Дильдина Светлана: другие произведения.

Связь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О людях и леопарде.


  
  
   ...Леопард не обычный зверь, он слеплен из светлых и темных пятен, из узора теней на траве и глине, он собирается и рассыпается, был и нет.
   Леопард приходит ночью, нередко в часы, когда все спят, и уходит, никого не разбудив, и даже тот, кого он сейчас убьет, не успеет проснуться.
  
  
   **
  
   Кусок грязной белой тряпки свисал с воткнутого у дороги колышка. Проводник наклонился, что-то над ним пошептал, складывая у груди руки. Харрис не раз уже видел такие тряпки, защиту от злых духов; сейчас это значило - дошли наконец.
  
  
   ...Имени ей никакого не дали. Может, боялись приманить, но и без имени ясно было, о ком говорят. Четыре года она охотилась в этом округе, потом на два года перебралась на юг, и вот снова вернулась.
   Крупная, сильная самка, она, похоже, была совершенно здоровой. Десять лет назад здесь свирепствовала эпидемия, а после неурожай, и люди погибали и в своих домах, и на дороге, и тела валялись повсюду - она, вероятно, привыкла, что пищи вокруг во множестве, а после не пожелала отказаться от легкой добычи.
   Она была слишком умной для кошки, и умнее многих и многих людей: не просто ухитрялась нападать, оставаясь незамеченной, но, казалось, получала удовольствия, насмехаясь над расставленными ловушками, поедала ровно ту часть отравленной приманки, в которой не было яда. Она наблюдала за охотниками, пока те безуспешно ее караулили - отпечатки лап после находили едва ли не у них за спиной. Неудивительно, что в ней давно уже видели оборотня или злого духа.
  
   Иногда она обходила за ночь несколько деревень, разбросанных довольно далеко от друга - лишнее доказательство, что зверь силен и здоров. Не всегда нападала, хотя могла бы -один крестьянин рассказывал, что, устав, забыл запереть дверь и поутру нашел на крыльце отпечаток лапы. Для леопарда, открывавшего засовы, попасть в дом было бы легче легкого, но что-то остановило, хотя хозяин и заверял - вся семья спала.
  
   Какую-то старуху, слывшую колдуньей, хотели убить, да та сама умерла, может, так и не догадавшись о замыслах односельчан. Теперь одни считали, что оборотня искали неправильно, другие - что душа старухи окончательно переселилась в зверя и будет мстить.
  
   ...С рассветом она всегда отступала в чащу, искать ее там было бы самоубийством.
   Теперь ему предстояло выследить хищницу.
  
   Он бы с куда большей охотой ее рисовал, так, чтобы потом не составило труда узнать - у леопардов разные морды, и рисунок пятен не повторяется, только неопытный человек считает их одинаковыми. Не любил убивать зверей, но такие, как этот, не оставляли почвы для раздумий.
   Харрис договорился с местными о помощи, за плату, но ему помогли бы и даром: люди воспрянули духом, надеясь на скорое избавление.
   Он умел быстро изучать местность, понимать ее, делать почти родной по скупым картам и рассказам, порой путанным; без этого не стал бы успешным охотником, а мог и вовсе не выжить. Не только хищные звери опасны: куда больше угрозы таит симпатичная полянка, скрывающая болото, или нежданная осыпь.
   Сейчас приходилось быть еще осторожней, он не собирался считать леопарда детской забавой.
   ...Эта пятнистая братия нападает бесшумно, поджидая в засаде, крадясь незаметно за жертвой. Тяжелые лапы, но ветка под ними не хрустнет. Да и не наступит на сухую ветку умный зверь, знает, что лучше ступать на корни или же камни. А то и вовсе идет по следам добычи... или охотника.
   И леопард, которого Харрису предстоит убить, все эти уловки знает в десять раз лучше прочих сородичей.
  
  
   **
  
  
   Имя твое значит счастье, Ананда. А где оно, это счастье? Еще не стара, а все равно ветвь сухая. Живешь под одним кровом с дальней родней отца - считай что из милости. У младшего брата своя семья - и хорошо, что есть, и навещать можно их - всего несколько часов ходу. А больше нет совсем близких; жив еще кто-то по линии матери, но они далеко, на самом побережье, и у них все другое, от языка до примет.
   А сейчас и брата навестить стало непросто: несколько часов ничто для сильной здоровой женщины, но когда на людей охотится хищник, когда его тень всегда рядом, незримая - это расстояние невозможно.
   Ананда скучала по брату и непоседам-племянникам. Но от скуки никто не умер еще; земледельцам и пастухам было хуже, они не могли запираться в домах. Да и запоры не всегда помогали, что говорить о днях и ночах под открытым небом, где нет никакой защиты, кроме ружья, и то ненадежной, и не у всех?
  
