, просыпаясь в местах и людях выглядящих вполне обыденно. Так и я никогда не узнал бы о Ужасе, свившем гнездо на островах северных морей, если бы судьба не столкнула меня с Томасом Картрайтом Престоном.
   Тогда я только закончил обширную поездку по Югу. Никогда еще я не совершал столь дальних и длительных путешествий - начав с Нью-Йорка, я продолжил путь через Вашингтон, Роанок, Ноксвилл, Мемфис, Натчез и Новый Орлеан. Увидев массу нового, я почувствовал, что устаю от столь давних странствий и поспешно вернулся в Новую Англию. Еще в Нью-Йорке меня застигло известие о тяжелой болезни моей старой тетки, которую я застал в коме по приезду домой. Она скончалась через два дня и я, терзаемый угрызениями совести за то, что был так далеко, решил какое-то время не покидать Род-Айленд, чтобы побыть подольше с моей второй пожилой тетушкой. Однако ремесло писателя требует уединения, которое я перестал находить в родном Провиденсе. К счастью нужная атмосфера обнаружилась совсем недалеко - в соседнем Ньюпорте. В этом портовом городишке, где каждый камешек напоминает о славных колониальных временах, а каждая волна- о пиратах и каперах промышлявших в этих водах я нашел новое вдохновение. В то время пароходные компаниивели тарифную войну и снизили стоимость проезда до пятидесяти центов. Я воспользовался этим, чтобы трижды сплавать в Ньюпорт, где находил укромные уголки, чтобы сидеть и писать в живописном уединении. В последней поездке, я решил перекусить в одной из местных забегаловок. Выбор блюд там не баловал разнообразием, но это вполне компенсировалось видом из окна на живописную старинную башню. Множество легенд овеивает эту постройку, доподлинно неизвестно даже кто ее построил- англичане, португальцы или норманны. Заказав кусок яблочного пирога и кофе с сахаром, я уселся у окна. Вскоре служанка принесла мой заказ, но не успел я пригубить кофе, как на столик упала чья-то тень. Не желая ни с кем общаться, я уткнулся носом в чашку, но когда меня окликнули по имени, вынужден был поднять глаза.
   -Да, вы не ошиблись, - сухо ответил я. - Чем могу быть полезен?
   Передо мной стоял худощавый светловолосый мужчина средних лет, нервно мнущий в руках какую-то газету или журнал. Чувствовалось, что мой холодный тон смутил его, но, тем не менее, он не собирался уходить. Когда он начал говорить, я заметил, что он избегает смотреть мне в глаза.
   -Это же вы написали?- он протянул мне журнал, раскрывая его на нужной странице. Я пригляделся и тут же узнал рассказ.
   -Да, - произнес я, насыпая пятую ложку сахара в чашку и начав размешивать.- И что?
   - Скажите мистер, - несколько запинаясь, спросил он, - вы сами видели... ну это, о чем пишете. Вы видели ИХ? - последнее слово он буквально выдохнул, словно решившись назвать то, о чем до сих пор не решался говорить.
   -Кого их? - сухо спросил я, уже предчувствуя, о чем пойдет дальше разговор.
   -Их, - он произнес это почти шепотом и обернулся, словно опасаясь, что нас кто-то подслушивает. - Отродий морской пучины и тех, кто им служит.
   Я с трудом подавил тоскливый вздох. Не первый раз мне приходится сталкиваться с чудаками, принимавшими все написанное в моих рассказах за чистую монету. С одной стороны мне это льстило, с другой - ужасно раздражало. К тому же среди этой публики хватало самых натуральных сумасшедших, порой буйных.
   -Послушайте, - как можно мягче сказал я. - Все это, - я показал на журнал - всего лишь вымысел, фантазия. Сам я не верю ни в бога, ни в дьявола, и тем более во все, что я описываю - демонов, гулей, морских чудовищ. Они возникают тут, - я постучал пальцем по лбу, - и потом переходят туда, - я указал на журнал. - Больше нигде ничего этого нет.
   -Черта с два!- Неожиданно огрызнулся мой собеседник.- Что бы могли городские умники знать о том, что есть, а чего нет в этом мире. Бумагомараки вроде вас пишут страшные сказки, не веря ни в бога, ни в дьявола, не зная, что дьявол уже стоит у них за спиной.
   Он явно собирался продолжать свою гневную тираду, но выслушивать фанатичный бред, пополам с оскорблениями я не собирался.
   -Слушайте, мистер, - раздраженно произнес я, - с проповедями идите в другое место. Я не обязан отчитываться ни перед вами, ни перед кем-то еще, как и о чем мне писать.
   Я хотел сказать еще несколько колкостей, но тут впервые встретился взглядом со своим собеседником. В темно-серых глазах не было гнева - только отчаянный всепоглощающий страх. Я понял, что весь этот всплеск эмоций был вызван этим страхом, чем-то ужасным довлеющим над ним.
   -Простите, - он слабо улыбнулся, весь его пыл мигом улетучился. - Просто мне было очень тяжело носить это в себе. А тут я прочел ваш рассказ и подумал, может вы тоже, что-то знаете, может... - Он запнулся, - извините. Я бы хотел рассказать вам кое-что.
   Он был безумен, это читалось в его глазах. И все же кое-что меня в нем заинтересовало. Я жестом показал, что инцидент исчерпан и пригласил его за стол. Он присел и подозвал служанку.
   -Выпьете что-нибудь?- спросил он.
   -Я не пью. И не курю, - добавил я, увидев как мой собеседник полез за папиросами. Он кивнул и убрал руку из кармана.
   -У вас интересный говор, - произнес я, пока официантка ставила на стол кружку пива и блюдо с куском тушеной говядины и бобами. - Так как вы не говорят уже лет триста.
   -Это от матери - был ответ.- Она сама с Ньюфаундленда. Из Тиллингейта, если точнее.
   -Тогда понятно, - кивнул я, - там в иных селах и поныне говорят, так же как и при королеве Бесс. Благословенный остров, где живет дух старой доброй Англии.
   -Не знаю, о чем вы толкуете, мистер, - произнес мой собеседник, - но север Ньюфаундленда - жуткая дыра. Промозглая земля, где есть только рыбацкие поселения, а в них - убогая деревенщина, не изменившаяся со времен первых поселенцев. Мать моя никогда не сожалела о том, что покинула те края, выйдя замуж за Этьена Престона, англо-французского судовладельца из Галифакса. Там я и родился - кстати, я не представился. Мое имя Томас. Томас Картрайт Престон.
