Карелин Алексей: другие произведения.

Stalker: Еретик

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мои любимые девочки больны. Раком. А это все равно, что смертный приговор. Тут даже деньги не помогут, лишь продлят агонию. Знаете, у нас, у людей, есть такая дурная привычка: в слабости вспоминать о Боге. Я изведен. И готов уверовать в кого угодно. В Бога. В Зону. В Монолит. Только бы мои девочки были живы. Я пойду до конца, ведь жизнь - это борьба.

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА I
ГЛАВА II
ГЛАВА III
ГЛАВА IV
ГЛАВА V
ГЛАВА VI
ГЛАВА VII
ГЛАВА VIII
ГЛАВА IX
ГЛАВА X
ГЛАВА XI
ГЛАВА XII
ЭПИЛОГ


ГЛАВА I

 

   Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал.
   - Опустить оружие, - выдохнул взмокший лейтенант.
   Островский выполнить приказ не спешил, искал выход. Их, солдат, пятеро. Лейтенант не в счет: с колен атаковать неудобно, к тому же командир, похоже, обосрался. Боевиков - трое. Склонить оружие - верная смерть. Горцы беспощадны к врагам, особенно к русским. Атаковать, значит, потерять командира.
   Хотелось обернуться к товарищам: найти поддержку или уловить пару сигналов, раскрывающих план атаки, - но это значило на пару секунд утерять из виду боевиков.
   Островский кожей ощутил, как солдаты по обе стороны от него опустили автоматы, выругался про себя.
   - Ну, а вы что же? - спросил Магомаев и дернул лейтенанта за волосы, отчего подбородок командира задрался.
   Это "вы" несказанно обрадовало Островского: он не один.
   - Сдерживающая сила, - ответил Островский как можно ровнее. - Два на два - гарантия, что ни одна из сторон не атакует.
   Магомаев качнул головой, в глазах мелькнуло одобрение.
   - Вставай! - рявкнул боевик и рывком поставил пленника на ноги.
   - Мать твою, Островский, ты что делаешь? - заскулил лейтенант. - Отдай им оружие, пусть уходят.
   Магомаев осклабился. Он понимал, что Островский уже попрощался с командиром. Лейтенант умер бы в любом случае, поэтому важнее было сохранить группу. Тем не менее Магомаев счел нужным предупредить:
   - Если я услышу, что нас прэследуют, вашему главному - конэц.
   Магомаев прикрылся лейтенантом, как щитом, и медленно отступил в заросли. За ним ретировались и боевики.
   Солдаты стояли на поляне, открытые невидимому врагу. Островский чувствовал себя голым. Кожу покалывало, точно с десяток стволов метил ее продырявить. Буйство зелени рассредоточивало внимание. Островский закрыл глаза.
   В кронах шелестел ветер, где-то впереди шуршала палая листва под ногами боевиков. Хрустнула ветка в стороне.
   - Ложись! - заорал Островский.
   Кто упал, кто присел. Один замешкался и принял на себя автоматную очередь. Островский открыл ответный огонь, скомандовал:
   - В укрытие!
   Островский водил стволом автомата вслепую. Пули срезали кусты, выбивали труху из стволов деревьев, взметали палую листву. Противник был вынужден зарыться в землю.
   Рожок опустел. Островский отточенным движением вставил второй, притянутый к пустому изолентой.
   Загрохотало со стороны отхода боевиков. Левую бровь обожгло, толкнуло в плечо, в лицо прыснули фонтанчики земли. Тут же огрызнулись автоматы за спиной. Товарищи надежно спрятались в тени леса и били по зарослям, давая Островскому возможность уйти из-под обстрела. Островский бросился к своим, спотыкаясь, чуть не на троих. Укрылся за старым бугристым вязом.
   Наступила тишина.
   
   - Эй, ты слышишь меня?
   Артем махал ладонью перед глазами. Я заморгал, посмотрел на друга, на кавказцев у бара, опять на Артема. Попытался улыбнуться, но лишь дернулся уголок рта.
   - Извини. Так о чем ты?
   Артем оглянулся и понял причину моего забытья. Пожал плечами и повторил:
   - Как Люда?
   Вопрос снова прошел мимо. Я все еще кипел в чеченском водовороте. В задумчивости уставился на свое отражение на кружке пива. Видок у меня внушительный: мощный лысый череп, шишковатые надбровные дуги, левую рассекает шрам, суженные, отягощенные тревогами глаза, от крупного носа тянутся вниз лучики морщинок - выражают недовольство жизнью, широкие скулы, тяжелый подбородок, крапинки двухдневной щетины. "Тертый калач", - говорят про таких. А в Чечне я был еще юнцом. Хотя можно ли назвать молодого парня, выросшего в лихие девяностые, юнцом? "Дворовые университеты" быстро выбивали детскую наивность, ставили характер.
   - Не хочешь об этом? - истолковал по-своему мое молчание Артем. - Леху видел.
   - Которого? - буркнул я и отхлебнул пива.
   - Кривого. В золоте купается.
   - Да и хуй с ним.
   Деньги для меня - болезненная тема. Еле насобирал на лечение дочери, только вздохнул с облегчением - Машутка пошла на поправку, - как заболела жена. У обоих рак. У дочери - крови, у жены - груди. Думал, такое не бывает, молния дважды не бьет в одно место. Поди ж ты...
   - Говорит, с Зоны приехал, - продолжал Артем.
   - За что сидел? - удивился я.
   Леху я знал хорошо. Дружили в детстве. Одни из первых диггеров в Брянске. Потом через Леху на московских вышли, там интереснее. Сколько шахт, сколько заброшенных зданий да коллекторов мы облазали. Метро-2 - мечту любого диггера - искали. Были мы в Москве и в те печальные дни, когда террористы захватили "Норд-Ост". До того дня власти внимания на нас не обращали. На режимные объекты мы не совались, никому не мешали. После Чечни я диггерство забросил как детскую забаву. Октябрь 2002-го заставил тряхнуть стариной. Помню, как Леха прискакал ко мне и выпалил:
   - Собирайся! Едем в Москву.
   Услугу спецназу мы оказали неоценимую, а вот наградили только военных. Да и черт с ними. После "Норд-Оста" я уехал на заработки в Сибирь, потом нелегкая и вовсе на Крайний Север занесла. Жизнь там лагерная, зато платили в два раза больше, чем в Брянске. За это время с Лехой я не виделся ни разу.
   На мой вопрос, как Леха угодил за решетку, Артем засмеялся:
   - Да не с той зоны. В Чернобыльской был он. Говорит, два года отслужил.
   - По контракту?
   - Ну да.
   - Сумасшедший. Чего ему в России не сиделось?
   Перед глазами встали люди в хэбэшках, дозиметрист, застывший с прибором. "Переселяться вам надо", - заключил тогда военный. Так цветущее село, моя малая родина, превратилось в зарастающее бурьяном прошлое. Несмотря на пугающие мифы о радиации, с нажитых мест снялись далеко не все. В основном остались старики.
   Подростком я каждое лето навещал бабку с дедом. Каждый год Чернобыльская катастрофа напоминала о себе: ветшающими домами, пустыми хатами, число которых росло в геометрической прогрессии. Все наводило уныние: обмелевшая речка, затянутое ряской озеро, покосившиеся избы, сгоревшая церковь, улицы, где старики на скамейках как неотъемлемая часть ландшафта, плохо показывающий телевизор с крохотным выбором каналов, узкие тропы среди травы по пояс. Так выглядела зона с правом на отселение. Уровень радиационного загрязнения в нем несравним с зоной отчуждения и все же наложил ощутимый отпечаток на здоровье и судьбы людей.
   - Не знаю, сумасшедший или нет, - ответил Артем, - но Зона его озолотила. Квартиру купил, на "Лексусе" ездит, в Штаты собрался.
   - Неужели платят так хорошо?
   - Вряд ли. Ты ведь видел по новостям, какие чудеса там творятся.
   - Лишь бы до нас не дошли, - пробормотал я.
   Перед глазами, как наяву, стояли влажные уборки комнат и вечера у радио. Молодежь пыталась ловить "Голос Америки", ведь именно благодаря нему в российской глубинке узнали о катастрофе восемьдесят шестого.
   - Удивительное дело: последний реактор остановлен в двухтысячном, так? - рассудительно начал Артем. - Что же тогда взорвалось в две тысячи шестом? Как думаешь, опять ученые намудрили?
   - Не знаю и знать не хочу. Пойму я причину и что, поможет чем? У меня своих проблем невпроворот.
   Кавказцы оживились. Тарабанили что-то на своем и смеялись, жадно поглядывая на стоявшую неподалеку девушку. Молодая дурочка пришла в обтягивающем коротком платье. Ну, прямо напрашивалась на проблемы.
   - Ты бы... это... - замялся Артем, - занял бы что ли у Лехи. Дружили ведь...
   Я одарил Артема тяжелым взглядом, со скепсисом заметил:
   - Там только на анализы триста штук уйдет.
   - Сколько?!
   Кавказцы громко загоготали. "Дэвушка, как тебя зовут?" - спросил один.
   - На Россию-матушку нечего надеяться, а лечение за рубежом втридорога обходится, - пояснил я.
   Девушка у барной стойки кавказцам не отвечала, но те не отставали. Задирали, предлагали знакомство.
   - Вадим, все в порядке?
   Я взглянул на сбитого с толку Артема. Он уставился на мою ладонь, стиснувшую кружку так, что она жалобно затрещала.
   - Кхахьп? Твое имя кхахьп? - забавлялся заводила кавказцев, худой, весь в кожаном.
   Девушка дождалась коктейля и ушла к своему столику. Кавказцы живо подсели к ней. Бармен зыркнул на них исподлобья, спросил басовито:
   - Девушка, позвать охрану?
   - Эй, дарагой, зачэм охрану? Мы просто сыдым, с дэвушкой красывой общаэмся, - заголосил заводила.
   Его собрат, крупный, молчаливый теленок, как бы между прочим достал складной нож и начал играть с ним. Бармен побледнел и занялся протиранием бокалов.
   Я готов был запустить кружку в круглую маковку верзилы.
   - Пойдем-ка отсюда, - предложил Артем, до него наконец-то дошло, что меня раздражало.
   Поздно. Я завелся. Да и какой из меня хранитель порядка, если я брошу девчонку в беде?
   - Сейчас, - произнес я тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
   Стукнул кружкой о стол и поднялся.
   - Вадим, не стоит. Они сами отвалят.
   - Я им помогу.
   В отличие от Артема я знал, что значит "кхахьп", и понял, из какой республики кавказцы. В мозгу прокручивались картины прошлого: мертвый лейтенант, на лице которого застыло удивление; истерзанный пулями Илья; видеозапись, где Магомаев изгалялся над пленными русскими. Ненависть и презрение распирали меня.
   - Эй ты, да ты, - обратился я к заводиле. - Тебя в ауле не учили разговаривать с девушками?
   - С дэвушками? - наигранно поразился чечен. - Это ж кхахьп! Я ей дэньги даю, она должна нам.
   - Так у тебя много денег? Поделишься?
   Верзила демонстративно повращал ножом. Да каким ножом - зубочисткой.
   - Брат, чего кыпятишься? Ыды пэй дальшэ. Вы вэдь, русские, это любытэ.
   Чечены заржали. Охранник переминался с ноги на ногу у входа, вот-вот подойдет.
   - Я вижу, вы, шакалы, пьяны, - спокойно заметил я, - не хотите ли проветриться?
   С лица чечена сошла улыбка. Он и его свита смотрели на меня кровожадно, как цепные псы.
   - Малчик давно не получал порки, да? - слащаво спросил чечен.
   Я молча повернулся к нему спиной и вышел на улицу. Следом выскочил Артем.
   - Что на тебя нашло? Ты, конечно, мужик здоровый, но их трое! Заметил?
   Я оттолкнул Артема, попросил не вмешиваться.
   - Не вмешиваться во что? - воскликнул он.
   Из кабака вышли кавказцы, смурные, к разговору несклонные. Оскорбления их брат не переносит.
   Артем шепнул:
   - Бежим.
   Я ухмыльнулся. Кулаки уже чесались. Ноги сами направили навстречу чичам.
   Их заводила хотел съязвить, но удар оборвал его на полуслове. Верзила пошатнулся, встретив подбородком каблук берца. Не помню как, но в считанные секунды я уложил всех троих. Артем потом рассказывал, что дрался я с ожесточением, словно хотел убить чичей. Они стонали на бетоне, а я их пинал и топтал. Если бы не Артем, не знаю, остановился ли бы...
   - Ты телефон... взял? - спросил я, переводя дух. - Лехин.
   - Взял, взял. Давай-ка сваливать отсюда, пока ментов не вызвали.
   - А мы кто?
   - Тем более.
   
