Камских Саша: другие произведения.

Принцип оправданного риска (для телефона)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

  • Аннотация:
    Проды для тех, кто читает с телефона. Обновлено 24.05.2018
    homepage counter счетчик сайта
    Map


  
   Учеба в Академии, которой так опасался Медведев, оказалась не столь уж страшной. Заочников обучали с применением дистанционных образовательных технологий, то есть, попросту говоря, через Интернет. Получив сразу после зачисления пароль, Вадим приобрел доступ к системе, где находился лекционный материал для самостоятельного изучения и тесты для проверки полученных знаний. Припомнив собственный, почти двадцатилетней давности, студенческий опыт, когда все, что задавалось преподавателями в течение семестра, делалось за пару дней и бессонных ночей непосредственно перед сессией, Вадим отнесся к обучению с удивившей его самого ответственностью и решил, что будет вовремя выполнять все задания.
   Этому способствовало еще и то обстоятельство, что тесты были действительны в течение ограниченного времени, сменяясь новыми; студента, не выполнившего три теста подряд, грозно обещали не допустить к сессии и даже отчислить, хотя и позволяли повторную сдачу после окончания периода обучения, который не дробился на семестры, а длился с октября до середины мая. Сессии также не делились на зимнюю и летнюю, а были объединены в одну, по окончании каждого курса, но продолжительностью почти полтора месяца.
   Для "студента", как с добродушной насмешкой называл Медведева Максим, по настоянию Светланы купили новый компьютер с принтером, а ноутбук, который Вадиму когда-то подарили сослуживцы, был отдан на растерзание дочке и стал для нее любимой игрушкой. Нет, компьютерные игры и Интернет Иринку не интересовали, мультики, она считала, интереснее смотреть на большом экране телевизора, с ноутбуком малышка играла в школу, рассаживая перед ним кукол и что-то строго, как заправская учительница, объясняя им, иногда повышая голос на непонятливых или непослушных. Родители, глядя на ребенка, умилялись и не вмешивались в эти игры, даже если они становились слишком шумными, а Иринка, в свою очередь, затихала, стоило отцу сесть за компьютер. "Ведите себя хорошо, папа занимается, - грозно сдвинув бровки, говорила она своим ученикам. - Кто будет шуметь, того накажу!"
   Она даже маму не всегда впускала в комнату, когда шел учебный процесс.
   - Папа занимается, - стояла она на часах под дверью, - ты ему мешать будешь.
   - Не буду, - Света как-то раз пыталась уговорить дочку, - я только журнал заберу.
   - Будешь, я знаю, - ребенок отказался верить маминым заверениям, - вы целоваться начнете, и чем все это закончится?
   - Чем? - почти испугалась Светлана, вообразив, как дочка сейчас скажет, что знает, чем обычно заканчиваются поцелуи, и добавит, что она, в принципе, не против братика или сестренки, но лучше бы сначала завести не их, а котика.
   - Тем, что папа завалит сессию! И его выпнут из академии к свинячьим чертям! - с отчаянием в голосе выпалила Иринка.
   Света облегченно выдохнула - котики, а также вопрос, откуда берутся дети, на повестке дня не стояли, по крайней мере, в данную минуту.
   А на пороге комнаты появился привлеченный шумом папа:
   - Так, с дядей Максимом ты больше не играешь и даже не общаешься.
   - Почему?! - возмутилась дочка.
   - Потому что он учит тебя плохим словам, - объяснил Вадим.
   - Это не он!!! Это рыжая Ленка так говорит!!! - Иринка со слезами на глазах выдала источник пополнения своего лексикона.
   - Тогда, значит, чтобы ты не научила дядю Максима так ругаться, - еле сдерживая смех, сказала Светлана.
   - Я больше не буду!!! - в полном отчаянии заревел ребенок, представив перспективу отлучения любимого дяди от дома. - И дядю Максима учить не буду!!!
   Тут уже папа не выдержал и всхлипнул от смеха:
   - Ни в коем случае! Не надо дядю Максима ничему учить!
   - Ученого учить - только портить! - добавила Света.
   - А он ученый? - мгновенно выключив слезы, как она это умела, деловито поинтересовалась Иринка.
   Папа молча кивнул, потому что боялся заржать в полный голос.
   - А ты? - последовал строгий вопрос.
   Папа в ответ пожал плечами. Дочь нахмурилась.
   - Тогда иди и учись. - Она двумя руками толкнула отца в комнату и пригрозила: - Завалишь сессию, я тогда не знаю, что с тобой сделаю.
   Окончательно задохнувшийся от смеха Вадим рухнул на диван, потому что ноги уже не держали его, и срывающимся голосом пообещал, что сессию он не завалит. Иринка недоверчиво оглядела его и утащила маму в другую комнату, на ходу выговаривая ей:
   - Вот дался тебе этот журнал!
   Впрочем, до сессии было еще далеко, и пока что жизнь, в которую вклинилась учеба, текла своим чередом. Слякотную осень быстро сменила зима, классическая, с морозами и снегом, которую многие успели подзабыть. Недовольные мягкими еврозимами радовались такой погоде, а кому-то, в том числе и спасателям, она добавила забот.
   За день могла выпасть половина месячной нормы осадков. В "Толокново" рейсы отменялись десятками, сугробы росли на глазах и достигали рекордной высоты, а порывы ветра валили старые деревья на улицах и в парках. Жители города наперегонки выкладывали в Интернет фотографии кружева заиндевевших веток и дворов, укутанных не тронутым дворниками толстым белым одеялом, и с поразительной беспечностью, несмотря на все предупреждения о ненастной погоде, парковались где попало, в том числе и под деревьями, а потом, когда обледенелые стволы падали на машины, звонили спасателям, требуя вызволить их из снежного плена.
   Во время такой непогоды очистка городских улиц от снега переводилась в круглосуточный режим и помимо обычных снегоуборочных машин к ней привлекали и военную технику, и ту, что имелась в распоряжении Института экстремальных проблем. Только таким способом удавалось спасти миллионный город от паралича, а на дорогах в области был ад: гололедица, снежные заносы и ураганный ветер, поваленные деревья, фонарные столбы и рекламные конструкции, рельсы, обледеневшие из-за перепадов температуры от плюса к минусу, и оборванная из-за того же контактная сеть. Поезда дальнего следования стояли в ожидании ремонта, пригородные электрички даже не выходили из депо, а автобусы рисковали отправиться на маршрут только вслед за тяжелым армейским бульдозером, разгребавшим толстый слой снега.
   Слава Шевченко, который родился и вырос в Оренбургской области, поначалу пренебрежительно отзывался о заносах: "Что ни день, то штормовое предупреждение! А что тут такого - полметра снега? Вот два метра, как в оренбургской степи, это я понимаю! Там буран, так буран, на градуснике минус тридцать, ветер - те же тридцать, а здесь... Открытого пространства почти нет, кругом лес, а он половину снега на себе задерживает и ветру не дает разгуляться. В общем, фигня!" Но когда к середине декабря высота сугробов стала приближаться к той самой двухметровой отметке, а спасатели почти забыли о выходных, Слава перестал насмешливо фыркать, читая сводку подразделения метеорологии и прогноза с предупреждением о новом циклоне, грозившем побить все рекорды по осадкам и силе ветра.
   А после Нового года над областью завис антициклон, снегопады прекратились, и ударили морозы, о которых после прогноза погоды почти ежедневно, восторгаясь и ужасаясь одновременно, ведущие новостных программ сообщали: "Таких холодов не зарегистрировано за всю историю метеонаблюдений!" Столбик термометра опускался все ниже, днем светившее сквозь студеное марево солнце окружали радужные круги, ночью же в небе полыхала другая радуга, которой не мешала даже городская засветка, - северное сияние, редкость для этих мест, стало привычным зрелищем.
