Камских Саша: другие произведения.

Принцип оправданного риска (для телефона)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


  • Аннотация:
    Проды для тех, кто читает с телефона. Обновлено 15.08.2017
    homepage counter счетчик сайта
    Map


* * *

   Вадим быстро, но внимательно осмотрел внутренность жилища, в котором не было ни внутренних перегородок, ни мебели, вообще ничего, лишь в центре - столб с вбитыми в него железными крючьями и следами крови на металле и дереве. И два трупа в камуфляже рядом с драной кошмой.
   - Чисто сработали, - хладнокровно подвел итог Середкин.
   Лева кивнул и в несколько секунд разоружил покойников, раздев их догола в поисках чего-нибудь, что могло бы пролить свет на то, кто обосновался в мертвом селении, но ничего не нашел.
   - Может, стоило "языка" взять, - пробормотал Слава, - я вообще-то нечаянно своего зашиб, он сам мне под ноги сунулся.
   - На ...? - отозвался Середкин. - Что здесь склад с оружием, нам Тоха и так сказал, а лезть в здешние разборки... Пусть местные сами свое дерьмо разгребают! А этому, - Генка остервенело пнул убитого, - я горло все равно перерезал бы. За Дениску. А была б возможность, он у меня умирал бы медленно и...
   Он осекся, поймав взгляд Медведева.
   - Пошли за Денисом, - тихо сказал Вадим. - А об этих не марайся.
   Со двора донесся сонный голос, недовольно спросивший что-то. Лева в ответ неразборчиво буркнул на татарском, который немного знал, несколько слов в слабой надежде, что его примут за своего, но артистические и лингвистические способности Нестерова не удовлетворили пришельца и снаружи раздался характерный звук досылаемого в ствол патрона. Фигура Медведева размазалась, а через долю секунды на земляном полу жилища появилось еще одно тело, под которым стремительно расползалась лужа крови. Вадим вытер лезвие об одежду убитого и забрал у Славы моток троса.
   - Пошли, - повернулся он к выходу, - этот был один.
   Лева задержался на несколько секунд и, пополнив арсенал спасателей короткоствольным автоматом и огромным, типа мачете, ножом, аккуратно завесил циновкой вход. "В Багдаде все спокойно", - с кривой усмешкой он осмотрел результаты своих усилий и с оружием наизготовку, пятясь, последовал за своими товарищами.
   Вниз спустился один Медведев, хотя Середкин тоже рвался к Денису.
   - Шевченко страхует, Нестеров и Середкин следят за поверхностью, - распорядился Вадим не громко, но тоном, не допускающим никаких пререканий.
   Тело Зорина было сплошь исполосовано страшными багрово-черными рубцами, а распухшее лицо, скрытое под маской запекшейся крови, походило на обветренный кусок сырого мяса.
   - М-м-м... - раздался стон Середкина, когда Медведев поднял Дениса наверх. - Чем это они его? За что? - спросил он чуть ли не со слезами в голосе. - Дениска же и мухи никогда не мог обидеть, а его...
   Стон перешел в сдавленное рычание. Вадим даже вздрогнул - перед ним стоял не капитан горнострелковых войск, почти десять лет назад ушедший в запас, вечно не довольный жизнью и брюзгливый, но вообще-то довольно добродушный мужик, а бешеный берсерк, готовый броситься на врага и прикончить его голыми руками.
   Тело спасателя решили отнести в дом и забрать на обратном пути, когда они освободят пилотов. Вадим осторожно, словно мог причинить боль, поднял Дениса, просунув ладонь правой руки между его лопатками, и ощутил, как ходят ходуном осколки переломанных костей. А в следующий миг он почувствовал то, что полностью выходило за рамки обыденной реальности.
   Медведев замер, не дыша, боясь поверить в невероятное, думая, что ему только показалось, и понял, что не ошибся - сердце Дениса бьется. Очень редко, очень слабо, так, что при беглом осмотре - а он и не заметил ничего, когда, спустившись вниз, обвязывал Зорина тросом - обнаружить это практически невозможно, но бьется. "Стазис", - мелькнуло воспоминание о том, чему Света так старательно и, оказывается, небезуспешно их учила, и на лице непроизвольно проявилась радостная улыбка, заметив которую, спасатели в растерянности переглянулись, настолько неуместной она была.
   - Живой, - облегченно выдохнул Вадим.
   Генка метнулся к Денису и лихорадочно начал ощупывать его.
   - ...! - выругался он от полноты чувств.
   Прежний план, однако, пришлось перекраивать на ходу, потому что теперь оставить, даже на пять секунд, Дениса одного они не могли. А брать его с собой освобождать пилотов, тоже было не самым лучшим решением, так же как и мелькнувшая мысль о том, чтобы вернуться к машине, передать товарища на попечение Меньшикова и Ласа и затем вернуться в селение за пилотами.
   - Пока будем взад-вперед бегать, нас точно перебьют, - прищурился Лева. - И так не пойму, как этот курятник до сих пор не всполошился.
   "Сглазил!" - через мгновение подумал Медведев, потому что откуда-то, как черт из табакерки, появился почти такой же мальчишка, как Ранил, не старше, и не говоря ни слова, тут же выпустил короткую автоматную очередь по спасателям, на пару минут потерявшим контроль над обстановкой. Очередь никого не задела, а второй не последовало, потому что стрелок, уронив оружие, рухнул на землю с торчащим из глазницы ножом.
   Мертвая тишина, до сих пор висевшая над безлюдным селением, взорвалась очередями и хриплыми воплями. Спасатели едва успели ввалиться в хибару, где держали Зорина, и поняли, что оказались в западне. Пули с легкостью прошивали стены из необожженного кирпича, и то, что никого до сих пор не ранило, было чистой случайностью. Нападавшие, хотя и не видели спасателей, точно знали, что они находятся внутри и деваться им некуда, перебить их - дело недолгого времени.
   Секундное затишье - и в тонких стенах добавилось пробоин, в разные стороны полетели щепки и глиняная крошка, но снова пули чудом никого не задели. Нестеров выставил ствол автомата в крохотное окошко, прорвав почти не прозрачную пленку, которой оно было затянуто, и вслепую выпустил длинную очередь. В ответ тут же раздались крики, видимо, он кого-то задел. Шевченко немного приоткрыл дверь, практически не целясь, опустошил магазин своего автомата - китайской копии родного калашникова - и тут же захлопнул ее:
   - Все, ... котенку! Гранатомет волокут! Станковый!
   - Сваливать отсюда надо! Здесь нас точно передавят, как мышей! - Середкин, занимавшийся перевязкой раны на голове Дениса, отвлекся на миг от своего занятия. - Димыч, Тоха ничего не говорил, никакого подвала, подземного хода или еще какой ... тут нет?
   - Нет, - коротко бросил Медведев и занялся подсчетами: - Антон сказал, их полтора десятка. Минус четыре. Остается одиннадцать.
   - Девять, - выглянув в окошко, поправил его Лева.
   - Невелика разница, - мрачно заметил Слава. - Четверо против одиннадцати или против девяти с гранатометом.
   - Будем прорываться, другого выхода нет, - решил Вадим. - Может, если попрем на них внаглую, то и получится.
   "А если нет?" - он прочитал на лицах спасателей невысказанный вопрос.
   - Думаю, Антон нас сейчас слышит. Пацаны, в случае чего, вернутся на базу и... - Медведев резко, отсекая черные мысли и тягостные предчувствия, оборвал себя и твердо сказал: - Прорвемся. Девять - не полсотни, пока они пукалку свою не наладили, шанс есть.
   Он не договорил.
   Земля под ногами загудела, однако ожидаемого толчка не последовало. Гул быстро стих, но тут же нестерпимо заныли зубы и кости, легкие отказались вдыхать воздух, а сердца сбились с ритма от сжавшего их непередаваемого ужаса. Шевченко, обхватив голову руками, повалился на колени рядом с Денисом и Генкой, Лева устоял на ногах, но взгляд его остекленел от невыносимой боли, охватившей каждую клетку тела.
   Снаружи слышались дикие крики. Нападавшие превратились в обезумевших животных, в панике паливших из своего оружия во все стороны, в том числе и друг в друга, не думая ни о чем, кроме желания спастись от неведомой и невидимой напасти. Медведев, вспомнив тот УЖАС, с которым ему уже довелось столкнуться, не без труда, но справился с его младшим родственником и короткими очередями, прицельно, как в тире, начал отстреливать мечущегося в разные стороны противника, отодвинув в сторону все эмоции; он делал работу, тяжелую, гадкую, но ту, которую необходимо было сделать. Через мгновение к нему присоединился Середкин, спустя пару секунд очнулись Лева со Славой и, не прошло и пяти минут, как все было кончено, только пыль и пороховая гарь висели в воздухе, раскаленном тропическим солнцем.
   - Что это? - еле выговорил Нестеров, нарушая тишину, вновь опустившуюся на селение.
   - Похоже на инфразвук, - не столько вытирая тыльной стороной ладони текущую из носа кровь, сколько размазывая ее по лицу, пожал плечами Медведев.
   - Голос моря, - почти одновременно с ним заплетающимся языком пробормотал Шевченко.
   - Ага, моря, - оглядываясь по сторонам и прикидывая, что стоит подобрать разбросанное оружие и добить тех, кто выжил в этой бойне, ехидно фыркнул быстрее остальных пришедший в себя Середкин.
   - Что бы ни было - вовремя, - подытожил Вадим и скомандовал: - Не расслабляться! Нам еще...
   Негромко, как из игрушечного автомата, протрещала короткая очередь, и спасатели увидели, как Генка, наклонившийся к одному из нападавших, опустился сначала на колени, а затем рухнул ничком.
   Бородача, который ранил друга, а теперь пытался навести ствол автомата на него, Медведев пристрелил сам, снеся ему полчерепа. Позднее, пока Слава с Вадимом перевязывали, пытаясь остановить кровь, Гену и укладывали рядом с Денисом на дверь, которую решили использовать как носилки, Лева, не жалея патронов, провел контрольную процедуру даже там, где она явно не требовалась.
   Его же Вадим оставил с ранеными и вместе с Шевченко отправился освобождать пилотов, холодея от осознания, что вот в эту самую секунду может окончательно остановиться и без того едва бьющееся сердце Дениса или Генка умрет от потери крови. А его рядом не будет. И совсем не утешала мысль о том, что он сделал все возможное в такой ситуации, а чудес не бывает. Или все-таки бывают? Светланы здесь нет, но Сашка многому от нее научился, и если бы он не выложился до предела, подпитывая энергией Антона, то... "Нет, - подумал Медведев, - Шурика я немного подзарядил. А сейчас пусть он меня выпьет, как вампир, досуха, только бы смог поддержать ребят, пока они не попадут к медикам".
   Антон подсказал правильно, Волков с Беловым нашлись в подобии тесного погреба, вырытого под крайним домом. Они тоже были зверски избиты, но смогли самостоятельно выбраться наверх по хлипкой лестнице, найденной Славой во дворе.
   - Что с Денькой? - сразу же, как только его освободили от скрученного из грязной тряпки кляпа, задал вопрос Белов.
   - Живой, но... Пулевое ранение в голову. Боюсь, до базы не довезем, - Медведев честно поделился своими страхами насчет состояния Зорина.