   Я вежливо кивнул
   -У моего отца было несколько судов, которые с утра до ночи ловили рыбу на Ньюфаундлендской банке - продолжал рассказ Престон,- отец и сам не раз выходил в море. Раньше он сам был капитаном рыболовного траулера, пока не скопил достаточно денег, чтобы открыть собственное дело. Раньше я много работал у него на судне. Однако душа моя не лежала к морскому делу, - я получал хорошее домашнее образование и в конце концов сказал отцу, что меня привлекает юриспруденция. Отец, видевший меня своим наследником, отнесся к этому без всякого восторга, но, видя, что я непреклонен в своем решении, скрепя сердце согласился на мое поступление на юридический факультет в Далхаузи. Впрочем, отучиться мне довелось чуть больше года - Великая Депрессия разорила моего отца, как и многих мелких судовладельцев. Пытаясь свести концы с концами, он все чаще выходил в море, пока в один ненастный день и не вернулся домой.
   Мы с матерью остались без средств, да еще и по уши в отцовских долгах. Кредиторы дежурили у наших дверей день и ночь, и мать уже подумывала о том, чтобы продать все имущество, когда в нашем доме появился мой дядя Николас Картрайт. До этого я видел его раз или два - отец не любил общаться с родней матери. До меня доходили обрывочные слухи о том, что Картрайт является одним из самых богатых судовладельцев, на всем восточном побережье доминиона, что его суда не только ловят рыбу, но и охотятся на тюленей. Говорили, что промысел Картрайта простирается, на все восточное побережье Канады, Гренландию, Исландию и даже Шотландию.
   Мой дядя совсем не изменился за те десять лет, что я видел его последний раз - высокий худой мужчина, с соломенными волосами. Только по необычайно обветренному лицу можно было определить, что он регулярно выходил в море. В остальном Картрайт выглядел как средней руки коммерсант - в строгом черном костюме и тонкой тростью. Дядя холодно взглянул на меня своими водянисто-голубыми глазами, сухо поздоровался со мной и прошел в комнату матери. Я почувствовал облегчение, когда за ним захлопнулась дверь - мне казалось, что мимо меня проплыла большая акула.
   Где-то минут через сорок меня позвали в комнату. Преодолевая нахлынувшую робость, я перешагнул через порог. Мать сидела на кровати, а дядя курил трубку у окна. На меня он не смотрел, чему я был только рад.
   -Томас, - для матери это было необычайно официальное обращение, обычно она звала меня просто Томом. - Дядя Ник согласился расплатиться с нашими долгами и нам не придется продавать дом. Он же возьмет в аренду и суда твоего покойного отца, выплачивая нам ссуду. И у него есть к тебе предложение.
   Картрайт вынул трубку изо рта и повернулся ко мне.
   -Я бы мог оплатить твою учебу, - медленно произнес он, - если ты отработаешь эти деньги на моем корабле. Сходишь в пару рейсов в этом году - и я заплачу тебе столько, что хватит до конца обучения, - он улыбнулся, но глаза его оставались холодными.
   Мне не очень хотелось покидать Галифакс и тем более - вновь выходить в море. Но выбора у меня не было, поэтому я молча кивнул.
   Подготовка к отъезду длилась недолго- ровно столько, сколько требовалось дяде, чтобы принять дела от матери. Уже через неделю, я стоял на борту парохода с пафосным названием "Королева Виктория" совершавшего рейсы "Галифакс - Сент Джонс". К утру мы были уже в столице доминиона - впрочем, города я толком не увидел, поскольку в порту сразу мы пересели на баркентину моего дяди, носящее странное название "Скесса". Как я понял из разговоров моряков, они выйдут на охоту отсюда, не заходя в Тиллингейт, где еще стоят рыбацкие баркасы, ожидающие когда море очиститься ото льда. Однако, чтобы бить бельков и взрослых тюленей надо идти к Гренландии именно в конце февраля - начале марта. Опасное это было плавание, многие охотничьи суда находят там свою погибель, но Картрайт всегда возвращался невредимым, да еще и с богатой добычей.
   Много позже я узнал, чего ему стоило это "везение".
   На "Скессе" я был юнгой, но при этом находился в непосредственном подчинении моего дяди - помощник и охотники не могли мне приказывать. Однако меня не радовала такая привилегия - несмотря на то, что Ник Картрайт не высказывал мне особого недовольства, тем не менее, я инстинктивно старался держаться от него подальше.
   Было что-то странное в этом плавании. С первых же шагов по палубе меня поразило, что тут видимо совсем не считали, что женщина на корабле к несчастью. Место кока занимала Сигрид Торбёрг - сухощавая немолодая датчанка из Готхоба. Ей помогала дочь Эрма, похожая на мать- такая же светловолосая, худощавая, с холодными синими глазами. Как я понял довольно скоро, отцом ее был охотник Эдгар Прескотт, из Сент-Джонса. Стряпали обе лучше любого кока, с которым мне доводилось сталкиваться раньше, но такое вопиющее нарушение морских обычаев было странным. Я пытался разговорить кого-то из двух женщин, но они отвечали неохотно, ссылаясь на множество дел, так что я оставил эти попытки.
   Матросами "Скессы" были коренные "ньюфи", чистые англосаксы, ведущие свою родословную из Девоншира и Дорсетшира, охотники на тюленей были скандинавы - исландцы, датчане, американцы и канадцы скандинавского происхождения. Франко-канадцев и ирландцев почти не было, не говоря уже о других народностях. И это тоже было странным- обычно на таких охотничьих судах собираются моряки, чуть ли не со всей северной Атлантики, всех здешних народов и рас.
   Я в то время жил вместе с матросами, хотя нам и редко доводилось переброситься хотя бы словцом - они чувствовали известную неловкость, обращаясь к родственнику капитана. Да и я не стремился обращаться к ним иначе, как по делу. Кубрик охотников находился в пяти футах от нас. Как-то ночью, когда я захотел выйти по нужде, я проходил мимо этого помещения и увидел, как из-за щели в двери пробивается слабый свет. Это было странно, так как время было позднее, а назавтра ожидался тяжелый день. Из любопытства я подошел ближе и услышал, как из-за стен доносится странное монотонное песнопение. Язык, на котором все это пелось, мне был совершенно незнаком. Я прислушался - показалось мне или среди грубых мужских голосов пробивается и женский? Неужели и Сигрид была вместе с ними?