   Дома меня никто не встретил. Из зала доносилось бормотанье телевизора. Сердце заныло. Ясно представилась Люда: сидит на диване, обхватив колени, смотрит стеклянным взглядом на голубой экран - такой я находил ее каждый вечер. Она осунулась, глаза окружили тени, голос ослаб, часто уходила в себя. С работы уволилась, делать что-то по дому не могла. Так и проводила дни: за телевизором или на кровати, или в кресле. Иногда выбредала на улицу. Шла, точно призрак, даже дети пугались. Куда - не знала. Просто наблюдала за жизнью, текшей мимо.
   Я подсел к жене, обнял. По телевизору показывали любовный роман. Я боялся не выдержать взгляда Люды, поэтому смотрел на счастливых людей на жэкашке.
   - Когда выписывают Машку?
   - Завтра, - ответила Люда бесцветно. - Что у тебя с руками?
   Она коснулась моих разбитых костяшек - точно током шибануло. Отвык от ее нежности.
   - Так, на хулиганов наткнулся, - произнес как можно пренебрежительнее, не хватало, чтобы Люда еще обо мне беспокоилась.
   - Тебе письмо принесли.
   - Да?
   Я заметил конверт на журнальном столике. Вскрыл. Меня представляли к награде "За мужество". "Норд-Ост" вспомнили. Я усмехнулся. Десять лет прошло.
   - Что там? - спросила Люда.
   - Весточка из прошлого.
   На этом разговор прекратился. Мы молча сидели перед телевизором и пытались заглянуть в будущее.
   На следующий день я позвонил с работы Лехе. Не стал распространяться о своих проблемах, поинтересовался, прилетал ли к нему кремлевский голубь. Оказалось, Леху тоже награждали. Чем не повод для встречи?
   Леха сменил хрущевку на шикарную трехкомнатную. Пока еще не работал, но собирался заняться бизнесом. Жена его, под стать мебели, стала раза в два краше: блескушки, дорогая одежка, походы в солярий... Поздоровалась и благоразумно удалилась к себе в спальню. Нечего ей слушать мужские разговоры.
   Леха тоже изменился. Походил на вора в законе: золотые перстни, рыжие фиксы, тяжелый крест на груди, фирменный спортивный костюм.
   - Гляди, - гордо сказал Леха и выставил кулак: на фалангах синели крупные буквы - "З.О.Н.А."
   - Значит, правда, - заключил я.
   Леха разлил по рюмкам коньяк. Первая пошла "за удачу". Леха крякнул, занюхал письмом из Москвы.
   - Что, уже слухи ходят? - ухмыльнулся. - Наш народ все замечает. Чуть что - в каждой квартире по радистке. Наверное, со стукаческих времен осталось.
   - Ну, колись. Откуда счастье привалило?
   - Да уж не от государства, сам понимаешь. Хочешь жить - умей вертеться. В Зоне для сметливых раздолье: этого прижал, другого задержал, с третьего сливки снял. Там же целый рынок артефактов!
   - Ты что же, с собой привез?
   - Давай по второй. За Зону.
   - Извини, но я пас. Зона забрала у меня отца.
   - То другая была. То, что в Чернобыле сейчас, совсем иное. Не в ядерном топливе там дело. Мистика какая-то.
   - Какая разница. И сейчас там люди гибнут.
   - Да и черт с тобой. Один выпью.
   Леха опрокинул рюмку, занюхал тыльной стороной ладони, промолвил:
   - А с собой радиацию таскать я не дурак. Там же на месте и находил клиентов. В Украину со всего мира тянутся клешни. Оно-то, конечно, и в Белоруссии есть чем поживиться, но там батька зорко следит за порядком.
   - Тяжко служить в Зоне?
   - Да не слишком. Я далеко не совался. На заставах периметр охранял. Тяжелую работу за меня сталкеры делали. Порой зверье взбесится, но свинца на всех хватало. Ты никак в Зону собрался?
   Я промолчал. Надо было рассказать о больных дочери, жене, попросить взаймы... Чертова мужская гордость. Не выдавил, не смог. Посмотрел на часы - через час ехать за Машкой.
   - За здоровье, - тихо сказал я и, не дожидаясь Лехи, выпил.
   - Хорошо пошла. Ты, если поедешь, лучше снега дождись. Оно легче тогда: и аномалии виднее, и за территорией следить проще.
   Снег в последние годы выпадал поздно - под Новый год. На дворе - конец октября, а рак ждать не будет. Что это я? Какая к черту Зона? Кто за Машкой, за Людой присмотрит? Или к брату их отправить? У него своя семья, но не откажет же он в помощи. А что если... Брось, Чечня не спалила, Зона тем более зубы обломает.
   - Сколько же ты поднял в Зоне? - пытаюсь изобразить безразличие.
   Леха прищурился - изучает. Понял мой интерес. Лучше меня самого. С напускной скромностью ответил:
   - Ну, ляма два еще осталось...
   Меня бросило в пот. В голову ударило: то ли алкоголь дошел, то ли слова припечатали. Проси, проси, и к черту гордость!
   - Ну, как осталось, - поправился Леха. - Я тут домик прикупил, с людьми договариваюсь. Открою автомастерскую. Могу пристроить, ты же на механика учился.
   Я помрачнел, ответил глухо:
   - Мне и в МВД неплохо служится.
   - Так ты у нас мент?
   - Почти. Спецназ.
   Леха посмотрел на меня с уважением, присвистнул и тут же раздавил было пробудившееся тщеславие:
   - Днями, наверное, отсыпаетесь. В Брянске не шибко много для вас работы.
   - Главное, что платят, - пробурчал я. Просить Леху о чем-то желание совсем пропало. Да и деньги он почти все вложил. Если не врал.
   Леха ухватился за бутылку, произнес очередной тост:
   - Давай, чтоб деньги водились.
   - Нет, спасибо. Мне дочку еще из клиники забирать. Напиваться нельзя.
   Я встал, посматривая на выход. С Лехи тут же сошел весь лоск. Появился тот старый Кривой, которого я знал раньше.
   - А что с Машкой? - встревожился он.
   Я подумал, говорить или нет. Решился.
   - Рак крови. Химиотерапия прошла. Всем подъездом деньги собирали. Вроде выздоровеет.
   - Что значит вроде?
   - Лечение еще не окончено. Периодически в больницу надо будет возить. Да еще Люда...
   - Что Люда?
   - То же, - вздохнул я, - рак. Говорят, у нас не лечится.
   - Как не лечится? Сейчас все лечится. Главное, вовремя выявить. Ведь вовремя? Вадик?
   Я покачал головой.
   - Не знаю, Лех. Не знаю. Чтобы вести подробную диагностику, нужны деньги.
   - Сколько? Вадим, я дам денег. У меня есть артефакт на черный день. Покупателя найти не проблема.
   Сердце застучало быстрее. Во мне загорелась надежда.
   - Врач сказал, только таргетные препараты помогут. Но они не лечат, только поддерживают жизнь.
   - Надо попробовать. Вдруг выйдет толк. Сколько надо?
   Я заиграл желваками. Если препараты применять всю жизнь, сумма бесконечная.
   - На месяц где-то двести тысяч, - сказал я и посмотрел Лехе в глаза - он потерялся.
   - Двести тысяч чего?
   - Рублей, конечно же.
   Леха выдохнул, даже попытался улыбнуться. Видимо, ожидал другую валюту. Встал, провел рукой по волосам, взгляд забегал по ковру.
   - На месяц, говоришь...
   Леха резко сел, достал из нагрудного кармана пачку дорогих сигарет, предложил:
   - Будешь?
   - Не курю.
   Леха кивнул, закурил сам. Он как будто хотел сказать нечто важное, но сомневался, стоит ли.
   - Леш, ты опять куришь дома! - возмутилась из спальни Лехина жена. - Сына хочешь отравить?
   Леха зашипел, подошел к окну, открыл форточку. Выпустил в нее струю дыма и сел на подоконник.
   - Знаешь, сталкеры поговаривают есть в Зоне камень... Монолитом зовут.
   Леха опять замолчал, прикусил губу. Чего телится? Государственная тайна, что ли?
   - И? - подтолкнул его я.
   - И... говорят, не знаю как оно на самом деле...
   - Ну что?
   - В общем, желания он якобы исполняет.
   Леха выжидающе посмотрел на меня. Думал, я назову его сумасшедшим, а я в любую сказку готов был поверить, если она обещала сохранить семью.
   - До него кто-нибудь добирался? - с надеждой выпалил я.
   - Без понятия. Я же на периметре был. Со сталкерами военные на штыках. Сам понимаешь, до меня доходило только эхо.
   Я уже представлял, как прорываюсь сквозь заросли Зоны, но Леха оборвал фантазии:
   - Только не думай к нему лезть. И не такие пропадали. По слухам, Монолит в самом сердце Зоны, в самом "грязном" месте.
   - На ЧАЭС?
   Леха едва заметно качнул головой.
   В сердце, так в сердце. Я жизнь отдам за Люду и Машку.
   - Я попробую связаться со старыми знакомыми, - задумчиво начал Леха, - есть там торговцы смышленые. Так вот, может, они кого завербуют.
   Я махнул ладонью - дохлый номер, объяснил:
   - Глупости. Сколько не заплати, никто не будет просить исполнить чужое желание. Доберись он до... Монолита, он может пожелать безмерного богатства, власти над миром, бессмертия. Что ему наши жалкие тысячи?
   - Да-а... Но ты брось, выкинь из головы, что я тебе сказал. Сам ты к Монолиту не проберешься, а с проводником... Его сложно найти. Даже, допустим, вы дойдете до цели. Проводник скорее всего убьет тебя, ведь неизвестно, сколько желаний исполняет Монолит. Вдруг только одно? Плюнь. Я продам артефакт, и мы попробуем вылечить Людку традиционными методами.
   Я понимал, что Леха прав, но не мог погасить затею отправиться в Зону. Она казалась той соломинкой - единственным спасением утопающего.
   Машку я забрал затемно. Мою девочку совсем замучили, затравили химией. Как и мать, ребенок походил на тень себя прежней. У меня чуть сердце не раскололось. Тем не менее силы для выражения радости у Машутки остались. Она с криком бросилась ко мне на шею, и я крепко обнял ее. Тот миг сравним с моим возвращением из Чечни. Незабываем, дорог, до стыдного эмоционален.
   По дороге домой мы заехали в универмаг. Я купил сладостей и крохотного плюшевого мишку. Хотелось громадного, но висел еще кредит, взятый на лечение дочери.
   С порога квартиры Машутка побежала к матери. Люда сидела перед телевизором. Она даже не заметила, что я приехал позже обычного. Когда Машка запрыгнула к ней на колени, стала целовать, обнимать, Люда смотрела так, словно не узнавала дочь: удивленно, с испугом. Потом вдруг заплакала и прижала Машутку к груди.
   Мне казалось, я наблюдаю какую-то интимную сцену. То, чего видеть не должен. Неловко потоптался у входа в зал и ушел в спальню.
   Чувствовал себя погано. Точно сердце тянули наружу. К горлу подкатил ком. Хотелось рыдать, но не мог. Мужчины не плачут.
   В глазах блеснуло, я задержал взгляд на позолоченной иконе Богоматери. Она стояла на полке, высоко, почти под потолком, в углу. Я уже давно перестал ее замечать. Как и другие части интерьера, с которыми свыкся.
   В отчаянии человек готов на все. Даже уверовать. Он ищет помощи отовсюду. От Бога в первую очередь. Даже закоренелого атеиста порой пробивает.
   Вот и мне захотелось излить все накопившееся. Ощутить то умиротворение, что ищут верующие в обращении к Богу. Достучаться до небес. А кому еще может выговориться мужчина?
   Как зачарованный, я опустился на колени, склонил голову к сцепленным вместе ладоням, закрыл глаза и попытался донести мысли до того, в чьем существовании сильно сомневался. И тем не менее молился я искренне. Впервые в жизни.
   Несмотря на конец октября сегодня перед рассветом шел дождь. Для кого-то такое утро означало промозглую сырость и шлепанье по грязи. Мне же нравилось. Воздух очищался, веселил, природа затихала, и мысли текли ровно, неспешно.
   Солнце только поднималось, зажигало траву радужными звездочками. В груди тоже зацвело. Восход и закат способны растопить, наверное, даже самую загрубевшую душу. По крайней мере, я ничего красивее не видел. Особенно блистательны эти действия на Кавказе. Среди безграничного буйства зелени и неприступной мощи скал чувствуешь себя пылинкой, растворяешься в дыхании чего-то первобытного, дочеловеческого.
   - Нарушитель!
   Я вздрогнул. Рядовой Гудко указывал на отчетливые следы, пересекавшие контрольно-следовую полосу.
   - Всем оставаться на местах, - скомандовал я, подошел к отпечаткам, присел.
   Солдаты охраняли периметр Зоны не первый месяц в отличие от меня. Тем не менее вряд ли кто из них служил в пограничных войсках. Неопытные люди не проявляют к следам должного уважения.
   Отпечатки оставили сапоги или ботинки. В любом случае обувь походная, легкая, неармейская. Следы не наполнились водой, следовательно, нарушитель прошел после дождя. Глупо, если только нарушитель не схитрил. Он мог идти задом наперед. Нет, носок вдавлен больше. Около колючки, там, где нарушитель опустился на колено, - вмятина от приклада ружья или автомата. Я смерил длину следа пальцами, оценил его ширину, размах шагов, правый оказался чуть длиннее. Встал и подвел итоги:
   - Границу пересекли не более часа назад. Мужчина легкого телосложения, рост: сто шестьдесят девять-сто восемьдесят четыре, правша, вооружен. В Зоне либо впервые, либо бывал пару раз. Пялиться на меня не надо, тут нет никакой мистики. Кто смел да умел, за мной.
   Шагнул за перекусанную колючку. Солдаты не шелохнулись.
   - Смелых нет?
   - Товарищ старший лейтенант, там же опасно, - промямлил Медведев, парнишка-срочник, недавно переведенный из учебки.
   Я кивнул. Медведев еще не освоился и боялся Зоны, как черт ладана, а Гудко до дома осталось всего ничего - период предельной осторожности и взвинченности. Как и какими аномалиями Зона богата, мне все уши прожужжали по прибытии. Целый день инструктажа! Я запомнил крохи, но усвоил одно: нынешняя Зона имела мало общего с Зоной восемьдесят шестого. Еще в память врезались фотографии уродливых туш на спичечных ножках. Звали их здесь "плотями".
   Начштаба, видимо, на то и рассчитывал, что обилие вываленной на меня информации войдет в одно ухо, а в другое вылетит, потому определил в роту, охранявшую первые рубежи Зоны. В наши задачи входила сугубо охрана южной и восточной границы. При обнаружении прорыва о нарушителе следовало доложить в штаб дежурному офицеру. Он связывался с подразделениями, расположенными на территории Зоны, и на поиски нарушителей отправлялся отряд военных сталкеров или вертолет оперативной группы.
   Военсталы, как и "опера", - люди опытные, срочников среди них не имелось. Я нисколько не сомневался в их профессиональности, но пока их поднимут с места, пока они прибудут сюда, беглец мог уйти далеко или где-нибудь затаиться. Ну, быть может, я несколько лукавлю. В Зону меня тянула и надежда найти артефакт-другой. На окраинах "тридцатки" аномалии слабее, но многочисленнее.
   - Мы должны доложить о происшествии, - напомнил Гудко.
   - Нарушитель поблизости. Пока вы телитесь, расстояние между ним и нами увеличивается.
   - Я не пойду, - тихо сказал Медведев, а сам побледнел, глаза вылупил - какой прок от такого бойца.
   - Так-то вы подчиняетесь старшему? - напустил я строгости, хотя понимал, что правила нарушаю я.
   Солдаты молчали. Гудко насупился; Медведев смотрел под ноги, выпятил нижнюю губу - гляди расплачется. Я махнул рукой.
   - Да и хрен с вами. Ждите меня здесь. Не отлучаться, на связь со штабом не выходить.
   Отдаляясь от колючки, я пытался вспомнить наставления лейтенанта Самохина, мучившего меня три недели назад в ленинской комнате с восьми утра до девяти ночи. Говорил он не только о Зоне, но и о гигиене, местном распорядке дня, радиационной безопасности. И все мудреными фразами, с книжки.
   Кое-что я смог связать с понятными мне образами: банка содовой, шаровая молния, "Ночной дозор" Лукьяненко, учебник по физике и, кажется, закон притяжения. Благодаря ассоциациям я примерно знал, с чем могу встретиться в Зоне. Сгусток электричества или воронку из птиц не заметить сложно, а вот что я зашифровал под двумя другими картинками... Впрочем, я шел по проторенной дорожке. Если впереди ждала опасность, то нарушитель ее уже разрядил. Или обогнул, что я непременно замечу.
   Беглец был либо самонадеян, либо дурак. Одно от другого не больно отличается. Прорываться сквозь кордоны после дождя - плохая затея. Трава выравнивается много позже, следы - как рисованные, сбитая роса - дополнительная подсказка преследователю. Опытный сталкер не надеялся бы только на быстрые ноги.
   Пару раз я замечал шевеление воздуха в стороне. Хотелось отклониться от маршрута, разглядеть аномалию ближе. Вдруг где-то рядом артефакт? Приходилось одергивать себя, время играло против меня. Чем глубже в Зону проникнет нарушитель, тем сложнее его будет поймать. Без него вернуться я не мог. Командир для солдат должен оставаться командиром, а не объектом для насмешек.
   Колючка с остолбеневшими бойцами исчезла за холмами. Меня накрыло чувством одиночества. Неподалеку что-то издавало равномерные, гипнотизирующие спокойствием звуки. Оно походило на инопланетное мурчание. Звук удалялся справа, но приближался слева. Я остался наедине с Зоной. Волоски на коже оживились, словно наэлектризованные. Рука невольно потянулась к шее, вытянула за цепочку крестик и крепко его сжала.
   Я понятия не имел, что за ловушки меня окружали. Больше волновало, передвигаются ли они. Можно ли доверять "тропе", оставленной беглецом?
   Я замер с занесенной над землей ногой. Там, куда хотел ступить, трава была смята иначе. Не наклонена в сторону движения, а придавлена к почве вплотную. Причем беспорядочно. Я чувствовал: перед носом находится нечто более плотное, нежели воздух.
   Отступил. Точно: полоса чуть согнутой травы шла в обход странного пятна. Еще секунда, и я был бы трупом. Я возблагодарил Всевышнего за ниспосланное озарение, поцеловал крестик и двинулся дальше. Теперь выбирал путь тщательнее. Оказалось, топтать умеют не только живые существа.
   Издалека ветер донес собачий вой. Обычно он казался мне жалобным, но не на этот раз. Скорее пес призывал стаю. Намечалась охота, и лучше бы она шла подальше от меня.
   Через минут двадцать мои опасения подтвердились. На изрядно помятой траве темнели капли крови. Слепые псы, если верить лейтенанту Самохину, имеют острый нюх, а кровь для них, как феромон.
   Впереди крови накапало больше. Оттуда тянуло сквозняком, и травинки верхушками смотрели туда же. Видимо, очередная аномалия. Человек задел ее и отпрянул, или его отбросило. Раненый упал навзничь. Потом свернул налево. Крови там я не обнаружил. Значит, преследуемый рану перевязал.
   Шаг нарушителя стал короче. Временами беглец останавливался передохнуть. Несомненно, я его нагонял.
   Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я увидел щуплую сидячую фигуру в брезентовой куртке и капюшоне. Я подкрался ближе, щелкнул затвором и наставил автомат на неудавшегося сталкера.
   - Хенде хох, дружок.
   - Спокойно, брат, - дружелюбно отозвался сталкер и медленно, не оборачиваясь, поднял руки. - А я вот сижу и думаю, кто до меня доберется первее: патруль или псы.
   Фатализм нарушителя мог объясняться только бессилием.
   - Ты ранен?
   - "Трамплин" задел. Благо, молодой оказался. Поможешь встать?
   Сталкер оказался салагой лет двадцати-двадцати двух. Взгляд хулиганистый, с таким не читают учебники по радиационной безопасности, полагаются на "авось".
   - Ружье, - потребовал я.
   - Хотелось бы оставить. Оно мне надо как костыль.
   - Тогда разряди.
   Парень посмотрел по сторонам - пока ничто не нарушало мертвого спокойствия Зоны. Вздохнул, неохотно извлек из ружья патроны и бережливо спрятал их в карман куртки.
   Несмотря на бедственное положение сталкера, я решил перестраховаться. Береженного Бог бережет. Держа автомат одной рукой, второй я похлопал парня по карманам. Под курткой на поясе висела кобура с "макаровым". Я осуждающе покачал головой и заткнул пистолет себе за пазуху, приказал:
   - Поднимайся.
   Парень оперся о ружье, кряхтя, выпрямился. Снова огляделся и с едва уловимой ноткой беспокойствия спросил:
   - Идем?
   Бинты на правой ноге пропитались кровью. Видимо, рана серьезная.
   - Идти сам сможешь? - с сомнением спросил я.
   Парень попытался улыбнуться, точно извиняясь, ответил:
   - Попытаюсь.
   Взвыл пес. Все еще далеко, но ближе, чем в первый раз. Мой пленник побледнел.
   Возможно, я поступил неосмотрительно, но и без всякой теории вероятности было ясно, что шанс нападения со стороны юного сталкера меньше процента. Я повернул флажок предохранителя, закинул автомат на плечо и предложил:
   - Давай помогу.
   Таскать раненых мне не привыкать. Даже разрыв мин почудился и запах гари, будто снова в Чечне оказался.
   - Заметишь что - голоси, - отдал я очередной приказ.
   Похоже, для нас обоих Зона оставалась пока загадочной опасной территорией. Работа на КПП дала мне размытые представления о Зоне. Лишь однажды довелось беседовать с бывалым сталкером. Он попался, когда возвращался домой. Грязный, усталый, злой, он сидел за решеткой во временном изоляторе и ругал военных. По его мнению, никакого права на арест мы не имели. Зона - не государственная недвижимость, а общее достояние. Сталкеры ни у кого не крадут, а потом и кровью добывают ценные для науки и человечества артефакты. Пусть и не бескорыстно. Когда сквернословить надоело, а на улице сгустились сумерки, сталкер разоткровенничался. От него я узнал, что даже ветераны Зоны не всегда могут ответить, откуда ждать угрозы, чего сторониться на зараженных землях. Зона для искателей была божеством. Одушевленным, всесильным Разумом. Он все видит, все знает в пределах "тридцатки". Даже покровительствует избранным. Сталкер говорил так искренне, что я чуть не поверил.
   - Далеко я забрел? - спросил мой пленник, точнее ноша.
   - Таким ходом дай Бог за час обернуться.
   Мы не шли, мы плелись. А собачий вой приближался.
   - Какого черта ты сюда полез? - злился я на сопляка. - Жить надоело? Понимаю, когда люди в годах, но ты...
   Кто способен полезть в адово пекло? Те, кому неймется среди обычных людей: уголовники, нищие, разочаровавшиеся в жизни, отшельники. Я же тащил мальчишку, перед которым еще все дороги открыты.
   - Да что у нас за жизнь без денег? - в сердцах воскликнул юнец. - Без бумажки ты - букашка, а Зона - быстрый способ разбогатеть.
   - Или умереть, - мрачно отрезал я. - Мать знает, где ты лазаешь?
   Парень смутился. Значит, в самом деле с матерью живет.
   - Н-нет. Немаленький уже, - обиделся.
   - Н-да? А мозгов не нажил.
   - Знаешь что? - я услышал вызов, но он лишь позабавил.
   - Ну?
   - Говорят, в Зоне нельзя разговаривать, - образумился. - Зона не любит, когда шумят.
   Я усмехнулся, кивнул на ружье со словами:
   - Что ж ты пукалку притащил? От нее, знаешь, сколько грохоту? Ты пользоваться ею вообще умеешь?
   - Умею. С отцом на охоту ходил. Ружье на крайний случай.
   - Я слышал, таких случаев по сотне на сталкера приходится. Не вяжется с тихим, мирным местечком, правда?
   Луч солнца прошил тучи и растекся золотистым пятном в двух шагах от нас. В воздухе! Я похолодел. До меня дошло, почему надо молчать. Мистический Разум тут ни при чем. Просто можно так уболтаться, что потом костей не соберешь.
   - Давай-ка помолчим, - согласился я запоздало.
   Мы чуть сбились с "тропы". Забрали немного влево. В Зоне, как в поговорке: шаг влево, шаг вправо - смерть. Похоронят в закрытом гробу, если будет что хоронить.
   Я посмотрел на часы. Полпути должны были пройти.
   Псиный вой прекратился. Я даже не знал, радоваться или молиться. До этого собаки хоть и действовали на нервы, зато я примерно понимал, на каком они расстоянии от нас.
   Я прибавил шагу. Парень морщился, но без лишних слов старался поспевать.
   Мысли полетели к Богу. Это стало привычным для меня: разговаривать со Всевышним, как с отцом или приятелем. Бывало, молился, когда вспоминал о семье. Да, унизительно, но только молитвы, чувство, что кто-то всемогущий, всерешающий рядом, присматривает за тобой, успокаивало, крепило надежду. Что-то во мне переменилось в тот день, когда я привез Машку из клиники. Стал чаще задумываться о судьбе, смысле жизни. Уверовал. Вот, даже крестик приобрел. Настоящий: золотой, освященный. Купил в церкви, которую посетил перед отъездом в Зону. Тогда я много чего вымаливал. В основном за Машку, за Люду, но и о себе не забыл. Просил защитить от хитростей Зоны, направлять меня. В общем, как все страждущие, надеялся на помощь.
   Тридцать шесть лет не вспоминал о Боге. В церкви был только при крещении: собственном и дочери. Тут вывалился целый ворох проблем и... Стыдно. Все мы так. Не помним, не верим, а как прижмет, так сразу христиане. Никогда бы не подумал, что крестик - кусочек металла - станет плечом, на которое я всегда смогу опереться.