   - ... ... ...! - еле шевеля разбитыми губами, многоэтажно выматерился Волков.
   - И Геннадий две пули в живот получил, - хмуро добавил Слава, освобождая руки пилотов от стягивавшей их проволоки. - За четыре часа, пока назад ехать будем, помрет. Если не раньше. А быстрее не доберемся.
   - ...! - у Белова тоже не нашлось цензурных выражений.
   - Какого ... столько времени ехать? - чуть не заорал, насколько он мог это сделать, Волков. - За час, нет, меньше долетим!
   - Машина же разбита, - полуутвердительно-полувопросительно сказал Медведев, чувствуя, как тонкий лучик надежды старается пробиться сквозь пелену мрачной безысходности, - и вообще, где она?
   Вертолет, с виду целый и невредимый, обнаружился в небольшой расщелине, закрытой от посторонних нависающим сверху каменным козырьком. Внутри же машина выглядела так, словно в кабине побушевал небольшой ураган - приборная доска и все, что могло быть разбито, превратилось в обломки. Волков отодвинул остановившегося в проходе Медведева и распухшими пальцами, которыми едва мог шевелить, начал вытаскивать из-под стеклянного и пластикового крошева концы кабеля в разноцветной оплетке и скручивать их, обжимая полученные соединения зубами. Белов покрутил головой по сторонам и присоединился к коллеге.
   - Чем помочь? - спросил Вадим.
   - Да, мужики, что нам сделать? - не остался в стороне Слава.
   - Баки проверьте, слили их или что-то есть, - попросил Белов больше из желания, чтобы спасатели не путались под ногами.
   Горючее было израсходовано примерно на две трети, этого количества, по заверению пилотов, в обрез хватало, чтобы долететь до базы.
   - Все, выкатываем его наружу, - скомандовал минут через десять Волков, - можно лететь.
   - Как? - удивился Медведев, глядя на разгромленную кабину.
   - Денис сработал ювелирно, - такое парадоксальное высказывание Белова до глубины души поразило Вадима, - разбито только то, что, ну как бы, мягко говоря, неважно.
   - Я на этой малышке столько налетал, - усмехнулся Леха, - что и без приборов обойдусь.
   Он соединил еще какие-то провода, и вертолет ожил, что-то загудело, затрещало, из-за наполовину отодранной панели на потолке посыпались искры, завоняло горелой изоляцией, но пилот удовлетворенно кивнул, словно так и было предусмотрено заранее.
   Вадим со Славой бегом кинулись к оставленным товарищам, в состоянии которых никаких изменений не произошло, потом так же бегом вместе с Левой принесли импровизированные носилки к машине, над которой все быстрее раскручивался винт.
   - Летим к тому уступу, - Медведев показал, где они оставили "Камаз", - нужно забрать пацанов.
   Вертолет нехотя оторвался от земли и медленно, как-то боком, словно краб, полетел к уступу. Всего через несколько минут он завис, почти касаясь шасси каменистой поверхности, в десяти метрах от машины, а затем тяжело опустился рядом с ней.
   - Я вернусь с Ласом в лагерь, - решил Слава, - не дело оставлять его одного за нас отдуваться. Да и дорога такая, что в одиночку тяжело ему будет.
   Медведев, пробираясь к выходу из вертолета, молча кивнул. Он все время в уме отчетливо, словно составлял рапорт, проговаривал, что произошло, но делалось это исключительно для того, чтобы Меньшиков знал, что ему предстоит сделать и был готов к предстоящей работе - только уникальные способности Сашки давали надежду спасти товарищей. Но все старания Вадима пропали даром - Антон был без сознания и не мог передать другу ничего из мыслей командира.
   Меньшиков и сам выглядел не лучшим образом, казалось, парень за это время похудел килограммов на десять, если не больше, но на Антона вообще нельзя было смотреть без содрогания, потому что все капилляры на его теле полопались, слившись в сплошной кровоподтек. Кровь текла из носа, ушей, просачивалась из-под век, проступала мельчайшими каплями, как пот, сквозь кожу, Лас осторожно вытирал ее, но она появлялась снова. Сашка, озабоченно хмурясь, что-то "ворожил" над другом, но результатов его усилия пока не принесли, Антон оставался без сознания и продолжал истекать кровью.
   - Что тут у вас произошло? - устало поинтересовался Вадим, которого начал плющить адреналиновый откат после боя.
   - Была какая-то вспышка, Тоха дико заорал, а меня вырубило, - еле ворочая языком, ответил Меньшиков. - Когда пришел в себя, Тошка был весь в крови, а Лас... В общем, я подумал, что он спятил.
   - Чего? - недоверчиво спросил Слава, рассматривая их проводника, который выглядел вполне адекватно.
   - Пел и плясал, - забираясь в кабину вертолета, передернул плечами Сашка, - но потом вроде очухался, помогать стал, правда, нес какую-то пургу.
   Лас разразился длинной тирадой, в которой русские и английские слова почти отсутствовали, но общий смысл, насколько уловили спасатели, сводился к тому, что хозяин здешних мест мудр и могуч и помогает тем, кто уважительно относится к нему.
   - Слава, есть что-нибудь у тебя в заначке, чтобы отдариться на обратном пути? - на полном серьезе осведомился Лева.
   - Найду, - без тени улыбки или насмешки кивнул спасатель, передавая Нестерову так и не пришедшего в себя Антона.
   Меньшиков, который к тому времени переключил свое внимание на Дениса, посмотрел на Шевченко немного отсутствующим взглядом и вдруг распорядился:
   - Летишь с нами. Мне нужен донор. Ты подходишь, Лева - нет.
   Слава слегка опешил от такого категоричного заявления, но спорить не стал:
   - Донор - так донор, с вами - так с вами.
   - Лев, сам доведешь машину? - спросил Медведев, тоже немало ошарашенный командным тоном Сашки. - Или оставляем здесь и летим назад все вместе, а ее потом кто-нибудь из наших на базу пригонит?
   - Не парься, командир, справлюсь. - Нестеров взглянул на стоявшего рядом с "Камазом" Ласа и поправился: - Справимся.
   Медведев, пребывая в легком недоумении, почему Сашка решил использовать в качестве донора не его, а Славу, запрыгнул в вертолет, который в ту же секунду оторвался от земли.
   - Ну что? - спросил Вадим у Меньшикова, который был занят тем, что осторожно ощупывал Дениса, определяя, какие повреждения тот получил. С Середкиным все было более или менее понятно: две пули в живот и обильное кровотечение. - Можешь вывести его из стазиса?
   - Зачем? - удивился Сашка. - Денька ведь жив только из-за стазиса, иначе...
   - Довезем? - коротко спросил Медведев и уточнил: - Обоих.
   - Должны. Заморожу, тогда довезем. Домой, не на базу, там делать нечего. Нужна Светлана, - Сашка говорил короткими рублеными фразами, словно снова "озвучивал" Антона. - Домой. Здесь не помогут.
   Славе Шевченко стало жутковато, когда Меньшиков стал забирать у него энергию, потому что этот процесс мало походил на давно известную ему процедуру сдачи крови. Потемнело в глазах, навалилась страшная слабость, звуки стали доноситься, как через толстый слой воды, искаженными до неузнаваемости, и даже когда Сашка убрал руки, это полуобморочное состояние не прошло. А Меньшиков уже брал энергию у Вадима, только не он обхватывал ладонями шею командира, теперь Медведев, как тогда, на кузове "Камаза", держал Сашку.
   Больше Слава ничего не запомнил и пришел в себя от холодного, с металлическими нотками, и злого голоса Медведева, почти по слогам раз за разом повторявшего в ожившую рацию:
   - Мы летим домой. Помощь не нужна, нужен борт, необязательно медицинский. У нас свои методики для таких случаев, вы только навредите.
   Вадим, черный, будто не спал несколько суток, и словно бы высохший, почти как мумия, выслушивал собеседника - Кузнецова или еще кого-то из руководства базы - и снова, как автомат, повторял то же самое. Он больше не держал Меньшикова за шею, хотя, судя по Сашкиному виду, дополнительная энергия тому не помешала бы. Молодой спасатель выглядел, как говорят в народе, в гроб краше кладут, во всяком случае, он мало отличался от Зорина с Середкиным, в которых жизнь еле теплилась. Сашка стоял на коленях между ними, держа руки у основания шей товарищей, а рядом, привалившись к нему, полулежал Антон, завернутый в пропитанную кровью простыню.
   Эта картина походила на кошмар, от которого сложно очнуться, да и дальнейшее Шевченко воспринимал не как явь, а как тягостный сон: было много споров с ором и руганью, кто-то хорошо знакомый - лица Слава разобрать не мог - поддерживал его, не давая упасть, к люку вертолета с разных сторон катили каталки и бежали медики, очнувшийся Сашка надрывно кричал, что ему нельзя терять контакт, и спасателей всех вместе переместили на грузовую платформу подъемника, чтобы отвезти к ожидавшему их Антею.
   Не только Слава, но и многие другие в суматохе не обратили внимания на метнувшуюся к Середкину худенькую фигурку, одетую в ушитую по своему размеру спасательскую форму. А те, кто заметили, не разглядели, что девочка-подросток сорвала с шеи и вложила в неподвижную руку спасателя сорванную с шеи каменную пластинку, на которой были вырезаны черты получеловека-полузмеи.
  
   * * *
   Весть, что несколько спасателей, откомандированных для доставки гуманитарной помощи, получив тяжелые ранения, в критическом состоянии возвращаются на Родину, взорвала институт. Практически все переживали за пострадавших ребят, хотя никто не знал, что произошло, и в клинике буквально через несколько минут после получения нерадостного известия выстроилась очередь из желающих сдать кровь. Те, кто завидовал такой загранкомандировке, считая ее едва ли не увеселительной поездкой, организованной руководством для своих любимчиков, резко поменяли свою точку зрения.
   - Да на фига оно нужно - грузом двести домой возвращаться?
   Наиболее полная информация о случившемся была у Худякова. Именно с ним связался в первую очередь Медведев, и уже врач вызвал в клинику Свету. Чтобы она не тратила время и нервы на стояние в пробках, Олег воспользовался старыми связями, и Светлану привезли в институт на машине "Скорой помощи".
   - Примерно час им еще лететь, - такими словами встретил ее Худяков на пороге своего отделения. - Переодевайся и настраивайся на большую работу.
   Врач коротко пересказал, что узнал от Медведева.
   - Санька их держит, но из последних сил, потому что Антона он так и "не закрыл".
   Светлана, нахмурившись, кивнула, показывая, что поняла ситуацию.
   - Мне лучше поехать в Толокново, чтобы перехватить Антошку как можно раньше. Для него сейчас даже пять минут могут оказаться критичны, полчаса, что на дорогу уйдут, ни в коем случае терять нельзя.
   - Их будут сажать в Горелово, это в два раза ближе, - сообщил появившийся в отделении Игорь. Он схватил огромный чемодан, больше походивший своими габаритами на сундук, и почти бегом потащил его к выходу.
   - Там ведь такая дорога, что они те же полчаса, если не больше, добираться будут! - ужаснулась Света.