   Тяжелая рука, легла на мое плечо. Я резко обернулся - передо мной стоял Картрайт. Выражение его лица вновь напомнило мне акулу - на нем было не больше дружелюбия, чем на морде этой рыбы.
   -Что ты тут делаешь? - холодно спросил дядя.
   -Я...я просто мимо проходил, сэр, - запинаясь, сказал я.- Я ничего не...
   -Иди в каюту, - бросил он и шагнул вперед. - И не подходи больше сюда ночью. Вообще старайся реже появляться в это время на палубе,- добавил он, открывая дверь в кубрик.
   Чуть ли не на цыпочках я прокрался к своей койке. До утра я не мог сомкнуть глаз, но что-то меня остановило от того, чтобы спрашивать о ночном происшествии у матросов. Было похоже, что всех их объединяла какая-то мрачная тайна.
   Через несколько дней, мы оказались у берегов Гренландии. На несколько дней тюленьи пастбища превратились в арену кровавой бойни. Морского зверя били из ружей, а потом сходили на берег, чтобы добивать бельков топориками. Добыча была богатой, но неожиданно Картрайт взял курс на восток, как я понял из разговоров - к Исландии.
   Картрайт шел на северо-восток, при этом, я заметил, он избегал встречи с любыми судами, что нет-нет, да и попадались нам на пути. Матросы и охотники тоже были в эти дни особо молчаливы, перекидываясь скупыми фразами только по работе. Казалось, что весь корабль чего-то напряженно ждет, одновременно боясь этого ожидаемого.
   Уже была ночь, когда матросы наглухо закрылись в кубрике. Старший матрос Уильям Стефенсон, англо-норвежец с Лабрадора, строго-настрого предупредил меня: чтобы не случилось - я не выходил на палубу. На вопрос "Почему?"- он посмотрел на меня как на идиота и повторил свое предупреждение.
   -"Скесса" не простой корабль, - добавил он.- На борту тут бывают... гости.
   Больше он ничего не сказал, а мне и не хотелось спрашивать. Может Картрайт- контрабандист или что похуже? Честно говоря, я этого знать не хотел и счел за лучшее последовать совету старого матроса.
   Я вспомнил его слова среди ночи, когда внезапно проснулся и сел на койке. Сердце бешено колотилось, по спине стекал холодный пот, я трясся как в падучей. Я был напуган, но никак не мог понять, что ввергло меня в такой ужас.
   Шхуну качнуло - не так, как это бывает от волн. Словно что-то тяжелое припало к ее левому борту, накренив судно набок. Я понял, что именно первый толчок и разбудил меня. Я прислушался - снаружи раздавалось знакомое пение. И тут я просто оцепенел от страха - со стороны моря послышался ответ. Это была та же песня или гимн - только на совершенно ином языке. Да и голос - пусть и чуть слышный, словно доносящийся из-под земли (или из-под воды?)- не мог принадлежать человеческому существу.
   Неожиданно все звуки смолкли, и тут же корабль содрогнулся от носа до кормы. Вслед за этим я услышал от кормы влажные шлепки, приближавшиеся все ближе. В паническом страхе оглянулся по сторонам и увидел, что никто из матросов не спит- натянув одеяла на грудь, они внимательно прислушиваются к звукам снаружи. Я поймал взгляд Стефенсона и он приложил палец к губам. Пугающие звуки приближались, вот они послышались у самой двери и я почувствовал, как сердце готово выпрыгнуть у меня из груди. В ноздри ударил густой рыбий запах, более сильный, чем все, что мне когда-либо приходилось обонять на этом судне. Я подумал, что сейчас умру от страха, но шлепки уже удалялись, направляясь в сторону кормы. Я повернулся к Стефенсону, но тот уже демонстративно оборачивался к стене, накрываясь одеялом. Но я был уверен, что никто из охотников, как и я не сомкнул глаз до рассвета.
   Наутро, когда мы встали, ничего на палубе не напоминало о пугающих событиях ночи. Я попробовал еще раз расспросить матросов, но они наотрез отказались говорить со мной. Только Гуннар Ларсен, рыжебородый датчанин из Гренландии с нервным смешком сказал, что я все пойму в конце плавания.
   Сейчас же всем было не до разговоров- впереди маячили угрюмые скалы исландского берега. Позже я узнал, что мы подплывали к полуострову Вестфирдир, крайней северо-западной оконечности Ледяного Острова. К полудню мы вошли в один из узких безымянных фьордов. Место это поражало дикой красотой - огромные черные скалы, образующие стены фьорда, водопад, с шумом падающий в воду, белеющий на далеких вершинах ледник Дрангайёкюдль. Эти края выглядели абсолютно не предназначенными для житья человека, тролли и ледяные великаны скандинавских мифов были бы здесь более уместными обитателями.
   Однако и тут жили люди.
   На исходе дня мы причалили к берегу, и я с удивлением увидел в ста футах от воды небольшой домик, сложенный из торфяных блоков и с дерновой крышей. Казалось невероятным, что здесь кто-то может жить - и еще более невероятным был человек встречавший нас на берегу. Худой мужчина, с коротко постриженными рыжими волосами был облачен в черное одеяние пастора лютеранской церкви. За его спиной в дверях дома стояла женщина в черном шерстяном платье и двое светловолосых парней. Картрайт спустился на берег и почтительно поздоровался. Как я понял, из разговоров нашего хозяина звали Ларс Сигурдасон, женщина была его женой, а парни - сыновьями. И судя по их разговорам, пастор и его жена будут сопровождать нас в дальнейшем плавании.
   Сигурдасон подарил нам пару овец из своего скудного стада и всю ночь у нас был пир- я как и матросы давно не пробовал свежего мяса. В ответ Картрайт презентовал пастору тюк тюленьих шкур, убитую нами во фьорде гринду, а также несколько мешков, которые как я понял, хранились доселе в капитанской каюте.
   Всю ночь, пока мы пировали на баркентине, Картрайт провел в доме пастора и его семьи.
   Наутро капитан дал команду к отплытию. Пастор поселился в капитанской каюте, а его супруга - у Сигрид, став нашей третьей поварихой. Она часто мелькала на камбузе, однако Ларс Сигурдасон почти не выходил на палубу днем. Ночью видимо он нарушал свое затворничество - как-то раз задержавшись на палубе дольше обычного, я увидел сухощавую фигуру в черном, направлявшуюся в сторону охотничьего кубрика. Стукнула дверь и зловещая мелодия зазвучала с новой силой, а я поспешил к матросскому кубрику, опасаясь услышать то, другое пение.