   Когда я не патрулировал периметр, то заступал на дежурство на КПП. Рядом стояла часовенка. Сначала я боялся косых взглядов, не ходил. Вообще одиночество - вещь редкая в армии. Только ночью под одеялом я мог уединиться, излить душу Богу, согревая крестик горячим шепотом. Однажды в часовню зашел майор. Я и подумал: чего тут ненормального, что скрывать?
   Часовня была единственным местом, где мой покой никто не мог нарушить. После такого визита я чувствовал себя, как чувствует, наверное, человек, уходящий с приема у психолога: некую легкость в теле и душе. Психологическая разрядка - так я это называю.
   Уже месяц я охранял границы Зоны, свыкался с местной атмосферой, правилами. Кто бы мог представить, что я буду топтать радиационную почву. Казалось, натерпелся в детстве. Чуть ли не радиофобом стал. Ан нет, нужда заставит, и в ад спустишься.
   Кабы не смерть Лехи... Был бы я рядом с Машкой и Людой. Жена Лехи, наверное, то же думает обо мне: кабы не Вадик, был бы муж с ней. И она права. Если бы я не нагрузил Леху своими бедами, он не стал бы продавать артефакт, его бы не убил покупатель. Леха утверждал, человек проверенный, уже имел дело с Куцым - торговцем с Зоны. Теперь гадаю: то ли Леху подставил этот Куцый, то ли клиент деньги зажал.
   Так или иначе, а выхода иного я не видел, кроме как просить начальника откомандировать меня в Зону. И шеф, и Люда, и брат отговаривали меня. Но что еще делать? Кредиты нам не выдавали. На мне висел старый, на лечение Машки, на брате - ипотечный. Помощи со стороны не ожидалось. Я потерял сон. Вспоминалась роскошная квартира Лехи, мозг свербила мысль о Монолите. Не судьба ли, не ознаменование ли? Сначала разговор с Артемом, потом Монолит, смерть Лехи - все указывало на то, что проблемы разрешатся в Зоне.
   Окончательно чашу весов перевесил репортаж об ученых, в руки которым попал уникальный артефакт. Ученые обещали, что произведут в медицине революцию. Сообщать подробности они сочли преждевременным, но мне хватило и малого, чтобы поставить точку сомнениям.
   - Слышал?
   Во мне словно тумблер повернули. Мысли разлетелись, все шесть чувств заработали на обнаружение потенциальной угрозы. Урчание невидимых аномалий, гуляние ветра в траве... Постой, какой ветер? Полный штиль, как говорят моряки.
   Метрах в пятистах траву сотрясало какое-то движение. Низкорослое существо приближалось быстро. Позади него струились еще несколько полос.
   Юный сталкер сглотнул и промолвил, точно приговор:
   - Они нас догнали.
   По моим расчетам до колючки оставалось километра полтора. Если взобраться на маячащие впереди холмы, то нас увидят мои орлы. Они прикроют.
   - Видишь те взгорья?
   Парень утвердительно промычал.
   - Если жить хочешь, бегом туда.
   Мы ускорились. Юнец скакал, считай, на одной ноге. По его лбу и вискам обильно тек пот, зубы стиснуты, из гортани готов вырваться рык. Бинт побурел - ни белого пятнышка. Еще немного, и мальчишка свалится без памяти.
   Я уже слышал семенящий топот маленьких лап за спиной. "Десять метров, не больше", - услужливо проинформировало подсознание, натренированное в кавказских горах.
   - Стреляй, бей сволочей, - процедил юнец.
   Я покачал головой. Выстрелы спровоцируют псов на атаку. Пока есть шанс на спасение, не надо его уменьшать. Стая не знала, что до границы Зоны - рукой подать, что добыча вот-вот ускользнет. Как настоящие хищники, псы не спешили, подкрадывались, заходили во фланги.
   Я видел их голые хвосты, вздымавшиеся над травой, будто акульи плавники. Желтую поросль разрезали покатые облезлые лбы. Порой псины поднимали слепые морды и принюхивались - корректировали траекторию.
   Увязавшиеся за нами собаки не походили на монстров с картинок, которые мне показывал лейтенант Самохин. В иной ситуации псы смотрелись бы комично: до ужаса безобразные и до смеха мелкие - дворняги. Тем не менее не стоило обманываться. Подгоняемые неуправляемой злобой и лютым голодом твари представляли серьезную опасность.
   - К черту приличия, - сказал я. - Садись на закорки. Давай, не стесняйся, твою мать. Так будет быстрее. Вот. Держи ствол, - всучил "макарова". - Бросятся - пали.
   Я взбирался на загривок холма, когда псины огрызнулись и кинулись на нас. Юный сталкер открыл огонь, а я припустил что было мочи. Мои бойцы скучали, сидели по дальнюю сторону дороги. Услышав выстрелы, они подскочили к колючке. Нас разделяло меньше километра.
   Псины бежали рядом, пытались ухватить за ноги. Одна забежала вперед. Я чуть не споткнулся об нее, едва удержал равновесие, а вот парнишка со спины слетел. Твари кинулись на него. Я вскинул автомат, снял с предохранителя. Парнишка кричал, палил куда ни попадя. Над ухом прошипела пуля.
   Я хотел пустить очередь, но в голень вцепился пес. Прикладом я размозжил дворняге череп. Пинком скинул одну тварь с парня, вторую прошил свинцом. С третьей парнишка справился сам: ткнул в пасть разряженный пистолет, схватил за шею, подмял под себя и с остервенением замолотил по скулящей морде.
   Дворняга, зафутболенная мной в кусты, атаковать не решилась. Поджала хвост и удрала, пригнув голову. Через несколько секунд громко хлопнуло - из травы взметнулся фонтан крови и мелких кусочков плоти.
   Юный сталкер все долбил псину по морде, уже рукоятью "макарыча". На месте черепа животного блестела влажная каша - месиво из мозгов и костей. Я ухватил "берсерка" под мышки и оттащил от трупа.
   - Хватит, студент, хватит. Все кончилось.
   Парень истерично заорал, выплескивая остатки ярости, и заплакал. Я отпустил его, со злобой посмотрел на солдат. Бойцы стояли у колючки, пялились на нас, не решались ступить на землю Зоны. За все время схватки они даже не попытались помочь!
   Я повесил автомат на плечо, "макаров" выбросил. Взял пленника за шиворот и резко поставил на ноги. Отвесил пощечину и тоном, не терпящим возражений, скомандовал:
   - Вперед. Ружье оставь здесь. Если хочешь смягчить себе наказание.
   Оплеуха помогла. Плечи парня подрагивали, но хныканье прекратилось. Студент выглядел жалко: одежда изорвана, нога забинтована, красна, лицо забрызгано собачьей кровью.
   Хромая на пару, мы доковыляли до контрольно-следовой полосы.
   - Товарищ старший лейтенант, вы в порядке? - обеспокоился Гудко.
   В ответ я взорвался тридцатиэтажным матом. Бойцы вытянулись в струну и слушали, обтекали. Они мечтали оглохнуть. Даже мой пленник пришел в себя. Я думал, посажу голос.
   Выдохнувшись, я бросил сталкеру вяло:
   - Пойдем, студент, лечиться будем. Тюрьма подождет.
   Чуть мы отошли, бойцы забубнели.
   - Я ж говорил, не стоит лезть, - оправдывался Гудко, нет, теперь я его буду называть исключительно "рядовой Мудко".
   В ближайшие дни патрулирование периметра мне заказано. Иммуноглобулин, КПП, часовня... Но прежде придется объясниться с начальством, какого кляпа я отклонился от маршрута и взялся выполнять чужую работу.
   Про юного сталкера я забыл быстро. Волновала собственная рана да Люда с Машей. Об оставленной семье мне ежечасно напоминала часовня. В те дни на сотовую связь я потратил больше, чем за всю службу. Когда же рана подзатянулась, меня снова вызвали на ковер.
   Кабинет полковника Бурнова - командира части - был просторным, наполовину пустым, чтобы держать с подчиненными дистанцию. Сам полковник сидел за широким столом, широкоплечий, полнолицый, гладко выбритый и стриженный "бобриком".
   Я сделал три строевых, поставил "козырек" и скороговоркой выпалил:
   - Трщ пковник, старший лейтенант Островский по вашему приказанию прибыл!
   - Вольно, старлей, - лениво произнес Бурнов. - Тут на тебя бумага пришла.
   Полковник посмотрел на меня пристально, точно я должен был знать, что за бумага.
   - В общем, переводят тебя. За выявленные таланты, так сказать.
   Вопросы распирали меня, я терпеливо ждал разъяснений.
   - Будешь теперь непосредственно в Зоне обитать. Военным сталкером. Завтра выезд. Вопросы есть?
   - Так точно, трщ пковник! Разрешите узнать, куда именно переводят?
   - Территория НИИ "Агропром". Устраивает?
   - Так точно, трщ пковник!
   - Платят военсталам больше, но служить - не сахар. Даже не знаю, повезло тебе или нет. Если вопросов больше не имеешь, свободен.
   - Есть, трщ пковник!
   Я ликовал. Теперь-то все изменится.
   - Старлей, учти, тут тебе не санаторий. Нарушение дисциплины, устава бесследно не пройдут. Пусть даже ты всех монолитовцев перебьешь, - так меня напутствовал капитан Седов перед тем, как я заступил начальником караула.
   В Зеленой Зоне служба не так проста и безопасна, как на Периметре. Потому инициатива карается строго. Думал, в Клондайк попаду. Пока ни одного арта не добыл. Только упыри болотные лезут, словно им тут медом намазано. Твари хитрые: прячутся, крадутся, выслеживают. Добавить к этому способность становится практически невидимыми и симпатию к ночным вылазкам - выходит, встреча с ними крайне нежелательна.
   Слава Богу, болотники редко подходят к базе, особенно нашей - северной. Вот южная совсем рядом с топями. Бывает, пропадают часовые с вышек, потому как несут службу в гордом одиночестве. На компанию вооруженных до зубов солдат болотник нападать не станет. Есть у всякого правила исключения - это у нас помнят твердо, потому в карауле не расслабляются. К тому же Зона опасна не только болотными тварями.
   Слепые псы частенько снуют у стен базы, а то и на пост ломятся всей стаей. Безмозглые не понимают, что сдохнут. Пусть и загрызут кого, но в результате сдохнут, не успев насытиться.
   Бывает еще, с Мертвого города зомбаки забредут. Большую их часть завалили до меня. Летом один удачливый сталкер выключил Выжигатель Мозгов - пси-установку, превращавшую людей в живых мертвецов. Теперь их полчища не пополняются и сходят на "нет".
   Признаться, не думал, что Зона так страшна. Ну, радиация, ну, аномалии... Когда впервые увидел болотника, чуть в штаны не наложил. Если бы не мужики, лежать бы мне в земле. Высокий, под два метра, мускулистый монстр с щупальцами вместо рта заставил меня окаменеть. Таких уродов никакая катастрофа не родит. Единственное, что приходит на ум, нас посетили пришельцы. Из космоса. Или взрыв на ЧАЭС открыл портал в иной мир. Говорят, после каждого выброса мутантов прибавляется. Это ли не доказательство теории о параллельном мире? Может, старине Лавкрафту снились не просто кошмары, а будущее?
   Не понравилась мне служба в Зоне и тем, что аномалии глушили сотовую связь. Как там Люда, как Маша? Правильно ли поступил, бросив их? Вот сижу в караулке посреди заброшенного нежилого края и что? Ночью за оградку не выйдешь, если жизнь дорога. Днем тоже: за самоволку три шкуры сдерут. Сталкеры соваться к нам не дураки. Остается только карты изучать да справочную информацию по Зоне. Вдруг представится случай ими воспользоваться?
   Сидеть в караулке надоело, я вышел к солдатам на посту. Вглядываются в темноту, за шлагбаум. Не болтают, не отвлекаются. Знают, чего может стоить. Со стены караулки фонарь освещает их бледные лица. Не дает как следует изучить вязкий мрак, зато оберегает. Большинство тварей Зоны сторонятся огня и света.
   Я не стал приободрять солдат, задавать глупых вопросов вроде "ничего не видно?". Пусть следят за дорогой в оба. Молча подошел к заграждению из мешков с песком, опустил со шлема очки ночного видения. Один сектор просматривался плохо из-за фонаря, и я решился выйти за забор.
   Сгустившаяся тьма, усилившееся пение цикад отгородили от базы, пробудили осторожность. Слух обострился, по телу пробежали мурашки. Я застыл. Бывало, в такие минуты слышишь происходящее за километры от тебя.
   Где-то хлопнул "трамплин". Со стороны южного кордона донесся приглушенный вой собак. С озера, что севернее базы, долетал хор лягушек.
   На гражданке бы я под такой оркестр расслабился, загляделся бы на звездное небо, задумался бы о чем-нибудь жизненном, глубоком. В Зоне посторонние звуки, наоборот, усиливают волнение. Вдруг не услышишь что-то по-настоящему важное? К примеру, как следящий за тобой болотник медленно раздвигает кусты...
   Я передернул плечами. Захотелось назад, к свету, внутрь толстых стен караулки. Я уже обернулся к шлагбауму, как услышал металлический стук. Тихий, едва уловимый. Будто кто-то ступил на рельсу. Скорее пробежал по ней. Шаг я вряд ли бы засек.
   Железная дорога вела из туннеля на востоке прямиком в базу. На рельсах, у зева подземки, навечно застыл ржавый вагон. Его, видимо, оторвало от поезда аномалией. Сам поезд, по рассказам старослужащих, уехал недалеко. Сошел с рельс и перегородил туннель. В образовавшемся тупике уровень радиации зашкаливал, а земля вспыхивала серебряными паутинами. Аномалии называли "электрами". Это, конечно, на языке простых смертных. О названии ученых боялся спрашивать, хватило гравиконцентрата. Язык сломаешь.
   Я осмотрел "железку" - никаких монстров. Может, очередной отголосок прошлого, такой, как песни цикад и лягушек? Радиация убила почти всю живность в "тридцатке", но память Зоны оказалась цепкой. Порой можно услышать, как по рельсам едет тепловоз.
   Я присмотрелся к туннелю, подождал. Из-за вагона к посверкивающим аномалиям крался человек. Неужели сталкер?
   Сомнения исчезли, когда незнакомец достал прибор и начал водить им из стороны в сторону. В руках у безумца был, несомненно, детектор артефактов. Почему безумец? Кто же еще станет шастать по Зоне ночью да еще в пятистах шагах от военной базы?
   Я колебался. Вот он - шанс. Сталкер добудет арт, а я его конфискую, продам и буду счастлив. С Машкой и Людой. О Зоне забуду, как о страшном сне. С другой стороны, я только что говорил о безумцах. Насколько безумен я сам?
   Взять с собой бойца? Смогу ли я тогда присвоить добычу сталкера? Нет. Да и вдвоем - не гарант жизни. От монстра, пожалуй, отбиться получится, но в Зоне есть угрозы куда опаснее. Если же сталкер сбежит, получится вовсе каламбур. Умереть из-за жадности - так характерно для сталкеров. Ах да, чуть не забыл о капитане Седове. Узнает о моей ночной прогулке, сидеть мне на гауптвахте.
   Гауптвахтой у нас служила плоская крыша самого высокого здания. Сидеть на ней мало удовольствия. Одинокий, безоружный, с минимальными запасами пищи и воды. В жару и холод, под дождем или пронизываемый злым ветром. Проходили, знаем. Попал я туда спустя три дня после перевода в Зеленую Зону. Один из солдат рассказал, как видел в бинокль хряка, попавшего неподалеку в "мясорубку". Аномалия равно артефакт - такое нехитрое уравнение тут же нарисовало воображение. Я расспросил рядового, где именно разорвало кабана. Получил ориентир: поваленное дерево на юго-востоке. Тогда я не знал, что арт без детектора не отыскать. Приборы посылали некие импульсы, заставлявшие аномалии буквально выплевывать камни. Военных, к несчастью, такими штуками не снабжали. Вернулся я с пустыми руками, а через пять минут предстал пред гневны очи капитана.
   - Трщ стрший лейтенант, что-то заметили? - вывел из задумчивости сержант Рогов, мой помощник по наряду.
   - Думаю, да. Пойду проверю.
   - Одни?
   - Д-да. Рации у всех включены? Отлично. Ждите.
   Я крутанул плечом - автомат соскользнул на локоть. Перехватив поудобнее, я пригнулся и направился к туннелю. На сталкера я поглядывал куда меньше, чем по сторонам. Как ни хотелось не упустить добычу, стать ею еще хуже.
   Ступал, казалось, мягко, неслышно. На самом деле звуки шагов заглушались дыханием и биением сердца. Оставалось надеяться, что сталкер всецело поглощен поиском артов.
   За "железкой" зашуршали кусты. Я замер. На лбу и висках выступил пот. От волнения зазудел шрам, рассекавший бровь.
   Ложная тревога. Ветер.
   Я двинулся дальше, хотел спрятаться за вагоном, но анализатор воздушной среды тихонько треснул, потом еще и еще раз. Около вагона пульсация превратилась бы в громкую шипящую какофонию и выдала бы меня. Пришлось положиться на темноту и занятость сталкера.
   Я чуть ли не распластался по земле. По мою сторону от "железки" трава росла куда реже и доставала самое большое до голени. По другую - настоящие заросли: спрятаться можно, остаться неуслышанным - значительно сложнее.
   Сталкер так и не зашел в туннель. Детектор покоился в подсумке. Неужели ничего не нашел? Или побоялся сунуться внутрь? Говорят, по туннелю не пройти. Аномалии сплошняком покрыли землю и рельсы.
   В любом случае задержать сталкера я обязан по инструкции. Правда как военстал, а не как заступивший в караул. В карауле я должен доложить о нарушителе вышестоящему и ни в коем случае не покидать подчиненных.
   Меня отделяло сто с лишним метров от сталкера, когда он собрался уходить. Куда деваться?
   - Не двигайся, сталкер. Ты у меня на мушке.
   Надо отдать мужику должное, он не запаниковал. Застыл, завращал зенками - искал меня. Без ПНВ. Значит, небогат и неопытен. Одно от другого неотделимо.
   - Военный? - догадался сталкер; голос показался знакомым.
   - Дядя Степа. Медленно иди ко мне.
   Сталкер не шелохнулся. Я приподнялся, заметил, как рука сталкера потянулась к кобуре. Тоже мне ковбой выискался. Пришлось предупредить:
   - Достанешь пистолет - получишь пулю в лоб.
   Сталкер поднял руки, возмутился:
   - И что мне так не везет на вашего брата?
   - А, ученый... Что ж первая встреча не отбила охоту по Зоне шастать?
   - Не твое дело.
   - За языком-то следи. Давай сюда рюкзак.
   Сталкер действовал заторможено. Видимо, дивился тому, что я не веду его на базу, а только хабар отнимаю.
   - И без шуток, - на всякий случай добавил я.
   - Если артефактов захотел, то не шибко я удачлив.
   - И тут тебе не везет, - усмехнулся я. - Где-то я тебя уже видел... Бросай. Чего ждешь?
   И кинул же, плут, аккурат так, чтобы я выстрелить не смог, на правую руку. Сиганул в вагон, а там двери с обеих сторон раздвинуты. Да и черт с ним. Невелика птица.
   Я пошарил рукой в рюкзаке: термос, полбатона, банка консервов... Вот он! Колкий камень, как раз в ладонь уместился. Его сунул в карман, рюкзак швырнул в кусты, за "железку". В ответ раздался пронзительный воинственный клич. Послышалось топанье босых увесистых лап и тяжелое надрывное дыхание.
   Я вскинул автомат навстречу невидимому монстру. На посту зашевелились часовые, что-то закричали мне. Я закрыл глаза. Тварь была совсем близко. Вот в лицо дыхнуло тошнотворно сладостной вонью падали. Я упал на спину, вдавил спусковой крючок и заорал, выплескивая страх через гнев.
   Монстр дергался под ударами пуль и ревел, распуская бутон щупалец. Автомат замолк, а болотник все стоял, покачиваясь и сипя. Я продолжал кричать, злясь на стойкую тварь, и никак не мог расслабить пальцы, чтобы отжать "спуск" и поменять рожок. Слава Богу, сил монстру хватило ненадолго. Колени подогнулись, и массивное тело опрокинулось навзничь.
   - Лейтенант!
   - Лейтенант! Вы в порядке?
   Меня звали словно из другого мира. Я даже не сразу понял, что звали меня.
   - Да, - слабо откликнулся я. - Цел. Все отлично.
   Честь мне и хвала! Мокрые только лысина и воротник. Я утер пот с лица, отдышался и попятился к базе. Упускать труп из виду боялся, вдруг поднимется.
   Зашумела рация. Сквозь шипение пробился взволнованный голос дежурного:
   - Островский, что за выстрелы?
   - Болотника уложили.
   - Пострадавшие есть?
   - Никак нет.
   - Хорошо. Конец связи.
   Часовые смотрели на меня, как на призрака. Должно быть, кровь не успела прилить к лицу. Или в глазах что прочли?
   - Товарищ старший лейтенант, - завороженно протянул Рогов, - на моей памяти из схватки с болотником один на один еще никому не удавалось выходить живым.
   Я вяло улыбнулся:
   - Надо ж когда-нибудь начинать.
   - Вы целы?
   - Живой я, живой. Можешь потрогать.
   На негнущихся ногах я зашел в караульное помещение, мешком упал на стул. Руки дрожали. Чтобы унять волнение, я закурил. Помогло. Мышцы расслабились. Холод внутри растаял.
   После второй сигареты я вспомнил об артефакте. Под светом настольной лампы разглядел причудливое сплетение спиралей. Точно раздираемая во все стороны клякса. Зона, оказывается, авангардистка.
   В коридорчике застучали берцы. Я быстро спрятал камень в карман брюк. В комнату вошел сержант Рогов.
   - Хоть бы одно дежурство прошло спокойно, - пожаловался он. - Мы как услышали этот вой - точно сотни бешеных свиней завизжали. Столько в нем злобы, агрессии... Я уж, извините, товарищ старший лейтенант, мысленно попрощался с вами.
   Я пристально посмотрел на Рогова. На кой он мне все это говорит? Нервишки болтовней успокаивает?
   - А вы из-за него к туннелю пошли? - не унимался сержант. - Отчаянный.
   Ответить, не ответить?
   - Нет, - говорю, - видел кого-то. Кажется, сталкера.
   - Может, того, зомби?
   - Вряд ли зомби драпанул от меня с такой прытью.
   Шутка подействовала. Пережитый ужас смазался, сержант опомнился. Взглянул на расставленные на столе шахматы, предложил:
   - Партейку?
   За игрой я попытался выведать у Рогова все, что он знал об артах. Знал он немного. Практически ничего. Военных сталкеров интересовали собиратели бирюлек, а не сами бирюльки. Если сержанту и попадались искатели с хабаром, то камни Рогов выкидывал в озеро. Не могу назвать сержанта идиотом. Арты все излучают радиацию, от которой человек может заболеть тем же раком. Возможно, в этом свихнувшемся мире именно Рогов поступает правильно, не пускает дрянь за пределы мертвой земли. Есть еще люди, которым человечество дороже себя.
   - А вот вам и мат, - Рогов радовался, как ребенок.
   Я крякнул, встал.
   - Пройдусь до западных ворот. Ты оставайся тут.
   - Есть, трщ стрший лейтенант! А по возвращению, может, того, еще партейку?
   Я вздохнул. Не люблю проигрывать, но чем еще скрасить ночное деужурство?
   - Договорились.
   Здания базы ночью оживали. Представлялись мудрыми старыми великанами, печально вздыхающими по былым временам. Когда-то тут сновали интеллигентные люди, ни разу не державшие в руках оружие. Они с энтузиазмом отдавали себя науке, прогрессу. Тут они жили, работали, создавали семьи, любили, расставались, растили детей, спорили с коллегами, пели песни под гитару, праздновали Новый Год. Молодые, почтенного возраста, веселые и серьезные, разные и в то же время одно целое. Их было не так много, ведь НИИ построили уже в девяностых. Ученые-биологи изучали воздействие радиации на флору и фауну, надеялись вернуть зону отчуждения в хозяйственный оборот. Неподалеку еще сохранились фермы, теплицы. Экспериментальный скот охраняли собаки. Потом их бросили. Проект закрыли, а друзей человечества предоставили самим себе.
   - Чертовы псы! Воют и воют, воют и воют, - сорвался Прозоров, полногубый смуглый караульный.
   - Рядовой Прозоров, отставить панику! - скомандовал я и подошел к баррикаде из мешков с песком. - Если так нервничать по каждому шороху, то через месяц тебя отвезут в психушку. Никто не пробегал?
   - Если б пробегал, мы бы накормили его свинцом, товарищ старший лейтенант, - добродушно промолвил рядовой Бабич, солдат с ребячливым лицом. Как не увижу, всегда улыбается, - удивительное дело в Зоне.
   - А что за выстрелы были у вас? - поинтересовался Войнович, полнощекий ефрейтор, эдакий деревенский детина кровь с молоком.
   - Комаров стреляли, - пугать ребят не хотелось.
   Солдаты тихо посмеялись. О воротах забыли. Собственно, ворот не было ни на одном из постов. С первого еще в девяностые сняли - утащили на металлолом, второй охранял огромную брешь в заборе. Не доставало, считай, целой плиты.
   Все караульные смотрели на меня. Смертельная оплошность. Пришлось все-таки напугать.
   - Враг! - крикнул я и ткнул пальцем парням за спины.
   Солдаты враз обернулись, взяли тьму на прицел. Я лукаво усмехнулся, бросил наставительное "так-то" и пошел назад, в караулку.
   - Вот демон, наебал, - сказал Прозоров беззлобно.
   - Правильно, нечего расслабляться, - отозвался Бабич.
   Наряд мне подобрали хороший. Ребята боевые. Других в военсталах и не держат.
   