   - Я ребят оттуда на вертушке заберу, - задержавшись на мгновение на пороге, успокоил ее Федотов, - Говорухин уже на месте, а вместо Белова Суворов летит. Наши, - Игорь говорил о врачах, дежуривших на "летучей неотложке", - уже в машине, готовят оборудование к работе.
   - Подожди! Я с вами! - Светлана вскочила. - Пускай всего десять минут сэкономлю, но и они не лишние!
   Она схватила пакет с медицинской спецодеждой и бросилась за Федотовым.
   Лифт поднял их на крышу клиники, где была оборудована вертолетная площадка. Большая, казавшаяся неуклюжей машина висела, почти касаясь поверхности, грохот оглушал непривычного человека, а потоки воздуха от вращающегося винта едва не сбивали с ног, не давая идти. Лекс не стал удивленно таращиться на Светлану, хотя и не ожидал увидеть ее вместе с врачом. Выскочив наружу, он подхватил ее на руки, крепко прижав к себе, и, только оказавшись внутри машины, осторожно отпустил, усадив на одну из коек. Вертолет тут же поднялся вверх, как подпрыгнул, и, заложив крутой вираж, полетел в сторону старого военного аэродрома. Внизу промелькнули корпуса института, парк, небольшой кусок леса - и вот уже машина зависла над асфальтовой площадкой, а затем стремительно, так, что захватило дух, опустилась вниз. Все произошло настолько быстро, что Светлана даже не успела поздороваться с Суворовым и остальными членами экипажа.
   - У нас есть полчаса! - крикнул, перекрывая шум двигателя, Суворов. - Они добавили, чтобы от грозы уйти. Толокново уже ведет их.
   Андрей Говорухин, первый пилот "летучей неотложки", добавил:
   - Сам Егоров!
   Лекс понимающе кивнул, но ни на кого другого эта фамилия не произвела впечатления, только Светлана, поспешно переодеваясь в медицинскую униформу, мельком подумала, не об Ирином ли первом муже говорят пилоты.
   Приближение грозы, первой в этом году, чувствовали все, хотя по ясному небу проплывали лишь одиночные небольшие облака, и только у линии горизонта виднелась сизая хмарь. Птицы, еще совсем недавно распевавшие на разные голоса, кто призывая потенциальных партнеров, кто отгоняя соперников, притихли, только изредка в голом еще подлеске, окружавшем старую взлетно-посадочную полосу, бетон которой был изрезан многочисленными трещинами, кто-то несмело попискивал. Люди тоже чувствовали себя не лучшим образом, физически ощущая не только надвигающуюся непогоду, но и тревогу за то, как пройдет посадка.
   Старый военный аэродром был передан в ведение Института Экстремальных Проблем, когда его корпуса еще строились. На его использование у руководства института были большие планы, но большие планы требовали больших денег, а денег, как обычно, на все не хватало, их направляли на действительно неотложные нужды, чаще всего медицинские, и капитальная реконструкция летного хозяйства откладывалась год за годом, тем более что вертолеты прочно "прописались" поблизости от клиники. То, что все-таки сделали за прошедшее время в Горелове, можно было назвать косметическим ремонтом, не более; ресурсов хватило едва лишь на то, чтобы залатать прохудившиеся крыши и стены ангаров, которые стали использовать в качестве складов, выкорчевать растительность, пробившуюся сквозь бетон летного поля, и, огородив территорию, наладить ее охрану.
   И вот на эту разбитую взлетно-посадочную полосу с минуты на минуту должен был приземлиться тяжелый транспортный самолет, первый за многие годы. Его прилета ждали не только медики, поблизости, на всякий случай, стояли три пожарные машины, готовые, если возникнет необходимость, создать пенную подушку, заправщик, так называемая техничка и две машины милиции, присутствие которых вызвало общее недоумение, а минут через пятнадцать после вертолета с ближайшей городской подстанции до старого аэродрома добралась машина "Скорой помощи". Летчики сидели в кабине, слушали переговоры экипажа "Антея" с диспетчерской аэропорта Толокново, и своими словами пересказывали их содержание собравшимся у медицинского вертолета, потому что абсолютное большинство плохо понимало профессиональный жаргон летчиков и диспетчеров.
   - Сядут с первого захода, - сообщил Суворов, - лучше бы, конечно, пару кругов сделать, топливо сжечь, но время подпирает.
   - Из-за грозового фронта, - решил сумничать кто-то из охранников, которые почти в полном составе стянулись к полосе в ожидании редкого события в их монотонной службе, которая по большей части сводилась к тому, что в летнее время они гоняли грибников, проникших на огороженную территорию за знаменитыми гореловскими рыжиками и лесной клубникой.
   - Из-за раненых, - сквозь зубы процедил Федотов, нервно поглядывавший на часы в томительном ожидании момента, когда он наконец сможет заняться своей работой.
   - Алексей, а ничего о ребятах в переговорах нет? - спросила Светлана. - Как они там? В каком состоянии? Те врачи, что с ними летят, справляются?
   - Ничего не говорили, наверное, состояние на том же уровне, ухудшения нет, - Лекс ободряюще улыбнулся. - Ничего, скоро попадут в надежные руки, все будет хорошо. - Он чуть прищурился и показал рукой в сторону корпусов института, скрытых за деревьями. - А вот, кстати, и они.
   Серебристый силуэт самолета, сначала мало заметный на фоне голубого неба, быстро приближался, и через пару минут его можно было рассмотреть без особого труда.
   - Точно они? - засомневался кто-то. - Как-то мимо нас летят, в сторону.
   - Сейчас сделают разворот и будут снижаться, - начал объяснять Суворов, пристально глядя при этом на Светлану, словно говорил исключительно для нее. - Они идут по максимально пологой глиссаде, потому что могут ориентироваться только на курсовой маяк. Другого навигационного оборудования здесь до сих пор нет, поэтому им придется визуально заходить на посадку. Ну и плюс, конечно, Егоров их ведет. Голова у него - лучше любого компьютера, и опыт, как ни у кого другого. Но козел, каких мало, - вдруг добавил он вполголоса, так, чтобы кроме Светы никто не услышал.
   Светлана машинально кивнула, услышав в словах Лекса подтверждение собственной догадке насчет Ириного первого мужа; мысли в это время были заняты совсем другим. Света не сомневалась, что Гену и Дениса благополучно доставят в клинику, где они сразу попадут на операционный стол. Ее вмешательство в их состояние не требовалось, потому что снимать "заморозку", которую она впервые попробовала на Вадиме, так же, как и накладывать, теперь умели и Худяков, и Федотов, и еще несколько врачей. Стазис, в который Зорин сам погрузил себя еще до ранения в голову, снимать придется ей, Худякову или Меньшикову, но с этой процедурой можно не спешить, наоборот, Дениса лучше еще какое-то время оставить в этом состоянии, чем погружать в медикаментозную кому. Сашке нужно лишь помочь "довести" раненых до клиники, а вот с Антоном предстоит долгая и тяжелая работа. Олег, в этом она была уверена, сам будет оперировать Дениса, поэтому "закрывать" Антона ей придется одной, не рассчитывая ни на чью помощь.
   Светлана лихорадочно просчитывала варианты, как можно воздействовать на зияющий меридиан, через который из Антона уходит жизненная энергия, обильное кровотечение было лишь внешним, материальным проявлением этой смертельно опасной утечки. К несчастью, она до сих пор точно не знала, что же произошло во время перестрелки, как это могло повлиять на состояние Усова. Но этого не мог сказать никто, а то, что сообщил Вадим, дошло до нее в многократном пересказе и больше путало, чем проясняло картину. Но требовать немедленную связь с мужем Света не стала, думая о том, что если он поддерживает своей энергией Сашку, то в этот процесс ни в коем случае нельзя вмешиваться посторонним, а минут через десять-пятнадцать она сама сможет взять ситуацию под контроль.
   Оставляя в стороне вмешательство потусторонних сил, Света пыталась вспомнить, как инфразвук воздействует на человеческий организм, и то, что извлекалось из глубин памяти, не давало поводов для оптимизма. Попросту говоря, она боялась за жизнь Антона, боялась настолько, что почти не думала о муже, надеясь на то, что врачи "Центроспаса", сопровождавшие раненых, при необходимости окажут помощь ему и Славе Шевченко.
   В "Антей" Светлана влетела первой, оставив далеко позади себя и Игоря, и двух других врачей. Она на миг прижалась к мужу, на расстоянии почувствовав опустошенность его энергетического ресурса и запредельную усталость и желая помочь, но Вадим тут же отстранился от нее, слегка даже подтолкнув к Сашке. "Со мной все в порядке, помоги Шурику", - Света без слов поняла его и обхватила ладонями шею неподвижного, как статуя, Меньшикова, стоявшего в полусогнутом положении на коленях.
   Сашка очнулся от этого прикосновения, почувствовав поток хлынувшей в него энергии.
   - Меня не надо. Возьми Тоху. - Едва слышный, какой-то чужой голос парня, временами пропадая, плыл, словно его запись решили воспроизвести на более низкой, чем нужно, скорости, движения, когда парень, отказываясь от помощи, качнул головой, были такими же замедленными и рваными. - Закрой его.
   Светлана убрала руки только через несколько секунд, когда поверх них легли ладони Игоря.
   - Держи, - она передала ему "эстафету".
   Почувствовав, что энергетический поток от врача начал вливаться в молодого спасателя, Света переместилась к Антону, лежавшему головой на Сашкиных коленях, и первым делом накрыла своими ладонями его лицо, охватив до предела раздвинутыми пальцами.
   Через несколько мгновений покрытое кровавым потом тело Антона вздрогнуло, на губах появилась розовая пена, но Светлана удовлетворенно кивнула и скомандовала:
   - Можно забирать.
   Опередив врачей с носилками, Медведев взял спасателя на руки и, осторожно ступая, понес к выходу, Света двигалась рядом, не отнимая рук от лица Антона, по телу которого пробегала мелкая дрожь. Медленно, страхуемые Суворовым и одним из врачей "Центроспаса", они спустились по трапу и сделали несколько шагов к вертолету, и вдруг неподвижное тело на руках Вадима выгнулось в жестокой судороге, а из окровавленных губ вырвался хриплый вопль.
   Отчаянно вскрикнула и Светлана, почувствовав, как Антон, сопротивляясь ее воздействию, закрывается, выталкивает из себя поток передаваемой ему энергии, тот начинает обтекать его снаружи, впустую рассеиваясь в пространстве. И снова ее руки сверху накрыли чьи-то ладони, пальцы переплелись с чужими, но смутно знакомыми.
   - Держу! - над ухом раздался голос пришедшего на помощь Алексея Суворова, который помог пробить устойчивый канал для передачи энергии.
   Вадим отстраненно наблюдал, как двигались длинные, "музыкальные" пальцы Эльфа, переплетаясь с тонкими изящными пальчиками Светы, словно бы лаская их, более того, он обнимал женщину, всем телом прижимаясь к ее спине.
   Для ревности было не время. И не место.
   Нужно было спасти Антона. А все возможные разборки - оставить на потом.
   - Сама! - Светлана перехватила управление потоком.