   "Скесса" продолжала крейсировать между Гренландией и Исландией в поисках стад тюленей. Удача сопутствовала нам и вскоре мы повернули назад, к берегам Канады, с трюмами забитыми тюленьими шкурами.
   Вскоре, после того как берег Гренландии скрылся за горизонтом погода начала стремительно портиться. Ветер крепчал, небо затягивалось тучами, из которых срывался дождь с мокрым снегом. Море бывшее спокойным, за считанные минуты превратилось в бушующую стихию, перед которой все наши суда казались щепками, подхваченными водоворотом. Вертикальные стены сплошной зеленой воды, вздымались, чуть ли не на сто футов, так что порой казалось, что баркентина находиться на дне исполинской дыры в океане. Я слышал раньше о таких волнах, но считал их досужими байками моряков. "Скесса" то взлетала на самый гребень волны, то ныряла вниз, зарываясь в воду по самый борт. За штурвалом стоял Стефенсон и было видно, каких усилий ему стоило вести корабль. Огромные валы перекатывались через палубу, сбивая с ног матросов, хватающихся за все, что попадалось под руку. Картрайт, выкрикивал команды, из которых мы едва разбирали половину слов - остальные заглушал рев разбушевавшейся стихии. Все мы, навалившись, пытались удержать хлопающие на ветру паруса, чтобы корабль не завалился на бок.
   Неожиданно справа послышалось громкое пение, перекрывающее шум волн. Обернувшись, я увидел, как по палубе шествует пастор Сигурдасон. Волны обрушивались на корабль, но - странное дело - исландский священник спокойно поднимался на нос баркентины. Казалось, что огромные валы странным образом обходили исландца, не сбивая с ног и не мешая идти. По мечущейся во все стороны палубе он поднялся на нос и встал рядом с рулевым. Уильям даже не взглянул на него - его взгляд был прикован к встающей перед ним водяной стене, на которую вновь взносился корабль.
   Сигурдасон вскинул руки вверх и хрипло прокричал.
   -Бара! Бара! Бара!
   Он добавил еще несколько слов на исландском, но я уже не слышал их. Объятый паническим страхом я смотрел на зеленую стену воды. Мистер, вы можете решить, что я сумасшедший, но в тот момент я и вправду видел, как сквозь водную толщу проступают очертания могучей великанши с дубиной в руках и хвостом кита. "Скесса" взбирается по ней, как бы карабкаясь по мускулистому торсу. Исполинская ручища поднялась и дубина устремилась к нашему кораблю. В этот самый момент его накрыло огромной волной. Меня отнесло куда-то к левому борту, я чудом в последний момент зацепился за какой-то канат. Когда вода схлынула я жадно вздохнул и бросил взгляд на нос. Уильяма Стефенсона у штурвала не было, вместо него стоял пастор Сигурдасон и, по-прежнему вдохновенно пел. Даже я не зная не единого слова по-исландски, я понял, что это не могло быть молитвой - во всяком случае, не тому богу, которому я привык молиться с детства.
   Шторм утихал как по волшебству - огромные валы, стремительно уменьшались, ветер стих и даже в черных тучах проглянул какой-то просвет. Не прошло и получаса, как море успокоилось, словно получив свою жертву.
   Впрочем, я уже понял, что так оно и было.
   К моему удивлению, после шторма мы взяли курс не на юг к Ньюфаундленду, а строго на запад - в сторону Гудзонова пролива. К утру появились берега Лабрадора - безлесная тундра, столь же дикая и безрадостная, что и во времена Джона Кэбота. Мы встали на якорь в небольшой бухте, надежно укрытой как с моря, так и с суши. К вечеру Картрайт распорядился спустить на воду шлюпку. В нее спустились только охотники, вооруженные до зубов. На судне они не появлялись до глубокой ночи, раз или два мне показалось, что я слышал с берега выстрелы. Я так и не увидел возвращения охотников - лишь наутро они оказались среди нас, видно прибыв под утро. Картрайт немедленно приказал сниматься с якоря и двигаться на юг.
   Когда "Скесса" вошла в пролив Белл-Айл, над водой сгустился плотный туман. Судно шло наугад, каждый момент рискуя налететь на скалы или на другой корабль - однако Картрайт уверенно прокладывал курс, сам встав за штурвал. Рядом с ним стоял пастор и что-то бормотал себе под нос.
   Что-то вокруг нас неуловимо менялось: и море и воздух и сама природа становились иными. На мачтах засветились огни святого Эльма и само море за кормой оказалось подернуто призрачным зеленоватым светом, видным даже сквозь туман. Странные звуки раздавались в ночи и неясные смутные тени, появлялись в тумане, пугая моряков. Казалось, привычный и такой понятный реальный мир, тает как наваждение, обнажая пугающую колдовскую изнанку.
   Наконец впереди, послышался рокот волн разбивающихся о прибрежные скалы и почти сразу же туман начал рассеиваться. Вскоре перед нашими глазами предстал остров.
   Престон прервал свой рассказ и посмотрел на меня. Он молчал так долго, что я не выдержал и спросил.
   -И что за остров?
   -Я потом искал его на всех картах - произнес моряк - но не находил. Все острова там наперечет, в проливе их не так уж много. Только на старой, архивной карте начала семнадцатого века я обнаружил маленький островок рядом с Ньюфаундлендом. Рядом с ним были изображены два прыгающих дьяволенка, а надпись на нем гласила...
   -Остров Демонов, - ошеломленно закончил я.- Но этот остров - ошибка географов, еще тех времен, когда побережье Ньюфаундленда было плохо изучено.
   -Я тоже так думал, - горько усмехнулся он - но нет. Остров Демонов существует, и я сходил на его берег, хоть и не желал этого. Я хотел остаться на судне с матросами, но дядя жестко потребовал спуститься в шлюпку.
   -В тебе кровь Картрайтов, - сказал он, - ты должен это видеть.