   С наступлением морозов традиционные, если можно так сказать, для этого времени года пожары превратились в своего рода эпидемию. В областном центре горели гаражи и промышленные объекты, многоэтажные дома и офисные центры, потому что проводка не выдерживала ту массу обогревателей, что были подключены едва ли не в каждую розетку. По этой же причине вспыхивали пожары и в небольших городах области, к ним добавлялись пожары оттого, что во многих квартирах на кухнях круглосуточно горел газ. Иногда по недосмотру он гас, и помещение наполнялось опасной смесью, которая взрывалась от первой же искры. Деревянных, полностью или частично, домов и в райцентрах, и в поселках было не мало, они вспыхивали от неосторожного или неумелого обращения с печами, которые при наличии газового или другого автономного отопления чаще всего не использовались по прямому назначению годами и, соответственно, не содержались должным образом.
   По какой причине произошел пожар в старой Липовской больнице, нижний этаж которой был каменным, а два верхних сложены из толстых, потемневших от времени сосновых бревен, в клинике Института экстремальных проблем не знали, да и не нужно было это никому в приемном покое, куда спасатели привезли погорельцев. У пациентов и сотрудников сгоревшей больницы преобладали два диагноза: ожоги и обморожения, у многих - и то, и другое в достаточно тяжелой степени. Пострадавших направляли в ожоговое отделение, а получивших еще и другие травмы - в отделение к Худякову.
   Денис заметил скопление машин у приемного покоя, когда возвращался из поликлиники, куда ходил на сеансы физиотерапии. Зорин вышел на работу еще перед Новым годом, но не свое подразделение, а на склад.
   - Весной, после полной программы реабилитации, посмотрим, сможешь ли ты пройти медкомиссию. А пока - нет, никто тебе допуск к дежурствам не даст, - категорически заявил Олег, когда закрывал спасателю больничный, - поработаешь какое-то время или с авиатехникой, или в ремонтном подразделении.
   - Я лучше на склад, - пробормотал Денис. - Дядя Яндекс не против, начальство - тоже.
   - Как знаешь.
   Худяков пожал плечами и подумал, что Светлане придется много и долго работать с Зориным в отношении уже не физической, а психологической реабилитации спасателя. Денис упрекал себя в том, что произошло во время их командировки, что из-за его склонности, не раздумывая, бросаться на помощь пострадали друзья, не воспринимал никаких доводов, которые могли бы пошатнуть его убежденность в своей вине и, превратившись в угрюмого и раздражительного бирюка, всеми способами уходил от общения не только с ребятами из своей группы, но даже с Алексеем Суворовым, еще недавно бывшим его, без преувеличения, кумиром.
   Тем сильнее удивился и обрадовался Лекс, когда вскоре после обеденного перерыва к нему в ангар заглянул Денис и без лишних предисловий спросил:
   - Можешь помочь одному человеку?
   Настороженно глядя на авиатехника, Зорин хмурился, словно ждал отказа.
   - Чем и кому?
   - Мужик по УДО освободился, вернулся домой и узнал, что жена на пожаре в Липове здорово обгорела. Он дом и детей на тещу бросил, сюда вместе с женой приехал - кого-то из наших парней уговорил - теперь вокруг клиники кругами бегает...
   Денис замолчал. Алексей некоторое время смотрел на него, ожидая продолжения, но когда оно не последовало, спросил:
   - И что? Что, по-твоему, я могу сделать? Пропуска в клинику у меня нет, меня Ирина туда водила по своему. Она, конечно, не откажет, но, если у этого мужика, как ты говоришь, жена сильно обгорела, то она сейчас в реанимации. Туда не пустят, Ирин пропуск не сработает. Кстати, ты почему к ней с этим вопросом не подошел?
   Не отвечая на последний вопрос, Денис помотал головой:
   - Да знаю я, что в ожоговое никого не пускают. Я хотел спросить... Можно Серегу этого на временную работу к нам пристроить? Месяца на два или три хотя бы.
   - А чего ты со Светланой не поговорил? Я-то тут причем? - Алексей задал естественный вопрос.
   - Светлана на больничном. У нее дочка простудилась, - объяснил Денис. - А к Порошину я один не пойду, нудный он. И злой.
   - Меня увидит и сразу подобреет, - усмехнулся Суворов.
   - Пусть бы Ира с ним поговорила, - выдавил из себя спасатель. - Он ее любит. Не меньше, чем Светлану. А может, и больше. Мне он откажет, а ей - нет.
   - То есть ты пришел ко мне, чтобы я попросил Ирину, чтобы она пошла с тобой к Порошину и уговорила его взять твоего знакомого на работу. Так? А проще никак нельзя? В смысле, сразу к Ире прийти? Напрямую, без меня?
   - Тебе что, сложно, что ли? - буркнул Денис.
   - Не сложно, но непонятно, - Суворов пожал плечами и потянулся за курткой.
   По дороге до корпуса подразделения экологической безопасности Алексей немного разговорил Дениса и с удивлением узнал, что тот стесняется о чем-то просить Иру, потому что она должна обижаться на него, а ему стыдно вспомнить, как он...
   Что приключилось между Ириной и Зориным, Суворов так и не понял, но ему показалось, то, о чем в высшей степени сбивчиво и путано рассказал Денис, было больше из области фантазий, выросших из каких-то странных комплексов, чем реально могло бы произойти.
   Во всяком случае, Ирина искренне обрадовалась Денису, и на ее лице не отразилось ни тени смущения, неловкости или тем более обиды:
   - День, я так давно тебя не видела! Закопался на своем складе по самые уши! - улыбнулась она, увидев на пороге лаборатории Зорина. - Дай хоть посмотреть на тебя!
   Денис смутился и невнятно пробормотал что-то вроде того, что работы много.
   - Молодец, что вытащил его на свет божий и привел сюда! - похвалила Ира Алексея.
   Тот начал отнекиваться:
   - Да это не я, а, если по правде, он меня...
   Денис сделал попытку сбежать, однако Алексей вовремя остановил его.
   - Куда? Я должен один за все отдуваться?
   - Ой, да какая разница кто кого привел? - поразилась Ирина и спросила: - Вы с обеда? А как насчет чая? Спокойно расскажете, кто за кого или за что должен отдуваться.
   - Выкладывай, - Суворов усадил Дениса на стул, а сам устроился за его спиной на высоком лабораторном табурете, отрезав Зорину пути к отступлению.
   Денис попытался в нескольких предложениях, примерно, как Алексею, рассказать суть своей просьбы, но Ирину такая лаконичность не устроила. Слово за слово, она вытащила из Зорина все подробности, которых, впрочем, было не так уж много.
   - Медсестрой в Липовской больнице, говоришь, его жена работала? Той, что сгорела? Что ж им не везет-то так? То ее наводнением разрушило, то пожар вот теперь...
   - Наводнением другую шесть лет назад разрушило - психоневрологический интернат, - уточнил Денис. - А эта обычная, и одна на весь город. Она и детская, и взрослая, и роддом, и вообще всякая. Серега жене сюрприз хотел сделать, как фильме, говорит, приехал, не заходя домой, к ней на работу, а там...
   - Другой сюрприз, - мрачно заметил Алексей.
   - Серегина жена не только ожоги получила, она еще и ногу сломала, когда лестница разрушилась. Ее к Худякову в отделение отправили.
   - Да, история еще та, - тяжело вздохнула Ирина. - К Виктору Елисеевичу можем пойти хоть сейчас, но не знаю, что он сможет сделать. И согласится ли?
   - Если ты попросишь - то согласится, - упрямо настаивал на своем Денис.