   О леопарде Ананда думала постоянно, как любой, наверное, в этих краях, кроме младенцев и выживших из ума стариков. Думала днем и ночью, видя пятна теней, как узоры на шкуре. Проходил месяц за месяцем, сушь, выгрызавшая в земле трещины, сменялась нескончаемыми дождями, и ей начинало казаться, что некая не струна даже - паутинка начинает вибрировать в ответ на ее мысли.
   Хотя ну что может откликаться, звучать между ней и зверем-убийцей? Разве что обе они женского пола.
   ...Вряд ли верны байки про старуху-оборотня, но про тайные силы уж точно не врут. Мать говорила - другие тут люди, иные, чем на побережье, темные...
   И в самой Ананде половина темной крови.
   И еще одна часть, совсем малая, и вовсе черна, может, давно растворилась, а может так сгустком и перетекает по венам: прабабка Ананды считалась ведьмой, да посильней, тем умершая здешняя.
  
   Что делают желающие колдовством подействовать на зверя? Берут деревянную болванку, придают ей нужные черты и думают, что в этом есть смысл. В лучшем случае они добывают шерсть зверя или его след, но сами притом остаются сторонними существами, с какой стати слушаться их повелений?
   У такой связи возникает и оборотная сторона. Если отныне зверь - ты сам, то вряд ли захочешь быть убитым. А еще ты никак не можешь быть уверен, что гибель людей не твоя вина.
  
   Старательно, не думая о том, сколько понадобится времени, она собирала частицы: несколько желтых волосков, кусочек отпечатанного в земле следа, щепки с забора, с места, где когти вонзились в дерево, прочертили длинную борозду; думала, не стоит ли взять клочок ткани с одежды жертв, а может и их кровь, но отказалась от этой мысли. Если заметят, ее наверняка обвинят в колдовстве, и без того люди что-то подозревали.
   Все эти находки, порою вовсе ничтожные, она связывала вместе в платок и клала себе под матрас.
  
   Прошло три месяца, леопард продолжал убивать, а потом страшные смерти прекратились, и лишь полгода спустя узнали о том, что самка перебралась через реку в соседний округ и охотится там.
   Ананда подумывала сжечь узелок, вдруг он притянет зверя обратно, однако оставила; раньше спала на нем каждую ночь, теперь спрятала в сундучок, который запирала на ключ.
   Наконец уже решила уничтожить свою добычу - прошло столько времени, зверь не вернется - как погибла четырехлетняя девочка, а затем подросток, ловивший рыбу. Охотники уверенно сказали по оставшимся следам, что самка-людоед вернулась.
   И один из следов отпечатался на влажной глине во дворе у Ананды.
  
  
   **
  
   Пахнет сырой землей и зеленью, к этому примешивается аромат каких-то цветов, все вместе сливается в некую сладковато-терпкую субстанцию, такую густую, что ее даже вдыхать тяжело. Леопарду все это наверняка не мешает. А еще он отлично умеет слушать, и достаточно умен, чтобы на слух отличить движения и дыхание охотника в засаде от движений и дыхания пастуха, задремавшего подле стада.
  
   У Харриса крепло ощущение, что она о нем знает.
   Да, несомненно, она о нем знала, и его ловушек избегала не по чистой случайности или благодаря обостренному чутью, но словно бы издеваясь.
   Он давно не ругался так изощренно, как при виде чуть подвинутой приманки и следа рядом или нескольких шерстяных волосков подле места, где всю ночь просидел, стараясь даже не дышать.
  
  
   Желтое пятно качается в темноте, ночь такая густая, что обгрызает у света края, не дает расти. Человек - судя по глухому постукиванию, это уже знакомый ему хромой в деревянном башмаке - мог бы идти без света, он хорошо видит ночью, но уверен, что фонарь отпугнет зверя. Скорее, приманит, думает Харрис.
   - Что ты здесь бродишь?
   - Вас, господин, ищу. В трех милях отсюда братья засаду устроили, застрелили большущего леопарда, говорят, может, тот...
   - Что же не подождать до утра? Или совсем ничего не боишься?
   - Как не бояться, но моя-то судьба счастливая, а если и вправду конец людоедихе, побыстрее бы всех порадовать...
  