   Мне ничего не оставалось, как спуститься в лодку, где кроме меня и дяди были охотники и несколько матросов - из тех, что давно плавали с Картрайтом. Кроме нас на воду спустили еще три шлюпки - в одну из них, кроме матросов и охотников сел пастор и, к моему немалому удивлению, все три наши женщины. В третью шлюпку уселись гребцы, не менее пяти охотников, а с ними двое человек, которых я раньше не видел на судне. Невысокие со смуглой кожей и слегка раскосыми глазами, они испуганно озирались по сторонам. Еще трое чужаков было и в четвертой лодке - и тоже в окружении вооруженных охотников. Я признал в них "сетлеров"- англо-эскимосских полукровок, что населяют редкие поселки на северном Лабрадоре. Было видно, что им ужасно хочется сбежать, но ружья охотников не давали им этого сделать. Я теперь понял, зачем охотники спускались на берег и мне еще меньше захотелось плыть с ними. Но меня не спрашивали.
   Картрайт направил свою шлюпку, огибая остров с севера, вслед за ним шла и остальные лодки. С моря казалось, что берег острова представляет сплошную отвесную скалу, однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что ее разрезают многочисленные проливы, так что сам остров скорей представлял собой скопище больших и малых скал, тесно прилегающих друг к другу. Картрайт дал команду и наше утлое суденышко направилось к одному из фьордов. Бушующие волны грозно бились о скалы, однако наш рулевой видимо уже имел опыт плавания здесь и достаточно ловко завел шлюпку в узкий пролив. Вслед за нами вошли и остальные шлюпки.
   -Раньше это место называлось Скаггифьордом, - пояснил Картрайт.
   Внутри нас подхватило несильное течение, понесшее шлюпки меж огромных острых скал, торчавшие из воды словно зубы исполинского дракона. Наши рулевые и гребцы, впрочем, с легкостью обходили их - видно им не впервой быть в этом неприветливом месте. Стены фьорда испещряли многочисленные трещины, провалы, небольшие пещеры. Временами оттуда раздавались какие-то шорохи, писк, шлепки, словно кто-то большой и неуклюжий, переваливался по скользким камням. Краем глаза я увидел какое-то движение слева и невольно проследил за ним, но тут же отвернулся, содрогнувшись от омерзения: мне показалось, что в воду соскользнула тварь, вроде сколопендры, но размером с тюленя. Справа и слева от нас то и дело расходились круги, отмечавшие движение неких существ под водой.
   Течение становилось все сильнее, так что рулевым приходилось прилагать изрядные усилия, чтобы не налететь на рифы. Наконец мы вылетели на открытую воду, что-то вроде бухты с небольшим скалистым островком в центре. Фьорд здесь не заканчивался - у противоположного берега бухты я видел в скалах черные дыры пещер. На острове возвышались девять каменных столбов, чуть ниже человеческого роста. Чем-то необъяснимо зловещим веяло от этих мегалитов, напоминавших торчащие ребра изглоданного временем остова.
   При виде их в моей памяти ожили некие смутные воспоминания- слишком туманные и расплывчатые, чтобы быть моими. Никто из моих спутников не произнес не слова, однако я чувствовал, что каждый из них, кроме пленников-метисов, испытывал то же, что и я.
  
   Мы подвели шлюпки к островку и втащили их на сушу. С соседних шлюпок грубыми пинками вытолкали несчастных сетлеров. Матросы и охотники держались за пределами круга камней, в то время как пастор и три женщины шагнули внутрь. Только сейчас я заметил, что пугающие мегалиты сплошь испещрены странными знаками. Уже позже мне довелось повстречаться с Уильямом Уэббом, профессором Принстонского университета, которому я описал эти знаки, не говоря, разумеется, о том, где я их увидел. Уэбб очень заинтересовался этим. Он сказал, что, судя по моим описаниям это все очень похоже на некоторые рунические надписи, которые находили на западном побережье Гренландии. Рядом с рунами на каждом столбе был рисунок изображавший кого-то из морских обитателей. Я рассмотрел изображения акулы, тюленя, кита, медузы.
   Меж тем Сигурдасон сменил пасторское одеяние на нелепый наряд из звериных шкур и шапку с рогами северного оленя. В руках он сжимал жезл с навершием в виде акульей головы, на груди была резная пластинка из моржового клыка. На женщинах были темно-синие плащи, на голове - капюшон из шкуры черного ягненка. Левое запястье у каждой охватывал серебряный браслет в виде странной твари - полурыбы-полуящерицы кусающей себя за хвост. Все четверо принялись собирать плавник, разбросанный по всему острову, затем полили полученную кучу ворванью из взятого с шлюпки бочонка. Мгновение и посреди исполинских мегалитов заполыхал костер.
   Пастор - или правильнее назвать его уже колдуном? - взялся за руки с женщинами и все они, встав в круг вокруг костра, затянули знакомую мне заунывную песню. Ее сразу подхватили и люди стоявшие вокруг меня- охотники, матросы, сам Картрайт. Неожиданно я осознал, что и сам пою это дикое мрачное песнопение, на незнакомом мне языке. Слова приходили на язык откуда-то извне, я не понимал их, и в то же время, не сбивался с ритма и свободно повторял их вслед за пастором. Исчезло ощущение дикости, безумия, нереальности всего происходящего, все вокруг казалось абсолютно нормальным.
   Но вот из пещер послышался ответный звук - и я узнал в нем все то же нечеловеческое пение, что и тогда ночью на шхуне. Море взволновалось, подернувшись белой пеной, волны с шипением выплескиваясь на берег, совсем чуть-чуть не доставая до кольца мегалитов. Пастор поспешно развернулся и подал знак матросам. Тут же в круг каменный круг вылетел связанный сетлер - кто-то с силой вытолкнул его внутрь. Круг разомкнулся- я увидел как Сигрид, мягкими вкрадчивыми движениями подбирается к перепуганному до полусмерти метису. Она передернула плечами и синее одеяние упало с плеч, обнажая еще не старое тело. В правой руке женщины блеснул нож, в левой руке появилась костяная чаша. Почему-то я сразу понял, что она сделана из черепа. Откуда она достала эти предметы, я так и не заметил.
   Извиваясь под звуки далекого пения- все кто был внутри круга, кроме пастора уже не пели - Сигрид подошла к метису и, заставив его вскинуть голову, медленно провела ножом по горлу. Кровь хлынула струей в быстро подставленную чашу. Наполнив ее, Сигрид с поклоном передала ее пастору. Тот взял страшную чашу в руки и поднял ее.
   -Унн! Бара! Хеминглеффа!- прокричал он, окропляя кровью три столба, самые низкие из всех девяти. Эхом повторили эти слова - вернее имена- все, кто стоял у камней и сам я, уже без всякого удивления, понимая что они значат и более того - к кому обращены.