   Лекс понял ее, но решился убрать руки, только когда Медведев уложил расслабившееся тело спасателя на койку внутри институтского вертолета. Больше их помощь Светлане не требовалась, и мужчины, косясь друг на друга, вернулись в чрево "Антея", чтобы помочь транспортировке энергетически и физически связанных друг с другом Середкина, Зорина и Меньшикова, который, на несколько секунд выйдя из транса, снова запретил нарушать контакт между ними. "Только в операционной", - тем же плывущим, пробирающим до нутра чужим голосом скомандовал Сашка и снова отключился от реальности.
   В клинике Худяков и его отделение готовились к приему прилетевших спасателей. Заведующий отделением нейротравмы Шарипов хотел забрать Зорина к себе, но Худяков наотрез отказался отдавать ему Дениса, перечислив полученные спасателем повреждения.
   - И как он еще жив? - поразился Шарипов.
   - Чудом, - коротко ответил Олег.
   Меньшиков передал хирургам Середкина, а Дениса держал до последнего и "отпустил" уже на пороге операционной. После этого Сашка потерял сознание и не рухнул на пол только потому, что Федотов вовремя подхватил его.
   Каталку с неподвижным телом парня Медведев увидел уже в общем зале блока интенсивной терапии, когда вяло отбивался от попыток Оксаны уложить его под капельницу. В прежние времена Вадим, особо не стесняясь в выражениях, рявкнул бы на медсестру, но сейчас сил на это не было, их остатки закончились в приемном покое, где Оксана едва ли не силой содрала с него и Шевченко грязную, заскорузлую от пота и засохшей крови одежду, вручив взамен одноразовые больничные тапки и рубахи.
   - Живо раздеваетесь и поднимаетесь к нам на этаж! - скомандовала она, стаскивая с еле живого Славы футболку. - Олег Михалыч и Светочка решили вас в БлИТ на пару дней определить.
   - Меня-то зачем? - попробовал возразить Медведев.
   - Значит, надо! - безапелляционно заявила медсестра, не прерывая своего занятия.
   Слава плохо реагировал на происходящее и не сопротивлялся, даже когда Оксана с профессионально-бесцеремонной сноровкой раздела его догола и облачила в рубаху с завязками на спине. Представив себе перспективу светить в разрезе короткого и полупрозрачного к тому же одеяния голым задом, Вадим решил стоять насмерть и попробовал взять хитростью:
   - Я весь в грязи, стерильное помещение за полсекунды загажу. Мне бы под душ, - он вцепился в пояс брюк, на которые "нацелилась" Оксана, и тут же получил от нее по рукам:
   - Не под душ, а под капельницу! - Медсестра протянула ему пару влажных салфеток. - Вытри, где кровь присохла, и пошли со мной. Прокапаем тебя, отлежишься, а помоешься потом. Никто твои прелести по дороге не похитит!
   - Ведьма! - устало буркнул Вадим, из последних сил сопротивляясь ее напору.
   Оксана не только не обиделась на его слова, а довольно рассмеялась:
   - Конечно, ведьма! Была, есть и буду, если кто еще не понял!
   Медведева спас зашедший за Славой, чтобы отвезти того в отделение, Андрей Рябов, который словно бы по наитию свыше принес ему одноразовую хирургическую пижаму, хоть и сделанную из почти такого же материала, что рубахи, но выглядевшую, с точки зрения Вадима, намного более прилично.
   Оксана фыркнула: "Чего придумал!" - но возражать не стала, только поторопила Вадима:
   - Давай в темпе, чтоб два раза лифт не гонять.
   Перепалка в приемном покое отняла у Медведева остатки сил, и он сдался бы в конце концов, оказавшись на кушетке по соседству со Славой, но Оксана, увидев в дверном проеме катившего каталку Федотова, тут же переключилась на Меньшикова. Одним, точно рассчитанным движением, отработанным многолетней практикой, она отправила каталку с Сашкой в бокс и, оставив в покое Вадима, принялась снимать с парня одежду. Не прошло и минуты, как над неподвижным телом начал хлопотать Игорь, который, не спрашивая мнения Медведева, всего за несколько свободных секунд успел опрокинуть его на кушетку и ввести глюкозу с инсулином и калием. Вадим на миг зажмурился - ему показалось, что у врача не две руки, а, по крайней мере, четыре, потому что сложно было понять, как он может одновременно прикреплять датчики системы мониторинга, вводить в предплечье канюлю для внутривенного вливания и вешать на стойку в изголовье кровати пакет из плотного пластика, вмещающий не меньше литра физраствора.
   Оксана, несмотря на свою полноту, тоже двигалась и действовала стремительно. Она по команде подавала врачу ампулы, предварительно вскрыв их, потом рысцой пробежала через весь зал в крайний бокс и через несколько мгновений вернулась оттуда вместе со Светланой.
   - Дим!
   Медведев махнул рукой, показывая, что на него отвлекаться не нужно, сейчас гораздо важнее привести в чувство Сашку. Но у Меньшикова Света надолго не задержалась, вскоре вернувшись в общий зал блока интенсивной терапии.
   Она остановилась около мужа и провела руками по его лицу, шее и груди. Это была не ласка, а диагностика - быстрая, но позволяющая оценить, нужна ли экстренная помощь.
   - Света, я в порядке, - мотнул головой Медведев, - занимайся Антоном, Санькой, Славой.
   - Слава и без меня завтра будет, как огурчик, - Света точно так же обследовала уснувшего крепким сном Шевченко, - а Сашей займешься ты.
   - Я?! Что я могу сделать?! Я же ничего не умею! - оторопел Вадим.
   - Ты можешь поддержать его, поделившись энергией, у тебя это отлично получается. Твой ресурс восстановился почти полностью.
   - Я не смогу восстановить канал! Там, в горах, потом в самолете Санька сам подсоединился ко мне, а я только отдавал энергию. Стоило потерять контакт, и я ничего не мог сделать!
   - Дим, сейчас ты должен это сделать, - устало ответила Светлана, - и чем быстрее, тем лучше, потому что потом будет сложнее восстановить его. Ты сможешь, я знаю, у тебя все получится, а мне нужно заняться Антоном, ему очень плохо.
   - Но с ним все будет в порядке?
   - Если не упустить время.
   Светлана вместе с Игорем и Оксаной скрылась в боксе, куда поместили Антона, а Вадим в нерешительности остановился перед койкой, на которой лежал Меньшиков. В общем зале БлИТа никого не было, помощи ждать ни от кого не приходилось.
   - Парень, ты чего удумал? - Медведев присел на краешек Сашкиной койки, вглядываясь в изможденное темное лицо. - Давай, приходи в себя сам.
   Что делать, Вадим не представлял. Он попробовал, как делал раньше, обхватить Меньшикова за шею, потом по очереди испробовал все подобные комбинации, которые применяла Светлана, но никакого эффекта не добился. Медведев покосился на монитор. Пульс - сорок, дыхание - шесть, температура - тридцать три и восемь, давление - семьдесят на пятьдесят. "Цифры светятся желтым, значит, это не критические значения", - с некоторым облегчением подумал Вадим, но тут же обратил внимание, что, несмотря на то что в Сашку вливали стимулирующие и питательные растворы, кривые пульса, температуры и давления медленно, но неуклонно ползут вниз.
   Чертыхаясь сквозь зубы, Медведев устроился рядом с Меньшиковым и прижал его к себе, словно бы отогревая теплом своего тела. Через непродолжительное время Вадим вывернул голову так, чтобы видеть монитор. Картинка его не порадовала, потому что кривые не только упорно ползли вниз, но и приобрели оранжевый оттенок.
   Ничего не изменилось и после того, как Медведев скинул с себя рубаху, которой снабдил его Андрей, и прижался голой грудью к Сашкиной спине. Не слишком приятного, но уже привычного чувства потери сил и тепла, которое было связано с тем, что парень забирал у него энергию, не возникло, зато появилось тягостное ощущение, что он прикасается к чему-то неживому, причем неживому изначально, как будто лежащий без сознания парень был, подобно творению доктора Франкенштейна, собран из частей, взятых у давно умерших людей. Сероватая, немного влажная кожа казалась чуть липкой на ощупь, прикосновение к ней вызывало труднопреодолимое желание отбросить от себя безжизненное тело, однако Вадим, стиснув зубы, терпел еще минут десять, но затем не выдержал, тем более что его усилия не дали никакого результата.
   "Не могу! Ничего не могу, что бы Света про меня ни говорила! - в отчаянии думал Медведев, подходя к боксу, где лежал Антон. - Придется отвлекать ее, пусть "подключит" меня к Шурику, потому что я сам ни на что не способен!"
   Порог крайнего бокса Вадим переступить не успел, потому что Оксана вытолкала его назад, в общий зал, и на корню пресекла все попытки сопротивления:
   - Нельзя сейчас Светочку отвлекать! Всем навредишь: и ей, и парнишке своему!
   - Я не могу ничего сделать! Я бы отдал энергию, сколько угодно, но... Там как барьер стоит, я не могу сквозь него пробиться, а Шурику все хуже и хуже!
   - Ах ты, господи! - горестно охнула Оксана. - Кроме тебя ведь нет никого, кто мог бы что-то сделать.
   - А ты разве не сможешь? Или тебе нужно с Антошкой заниматься?
   - Сейчас ничего не могу, - вздохнула медсестра, - могу только из них все остатки в себя перетянуть, потому что я беременна. Двойней. Усек?
   - Ты... Что? - не поверил своим ушам Медведев. - Врешь!
   Оксана оскорбилась:
   - Что значит "врешь"? Выбирай слова-то! Я еще не старуха! Или, по-твоему, если женщине за пятьдесят, то она уже ничего не может?
   - Может! - пошел на попятную Вадим. - Но сейчас хоть что-то ты сделать можешь?
   - Вазелин могу тебе дать! - огрызнулась Оксана. - Все лучше, чем мыло!
   - Вазелин?..
   До Медведева не сразу дошло, на что намекает медсестра, но потом он побагровел от ярости:
   - Ты мне что предлагаешь?! Что?!
   - Предлагаю способ, которым твоему мальчику помочь можно!
   - Таким?..
   - Да хотя бы и таким!!! - Оксана разозлилась еще больше и стала почти такого же цвета, как Вадим. - У тебя пацан погибает, а ты ломаешься, как целка, вместо того, чтобы!.. - Она задохнулась от ярости, как когда-то давно, когда в таком же боксе лежала чуть живая Светлана. - Слабак! Болтун! Тряпка!
   - Что, все так плохо? - неожиданно тихо спросил Медведев. Он пропустил мимо ушей оскорбительные эпитеты, которыми его наградили, обратив внимание только на одно слово - погибает. - Но Света ничего не сказала, что Шурик...
   Со всхлипом открылась дверь в тамбур с воздушным душем, и в общем зале блока интенсивной терапии появился Лекс, непонятно каким образом проникший в запертое для посторонних отделение.
   - Где он? - спросил Суворов с порога и, увидев Сашку через полуоткрытую дверь бокса, рванулся к парню, не дожидаясь ответа.
   - Куда?! - взревел Медведев и попробовал преградить дорогу вездесущему Эльфу, но ему помешала Оксана, со странным выражением смотревшая на Лекса:
   - Не лезь! Пусть он сделает то, что ты не можешь!
   - Да ты!!! - Вадиму показалось, что еще немного - и он просто убьет медсестру.