   Капитан Седов - мужик серьёзный, шутить не любит и никогда не улыбается. Вид у него внушительный: высокий, поджарый, прямо давит на тебя силой и уверенностью. Взгляд серых глаз либо строг, холоден, либо оценивающий, задумчивый. Сейчас я на себе испытывал второй.
   Седов потер гладко выбритый подбородок, сухо бросил:
   - Да и черт с ним.
   Я округлил глаза.
   - Товарищ капитан, нельзя же вот так отпускать нарушителя.
   - Почему? Его Зона съест. Если нет, то на каком-нибудь кордоне попадется, когда с хабаром будет возвращаться. Я рисковать людьми по пустякам не собираюсь.
   - Товарищ капитан, разве задача нашего подразделения не отлов нелегалов?
   Седов хмыкнул.
   - Зеленый ты еще, старлей. Пойми, тут тебе не кавказские леса. Мы, как саперы: ошибаемся один раз. К нам сводка об этом твоем нарушителе поступала? Нет. Ты его видел когда?
   Я напряг память.
   - Во втором часу, кажется, товарищ капитан.
   - Во-от, - Седов взял со стола пачку сигарет и закурил. - А сейчас у нас восемь утра. Скорость человека в среднем пять километров в час. То бишь сейчас твой молодчик может у Монолита на коленях стоять.
   Я вздрогнул.
   - Товарищ капитан, а что вы знаете о Монолите?
   Седов отмахнулся, откинулся на спинку кресла, повернул его ко мне боком и выпустил к потолку струю дыма.
   - Сказки это, старлей. Не загружай голову. Я лишь хотел сказать, что сталкер твой сейчас может быть где угодно. Целесообразно нам пускаться в погоню?
   - Я - неплохой следопыт.
   - Ишь ты, какой упертый! Забудь, говорю. Лишний геморрой. Темно было. Сам говоришь, что сталкер ускользнул быстро, а потом болотник напал. Может, его и видел, а не человека.
   Я вздохнул. План провалился. На кордон что ли попроситься? Только внутренний, на последний заградпост. Буду со сталкеров дань собирать.
   - Свободен, старлей.
   - И молодец, что не погнался за сталкером, - услышал я уже в дверях, - я - не Бурнов, а Зона - не место для инициативы.
   Властный мужик. Любит держать все под контролем. С таким-то чертом на шее не насобирать мне артефактов, хоть в Клондайке засядь.
   Я вышел на улицу. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. "Письмо написать, что ли?" - подумал я. Здесь, в Зоне, у меня появилась странная привычка: писать письма жене и дочери, - когда я прекрасно знал, что доставить их до адресата некому. Если на душе гадко и тяжко, письмо и молитва - отличное лекарство.
   - У, гад, скрылся! - раздалось над головой.
   На лестнице смотровой вышки стояли три солдата. Они смотрели в бинокли и что-то оживленно обсуждали.
   - Бойцы, что там у вас? - крикнул я.
   Солдаты, чуть не падая, встали по стойке "смирно". Один отрапортовал:
   - Сталкер, товарищ старший лейтенант. На Кислотное озеро забрался.
   Я не поверил ушам. Что-то искатели осмелели. Второй за одни сутки! У военной базы!
   - А ну-ка... - я растолкал бойцов и взобрался на площадку, под навес, предварительно ответив часовому, кто идет.
   Караулил рядовой Гриценко. Во взводе его называли Аистом. Долговязый, нескладный парнишка двадцати восьми лет был отличным снайпером, но в силу роста - и отличной мишенью.
   Гриценко приник к оптике, выжидал.
   - Капитан знает? - спросил я.
   - С минуту назад доложил, трщ стший лейтенант, - ответил снайпер, не отвлекаясь от цели.
   - Что сказал?
   - Стрелять, - прозвучало, как само собой разумеющееся.
   Безразличие солдата поразило. Может, я в самом деле был еще зелен, чего-то не понимал?
   Я связался с капитаном по рации, попытался добиться отмены приказа:
   - Товарищ капитан, мы же не киллеры. Нельзя вот так... как клопа. Разрешите задержать?
   - Островский, что ты так на подвиги рвешься? - раздражился Седов. - У тебя жена с дитем, побереги себя. Думаешь, сталкеры - это безобидные аборигены? Хрен там ночевал! На их счету немало наших ребят. Заметит тебя - первым откроет огонь. Без раздумий. Так что кончайте засранца.
   Я попробовал сменить тактику:
   - Товарищ капитан, он может поделиться ценной информацией. Рассказать, какими тропами прошел заградительные линии. Мы же должны пресекать проникновения и выдворять нарушителей из Зоны. Ну, и артефакт изымем, ученым отошлем. Наука всегда нуждается в помощи со стороны.
   Капитан Седов вздохнул. Я его достал, но щит все же пробил. Капитан думал.
   - Артефакта при нем может и не оказаться, - наконец, сказал Седов, - да и тропы все не выведаешь. Одни возьмешь под контроль, как появятся другие. Впрочем, может, сталкер и сгодится. Должен же знать скупщиков хабара.
   Мои губы растянулись в улыбку.
   - Так что, товарищ капитан?
   - Даю добро, - отозвался Седов неохотно. - Если твоя идея по той или иной причине провалится, Гриценко выстрелит.
   - Я возьму с собой, - я посмотрел в люк, чтобы разглядеть стоявших на лестнице, - Кабанова, Стельмаха и Радченко.
   - Хорошо. Учти: если кто погибнет, это будет на твоей совести.
   Вот, блин! Все-таки нагадил в душу. Не любит проигрывать товарищ капитан. Последнее слово должно быть за ним. За тремя я могу не уследить, одного как-нибудь уберегу. Кто там самый надежный?
   - Стельмах!
   - Я!
   - За мной.
   - Есть!
   Стельмах был почти ровней мне по годам, до Зоны ходил старшиной, - как и я, руководил личным составом. Лицо его покрывало множество мелких шрамчиков, напоминало стервятника: острые черты, хищный взгляд раскосых глаз. В Зоне всех пробивало на черный юмор, но Стельмах любил его особенно. Зону не боялся, команды исполнял оперативно, четко, а убивал... убивал даже с некоторым садизмом. Отдельные военсталы побаивались Стельмаха. Впрочем, я его понимал. Чечня, Косово оставили неизгладимый след. Возможно, Стельмах повидал больше меня.
   Мы рысцой добежали до бреши в стене, внимательно осмотрели дальнейший маршрут.
   - Строго за мной, - приказал я, хоть и сомневался, что знаю Зону лучше: Стельмах служил здесь уже год.
   Я набрал полные карманы мелких камней, осыпавшихся с разлома стены. На молчаливое удивление Стельмаха тоже ничего не сказал.
   Мы отдалились от базы на десять шагов, когда услышали журчание аномалий. Я взял несколько камней, взмахнул рукой - камешки разлетелись веером. Два проскочили, остальные три срикошетили в траву, точно магнитом притянуло.
   Стельмах одобрительно кивнул, облизал губы. Волнуется.
   С помощью камней и данных Богом чувств мы добрались до берегов Кислотного озера. Торопились, чего в Зоне делать нежелательно, и все равно опоздали.
   Хлопнуло, словно лопнул воздушный шарик. С далекого расстояния таким нам показался гром винтовки. Гриценко сработал на славу. Мы услышали шлепок тела о воду. Стельмах утер пот со лба, заглянул мне в глаза, должно быть, растерянные, и спросил:
   - Уходим?
   - Погоди. Посмотрим, что у него. И не гляди на меня так. Я не мародер, просто при нем может быть что-то важное.
   - Номера скупщиков? - скептично предположил Стельмах.
   - В том числе. Можешь обождать здесь.
   Я уже подался вперед, чтобы ступить в воду, но Стельмах меня притормозил.
   - Товарищ старший лейтенант, там полно аномалий. Видите зеленые испарения? Это "газировки". Мне они чуть лицо не сожгли.
   Стельмах указал на свои шрамы.
   - Я в туман не сунусь, - обещал я.
   - Вы бы "графины" надели...
   "Графинами" военсталы называют пластикатовые чулки на резинках. Их натягивают поверх берцев и штанов, а на бедрах затягивают, чтоб не спали. Такая предосторожность служит надежной защитой от радиационной воды. В общем, Стельмах буквально спас меня. Я кивнул в знак признательности и достал из подсумка пластикатовые свертки. Пришлось повозиться, не так-то просто впрыгнуть в графины.
   Посреди озера возвышалась избушка на сваях. За ней, ближе к противоположному берегу, темнел труп. Дрейфовал, как бревно. Озеро сильно заросло и обмелело, поэтому вода доставала самое большое до колен.
   Я обошел избу и остановился. Мертвец оказался болотником.
   Кожей почувствовал: в затылок смотрит дуло пистолета. Что ж, знакомая ситуация. Я непринужденно спросил:
   - Чего ждешь, приятель?
   - Где остальные? - напряженно прошептали сзади.
   Опять этот голос! Его обладателя я держал на мушке этой ночью. Ирония судьбы, роли поменялись.
   - Знаешь, они не любят знакомиться, когда в них тычут оружием, - ответил я.
   - Ты уложил болотника?
   - Наш снайпер. На его месте был бы ты, если бы я не заступился. Нашел чего?
   - Ты мне зубы не заговаривай. Где твой отряд? В кустах?
   - Ну, допустим, ты окружен. Допустим, мои ребята думают: разнести парню голову, или он одумается. Что скажешь?
   Молчание. Ха, проглотил.
   С поднятыми руками, медленно, я повернулся лицом к сталкеру. Он спрятался от снайпера под избой, среди свай. Оказалось, мы встречались не раз.
   - Ба! Студент!
   Сталкер опешил, чем я мигом воспользовался. Раз - пистолет перекочевал в мои руки, а мальчонка согнулся с перебитым дыханием.
   - Ну что же ты, студент, игрушку новую нашел, - качая головой, пожурил я.
   Сталкер прокашлялся, выпрямился, просипел:
   - Мы знакомы?
   - Опа! Я ж тебя на себе тащил три недели назад. От псов спас. Хорошее быстро забывается, да, студент?
   Тогда мальчишка был не в том состоянии, чтобы рассматривать спасителя. Да и форму я сменил. Военсталы выглядят приличнее. Спецназ Зоны как никак.
   - Ну, и что теперь? - поскучнел сталкер.
   - Отпустить тебя я не могу. Снайпер видит наш разговор. Так что топай.
   Сталкер сгорбился, побрел в указанном направлении, пробормотал:
   - Будто бы отпустил, если б нас не видели...
   - А на кой ты мне? Мне хабар твой нужен, информация.
   Сталкер оглянулся, прищурился.
   - И ночью ты был? - догадался он.
   - Иди, иди.
   - Сюрпра-айз, - озадаченно протянул Стельмах, увидев пленника. - А кого ж Гриценко уложил?
   - Болотника, - ответил я и обратился к сталкеру: - Ты, зелень, бежать не вздумай.
   На базу мы вернулись героями. Кабанов и Радченко накинулись на Стельмаха с расспросами. Они служили немногим больше меня и ни разу не выходили за стены. Я же повел пленника в штаб.
   По пути мы свернули в тень подворотни. Я развернул парня к себе лицом и прижал к стене.
   - Где артефакт? - выдохнул запальчиво.
   - Не нашел ничего.
   Глаза отвел, что могло значить одно: сбрехал, скотина. Я схватил сталкера за грудки, рванул к себе и впечатал в стену. Приставил к горлу пистолет.
   - Ну? - с угрозой в голосе поторопил я.
   Студент заиграл желваками, но не шевельнулся.
   - Я ж найду. Сам. Снимай куртку.
   О-о, сколько презрения я прочел в его взгляде. Даже стыдно стало. Капелиночку. Я еще помнил, зачем в Зоне. Причина могла оправдать любую подлость. Чихал я на мораль, когда на кону стоит жизнь любимых мной людей. Жизнь - не романы Вальтера Скотта, в ней нет места благородным рыцарям. Самый гуманный человек печется о ближнем лишь до тех пор, пока под ногами не загорится земля. Либо ты - хищник, либо - дичь.
   Студент запустил руку в карман куртки и протянул мне пластикатовый пакет, стянутый резинкой. Сквозь материю прощупывался твердый шишковатый предмет.
   - Что там? - спросил я.
   - Ломоть мяса, - зло ответил Студент и отвернулся.
   - Твою ж мать, - выругался я разочарованно и бросил пакет за ящики.
   У сталкера чуть глаза на лоб не вылезли. Внутренний голос зашипел мне, что парень имел в виду вовсе не кусок барбекю. Я почувствовал себя круглым идиотом. Кто же хранит мясо в пластикатовом мешке?
   Подобрать арт, значило опозориться перед сопляком. За пирамидой ящиков пакет не виден, я мог взять его и позже. Моя собственная тупость разозлила, и я решил дожать парня.
   - Вытряхай карманы.
   Студент вдохнул полной грудью, закатив глаза вверх, с недовольной гримасой отдал украинскую мелочевку, КПК и небольшой, с рацию, желтый прибор. Похоже, детектор артов. Я повертел его в руках, сталкер съязвил:
   - Может, ликбез провести?
   - Ща я тебе по морде проведу, - я взял сопляка за шиворот, рывком поставил перед собой и подтолкнул вперед. - Давай шевели ластами.
   Казалось, я слышал, как скрежетали зубы молодого сталкера. Он рисковал жизнью ради арта, а я его выбросил, словно мусор какой. Забавно: потом Студент будет заливать в попойках, что не все военные охочи до взяток и чужого добра.
   - Если капитан спросит насчет артефакта, его у тебя не было. Понял?
   - Да мне-то что.
   - А то, что руки-ноги переломаю. Усек? - для пущей убедительности я сжал тонкую шейку горе-сталкера.
   - Ус-с-сек, - сквозь зубы выпустил парень.
   Общий язык мы нашли. Студент не испугался до дрожи в коленях, но понял, что шутить с тем, на чьей стороне сила, не стоит. Я вытянул из него еще немного информации. Прежде всего о скупщиках хабара. Студент знал лишь двоих: Сидоровича и Куцего. Барыги удивили: расположились под носом у военных. Не иначе как подать коменданту, а то и Бурнову, платят.
   У входа в штаб нас остановил Поливайко. Дозиметр показал излучение выше нормы. Пришлось вымыть берцы.
   - Теперь ты, - я пихнул Студента к кадке с водой.
   Сталкер обмыл сапоги, но дозиметр Поливайко все равно среагировал. Неудивительно, малый в кислотном тумане не меньше минуты бродил.
   - С Кислотного? - спросил Поливайко скучно, видать, притомился от безделья.
   - С него самого, - ответил я мрачно; хотелось избавиться от Студента поскорей да вернуться за артом.
   - Даже не знаю, - по-телячьи протянул Поливайко и взялся за подбородок. - Переодеться бы ему. Он светит, как новогодняя елка.
   Я пожал плечами, бросил невозумутимо:
   - Тогда раздевайся.
   Поливайко испуганно вытаращился на меня, раскрыв рот. Я рассмеялся:
   - Да шутка. Зови дневального, пусть вынесет одежду.
   Поливайко вытянулся в струну, козырнул, выкрикнул:
   - Есть! - и бегом кинулся выполнять.
   Время тянулось, как эстонский говор. Руки чесались - так не терпелось взглянуть на брошенный арт. Дневальный не спешил. Студент тоже переодевался долго, точно из ГУЛАГа прибыл.
   - Что ты, как не живой? - не выдержал я и начал помогать застегивать китель.
   Все! Хлопнул парня по плечу, одобрил внешний вид:
   - Красавец!
   Военная форма Студенту в самом деле шла.
   - Теперь в темпе вальса к Седову, - грубо приказал я.
   Поздоровался с дежурным офицером, поднялся со Студентом на второй этаж. По узким темным коридорам парня я уже буквально гнал. Наконец, дошли. Я отрапортовал Седову и оставил молодчика ему на растерзание.
   Чуть ли не спортивным шагом заторопился к арту. Он, родимый, лежал на месте. Я снял резинку, запустил ладонь в пакет и... скривился. Камень оказался склизлым, будто в соплях. Я брезгливо вытер руку о штанину в надежде, что слизь - не яд, завязал пакет и спрятал в подсумок.
   - Островский, - вызвал по рации Седов.
   - Я, товарищ капитан.
   - Забирай сопляка. Сейчас за ним вертушка прилетит. Проследи, чтобы сел.
   - Есть, товарищ капитан.
   Вертолет! Я вспомнил о письмах. Другого шанса передать их не будет.
   Забрал Студента. Направляя толчками в шею, довел до казармы.
   - А теперь мне придется вырезать тебе глаза, чтобы ты не увидел располагу, - на полном серьезе известил я.
   Студент посмотрел на меня искоса, как на психа, фыркнул, спросил высокомерно:
   - Шутить изволите, гражданин начальник?
   Раскусил. Парень не плохо держится. Из него выйдет толк, если в Зоне не пропадет.
   - Слушай, браток, ты - парень неплохой, завязывай со своими вылазками. Три месяца отсидки ты уже заработал. Дальше - больше. Чего б тебе не жить по-честному? У тебя все живы-здоровы? Во-от. Чего тебе в пекло лезть? Девок любишь? Ну, вот. А они сталкеров за версту обходят. Ты ж ходячим изотопом станешь, и дети уродами родятся. Думаешь, простому человеку под силу только влачить жалкое существование? Брось, ты ведь в универ поступил - не дурак, значит. Главное, захотеть, поставить цель, и все получится. Университет, работа, семья...
   Студент смотрел на меня со скепсисом. Половину слов, наверное, мимо ушей пропускал. И чего я распинаюсь?
   - Ты - военный или поп? - раздражился парень. - Проповеди читаешь на "ура", но у меня своя голова на плечах.
   - Она тебя на нары привела. Двигай, - я толкнул Студента к лестнице.
   В расположении взвода я поручил сталкера дневальному, а сам отправился за письмами. Одно дописать не успел. Ну, и ладно, так отправлю. Бережно засунул конверты в нагрудный карман кителя и вернулся к Студенту.
   - Пошли, сопля.
   "Опера" долго ждать себя не заставили. За штурвалом сидел Ленька Корешок. Он меня на базу перевозил. Прозвище получил за то, что постоянно настаивал корень какого-то растения. Потом пил, говорил, радиацию выводит из организма.
   Сопровождающего я видел впервые. В шлеме с зеркальными панорамными очками и бронекостюме он походил на киборга. Представился, вяло пожал руку.
   - Полезай, - приказал я Студенту, кивнув на вертолет, и обратился к "оперу": - Слушай, брат, выручи, а? Письмишки кинь. У вас же штабной ходит на почту. Не в службу, а в дружбу, а?
   Оперативник коротко качнул головой, не проявив ни капли эмоций, принял конверты, отсалютовал и запрыгнул в вертушку.
   Я смотрел на поднимающуюся в воздух машину и думал: лучше бы я попросил Леньку. Уж как-то равнодушно "опер" отнесся к просьбе.
   Корешок помахал мне с приветливой улыбкой, я поднял руку в ответ. Вертолет развернулся на юго-восток и полетел. Казалось, он уносит не письма, а частичку сердца.
   Утро началось с тревоги. Сирена завыла незадолго до подъема. Дневальный проорал команду, включился свет. Располага вмиг оживилась. Одеяла отлетели на дужки коек, зашуршала одежда, защелкали пояса, застучали берцы.
   "Внимание! Начинается выброс. Всем в укрытие", - ровно промолвили, разнося эхо, уличные громкоговорители.
   "Внимание! Начинается выброс. Всем в укрытие".
   В располаге все застыли.
   - Твою мать! - воскликнул Перец с досадой. - Не могли подождать минут сорок.
   - Все равно выброс не дал бы доспать, - возразил Гном.
   Военсталы начали раздеваться. В коридоре раз за разом хлопала дверь, доносились возбужденные голоса, быстрые шаги.
   Я лег прямо в одежде, закинул руки за голову и уперся взглядом в потолок.
   - Дневальный, туши свет! - крикнул Перец.
   - Не положено.
   - На положено хуй наложено. Туши, бля.
   Скрипнула дверь комнаты дежурного по роте, я услышал тихое басовитое бормотание Палыча, свет потух.
   Трухануло. Да так, что с потолка посыпалась цементная крошка. Кто-то чихнул.
   На улице, должно быть, светло, как днем. Однажды я был в карауле, когда случился выброс. Все спрятались в казарме, штабе, а я задержался. Не пожалел. Такое увидишь, всю жизнь вспоминать будешь - небывалая красота. В те минуты я понял тех, кто влюблен в Зону.
   В здании нам ничего не грозило. Все окна заколочены наглухо, стыки - замазаны глиной. В щели могла проникнуть не только радиация, но и толком неизученная энергия, которая порождала аномалии. Некоторые дома Зона отметила еще до того, как военные взяли НИИ "Агропром" под контроль. Входы фонящих комнат опечатали и строго запретили туда соваться. Если приникнуть к их дверям ухом, то услышишь потрескивание вроде того, что издает наэлектризованная синтетика. Как-то я открыл такую комнату, думал найти арт. Посмотрел на бешенные танцы молний, впечатлился и запечатал замок. Войти в тот хаос решился бы только смертник.
   Грохнуло. Затрусило. Стены загудели. На улице разряжались молнии, одна за другой. Завыли псы, их заглушил пронзительный вопль болотника. Раскаты грома участились. Воцарилась пульсирующая какофония. Зона выплевывала новые порции ужаса и болезней.
   Перец спокойно посапывал.
   