   Унн. Бара. Хеминглеффа. Младшие из Девяти.
   Новый, кричащий от страха сэтлер был вытолкнут в центр круга. Три жрицы перерезали ему горло и чаши с кровью опрокинулись над еще тремя столбами и пастор, обернувшись к морю прокричал:
   -Бюльгья! Хефринг! Хрённ!
   Море взволновалось еще больше, среди волн стали закручиваться спирали водоворотов, в которых мелькали какие-то щупальца, плавники, клешни. Еще два раза поднимался жертвенный нож и два метиса, хрипя, опускались в корчах на землю, брызжа кровью из перерезанных глоток. Над водой происходило, что-то непонятное-то сгущался густой туман, такой, что я не видел рядом стоящего человека. То вдруг белесое марево рассеивалось, но зато нас охватывал лютый холод, словно в самый разгар зимы, с неба срывались снежинки. А Сигурдсон, все подымал вверх чаши с кровью, окропляя ими каменные столпы и выкрикивая.
   -Дуфа! Кольга! Бледугхадда!
   И в этот самый момент морская гладь успокоилась и я увидел, как от пещер в сторону острова заскользили под водой появились пугающие фигуры. Честное слово, мистер, несмотря на все, что я испытал до этого, я исщипал себя с ног до головы, чтобы увериться что я не сплю, не брежу и вправду вижу созданий из старых сказок.
   -Кого? Русалок?- недоверчиво спросил я, убежденный, что я имею дело с сумасшедшим.
   -Именно так, мистер. Девять сестер, девять дочерей Богини Ранн и Морского Великана Эгира. Правда, не все они походили на красавиц, о которых мы читали в детстве. Несмотря на все их различия было в них и нечто общее - когтистые пальцы и длинные острые зубы; лица странной формы с причудливо скошенными глазами, постоянно меняющими цвет, подобно самому морю. Великанша с хвостом кита и огромной палицей в руках - Бара, сила прибоя. Красавица с каштановыми волосами и дельфиньим хвостом - Хеминглеффа, хозяйка ясной погоды. Владычица приливов и отливов - Унн, с множеством кос, украшенных морскими ракушками. С хвостом тюленя и бурыми волосами - Бюльгья хозяйка тюленей и прибрежных течений. Черноволосая Хефринг в ожерельях из медуз. Безобразная Хрённ с хвостом, как у угря, владычица водоворотов. Беловолосая, бледнокожая Кольга -- хозяйка ледяных арктических вод и плавучих льдин. Дуфа -- хранительница островов, морских туманов и драгоценных кладов. И наконец- самая сильная, самая страшная из Девяти- Блодугхадда, "Кровавовласая" -- с длинными красными волосами и акульим хвостом. Она вселила в меня наибольший страх - ибо если в ее сестрах чувствовалось равнодушие природной стихии, то это было существо, чьей страстью было охотиться, терзать и пожирать. Старшая из сестер, она властвует над тайнами крови и над реками, впадающими в море, -- кровеносной системой Земли.
   Впрочем, все это я узнал много позже- а тогда, разинув рот, смотрел, как все Девять подплывают к острову, одна за другой выбираясь на сушу. С нижней частью их тел происходила метаморфоза - хвосты превращались в обычные человеческие ноги. Выйдя из моря, не стесняясь своей наготы и обращая внимания на людей не больше, чем на камни и волны, они прошли внутрь круга. Сигурдасон, принимал из рук своих помощниц чаши с кровью и с поклоном передавая их морским богиням. Те жадно выпивали, после чего подошли к безжизненным телам сетлеров. Острые зубы вонзилась в человечье мясо, острые когти раздирали трупы и морские демоницы, чавкая, пожирали кусок за куском. Первой насытилась Бледугхадда. Потянувшись всем своим гибким сильным телом, она внезапно обернулась к пастору. Одним ударом когтистой лапы она разорвала одежду у него на груди, повалила на землю и уселась сверху. Она похотливо стонала, раскачиваясь на покорном жреце, а с двух сторон ее ласкали губы и руки разоблачившихся жриц.
   Одна за другой Девять сестер заканчивали свою трапезу и вразвалку подходили к оцепеневшим людям. Выбор каждой мог пасть на любого моряка- и никто не смел отказать. Только Картрайт, в силу каких-то привилегий обладая правом выбора, поспешно разоблачался перед красавицей Хеминглеффой. Засмотревшись на ее совершенное тело, я пропустил момент, когда выбрали меня самого. Страшный удар сбил меня с ног и тут же сверху навалилась черноволосая Хрённ, от которой исходил резкий рыбий запах. Скользкий угриный хвост обвил мои ноги, когтистые пальцы разрывали на мне одежды расцарапывая в кровь мое тело, а кожа была холодна как лед.
   Престон прервался и посмотрел на меня.
   -Мы же с вами взрослые мужчины, - виновато произнес он.- Вы же поймете, если я не стану рассказывать, что было потом?
   Я кивнул, поморщившись - мало того, что я имею дело с сумасшедшим, так еще и обуянным какими-то нездоровыми фантазиями. Впрочем, что еще ждать от человека столь плебейских занятий да еще и с французской примесью в крови? Однако, мне все еще было интересно, чем закончится эта безумная история.
   -Наутро мы двинулись в обратный путь, - продолжал Престон, - вскоре мы были на борту "Скессы". Картрайт незамедлительно приказал уходить от острова, а меня позвал в свою каюту. Когда я спускался в нее, я увидел, как от моря вновь поднимается туман, подобный тому, который окутал море, в момент нашего прихода.
   Капитан достал из шкафчика бутылку виски и стаканы, налил себе и мне. Я ухватил стакан и выпил залпом- наваждение вчерашнего дня отступило и я до сих пор не мог поверить в то, что видел на острове.
   адо поговорить, Томас, - хмуро произнес он.