   - Тихо! - Оксана изо всех своих немалых сил пихнула его на кушетку. - Две минуты помолчать можешь?
   Их возню прервал Лекс, крикнув из бокса:
   - Таз или ведро с горячей водой! Быстро!
   К изумлению Медведева, Оксана бросилась за требуемым, не произнеся ни слова против того, что кто-то посторонний осмелился командовать ею в ее собственных владениях. А Лекс, злобно оскалившись, снова склонился над Меньшиковым и начал водить руками по его телу, словно что-то собирал с кожи. Вадим понял, что сейчас ему лучше не мешать, но встал в дверном проеме, ожидая, что, может быть, и от него понадобится какая-нибудь помощь, но почти сразу же услышал:
   - В сторону!
   Оттолкнув его, в бокс протиснулась Оксана, тащившая большую эмалированную кастрюлю, почти до краев налитую водой.
   - Поставь сюда! - Лекс кивнул головой на табурет, стоявший рядом с койкой, и, не дожидаясь, пока кастрюля утвердится на подставке, опустил руки в исходящую паром воду.
   - Холодная! Долей кипятка! - бросил он, не оглядываясь на медсестру, в полной уверенности, что та не будет ему противоречить, а сам вновь начал снимать что-то невидимое с бесчувственного тела.
   Несколько движений красными, словно ошпаренными руками, и Медведеву показалось, что пальцы Эльфа потянули, а затем начали сматывать в клубок призрачную нить. Приглядевшись до рези в глазах, Вадим вдруг обнаружил, что тело Меньшикова опутано подобием прозрачной сети.
   - Что за ...? - непроизвольно вырвалось у него.
   - Серые тенета Тхар, - непонятно объяснил Лекс.
   - Ах ты, господи! - ахнула за спиной Медведева Оксана, притащившая двухлитровую фарфоровую кружку с торчащим из нее кипятильником.
   - Серые, не черные.
   Эти слова немного успокоили медсестру, которая вылила кипяток в кастрюлю, наполнив ее до краев, но ничего не объяснили Вадиму.
   - Нет, все-таки...
   - Все вон! - вместо объяснений раздался бешеный рык, а Оксана дернула Медведева так, что он едва удержался на ногах.
   - Что это?
   - Потом! Потом! - отмахнулась от него медсестра. - Потом объясню.
   Сокрушенно качая головой, она подхватила подмышку пустую кружку, но вдруг остановилась и внимательно осмотрела и ощупала Вадима.
   - Слава богу, к тебе ничего не прилипло. Да, в принципе, оно ни к кому другому и не могло...
   Облегченно вздохнув, она ушла, оставив Медведева в полной неизвестности. Что за дрянь облепила Шурика, почему он ее сначала не видел, а потом разглядел, откуда Эльф знает, как справиться с этой пакостью, что явно напугала Оксану, которая тоже сначала ее не обнаружила, и, самое главное, почему ее не заметила Света, а если заметила, то почему не посчитала опасной - ни на один из этих вопросов ответа не было.
   Кроме неизвестности, Медведева мучило чувство полной беспомощности. Все заняты, все, в том числе и Эльф, делают что только можно для спасения ребят, один он оказался ни на что не способен, даже не смог стать донором. Но если у него не получилось отдать энергию Шурику, то уж Свете-то он помочь сможет, а ей поддержка точно не помешает.
   Оксана гремела кастрюлями и еще чем-то металлическим в закутке, наподобие препараторской в Ириной лаборатории, на матовом стекле двери бокса, где лежал Антон, в неподвижности застыла тень Светланы и временами на нее накладывался силуэт Игоря. Вадим покосился на бокс Меньшикова. Там дергаными движениями что-то колдовал Эльф. Решив, что в случае чего, ему поможет Оксана, которая вроде бы понимает или делает вид, что понимает действия авиатехника, Медведев сделал пару шагов в сторону крайнего бокса, но его остановил непонятный звук, раздавшийся за спиной. Слабый стон, донесшийся до него в первое мгновение, тут же превратился в душераздирающий вой, слившийся с оглушительным грохотом падающей на кафельный пол кастрюли и невнятной руганью Суворова.
   Одним прыжком Медведев оказался около Сашкиного бокса и едва не сломал стеклянную стену, во всяком случае, она заметно содрогнулась от мощного рывка, когда Вадим дернул дверь, едва не вырвав ее из пазов.
   - Ааа... Кха... Аргх... - задыхаясь от жуткого кашля, Меньшиков бился в объятиях мокрого с головы до ног Эльфа, но уже не выл и не стонал.
   С невероятным облегчением Вадим увидел открытые глаза парня и заметил, что Сашка бьется не в бессознательных конвульсиях, а вполне целенаправленно отпихивает от себя руки Лекса, который пытается удержать его.
   Медведев на мгновение остановился, не зная, что делать: помочь Лексу удержать Сашку, чтобы парень не свалился с койки, или же, наоборот, освободить его из крепкого захвата. Пока он колебался, Меньшиков немыслимым образом извернулся и едва успел свесить голову с койки, как его начало рвать чем-то черным и невероятно зловонным.
   - Воды! - прохрипел Суворов. - Любой!
   На ходу теряя одноразовые шлепанцы, Вадим вылетел из бокса и чуть не сбил с ног Оксану, которая уже тащила пластиковую миску, до краев наполненную водой, едва ли не половина которой выплеснулась на медсестру и на самого Медведева. Пытаясь отобрать друг у друга полупустую посудину, они благополучно донесли остаток до бокса, и Вадим тут же был отправлен за следующей порцией. Когда он вернулся, Меньшиков практически полностью пришел в себя и теперь отбивался уже от Оксаны, которая крепко притиснула ожившего парня к своей необъятной груди, рискуя на радостях задушить его и тем самым свести на нет все усилия как традиционной, так и нетрадиционной медицины.
   - Твою дивизию... - Вадим остолбенел от увиденного.
   В боксе царили разгром и потоп, вернее, его последствия: грязные лужи на полу, с размокающими в них бумажными салфетками вперемешку с битым стеклом, мокрые полотенца и простыни на койке, мокрый и чумазый Меньшиков, еще более мокрый и грязный Лекс.
   - Так! Все брысь отсюда, пока я ликвидирую свинарник! - распорядилась Оксана и передала Сашку Медведеву, можно сказать, с рук на руки. - Возьми белье и устрой своего мальчика на кушетку в общем зале. Только укутай его хорошенько, - крикнула она вдогонку Вадиму, - а то еще, не дай бог, простынет!
   После этого она критически оглядела еле стоявшего на ногах Суворова, который своим изможденным видом мало отличался от Меньшикова:
   - Снимай с себя все - и на свободную кушетку! Сейчас я тебя прокапаю!
   - Не нужно, это не поможет, - категорически отказался от помощи Лекс и, видя, что медсестра собирается настоять на своем, повысил голос: - Я сказал - не нужно. Ты поняла меня, женщина? Я сам приду в норму!
   Медведев, который, не обращая внимания на Сашкино недовольное ворчание: "Димыч, ты что меня, как ребенка..." - укладывал его на одну из свободных кушеток, ожидал взрыва негодования, но Оксана поразительно спокойно отнеслась к тому, что кто-то решил ей противоречить, и только предложила:
   - Полежи тут все-таки хотя бы с полчаса, отдохни да грозу пережди. На дворе - ливень стеной, зачем тебе мокнуть?
   - Да, мокнуть мне как бы и не к чему, - усмехнулся Суворов, на котором, похоже, не было ни одной сухой нитки, и, не дожидаясь больше никаких советов, открыл входную дверь.
   Вадим проводил его недоуменным взглядом - каким образом Лексу всего парой слов удалось усмирить Оксану, которая подчинялась, да и то не безоговорочно, только Худякову? Если же кто-то другой начинал с ней спорить или просто соглашался не сразу, то разражалась гроза, вроде той, чьи отголоски доносились в блок интенсивной терапии даже сквозь многочисленные стены и перегородки. Загипнотизировал он ее, что ли?
   - Димыч, что с нашими? - от раздумий на тему, как обращаться с женщинами, Медведева отвлек Сашка.
   - Оперируют их, насколько я знаю.
   Вадим удивленно уставился на Меньшикова, строптиво вертевшегося с боку на бок на узкой кушетке в попытках выбраться из того кокона, в который его замотал командир. Десять минут назад парень больше всего походил на мертвеца, а сейчас он изо всех сил сопротивлялся попыткам Медведева удержать его на месте.
   - А Антон?
   - Здесь. Им Света занимается, - Вадим кивнул в сторону крайнего бокса.
   - Я помогу ей!
   Сашка крутанулся так резко, что чуть не свалился с кушетки.
   - Лежать! Блин, еле языком ворочает, а туда же! Помощник нашелся... - едва успев поймать Меньшикова, вполголоса рыкнул Медведев и придавил парня к кушетке, положив ему ладонь на грудь. - Лежи спокойно... Кому сказано?
   Мгновенно возникло знакомое малоприятное ощущение оттока энергии, а Сашка стремительно начал превращаться в живого человека, беспредельно уставшего и иссушенного до крайней степени жаждой, но живого, который наконец добрался до источника с прохладной и чистой водой.
   Через несколько минут у Меньшикова хватило сил, преодолев сопротивление своего командира, не только сесть, но и подняться с кушетки.
   - Если Света скажет, что я не нужен, я ей под руку не полезу, - заматываясь в простыню, заявил он Медведеву.
   - У нее есть, что ли, время с тобой разбираться? - попробовал остановить его Вадим, но особо в этом не преуспел так же, как и появившаяся из своего закутка Оксана.
   - Светочке сейчас не до разговоров ни с тобой, ни с кем другим, - загородила она проход к крайнему боксу.
   - Я и так пойму, без всяких слов, нужна Свете помощь или нет, - фыркнул Сашка и протиснулся мимо медсестры, едва не потеряв при этом свое импровизированное одеяние.
   Подхватив простыню в самый последний момент, он для надежности завязал ее узлом и скрылся в боксе, где лежал Антон.
   Вслед ему донеслось, причем с явно поощряющей интонацией:
   - Вот ведь молодежь пошла!
   А затем, уже совсем другим голосом, в своей обычной манере, как неразумному ребенку, упрямство которого давно утомило взрослых, она бросила Медведеву, собравшемуся последовать за парнем:
   - Я ведь уже сказала, что тебе там делать нечего! Только мешать им будешь!
   - Ладно, не буду я никому мешать, - в досаде, что не может противостоять Оксаниному напору, Вадим уселся на кушетку, еле увернувшись от ее очередного тычка, который мог бы свалить и быка. - Буду сидеть тихо, как мышь под веником, только скажи, что это за пакость к Шурику прилипла.
   - Да ты все равно не поймешь! - отмахнулась от него медсестра.
   - Ты объясни, а уж пойму я или нет - это не твои проблемы, - Вадим окончательно обиделся на столь явно демонстрируемое пренебрежение и решил не уступать хоть в этом вопросе.
   - Твой мальчик пытался держать кого-то, кто ему не по силам, и, не знаю, где он этому научился, сплел, попросту говоря, сеть, чтобы привязать к себе того человека. Силенки-то у него есть, но опыта не хватает, вот сам в ней и запутался, когда хотел ее распустить. Понял? - нависая над Медведевым и уперев руки в боки, не без насмешки спросила Оксана.