   - Просто так, взять человека - я правильно поняла, что у него никаких документов нет? - Денис кивнул. - Даже на временную работу. Без трудовой - ладно, можно по договору оформить, но без паспорта... Пошли, конечно, но не знаю, что из этого выйдет, - еще раз повторила Ирина. - И, кстати, я точно не знаю, но вроде бы те, кто по УДО выходит, они у участкового должны периодически отмечаться. Или как-то так... Об этом никто не подумал?
   - Может, ты у Макса выяснишь, как там с этим делом? - озадачился Лекс. - Уж он-то знает и, возможно, подскажет чего.
   На что Денис, видимо, посчитав его слова за отговорку и явно обижаясь, пробормотал:
   - Будто бы Порошин этого не знает... И знает, и может, и только от тебя, Ира, зависит, захочет ли.
   - А я тебе добрая фея? Волшебной палочкой махнула и... Так, что ли? - скептически фыркнула Ирина и скомандовала: - Пошли. Поговорим, может, что и получится.
   - Я Дед Мороз или старик Хоттабыч - чудеса вам тут творить? - почти с той же интонацией поинтересовался Порошин, выслушав "дуэт" Иры и Дениса. - Дернул себя за бороду - и волшебство свершилось? Тогда ждите, пока она не отрастет.
   - Виктор Елисеевич! - почти пропела-промурлыкала Ирина, просительно глядя на кадровика. - Драть бороду - это не ваш метод, вы тоньше работаете. - Она многозначительно улыбнулась. - И эффективнее. Вы же все-все можете, не отказывайтесь.
   - Откажешься тут, как же, - проворчал явно польщенный Порошин, - когда такие очаровательные ручки вьют из тебя веревки. Ну, где этот ваш протеже? Хоть посмотреть бы на него для начала нужно. Сейчас позвоню на проходную, чтобы его с тобой, Денис, пропустили, поговорим, а там видно будет, что можно сделать.
   Обрадованный Зорин пулей вылетел за дверь, а кадровик вслед ему заметил:
   - Неисправим. Кошек и собак подбирать - ему недостаточно, всему человечеству помочь хочет. А человеки-то, в отличие от зверей, животные неблагодарные и подлые. Один раз уже пробили этому помощнику его дурную голову, но урок не впрок. Видимо, только когда оторвут ее совсем - тогда дойдет.
   Пока ждали Дениса, Порошин расспрашивал Иру про дочку, нравится ли ей ходить в садик, много ли там у нее друзей, не простужается ли Светлашка так же часто, как Иринка Медведева, которую, по мнению кадровика, мама рановато решила отдать в садик и могла бы еще год посидеть с ней дома, хотя, конечно, ему очень не хватало Светланы, с самых первых дней ставшей его незаменимой помощницей. А во время своих расспросов Виктор Елисеевич то и дело посматривал на Лекса, взглядом и мимикой намекая, что присутствие последнего в помещении отдела кадров излишне. Авиатехник, с легкостью считывая эти сигналы, тем не менее упорно делал вид, что они не имеют к нему никакого отношения, и, не двигаясь с места, продолжал подпирать дверной косяк.
   - Вы тогда уж идите, - видя тщетность своих усилий, махнул рукой Порошин, - Зорина только за смертью посылать... Я уж как-нибудь сам с его бандитом справлюсь, сторожить меня не нужно.
   Ирина кивнула, понимая, что предстоящий разговор не предназначен для посторонних ушей, и направилась к двери, которую Алексей галантно распахнул перед женщиной. Но пропустить ее вперед не успел, потому что кадровик спохватился:
   - Ирочка! Еще пару секунд уделите старику!
   Ирина обернулась, приостановившись, а Порошин ловко проскользнул мимо нее, незаметным толчком выставил Алексей в коридор и захлопнул дверь.
   - Уж извините за нескромный вопрос, Ирочка, что у вас с ним? - он кивком показал на запертую дверь.
   - В каком смысле? - опешила Ирина.
   - В том самом, - со значением ответил Виктор Елисеевич. - И во всех остальных тоже.
   - Да ничего, и ни в каком, - Ира с недоумением взглянула на кадровика. - Мы даже не со школы друзья, а с детского сада, так что никаких смыслов тут нет и быть не может. Он мне почти как родной брат, ну может, не родной, а двоюродный... Нет, скорее, как Максим. Хотя с ним мы в детстве дрались, а с Лексом - никогда. А я для него на всю жизнь - Кнопка, - смущенно улыбаясь, добавила она.
   - Одно могу сказать, - Порошин неодобрительно шевельнул бровями, - братья так на сестер не смотрят. Это вам, Ирочка, информация к размышлению. А сейчас идите, а то этот ваш друг детства уже прикидывает, плечом ему вышибать дверь или ногой.
   Ирина приглушенно фыркнула, то ли сдерживая смех, то ли возмутившись от такого предположения, но, оказавшись в коридоре, оторопела, заметив взгляд Лекса, которым он сверлил запертую дверь. Наверное, примерно так смотрит на тореадора бык, когда решает пропороть рогами не кусок материи, которым машут перед его носом, а человека, в чьих руках находится эта тряпка.
   - Чего ему еще от тебя нужно? - мрачно поинтересовался Суворов.
   - Только ты никому не говори! Ладно? - Ирина, на ходу придумывая правдоподобную версию разговора, ухватила друга за рукав и утащила к окну. - Порошин подозревает, что Света ждет ребенка, и спросил меня, не в курсе ли я, так это или нет.
   - А у самой Светланы он не мог выяснить? Сам? Без тебя?
   - Ну, ему как бы неловко, потому что Света якобы стесняется того, что она только-только вышла на работу и вынуждена то и дело брать больничный или дни в счет отпуска.
   - И?..
   - А я не знаю, - Ира дернула плечом. - Действительно не знаю, Света мне ничего не говорила. Так я Порошину и сказала, так и тебе говорю.
   - Почему у всех все так сложно? - пробормотал Алексей. - Прямо никто ничего ни спросить, ни сказать не может...
   "Я, кстати, тоже", - невесело усмехнулся он про себя и тут же не просто подхватил Ирину под руку, а вполне собственническим жестом прижал к себе, потому что увидел в конце коридора Зорина. Денис тащил за собой немолодого на первый взгляд, скрюченного мужика, черного от усталости и копоти, напоминающего подранного в драке пса. Вот только глаза его походили, скорее, на волчьи, а не на собачьи. Ира даже чуть вздрогнула от неожиданности, заметив его ожесточенный взгляд, на что Алексей защищающее обнял ее и, вспомнив прозвище кадровика - Волкодав, подумал: "Что ж, самое то им на пару пообщаться".
   Денис тоже не был свидетелем разговора Порошина с Сергеем Майоровым, потому что без каких-либо церемоний был выставлен за дверь. Но, видимо, разговор этот прошел благополучно, потому что уже на следующий день в институте появился новый дворник. Порученную его заботам территорию вокруг клиники он содержал в образцовом порядке, гоняясь буквально за каждой снежинкой, не отказывал никому, кто бы ни попросил его о помощи, и все свое свободное время, как только ему разрешили навещать жену, проводил около нее.
   Аля Майорова была счастлива. Настолько, насколько может быть счастлива женщина со сложным переломом ноги и глубокими ожогами лица и тела - к ней, досрочно освободившись, вернулся ее Серёня. И вернулся именно тем парнем, за которого она пятнадцать лет назад выходила замуж: добрым, заботливым и грубовато-нежным. Он готов был не отходить от нее ни на шаг, а Але совсем не хотелось прогонять его, хотя она и пыталась:
   - Уйди, нечего тебе тут делать. Я старая и страшная...
   - Ты красивая и добрая, - Сергей боялся дотронуться до нее, чтобы не причинить боль, только смотрел, едва сдерживая слезы. - Ожоги заживут, волосы отрастут, и станешь ты еще красивее, чем раньше была. А нога если болеть станет, я тебя на руках носить буду. И дома по хозяйству все делать буду. Не веришь?