   Ночью в деревню он все же идти отказался. Что-то подсказывало: хищник, пропустив безобидного старика, на обратном пути нападет.
   - Вы убили другого зверя, сказал он утром хмурым разочарованным братьям. - Да, тоже самка, большая, но старая и на лапе давняя рана, она не смогла бы так прыгать, как наша красавица...
  
  
   **
  
  
   Когда ей приснился деревянный помост с навесом, на котором ночевали пастухи, она рассказала о своем сне старосте, прося предупредить охотников и самих пастухов - зверь бродит неподалеку. Рассказала туманно, и Ананде вроде поверили, но замешкались, и в первую же ночь леопард утащил одного из пастухов, причем спавшего в середине, когда один из его товарищей караулил, сидя с ружьем. Уставший, тот клевал носом, и не сразу понял, что произошло, лишь увидев силуэт - зверя, который с легкостью тащил добычу в зубах.
   Он выстрелил, но промазал; леопард бросил добычу и скрылся, но пастуху это уже ничем помочь не могло.
  
   Наутро к ним в деревню явился тот, приезжий, который теперь выслеживал хищницу; говорили, его пригласил сам глава округа.
  
   Ананда рассмотрела охотника - и осталась разочарована; он показался слишком невзрачным для такой великолепной противницы. Леопард ей нравился больше. Потом, несколько часов спустя, она ужаснется таким мыслям, станет корить себя за них, но пока отмечала невысокий рост и нескладность, странную при его-то занятии. И еще он был уже на границе преклонных лет, она знала охотников, не терявших навыка даже в старости, но все-таки, все-таки.. И - после она это отметит - в тот миг ощутила удовлетворение невзрачностью и нескладностью этой, словно уже была на другой стороне, словно не ему желала победы.
  
   Охотник настоял, чтобы тело пастуха оставили на месте - предполагал, что самка может вернуться за ним, несмотря на стрельбу, ведь ее, хоть спугнули, не ранили. Ананда в этом сомневалась: она ощущала неуверенность хищника.
   Подле погибшего устроили засаду - напрасную.
  
  
   **
  
   ...Темно-медные руки с дешевыми поблекшими браслетами, с мозолями и порезами на ладонях - настолько привычны, что на них уже и не смотришь. Когда-то эти вот руки были маленькими и мягкими... а недавно показались желтыми и пятнистыми, лапами, не руками.
   Ананде день ото дня становилось все любопытней, каково это - быть леопардом; может, самке тоже было любопытно, каково это, быть человеческой женщиной? Та была слишком умна, не раз и не два доказала это, чтобы жить одними инстинктами - хотя любой зверь сложнее, чем думают о нем пришлые.
  
   Ананде не спалось в эту ночь; где-то кричал пересмешник, словно близко, но известно, что голос его разносится над полями на многие сотни шагов. И все-таки тонкий, трескучий и сварливый крик убеждал - рядом все спокойно и мирно.
   Хотя обильные ливни прекратились недавно, в доме все еще было сыро и оттого особенно душно. Стараясь не разбудить никого, Ананда спустилась по белесым от луны ступеням с черными трещинами, вышла во двор, сама не очень понимая, зачем, словно песня пересмешника была клубком, а она - нитью, которую сматывают в этот клубок.
   Но птица кричала издалека, оттуда, где и впрямь было спокойно и безопасно.
   А здесь...
   Ей показалось, что у леопарда бледно-голубые глаза, но это, скорее всего, была лишь игра лунного света.
  
  
   - Она стояла на той стороне двора, задние лапы на крыше сарая, передние на заборе. Очень большая, такая вот, - показала, отчеркнув размер на стене.
   То, что хищник второй раз за недолгое время посетил одно и то же подворье, могло встревожить любого, что уж говорить о без того перепуганных людях?
   Мужчины с ружьями стянулись к ним в дом, а во дворе бросили окровавленную тушу козленка.
   Словно в насмешку, именно в эту ночь самка напала на подростка в соседней деревне; он сумел поднять шум и чудом остался жив, деревенские начали стрелять, спугнув зверя.
  