   - Понял, - кивнул Вадим и нахмурился. - И даже то понял, кто его этому научил.
   И тут влез проклятый Эльф со своими шаманскими штучками!
   Света потому и не заметила ничего, что ее знания светлые, темные силы она никогда не использует, а Сашка готов бездумно применить все, что покажется подходящим, пусть даже с риском для самого себя. Вообще, он знал об опасности? Эльф предупредил его или нет? Медведев был готов порвать авиатехника голыми руками, если бы тот попался сейчас на глаза, но, с другой стороны, вряд ли бы Сашка смог без этой призрачной паутины, которая чуть не задушила его, доставить ребят живыми до дома. Опять же, привести парня в чувство без помощи Эльфа было проблематично, во всяком случае, намного сложнее; на то, что всерьез, или же издеваясь, предложила Оксана, Медведев никогда бы не отважился, просто физически не смог бы это сделать. А ждать Свету, когда она закончит с Антоном, упустить драгоценное время...
   Неужели все обошлось?
   Вадим никогда не считал себя суеверным, но сейчас боялся о чем-либо думать, чтобы не сглазить. Обернувшись, он несколько секунд пристально разглядывал спавшего младенчески крепким сном Славу Шевченко, которого не разбудили ни громкие голоса, ни грохот валившегося на кафельный пол металла. Из крайнего бокса не доносилось ни звука, но каким-то шестым или неизвестно каким по счету чувством Медведев даже на расстоянии почувствовал, что напряжение за полупрозрачными стенами исчезло, как если бы там осталась лишь не требующая особых усилий рутинная работа.
   Нет, действительно, неужели они наконец-то вернулись домой, пусть не совсем целыми и здоровыми, но вернулись? В институтской клинике сделают все, чтобы вылечить раненых, и не просто вылечить, а вернуть их в строй - уж в этом-то Медведев был уверен. И в подтверждение его мыслям, вернувшаяся в блок интенсивной терапии Оксана, заговорщицки оглядываясь по сторонам, сообщила, что Середкина уже прооперировали, Зорин до сих пор в операционной, но там дело тоже вроде благополучно продвигается.
   - А друг твой, - усмехнулась она, - в какой-то камешек так вцепился, что даже под наркозом его не выпустил, так до сих пор и держит в кулаке.
   * * *
   Быстро уходившая на северо-восток, первая в сезоне гроза разбудила природу. Порывы ветра расчесали свалявшиеся за бесконечную зиму пряди берез, ливень промыл их и заодно растопил притаившиеся в тенистых низинах остатки снега. Вспышки молний, раскаты грома и выглянувшее затем солнце, клонившееся к горизонту, но ослепительно яркое после непогоды, заставили проснуться все вокруг: мгновенно полопались набухшие почки на ветках, кроны деревьев окутались зеленовато-розовой дымкой, стыдливо пряча морщины темной коры под полупрозрачной вуалью разворачивающейся листвы. Сквозь толстый слой прошлогодних листьев молодая трава пробивалась с трудом, но в тех местах, где слежавшуюся корку удалили граблями, свежая зелень бодро затягивала голую землю.
   Ирина смотрела на просыпающийся парк, но не замечала происходящих на ее глазах изменений. Она то ходила от стены к стене по необычно пустынному холлу около служебных лифтов, то, облокотившись на подоконник, застывала в неподвижности, и только тонкие пальцы нервно постукивали по стеклу, выдавая ее волнение, - за толстым рифленым стеклом, отгораживавшим отделение сочетанной травмы от соседнего отделения общей травматологии, сейчас находились не безразличные ей люди.
   О том, что группа спасателей возвращается из командировки не в полном составе, а некоторые из ребят находятся в тяжелом состоянии, Ирина узнала одной из первых. Они с Лексом отправились на обед, и вдруг показавшийся оглушительным, как сирена на машинах спасателей, звонок мобильного телефона принес тревожные новости и распоряжение руководства срочно готовиться к полету в качестве второго пилота на медицинском вертолете - и всем, конечно же, стало не до обеда. А часа через два Лекс ворвался к Ире в лабораторию, чуть не сбив с ног самого младшего из братьев Суворовых и лишь чудом не свалив на пол картонные коробки с новой посудой, составленные в проходе между двумя островными столами.
   - Ты говорила, у тебя есть пропуск в клинику? - почти крикнул он через полкомнаты, уворачиваясь от столкновения с остолбеневшей от неожиданности Людмилой. - Для всех отделений? Всюду можешь попасть?
   - Да, кроме операционных и реанимации, - с легким удивлением ответила Ирина.
   - Дай на время, - прозвучало отнюдь не просительным тоном.
   - Один не пройдешь, - Ира не стала допытываться, зачем Лексу нужно попасть в клинику, раз спрашивает, значит, нужно. - На входе живой человек пропуск смотрит.
   - Обойти никак нельзя? Через подвал или еще как?
   - Прорвемся, - усмехнулась она, выдернула из шкафа со спецодеждой темно-синий халат и скомандовала: - Одевайся и бери ящик для проб.
   Подворачивая на ходу длинноватые для него рукава халата, принадлежащего младшему брату, Лекс слетел по лестнице следом за Ириной и догнал ее уже на выходе из корпуса подразделения экологической безопасности.
   По дороге, косясь на клубящиеся черные тучи, в толще которых сердито ворчал гром, Лекс маловразумительно ответил на невысказанный, но повисший в воздухе вопрос:
   - Мне нужно быть там. Пока летели, было не до того, чтобы глазеть по сторонам, но похоже, что Александр... В общем, я должен убедиться и, если мне не показалось, то срочно выцарапывать бойца.
   - Ладно, потом расскажешь, - вздрагивая от пока что редких, но тяжелых капель дождя и переходя с быстрого шага на бег, бросила Ирина, догадываясь, что друг не хочет, пока сам не уверен, ни о чем говорить, - когда все сделаешь.
   - Лады, - охотно, даже, можно сказать, благодарно согласился Лекс и тут же, пытаясь полой своего халата прикрыть Иру от начинающегося ливня, сказал, желая направить ее мысли по другому руслу: - Надо было зонтик взять.
   - На сколько бы его хватило? На пять минут? Или вообще на десять секунд, до первого порыва ветра? Против урагана ни один зонтик не выстоит.
   Словно бы польщенный таким повышением в звании, ветер, до этого дувший им навстречу, резко поменял направление и начал подталкивать в спину, помогая добраться до укрытия. В быстро сгущавшейся тьме Ирина с Лексом, подгоняемые его порывами, только успели добежать до служебного входа в клинику, как началось светопреставление: сразу несколько молний располосовали в разных направлениях почерневший небосвод, фонари, фотоэлементы которых решили, что наступила ночь, и включили их, мигнули и погасли, а отдельные капли слились в сплошной поток воды, хлынувший на землю.
   - Вовремя вы, однако, - возвращая Ирине пропуск, усмехнулся охранник клиники.
   - Ой, не говорите! - она тряхнула волосами, осыпав брызгами молодого тощего парня. - Не раньше, не позже, как я за образцами собралась. Назад пойду - придется или ждать, пока гроза закончится, или по подвалам плутать. А там так холодно, и еще темно и страшно, - чуть капризно и в то же время кокетливо добавила Ира и для усиления эффекта состроила глазки.
   - Как освободитесь, подходите ко мне! Я провожу вас, когда и куда захотите, только мигните.
   Охранник - наверняка из новичков, потому что никто из старых сотрудников, хотя бы немного знавших Ирину, не купился бы на столь незамысловатую уловку - охотно поддержал легкий флирт со стороны молодой привлекательной женщины в явной надежде на его переход в нечто большее.
   - Обязательно! - изо всех сил сдерживая смех, Ира постаралась сделать глуповатое лицо, по-кукольному хлопая ресницами, и, завлекательно улыбнувшись охраннику, потянула за собой Алексея, который с изумлением наблюдал за спектаклем. - Это со мной, - небрежно бросила она.
   Суворов махнул своим пропуском перед носом размякшего и утратившего бдительность охранника и, не дожидаясь его реакции, протиснулся через турникет вслед за Ириной.
   А дальше последовал небольшой кросс по практически безлюдному коридору, за ним - вызов Ириным пропуском служебного лифта, который доставил их к дверям отделения сочетанной травмы.
   - Не доходя до холла, слева, - Ирина объясняет, где находится блок интенсивной терапии, - замок электронный, откроешь моим пропуском. Пять минут - воздушный душ, включается и отключается автоматически, поэтому придется ждать. Заодно высохнешь, - улыбается Ира и предупреждает: - Глаза закрой, потому что там еще и ультрафиолетом эти пять минут облучают.
   - Для дезинфекции, - Лекс кивает, показывая, что понял.
   - Дверь в блок откроется сама, с задержкой секунд в пятнадцать. Ну а там уж сориентируешься.
   - Все. Пошел.
   Пластиковая карточка вставлена в щель запирающего устройства, почти неслышный щелчок, красный огонек сменяется зеленым - и Лекс с Ириным пропуском в руках пересекает порог отделения.
   - Дождусь, - так же лаконично говорит ему в спину Ира, не зная, слышит Лекс или нет, настолько сосредоточен его взгляд.
   И вот она, переживая за всех сразу, ждет его, не зная, сколько времени прошло. На часы, конечно, Ира посмотрела, тут же забыв, что увидела.
   "Нужно было пойти вместе. Нужно было пойти вместе с ним, - запертой мухой под черепной коробкой билась одна навязчивая мысль. - Помочь бы я вряд ли чем смогла, но хоть узнала бы, что и как. Что же с Санькой произошло? Что Лекс увидел? На пустом месте он так психовать не станет. А я психую именно на пустом месте, потому что ничего не знаю! Если бы и в самом деле ничего серьезного ни с Санькой, ни с кем другим не было, то Лекс не стал бы там задерживаться, скорее всего, его просто-напросто выставили бы оттуда! Значит, все-таки что-то очень и очень не хорошее и, возможно, не только с пацаном..."
   Когда Ире ненадолго удавалось прогнать мрачные мысли, в голову начинала лезть навеянная бушевавшей за окном непогодой ерунда про зонтики, открытую дома форточку, оставшиеся с осени на даче резиновые сапоги, размытые грядки и многое другое. Но стоило отделаться от этой чепухи, как снова наваливалось беспокойство: "Что там, за чередой закрытых дверей? Конечно, там Света, там Лекс, Вадим, кажется, тоже там. А вот это - чревато! Но, наверное, у обоих хватит мозгов отложить выяснение отношений на другое время..."
   Ира сердито посмотрела на полупрозрачную стеклянную стену, словно пытаясь сокрушить ее силой взгляда, и уже подняла руку, собираясь позвонить и потребовать, чтобы ее пропустили внутрь, как замок в двери щелкнул и в проеме появился Алексей - мокрый с головы до ног, взъерошенный, весь в темно-бурых кляксах на коже и одежде, еле стоящий на ногах от усталости. Но сквозь смертельную усталость просвечивало удовлетворение от хорошо сделанной сложной работы.
   - Порядок! - хриплым, будто сорванным, голосом произнес Лекс и, похоже, что одно единственное слово отобрало остатки сил, потому что он тут же сполз спиной по стенке, оставив на ней темный мокрый след, и уселся на пол.