   - Верю, - слабо улыбнулась Аля. - Дома-то ты был? Как там Ритка с Юлькой? Мама с ними справляется? Школу бы не запустили, а то съедут на одни тройки...
   - Дома нормально все, не переживай, - успокоил ее Сергей. - Школа никуда не денется, нагонят, если что, класс ведь не выпускной.
   - А сам ты что здесь делаешь? - Аля обратила внимание на спецовку с логотипом института, выглядывавшую из-под халата. - Где живешь? Каких-то знакомых нашел? Деньги-то у тебя хоть есть?
   - Меня тут на работу взяли. Временно, конечно, но взяли. На все глаза закрыли, - Сергей сам на мгновение зажмурился. - Мир, оказывается, все ж не без добрых людей, а некоторые, один парень здешний или кадровик, например, так тот вообще святой человек, он и с жильем подсобил, и пообещал, что, когда домой вернемся, поможет на приличную работу устроиться.
   - Мы с тобой тоже можем помочь одному человеку. - Аля рассказала мужу про его тезку и с замиранием сердца ждала, что он скажет.
   - Обязательно заберем его из этого интерната, - не раздумывая, согласился Сергей. - Только ты поправишься - сразу заберем. А потом уж решим, как лучше, - или к твоей маме его отправить, или пусть с нами живет.

* * *

   - Уж мне эта учеба, - ворчал Максим Устюгов, получив от начальника службы участковых разнарядку с предписанием отправить двоих сотрудников в учебный центр, созданный при юридической академии.
   Он попытался отбояриться от занятий, грозивших оторвать Краснова и Князева от работы на целую неделю, но увидел в ответ очень выразительный взгляд и не менее выразительное, хотя и легкое, постукивание начальственным кулаком по столу.
   Делать нечего, пришлось исполнять указание, и Максим, вернувшись из отдела в опорный пункт, "обрадовал" своих коллег. Михаил не возражал против учебы, но Иван Князев схватился за голову, услышав новость:
   - Максим Владиславович! Я же тебе еще вчера отдал заявление на отпуск! Всего на неделю! У родителей моих двадцать пять лет со дня свадьбы! Как я могу не приехать!
   - Какое еще заявление?
   - Да вот оно, под клавиатурой лежит, - Князев вытянул шею, подбородком указывая на лист бумаги, не замеченный Устюговым.
   - А кто работать будет? Ты - в отпуск, Михаил - на учебу, а я, как папа Карло, должен вкалывать один за всех?
   - А Олег? Он не в счет? - поинтересовался Князев. - Отправь его учиться вместо меня.
   - Зачем нашему студенту там учиться? - Максим плюхнулся на стул. - Он через месяц диплом получит, а ты его на какие-то несчастные курсы хочешь сослать! Меня ведь руководство за такое живьем сожрет! Без соли, сахара и майонеза! Уж лучше я сам на эту учебу схожу, может, хоть высплюсь на лекциях.
   Действительно, на лекции по статистике Максим клевал носом, забившись в самый дальний угол, но на следующей, посвященной новым рабочим программам, всерьез заинтересовался единым дактилоскопическим банком данных. По идее, такая база отпечатков пальцев и других биометрических данных позволила бы оперативно вычислять преступников, опознавать погибших в катастрофах, находить потерявшихся стариков и детей. Но это в теории, а на практике... Максим представил свой служебный компьютер, безуспешно пытающийся загрузить из Интернета последнее обновление Административно-процессуального кодекса, и ему стало грустно. А лектор, молодой капитан, увлеченно рассказывал о новой компьютерной программе:
   - Ежегодно происходят сотни авиакатастроф, крушений поездов, техногенных аварий и аварий на транспорте, в результате которых погибают люди, и бывает очень трудно осуществить идентификацию тел. В стране десятки тысяч без вести пропавших людей, а при обнаружении неопознанных тел или их фрагментов часто установить личность погибших без данных дактилоскопической или геномной регистрации просто невозможно. Ну, до геномной регистрации нам пока, как до Китая пятками вперед, - усмехнулся капитан, - а вот с "пальчиками" попроще, их уже давно в обязательном порядке берут у военнослужащих и сотрудников силовых ведомств, пожарных, спасателей и летчиков. Планируется также, что отпечатки пальцев будут брать у людей, личность которых вследствие состояния здоровья или возраста установить невозможно. Эта программа при содействии министерства здравоохранения области уже полгода как запущена во всех крупных больницах.
   Выждав паузу для того, чтобы слушатели прониклись перспективами, лектор предложил:
   - Давайте, проверим работу программы на практике. Есть желающие?
   Аудитория смущенно переглядывалась, добровольцы не находились, и капитан пригласил к компьютеру Устюгова, опоздавшего к началу второй лекция и поэтому сидевшего в первом ряду:
   - Товарищ майор, не стесняйтесь, - и пошутил: - Сейчас мы выясним всю вашу подноготную.
   Максим хотел отказаться, но внезапно ему в голову пришла одна идея. Он поддержал тон лектора и, на первый взгляд, простодушно улыбнулся:
   - А чего выяснять? Вот он я, весь тут, и знают меня все, здесь присутствующие, особенно, кто постарше, как облупленного. Можно попробовать найти одного коллегу? Как-то пропал он из видимости после того, как ушел из милиции. Сможет ваша программа найти его?
   - Если он работает в каких-то структурах, где обязательна дактилоскопическая регистрация, то мы найдем его в два счета!
   Максим уселся за компьютер и, следуя подсказкам, ввел данные об Ирином муже. На экране монитора сначала появился рисунок папиллярных линий, а после этого начал разворачиваться послужной список Сергея Томского. Устюгов еле удержался, чтобы не присвистнуть от неожиданности - список был настолько богат событиями, что их хватило бы на пару-тройку романов из серии "Военные приключения". "Ну, Серега! Ну, молчун! - Максим качал головой, читая одно лишь перечисление горячих точек, где побывал Томский. - Никому ведь ни слова!" Перечисление завершалось Институтом экстремальных проблем, и Максим разочарованно вздохнул, потому что так и не узнал ничего о судьбе Сергея. Он уже хотел встать, но тут компьютер заурчал, помигал монитором и выдал следующую порцию информации, которая заставила Устюгова застыть на месте: город Липов, межрайонный психоневрологический интернат для хронических больных; пациент - шла дата - направлен из городской больницы, куда поступил - дата - без каких-либо документов с черепно-мозговой травмой, вызвавшей амнезию. Далее шли номер медицинской карты, еще какая-то врачебно-административная информация и дактилограмма пациента. Рисунок папиллярных линий совпадал на первой картинке и на этой; сомнений не было, отпечатки принадлежали Сергею Томскому, исчезнувшему около пяти лет назад. Максим долго, не веря собственным глазам, разглядывал изображение на мониторе компьютера, одновременно роясь по карманам в поисках флешки, и затем попросил разрешения сохранить этот файл для себя.
   - Ну как, нашли, что хотели? - спросил капитан, недоуменно посматривая на нахмурившегося майора.
   - Да, но, в общем, ничего нового, - нехотя ответил Устюгов, совсем не желая привлекать постороннее внимание к семейным проблемам.
   Максим исхитрился стереть данные Сергея из формы поиска и найденную информацию, пока капитан отвлекся на обсуждение системных требований к компьютеру, на который можно было бы установить программу. Первым побуждением было позвонить сестре и сообщить ей новость, но потом он решил перепроверить самостоятельно все факты - уж больно невероятным было его открытие.