   Выброс разметал тучи по небу, и теперь они спешили навстречу друг другу, чтобы сомкнуться в серое покрывало от горизонта до горизонта. Насыщенный запах озона будоражил мозг, радиация давила из глаз слезы. Светило солнце - большая редкость в Зоне. Я невольно остановился, радуясь едва ощутимому теплу на коже лица.
   По двору ходили два дозиметриста, проводили замеры. Выброс богат на сюрпризы: одни аномалии сметает, другие сеет с щедростью колядующего. Зимой такие подарки обнаружить значительно легче, но в этом году, несмотря на середину декабря, снег выпадать не спешил.
   Раздались хлопок и глухой стук. Дозиметрист взорвал пиропатрон и вогнал в землю стальной прут. Привязал к оголовью желтый флажок, вложил в его кармашек бумажку. На вкладышах замерщики указывали уровень радиации, дату замера и вид аномалии, если таковая имелась.
   - Островский, долго тебя ждать? - возмутилась рация голосом Седова.
   - Бегу, товарищ капитан.
   Бежать я, конечно, не собирался. Шел не спеша, внимательно осматривая дорогу, словно оказался на базе впервые. После выброса зевать нельзя.
   В кабинете Седова меня поджидал не только капитан. Рядом с ним стоял брюнет с голливудской внешностью, примерно моих лет, может, чуть младше. Судя по броннику, военстал. Новенький? Новое лицо не помешало бы: развеял бы у мужиков апатию, поделился бы вестями с Большой Земли.
   - Знакомься, старлей, - произнес Седов, указав ладонью на новичка, - полковник Дегтярев, наблюдатель СБУ.
   Я чуть не сел. Передо мной словно встал новый человек. Смазливый профан испарился без следа. На его месте приосанился атлетичный ветеран Зоны, хладнокровный, бесстрашный, обладающий аналитическим умом и удивительной способностью располагать к себе собеседника. Неужели на меня смотрел тот самый Дегтярев, герой военсталов, про которого мы частенько травили анекдоты? "Подойдя к градирне, Дегтярев услышал зов о помощи. Вокруг - ни души. "Допился", - подумал Дегтярев и вышвырнул бутылку водки в кусты".
   - Островский!
   - Я! - подтянулся, состроил серьезную мину.
   - Ты что пялишься на полковника, как на голую бабу?
   Губы Дегтярева едва шевельнулись - сдержал улыбку, спартанец.
   - Виноват. Старший лейтенант Островский, - представился я полковнику.
   - Так, старлей, слушай меня внимательно, - Седов понизил тон, подался вперед, нависнув над столом. - Даю тебе полчаса на отбор пятерых бойцов. За нас не беспокойся - бери лучших. Вам с полковником предстоит полет в Припять. Как сядете в вертолет, полковник Дегтярев - главный. Беспрекословно выполнять его приказы. Хранить, как собственный яйца.
   От последних слов брови Дегтярева поднялись.
   - Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу капитану?
   Дегтярев кивнул, почти незаметно.
   - Товарищ капитан, разрешите вопрос? - спросил я, проклиная правила субординации.
   - Валяй.
   - Цель нашей операции?
   - Ваша задача: охранять полковника и оказывать ему содействие. Во всем. Остальное ни тебя, ни твоих бойцов волновать не должно. Усек?
   - Так точно, трщ капитан!
   - Вылетаете после обеда. Сформируешь группу - список мне на стол. Потом дуйте на склад, и в столовую. Я распоряжусь, чтобы вам выдали двойную порцию. Да, проверьте снаряжение как следует. Думаю, не стоит объяснять, куда вы отправляетесь?
   - Никак нет, трщ капитан!
   - Все.
   - Разрешите идти?
   - Иди. У тебя три часа, старлей.
   Спешка, Припять, СБУ - все говорило о серьезности предстоящей операции. Если прибыл человек из СБУ, то в успешности выполнения задания заинтересовано государство. Не иначе как возникла угроза национальной безопасности. Тогда почему к операции привлекают граждан России?
   Я вернулся в казарму, взял в прикроватной тумбочке ручку, тонкую клетчатую тетрадь, выдрал из нее листок и сел за стол в комнате досуга. Итак, кого взять с собой? Стельмаха - однозначно. Бабич - неплохой парень, да больно улыбчив. Прозоров - раздражителен. Кабанов - неповоротлив. Гриценко - медлителен. Рогов - трусоват. Радченко - зелен. Шумейко, он же Гном... Мал да удал. Сойдет. Злобин самонадеян, тем не менее "крутой перец". Хорошо или плохо ничего не бояться? Страх - это тормоз, ограничитель возможностей, с другой стороны - основополагающее инстинкта самосохранения. На безрыбье и рак - рыба. Перец - с нами. Та-ак, три человека есть. На южной базе выбор богаче. Там частенько приходится бить тварей с топей, поэтому и бойцы подготовленнее, закаленнее. Поскребем еще по сусекам? Левша вроде мужик не промах, хоть и больше по технической части.
   О! На ловца и зверь бежит.
   - Стельмах!
   Сержант крутанулся на каблуках и гаркнул:
   - Я!
   - Иди сюда. У нас гость. Видел?
   - Так точно, товарищ старший лейтенант.
   - Так вот, надо собрать группу для сопровождения этого гостя в Припять.
   Глаза Стельмаха округлились.
   - Да-да, - ответил я на молчаливый вопрос, - ты с нами.
   Стельмах нахмурился, спросил глухо:
   - Кто еще?
   - Шумейко, Злобин, Левчук. А вот пятого пока не выбрал. Может, ты посоветуешь?
   Стельмах пожал плечами, обронил ненавязчиво:
   - Цоха.
   - Что за Цоха?
   - Цховребов. Настоящий джигит. Марс и Апполон в одном лице, - резюмировал Стельмах с едкой усмешкой.
   - Не пойдет, - произнес я тоном, не терпящим возражений; хачей мне еще не хватало.
   Стельмах занялся покусыванием нижней губы. Сосредоточенно содрал всю корку, наконец, нехотя выдал:
   - Надеюсь, я не смертный приговор подписываю. Горбатый хорош.
   - Младший сержант Горбунов?
   - Так точно. Как-то мы на Рассохе в засаду попали. Два часа отбивались, пока подмога не пришла. Горбатый придумал, как усилить сигнал рации и связался с базой. Потом всю дорогу меня на себе тащил. Потрепало меня тогда неслабо. С виду Горбатый безобиден, но в бою преображается. Марс, иттить его...
   - Уговорил. Найди его и остальных. Я к Седову, ждите меня у оружейного склада.
   - Есть!
   "На жопе шерсть", - додумал я привычную армейскую остроту. Настроение упало. Припять, наверное, кишит артами, но ведь не только ими. Не зря же превратилась в страшилку, которой пугают ночью у костра. Это когда и на "Агропроме" несладко.
   Дегтярев был все еще у Седова. Разложили на столе карту Припяти, что-то горячо обсуждали. Один угол карты придавливала кружка горячего кофе. Его пил капитан, когда хотел встряхнуть мозги. "Чтобы механизм работал слажено, шестеренки необходимо периодически смазывать", - объяснял он.
   - Товарищ полковник, разрешите?
   Дегтярев качнул головой. Седов заметил в моей руке бумагу, воскликнул:
   - А, список! Давай.
   Капитан разгладил листок, взглянул на корявые строчки, сощурил глаза, кивнул сам себе, отрывисто бросил:
   - Хорошо. Гудериан вас ждет. Товарищ полковник, а как же аномалии?
   Обо мне забыли. Я тихо выскользнул в коридор, приник ухом к двери.
   - Не волнуйтесь, мы учли ошибки, - мягко заверил Дегтярев. - Вертолет снаряжен электроникой, реагирующей на скачки атмосферного давления, изменения электромагнитного поля. Пилот у нас опытный. Прорвемся.
   - Что если при посадке вас атакуют?
   - Мы ведем наблюдение со спутника. Крупных скоплений монолитовцев не обнаружено. Видимо, Стрелок изрядно потрепал их.
   - И все же. Достаточно одного монолитовца с гаусс-пушкой...
   - Капитан. Поверьте, все предусмотрено. Мы сядем. Возможно, группа вернется в полном составе, если ваши солдаты будут меня слушать.
   Я услышал приближающиеся шаги, выпрямился и направился к лестнице. По пути встретился дневальный. Солдат нес капитану документ на подпись.
   Я спускался на первый этаж и обдумывал услышанное. "Возможно, группа вернется в полном составе". Прозвучало так, словно мы собирались на свидание с Дьяволом. Вовремя я отправил письма. Господи, проследи, чтобы брат исполнил обещание, позаботился о моих девочках, если я...
   Во дворе дозиметристы заканчивали работу. Пруты с флажками торчали из земли, как надгробья. Небо затянуло унылой грязью. В водосточных трубах тоскливо завывал ветер.
   К складу я подошел с похоронным настроением. У Гудериана горела всего одна лампочка, над столом. Гудериан - сама прагматичность. Он знал свое царство до последнего шнурка. Зачем жечь лишнее электричество? Заведовал Гудериан всем, что складировалось: оружием, обмундированием, съестными припасами. Конечно, всякий солдат считал необходимым подружиться со столь многообещающей личностью, поэтому кладовщика окружал преимущественно позитив. Возможно, от него талия немца и распухла, как глобус.
   - Халло, трух, - приветствовал Гудериан с улыбкой во все тридцать два. - Сетоф сфонил. На фойну сопираешься?
   - Похоже на то, - ответил я мрачно.
   Гудериан изобразил словоохотливую физиономию и шутливо спросил:
   - Сколько отфесить, герр Островский?
   - Чего?
   - Металла, герр Островский, - удивленно пояснил немец и расхохотался.
   Я сохранил кислую мину. Гудериану повезло. В силу своих этнических качеств, его сочли прирожденным каптерщиком. За пределы базы не посылали. Сиди себе, расти пивное пузо. Вспоминали о нем только по мере надобности. На его месте я бы давно протоптал тропинку за стену, прочесал бы близлежащую территорию на наличие артов.
   - Напор у тепя фнушительный. Капитан распорятился не скупиться. Терши, - Гудериан опустил на стол бельгийский автомат FN F2000, или "феньку", как ласково называли его военсталы. - С это теткой ты - гроза монолитовцев.
   Сверяясь с запиской и сыпля остротами, немец выкладывал передо мной подарки. Родимый "вальтер" чуть не облобызал.
   - Гуд, меня щас стошнит, - честно признался я.
   - О, лейтенант, не фолнуйся ты так. Тсэла путет твоя сатнитса. С вами Техтярефф.
   Я взвесил в руке пистолет, попросил поменять затыльник рукояти. Мои толстые пальцы не укладывались в канавки. Это сейчас русские парни похожи на дистрофиков. В моем поколении еще сохранилось нечто от былинных богатырей.
   Гудериан исполнил просьбу оперативно, посмотрел поверх моего плеча и воскликнул, разведя руки:
   - А, пополнение! Лейтенант, стафь потпись, та я саймусь тфоими орлами. Фот, молотса. Так, пойцы, все умеют стрелять? - засмеялся только Гудериан. - И што фы фсе такие унылые? Как у фас гофорят? Фыше нос! Та! Костюмы у фсех в порядке? Чинить некогта - там нофый.
   Остальных Гудериан снарядил почти таким же арсеналом, только автоматы выдал дешевле - "Грозу". В любом случае нас вооружили до зубов, причем лучшим из того, что имелось на складе. Лишнее подтверждение важности возложенной на нас задачи.
   Памятуя наказ Седова, я тщательно проверил снарягу, чем вызвал у немца глубокую обиду. Гудериан следил за вверенными ему вещами, как швейцарский часовщик за часами.
   - С каких пор Гутериан утратил товерие? - возмутился немец.
   - Доверяй, но проверяй, старик. Не хнычь, - сказал я и хлопнул кладовщика по плечу.
   - Не в Майями едем, - проворчал Стельмах, осматривая затворный механизм автомата.
   - Так, у всех все работает? - громко спросил я. - Отлично. Идем в казарму, сдаем в оружейку и обедать. До скорого, Гуд.
   - Wer nicht wagt, der nicht gewinnt! - крикнул немец вслед.
   Хоть я в школе изучал немецкий, смысл сказанного Гудерианом остался для меня загадкой.
   - Чего это он отчебучил? - взыграло в Гноме любопытство.
   - Кто не отважен, тот не выигрывает, - сухо перевел Горбатый.
   - Посмотрел бы я на его тучную задницу под обстрелом, - проворчал Стельмах. - Товарищ старший лейтенант, есть догадки, что мы забыли в Припяти?
   - Пока нет. Наша задача: во что бы то ни стало сохранить жизнь полковника. Зачем и почему - не ваша головная боль.
   Треснул, рявкнул грозовой разряд. Мы дернулись в сторону и тут же разразились матом. На бордюре сидел-скучал Бабич, кидал камешки на газон, за поставленную дозиметристами оградку. На каждый бросок неустанно огрызалась "электра". Я вспомнил мать и прамать Бабича и отослал его в помощь наряду по столовой.
   В казарме мы заперли снарягу под замок, а сами с мыльно-рыльным инструментом протопали в умывалку. Кто выполнял инструкции для галочки, небрежно и по своему усмотрению. Я же выполнял их с точностью до секунды. Сказано намыливать руки дважды - намыливал дважды. Сказано мыть минуту и две соответственно - время выдерживал. Лишние радики мне ни к чему. Больной, я семью не накормлю, не защищу.
   На выходе из умывалки висел своеобразный дозиметр, упрощенный. Всего одна кнопка. Жмешь, подносишь к нему вымытые руки, смотришь на табло. Если руки "грязные", снова растираешь серый порошок в обильную пену, трешь, трешь обозначенное время, смываешь с неменьшим усердием, сухо-насухо вытираешь и проверяешь фон. Естественно, для большинства это слишком муторно, долго и сложно. Я в их число не входил, за что за спиной меня называли Енотом. Их счастье, я не обидчив.
   После обеда мы вернулись в казарму за снаряжением. Вертолет еще не прибыл, нам выпало свободное время. Хотел написать жене да так и замер с поднесенной к бумаге ручкой. Я собирался в Припять, словно в последний путь. В таком состоянии напишешь еще что не так. Женщины, они чувствительные. Прочтет Люда, подумает, будто я прощаюсь, станет метаться по дому, плакать... Нет, брат дал обещание, он словами не раскидывается. Это у нас семейное. Если что... С какими мыслями я иду в Припять!
   Я вытащил за цепочку крестик, поцеловал, закрыв глаза и прося Божьей помощи, сжал крепко. Ну, с Богом!

