Кара: другие произведения.

Внутри древесного листа

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Внутри древесного листа
  
  
   Сухой и солнечный запах раскаленных плит, и листва, кажется, вот-вот загорится - градусов сорок в тени. Апельсины поглядывают лукаво и сонно, конный патруль плетется едва, а за углом позвякивает трамвай: кажется, он единственный в городе бодр и весел.
   Я вернулся в Хайту, которая моего отсутствия не заметила. Так же дремала, когда корабли Колумба доплыли до конца океана, спала, когда материк сотрясали войны, и сейчас блаженно улыбалась, грезя о несбыточном.
   Здесь у меня почти не осталось родни - все близкие переехали или умерли; друзья тоже рассеялись по свету. Но будто ни дня не прошло - все вывески на местах, восседают в тени старухи, похожие на печальных ворон, и смуглые лица прохожих так же приветливы и отмечены печатью лени. И точильщик ножей, сморщенный человечек непонятного возраста, так же скалит зубы в улыбке.
  
   И вот я иду, вдыхая горячую сладкую пыль, и пытаюсь ощутить cебя ребенком. Брожу по городу, хотя больше всего хочу растянуться на газоне, как вон та рыжая собака, и не двигаться до ночи. Потом решаю навестить старика Аугусто, давнего друга матери - его квартира неподалеку, маленькая, заваленная хламом, но в ней наверняка найдется холодильник, а в холодильнике лед. И сам Аугусто обрадуется, он всегда встречал меня с трогательной заботой.
   Он и впрямь очень рад. Не ожидал гостя... У него дрожат руки, и сигарета зажигается только с третьей попытки. Расспрашивает сбивчиво и жадно, а мне лень отвечать - в доме ничуть не прохладней, чем на улице, тяжелые занавески не пропускают солнца, и хочется спать. Но старик не обращает внимания на мои слишком вялые попытки поддержать беседу, и сияет, то и дело поправляя очки.
   - А как мать? Как Мария? А помнишь...
   Мне становится скучно.
   Тем временем в голосе его появляются новые нотки: таким тоном ребенок рассказывает о сокровищах, зарытых в тайнике на заднем дворе.
   - Знаю, ты поверишь. Они тоже иногда верили - те, кому я рассказывал...
   В комнате ощутимо становится меньше места.
   - Всю жизнь я возился с деревьями и кустами, и только под старость лет понял... Нет, я сначала покажу тебе снимки! - Он извлекает из шкафа огромный альбом в потертой красной коже, весящий, наверное, как пол-Аугусто. Водружает этого монстра себе на колени и начинает листать страницы.
   - Смотри! - альбом едва не разваливается на части, настолько он древний. Кажется, в нем собрано все прошлое семьи Аугусто. Не только снимки, но и письма, и пряди волос, и засушенные цветы. Хозяин знает все до мелочей - вот этот кружевной платок принадлежал прабабке, Хосефе, которая удалилась в монастырь от несчастной любви, а эти каракули - рисунок брата отца, умершего в четыре года от лихорадки.
   - Смотри!
   Девочки на фотографии улыбаются, и сам снимок удивительно нежен, хоть и выцвел от времени.
   - Это - Мадгалена, а вот Маргарита, - узловатым пальцем старик обводит круги вокруг детских голов, не каcаясь фотобумаги. Маргарита постарше, ей лет восемь уже. В пышном платьице, с брошкой-цветком на воротнике. Темные локоны уложены тщательно. Магдалена светленькая, и, хотя улыбается, смотрит испуганно. Похоже, боится фотографа.
   - Это мои дочери. Они родились одна за другой, и одна за другой умерли.
   Я смотрю на Аугусто и мне странно, что когда-то он был молодым, сначала женихом, потом счастливым мужем. А уж отцом и вовсе его не могу представить.
   Я помню о его девочках, но снимки вижу впервые. К моменту отъезда из Хайты мне было всего восемнадцать. Дети с фотографии улыбаются, я смотрю и не могу понять - надо ли выражать сочувствие? Прошло столько времени... Или стоит сказать что-нибудь вроде "какие милые"?
   Аугусто избавляет меня от сбивчивых размышлений.
   - Я нашел способ вернуть им жизнь! - говорит с гордостью. Тогда мне становится ясно, что от жары в голове путаница не только у меня. Старик подходит к окну, отодвигает занавеску, и я вижу пирамидальный тополь, растущий напротив.
   - Это не листья, - шепчет Аугусто, неверной рукой указывая на дерево. - Там мои дети... И не только мои. Если б ты знал, сколько человек спасено мною от смерти!
   Я отворачиваюсь. По коже бегут мурашки - мерзкое ощущение, будто множество крохотных созданий появились невесть откуда и направляются в разные стороны.
   - Тоже считаешь меня сумасшедшим? - печально говорит Аугусто.
  