  
   ...С той ночи, когда они с леопардом посмотрели друг другу в глаза, Ананда перестала бояться, но затосковала сама не зная о чем.
   Она помнила эту встречу, но ее могло и вовсе не быть - если женщина в этот миг спала на ходу, мало ли что почудится.
   Но теперь чуть не каждую ночь ей снился пружинящий под лапами мох, шершавая кора деревьев, на которые она взбиралась одним махом, слышалось мемеканье коз и собачий лай, чуткие ноздри ловили дальний, едва уловимый, но отвратительный запах дыма, и она шла туда, к человечьему жилью, преодолевая неприязнь. Но во сне она никогда не видела мига убийства, все обрывалось на подходе, еще до прыжка.
  
  
   **
  
  
   Харрис устал, ему впервые казалась чуждой и эта страна, и ее темные то молчаливые, то чересчур говорливые люди, и влажные запахи цветов и прели, смерти и рождения прямо из мертвого.
   Самка больше не уходила на другой берег, кружила меж деревнями и вокруг него самого.
   Все чаще возникало чувство, что она не просто знает и ускользает от охотника, но играет прицельно с ним и рано или поздно эта игра надоест. Возможно, тогда повезет не ему...
  
   Он устроился на сухом дереве, в расщепленном стволе, почти целиком нырнув в дупло.
   Прятаться на дереве от леопарда бессмысленно, и опасно, если ты беззащитен; но он беззащитным не был. Дерево стояло у края леса, по другие стороны простирались поля, прорезанные узкой дорогой. Ветер дул в сторону полей, из леса запах охотника не уловишь, и разглядеть Харриса за ветвями было не так-то легко. Сейчас он был в засаде один.
   - Ну давай уже, - бормотал бесшумно, оглядывая клубящуюся зелень опушек.
   Зелень сперва порыжела, сбрызнутая заходящим солнцем, потом начала сереть, и уставший мозг среагировал на слабеющий свет, задремал на пару-другую мгновений.
   Очнувшись, Харрис вскинулся может быть слишком резко: сквозь заросли виднелась пятнистая шкура.
  
   Зверь остановился, словно почуял опасность, хотя ветер относил запах человека в другую сторону. Харрис скорее догадывался, чем видел хищника; по чести сказать, это мог быть совершенно другой леопард, трусливый или опытный, совсем не обязательно та, кого он искал. Но уже его собственное чутье говорило - она здесь, это она.
   Он выстрелил не целясь, и не попал, чуда не произошло. За миг, через плотные заросли Харрис никак не мог увидеть столько, и потом уверил себя, что все это придумал - смешно уже то, что ему, бывалому охотнику, пришлось в этом себя уверять - но тогда был уверен, что видел. И длинное тело, мягкое, чуть обвисшее на коротковатых лапах - и не подумаешь, что в нем скрыта такая скорость и сила. И бледно-голубые глаза, нездешние, слишком северные для этих удушливо-жарких мест.
   Она на него посмотрела.
  
  
   **
  
   Теперь связь была такой прочной, что Ананда знала: леопард не уйдет на другой берег, и у моста его караулят напрасно. Знала, но ни с кем не могла поделиться, не те времена, чтобы рассказывать о подобном слиянии.
  
   Стояла во дворе, дверь за ее спиной была заперта - поняв, что сладить с женщиной не удается, она непременно хочет выйти из дома, ее и оставили снаружи. Ни один разумный человек не рискнул бы держать сейчас дверь открытой, проще пожертвовать родственницей.
   Тревожно не было, она знала, что леопард еще далеко. Он был где-то возле реки, но далеко от засады. Ананда ощущала, как раздвигается под упругим телом осока, слышала, как жужжит комар возле глаза... не ее глаза.
  
  
   **
  
   Он понимал, что еще немного, и не выдержит: сутками не спать, бродить по чаще, то карабкаясь на валуны, то ползая по сырости, и при этом напряженно думать, ловить мельчайшие приметы зверя, пытаться понять его и перехитрить.
   Еще немного, и леопард сможет торжествовать победу, такая смерть будет не героической, а попросту глупой.
  
   Местные очень обиделись, узнав о его решении уехать, а кто-то и рассердился, но поделать ничего не могли. Приходили, то один, то другой рассказывал о новых способах выследить или приманить хищника, но голоса уже звучали как через туман, Харрис только отмахивался от них. Не сомневался: если поставить стрелков в укрытие, и сам он, безоружный, лично сядет посреди поля, она, может, и придет, свести счеты... а может, и нет. Так или иначе, проверять Харрис не собирался.
   Два дня дождь лил как из ведра, охотник ждал, пока тот закончится, чтобы отправиться домой. Что ж, он проиграл. Тысячи лет цивилизации не подняли человека над по-настоящему умным зверем.
  