   Перелет в Припять был самым долгим в моей жизни пребыванием в вертолете. Малое расстояние растянулось вдвое, если не втрое, из-за аномалий. Поначалу мы делали редкие маленькие виляния. По мере приближения к Припяти количество невидимых преград росло, а их масштабы заставляли совершать неимоверные крюки и зигзаги. Атмосфера еще буйствовала после выброса.
   Перекричать шум винта достаточно сложно, поэтому все молчали. Я занял себя изучением карты Припяти. На первый взгляд нам предстояло плевое дело: пройти несколько сотен метров и спуститься в подземную лабораторию. Что за гений решил соорудить научный центр под землей, история умалчивала. Я применил логику и пришел к выводу, что местечко, должно быть, секретное. Опять же, СБУ почем зря не привлекают. В секретных местах много мишеней не бывает, но нас снарядили лучше, чем на штурм Дудаевского дворца. Видимо, лаборатория потеряла ВИП-статус, а нас послали разобраться с любопытными.
   Меня хлопнули по плечу - Дегтярев указал вниз. Вот она, Припять... Город совсем не походил на тот, что я видел в детстве по телевизору. Теперь Припять и городом-то назвать было сложно, ее поглотил лес. Под нами чернело от многочисленных скелетов деревьев и кустарников. Реально ли здесь отыскать посадочную площадку? Разве что на крыше дома? И похоронить себя в обломках аварийного здания?
   Движения на улицах я не заметил. Один из плюсов зимней Зоны: врагу труднее спрятаться, нет покровительственной листвы.
   Пилот начал снижение. Мы приближались к относительно свободному от растительности пятачку. Вдоль него вытягивалось белое трехэтажное здание с пристройкой дугой. На фасаде большие потертые буквы гласили: "Энергетик".
   Стельмах смотрел на здание пристально, жевал нижнюю губу. Гном озадаченно потирал лысину. Горбатый удивленно косился на Дегтярева. Мужики знали то, чего не знал я.
   Легкий толчок обозначил посадку. Какафония внутри кабины перешла в отчетливые размашистые "фух". Высаживаться никто не спешил.
   - Товарищ полковник, - произнес Стельмах хмуро, - разрешите обратиться?
   - Так, солдат, бросай уставщину. В Зоне каждая секунда дорога. Пока ты спросишь разрешение, замеченный тобой снайпер снесет мне голову.
   Мы схватились за оружие, завертели головами. Дегтярев изогнул бровь, пояснил:
   - Я к примеру.
   Твою дивизию! Расслабиться, расслабиться...
   Перцу пример тоже не понравился. Об этом ясно говорили взгляд исподлобья и сжатые губы. Перец словно ждал очередную шутку.
   Стельмах смущенно кашлянул, подчеркнуто вежливо продолжил:
   - Товарищ полковник, разве мы сели не у базы монолитовцев? Это ведь местный ДК, я не ошибаюсь?
   - Все верно, солдат.
   - Стельмах.
   - Стельмах, - кивнул Дегтярев. - Когда-то здесь был штаб монолитовцев. Потом по Припяти девятым валом прошел сталкер по прозвищу Стрелок, а за ним - толпа ветеранов Зоны. Остатки подмели военные.
   - Я вижу человека! - крикнул Левша и застучал пальцем по стеклу.
   Из дворца культуры вышли пятеро сталкеров. Клином, как стая птиц. Одеты в белые комбезы - подготовились к зиме.
   - Спокойно, свои, - сказал Дегтярев. - Газы. Выходим.
   Хорошо, что перед полетом полковник дал время на перекур. Я чувствовал, в Припяти противогаз лучше не снимать.
   Настороженно всматриваясь в сталкеров, мы высадились. Искатели стояли на ступенях парадного входа. Дегтярев в момент оказался рядом и принялся пожимать руки. Наши челюсти плавно отвисли.
   - Вот те финт... - растерялся Стельмах.
   - А полковник-то коммуникабельный, - усмехнулся Гном.
   - Чересчур, - процедил Перец, отворачиваясь от неприятной картины.
   - Может, они того, на госбезопасность работают? - подал идею Левша.
   - Да что тут такого? - возразил Горбатый. - Ловлей сталков занимаются не СБУ, а военсталы.
   - В целях госбезопасности, - напомнил я. - Даже не так: в целях мировой безопасности. Кто знает, что искатели могут вытащить в мир из этого гадюшника.
   - Тише вы, полкан идет, - пресек разговоры Перец.
   - Ну, чего рты раззявили? - донеслось глухо из противогаза Дегтярева.
   - А что, и в масках заметно? - удивился Гном.
   - Да от вас за версту разит вопросами.
   - Товарищ полковник, - обратился Перец, - разве мы не должны этих... - Перец благоразумно проглотил ругательство, - задержать?
   - Они обеспечивали безопасность нашего приземления. Хочешь отблагодарить?
   - Но...
   - Можешь попросить их сесть в вертолет. Отчего-то мне кажется, что ответом будет пуля во лбу. Мы не за ними, Злобин, а благодаря им.
   - В смысле? - затряс головой Горбатый.
   - Много будешь знать - скоро состаришься, - сострил Гном.
   - Того сталкера, с которым я говорил, зовут Бродяга. Мы с ним давние знакомые. Именно он сообщил, что видел, как наемники вели пленного, по-видимому, ученого, на улицу Лазарева. Как раз там находится секретная лаборатория. Этим летом я обнаружил в ней документы по весьма мощному оружию. Пришлось конкурировать с наемниками, но я их опередил. Подозреваю, я вскрыл не все секреты бункера, если для наемников он по-прежнему представляет интерес.
   - Тогда получается, мы зря прилетели, опоздали, - рассудил Перец. - Сколько времени прошло с тех пор, как этот... Бродяга, видел наемников?
   - Бродяга проследил за ними. Наемники не вернулись.
   Повисла пауза. Думаю, не только у меня оживились волоски на спине.
   Гном обреченно вздохнул:
   - Эх, и угораздило же сунуться в Припять под конец света...
   - Всего несколько минут в Припяти, а у одного уже мозги полетели, - мрачно заметил Перец.
   - Сам псих, - обиделся Гном. - Сегодня двадцать первое декабря. На нем кончился календарь майя. Олигархи себе уже бункеры подземные купили.
   Перец пожал плечами.
   - Психоз заразен. А календарь... Сколько ж можно писать? Ничьей жизни не хватит. Вот и у астролога, или кто там у них был, не хватило.
   - Логично, - усмехнулся Левша.
   - Глядите, мужики! Первый снег! - воскликнул Горбатый.
   С неба плавно спускались пушинки. Я подставил ладонь. На нее сел белый крохотный ежик. Тут же вспомнилось, как прошлой зимой я, Люда и Машка играли в снежки. Меня не щадили, а я поддавался, чтобы услышать звонкий смех моих девочек. Игра закончилась кучей-малой. Фундаментом послужил, конечно, папа.
   - Как думаете, это хороший знак? - спросил Гном, завороженно смотря вверх; никто не ответил.
   Дегтярев кашлянул и притянул к себе всеобщее внимание.
   - Так, собрались, - командирским тоном начал он. - Идти недалеко. Ориентир - вон то высокое здание с советским гербом на крыше. Все видят? Отлично. За мной.
   - Товарищ полковник, - задержал Дегтярева Стельмах, - а как же наш пилот?
   - За вертолетом присмотрят люди Бродяги.
   - Присмо-отрят... - скептично сказал в сторону Перец.
   - Как я уже говорил, дорога каждая секунда, - продолжал инструктаж Дегтярев. - Снимите оружие с предохранителей. И не забывайте об аномалиях.
   То ли показалось, то ли Перец скрипнул зубами. Стельмах проворчал что-то недовольно. Полковник сыпал советами, как небо - снегом. Ну, прям, как с детьми.
   О шутках и разговорах забыли. Дегтярев шел первым, Горбатый замыкал.
   Запустение, разруха, мертвая тишина, лениво опускающиеся снежинки - все ввергало в транс, гипнотизировало. Думалось, ничто не способно поколебать невозмутимость Припяти. Советская атрибутика возвращала в счастливое прошлое. Восьмидесятые - далеко не шелковые времена, но тогда я был ребенком. Что может быть ярче, радостнее беззаботного детства?
   Плечо точно тисками сдавило. Я обернулся. Стельмах смотрел на меня сурово, покачал головой, убрал руку с плеча. Счетчик Гейгера возмущенно трещал. Воздух передо мной напоминал кисель - "трамплин". Виноват, поддался очарованию Припяти.
   Мы пробились сквозь заросший двор к улице Лазарева и направились вдоль нее. С обеих сторон дорогу сжимали высотки и густые заросли. Неуютно. Мы беспокойно водили стволами, вглядывались в темные окна, прогалины. Дегтярев сохранял завидное спокойствие.
   Голова вспотела. Холодная резина липла к лысине и чудилась лягушачьей кожей. Мерзость.
   Гном шел пригнувшись. В полный рост он доставал мне до солнечного сплетения, а сейчас волочился на уровне бедра. Перец заметил это, хлопнул Гнома по спине и громко воскликнул:
   - Что ползешь? Минометы молчат.
   Гном выплюнул ругательство, но выпрямился. Наверное, сам не заметил, как начал тянуться к земле. Страх всегда давит на плечи, шепчет: затаись, спрячься, пережди.
   - Тсс! - оборвал было начавшуюся перепалку Горбатый.
   Дегтярев обошелся одним осуждающим взглядом - Перец сразу посерьезнел.
   Здание слева оборвалось, уступило тощим деревьям. Справа все еще продолжалось восемнадцатое общежитие. Мы перестали крутить головами, потому как увидели конечный пункт.
   КБО "Юбилейный" следил за нами десятками пустых глазниц. Летом его, наверное, чуть ли не полностью скрывала зелень. Сейчас же серые стены пересекали черные стержни стволов и паутины ветвей.
   - Осторожно, - напомнил Дегтярев, - дом почему-то привлекает зомби.
   Трупаки - вещь, леденящая кровь. Они и с экрана телевизора навевают суеверный ужас. Впрочем, зомби Зоны в действительности живые. Это люди, у которых мозги попросту сварились вкрутую. Причины разные: в аномалии не повезло, попал под излучение Выжигателя Мозгов, контроллер перегрел, но не сожрал. Зомби соображают примерно с той же скоростью, с какой процессор первого поколения переваривает компьютерные игры третьего тысячелетия. Движется трупак ненамного быстрее. Что живей его, то приобретает статус мишени. Зомби - личности раздражительные.
   - Готовы? - спросил Дегтярев.
   Если бы противогазы не скрывали лица, думаю, полковник в нас разочаровался бы.
   - Надерем им задницы, - подзадорил себя Перец и первым двинулся ко входу в дом быта.
   Трусим за Перцем, бряцая амуницией. Оружие наизготовку. Руки Гнома подрагивают. Левша беспрестанно озирается. Стельмах в отличие от Перца завелся по-настоящему. Горбатый и Дегтярев спокойны, как при захвате подпольной фабрики гастарбайтеров. Их уверенность придала сил и мне. Глубоко вздохнул, выдохнул неровно. Дай Боже возвратиться, свидеться с семьей.
   Перебежками от одного укрытия до другого вошли в сумеречное нутро дома. Мягко ступая, двинулись по коридору, к лифту. Из раскрытых створок лился зловещий багрянец. При полной обесточенности города. В темных углах и комнатах чудились шорохи, возня. В голову лезли яркие образы болотников.
   - Островский, за мной, остальные - на месте, - скомандовал у лифта Дегтярев. - Надо включить генератор, питающий лифт.
   - А лампочка? - удивился я.
   - Сама по себе, - махнул рукой полковник.
   Левша озадаченно поскреб голову.
   Дегтярев двигался быстро, уверенно, словно знал КБО до последней трещинки. Я б не удивился, если б оно так и оказалось. Едва поспевал за полковником. На лестничной площадке и вовсе впал в ступор. Свет фонаря упал на опухлое синее лицо, наполовину обглоданное до кости. Дегтярев заметил мою задержку, перегнулся через перила и бросил сверху:
   - Он был уже мертвым. Зомби. Ты в порядке?
   Я сглотнул слюну, кивнул. Посветил вниз: не преследуют ли тушканы?
   - У меня слух тренированный. Я их услышу, - разгадал мое волнение Дегтярев.
   Продолжили подъем. Теперь я замечал все: и размазанную по стенам кровь, и темные опалины от гранатных взрывов, и выбитые стекла, и мусор, среди которого иногда взблескивал бесхозный пистолет или стрелянные гильзы, и тени трупов, валявшихся в коридорах на этажах. Первое посещение КБО далось полковнику, видимо, не так легко.
   Этажи я не считал. Не знаю, на каком нашли генератор, но включили и вернулись к лифту без проблем.
   - Стельмах, Злобин, остаетесь здесь, - тут же распорядился Дегтярев. - По комнатам не шастать.
   - Товарищ полковник, разрешите с вами? Ненавижу ждать, - возмутился Перец.
   - Приказ обсуждению не подлежит.
   Мысленно я одобрил выбор Дегтярева. Если внизу куда опаснее, то самых ненадежных стоит оставить здесь. Перец легко мог выкинуть номер в напряженной ситуации. Чтобы заглушить страх, он частенько включал берсерка. Стельмах тоже был на взводе. Он походил на слепого пса, учуявшего кровь. Боец Стельмах хороший, но порой лучше избежать боя. Стельмах на такой поступок не способен.
   - Не геройствовать, не любопытствовать, - наставлял Дегтярев. - Вопросы есть?
   - Никак нет, - досадливо ответил Стельмах.
   - Займите удачную оборонительную позицию и не шевелитесь. И не болтать. Рации держать включенными.
   - Хорошо, хорошо, - раздражился Перец.
   Впятером втиснулись в маленькую кабину лифта. Створки сошлись. Цвет крови залил нас с ног до головы. Ненавижу этот цвет.
   Дегтярев нажал кнопку "-2". Лифт дернулся, загудел, потянуло вверх.
   Толчок. Звякнуло. Створки лифта с шумом разъехались. Впереди - мрак.
   Я еле удержался, чтобы не перекреститься. Просто прижал кулак к тому месту, где под комбинезоном грел душу крестик.
   Включили налобные фонари. Тьма соскользнула вниз по бетонным ступеням.
   - Шумейко, сторожи лифт, - приказал Дегтярев.
   - Есть, - произнес Шумейко без должного энтузиазма: еще не понял, повезло или нет.
   В конце лестницы нас остановила тяжелая стальная дверь, как в банковском хранилище. Дегтярев провел пластиковой картой по настенной панели. Щелкнули замки. Левша навалился на вентиль, тот неохотно повернулся. Еще раз, еще... Дверь отошла. Горбатый помог ее открыть.
   Вошли. Дыхнуло озоном. Я озадаченно посмотрел по сторонам. Слева заметил слабое свечение, но оно тут же исчезло. Кажется, слышал потрескивание.
   - Думаю, там мы ничего не найдем, - тихо сказал Дегтярев.
   - Почему?
   - Там всего-то одна комната да туалет. Я все обыскал в прошлый раз.
   Опять угловым зрением уловил сияние. Оно так же быстро исчезло.
   - Направо, - решил Дегтярев.
   "Столовая", - прочел я на синей табличке у двери. Перешли в просторную комнату. В центре пола зияла огромная дыра, ощерившаяся ржавыми штырями арматуры. Неподалеку лежал труп в противогазе. Лежал на боку, опустив голову на плечо, будто дремал. Грязная, истрепанная одежда местами лопнула. Кожу покрывали желтые гнойники и бурые пятна ожогов. Пальцы венчали звериные когти.
   Дулом автомата я перевернул труп вверх лицом. Нижняя часть противогаза была рваная, жеванная. Острый язвенный подбородок, рыжий оскал окончательно развеяли мои сомнения. Мертвец - не человек. Снорк. Говорят, опасный противник. Слишком прыткий. Когда-то снорки были людьми, но Зона прибрала их к себе.
   Писк. Маленькие босые лапки застучали коготками о пол. Я дернулся.
   - Спокойно, это внизу, - Дегтярев указал на дыру. - Левчук, проверь левый коридор. Осторожно, там "трамплин".
   - Есть!
   - Горбунов - правый. Там три двери.
   - Есть!
   Левша обернулся быстро.
   - Именно, товарищ полковник, аномалия гудит, - отчитался он. - К двери не подступится.
   Дегтярев одобрительно качнул головой.
   Немного погодя появился Горбатый.
   - Все заперто, товарищ полковник. Но дальше...
   - Я знаю. Спустимся, если понадобится.
   Мы обошли пролом. Наткнулись на лестницу в два пролета. Она вывела на решетчатый балкон. Прошли вдоль площадки до дверного проема. Лучи света выхватили столы обеденные и с торговыми весами, советские холодильники, раритетные автоматы для воды и газировки. Все покрывала пушистая плесень с толстым слоем пыли.
   - Левчук, Горбунов, туалеты.
   - Есть! - крикнули оба разом.
   Левша двинулся к мужскому сортиру. Открыл дверь, заорал и выпустил очередь из автомата. Мы подбежали к нему. В глубине туалета стоял карлик в темном балахоне. Он злобно пялился на нас и не шевелился.
   - Отставить панику, - произнес Дегтярев флегматично и надавил на ствол Левши. - Поздравляю, Левчук. Ты убил мертвого бюрера.
   Левша послушно опустил автомат, смешался:
   - Не понял, товарищ полковник.
   - Я его еще в августе прошил из гаусс-пушки.
   - Из чего?
   - Не важно.
   Бюрер в самом деле уже посинел и опух.
   - Он... он стоял, как живой, - попытался оправдаться Левша, все еще пребывая под впечатлением.
   Дегтярев снисходительно кивал, мол, знаю, это в порядке вещей.
   - Ну, что, готов идти дальше? - спросил Дегтярев, как только Левша замолчал.
   - Так точно, товарищ полковник! - ответил Левша с задержкой.
   - Ты там это, в штаны не наложил? - шепнул я ему на ухо. - Туалет как раз рядом.
   Левша оттолкнул меня и послал куда подальше. Расстроился мужик. Я смягчился:
   - Ладно, с кем не бывает. Я бы тоже, наверное, выстрелил. Магазин смени на всякий случай.
   Левша что-то пробурчал, но послушался. Тем временем Дегтярев с Горбатым ушли вперед, свет фонаря доставал лишь до их ног. Я хлопнул Левшу по спине, сказал ободряюще:
   - Гляди-ка, отстали. Давай догонять.
   - Кажется, мы на верном пути, - услышал я Дегтярева.
   Дорогу преградила стена толстого стекла. Точнее множество маленьких квадратных стекол. Так в советские времена выглядели окна туалетов с той лишь разницей, что эти были прозрачными, а не мутно-зелеными. Часть стены осыпалась. Похоже, подорвали. Видимо, стекло пуленепробиваемое.
   Осторожно, боясь повредить комбинезоны, мы пролезли через брешь в пустую комнату. Несколько шагов, и обнаружился первый наемник. Вокруг него валялись ошметки тел тушканов. Несколько все-таки успели добраться до плоти. Так и сдохли, не разжав пасти.
   - Сколько было наемников? - поинтересовался Горбатый, рассматривая убитого.
   - Трое, - ответил мрачно Дегтярев. - Плюс ученый.
   - В наемниках обычно ходят опытные парни. Причем вполне обеспеченные: лучшее оружие, экзоскелеты...
   С последним словом Горбатый приподнял перегрызенный провод сервопривода.
    - Должно быть, им встретилось нечто более серьезное, чем стая тушканов.
   Дегтярев пожал плечами. Левша выдохнул растерянное "мдаа".
   - В Зоне всякое бывает, - произнес Дегтярев серьезно. - Не стоит недооценивать грызунов. Они нападают исподтишка. Выжидают в темноте, тихо преследуют, а потом набрасываются стаей. Здесь их, наверное, вспугнул взрыв, и они разом ломанулись к выходу.
   Дальше пришлось идти по ковру из лап, голов, изрешеченных пулями туловищ. Подошвы утопали в гнилой каше с омерзительным чмоканием, а поднимались, заунывно всхлебывая. Вонь падали дурманила. Левша закашлялся и едва сдержал рвоту.
   В узком коридоре пытка закончилась. Встретилась всего пара-другая привалившихся к стене тушканов, зато на выходе ждало новое испытание. Над дверью висел второй наемник в черно-синей форме и легком бронике. Шею обвивал провод, оканчивавшийся разбитой лампочкой. "Розочка" впилась в шею по цоколь.
   Ноги наемника перегораживали проход. Пришлось отклонить труп, точно штору.
   - Надеюсь, мы рискуем не из-за бумаг о каких-нибудь шкафных скелетах вашего государства? - спросил Горбатый полковника.
   - В каком-то смысле. На кону не только репутация Украины. Нельзя, чтобы оружие попало к сторонним лицам. Это международная угроза. Вы не представляете, какой мощью обладает гаусс-пушка.
   - Так что мы ищем? Схемы там разные, отчеты...
   - Горбунов! - окрикнул я бойца. - Велено же: без вопросов.
   - Все в порядке, старший лейтенант. Я и сам не знаю, что мы найдем. Скорее всего это будут бумаги. Всем вам придется подписаться под соглашением о неразглашении государственной тайны, раз уж вы такие любопытные.
   - Что же Украина не задействовала своих патриотов
   - Горбунов! - снова одернул я. - Не много ли болтаешь? Вернемся - будешь неделю картошку чистить.
   - Среди военных не так уж много сталкеров, тем более опытных, - честно признался Дегтярев, дерзость Горбатого его нисколько не задела.
   - Опять озоном пахнет, - пробормотал задумчиво Левша.
   Мы одновременно посмотрели на табличку над дверью слева: "Комната досуга". Я вопросительно взглянул на Дегтярева, он кивнул. Затаив дыхание, я медленно приоткрыл дверь и заглянул в щелочку. Комната сверкала от электрических аномалий. Защемило сердце. Вот они, деньги, под носом, а я снова скован дисциплиной.
   Толкнул дверь, ступил на порог, оглядел комнату. Если тут и были какие бумаги, они сгорели. Обшивка стен и то не выдержала, обуглилась и покрылась жжеными дырами.
   - Ничего, товарищ полковник, - сказал я.
   Поиски продолжились.
   Темнота изрядно поднадоела. Шарканье, осторожное дыхание товарищей, мечущийся свет фонарей, беглые тени, липнущий к потному лицу противогаз, неясные звуки, доносившиеся из тьмы, неопределенность, ждавшая впереди - все раздражало, играло на нервах. Еще немного, и воображение начнет рисовать новую реальность. Сорвать бы с головы резину, вздохнуть глубоко, разбить кулаками потолок и подставить лицо солнечному свету.
   То ли от нехватки кислорода, то ли от непрерывного напряжения разболелась голова. В висках стучали бас-барабаны. Боль заглублялась, словно ее продавливали пальцем. Распускала лапки-паутинки, намереваясь захватить весь мозг. В шейных позвонках защекотало и вдруг как иглой всадило.
   Я вскрикнул и чуть не выронил автомат. В глазах помутнело. Казалось, вот-вот упаду. С большим трудом поворочал головой. Левша стоял на коленях, обхватил голову руками, открыл рот в беззвучном крике. Горбатый оперся о стену и шатался. Полковник судорожно рвал зеленую упаковку.
   Свет померк. Понесло назад, в пропасть, бесконечную, как космос. Яркий свет звезд резал по глазам, обжигал лицо. Я ударялся об острые грани лучей, перевертывался, кружился, кружился...
   - Эй, лейтенант? Островский!
   Меня трясли, били по щекам, звали. Я готов был поверить, что лежу в госпитале. На мягкой постели, в уютной постели, под присмотром ласковой медсестры.
   - Островский! Лыбится... На, глотай.
   Соленые, пахнущие резиной и порохом пальцы просунули сквозь зубы гладкую пилюлю. Она забавно перекатывалась во рту, и я заиграл с ней языком.
   - Глотай, дурак, глотай!
   Тяжелая оплеуха вернула зрение. Все виделось дробленным и размытым, как стеклышки в фантаскопе. Я зажмурил глаза, открыл, попытался разглядеть нависшего надо мной человека. Услышал:
   - Живой, это хорошо. Слышишь меня? Слышишь. А что ж, сволочь, не глотаешь?
   Я проглотил капсулу. Хотел протереть глаза, но руки словно парализовало. Тень отшатнулась, завозилась в стороне, еще кого-то приводила в чувство.
   Мозаика складывалась в темный туннель. Я лежал в луже воды. Попробовал пошевелить пальцами - удачно. Через минуту получилось сесть.
   Вода натекла из раскрытого туалета. В трубах и перегородках - дыры от пуль. Впереди меня лежал Горбатый, сбоку Дегтярев откачивал Левшу. Спотыкаясь, на четвереньках, я подполз к полковнику, выдохнул:
   - Что это было?
   - Нас пасли. Контроллер устроил засаду. Наверное, через тушканов следил, а сам в туалете поджидал.
   - Что ты мне дал? - о субординации я напрочь забыл, слова и то подбирал с трудом, голова трещала, как сломанный радиоприемник.
   - Успокоительное. Возьми, дай Горбунову.
   Я поспешил к Горбатому, стянул с него противогаз. Только тут понял, что сам с непокрытой головой. Сколько ж радиации я наглотался? Взгляд забегал в поисках противогаза. Полковник заметил мою растерянность и указал на лоб. Противогаз был на мне, просто оттянут на затылок.
   Я быстро вернулся под защиту фильтров и присел рядом с Горбатым. Бил его по щекам и подсчитывал, сколько радиков мог нахватать. Лаборатория - место глубокое, считай, герметичное. От выбросов сюда, наверное, проникала ничтожная доля радиации. Вдали от аномалий, должно быть, не выше пятнадцати микрорентген. Да и чего мне бояться? Облысеть я еще до Зоны успел.
   Горбатый прохрипел что-то, прокашлялся, приподнял плечи, а вот остальное не смог. Промычал удивленно.
   - Возьми-ка, друг, - впихнул ему в рот капсулу.
   Горбатый выплюнул ее. Пластмасса ударила мне в бровь и чуть не упала в воду. Слава Богу, успел подхватить.
   Крепко огрел Горбатого, чтоб потерял желание сопротивляться, сдавил челюсть, закинул капсулу и накрыл рот ладонью.
   - Только плюнь, - пригрозил, хоть и догадывался о том, что Горбатый меня вряд ли понимает. Может, место меня ему грезится демон или болотник какой.
   Горбатый мычал, пытался освободиться, но кадык все же передернулся, как затвор автомата.
   - Вот и молодец, - облегченно вздохнул я и привалился к стене. - Товарищ полковник, где контроллер?
   - Убит.
   - Ого, мои нервишки, словно гитарные струны, взыграли, - ожил Левша. - Будь я проклят, никогда не паникую, а тут накрыло. Волна за волной безотчетного страха. Я готов был перестрелять вас всех!
   - Надень противогаз, - подсказал Дегтярев.
   Левша взглянул на него осоловело, встрепенулся и рывком натянул маску. Вздернул указательный палец, потрусил им, не в силах выдавить и слова, поднялся на ноги.
   - Горбатый того? - испугался Левша.
   - Типун тебе на язык, - отозвался я.
   Горбатый выгнул спину, перевернулся и уткнулся в пол лбом и руками. Замер на полминуты и с похвальной невозмутимостью встал. Огляделся, спросил деловито:
   - Кого ждем?
   - Второго прихода, - попытался я сострить.
   - Не расслабляемся, - промолвил Дегтярев хмуро. - Думаю, это еще не все. Наемника с ученым мы так и не нашли.
   - Может, их уже на кости растащили, - предположил Левша.
   Дегтярев посмотрел на него пристально, Левша невинно пожал плечами.
   Успокоительное действовало быстро, но я еще чувствовал, как по нервам бегали маленькие вибрации, а сердце куда-то спешило. Все тело зудело. Изнутри. Очень неприятное ощущение. Так и хочется вывернуться наизнанку и поскрести мышцы ногтями.
   Не успели мы ступить и десяти шагов, как счетчик Гейгера тихонько треснул. Мы застыли. Через какое-то время анализатор снова подал голос. Впереди поджидала аномалия, на пока безопасном расстоянии.
   Мы шли, как по минному полю. Плавно переступали, перекатывались с пятки на носок, боялись дышать и говорить. Я напряженно всматривался в небольшой освещаемый фонарем клочок пола, прислушивался к нарастающему такту счетчика. Треск стал затяжным, но по-прежнему редким.
   Третьего наемника мы нашли посреди аномалии. Поле "электр" испускало сильное пси-излучение. Я понял это по увеличившемуся давлению на мозг. У Левши пошла кровь из носа. Он матерился, пытался зажать переносицу, не снимая противогаза, но получалось плохо.
   Дегтярев раздал таблетки препарата, блокирующего пси-воздействие на пару минут, скомандовал:
   - Следуйте точно за мной.
   Аномалия перегородила путь, обойти - никак. "Электры" вспыхивали то там, то сям. Я засомневался, реально ли найти безопасную тропу в подобном хаосе. Полковник удивил: достал детектор аномалий. Много лучше моего, профессиональный. На дисплее прибора отображалась куча пиктограмм - аномалий, надо понимать. Больше всего меня привлекла зеленая точка. Она двигалась по ломаной траектории, будто ее пинали от одной "электры" к другой.
   - Занятная машинка, - заинтересованно сказал я.
   Дегтярев не обратил на реплику никакого внимания. Его взгляд приклеился к темно-зеленому дисплею. Полковник уверенно вошел в аномалию.
   - "Сварог" - вершина сталкеровской техники, - заметил мое любопытство Левша. - Находит не только артефакты, но и показывает точное расположение аномалий. Дорогая штука.
   - Не отвлекаемся, - бросил Дегтярев, не оборачиваясь.
   Пока я пересек аномалию, сошло семь потов. В глотке пересохло, во рту скопилась вязкая слюна. Действие препарата закончилось, и давление снова повысилось.
   Наемник, как оказалось, застрелился. Видимо, контроллер постарался. Ученый лежал перед порталом узкого коридора. Зеленый костюм съежился, точно сросся с кожей.
   - Ложись! - крикнул Дегтярев.
   Упали. Над головой кометой пронесся вихрь искр и молний. На миг стало светло, как днем. Потом нечто скрылось в вентиляционной шахте.
   - Тесла, - выдохнул Дегтярев.
   - Ох, приручить бы их да на электростанции, - восхитился Левша, даже в двух шагах от смерти его изобретательный ум не уставал сыпать идеями. - А скоростная...
   - Чубайса на нее нет, - произнес я сердито.
   - Куда дальше? - спросил Горбатый.
   Перед нами зияли три портала. Ни конца, ни края у этой лаборатории!
   - Предлагаю разделиться, - ответил Дегтярев. - Я пойду один.
   Кто бы сомневался.
   - Да и я не потеряюсь, - пробормотал Горбатый, ссутулился и скрылся в среднем коридоре.
   - Левчук, следуй за ним, - приказал я.
   Не терпелось остаться наедине с аномалией. Наконец-то выпала возможность. Хорошо, что противогаз скрывал мое нетерпение. Оставался риск оказаться застигнутым врасплох, но когда еще выпадет такой шанс.
   Я подождал, пока шаги ушедших заглохнут, достал детектор артов, подошел к аномалии, прислушался. Никто не идет. Вытащил антенну детектора, включилась подсветка дисплея. Он напоминал циферблат: с десяток делений по кругу. Одно загорелось зеленым, динамик пискнул. Я повернулся в сторону активного деления, оно тут же потухло, загорелся "полдень" - арт прямо по курсу.
   Череп заломило, в глазах начало двоиться, лишь я вошел на поле сверкающих клубов. Так-то недолго и в "электру" угодить. Проклиная все на свете, я отступил. Выключил детектор, спрятал в карман и направился к третьему коридору.
   Стены прыгали и менялись позициями, в голову молотом билась кровь. Я присел, закрыл глаза, дождался, пока сердцебиение утихнет. Не думал, что быть сталкером так сложно. Ничего, где наша не пропадала.
   Кряхтя, я встал, направил во тьму дуло автомата и продолжил обследование подземелья. Коридор был настолько узок, что не стоило опасаться внезапного нападения грызунов. О крупных хищниках я молчу. Если вперед смотрели глаза, то за тылом следили уши.
   Коридор привел к кабинету, на потертой табличке значилось: "проф. У*ак*в". Подергал ручку - заперто. Приник ухом к двери - тишина. Перекрестился, ударил ногой. Дверь отозвалась грозным "бу", и все. Советские двери и Брюс Ли не прошибет.
   Несколько раз я протаранил дверь плечом, повторил попытки вышибить ногой, но тщетно. Пришлось пошуметь. Короткая очередь по замку сыграла отличной отмычкой. Я легонько толкнул дверь, и она со скрипом открылась.
   Свет от фонаря упал на плакат с лицом Ленина. "Трудом дело Ленина крепи!" - гласили красные буквы под портретом. Я плавно перевел круг света вниз: на настольную лампу, на стол, на раскрытую тетрадь, залитую чернилами, на опрокинутую чернильницу. Бумаг в кабинете оказалось навалом: целый стеллаж да еще буфет. Тетради покрылись пылью, наверняка, от нее нехило фонило. Счетчик Гейгера вяло потрескивал.
   Я попытался разобрать каракули на тетрадях, но отвлек усилившийся треск анализатора. Загудело, потолок задрожал. Счетчик Гейгера взбесился. Я хотел выскочить в коридор, но ослеп от нестерпимо яркой вспышки. Рефлекторно отпрянул в сторону, налетел на стеллаж, под ноги посыпались бумаги и формуляры. Тряхануло током, ноги подкосились, падая, ударился головой о полку стеллажа.
   Счетчик Гейгера практически успокоился. Я быстро заморгал, пытаясь прийти в себя. Руки дрожали, как после упорных занятий на турнике. Оттянул край противогаза, прожурчала вода, на полу образовалась лужица. Лег на спину, прижал руку туда, где прощупывался крестик, поблагодарил Бога за то, что не оставил дурака. Уже второй раз за день я ощутил дыхание смерти, но остался невредим. Чудо, или обычные будни в Зоне? Мне хотелось верить в первое. Даже не знаю, проявление слабости это или силы.
   Сел, посмотрел с опаской на прямоугольник вентиляции с обугленными краями. Тесла, будь она неладна. Связался с полковником, тот велел ждать. Так меня и застал: сидевшим на куче бумаг. Вопросов задавать не стал, сразу приступил к осмотру документов. Я молча наблюдал. Потом все-таки не выдержал, спросил:
   - Есть что важное, товарищ полковник?
   - Скидывай все на пол.
   Я приподнял брови. Дегтярев смел записи с одной из полок, с другой.
   - Помогай, не сиди.
   Цель вандализма я не понял, но подчинился. Приказы не обсуждаются, а Дегтярев не походил на психа.
   - Куришь? - удивил полковник вопросом не к месту.
   Я кивнул растерянно.
   - Спички есть?
   Вот тут разгадал намерение Дегтярева. Что ж, ему виднее. Порылся в карманах, протянул "зиппу". Полковник сложил несколько листов вместе, свернул кульком и поджег. Когда факел разгорелся, бросил на общую кучу бумаги. Похоже, Дегтярев почувствовал мое недоумение, потому объяснил:
   - Гаусс-пушка - весьма дорогой проект. Министерство обороны решило его не развивать. Да и хватает нам ядерной угрозы. К чему выпускать нового джинна?
   Я связался с Горбатым. У мужиков все отлично, возвращаются к аномалии. Полковник не торопился, проследил, чтобы не осталось ни клочка бумаги. Когда между нами задымилась лишь черная гора пожухлых лепестков, Дегтярев сказал:
   - Идем. Надеюсь, мне больше не придется сюда возвращаться.
   Я мысленно с ним согласился.
   - Ты только не расслабляйся, старлей, - полковник снова начал поучать. - Хоть мы возвращаемся по протоптанной дорожке, Зона богата на сюрпризы. Будь начеку.
   Я вспомнил о Тесле. Как бы она не повстречалась в коридоре. Впереди маячила спина полковника, закрывала обзор. Ненавижу идти замыкающим.
   Послышалось трещание "электр" - мы на выходе. Левша начал доклад:
   - Товарищ полковник...
   Дегтярев схватил бойца за грудки и рванул на себя. Мимо пронеслась Тесла, перед глазами поплыли цветные пятна. Левша испуганно вытаращился на полковника.
   - Никого не задело? - озаботился Горбатый.
   - Ничего не обнаружено, - хрипло закончил рапорт Левша.
   К лифту вернулись, слава Богу, без приключений. Гном, бедняга, уже весь извелся. Завидев нас, сбежал по ступеням навстречу и возмутился:
   - Что так долго?
   - Без происшествий? - спросил я.
   - Никак нет. Наверху стреляли. Стельмах сказал, зомби забрели. Немного.
   - Сами целы?
   - Так точно. Обошлось.
   Полковник сосредоточенно смотрел на табличку с надписью "Лаборатория". Наверное, вспоминал, мог ли там в прошлый раз что-то пропустить.
   - Товарищ полковник, поднимаемся? - обратился к нему я.
   Дегтярев неуверенно кивнул. Переступили порог. Горбатый с натужным вздохом захлопнул толстенную дверь, провернул вентиль. Панель доступа зажглась красным.
   Загрузились в лифт. Во мне заелозил червячок нетерпения: еще немного, и я увижу небо! Если повезет, то и солнце. Ощущение, будто очнулся от кошмара и радуешься, что все произошедшее всего лишь сон.
   Лифт остановился, створки нехотя разошлись.
   - А вот и диггеры, - приветствовал Стельмах.
   Перец напряженно всматривался в сумрак. В том направлении темнела пара трупов.
   - А мы тут с аборигенами пообщались, - сообщил Стельмах важно. - Ну, а вы хотя б крысеныша изловили?
   - Все тебе шуточки, - зло проворчал Перец. - Чуть пулю в лоб не получил, а все смеется. Юморист хренов.
   - Пули берут того, кто их боится, - отмахнулся Стельмах.
   Раздалось жужжание. Перец дернул ствол на звук - на полковника. Тот предостерегающе выставил ладонь и достал вибрирующий КПК.
   Перец с облегчением выдохнул и вернулся к прежнему занятию.
   Дегтярев прочел сообщение, бросил резко:
   - Выдвигаемся. У "Светлячка" видели группу монолитовцев. Возможно, наш прилет не остался незамеченным.
   Первым среагировал Стельмах: нырнул в коридор, добежал до конца, заглянул за угол, махнул нам.
   - Герой, мля, - процедил Перец.
   Потрусили к выходу. Горбатый и Стельмах пригнулись, выскользнули на крыльцо, осмотрелись. Подали знак: чисто. Мы выбежали на дорогу.
   - Не расслабляться, - в который раз напомнил Дегтярев. - Горбунов, Левчук - фланги; Шумейко, Стельмах - тыл.
   - Раком так раком, - беспечно прошептал Стельмах, обернулся и пошел спиной вперед.
   Пока мы лазали по лаборатории, Припять преобразилась, покрылась тонким слоем снега. С неба сыпало в разы сильнее прежнего. Тучи опустились. Казалось, чувствуешь, как они давят на плечи. Благо, ветра не было, иначе дальше своего носа ничего не увидел бы. Как бы метель не разродилась. Тогда в Припяти придется задержаться.
   - Кажется, вижу движение, - произнес Стельмах.
   - Подтверждаю, - поддержал Гном.
   Мы остановились. Я и полковник почти одновременно поднесли к глазам бинокли. Со стороны стадиона действительно приближались люди. Я зашевелил губами, подсчитывая численность группы.
   - Пятеро, товарищ полковник.
   - Похоже на то. В общежитие. Быстро!
   Дверь выбивать не пришлось. Ее не было. Как и стекол в оконных проемах. Мы затаились в холле, сели у окон. Полковник осмотрел через бинокль дорогу. Я последовал его примеру. Снег и деревья мешали, и я никого не увидел.
   - Исчезли, - обеспокоился Дегтярев.
   - Видимость плохая, - я пожал плечами.
   - Они должны быть сейчас напротив КБО.
   - Переждем?
   - Выйдем через двор. За мной. Только не шуметь.
   Черного выхода не оказалось. Полковник не растерялся, указал на окно в одной из комнат. Двор зарос лесом. Снег задерживался ветками и не влиял на радиус обзора. Зато мешали деревья. Правда, они же и прикрывали наш отход.
   Первым в окно сиганул, конечно же, Стельмах. В ожидании остальных хищно посматривал по сторонам, ему так и не терпелось вступить в бой. Следом выпрыгнул Горбатый. Он даже не таился. Спокойный, как удав, стал в полный рост и оглядывал окрестности, как мещанин собственные владения. Следующими пошли я и полковник. Откатились за деревья, обратились на север, откуда мог появиться противник. Отчего-то зазудел шрам на брови. Шумейко залез на подоконник, но у ног вонзилась пуля, и он юркнул назад.
   Пули застучали по деревьям, подняли снежные фонтаны, зашипели над головой. Врага мы увидели не сразу. Темные экзоскелеты наемников сливались с голым лесом. Перец, Гном и Левша оказались запертыми в общежитии. Без них мы не могли уйти, пришлось отстреливаться.
   - Гранаты! - крикнул Гном.
   Из окна вылетел Левша, сгруппировался, перекатился через голову и сел напротив меня, за стволом старого тополя. В комнате грохнуло. Левша выстрелил в окно. Я успел заметить, как внутри кто-то взмахнул руками. Показались Перец и голова Гнома. Очухались. Левша дал им время. Выстрел, стон - добили раненого.
   Я лег пластом и выглянул из-за дерева. Наемники подбирались ближе.
   - Жрите! - Стельмах бросил "эфку", по его позиции тут же открыли огонь.
   Взрыв. Полковник добавил. Позвал Гнома с Перцем, но те пытались выкурить "своего" наемника.
   Автоматная очередь взрыла рядом с Горбатым канавку и задела ногу. Горбатый даже не пискнул. Зажал рану и с ненавистью посмотрел в сторону наемников.
   Я приник к оптике. Уловил движение. Перевел прицел. Укрытие одного найдено. Только наемник высунулся, я выпустил три патрона и откатился за дерево потолще.
   Дегтярев энергично махал в сторону ДК.
   - Отходим, - передал я Левше.
   Тот качнул головой, поманил за собой Горбатого. Перебегая от дерева к дереву, они начали медленно продвигаться на юг.
   - Шумейко, где вы? - позвал я, но ответа не услышал.
   Стрельба в общежитии переместилась на второй этаж. Звучала глухо, - значит, бой шел в коридоре, либо на противоположной стороне. "Прорвутся", - подумал я и ринулся к ДК.
   Полковник и Стельмах прикрывали наш отход. Потом бросили по гранате и побежали следом.
   Мы уходили почти без спешки. Мчаться сломя голову в Зоне, все равно что лезть в петлю. Направление выбрали не по прямой, до восьмого училища: там голое пространство, и мы превратились бы в отличные мишени. Пошли в обход застроек.
   Я не раз замечал, как пули отставали от меня всего лишь на секунду. Хотелось сжаться, стать маленьким, как Гном. Казалось, крестик обжигал грудь, отчего верилось в незримую защиту. Впрочем, от меня самого валил пар.
   Полковник попытался связаться с Гномом. Получилось с третьей попытки.
   - Шумейко, доложить обстановку.
   - На нас напали с тыла два наемника. Они мертвы. Злобин ранен. Мы на втором этаже, можем обстрелять ваших преследователей.
   - Дайте нам минуту, и дуйте к ДК. По тому пути, как мы шли к "Юбилейному".
   - Есть!
   Из общежития загремели "Грозы". Мы, как один, рванули к площади. Горбатый злобно морщился, но не отставал. Лес оборвался. Кругом - высокая придавленная снегом трава. Лишь метров через пятьсот вновь вздымались черные штрихи деревьев. Справа вытянулась дугой низкая железная оградка. За ней над ржавыми аттракционами возвышалось колесо обозрения. На миг я задержал на нем взгляд, но и этого промедления хватило, чтобы словить пулю.
   Плечо отозвалось резкой болью. Горбатый и Левша, точно по команде, развернулись и выбросили из подствольников по снаряду. Взрывы подняли ворох листвы и ведра грязи.
   - Направо! - скомандовал полковник.
   Завернули к бетонке, к училищу. Миновали низкое здание, похожее на гаражи, и наткнулись на тупик. Два корпуса училища соединялись перемычкой. Повернем направо - выйдем на улицу Лазарева, придется делать большой крюк. Сзади нагоняли наемники. Лезть в темное нутро училища никому не хотелось, но иного выхода не нашли.
   Полковник прикладом высадил стекло, очистил окно от острых краев. Подсадил меня. Я подал руку и втянул Дегтярева.
   Внутри был кавардак. На полу валялись учебники, письменные принадлежности, даже встречались стулья и парты. Из них соорудили баррикады. Видимо, когда-то тут шел бой.
   - В таких местах могут спать упыри, поэтому не шумим, - предупредил полковник, когда последний боец влез в коридор.
   По шее пробежали мурашки. Были бы волосы, встали бы дыбом. Хотел удивиться своей впечатлительности, но мурашки по-прежнему щекотали кожу. Словно на потолке закогтился кот и рисовал по мне хвостом. Я задрал голову и от неожиданности присел. С ламп по всему коридору свисали огромные мочала белой бахромы. С них медленно, как снежинки в безветренную погоду, спускались пушинки. При соприкосновении с комбинезоном они с кислотным шипением испарялись, оставляя на одежде подплавленные точки.
   Полковник тоже заметил клочья паутины и добавил очередное напутствие:
   - В полный рост не становится, следите за потолком. Мочала не очень дружелюбны, их кислота съест и сталь. Да, и не забываем о тушканах.
   - Зоопарк обеда ждет, у зверей слюна течет, - вспомнил Стельмах детский стишок.
   Крадучись, мы прошли весь корпус. До ДК - рукой подать.
   Полковник связался с Гномом.
   - Шумейко, вы где?
   - Заворачиваем вдоль училища.
   - Хорошо, мы рядом.
   От дерева к дереву, с оглядками назад, мы продвигались к "Энергетику". Метрах в двухстах показались Гном с Перцем. Наемников не видно.
   Вдруг что-то стукнуло. Дважды. Как мячик плюхнулся. Я остановился, с тревогой огляделся. Швырнуло наземь. В ушах- звон, во рту - привкус крови, перед глазами мутно. Я встал на четвереньки, подняться полностью не было сил. Кто-то помог, потащил на себе. Потом бросил. Приглушенно, точно издалека, залаяли автоматы. Я выглянул из укрытия, дождался четкой картинки, припал к оптике. Рядом забарабанило, в стекла противогаза ударили щепки. Надо сменить позицию.
   Я оперся о ствол и с трудом поднялся. Звон затихал, и я услышал отрывистые команды Дегтярева. Гном и Перец присоединились к нам. Полковник указывал в сторону наемников и бил ладонью по подствольнику. Контузия еще не прошла, и я соображал заторможено. Пока понял значение жестов, все выстрелили по снаряду.
   Шесть гранат, одна за другой подняли землю на дыбы, ломая молодой подлесок, разбрасывая ветки и щепы. Мужики побежали, пригнувшись, точно велосипедисты-гонщики. Я неуверенно бросился следом, немного пошатывало из стороны в сторону. Земля норовила уйти из-под ног.
   Деревья расступились. Я увидел вертолет. Пилот высунулся из кабины, рьяно жестикулировал, подгонял нас, тыча пальцем на юго-восток. Монолитовцы?
   Проверить догадку я не успел. Мир перевернулся. Вздернуло за ноги, закружило. Я летел над лесом! Темные кроны быстро приближались. Ветки захлестали по противогазу, комбезу. Первый сук пихнул в плечо, на другой налетел грудью, перекрутился, ударился спиной, на секунду повис, но тут же соскользнул. Слава Богу, приземлился не в аномалию.
   Ну, прям пинбольный мячик. Наверное, не пропустил ни одного сучка. Я не чувствовал тела. Застонал, попытался подняться, но мир выплюнул меня в первородный мрак.
   - Как же так, ты меня бросаешь?
   Глаза Люды наполнились слезами, они просили, умоляли. Островский готовился к этой сцене, знал наперед реакцию жены и все равно растерялся. Сердце защемило, Островский уже ощущал, как прижимает к себе Люду и гладит ее спутанные волосы.
   - Нет, - ответил Островский тихо и отвел взгляд. - Я вернусь. Я обязательно вернусь, а пока за тобой присмотрит Андрей.
   Люда покачала головой, сказала недоверчиво:
   - У него ведь своя семья. Они переселятся к нам? Да и зачем мне он? Мне нужен ты!
   - Пойми: Зона - наш последний шанс.
   - Я тебе надоела, - закивала Люда с пониманием. - Ты бежишь от меня. От чумной, - нервно усмехнулась.
   Островского так и подмывало нагрубить, и в то же время хотелось сгрести жену в охапку и не отпускать.
   - Люда, ну что ты говоришь? Что за глупости? Я так же, как и ты, не хочу расставаться ни с тобой, ни с Машкой, но я должен, должен попытаться сделать все, что в моих силах. Ты ведь понимаешь.
   - Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я... - Люда осеклась, опустила голову, губы задрожали.
   - Даже и не думай об этом! - вспыхнул Островский, ухватил жену за подбородок, повернул к себе лицом, заставил смотреть в глаза. - Выкинь из головы! Ты сама себя ешь. А обо мне ты подумала? О Машке?
   - Как же ты жесток, - с болью воскликнула Люда и попыталась вырваться из его рук, но Островский держал крепко.
   - Ты меня дождешься, слышишь? Я найду выход. Мы еще золотую свадьбу отметим. Машка подарит нам внуков. Таких же, как она: пухленьких, миленьких и задающих много вопросов.
   Люда всхлипнула, попыталась улыбнуться. В затуманенных глазах появился интерес. Островский тоже улыбнулся и продолжил:
   - А ты научишься вязать носочки и печь пироги. Я тебе не говорил, но они у тебя пресноваты.
   Люда с протестующим возгласом ударила мужа кулачком в грудь.
   Островский не останавливался, лил елей ласковым голосом, хотел высушить слезы жены, отвлечь ее от темных мыслей. Люда хоронила себя заживо, а со смертью нельзя играть в поддавки. Чем больше думаешь о смерти, тем скорей она тебя найдет. Опустишь руки, и этот мир сожрет тебя с потрохами.
   Дед ждал Островского два года. Два года мучился. Слег, с трудом ел, ходил под себя, но боролся, хотел дождаться внука из армии. Увидеть его мужчиной, целым и невредимым, узнать, достоин ли продолжатель рода фамилии. Когда Островский приехал, он просидел с дедом до глубокой ночи. Деду говорить было трудно, поэтому он больше слушал. А к утру его тело остыло. На лице - безмятежность, руки сложены на груди. Дед ушел. Сам.
   