   Теперь я прервусь и перескажу вкратце то, о чем старик рассуждал больше часа: если взять прижизненное фото умершего и приложить к древесному листу, он примет душу. А фото исчезнет - малая плата за переход в иное существование. Аугусто верил и в рай, и в ад, и в постулаты материализма, но вера его никоим образом не мешала считать, что человек может до поры до времени остаться на земле, хотя бы в такой неожиданной форме. Если сам пожелает, конечно.
  
   - Каково это - быть листом? Плохо, да? Всю жизнь находиться на одном и том же месте, видеть один и тот же пейзаж... Смотреть на родных, и не иметь возможности сказать им ласковое слово, утешить... Поначалу я думал, лучше исчезнуть совсем, чем такая судьба. А потом мне приснилась жизнь "изнутри". Листья говорят еще больше, чем люди. По древесному соку ты путешествуешь, в землю, воду и в небо - только в огонь не можешь. Это очень богатая жизнь... И вечное обновление. Представь - люди не могут снова и снова рождаться детьми, а листьям такое дано. Души, живущие в них, засыпают зимой, а те, что не хотят засыпать, перемещаются в хвойное дерево - сосну, кедр, можжевельник..., - старик говорил тихо, но глаза его блестели, как у ребенка в предвкушении праздника. Похоже, для себя он иной судьбы не желал.
   - Иногда я крал фотографии, если не мог получить снимок иначе. Мне было жалко людей - умерших. Живых тоже, но им я надеялся объяснить. Но мне не хватало духу... Я всегда делал копии снимков. Они лежат у меня в коробке под шкафом...
  
   По его словам, выходило, что половина умерших Хайты обрела новую жизнь в виде листвы, только родные многих об этом не подозревают.
   - Ты понимаешь, вдруг бы они не поняли, - смущенно говорил он. - Может быть, им хочется, чтобы душа их близкого стала ветерком или бабочкой...
   Мне становится грустно и очень душно, я помогаю уложить на место альбом и спешно прощаюсь.
  
  
   Выйдя из дома, направляюсь к парку, где Аугусто всю жизнь проработал садовником. Узкими каналами пронизан город, их дно выложено плитами, а в парке по камешкам перекатывается ручеек, вода отливает зеленым и фиолетовым. Вода в каналах теплая, а ручеек холодный, но очень маленький, и страшно, вдруг солнце высушит его. Поднимаю глаза, разглядывая каштан, и пытаюсь прикинуть, сколько на дереве листьев. Наверное, хватит на всех. Может, и я когда-то буду покачиваться от ветра, поглядывать с ветки на прохожих, на внуков и правнуков.
   Умываюсь холодной водой - кажется, я приехал в Хайту, чтобы сойти с ума?
   Долго сижу, опустив руку в воду, и постепенно безумие Аугусто отходит от меня, оставляя мне сонный ленивый город, где триста солнечных дней в году. Из парка я вижу мост, оставшийся еще с глубокого средневековья: выщербленные камни, сам массивный и неуклюжий, он кажется невесть откуда взявшейся ископаемой рептилией, и невдалеке от моста поблескивают змейки-рельсы.
   Вокруг тополя, мирты, каштаны. Дети бегают по аллейке, у них настолько горячая кровь, что жара уже не имеет значения. "Я иду искать!" - и визжат, будто за ними впрямь гонится чудовище из кошмаров.
  
  
   - Да пес его знает, - морщится Фабрицио, присаживаясь на тележку. Ему не хочется рассказывать, хотя что терять мусорщику, у которого ни семьи, ни друзей, разве что пара приятелей, с которыми приятно выпить по вечерам?
   - Почему ты поверил?
   - Пьян был, наверное...
   Аугусто говорил, что Фабрицио сам принес фотографию матери и попросил помочь. И порывался заплатить, хотя знал - Аугусто ни с кого не берет денег. "Я посоветовал сделать копию снимка. Ведь карточка исчезнет, и останется только память..."
   - Ты считаешь его шарлатаном?
   - Да не...
   - Сумасшедшим...
   - Да не...
   Фабрицио сплевывает, неуверенно, и тянется к метле, всем видом показывая, что занят невероятно. Я иду прочь, но оборачиваюсь, спрашиваю:
   - А может, святым?
   Фабрицио молчит, и метла его поднимает пыль по обе стороны дороги, и непонятно, как он еще может дышать.
  
