Камышев Денис Вячеславвович: другие произведения.

Информация о владельце раздела

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa


  Все потерял. Встряхнулся, как блохастая собака и полетели во все стороны приятели, любовницы, знакомые и прочая шелуха. Я закрыл свою раковину, предварительно сбегав за виски, и предался самосозерцанию. Идите в жопу - уроды! Цепляйтесь за ускользающую палубу 'Титаника' собственной жизни. Все равно шлюпок на всех не хватает. Это все иллюзия. Я, например, скачал себе код Бога и теперь парю в вечном 'ничто'. Любимая, на которую потратил семь лет жизни, нервов, денег и прочей осенней листвы - ушла. Типа, деньги кончились, завод кончился, пружина чувств, бля, раскрутилась и хлестко щелкнула по душам. Прощай, сука, сучище, Великая и Дорогая Королева Простыней. И новый паж, соря королевской медью, будет судорожно испражняться в твою чистую и незамутненную душу. Ура! Вперед! Пивной ларек! И лица 'кадавров' и прочих 'гомункулусов' ждут своего предводителя - дикого варвара 'Джонни Уокера'.
  Мой папа всегда считал меня неудачником и убогим. Поэтому, после пива, пробившего меня на 'хавчик', хлопая дверцей холодильника и обгладывая вареную куриную ногу, я думал о папе. Он многозначительно не спал в два часа ночи, а скрежетал зубами, слушая, как расслабленно и пьяно я хрустел малосольными огурчиками под колбасу, мягкотелый багет и пупырчатую холодную курятину. Вечер обещал быть томным, но как всегда 'обломал'. Девушка, на которую я возлагал большие опухшие надежды, подло занялась любовью с бывшим мужем и я, изможденным Иисусом уполз в великую пустыню одиночества, где пиво и где приятели 'алкоарийцы' весело барахтались в надуманном празднике жизни.
  Какое счастье - он спит! Судорожно запихивая в рот нечто вареное с картошкой, тихо радуюсь, что чуткий папа не выскакивает из своей распахнутой, словно большое ухо, комнаты путаясь в халате, вставной челюсти и шлепанцах. Дабы поймать меня, крысу египетскую за нетрезвой жратвой у холодного алтаря его приготовлений. Утром он, конечно же, выследит мою 'дорогу жизни' по тонкой цепочке упавшего мяса, красиво петляющей между компьютером и туалетом. Но сейчас, подобно вампиру предавался я своей постыдной ночной страсти, запуская выщербленные зубы в податливое тело несчастной курицы. О, Боги!
  