   Частое дыхание... Зверь... Лохматая морда вцепилась в плечо, потащила. Кажется, тварь не одна. С другой стороны кто-то запустил руку под мышку. В ребра точно шилья всадили, а черепушку долбили зубилом.
   Бросили. На охапку... хвороста? Зажарить решили? Ложе тронулось, в глазах вспыхнуло, и я снова отключился.
   
   - Значит, решил твердо? - спросил Артем и атаковал пешку конем.
   - Кремень, - кивнул Островский, потер лысый череп: ход друга озадачил.
   - И к усатому ходил?
   - Ходил. Послезавтра уезжаю.
   - Вот оно как.
   Островский подставил под удар еще одну пешку. Если конь и ее сожрет, то коня растопчет слон.
   - А-а, не, брат, - разгадал замысел Артем и тоже выдвинул пешку. - Ты только не забывай, что Зона - не Чечня.
   Друзья на минуту оторвались от шахматной доски. Молча смотрели друг другу в глаза и будто видели мысли собеседника.
   - Ты ходи, ходи, - ожил Артем. - Игрок из тебя сегодня неважный.
   - Не до стратегий.
   - Ты только там не наделай глупостей.
   По интонации Островский прекрасно понял, что речь не о шахматах.
   - Я слышал, Зона делает из людей животных, - с опаской сказал Артем. - Они бьются кланами ради бабла. Там полно уголовщины, так что не жалей этих... сталкеров.
   - Не беспокойся, Леха успел кое-что рассказать, - произнес Островский мрачно.
   "В Зоне доверять нельзя никому, - говорил Леха. - Ты там один. Техника - не помощник. Никаких вертушек, артиллерии и танков в поддержку. Даже природа коварна. Зона - не Чечня, брат, хуже. Дьявольская игра. Вот он сидит там, под землей и забавляется. Смотрит, как из людей прет истинная, гнилая сущность. Главное, знать меру. Я несколько раз чуть не погорел из-за жадности. Начальники там тоже гребут, но только засветись - засадят. В Зоне все против тебя. Надеяться на кого-то чревато смертью. Всем хочется кусочек пирога, но на всех его не хватит. Смерть в Зоне - обычное явление, будни. Легко списать на несчастный случай, на Зону. Так что нет там ни своих, ни чужих. Шакал шакалом погоняет. Будешь овцой - сожрут".
   - Тебе шах, - заметил Артем.
   Островский взглянул на доску так, словно увидел ее только что. Ситуация сложная...
   
   Холодно. Как же холодно! Ветер завывает, швыряет охапки мелких льдинок в лицо. Словно пощечина ежовой рукавицей. Кожа немеет. Противогаз... Где противогаз?
   С трудом поворачиваю голову. Меня везут на связанных ветках. Слышу громкий скрип снега, уверенный, энергичный шаг. Мужской. Рядом бежит кто-то еще. Мелкие, семенящие шажки, сопровождаемые мягким похрустыванием. Спутник легкий, четырехногий...
   Из четырехлапых в Зоне обитают только мутанты, но разве могут они идти мирно, бок о бок с человеком? Так кто же меня тянет? Контроллер? Болотник? Зомби? Почему не сожрали на месте?
   Пробую запрокинуть голову, чтобы увидеть хотя бы затылок идущего впереди. Получается чуть изогнуться, даже уловить взглядом темно-зеленый капюшон, но боль выскакивает из всех уголков тела и окунает во тьму.
   
   Душно. Лес щедро дарит тень, и все равно душно. Пот струится по грязному лицу. По бедру постукивает сумка с гранатами. По обе стороны громко, рвано дышат такие же грязные, потные бойцы, как и Островский. Впереди прокладывает маршрут седобородый старичок в низкой серой папахе, сером же старом чекмене и высоких сапогах из сыромятной кожи. Кавказский профиль почти не увлажнился, дыхание ровное.
   Островский следил за проводником с интересом, что не ускользнуло от внимания чеченца. На явные знаки, оставленные преследуемыми, старик указывал Островскому молча, а требующие особой прозорливости пояснял.
   Рыжий, веснушчатый Голобоков раз за разом утирал пот со лба, с мольбой посматривал на старика, словно от него зависело, когда закончится погоня за Магомаевым. Ермолов старался не терять гордой осанки, изображал Терминатора. На фоне бронзового загара коротко остриженные волосы светились белым золотом, а белки глаз и зубы - жемчужинами. Товарищи в шутку называли Ермолова Брэдом Питтом, на что рядовой деловито отвечал: "Я не Питт, я лучше".
   - Товарищ младший сержант, разрешите обратиться? - спросил Ермолов.
   - Обращайся, - Островский вроде и разрешил, а прозвучало, как "отвали".
   Ермолов подошел вплотную и зашептал на ухо:
   - Вадим, ты в самом деле доверяешь ему? - солдат кивнул на старика-чеченца. - Если он угостил нас кумысом, это еще не значит, что стоит записывать его в друзья.
   Ермолов был дружен с Островским, оттого позволял себе некоторую вольность в разговоре тет-а-тет.
   - Денис, - Островский отвечал так же тихо, - старое поколение - это не свора волков. Старикам честь важнее жизни, Аслан не опустится до обмана. К тому же его семья пострадала от боевиков. Впрочем, если у тебя есть знакомый-следопыт, мы расстанемся с Асланом.
   Пристыженный Ермолов откололся.
   - Гляди, младший сержант, - сухо произнес старик, - видишь, гриб сбит, чуть дальше - ветка обломана, а на щепе - волос с кафтана. Природа - зрячему помощник. Она, как книга, только выучи язык.
   - Уверен, что Магомаев?
   - Мы ведь не теряли след. Кто же еще? В горы идет.
   - Можешь определить, как давно проходил?
   Аслан задержался у обломанной ветки, потрогал пальцем белую сердцевину.
   - Думаю, полчаса назад.
   - Надо идти быстрее. В горах мы его не сыщем.
   - Думаю, в аул идет. Наверняка, там задержится. Он недалеко.
   - Аул, аул, - раздраженно пробормотал Ермолов, - а в ауле том может целая армия ожидать.
   - Не ссы, Ермолов, - сказал Островский строго.
   Следы и впрямь привели к деревне. Каменные сакли ступеньками поднимались по горному склону.
   - Без моего приказа не стрелять, - приказал Островский.
   Сняли автоматы с предохранителей. Островский вытер потную ладонь о штанину, сжал цевье.
   Аул поразил беззвучием. Жители попадались редко. При виде военных они прятались в дома. Только Аслан вздымал руку в приветственном жесте и разевал рот, как хлопала дверь и обращаться становилось не к кому.
   - Чертовы псы, - ругнулся Ермолов.
   - Они боятся нас, - объяснил наивный Голобоков, хлопнув пару раз пушистыми ресницами.
   - Или что-то скрывают, - зло возразил Ермолов.
   - Магомаев был здесь, - промолвил Аслан. - Селяне знают что, вернее, кто нас сюда привел.
   - Почему не хотят помочь? - Островский нахмурился. - Разве ты не говорил, что мирному населению надоела война?
   - Боятся мести. Мой сын отказался воевать. За это его кожу пустили на ремни, - ответил Аслан спокойно.
   Ермолов и Голобоков вздрогнули, Островский свел брови еще сильнее.
   Под ногами шуршал песок и камень. Воздух дрожал от зноя. Пахло травами и пылью. Высоко в небе орел пронзительно, зовуще перекликался с горным эхом.
   Островский задрал голову и посмотрел вдаль, на восток: туда, где ввысь поднимался хвойный лес. Где-то там, у границы с Дагестаном, скрывались группировки Басаева и Хаттаба. Магомаев скорее всего стремился к ним.
   Островский услышал тонкий певучий голос, звонкие удары.
   - Не понял, - удивился Ермолов.
   На пороге сакли сидел по-турецки долговязый мальчишка, молотил по бубну и пел на родном языке. От интонации веяло благородством и мужеством, а также печалью. Среди ручья незнакомых слов ухо уловило наиболее повторявшееся - "берзлой" .
   Островский почувствовал, как напряглись его бойцы. Казалось, готовы пристрелить ребенка. На всякий случай Островский напомнил:
   - Не стрелять. Аслан, скажи парню, чтобы замолчал.
   Старик позвал мальчишку, прохаркал что-то на своем. Подросток проигнорировал.
   - Глухой? - предположил Голобоков.
   - Борзой, - рыкнул Ермолов. - Эй, песий выродок, заткнись, пока носом в землю не уткнул!
   - Ермолов, - осадил Островский.
   Аслан подошел к мальчику и попытался объясниться - тщетно, песня не оборвалась. Ермолов возмущенно мотнул головой и было рванулся к парнишке, но Островский сжал плечо.
   Младший сержант с тревогой оглядывался. Все должно иметь логическое объяснение. Странное поведение мальчика могло служить сигналом боевикам или отвлечением.
   - Аслан, заткни его! - выходил из себя Ермолов.
   - Оставь, - безразлично бросил Островский.
   Аслан пытался заговорить с мальчиком, но тот, точно заведенный, пел с отрешенным видом.
   - Пусть сидит. Идем, - раздраженно сказал Островский. - Аслан, куда теперь?
   Старик помахал ладонью перед пустыми глазами мальчика, вернулся к военным и озабоченно поделился мнением:
   - Не нравится мне он. Точно обкуренный. И песня мне его не нравится.
   - К черту мальчонку, мы почти нагнали Магомаева, - отрезал Островский.
   Аслан кивнул, вздрогнул: заметил за спиной Островского лицо, один из селян выглянул в окно. Ермолов моментально проследил за взглядом Аслана, подскочил к зеваке, схватил за ворот и вытащил на свет Божий. Чеченец заверещал, предостерегающе выставил руки, глаза выпучил. Ермолов оружие не убирал, и чеченец не унимался. Аслан попытался успокоить его. Когда удалось, начал расспрашивать о боевиках. Чеченец не хотел отвечать, но Ермолов ткнул автоматом в ребра, приставил дуло к виску, и чеченец сломался. Указал направление дрожащим костлявым пальцем.
   Островский не сразу сообразил, что заставило взволноваться. "Не поет", - мелькнула мысль, и шрам на брови тревожно зазудел. Под ноги глухо упала "лимонка".
   - Граната! - заорал Ермолов.
   Распластались на камне. Уши заложило ватой, зад обожгло. Кто-то завыл. Островский обернулся. Селянину оторвало ногу, он вопил, пытаясь остановить кровотечение. Голобоков стоял на четвереньках, зажал уши; сквозь пальцы сочилась кровь. Ермолов, не поднимаясь, строчил из автомата за спину Островскому. Аслан лежал кверху лицом. Мертвый.
   