   Сорваться сразу после учебы в Липовский интернат Устюгову, как ни хотелось ему поскорее отыскать Сергея, не удалось, потому что каждый день после учебы Максиму нужно было занимался в опорном пункте повседневными делами, в числе которых были обход участка и прием жителей микрорайона и заявлений от них. Впрочем, к тому времени, когда он появлялся на работе, его уже ждала стопка бумаг, принятых Олегом Давыдовым. "Студент", как называли его в глаза и за глаза коллеги, еще не приобрел профессионального навыка отфутболивать граждан и часто сам помогал им писать заявления, которые к тому же все, до единого, регистрировал в дежурной части.
   - Ну ты даешь! - возмутился Максим, в очередной раз получив от Олега очень не тонкую пачку. - Если тебя учат, что ты должен быть тактичен и вежлив, то это не означает, что нужно принимать жалобы на сантехников. - Устюгов зацепил глазом описание текущего бачка в чьем-то туалете. - Тебе в институте профессор должен объяснить, что в таком случае человека нужно отправить в диспетчерскую? Пусть там с ним и его унитазом разбираются!
   - Вы прочитайте внимательно все заявление, - не противореча непосредственному начальнику, кротко посоветовал Олег.
   Устюгов выхватил лист из середины пачки, взглянул на ровный убористый почерк и побагровел.
   - Я - на территории! А если эта мразь еще раз сюда придет, то пусть лучше не показывается мне на глаза! - рявкнул он на молодого коллегу, растерявшегося от такой реакции, и пулей вылетел из опорного пункта, на ходу дочитывая многословную жалобу, суть которой сводилась к тому, что соседи, нигде не работающие и ведущие, по мнению жалобщика, антисоциальный образ жизни, "со злостными намерениями" не следят за состоянием сантехнического оборудования в своей квартире и постоянно затапливают заслуженного человека, живущего этажом ниже.
   К "злостным намерениям" относились: стремление уничтожить результаты свежесделанного ремонта, желание погубить здоровье соседей вечной сыростью - в заявлении шло подробное описание заболеваний, вызываемых плесневыми грибками, - и заставить их за бесценок продать свою квартиру.
   Вообще-то, в заявлении не было написано ничего невероятного, еще и не такое писали друг на друга соседи, но дело в том, что Максим давно и прекрасно знал и тех, на кого была написана жалоба, - пожилую женщину-инвалида, уже несколько лет не выходившую за пределы квартиры, и ухаживавшую за ней дочь - и жалобщика с его "творчеством".
   Алексей Иванович Козлов много лет проработал главным бухгалтером на одном из предприятий города. Фабрика выпускала детские игрушки: кукол, медведей, зайцев и прочую плюшевую живность, то есть в высшей степени мирную продукцию, но порядок на ней, а особенно, в бухгалтерии, был казарменным, если не сказать, тюремным. Главного бухгалтера опасался сам директор и, возможно, поэтому, когда Алексею Ивановичу исполнилось шестьдесят лет, его сразу же отправили на заслуженный отдых, сказав при этом все полагающиеся в подобном случае слова.
   Оказавшись на пенсии, бывший бухгалтер с удвоенной энергией стал "строить" не только собственную семью, но и соседей, а пожалуй, и весь район. Заявления - девять из десяти, если не больше, были "высосаны из пальца" - сыпались от него в милицию, в прокуратуру, органы санэпиднадзора, управление благоустройства, пожарную и торговую инспекции, в общем, всюду, куда только можно было написать жалобу. И если, не дай бог, какое-либо районное ведомство, затерроризированное многостраничными заявлениями Козлова, вовремя не отвечало ему, то сразу же следовала жалоба в вышестоящую инстанцию городского масштаба, потом областного, а затем, если жалобщик оставался не удовлетворен ответом и принятыми мерами, писалось письмо в соответствующие федеральные органы, откуда скатывалось вниз и в итоге очень часто, испещренное визами начальства разного уровня, оказывалось отписано в работу Устюгову, на участке которого проживал бывший бухгалтер.
   Со временем Максим научился настолько ловко составлять ответы на поступавшие жалобы, что придраться к ним было практически невозможно, и виртуозно отделываться от жалобщика, когда тот приходил на прием. Но сегодня Устюгов чувствовал, что может сорваться и банально врезать кляузнику. Добытые им сведения об Иркином муже жгли огнем и не давали думать ни о чем, кроме того, как вытащить Сергея из психоневрологического интерната, куда он попал.
   "Почти четыре. Пробок еще нет. За час с четвертью до Липова доеду. Все остальное - на ...!!!" - с этими мыслями Максим резко свернул в сторону и почти бегом направился к своему старому "Опелю". Изо всех сил рванув дверцу ни в чем не повинной машины, он бросил пачку заявлений на заднее сиденье и сорвался с места на полной скорости.
   Психоневрологический интернат Максим нашел сразу. Внешне заведение производило сравнительно благоприятное впечатление: три корпуса и хозяйственная постройка, соединенные между собой крытым переходом, ухоженная территория около них и покрытые веселой свежей зеленью юные деревца и кусты разбитого вокруг парка. Ворота высокого забора из толстых металлических прутьев были открыты, но проезд перегораживал мощный шлагбаум, за ним виднелась будка охраны.
   Не выходя из машины, Устюгов посигналил и, когда к нему с недовольным видом неторопливо подошел один из охранников, ткнул тому в нос своим служебным удостоверением. "Корочки" вкупе с майорскими погонами и неласковым взглядом их обладателя произвели должное впечатление, и машину, не задавая лишних вопросов, пропустили на территорию. Максим, не останавливаясь, проехал мимо трехэтажного, судя по всему, административного корпуса и припарковался около самого дальнего служебного входа, решив перед разговором с главврачом сориентироваться в обстановке.
   Дверь в торце двухэтажного корпуса была приоткрыта, но в коридор Устюгову попасть не удалось, так как вход в него был перегорожен запертой на замок решеткой. На площадке между этажами стояли старая продавленная кушетка и несколько разномастных стульев, а на втором этаже решетка была открыта. Длинный коридор, выкрашенный зеленой масляной краской, был безлюден, но откуда-то доносился невнятный разговор. Первая комната, куда заглянул Максим, оказалась пуста - десять аккуратно заправленных кроватей под пестрыми одеялами, на беленых стенах - вырезанные из журналов фотографии. Ни стола, ни шкафов, ни стульев нет, одни тумбочки, два голых окна, на них решетки. Соседняя комната была точно такой же, казенно-безличной, вся обстановка навевала безрадостные мысли. Стараясь отделаться от них, Максим двинулся дальше по коридору на звук голосов.
   Комната в середине коридора была меньше ранее увиденных, всего на три кровати. Кроме них в помещении была кое-какая мебель: шкаф, два легких пластиковых стула и такой же пластиковый стол с небольшим телевизором на нем. На полу Максим увидел ярко-желтый таз с черепахой, рядом с ним на корточках сидели два молодых парня с явными признаками синдрома Дауна и обсуждали, что рептилии больше нравится - одуванчики или капуста. Заметив гостя, они не проявили ни удивления, ни беспокойства и попытались втянуть его в свою дискуссию. Устюгов с трудом понимал их; Вася Рябов, у которого был такой же диагноз, разговаривал намного лучше, хотя признаки заболевания, по крайней мере, внешне у него проявлялись гораздо отчетливее.
   - Что вы здесь делаете? - раздался за спиной Максима громкий женский голос.
   Парни, услышав его, съежились. Максим обернулся. В дверях стояла медсестра или санитарка, высокая, толстая, с чертами лица, вполне подходящими для пациента интерната.
   - Главврача ищу.
   Устюгов порадовался, что он в форме, потому что, судя по взгляду, которым одарили незваного гостя, в противном случае его вполне могли "взять на болевой" и выкинуть на улицу. Для закрепления эффекта Максим помахал удостоверением.