  
   **
  
   Больше она не сомневалась, что зверь пойдет туда, куда направит Ананда, уже неважно, настоящий ли это леопард или ее собственная душа выходит из тела и принимает обличье хищника.
   К этой ночи Ананда готовилась долго, и предупредила родню, чтоб позвали знакомых и взяли ружья. Ее послушали, хотя опасность могла угрожать любому двору, послушали как некогда сновидиц и мудрых женщин, хотя Ананда не слыла ни той, ни другой.
   Ночь выдалась очень красивой, мало кто за последние годы мог видеть ночи в этих краях, тем более наслаждаться ими.
  
   Иди сюда, говорила она беззвучно. Нить не рвалась, становилась железной цепью, тяжелой и звонкой, она грохотала, грозя перебудить всех в округе; но никто ничего не слышал.
   Зверь шел под звездами, в жидком белесом мареве, низком едва прикрывающем его шкуру. Шел к ней, Ананде.
   Он уже близко, так близко, так...
   ...Ёй показалось, что она сама сейчас попадет под пули. Малой заминки хватило, чтобы связь разорвалась: больше Ананда зверем не управляла и знала лишь, что он развернулся и бежит прочь от засады.
   Голубые звезды казались далекими, но очень мохнатыми, а над землей висели клочья тумана, словно его разорвали на ленты. Под этими туманными полосами напрасно ждали охотники, и зверь уходил прочь от них.
  
   - Все бабьи бредни, - сказал ее брат раздраженно; но хоть просидели напрасно, все были целы в деревне.
  
  
   **
  
   Разумно было предположить, что такая крепкая связь просто не разрывается, и если не она управляет зверем, то зверь теперь способен управлять ей. Вопрос лишь в том, насколько он способен это осознать. Разумеется, есть предел, за который вряд ли удастся зайти - трудно представить, чтобы Ананда загрызла своих родичей. Но ей вполне под силу постучаться в дом, а после впустить зверя.
   Если эта мысль пришла на ум Ананде, возможно, скоро ее осознает и леопард.
  
   Ей снилось, что она-зверь отжимает дверную створку плечом и бесшумно заходит в комнату, к спящим людям, и стоит над ними, принюхиваясь и прислушиваясь. Потом поняла, что нет, стоит она-женщина, и дверь за спиной открыта, и белесый лунный свет заливает порог, и двор за спиной черно-белый. И, наконец, проснувшись, осознала, что лежит она все-таки на своей постели, в комнате по соседству с той, куда якобы вошла, но дверь все-таки приотворена, но лунного света нет и быть не может, потому что выходит она в коридор.
  
   Утром она покачивалась, как пьяная, когда занималась делами, голоса родни слушала вполуха. Но кое-что уловила. Чужой охотник, по слухам, собирался уехать, оставив их, потому что устал не спать сутками напролет - ночью сидеть в засаде, днем искать следы. Еще говорили, кажется, самка тоже это почуяла, и стала чуть менее осторожной, словно заманивая.
  
  
   **
  
  
   Когда к нему подошла эта усталая некрасивая женщина - в здешних краях не понять, сколько им лет, стара или еще нет, - и попросила не уезжать, обещая приманить зверя, он только посмеялся. Потом взглянул на нее с жалостью - судя по прическе и украшениям, незамужняя и бездетная, а значит, мало кем уважаема, даже если родня и любит ее.
   Конечно, ей хочется отличиться.
   А может она себя и ведьмой считает...
  
   Женщина настаивала, ее глаза цвета крепко заваренного чая светлели и становились гневными. Местные повернулись бы к ней спиной и ушли, но он не сумел перенять эту привычку.
   Вестник подоспел то ли вовремя, то ли наоборот:
   - Господин, в верховьях реки прошел сильный дождь, дорогу размыло на той стороне, ждать придется.
   - Сколько еще?
   - С неделю...
   А вещи уже собраны, да и сам предвкушал долгий-долгий сон в поезде, какими бы шумными попутчики ни оказались, и поезд мчится стрелой к побережью, все дальше от места позора, и какая разница, что здесь его будут вспоминать как никчемного, просто не зверь им противостоял, а демон в зверином обличье...
   Так скажут.
  
   - Говоришь, она вернется в эту деревню? Ну, поглядим...
  