   Ира бросилась к нему:
   - Порядок?! Да как же они тебя отпустили? Неужели не видели, в каком ты...
   - Видели, но не разглядывали, - слабо усмехнулся Лекс, открывая налитые кровью глаза. - А я быстро-быстро, пока никто не увидел, чего мне не надо, ушел. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел... Слушай, там такая бабушка-медведица всем заправляет... Она обнимет, и Колобок превратится в лаваш. Сашку на радостях чуть не раздавила, а родственника твоего строила так, что смотреть приятно. Медведица с медвежатами... Ты ее знаешь?
   - Не пересекались, - коротко ответила Ира; ей показалось, что друг бредит, и она обеспокоенно спросила: - Что ты сделал? Что там было?
   - Да, в принципе, ничего особенного, расскажу потом, если хочешь. Но не сейчас. Давай, я посижу так маленько, и мы с тобой пойдем домой. И, кстати, Кнопка, - круто меняя тему, Алексей вдруг назвал Ирину старым школьным прозвищем, - признавайся, где ты всему этому научилась?
   - Чему? - в полном недоумении спросила она.
   - Ну, этому. - Ехидно улыбаясь, Лекс сложил губы бантиком и несколько раз моргнул, явно передразнивая Иру, то, как она разговаривала с охранником.
   - Всем этим штучкам-дрючкам. Где ты набралась подобной пошлости? Имей в виду - тебе это не идет. - Алексей перестал улыбаться, и его лицо, на которое вновь наползла усталость, враз постарело лет на двадцать. - И больше так не делай.
   - Не буду, - Ирина пожала плечами, не находя никаких оснований для проявления ревности со стороны друга, и в отместку за Кнопку, припомнив, на что тот обижался в школьные годы, насмешливо добавила: - Крошечка-хаврошечка.
   - Язва, - пробормотал Лекс и закрыл глаза.
   - От язвы слышу! - отпарировала Ира и добавила совсем другим голосом: - Леш, если можешь двигаться, пошли отсюда. А то в мокром да на каменном полу... Ангина, цистит, простатит, воспаление легких - тебе это надо?
   - Огласите весь список, пожалуйста, - не поднимая век, попросил Алексей, - я выберу для себя что-нибудь поинтереснее.
   - Да я тебе хоть всю медицинскую энциклопедию могу вслух прочитать, только не здесь.
   - С выражением? - Лекс приоткрыл один глаз.
   Ира кивнула.
   - И с картинками? - Второй глаз тоже открылся. - Если с картинками, то я согласен, а голый текст меня не интересует, в отличие от...
   - Большой мальчик, без картинок обойдешься, - Ира решила перебить наверняка заранее заготовленную двусмысленность и тут же устыдилась своей резкости: - Леш, все-таки, если тебе плохо, давай я кого-нибудь из медиков вызову.
   - Не-на-до, - раздельно, по слогам произнес Алексей и взял Иру за руку. - Дойду я до своего ангара, не боись, только пошли действительно по подвалам, чтоб меньше на глаза народу попадаться.
   - У тебя сменка-то есть? Найдешь, во что переодеться? - поинтересовалась Ирина, крепко сжав руку друга и помогая ему встать.
   - Спецовка где-то валялась. - Лекс в сомнении дернул одним плечом, второе в ожидании лифта было задействовано в качестве опоры на стену. - К завтрашнему вечеру джинсы высохнут, а майка - тем более. Домой поеду в относительно приличном виде.
   - Так ты что, на работе ночевать собрался?
   Лекс молча кивнул, и Ира догадалась, что ему не хочется лишний раз волновать родителей, потому что вид у него был очень и очень не здоровый.
   - Не выдумывай, - она неодобрительно покачала головой. - Поехали ко мне, если маму пугать не хочешь, приведешь себя в порядок во всех отношениях.
   - Неудобно как-то, - замялся Алексей.
   - Неудобно, сидя под столом, штаны через голову надевать, - категорично отрезала Ирина.
   - Под столом? Да, наверное.
   Согласившись с этим доводом, Лекс согласился и с Ириным предложением. По дороге из института он, чтобы не заснуть, начал рассказывать о том, чему учила его шаманка. Ира с любопытством слушала о том, что вселенная, оказывается, состоит из трех миров: верхнего, среднего и нижнего. Верхний является обиталищем богов-демиургов, средний населяют люди, то есть это наш обычный мир, а нижний принадлежит демонам. Каждый из миров делится на семь слоев, по этим слоям, переходя из одного в другой, могут, в зависимости от уровня своих знаний и мастерства, перемещаться шаманы.
   - Три нижних слоя нашего мира - это души умерших, чем больше человек при жизни совершил неправедных дел, тем тяжелее его душа, тем ниже она опускается и в самом нижнем слое становится легкой добычей для демонов, устраивающих там ловушки...
   - Сашка влип в такую ловушку? - ужаснулась Ира, перебив друга.
   - Нет, все вовсе не так страшно, - успокоил ее Алексей. - С такой ловушкой я бы не справился, а то, что было на Саньке, мне по силам. Понимаешь, все три мира населяют духи. Они разные по силе и могут быть и добрыми, и злыми, изначально это не предопределено, один и тот же дух может помочь и может навредить. Тот дух, на которого напоролся Санька, скорее склонен помогать людям, шаманы чаще всего обращаются именно к нему, когда душу умершего нужно вызволить из лап демонов, к тому же он один из самых сильных, легко ходит между мирами. Некоторые даже считают, что это один из богов, которому скучно пребывать в безделье после того, как он сотворил свою часть вселенной.
   - И что он сделал с Сашкой? И что сделал ты?
   - Я так думаю, что Саньку он вообще не заметил. Тут дело в другом. Тхар часто ходит между мирами в обличье паучихи, ткет паутину и перемещается по ней вверх или вниз. Эту же паутину Тхар использует, чтобы выдернуть нижнего мира демонов ту душу, которая, по его мнению, заслуживает снисхождения. Санька, пока вез ребят домой, почувствовал, что может не удержать их, и нашел в одном из нижних слоев, где они в это время были, старые тенета Тхар и решил их использовать. Единственное, что он сделал неправильно - слишком крепко завязал ловчую нить на себе. А у нее, хотя она и не совсем живая, сработал инстинкт: то, вокруг чего она плотно намотана, - это добыча, которую нужно законсервировать до появления хозяина.
   - А ты смог ее развязать? Да? - Ира, внимательно слушавшая эту фантастическую историю, остановила машину и, повернувшись к другу, с восхищением посмотрела на него.
   - Не развязал, а размочил. Она горячей воды боится, от холодной становится твердой, как камень, а в горячей размокает, тогда ее можно собрать и потом растворить так, что ничего не останется.
   - А кроме тебя ее никто не видел? Даже Света?
   Лекс пожал плечами:
   - Нужно знать, что ты хочешь увидеть. А еще лучше хотя бы раз столкнуться, так сказать, на практике.
   - Ты можешь ходить между слоями? - продолжила допытываться Ира.
   - Могу спуститься на один слой вниз, но, в основном, не по своей воле, меня туда затягивает...
   - Это значит, если тебе плохо, как тогда, когда Света ко мне приехала, то ты проваливаешься туда, где уже нет живых? Это что, клиническая смерть? - испугалась Ира.
   - Не совсем, - постарался успокоить ее Лекс. - Сознания при этом я не теряю, даже если так кажется со стороны, все вижу и слышу, только реакция... Не то чтобы ее нет совсем, но она очень замедленная, потому что время там течет с другой скоростью, поэтому Санька спустился туда вместе с мужиками, чтобы "замедлить" их и довезти живыми. В общем, не бери в голову, сегодня я к границе даже не приближался, - он решил "закрыть тему", потому что увидел ужас, переполнивший широко распахнутые синие глаза. - Кстати, Светлана, я это чувствую, может свободно ходить через слои нашего мира, возможно даже, заглядывать в верхний. Но она делает это как-то по-другому, но как именно - не пойму. Нам бы плотно пообщаться на эти темы, но при наличии твоего родственника, тире ее мужа - это нереально. Но, я понимаю, - усмехнулся Алексей, - невозможно жениться на такой женщине и не ревновать ее ко всему окружающему миру. Правда, я не понимаю другого - как при этом он может выставлять на всеобщее обозрение ее портреты? По-моему, только на двух из десятка, что висят в зимнем саду, на твоей подруге есть какая-то одежда. И что, его не смущает, что все ее видят в чем мама родила? А ее это тоже не смущает?
   - Я думаю, нет, потому что это, - Ира вдруг запнулась и густо покраснела, вспомнив свой собственный опыт в качестве натурщицы для Медведева, - даже не фотография, а всего лишь рисунок, плод воображения, абстракция, что ли. Между прочим, - добавила она, - ты, наверное, не заметил, но там едва ли не пол-института висит и одетых из них - разве только Кронидыч.
   - А тебя там почему нет? - с любопытством разглядывая яркий румянец, спросил Алексей. - Ни в одетом виде, ни в раздетом.
   - Просто нет - и все, - отрезала Ирина. - И не будет. Ни в каком виде. Можешь считать меня замшело-старомодной.
   На это Лекс ответил:
   - Я считаю тебя самой лучшей.

* * *

   Ира увезла Алексея к себе домой, а несколькими часами позднее Вадим уехал домой вместе со Светланой, почти силой вытащив ее из бокса, где лежал Антон.
   - Ты сделала все, что могла сделать, и выложилась при этом до предела, - недовольно ворчал Медведев, помогая жене устроиться в машине так, чтобы она могла подремать по дороге. - Смотри, тебя ведь от малейшего ветерка шатает, столько сил отдала, и хочешь в БлИТе на всю ночь остаться, причем не в качестве пациента. В конце концов, там ведь Шурик есть, он вполне оклемался и, если что, поможет Тохе, а ты сейчас уже ни на что не способна. Все! - Вадим даже повысил голос, заметив, что Света хочет что-то возразить ему. - Лучше помолчи, силы сэкономишь! Ни слова не хочу слышать! Иринка пусть остается да завтра у тети Веры, а мы едем домой. Есть и спать - вот твоя программа действий на ближайшее время.
   - А твоя?
   - То же самое, - все еще сердито ответил Вадим, - плюс душ и мытье посуды.
   - Последний пункт предлагаю заменить кое-чем другим, - Светлана решила не обижаться на резкий тон мужа и улыбнулась. - Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась! Две недели, даже больше, без тебя - это пытка, Дим, жестокая, невыносимая пытка.
   Медведев с трудом спрятал довольную улыбку - еще бы, любому мужчине после долгого, или не очень, отсутствия приятно услышать в свой адрес такие слова. Особенно, если он уверен в искренности той, что их говорит.
   - Что, неужели прямо так уж и скучала? - преувеличенно недоверчивым тоном, не желая сразу сдавать позиции, поинтересовался Вадим. - И не нашлось никого, кто бы тебя развлек?
   - Димка, ты это о чем? - удивление Светланы было настолько неподдельным, что Медведеву стало стыдно.
   - Ладно, зая, извини. Неудачная шутка. Глупая, неудачная шутка. Когда приедем домой, можешь отлупить меня тапком.