   - Главврач в главном корпусе, - буркнула медсестра, с опаской косясь на "корочки". Решив, что от такого посетителя вполне можно ждать неприятностей, она изобразила подобие улыбки и предложила: - Давайте, я вас провожу.
   Главный корпус интерната сильно отличался от того, где только что побывал Максим. В нем недавно закончился ремонт: стены отделаны новехонькими пластиковыми панелями, имитирующими светлое дерево, полы - розовато-бежевой плиткой. В холле перед кабинетом главврача стояли не продавленные кушетки и ободранные стулья, а мягкая мебель с причудливо изогнутыми спинками и подлокотниками. Пока Устюгов ждал главврача, он успел изучить размещенную на стене информацию: "Администрация интерната рада обеспечить для вас наилучшие условия для проживания, отдыха и проведения досуга. Вам гарантируется круглосуточная медицинская помощь, безопасность нахождения в интернате и приглашение священнослужителя". Рядом висело предупреждение, написанное от руки округлым четким почерком: "Главным врачом могут быть ограничены следующие права: вести переписку без цензуры, получать посылки и передачи без контроля их содержимого, пользоваться телефоном, принимать посетителей, иметь и приобретать предметы первой необходимости, пользоваться собственной одеждой". (*)
   Это предупреждение не слишком понравилось Устюгову, но он подумал про "чужой монастырь" и отвернулся к окну, собираясь в очередной раз прикинуть, как разговаривать с главврачом. Сквозь узорную решетку виднелся неплохо обустроенный парк с ухоженными газонами, по периметру которых шла высадка цветочной рассады. Под руководством высокой полной женщины в синем халате и ярко-оранжевых резиновых перчатках, как близнец, похожей на ту, что отконвоировала Устюгова в главный корпус, этим занимались одетые в такую же темную рабочую одежду обитатели интерната, отличавшиеся, на первый взгляд, от медперсонала только короткой, почти наголо, стрижкой. Вольно или невольно, Максим начал искать среди них Сергея, вспомнив, с какой охотой тот занимался посадками на даче, но, похоже, цветы сажали одни женщины. Одинаковая темная одежда и коротко стриженые волосы вызывали неприятные ассоциации с зоной, подтягивая за собой вереницу мрачных мыслей, и Устюгов, чтобы отвлечься от них, отвернулся к вмонтированному в стену холла аквариуму. За толстым стеклом весело кружились пузырьки воздуха, сновала разноцветная мелочь, обгоняя вальяжных вуалехвостов. Большой, литров на двести, аквариум был оформлен по всем правилам и с отменным художественным вкусом, и Максим, залюбовавшись подводным мирком, почти забыл о том, где находится, во всяком случае, настроение у него стало немного лучше.
   - Рыбки красивые, - сильно картавя, произнес чей-то голос. - Я их люблю.
   Устюгов обернулся и увидел, наверное, самую красивую женщину в своей жизни. Безупречные в своей правильности черты лица, нежная, без малейшего изъяна кожа, не нуждающаяся в искусственных красках, - и короткая, под машинку, стрижка. "Пациентка! - Максим даже вздрогнул от неожиданности. - Но какая..." Восторг сменился состраданием, когда он разглядел выражение ее прекрасных больших глаз, - так мог бы рассматривать незнакомого человека малыш лет трех, не старше. А на вид пациентке было лет двадцать.
   Впечатление усугубилось, когда она, как ребенок, стала хлопать ладонью по стенке аквариума, стремясь привлечь внимание рыбок. Устюгов испугался, что стекло не выдержит совсем не детских ударов и разлетится, поранив девушку, но, видимо, оно было рассчитано на большие, в том числе и ударные нагрузки. Все же он поймал ее руку и постарался осторожно удержать.
   - Как тебя зовут? - спросил он, отпуская девушку и стремясь переключить ее внимание на что-нибудь другое.
   - Аня, - охотно ответила пациентка и снова отвернулась к рыбкам, но колотить по стеклу больше не стала, лишь ткнула пальцем в одного из подплывших поближе вуалехвостов, в окраске плавников которого преобладал красный цвет, - это Зина. Она ест крошки. А я люблю конфеты. У тебя есть конфеты?
   Голос и сама речь были скорее детскими, чем принадлежали взрослому человеку, движения тоже не отличались координацией и казались младенчески неловкими. Устюгов подумал, что обе его племянницы намного более развиты, чем Аня, которая, дожидаясь ответа, стала увлеченно ковырять в носу.
   - Нет, ты знаешь, конфет я с собой не взял, - сокрушенно развел руками Максим.
   - Ты не ко мне приехал? - последовал удивленный вопрос, сопровождаемый недовольным взглядом, а в карман формы, видимо, в поисках конфет полезла рука.
   - Я тут... по работе, - осторожно убрав из кармана Анину руку, попробовал выкрутиться Устюгов, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь из медперсонала.
   С полусумасшедшими стариками, которых на его участке было несколько человек, он общался без особых проблем, мог справиться и с обкурившимся наркоманом, и с алкоголиком, допившимся до белой горячки, но сейчас Максим не знал, что предпринять. Однако Аня уже переключилась на другое. С детской непосредственностью она залезла босыми ногами на диван и выглянула в окно, дернув что есть сил за решетку. Та не шелохнулась, и Максим немного успокоился, а девушка уже спрыгнула с дивана и начала, сверкая глазами, очень невнятно рассказывать о каком-то дереве, растущем в саду.
   Вдруг Аня замолчала и с повышенным вниманием уставилась себе под ноги, вокруг которых растекалась лужа. Она задрала подол клетчатого платья, сунула руку в мокрые трусы и испуганно ойкнула. Устюгов растерялся окончательно, когда Аня, стянув и белье, и платье, опустилась на четвереньки и начала вытирать, но больше размазывать по полу образовавшуюся лужу.
   - Анечка! Что ж ты таким красивым платьем решила пол вытирать? - попробовал остановить девушку Максим, стараясь не смотреть на обнаженное тело, по совершенству не уступавшее лицу, но она так увлеклась своим занятием, что не обратила на него никакого внимания.
   - Аня! Что ты здесь делаешь? - от строгого мужского голоса девушка сжалась в комочек и зажмурилась.
   Устюгов взглянул на подошедшего врача и по надписи на его бейджике понял, что это тот самый главврач интерната, которого он ждал. Мужчина бросил беглый, но цепкий взгляд на посетителя, на его форму, чуть кивнул и крепко ухватил Аню за руку, заставляя ее встать:
   - Мы с тобой о чем договаривались? - Он отобрал у нее мокрый грязный комок, в который превратилось пестрое платье, и с досадой бросил его на пол. - Алла Федоровна согласилась отпустить тебя гулять, если ты будешь хорошо себя вести: не будешь лазить через забор, раздеваться и приставать к людям! Ты себя ведешь плохо, поэтому Алла Федоровна сейчас отведет тебя в палату и поставит укол.
   Аня, как маленький ребенок, разревелась в голос. Она размазывала слезы по щекам и уже не обращала внимания на то, что под ее ногами расплывается новая лужа. Сквозь отчаянные рыдания с трудом можно было разобрать, что она не хочет, чтобы "тетя Ала" больно колола ее.
   Максим не выдержал:
   - Аня ни к кому не приставала, только хотела мне рыбок показать и сказала, что они красивые. А тут вдруг произошла мелкая неприятность, Аня испугалась и решила, так сказать, устранить последствия. Что уж под рукой было, тем и воспользовалась...
   Врач чуть заметно поморщился и распахнул дверь кабинета, приглашая посетителя внутрь и пропуская его впереди себя. Ревущую девушку он тоже завел в кабинет и рывком заставил сесть на стул около двери.
   - Минуточку, - бросил он Устюгову, жестом предлагая ему кресло около стола, и бросил Ане один из белых халатов, что висели на вешалке. - Оденься! - последовала резкая команда.