   Мне и по сей день становится дурно, когда я вспоминаю рассказы Картрайта. Он говорил о древнем северном культе, который исповедовали еще неандертальцы. Те из них кто поселился у берега моря, стал почитать тех, кого спустя тысячи лет отважные викинги назовут Морским Великаном Эгиром, великаншей Ранн и их Девятью дочерьми. Культ этот жил во времена кроманьонцев, следы его и по сей день видны в шаманизме лопарей, его же переняли после и колдуны предков современных скандинавов. Еще первые языческие конунги боролись с ними, потом знамя их борьбы подхватили и христианские владыки. Но тщетно - поклонение морским богам сохранилось. Почитатели жуткого культа затаились в Исландии, со временем укрывшись среди духовного сословия, другие бежали еще дальше на запад. Несколько веков почитатели Девяти Сестер верховодили в норвежских поселениях в Гренландии, пока, под давлением церкви их не изгнали вон. В отместку северные колдуны наложили проклятие - ни один гренландец больше не поймает ни одной рыбы. Из-за этого в поселениях начался голод и норвежская колония в Гренландии вымерла к пятнадцатому столетию. Изгнанники бежали - кто назад в Исландию, а кто и еще дальше на Запад, в полумифические края, где воды Атлантики выливаются в Предвечный Океан, соединяющийся со всеми земными морями через Скаггифьорд. В Винланде потомки изгнанников, продолжая почитать своих страшных богов, пробирались все дальше вглубь девственного материка. Когда норвежский король попытался разузнать что-либо о поселенцах Винланда, посланная им экспедиция погибла, оставив лишь надпись на Кенсингтонском камне, предупреждавшую о древнем Зле на берегах Великих Озер. Культ этот дожил до времени, когда в Новом Свете стали появляться выходцы из европейских стран. Картрайт сделал несколько туманных намеков о том, что предания о Винланде не забывались никогда, и что европейцы и прежде посещали здешние берега. И среди переселявшихся в Америку скандинавов и англосаксов были и те, кто хранил древний культ и с радостью встретивший тех, кто сохранил его в большей мере. Традиция продолжилась и на побережье - в Канаде и в Новой Англии, - и в континентальных штатах, где поселялись эмигранты из Скандинавии. Но возле моря культ сохранился лучше. Взамен за поклонение, Девять Сестер дарили своим почитателям рыбу и морского зверя, защиту от коварства водной стихии, а порой, в знак особого благоволения - и свою любовь. И мне теперь, как и всем на "Скессе" придется ублажать капризных и жестоких морских богинь, в обмен на благосостояние.
   Картрайт соблазнял меня перспективами приобщения к древнему культу, говорил как щедры Девять и их мать Ранн. Рассказывал он и как они страшно карают отступников, говорил, что после обряда на острове назад мне дороги нет. При этом он подливал мне стакан за стаканом и я пил, стремясь хоть немного избавиться от страха. Утром дядя сунул мне какую-то бумажку и ручку- и я не глядя подписал ее. Как оказалось позже- это был контракт, согласно которому я ближайшие пять лет буду работать в команде "Скессы".
   Когда мы сошли на берег в Сент-Джонсе, выгодно продали всю нашу добычу и потом месяц кутили по всем окрестным кабакам - я решил, что моя судьба не столь уж и плоха. Позже мы с дядей съездили в Галифакс где я и сказал матери, что раздумал учиться. Мать отреагировала на удивление равнодушно, словно была готова к этому. Наверное, так оно и было - судя по ряду обмолвок, она была знакома с фамильной тайной.
   Несколько лет я ходил на "Скессе" в северных морях, у Лабрадора, Гренландии, Исландии, Фарерских, Шетлендских и Оркнейских островов. Страшные древние тайны, заботливо сберегаемые морем открылись моему взору - и вы бы сошли с ума от ужаса если бы я рассказал хотя бы половину того, что мне довелось узнать. Я узнал, ЧТО стоит за преданиями о Великом Кракене и Летучем Голландце, каково истинное происхождение загадочных каменных сооружений на Шетлендских островах, а также то, КТО со временем поселяется в трюмах давно затонувших кораблей. Легенда о Морском Змее перестала быть простой побасенкой, а страшные сказки об исландских драугах, обернулись жуткой действительностью скрытой тонким налетом аллегории. Узнал я и постыдную для человечества правду, укрытую за романтичными легендами о норвежских "мермелер", о мулиартехе, накилеви и прочих чудесных и ужасных созданиях, которыми населяет океан народная молва.
   Трюмы "Скессы" всегда были полны добычей, а баркасы дяди возвращались доверху груженые рыбой. Все шторма и бури, не причиняли нам большого вреда. Но за это надо было платить - и я платил эту цену вместе со всеми. Я погряз в злодействах - вместе с охотниками и капитаном я принимал участие в кровавых каннибальских оргиях в святилище на Острове Демонов. Мозг любого современного человека высох, а кровь превратилась бы в лед, если бы он видел чешуйчатых тварей выходящих на сушу за жертвенной человечиной. Но пришло время - и с меня потребовали дать слишком высокую цену. Не в первый раз Девять Сестер требовали жертвы среди самих моряков, жертвы, которой оказался во время бури Уильям Стефенсон. Согласно языческим верованиям, те, кто добровольно соглашался на это, позже возрождался в чертогах Ранн. На этот раз жертву потребовала Кроваволосая. Бледугхадда.
   Улучшив момент, у берегов Лабрадора я сбежал на берег и скитался по бесплодной тундре, пока не наткнулся на каких-то геологов из Квебека. С ними я пробрался в Монреаль, а оттуда - в Штаты, на Средний Запад. Я думал, что так, подальше от моря я буду в безопасности, глупец,- он покачал головой.
   Он угрюмо замолчал, уставившись в одну точку, весь вид его представлял крайнюю ступень уныния.
   -Через полгода она пришла ко мне, - проговорил он.- Пришла, когда я ночевал в каком-то придорожном отеле в Омахе, по пути на Запад. Она проклинала меня. Она смеялась надо мной. Она напоминала мне, что ей подвластные реки земные и подземные- так что мне не будет спокойствия даже если я убегу в пустыню. Она все шептала и шептала, пока я не проснулся от жуткого крика, весь в холодном поту. Только через две минуты, я понял, что кричу не только я - жуткие звуки раздавались и откуда-то снизу. Я сбежал вниз, увидев толпу испуганных людей, стоявших у дверей комнаты хозяина, не решаясь войти внутрь. Из их взволнованного шепота я понял, что хозяин с женой были зверски убиты ночью. Сердце мое наполнилось ужасом, когда я узнал, что в комнате, среди окровавленных кусков человеческой плоти нашли обрывки морских водорослей и везде стоял мерзкий рыбный запах. Я в панике бежал и не спал две ночи, а потом когда усталость заставила меня сомкнуть глаза в какой-то ночлежке в Джефферсон-Сити, Бледугхадда вновь пришла ко мне. Она говорила, что для искупления своей вины, мне нужно прийти сюда, где стоит древний храм, посвященный ей- он мотнул головой в сторону башни за окном- вот он. И ночью в назначенный час- о да я, я знаю когда этот час настает- я должен предстать перед ней, чтобы искупить свою вину. Если же я этого не сделаю, - Прескотт покачал головой, - мистер я даже не решусь повторить, чем она пригрозила мне. Скажу только, что это хуже, много хуже небытия, в которое верят безбожники вроде вас.