  
   **
  
   Оставалось надеяться, что они все же не настолько связаны, чтобы смерть одной повлекла гибель другой. Или в тело Ананды вселится леопард, сделав правдой байки про ту старуху?
   У подобных мыслей были очень цепкие, острые и холодные лапки, и Ананда старалась не думать, да и не чувствовать, мало ли как это будет услышано.
   Она опасалась, что не сумеет направить хищницу в нужное место, к засаде, устроенной на краю деревни, и теперь шла туда сама. Гремела неслышимая железная цепь, созданная не просто из колец, а из пятен леопардовой шкуры.
   ...В засаде ждут, но леопарда, а не Ананду. Лишь бы не ей первой оказаться перед охотниками. Если отвлекутся на нее, зверь убежит или нападет...
  
   Они обе теперь шли, разделенные зыбким туманом, не расходясь и не соприкасаясь, как рельсы. Или как шпалы - путь был так короток. Рядом с ней шел весь лес и вся его потаенная жизнь, все его бесконечные смерти, никем не замеченные.
   Ананде хотелось погрузить руки в желто-черную шкуру, согреть их, но она лишь запускала пальцы в собственные волосы. А потом за туманом показалась изгородь, и тело приостановилось, но сама Ананда все еще шла, или шла не она.
   Потом прогремел выстрел.
  
  
   На очень большого леопарда хватило одной маленькой пули. Казалось, что зверь сейчас встанет, хотя бы повернет голову и посмотрит, слишком уж долго все тянулось и быстро закончилось.
   Уже рассветало, и туман таял стремительно, будто испуганный выстрелом. Ананда подошла, неловко ступая.
   На нее посмотрели недружелюбно, они были заняты - и очень горды.
   И она там лежала, уже не она, а бессмысленная туша. И вправду большая...
   Шерсть выглядела потускневшей, немного неряшливой и будто смазанной воском, восковым выглядел и торчащий из-под приподнятой губы желтый клык. Жизнь продолжалась, но не эта: ее остатки сейчас дотлевали в Ананде.
  
   Когда самку измеряли и фотографировали, и сами, довольные, фотографировались рядом с ней, Ананда отошла в сторону, присела на камень и прислушивалась, как внутри умирает чувство леса и поля, перестают копошиться под корой вездесущие жуки - она могла слышать и их, - останавливается сок в травинках, воздух теряет оттенки и запахи, звуки тускнеют и растворяются в сизом влажном воздухе.
   Голоса раздавались все больше и громче, стекались люди, но это был один грубый звук, а не радуга малых.
  
   Ей было не о чем говорить с охотниками, и они уже позабыли о женщине, уговорившей остаться главного из них. Леопард был мертв, охота закончена, и каждый внес свою лепту.
   Ананда прислушалась: да, мир потускнел, потерял звуки и запахи, но все же что-то осталось, что-то, принадлежащее ей самой, недавно разбуженное и не намеренное засыпать. В глубине ее существа уже очень слабо, но явственно ворочалась темная, тяжелая, текучая сила, наследие прапрабабок и прапрадедов, не делавших различий между собой и зверем.
  
   Если оставить себе эту силу... она не направит ее во зло. А может, попросту найдет безобидного зверя, чтобы снова натягивалась нить, гремела цепь, и лес жил в ней, а не вне ее.
   Соблазн был велик, но Ананда сомневалась, принадлежат остатки этой силы ей самой или же леопарду. Хищник и после смерти мог одержать верх над ней или над тем, кого она изберет своими глазами в животном мире. Сама бы она ощутила страсть к человечьей крови или призвала еще одного леопарда, внушив эту страсть ему, не так важно.
  
   Собравшись, она не то мыслью, не то душой коснулась порхавшей над пушистыми метелками вейника поденки, заполнила ее всю. У бедного насекомого не было разума, но оно не могло и противиться, и впитало остатки чужой связи, как губка, чтобы вместе с этой силой погибнуть очень и очень скоро. Вероятно, оно удивилось огромному лесу и миру так же, как удивился бы человек раскрывшейся в нем вселенной.
   - Эй, - окликнул ее кто-то, когда Ананда уходила. - Постой.
   Это был он, тот охотник. Что он мог сказать? они справились оба.
  
   Улыбнувшись, так и не повернулась, шла прочь. За спиной умирала поденка, и, счастливая, пыталась показать сородичам хотя бы часть того, что сама ощутила.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Маш "(не) детские сказки: Принцесса"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Поклониться свету. Стих в прозе"(Антиутопия) А.Либрем "Аффективный"(Научная фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) О.Гринберга "Невеста для герцога"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"