   Одновременно с этим врач нажал на телефоне пару кнопок и буквально через секунду раздраженно кинул запищавшую короткими гудками трубку.
   - Извините, - с профессиональной вежливостью улыбнулся он посетителю, внимательно следя за его реакцией, - мы стараемся не допускать подобных ситуаций, но контингент у нас - сами понимаете. Задержка развития, как в данном случае, еще не самое сложное из того, что встречается.
   - Так это не болезнь? Не травма? - искренне заинтересовался Максим, поглядывая на Аню, которая уже перестала плакать и увлеченно то застегивала, то расстегивала на себе халат.
   - Нет, возможно, какое-то повреждение на генетическом уровне. Поздний ребенок, очень поздний, но на редкость здоровый, физическое развитие прошло нормально, сами видите, - чуть усмехнулся врач, - а разум остался в младенческом состоянии. Умственное развитие - по разным параметрам - от двух до, самое большее, пяти лет. Необучаема, от слова совсем, а тело взрослой женщины с соответствующими инстинктами. Когда родители умерли, сестра, которая старше ее почти на двадцать лет, привезла Аню к нам, потому что перестала с ней справляться.
   - Могу себе представить, - покачал головой Максим, - если она вот так же и дома могла...
   - Вот именно, - кивнул врач, - и намного хуже, особенно в период гормональных всплесков, а у сестры семья: муж, двое детей. Родственники платят за улучшенное содержание и уход, сестра регулярно навещает ее, а мы уж, со своей стороны, стараемся удерживать Аню в рамках.
   Максим взглянул на девушку и понял, что удерживать ее в тех самых рамках очень непросто. Пуговицы Ане, видимо, надоели, и она увлеклась изучением своих гениталий. Ничего особо предосудительного она не делала, лишь, изогнувшись, как кошка, внимательно рассматривала их, широко раздвинув ноги.
   - Аня!!! - рявкнул врач, получив в ответ по-детски удивленный взгляд, и схватился за телефон: - Алла Федоровна, вы знаете, где сейчас Аня? Что же вы тогда знаете? Немедленно заберите ее из моего кабинета, проколите по обычной схеме и больше не выпускайте из-под присмотра. Все, больше никаких самостоятельных прогулок!
   Несколько минут, пока не пришла Алла Федоровна и не забрала с собой притихшую, как мышка, но так и не понявшую, в чем она провинилась на этот раз, Аню, прошли в натянутом молчании. Врач явно чувствовал себя неловко из-за того, что сказал слишком много человеку в полицейской форме, о цели визита которого он ничего до сих пор не знает, и не хотел начинать разговор, который мог прерваться в любую секунду из-за новой Аниной выходки или появления Аллы Федоровны. Максим тоже держал паузу, на ходу перекраивая ранее выстроенный сценарий общения с главврачом интерната.
   - Итак, я вас слушаю, - врач перешел на деловой тон, всем видом демонстрируя, что недавнее происшествие - это не более чем случайность, которая никаким образом не может повлиять на образцовую репутацию вверенного ему медучреждения.
  

* * *

   Медведев всегда думал - ничего не может быть хуже того, что произошло с ним. Если бы не Светлана, он вряд ли когда-нибудь смог передвигаться самостоятельно, а тем более вернуться к своей работе. Вадим решил, что ошибался, когда увидел Сергея.
   Перед ним стоял старик с землистым морщинистым лицом, худой и сутулый. Очень коротко стриженые светло-русые волосы казались седыми и не скрывали неровный рубец, тянувшийся через полголовы. Левая рука с полусогнутыми пальцами была неестественно вывернута ладонью наружу, лицо с впавшими щеками, заросшее щетиной, пугало своей неподвижностью, но хуже всего были равнодушно застывшие глаза, в которых не отразилось ни малейшего интереса при виде людей, находившихся в кабинете главврача. Только редкий цвет глаз остался прежним, но и он казался потускневшим.
   - Сергей, ваши родственники приехали, - мягко сказал врач, внимательно наблюдая за реакцией больного. - Присядьте вот на этот стул.
   - Здравствуйте, - тихо и невнятно сказал Сергей, и в его глазах появилось что-то, похожее на напряженное ожидание, но на окружавших его людей он не смотрел, скорее, прислушивался к чему-то внутри себя.
   - Ваши родные хотят забрать вас из нашего пансионата.
   - Куда? - никакого интереса в голосе.
   - Вы поедете домой.
   - Зачем?
   - Дома вам будет лучше.
   - Мне и здесь хорошо, - ни в голосе, ни во взгляде никаких перемен.
   - За вами приехала ваша жена, дома вы будете жить вместе с ней и со своими детьми, - врач был мягко-настойчив.
   - У меня есть дети? - последовал равнодушный вопрос, но все-таки с легким оттенком интереса.
   - Папа, ты меня не узнаешь? - высокий юноша вскочил на ноги.
   Сергей на несколько секунд задержал внимание на сыне; в его лице ничего не изменилось.
   - Нет, извините, - и снова отвел глаза.
   Лешка растерянно оглянулся по сторонам и хотел еще что-то сказать, но Максим дернул его за ремень на джинсах и заставил сесть.
   - Тебя отец пять лет не видел, - понизив голос, сказал Ирин брат, - тебя никто бы не узнал, так ты изменился за это время.
   Парень прикусил губу и притих, мать стала что-то тихо говорить ему. Врач смотрел на них и отмечал про себя: "Глаза отцовские, на мать совсем не похож. У нее с братьями глаза одинаковые".
   Другой брат жены, помоложе и повыше, в свою очередь, осторожно задал вопрос, чуть наклонившись вперед:
   - Серега, ты совсем ничего не помнишь? - он оглянулся на сестру и с нажимом спросил: - Ирину не помнишь?
   Ирина сидела бледная, но казалась спокойной. Она улыбнулась почти естественно:
   - Сережа, наконец-то мы нашли друг друга.
   Больной совершенно не обратил внимания на братьев жены, а на ней его взгляд задержался. Она замерла в надежде на чудо, но зеленые глаза, вспыхнув на миг, снова стали тусклыми, Сергей ничего не ответил и опустил голову.
   Здоровенный беловолосый мужчина, врач, приехавший вместе с родственниками, обменялся понимающими взглядами с главврачом.
   - Вы всегда сможете снова приехать к нам, если захотите, - врач говорил с профессионально-вкрадчивыми интонациями. - А пока я рекомендую вам съездить домой.
   - Хорошо, я поеду, - голос был таким же тусклым, как глаза.
   Ирина в сопровождении Вадима ушла собирать Сергея домой, а Олег с Максимом остались в кабинете врача. Худяков, хотя и не был специалистом в этой области, хотел выяснить все о состоянии Сергея и, главное, прогноз на будущее, Ирин брат хотел присутствовать при этом разговоре не столько потому, что хотел получить информацию "из первых рук", сколько желая выступить в качестве своеобразного детектора лжи и определить, когда врач говорит правду, а когда уклоняется от этого.
   Лешку, как тот ни протестовал, отправили на улицу, где он сначала забрался в институтскую "Газель", одолженную Медведевым на работе, а потом, будучи не в состоянии спокойно сидеть на одном месте и ждать, начал нарезать вокруг микроавтобуса круги. И, конечно же, он почти не обратил внимания ни на старый жигуленок, миновавший после долгого ожидания шлагбаум, ни на пару, приехавшую на нем. Машина остановилась у крыльца главного корпуса интерната, из нее вышла женщина со следами недавних ожогов на лице и руках. Она оглянулась по сторонам и покачала головой. "Сережа, мы с тобой не с той стороны заехали, - донеслось до Лешки. - Нам бы лучше около третьего корпуса остановиться, Наталья говорила, что там теперь работает". Машина уехала в сторону хозблока, и Лешка тут же забыл о ней, потому что увидел отца, который вышел в сопровождении родных на крыльцо и болезненно щурился от яркого летнего солнца, пытаясь закрыться от него здоровой рукой.