   Проснулся я от терпкого запаха, бьющего в самый нос. Я машинально протянул руку- и почувствовал что-то влажное. В ужасе я открыл глаза и увидел выпотрошенный труп бродяги, спавшего рядом. Вся ночлежка выглядела так, будто кто-то в ней устроил бойню. Я в ужасе выбрался наружу и потом долго отмывался в водах ближайшей речушки. После этого, я добрался до вокзала и купил себе билет до Нью-Йорка, а оттуда я направился в Род-Айленд. Я никому не мог рассказать о своей тайне - меня бы подняли на смех, посадили в сумасшедший дом, а то и в тюрьму. Но в Нью-Йорке я купил несколько номеров "Сверхъестественных рассказов", где и наткнулся на ваш рассказ. Тогда я и подумал, может вы, что-то знаете. Теперь вижу, что это было дьявольское совпадение. Ну что же, хорошо уже и то, что мне впервые за долгое время довелось рассказать кому-то о мучившем меня кошмаре. Берегите себя сэр и мой вам совет- не пытайтесь разузнать обо всем этом больше, чем я вам рассказал...
   Он встал из-за стола и вышел, оставив меня в полном смятении. Все, что рассказал этот несчастный моряк выглядело нелепой байкой или бредом безумца - однако каким-то непостижимым для меня образом я верил в него, несмотря на свой атеизм. Внезапно, я с кристальной ясностью осознал, что все, что я услышал сейчас, касалось меня самым непосредственным образом. Мои предки - разве не пришли они в Новый Свет, из земель старого Уэссекса, также как и предки жителей Ньюфаундленда? Разве кошмары о море и его обитателях не тревожили мои сны с двухлетнего возраста? Разве не поэтому, я так старательно избегал всего, что связано с морем и с негодованием, достойным самого твердолобого пуританина осуждал все, что связано с утехами плоти? Не потому, что подсознательно чувствовал, что если падет возведенная мною стена, то она откроет адские бездны? И не потому ли моя кровь холодна как у рыбы, что кто-то из моих предков - англосаксов вступил в жуткую связь с демоницей из морской пучины? Не это ли смутное неосознанное понимание скользкой змеей проползло в мой мозг, когда я набивал на машинке рассказ, подтолкнувший к откровенности беднягу Прескотта?
   Это было подобно наваждению- и я замотал головой, чувствуя как схожу с ума. Я просто переслушал этого "ньюфи" с его нелепыми байками. Я вскочил на ноги, полный решимости найти своего собеседника и заставить признаться во лжи.
   Поспешно расплатившись с подошедшей официанткой, я выбежал на улицу. Только сейчас я заметил, как там стемнело. Мне было пора на паром, но я сомневался, что он сегодня выйдет из порта - поднялся сильный ветер и до меня донесся шум разбушевавшегося моря. Да и не об этом я сейчас думал- сейчас меня обуяло какое-то безумное желание догнать Прескотта- я уже сам не понимал зачем. Лихорадочно оглядываясь по сторонам я увидел некую фигуру, заворачивающую за угол ограды оцеплявшей Нюьпортскую башню.
   -Послушайте!- крикнул я.- Эй, Томас, черт бы вас побрал!
   Он не остановился и я кинулся за ним, в круговерть узких переулков. Проплутав немного, я вдруг очутился на морском берегу. В десяти шагах от меня начинался длинный волнолом, о который с шумом разбивались пенистые валы. А у края мола стояла невысокая фигурка, которую я сразу же узнал. Она выглядела такой маленькой и жалкой на фоне накатывающихся волн, что моя злость сменилась беспокойством.
   -Прескот, - закричал я, бросаясь к нему,- не валяйте дурака. Идите сюда Прескотт!
   За шумом разбушевавшегося моря он услышал меня только когда я пробежал половину пути по каменному молу, промокнув насквозь от соленых брызг. Канадец повернулся, он сделал жест, указывая, чтобы я убирался. Я упрямо помотал головой и шагнул вперед, когда случилось ужасное.
   С моря катилась огромная волна, больше всех, что были до нее. Я крикнул, но Прескотт даже если бы и хотел, не успел отбежать. Со страшным шумом вал обрушился на мол, скрыв с головой Прескотта. Послышался слабый крик, я увидел, как моряк упал и рванулся вперед, хотя и понимал, что не успею. Но вот волна отхлынула и я замер на месте, пораженный ужасом.
   Позже когда меня нашли валяющимся без сознания на волноломе и с трудом привели в чувство, мне говорили, что виденное мною было порождением какого-то заразного безумия, горяченного бреда, что я подхватил от Прескотта. Мне хотелось бы в это верить, но в глубине души, я знаю, что сам себя обманываю. Ибо я своими глазами видел Прескота лежащего на молу с разорванным горлом и кровь его стекала в бушующее море. А над ним скорчилась ужасная тварь. Частично это и впрямь напоминало обнаженную женщину, с серо-голубой кожей как у акулы. Акульим был и плавник, венчавший стройную спину и длинный хвост, бивший по воде и острые зубы, терзавшие тело Томаса Прескотта. А потом оно подняло голову и я увидел глаза - самое ужасное, что я видел в жизни. Светящиеся ярко-зеленым светом, с вертикальными зрачками эти глаза не были ни человечьими, ни рыбьими - это были глаза демона!
   Я думал, что прямо там и умру от ужаса. Если бы чудовище кинулось на меня, я бы не смог пошевелить и пальцем, чтобы спастись. Но тут на мол вновь обрушилась волна, а когда она отхлынула - камень уже был пуст. Жуткая демоница исчезла в море со своей жертвой и в этот самый момент меня поглотил милосердный мрак беспамятства.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) А.Платонов "Грассдольм. Стая"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) Н.Пятая "Безмятежный лотос 2"(Уся (Wuxia)) А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) А.Ефремов "Мертвые земли"(ЛитРПГ) В.Февральская "Фавориты. Цепные псы "(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"