  Словно крысы бегущие с корабля, покидают стройные ряды моего благополучия - зубы. Они держатся, корчатся от боли, умирают в боях с едой с отрешенным лицом, гниют от своей зубной гангрены-кариеса. Но уходят, не в силах выдержать нечеловеческое обращение со своим некогда белоснежным прошлым. Отправляя в последний путь безвольное сосисочное тельце в хлебном черноземе и желто-китайском рисе, я запоздало клацаю пустотами не свежей пещерной челюсти и вхожу в ностальгическую депрессию о своем молочном голожопом детстве. Манная кашка, дебильная радость первому выпавшему зубу и запоздалые какашки в колготках - вот признаки прогресса в одном отдельно взятом ребенке.
   Я родился, когда в моде было мини, туфли на платформе, джинсы 'Монтана', сырок 'Дружба', песни у костра под гитару и музыка Давида Тухманова. Лучшим подарком была книга, лучшим автомобилем 'Жигули', живее всех живых был дедушка Ленин, а мудрее всех - дорогой Леонид Ильич. Наша двухкомнатная 'хрущевка' на Сахалине, мне, еще ползающему, казалась самолетным ангаром. Бесконечные полки, забитые книгами, уносились ввысь, словно Нью-йоркские небоскребы. В воздухе витал запах пыльных страниц, что навевало мысли о седой древности и приключениях и сигаретный дым, испускаемый эффектной зеленоглазой, стервозной блондинкой - моей актрисой-мамой. Отец штурмовал неизведанные просторы крайней плоти крайнего же севера, а на продавленной раскладушке в полосатом тельнике возлежал, похожий на кота Матроскина, отцов брат - Володя. Дружба с Володей была скреплена жидким детским поносом, коим я пометил оставленного за няню в новогоднюю ночь, задремавшего родственника, проснувшегося от нестерпимого крепкого духа моих испражнений. С тех пор он непременно напоминает мне, откуда у меня растут руки и ласково называет 'жопой'.
  В Детском Саду я был тихим, углубленным в себя очкариком, но обижать себя никому не позволял. Помню, как за завтраком, соседская девочка сперла у меня бутерброд. Я с достоинством лорда допил свой компот и только потом аккуратно тюкнул чашкой соседку по темечку. И еще я ругался матом. Пришел родитель забирать меня домой - 'воспиталка' давай жаловаться, откуда, мол, у ребенка этот словарный запас? Отец насупил сталинские брови, а я наивный ему и говорю: 'А что я такого сказал? Ну, подумаешь, ПИЗДАК!'. То есть значения слов не улавливал вовсе. Поэтому, когда бились мы во дворе самодельными мечами, на моем фанерном щите гордо сияло, словно девиз древнего рода: 'ХУЙ'. Мамаша пыталась у меня щит отобрать, но объяснить мне, почему слово плохое и что означает, так и не смогла. Видимо и сама не знала. Когда я пошел в первый класс, то смог прочитать, что написано у меня на щите. За это я очень благодарен школе и учителям.
  Потом был развод и разъезд. Чужой южный город, чужая школа, октябрятский значок и комната в коммуналке. Тогда я первый раз с ужасом понял, что взрослые могут врать. Тогда я понял, что маме нужно устраивать личную жизнь и ей не до меня. Тогда я понял, что с пониманием этого я начал взрослеть и все свободное время проводил на улице в обществе своего двоюродного брата Игоря и соседского паренька Жеки.
  Мой кузен Игорь рос парнишкой красивым, сообразительным и редкостно противным. Дрались мы с ним каждый божий день, причем облив меня словесным говнищем, Игореха прятался на балконе, строя мне дикие рожи за стеклом. А я бессильно дергал балконные двери и ревел раненым медведем, что порву засранца. - Я скелет, живу сто лет! Ты свинья - живешь три дня! - злобно гримасничал мой двоюродный брат. Через много лет, когда судьба развела нас по разным городам и странам, я понял, как мне не хватает того времени, не хватает близкого мне человека - моего брата.
  Я скучаю по пахнущей бензином дядькиной 'копейке', по старому гаражу с зелеными воротами, по юморному дядьке Олегу, любовно обклеивающему свой драндулет наклейками на иностранном языке. Скучаю по треку, по гоночным мотоциклам, по вишневым деревьям, по веселым и пьяным молдаванам в милицейской форме, которых веселый и пьяный Олег всегда посылал на короткие и емкие дистанции. Олег для меня всегда был и остается настоящим мужиком. В семидесятых, он стал чемпионом Молдавии по мотоспорту на мотоциклах с коляской. Помню старые выцветшие фотографии в гараже - грязь из-под колес мотоциклетной коляски и два гонщика, слившихся воедино с 'Чезетом' (марка мотоцикла)
  А в девяностых вместе с сыном Игорем они уже зарабатывают деньги гастролируя по Польше - прыгая на мотоциклах через десятки автобусов. Но это было потом. В начале восьмидесятых мама решила воссоединится с моим отцом и мы улетели в холодный и режимный город Норильск. После юга, отмороженные и жестокие Норильчане напоминали мне колючую проволоку на воротах лагерей - коих в нашем не ласковом краю было построено товарищем Сталиным в избытке. Правда, по прошествию времени, пришло понимание, что лучше, честнее и интереснее людей в моей жизни уже больше не будет. Норильчане, сибиряки - отдельная нация, отдельный вид млекопитающих. Помню запах Нового года, пьяную гармошку под елкой, игра Царь горы - где мы здоровенные восьмиклашки остервенело штурмуем горку пихаясь и весело матерясь. Первая любовь, первые сто грамм, просмотр 'порнухи' на 'хате' у приятеля ... Первые сиськи в потной ладошке. Первый поцелуй пахнущий 'Монастырской избой'. Неожиданно закончилась школа. Неожиданно университет не захотел принять в свое лоно напряженного меня, а по сему, за год до армии - работа в театре монтировщиком и представителем массовки. Окунувшись в среду актерскую, понял я, что театр это великий обман. Все что из зрительного зала казалось красивым, восторженным и желанным, вблизи оказывалось старым задником, фанерным пистолетиком и разменявшей третий десяток Джульеттой, которая дает пожилому Бармалею и спит с режиссером. Ведущий актер театра Андрюха Ксенюк, опохмеляясь перед спектаклем пивом, сказал как-то, глядя в мои печальные глаза Сер-Бернара( не путать с Сарой Бернар): 'Ты думал, что, придя в театр, ты будешь ступать по розам? Не забывай про шипы!'
  А потом была армия - три года в Морских Частях Пограничных Войск КГБ СССР. Три года тихая гладь Тихого же океана, три года диссидентства, печатанья на машинке аполитичных рассказов, про армейский быт. Потом бунт на корабле - трех дневная голодовка всего экипажа. Спасен молодым лейтенантом от дисциплинарного батальона отправкой на Керчинский завод, для получения нового корабля и перегона его через Суэцкий канал на север. Дальше приезд папаши, для 'попрощаться', перед отправкой своего бренного тела в иудейские земли. Перекошенное лицо 'особиста', полет звезд с 'особистких' погонов: мол, проморгали 'жида' - засланца от империалистических разведок. Списан на землю и водружен на радиолокационный пост подле дачи Горбачева. В день 'гкчепистского' словоизвержения - отправлен мичманом за водкой в город-герой Ялту. Пойман пьяным в лесу неизвестными грибниками с рацией. На посту опознали водку и отпустили.
  Дальше все на перемотке - 'дембель', дефолт, женитьба, ребенок, самолет, Израиль, развод. Все происходит в бравурных мотивах, сопровождается бурными возлияниями и от того помнится смутно.
  А дальше читайте мою повесть 'Клетка'. P.S.Ходил, мыкался, пытался пристроить свои незатейливые рассказы в различные лит.объединения, как кукушка пристраивает яйца в чужое гнездо. Но высокоинтеллектуальные литературоведающие дамы впадали в ступор, вычитав в моих произведениях знакомые с детства слова, как 'ЖОПА' и 'БЛЯДЬ'. И шел я пешим походом эротического направления и размазывал по лицу горькие слезы и сопли непризнаности... Народ же, напротив, призывно махал транспарантами, угощал безудержно пивом и просил писать дальше, возбужденно заглядывая через плечо и водя немытым пальцем за моим гусиным пером. В конце концов, я сдался, перестал искать величия и начал писать ради забавы и собственного удовольствия

Популярное на LitNet.com В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) О.Коротаева "Моя очаровательная экономка"(Любовное фэнтези) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Г.Елена "Душа в подарок"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"