  
   Я приехал в Хайту, чтобы вспомнить детские годы, но в детстве мне не приходилось быть свидетелем обвинения.
   И вот - здание суда, огромное и прохладное, кажется, все преступники были бы счастливы попасть сюда, чтобы спастись от жары. Судьи в черном, и стражи порядка в черном, с алыми полосами. На окне расправил листья гигантский фикус, и полы в зале надраены чуть не до зеркального блеска.
   Вызывают по очереди всех причастных к делу Аугусто. Судья свирепо смотрит на Фабрицио, который слегка под хмельком.
   - Да я ж... - тот сбивается, смущенная ухмылка кривит лицо.
   Фабрицио в костюме, невесть у кого одолженном. Мятые брюки, желтый полосатый галстук сбился набок - напоминает сдохшую среди веток змею. Отвечать на вопросы ему трудно.
  
   Зато женщины говорят так, что не остановишь.
   - Ты убийца! - полыхает София, неровно сколотый пучок волос подрагивает у нее на затылке. - Слушайте, судьи, не говорите, что верите байкам! Был у меня сын, теперь его нет! Кто поверит, будто его душа вселилась в дерево? Как этот - докажет?!
   - А если и правда вселилась, то он может так сделать с любым из нас, - Анхелина испуганно оглядывается, мнет в руках черный газовый шарф. Ей нет дела до умершего родственника, она мечтает вернуться в тишину собственной комнаты, пить шоколад и листать пожелтевшие ноты. И боится всего неизвестного.
   Аугусто отводит глаза и машет рукой.
  
   Его спрашивали много о чем. Судья не верил, что обвиняемый попросту сумасшедший, прокурор в открытую называл мошенником и пытался вывести на чистую воду. Свидетели считали убийцей, а некоторые до глубины души возмущены были тем, что старик Аугусто покусился на святое - на право распоряжаться душой после ее смерти.
   Тот отвечал терпеливо и чуть растерянно, что равнять себя с Богом никогда не пытался, человек слишком мал перед высшими силами, и разве Создатель допустит, чтобы простой садовник взял и начал перекраивать посмертие людей под себя? Значит, то, что происходило, делалось с божьего одобрения. Его слова оскорбляли истово верующих нелепой смесью утверждений, вовсе ни на что не похожих.
  
   Процесс тянется больше недели. И вот молоточек судьи опускается, и фикус блаженно жмурится на солнце, и Аугусто уводят. Остаток дней ему предстоит провести за решеткой, в тюремной больнице. Сумасшедшим, опасным для общества, самое место там.
  
   Последние три моих дня в Хайте выдались пасмурными. Но жара не спала; стояла ужасная духота - похоже, солнце спряталось, поскольку оказалось не в силах ее выносить. Перед отъездом моим у соседки умер сын - молодой парень, на стройке упал с лесов. Идти со всеми на кладбище я не решился, слишком свежим было воспоминание о беседе с Аугусто. Еще начнет мерещиться, что с каждого листа на меня смотрят глаза умерших! В городе такого ощущения не возникало, было, на что отвлечься.
   Я пришел на поминки.
   Кусок в горло не лез, и я рассматривал портрет в черной рамке - с фото глядел типичный рабочий, широколицый, коротко стриженый, с веснушками на щеках. Мигель, с которым мы пару раз играли в детстве - тогда он был совсем карапузом.
   В шкафу, в жестяной конфетнице, лежали еще два его снимка, сделанные на документы - невыразительные, как все им подобные. Улучив момент, я забрал одну из фотографий. Сам не понял, зачем; в голове у меня прочно засели слова старого садовника. Хоть я тоже давал показания в суде, не моя вина, что Аугусто сочли опасным сумасшедшим. Я не хотел ему зла. Давным-давно он учил меня различать яблони, вишни и груши, и благодаря ему я узнал вкус глянцевой смолки с вишневых стволов.
  
   Потом я направился в парк. Выбрал красивый каштан с прямым стволом и широко раскинутыми ветвями...
  
   У меня ничего не вышло. Снимок упал на горячие камни; пока он летел, я испугался, что Мигель больно ударится. Поднял карточку, сдул пылинки. Попробовал еще раз, куда с меньшей уверенностью, и руку подставил - поймать, прежде чем снимок коснется мостовой. И вновь ничего не получилось. Тополя и каштаны дремали, изредка ветер шевелил их кроны, и тогда деревья вздыхали, не просыпаясь.
   Я опять бросил взгляд на снимок - показалось, что Мигель улыбнулся моим стараниям и неверию. Тогда я наклонился над ручейком и опустил фотографию в воду. Она растворилась вмиг, стала прозрачным водоворотом - и вот уже ручей искрится, как прежде, прохладный и своевольный. А ветви отражаются в воде, качаются, будто подталкивая воду бежать быстрее.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Боталова "Темный отбор. Невеста демона"(Любовное фэнтези) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) Е.Рэеллин "Конкордия"(Антиутопия) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) К.Тумас "Врата на Изнанку"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"