   В одежде, привезенной из дома, худоба Сергея стала еще заметнее, все просто висело на нем. В глазах Ирины, когда она считала, что никто не видит ее, появлялась такая боль, что даже врачу стало не по себе. Он и раньше считал эту затею бесполезной, а сейчас его уверенность стала почти стопроцентной - память к пациенту не вернется никогда, раз уж внезапное появление родных не помогло. Эффект неожиданности, который иногда давал результат в подобных случаях, на этот раз не сработал.
   В "Газели" Сергея усадили между Вадимом и Олегом, приехавшим за Сергеем не столько в качестве врача, сколько будущего родственника, Максим сел за руль, а Ирина с Лешкой устроились напротив. Сергей временами поглядывал на них, но больше рассеянно смотрел в окно, где мелькали сосны вперемешку с березами, поля и заболоченные низины. После холодной весны в июне наступила жара и сейчас все распустилось почти одновременно - не успела отцвести черемуха, как тут же раскрылись бутоны у яблони, тяжелыми соцветиями покрылись рябина и сирень. Остановились на заправке; ароматы цветущей природы заглушали запахи бензина и разной автохимии, доносившиеся с мойки. Ирина, Лешка и Олег вышли на воздух из машины. Сергей еще в дороге задремал, откинув голову на подголовник, и его решили не будить.
   - Ирина, кто-то из нас должен сегодня остаться у тебя, - Олег озабоченно наморщил лоб, - лучше, если это буду я, в крайнем случае - Макс.
   - Не продолжай, - перебила его Ирина. - Я поняла, о чем ты подумал. Ты хочешь сказать, что Сергей ненормален до такой степени, что может быть опасен?
   - Ну, может, так считать и не стоит, - Олег положил свою лапищу ей на плечо, - но, согласись, не может не быть проблем с психикой у человека, который потерял память до такой степени, что разучился говорить. Да, - он заметил, как вздрогнула Ира, - его пришлось заново учить, и это было очень сложно, потому что он, вдобавок ко всему, не воспринимал человеческую речь. В больнице сначала решили, что он иностранец, пробовали на других языках с ним объясниться, но ничего не получилось. Сергей не просто не понимал ничего, он не отличал голоса людей от других звуков, более того, он сам не пытался даже мычать, как, допустим, глухонемые. Вот так-то... - Врач покачал головой. - Что я еще хочу сказать: Сергея держали на некоторых препаратах, которые глушат нервную систему, его заторможенность в какой-то степени от них. Резкая отмена может привести к плохо предсказуемым реакциям. С понедельника в клинике постепенно начнут снижать дозу, чтобы снять его с нейролептиков, а пока придется давать их в прежней дозировке. Нет, ты не думай, что он буйный, - Худяков досадливо поморщился от собственных слов, - это стандартный подход в стандартной больнице.
   "Ну да, конечно, - желчно подумал Максим, - "лиц со снижением интеллекта", якобы опасных для себя и окружающих, проще всего запихнуть в интернат, как в тюрягу, хотя они не совершали никаких преступлений и вряд ли смогут их совершить. Всем кажется, что будет гораздо лучше, если они станут жить где-то, где здоровые люди их не увидят. И не лечат, потому что это не больница, зато обкалывают успокоительным в таких дозах, что они еле двигаются и почти ни на что не реагируют".
   - Таблетки я, наверное, сумею вовремя дать, смогу и укол поставить, - Ирина поджала губы.
   - Олег прав. Или он должен у тебя сегодня-завтра побыть, или я. На всякий случай, - поддержал врача Максим. - Физическая форма у Сереги сейчас не очень, но я знаю его возможности. Вам с Лешкой вдвоем с ним справиться, если, не дай бог...
   Он, конечно же, не стал пересказывать сестре слова главврача интерната о том, как с Сергеем не смогли справиться два дюжих санитара, а Олег знал ту историю.
   - Ну, спасибо! Утешили! Успокоили! - Ирина была готова растерзать и брата, и Олега.
   Последний, не обращая внимания на Ирин разъяренный вид, предостерег ее:
   - Не вздумай при помощи интимных отношений пытаться разбудить в нем память. Препараты, о которых я говорил, назначают еще и с целью заглушить либидо, так что - сама понимаешь... Можешь обижаться на меня сколько угодно, но повторяю тебе - никаких попыток, никаких даже намеков, объятий, поцелуев, по крайней мере в ближайшее время. Поняла?
   - Ты меня совсем за идиотку считаешь? Или, может, за нимфоманку? - Ирина внешне успокоилась, но глаза ее гневно блестели.
   Максим обнял сестру за плечи и прижал к себе:
   - Я останусь у тебя до понедельника. И не спорь, пожалуйста. Так будет спокойнее всем.
   Ирина все еще раздраженно махнула рукой, но согласно кивнула головой. Она сдержалась, но, честно говоря, ей очень хотелось просто расплакаться, уткнувшись в чье-нибудь плечо, и чтобы ее при этом гладили по голове и спрашивали: "Ну что, все? Из-за чего плакать-то было?" Ира вспомнила, как когда-то такие слова говорил Сергей, и слезы чуть не брызнули у нее из глаз, а дыхание перехватило. Она резко отвернулась и постаралась успокоиться; ей не хотелось, чтобы кто-то, даже брат, заметил ее боль.
   Медведев остался сидеть в машине рядом с Сергеем, внимательно разглядывая его и отмечая все детали, ускользнувшие вначале. Во сне на лицо Томского наползло выражение усталости и боли, оно не расслабилось, а, наоборот, напряглось. Покалеченная левая рука, неестественно вывернутая ладонью вверх, лежала на коленях.
   "Что же с тобой произошло, Серега? Где ты был три года? Кто или что тебя так изувечило - и тело, и разум?" - Вадим смотрел на Ирину, которая о чем-то разговаривала с братом и с Олегом, на Лешку, который пошел в магазин при заправке купить минералки и чего-нибудь перекусить, и думал о том, сколько им еще придется вынести, пока Сергей не поправится. "Только поправится ли? Рука - ерунда, и не такие травмы лечат, - Медведев знал это по себе, - а вот голова... Нет, Серега поправится, обязательно, голову тоже в порядок приведут. Может, там гематома какая образовалась от удара, сделают операцию, уберут ее, память и восстановится. Но даже если и не восстановится, или только частично, как у Дениски, Сергею нужно как можно скорее вернуться на работу. Среди ребят он будет чувствовать себя совсем по-другому, не так, как в клинике или сидя дома. Как только его перестанут пичкать этими таблетками, - Вадим заметил у Олега несколько препаратов и вспомнил один, который давали ему в клинике как успокоительное, и какое одурманенное сознание было у него из-за этого, - Света им займется. У нее обязательно получится!"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   (*) Объявления автором не выдуманы
  
  


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Тарасенко "Анита. Новая жизнь" (Любовная фантастика) | | А.Вейн "Путешествие. Из принцессы в наемницы" (Любовное фэнтези) | | У.Соболева "1000 не одна ночь" (Романтическая проза) | | Е.Литвинова "Сюрприз для советника" (Любовное фэнтези) | | А.Джейн "#любовь ненависть" (Современный любовный роман) | | Т.Орлова "Драконовы печати" (Любовное фэнтези) | | К.Кострова "Горничная для некроманта" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Хищный инстинкт" (Романтическая проза) | | Zzika "Вакансия на должность жены" (Любовное фэнтези) | | И.Шикова "Кредит на любовь" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"