   - Я посмотрю, как ты будешь себя вести, - напустила на себя строгость Светлана, - может быть, придется опробовать новый веник.
   - Интересно, мне удастся заслужить прощение прямо сейчас? - пробормотал Вадим и, увидев в зеркале заднего вида поощряющий взгляд Светланы, съехал с трассы на заросшую кустами поляну.
   Все хорошо, что хорошо кончается - есть такое расхожее изречение. Жизнь возвращалась в свою колею: семья, привычные домашние хлопоты, работа - все было таким же, как до командировки. Сашка уже на следующий день как ни в чем не бывало бегал по территории института, навещая своих приятелей. Начал он, с клиники, в первую очередь забежав к Антону как раз в тот момент, когда друг воевал со сменщицей Оксаны, доказывая ей, что дойдет до туалета сам.
   Усов, с обритой наголо головой, изукрашенной вернувшимися на прежнее место пусетами, щедро измазанный зеленкой и облепленный пластырем, пытался встать, а медсестра его не пускала. По комплекции она никак не дотягивала до Оксаны, поэтому силы были примерно равны и борьба шла к ничьей. Появление Меньшикова позволило обеим сторонам выйти из ситуации без урона для профессиональной чести медработника и достоинства пациента - Сашка, подхватив друга в охапку, увел его в туалет, клятвенно заверив медсестру, что при необходимости, назад принесет больного на руках.
   - Я тебе покажу - больного! - от души пообещал Антон.
   - Ладно, не больной, - не стал спорить Меньшиков. - Скажи, "небольной", ты вообще как?
   - Нормально, - пожал плечами Антон. - Жрать все время хочу. И голову кружит, но не сильно. И никого не слышу, Света, наверное, перестаралась.
   - Да, вроде, ничего лишнего не появилось, - Сашка внимательно со всех сторон оглядел друга. - Нет, здесь все как было, ничего не добавилось. А там?
   Усов с недовольной гримасой задрал больничную рубаху. Кожа вокруг больших серых кнопок была красной и сильно припухшей, но кнопки, судя по их виду, были те же самые, дополнительных не появилось, так что претензии к Светлане были безосновательны, о чем Сашка тут же и заявил.
   - Сегодня ее Димыч точно никуда не отпустит, а завтра, когда Света приедет, вы уж с ней экспериментируйте, как улучшить слышимость.
   - С ней все в порядке? - забеспокоился Антон.
   - Устала, конечно, здорово, но не до такой степени, чтобы с ног свалиться.
Хотела остаться с тобой до утра, но Димыч ее почти со скандалом домой увез.
   - Правильно сделал, - согласился с действиями командира Антон, - не то, что со скандалом, конечно, а то, что увез.
   К Середкину, который еще был в реанимации, Сашку не пустили, но хирург, которая его оперировала, сказала, что на следующий день Генку переведут в общую палату.
   - Вот тогда, пожалуйста, - улыбнулась врач. - Только имейте в виду, что продукты ему никакие приносить нельзя, и товарищам своим это передайте.
   С Денисом все обстояло далеко не так гладко: многочасовая операция, клиническая смерть, из которой Зорина вывели, только применив прямой массаж сердца, искусственная вентиляция легких и уклончивые ответы врачей о дальнейших перспективах. Если бы Худяков был на рабочем месте, то Сашка любым способом выцарапал бы из него информацию о товарище, но Олег как завотделением с утра парился на совещании у директора института, а такие мероприятия никогда быстро не заканчивались.
   Лекса, которому он хотел задать немало вопросов, тоже не было на работе. Правда, Сашка дозвонился ему на мобильник, но услышал только недовольное: "Я сплю", - и короткие гудки следом.
   И лаборатория в этот день работала без начальницы.
   - Ирина Владиславовна вчера Алексея Васильевича на своей машине увезла. А на сегодня - отгул взяла, - с двусмысленной ухмылкой сообщила Людмила.
   - И что в этом такого? Ирина Владиславовна дочку в садик с осени отдает, им кучу справок собирать нужно! На это и одного дня мало! - Аня бросилась на защиту начальницы, не обращая внимания на ехидное выражение лица старшей лаборантки.
   - Я без понятия, - Суворов-самый-младший решил придерживаться версии, что ничего не знает, хотя явно что-то знал, - кто, куда, когда, зачем... Мне не докладывают.
   А потом Сашка напоролся на тестя.
   - Мы-то переживаем, думаем, он до сих пор на больничной койке под капельницей валяется, мать, жена, теща, дети - все извелись от беспокойства, а он по институту рассекает! Лишний раз позвонить домой не может!
   И далее Новоселов высказал Сашке все, что он о нем думал раньше, с того самого момента, когда стажер оказался в группе Медведева, что думает в данную минуту и о чем придется думать в ближайшее время, если "этот остолоп" не возьмется за ум. Размышления Петровича сводились к тому, что дешевле обойдется прибить зятя собственноручно и даже отсидеть за это - за убийство в состоянии аффекта много не дадут - чем терпеть дальше этого разгильдяя.
   А на следующий день "под раздачу" попал Медведев. Точно так же, как перед командировкой, он был отконвоирован с проходной прямиком в кабинет Черепанова, где получил небывалую выволочку.
   Вадиму показалось, что начальник мордовал его несколько часов, тыкая носом во все, даже самые мелкие, прегрешения не только от себя, но и, как сказал Черепанов, по поручению Кузнецова. Потом в кабинет зашел Порошин, и к злому следователю добавился еще один, очень злой следователь.
   Вдоволь повозив командира первой группы "фейсом об тейбл", Черепанов наконец-то сделал передышку, во время которой Порошин добил Вадима.
   - Как насчет того, чтобы написать рапорт?
   Медведев ждал этих слов с той секунды, как переступил порог кабинета начальника, и услышал их почти с облегчением, потому что ему уже пригрозили и трибуналом, и тюрьмой, и едва ли не пожизненным заключением. Но продолжение повергло его в ступор.
   - О переводе в "Центроспас", - после мхатовской паузы добавил кадровик.
   - Кузнецова ты очаровал по самое не могу, - удовлетворившись зрелищем, как Вадим ловит отвалившуюся челюсть, усмехнулся Черепанов. - По его словам, ни спать, ни есть, ни пить не может, днями напролет мечтает о таком сотруднике.
   - Нет, - как недодушенный висельник, казнь которого прервали ближе к концу процесса, прохрипел Медведев. - К Кузнецову не пойду. Об увольнении рапорт напишу, о переводе - нет.
   - Он еще выбирает! - пришел в восторг Черепанов. - Нет, вы только гляньте - он еще выбирает!
   Порошин же был сама задушевность, но задушевность, пропитанная ядом.
   - Ты бы, Вадим Дмитриевич, не торопился с ответом. Подумай, дома посоветуйся, послушай, что жена скажет. Мы же от тебя не требуем немедленно решить, что делать, но и откладывать надолго тоже не стоит.
   - Все понял? - не давая Медведеву ответить кадровику, спросил Черепанов. - Чудненько. А теперь... Все-таки рапорт от тебя нужен, - усмехнулся он и внезапно рявкнул: - Да!!! С описанием всех твоих художеств! Подробно! Поминутно, с момента отлета! Все!!! Пшел вон!!!
   Со Светой Вадим начал разговор, но заранее практически зная ее ответ.
   - Давай подумаем, что это даст? - она подошла к делу предельно рационально, как поступила бы Ирина. - Во-первых, карьера...
   - На фига она мне нужна! - Медведев тут же обозначил свое отношение к первому пункту. - Мне и место Кронидыча, вообще-то, медом не намазано!
   - Во-вторых, загранкомандировки...
   - Знаешь, где я их видел? Мне этой достаточно на всю оставшуюся жизнь! Одно - не положено, другое - нельзя ни в коем случае, третье - местные будут против, нужно уважать их традиции, четвертое, пятое, десятое... Как на дипломатическом приеме или минном поле, не знаешь, куда ступить, что сказать, а уж сделать что-то по своему усмотрению - все, скандал! В будущем я вообще предпочел бы не выезжать за пределы нашей области!
   - Дим, не зарекайся.
   - Я не зарекаюсь, я просто говорю, что не хочу. Не хочу я никаких командировок и никакого перевода!
   - Может, зря? В Москве и с учебой проще, не нужно будет мотаться через полстраны на сессии.
   - Света, ты что, издеваешься? - Медведев начал свирепеть. - Специально говоришь о том, от чего меня трясти начинает? Или у тебя нет ни одного нормального, действительно стОящего довода "за"? И вообще, какого лешего ты говоришь только про меня? Своего собственного мнения у тебя разве нет? Для тебя-то что лучше? А для Иринки?
   - Откровенно говоря, - пожала плечами Светлана, - я не вижу ничего такого, чтобы бросить все и рвануть в столицу. Да, Москва, да, мегаполис. И что?
   - Музеи, театры, магазины, - буркнул Вадим, - столичное образование, медицина опять же.
   - В музеи и театры мы ходим, конечно, не каждый день, но раз в неделю - точно, - насмешливо заметила Света. - Когда последний раз мы где-то были?
   Медведев задумался и вспомнил совместный поход в кино полгода назад.
   - Что-то я сомневаюсь, что после переезда в Москву, ты станешь завзятым театралом.
   С этим высказыванием Вадим не мог не согласиться.
   - Магазинов у нас достаточно, были бы деньги, а где их потратить - найдется. На медицину, конечно, я не говорю про районную поликлинику, тоже грех жаловаться, насчет образования ничего не скажу, но, думаю, и у нас можно найти приличную школу, например, лицей, где Лешка учится.
   - Так ты против переезда? - Медведев пытался скрыть радость, но у него это плохо получалось.
   Светлана, не отвечая, помахала пальцем перед лицом мужа, чтобы он дал ей договорить ее, и продолжила:
   - Здесь все свое, родное, дом, друзья и, извини, могилы родителей, бабушек, дедушек. Как их бросить? Я не знаю, Дим, просто не представляю. Мне кажется, что мы корнями вросли в здешнюю почву, и ехать куда-то, пусть даже в столицу, в поисках лучшей жизни...
   - Не поедем! Все, решено - не поедем! - счастливо улыбаясь, Вадим перебил Светлану. - Ну ее на фиг, эту Москву! А театры и музеи от нас никуда не денутся, - добавил он и предложил: - Давай напросимся в гости к Ириной подруге, которая живет в Питере. Помнишь, я еще в клинике когда валялся, мы с тобой мечтали о такой поездке? Чего еще откладывать? Иринка подросла, меня расстреливать, вроде бы, передумали, как и выгонять с работы, так может, хотя бы две недели отпуска летом дадут, и мы все вместе поедем в Питер.
   - Все вместе?
   - Да, мы втроем и Ира со Светлашкой и Лехой.
   - Ты знаешь, мне нравится эта идея, - улыбнулась Света. - Только, сам понимаешь, здесь все завязано на Иру, так что сначала нужно с ней об этом поговорить, когда у нее отпуск, что она планирует, а потом уже строить планы.
   - Поговори с ней, зая, а я, - Вадим тяжело вздохнул, - пойду переделывать рапорт, потому что первый вариант Кронидыч завернул. На ближайшее время у меня все остальное отменяется.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"