   Знакомое пение. Со множеством согласных. Некрасивое, харкающее и хрипящее. Подкидывающее море неприятных ассоциаций. Таких, как "чичи" и "груз 200". Звонкое шуршание металла о металл. Кто-то точит нож.
   Открыл глаза. Надо мной - обшарпанный потолок, серый от пыли и грязи. Стены выглядят не лучше. На них - черно-белые пожелтевшие фотографии: девочка с большими белыми бантами, в школьной форме; гордый, как олимпийский чемпион, мальчик с футбольным мячом; мужчина, занятый ремонтом радиоприемника; все трое и женщина с пышной кудрявой прической - "химией".
   Пение оборвалось.
   - Салам аллейкум, брат! - голос приветливый, но с акцентом.
   Я повернул голову - в шее стрельнуло - зашипел, поморщившись.
   - Крепко тебя.
   В углу комнаты, около дивана сидел щуплый мужик примерно моих лет. Не чеченец, слава Богу, однако и не русский. Косой разрез глаз и широкие скулы выдавали монголоидную примесь. Темный ежик волос был аккуратно, почти по-военному, подстрижен. Комбинезон, рельефный от бронепластин и снабженный многочисленными карманами, выдавал опытного сталкера.
   Сталкер улыбался и смотрел вполне дружелюбно. Значит, нож точился не по мою честь. Хотя... Кавказцы - хитрый народ. Сколько их было: улыбающихся, с мягким говором, готовых в следующую секунду перерезать тебе глотку.
   В комнате находился кто-то еще. Я хотел осмотреться, попробовал приподняться на локтях, но острая боль отбила желание.
   - Лучше не двигайся, - посоветовал сталкер. - Ты крепкий. Кости вроде целы. Может, только пару ребер... Срастутся. Пули в плече нет, рана несерьезная, так, царапина. Да прибавит тебе Аллах сил и здоровья.
   Меня покоробило. В моей жизни за упоминанием Аллаха всегда следовали, мягко говоря, неприятные сцены. Впрочем, плечо и впрямь стягивал бинт. Только неизвестно
   В глотке першило от сухости, язык зудел, жаждал влаги. Я прохрипел:
   - Где мы?
   - Мы в Зоне, - пожал плечами сталкер.
   "То ли он - дурак, то ли хренов шутник", - зло подумал я. Мое состояние к юмору не располагало. В голове звенело, соображалось туго. Беспокоили многие вопросы, но на языке крутился один. С трудом я уловил, что именно хочу знать в первую очередь, выдавил:
   - Почему ты меня спас? Это ведь ты тащил меня от ДК?
   Сталкер снова пожал плечами - прям Незнайка какой-то - и ответил:
   - Таков уж я. Ты был в беде, и я не смог пройти мимо. Как говорят у меня на Родине, помогай и врагу, если он нуждается в твоей помощи.
   Звучало искренне, но я не поверил. Сталкеры - это особая порода людей. Они помогают, если помощь сулит выгоду. Но чем мог быть полезен я? Видимо, мое недоверие отобразилось на лице, потому что сталкер решил изложить подробности:
   - Я услышал перестрелку. По звукам понял, что бой серьезный, с моим запасом патронов лучше не вмешиваться. Подождал, пока утихнет. Еще подождал. Как говорят у меня на Родине, орлы дерутся, а перья достаются оружейнику. Пока я обшаривал наемников, Миледи учуяла тебя.
   Миледи... Вспомнилась лохматая морда, тянувшая меня за плечо. По затылку пробежали мурашки.
   - Кто это, Миледи?
   - Ты только не волнуйся.
   Сталкер свистнул, раскрыл объятия, позвал Миледи. К нему лениво подошла... псевдособака! Да какая там собака - волчица. Белая крупная сучка с красными, как у вампира, глазами. Меня прошиб пот. Сталкер же ласково потрепал псину по голове. Я думал, тварь откусит глупцу руку, но нет, стояла смирно. Я заскреб пальцами по полу в поисках автомата. К сожалению, он лежал далеко, у ног.
   - Аллаха оправдываю, она не тронет тебя, - заверил сталкер. - Я ее с полугодовалого возраста знаю. Мать ее тоже приручена.
   - У тебя здесь что, целый питомник?
   - Не у меня, - усмехнулся сталкер, - у Ноя. Есть тут такой отшельник на кладбище кораблей.
   - Где?
   - Турист, - понимающе кивнул. - Я тут забаррикадировал вход, и стекла в квартире целы. Живем пока. Да сделает Аллах твою болезнь скоропроходящей.
   Болезнь... По-моему, на мне живого места не найти.
   - Есть вода? - спросил я, опасаясь услышать отрицательный ответ.
   Сталкер встал, подошел ко мне, одной рукой приподнял голову, другой - поднес к губам флягу. Напиться не дал. Я успел сделать всего три глотка.
   - Извини, воду надо беречь, - оправдался сталкер. - В Зоне ее не наберешь, а до кордонов еще дойти надо.
   Кордоны! Как там мои бойцы? Достали их монолитовцы или не успели?
   - Вертолет... видел? - волнение запутало язык.
   - Улетел. Твои?
   Я промолчал. Не знал, радоваться или материться. Отряд успел отчалить и не понес потерь - это отлично. В то же время они меня бросили. Это могло означать лишь одно: меня посчитали погибшим. Никто меня не ждет у ДК. Придется добираться до базы самостоятельно, а это километры и километры аномальной территории.
    Черт, штаб наверняка и Люде отошлет письмецо или позвонит. Ваш муж пропал без вести или погиб в бою. Что тогда будет? Как бы Люда не сотворила с собой чего. Брат ведь не может быть рядом с ней круглые сутки.
   Будь я проклят! У меня же есть рация! Надо немедленно связаться с базой.
   - Рация! - выпалил я так резко, что сталкер испуганно отшатнулся, а Миледи зарычала. - Где моя рация?
   - Разбилась.
   Словно сквозь пол провалился. Это конец. Не так я представлял себе охоту за артефактами. Идея отправиться в Зону изначально была глупой. Я бросил жену в самый сложный для нее период и, похоже, напрасно. Искалеченный, в центре Зоны... Пиши: пропало.
   Закрыл глаза, попытался собраться с мыслями, успокоиться. Так, радиус Зоны - примерно тридцать километров. Значит, до базы - около двадцати, максимум - двадцать пять. Средняя скорость пешего пути человека - пять километров в час, если верить Седову. Выходит, до базы всего лишь четыре-пять часов ходу. Много или мало? Твою дивизию, я даже подняться не могу. И смогу ли?
   Голова прояснялась, думать становилось легче. Сплошная болевая рана разделилась на несколько пульсирующих точек. Только тут я понял, что лежу без противогаза. Впрочем, сталкер по этому поводу не переживал. Не хотелось выглядеть профаном, поэтому я скрыл панику и осторожно поинтересовался:
   - Разве без масок не опасно?
   - Конечно, больше чем в Киеве, но с жизнью совместимо. Такой мизер сталкеру, как чистый воздух. В помещениях фон в разы меньше.
   Я опасливо покосился на диван. Мебель в восемьдесят шестом набрала немало радиков и сейчас, наверное, светит куда сильнее общего фона квартиры. Не зря сталкер предпочел сидеть на холодном полу и туда же уложил раненного. Главное, не тревожить закрепившуюся на обивке пыль.
   Не о том, не о том думаю! Люда в Брянске, однозначно недостижима. Следовательно, моя цель - вернуться на базу или хотя бы связаться с кем-то из военных. Двадцать километров, собственно, не другой край света. Жизнь меня неплохо подготовила к экстремальным условиям: Дагестан, Чечня, русско-финляндская граница, Сибирь - куда только не кидала. Неужели пара десятков километров в Зоне - непреодолимая задача? Только бы все кости были целы.
   Попытался определить, во что обошлось падение. Напрягал попеременно мышцы, шевелил конечностями. Сталкер попытался отговорить от лишних телодвижений, но я не обращал внимания на его слова, прислушивался к телу. Приложив огромные усилия, поднял руки, принялся ощупывать ребра. На предпоследнем слева со свистом втянул воздух.
   Итак, положение не столь печальное. Потянул шею, набил шишку на лбу, вывихнул одно плечо, другое прострелено, два ребра, похоже, сломаны, как и большой палец левой стопы. Ну, и, конечно, множество ушибов по всей площади, а площадь у меня - есть, где разгуляться.
   - Сигаретой угостишь? - спросил я, нервы пробудили острое желание покурить.
   Сталкер помотал головой со словами:
   - Миледи не нравится запах табака.
   Да что ж это за мужик? Под собаку подстраивается. А если псине баба его не понравится? Хотя баба сама убежит, увидав каннибальскую рожу мутанта.
   Эх, кабы знал, что в Припяти местами противогаз необязателен, прихватил бы курево с собой. Или не взял бы. Ведь предстояла короткая операция: одна нога здесь - другая там.
   Сталкер смотрел на меня участливо: верно, ожидал просьб или пожеланий. Рядом спала псина, положила голову на колено хозяина и тащилась от ласки. Повезло мне со спасителем: мало того, что кавказец, так еще и не курит да с кровожадным монстром дружит. Кстати, а имени я так и не спросил.
   - Как тебя зовут, сталкер?
   - Альт.
   - Альт? Странное имя.
   - Прозвище. Альтруист - длинно, поэтому все зовут Альтом.
   Я хмыкнул. Человек с такой кличкой, должно быть, не раз помогал людям. Удивительное дело в Зоне, где каждый сам за себя.
   Я оглядел Альта внимательнее и заприметил кожаный пояс с бляшками: медь чередовалась с серебром. Слева висел кинжал: кривоватый, без крестовины, с полметра в длину или чуть меньше. Такие же я видел у чеченских боевиков. Я помрачнел.
   - Откуда ты, Альт?
   - Тебе обязательно знать все? - сталкер нахмурился.
   - Разве я спросил что-то неприличное?
   - В Зоне не принято распространяться о жизни за колючкой.
   - А, боитесь мести. Если ты альтруист, разве у тебя могут быть враги? Состоишь в одной из группировок? Я слышал, в Зоне кучки единомышленников воюют друг с другом.
   - Что-то ты разговорился. Силы возвращаются? А настоящее имя я и тебе не советовал бы называть. Буду звать тебя... - Альт придирчиво осмотрел меня, взгляд остановился на лысом черепе. - Череп. Ты будешь Череп.
   Я криво усмехнулся. Хорошенькое прозвище. Главное, символичное. Встреча с костлявым оскалом весьма вероятна. Раненый новичок в центре Зоны да еще и в обществе кавказца с ручным мутантом.
   Правда, не такой уж я и новичок. Потоптать радиационную землю успел. Проблема в том, что я плохо знал Припять. Не представлял, чего следовало ожидать от города-призрака. Страшилок о нем я наслушался вдоволь и надеялся, что большая их часть - вымысел.
   - Так ты принадлежишь к какому-нибудь... клану? - переспросил я в надежде получить хоть какое-то представление об Альте.
   - Я сам по себе. Две головы лучше, чем одна, но двадцать голов - это уже стадо. Стадо повинуется инстинкту. О чем с ним говорить?
   Я почувствовал в голосе сталкера напряженность. Плохой знак, учитывая особенности южного народа. Я мельком взглянул на кинжал и сменил тему разговора:
   - Что за песню ты пел?
   - Ты слышал, - немного смутился Альт. - Наша народная, о нарте Сосрыкъуэ. Понравилось?
   Интересно, как глубоко в Альте засел альтруизм? Как бы он отреагировал на правду? Меня тошнило от кавказского говора. В Чечне на всю жизнь наслушался. И насмотрелся на их черные физии. Благо, Альт не походил на них, иначе я бы не сдержался.
   - Что будем делать? - я снова перевел диалог в другое русло.
   Альт развел руки в стороны, подумал и ответил:
 nbsp;  - Подожду, пока ты встанешь на ноги.
   - Это может занять несколько дней.
   - Значит, будем голодать вместе.
   Вот тут я полностью осознал, где оказался, понял, насколько беспомощен. Если в тайге или джунглях пищу и воду можно добыть охотой и собирательством, то в Зоне все отравлено радиацией. Если обычный экстрим сводится практически к борьбе со слабостью духа и тела, то в Зоне добавляется и опасность встречи с мутантами, аномалиями и людьми. У военного в Зоне нет друзей. Правда, есть исключения вроде полковника Дегтярева, ему как-то удалось сдружиться со сталкерами. Да и Альт пока не тычет в нос стволом.
   Первое правило Зоны - забыть о Большой Земле. Как ни беспокоили меня Люда с дочерью, я должен забыть о них, отстраниться от целей далеких и озадачиться доступными. Иначе не выжить. Зона не прощает ошибок.
   - Насколько дней нам хватит еды? - озаботился я главным на данный момент.
   - Дня на три, если не будем есть, как та курица, что несла золотые яйца.
   - Какая курица?
   Наверное, очередная кавказская сказка. Жаль, они коротки. Болтовня отвлекала от боли и негатива, заполонившего голову.
   - О, это наша притча, - охотно начал рассказывать Альт. - У одной женщины была курица, которая несла золотые яйца.
   - Ряба? - хмыкнул я.
   - Какая ряба? - смешался Альт.
   - Несущая золотые яйца, - намеренно запутывал я сталкера; не мог я по-хорошему с их братом, не мог.
   - Слушай, кто рассказывает? - возмутился Альт. - Я или ты? Спросил, так не перебивай, дождись, пока закончу.
   Ишь ты, вспетушился. Если б от Альта не зависела моя судьба, я бы продолжил забавляться, подтрунивать. Кавказцы вспыльчивы, легки на драку, а я любил остужать их горячие головы.
   - Так что там с курицей? - спросил я примирительно.
   Альт посмотрел мне в глаза и, видимо, прочел в них насмешку. Оскорбился и резко, отрывисто вытолкнул из себя:
   - Ничего, сдохла. Много себе позволяла.
   Сталкер взялся выкладывать на пол снедь. Припечатывал так, точно хотел расплющить. Тушенка, шпроты, копченая колбаса, белый хлеб, сыр, лук - бедновато, но мне к сухпаям не привыкать. Учуяв еду, псина оживилась. Альт кинул ей ломоть вяленой говядины, а сам принялся уплетать то ли творог, то ли сыр.
   - Дай угадаю: адыгейский сыр, - пошел на мировую я.
   - Есть хочешь? - все еще с обидой в голосе спросил сталкер.
   - Честно? Боюсь шевелиться.
   Альт смягчился, опять задал вопрос:
    - Могу ли я чем помочь?
   Я подумал, можно ли доверять адыгу, не отобразится ли на моем лице неприязнь, если Альт подойдет вплотную. Потом обругал себя за тугодумство, ведь я не располагал правом выбирать. Кто еще кроме Альта мог оказать мне медицинскую помощь?
   - Кости вправлять умеешь?
   - Где? Плечо?
   - Угадал.
   - Немного знаком с медициной, - скромно объяснил Альт. - Плечевой - самый распространенный вывих. Какое?
   - Левое.
   Альт склонился надо мной, ощупал плечо. Я старался не смотреть на сталкера, стиснул зубы и ждал.
   - Будет больно, - предупредил Альт.
   - Само с...
   Договорить я не успел. Резким рывком сталкер вернул сустав на место. Я сжал губы, едва сдерживая себя, чтобы не огреть Альта свободной рукой. Через минуту боль утихла, и я смог облегченно выдохнуть.
   - Что-нибудь еще? - Альт все еще нависал надо мной.
   - Палец на ноге, по-моему, сломан. Или тоже вывих. Нет, не на этой.
   Альт осторожно снял ботинок, поморщился. Да, пот - не духи от Шанель.
   Я чуть приподнял голову. Палец опух, посинел. Альт смотрел на него озадаченно.
   - Даже не знаю, - промолвил он. - Кость не торчит - уже хорошо. Может, просто ушиб с растяжением. Будем надеяться, само пройдет. Единственное, чем могу помочь, так это приложить компресс.
   Я стукнулся затылком об пол, закрыл глаза. Никогда я еще не чувствовал себя таким униженным. Ни встать, ни сесть, принимаю помощь от кавказца.
   - При переломе, как и ушибе, пальца необходима обувь с жесткой подошвой, - услышал я Альта. - Твои берцы как нельзя кстати.
   - У меня и ребра вроде сломаны.
   - Да, смотрел, пока ты был в отключке. Смещений не прощупал. Возможно, это даже не переломы, а трещины. Через месяц заживет, а пока придется терпеть, - беспечно прожужжал Альт.
   Месяц... Будто мы в санатории. В Зоне и от пореза можно коньки отбросить.
   Я тяжело вздохнул и тут же задержал дыхание. Ребра, суки, кусались.
   - Думай о выздоровлении, а не о травмах, - наставительно произнес Альт. - Как говорят у меня на Родине, упавшего духом ноги не несут.
   Кот ученый, блин. Он-то в порядке, чего б не пофилософствовать.
   В голове словно червячок заерзал: какая-то мысль отчаянно пыталась пробиться к сознанию. Я огляделся. Окна. Деревьев не видно, значит, этаж не первый. Автомат. Должен быть заряженным. Консервы с тушенкой. Открыть их мне сейчас не по силам. Смешно даже. Рюкзак. Можно использовать как подушку. Все не то, в мозгах по-прежнему свербело. Эврика! Нужная мысль вспыхнула, как сигнальная ракета.
   - Вещмешок, - вспомнил я.
   - Что?
   - Где мой рюкзак? Там аптечка, шприц с обезболивающим.
   - Промедол, - кивнул сталкер. - В Зоне такие аптечки на вес золота. Уверен, что без укола никак? - спросил виновато.
   Уверен ли я? Да я рук-ног не чувствую! В мазохисты не записывался. Ишь чего удумал. Терпи, солдат, вдруг хуже придется? В Зоне не о "потом" надо думать. Важны "здесь" и "сейчас", иначе "потом" может не наступить.
   - Коли, - потребовал я.
   Альт нехотя повиновался. Лекарство подействовало быстро. Боль затухала. На веки навалилась тяжесть. Я расслабился, уставился в потолок, чтобы не тревожить себя нерусскими рожами да красноглазыми мордами. Осматривал трещинки, сколы и незаметно уснул.
   Спал беспокойно. Передо мной мелькали разверстые пасти болотников, слепых псов. Снился Бабич, угодивший в "мясорубку": его скрутило, как выжимаемое белье, и разорвало в кровавую пыль. Привиделась и Люда: бледная, с запавшими глазами, шла ко мне, точно лунатик, и стонала, как чернобыльские зомби. Потом жена распалась на море тушканов, они прыгали, царапались, кусались, лезли на меня. Мучение прекратила Тесла - яркая вспышка затмила все...
   Я часто заморгал. Будто из мозаики, плавно состроился потертый потолок. Мелодичный, но ненавистный речитатив вернул к реальности. Альт снова пел. Миледи лежала, опустив морду на передние лапы. Сталкер заметил мое пробуждение и воскликнул:
   - Как говорят у меня на Родине, ты похож на человека, ударившего скалу яйцом.
   Я стиснул зубы, чтобы не ляпнуть в ответ лишнего. Было не до шуток. Тревожил сон. Как бы не оказался вещим.
   - Тебе снились кошмары? - догадался Альт.
   - Я говорил во сне?
   - Нет, я определил по сбившемуся дыханию и метанию зрачков под веками.
   Наблюдательность сталкера поразила. Впрочем, без нее в Зоне долго не протянешь.
   - Ты опять пел.
   - Песни отгоняют болезнь. И кошмары.
   Выходит, сталкер пел для меня. Трогательно. И мерзко. Все равно что терпеть лобзания слюнявого пса.
   Я поднял ладонь - пальцы дрожали от напряжения. Рука слушалась плохо, как деревянная. Пришлось потрудиться, чтобы утереть пот со лба.
   - Сколько я спал?
   - Сейчас полдень.
   Кряхтя и морщась от боли, цепляясь за батарею, подоконник, я сел, привалился спиной к стене.
   - Хочешь есть? - спросил Альт.
   - Еще как.
   Сталкер достал из нагрудного кармана маленький нож, вскрыл им консервы с тушенкой, отрезал кусок хлеба и протянул мне.
   - Угощайся.
   Я кивнул в знак благодарности. Сказать "спасибо" не позволяла гордость и прошлое. Стащил с рук перчатки и застыл в нерешительности. На руках наверняка было много радиационной пыли. Попадание "светящихся" частичек внутрь организма опаснее облучения извне.
   Я отставил консервы, опустил на них хлеб, произнес:
   - Позже.
   Альт изогнул бровь, заверил:
   - Не отравлено. Ешь, друг, не бойся.
   Я нервно покивал. Чуть было не послал адыга.
   - Насколько далеко мы ушли от "Энергетика"? - завел я разговор, чтобы отвлечься от голода.
   - Он через дорогу. Мы на Курчатова. Вижу, тебе лучше. Посидишь один? Мне надо Миледи выгулять да пройтись до одного места. Оружие у тебя есть, вход здесь только один.
   Я заподозрил неладное. Уж не решил ли сталкер кинуть меня? Понял, какая я обуза? Допустим, так. Что я могу сделать? Ни-че-го. Пусть катится. Лучше одному, чем с врагом под боком.
   Я махнул, безразлично бросил:
   - Валяй.
   - Я вернусь. Ты только не спускай глаз со входа.
   Я потянулся к автомату - Миледи зарычала.
   - Миледи, фу! - прикрикнул строго Альт.
   Миледи оскорблено проскулила. Сталкер поднял "феньку" и отдал мне. С автоматом в руках уверенности во мне значительно прибавилось.
   Альт разобрал баррикаду, позвал псину и ушел. Напоследок напомнил, чтобы я следил за входом. Будто я из люльки вылез.
   Я осмотрел "феньку" - падение добавило ей царапин, но в целом не повредило. Обшарил карманы разгрузки - все на месте, нож - на бедре. Сумка с гранатами валялась напротив, далековато. На ней - "вальтер". Не хватало только детектора артефактов и КПК Студента. Если бы Альт уходил насовсем, вряд ли бы он оставил такое богатство, каким я располагал.
   Вдруг словно оплеухой ошарашило. Ярко представилась золотая цепочка с крестиком, повисшая на ветке, высоко в кроне. Судорожно ощупал шею. Не сразу, но ощутил тонкие кольца металла. От сердца отлегло. Как смерти избежал.
   Даст Бог, через день-два я наберусь достаточно сил, чтобы двинуться в путь. Вот только куда? К агропромовской базе или... Насколько я знал, от Припяти до ЧАЭС около четырех километров. Именно там по сталкерским байкам находится загадочный Монолит, Исполнитель Желаний.
   Воистину: пути Господни неисповедимы. Может, моя неудача на самом деле - счастливый случай? Ведь говорят, что не даст Бог, все к лучшему. Честно сказать, не за деньгами я приехал в Зону. Надеялся Монолит отыскать.
   "Сам ты к Монолиту не проберешься, - вспомнились слова Лехи, - а с проводником... проводник скорее всего убьет тебя". Передо мной снова встал вопрос: насколько верна кличка спасшего меня сталкера? Могу ли я ему доверять? С одной стороны, жизненный опыт говорил, что довериться кавказцу, все равно что самому лечь в гроб. В то же время внутренний голос подсказывал: "Альт не такой". Возможно, мне так казалось из-за внешности сталкера. Его кожа светла, нос прямой, а глаза серые. Альт - не грузин, не чечен, не даг, не азер, не армянин... В то же время акцент у него кавказский.
   Время, чтобы приглядеться к новому знакомому, имелось. Желание добраться до Монолита теплится в каждом сталкере - уговаривать Альта не придется. Если он окажется честным, надежным товарищем, то останется лишь одна проблема - монолитовцы. Даже десятка много для двоих, но разве был у меня выбор? Достань я деньги, не факт, что они помогут. Медицина пока не всесильна. Если рак пустил метастазы, вылечиться очень трудно и с толстым кошельком. Монолит - единственная надежда. А если Монолит - легенда?
   Череп раскалывался от неопределенности. Или оттого, что я им крепко приложился о сук.
   Попробовал подняться. Оперся о батарею, встал на колени. На дрожащих ногах согнулся в поклоне. Уцепился за штору - карниз оборвался, и я чуть не упал, удержался благодаря подоконнику. Отдышался, а потом буквально всполз по стене, развернулся и прислонился к ней спиной. В глазах плыло, в ушах гудело сквозь ватный заслон.
   Сел на подоконник, передохнул. Из щелей рам тянуло холодом. Потная кожа ежилась от ледяных язычков сквозняка. Покачиваясь, медленно, словно на ходулях, я пересек комнату. Пару раз терял равновесие, но успевал его восстановить вовремя. Прошел трижды туда-сюда. В ногах появилась твердость, только на ту, со сломанным пальцем, не мог переносить полный вес. Дышать полной грудью тоже было больно, так что активные действия противопоказаны. И как таким калекой воевать с монолитовцами?
   Желудок заворчал, точно старый брюзга. Вскрытые консервы приковали взгляд. Я сглотнул слюну и с трудом отвернулся. Желудок словно комкали руки неумелого хирурга. Я сел на подоконник и принялся разглядывать Припять. Город-призрак - место живописное, но глаза то и дело косили в сторону скромного обеда. Нутро возмущалось все звучнее, настойчивее. В конце концов, не подыхать же с голоду! Где в Зоне я найду чистую воду?
   Я опустился на пол и начал с жадностью топтать за обе щеки жирные кусочки мяса, остервенело рвать черствый хлеб. Жевать было больновато: один зуб шатался. Я клонил голову набок, перегонял языком пищу на здоровую сторону челюсти. Обедая, я раздумывал над тем, как мне выбраться из Припяти.
   Ход мыслей нарушил стук коготков. Я схватил "феньку". В комнату вбежала белая красноглазая волчица. Увидев наставленный на нее автомат, она зарычала. Миледи или нет - не понять. Я бы выстрелил, если б в дверях не появился Альт.
   - Миледи, фу! А ты, друг, опусти ствол.
   - Я уж было подумал, это обычный мутант.
   - Лови, - Альт бросил черную брошюру.
   Я поймал. Посередине книжечки, как раз на месте заглавия, зияла дырка от пули.
   - Похоже на священные тексты, - сказал Альт. - Я видел на тебе крестик. Подумал, тебе понравится.
   Я полистал. Псалом, псалом... Ясно, Псалтирь. Молитвы.
   Альт опустил на пол три рюкзака, сел рядом. Миледи улеглась в углу, у входа.
   - Если это не сильно важное, выкинь, - посоветовал Альт. - Зона принимает только веру в нее. Еретиков не жалует. То, что пуля попала именно в книгу, - знак.
   - Ты что же, думаешь, Зона разумна?
   - Знаю, друг, знаю.
   Я промолчал. Человек с гор спустился. Что с него взять? Не удивился бы, если б Альт и грозу приписал гневу Зоны. А, может, он тут уже одичал?
   - Альт, давно ты в Зоне?
   Сталкер задумался.
   - Зимы две. Или три... Здесь теряешь счет времени.
   - И тебе нравится такая жизнь? Постоянно на адреналине, скрываешься, как преступник, от военных. Наверное, и семьи нет.
   - Отчего же? В мои-то годы и без семьи? У нас в... там плохо с работой. Здесь я добываю больше, чем мог бы в той же Москве. Немного оставляю себе, остальное пересылаю домой.
   Альт заметно погрустнел. Покопался в одном из рюкзаков, извлек несколько банок тушенки, толкнул ко мне и объяснил:
   - Я свинину не ем.
   - Кого ты ограбил?
   - Снял с монолитовцев. Твои люди нескольких убили, прежде чем улететь.
   Я взглянул на консервы, как на чумные, спросил мрачно:
   - Не думал, что это смахивает на мародерство?
   - При пожаре чистую воду не ищут.
   - Так говорят у тебя на Родине?
   - Да. А еще говорят, утку плавать не учат.
   Я вздел руки и с деланным испугом воскликнул:
   - Я не учу. Просто спросил.
   - В следующий раз подумай, прежде чем просто спросить.
   Опять распустил хвост, корону с него сняли. Ох, уж это волчье племя.
   - Я так понимаю, ты готов стать моей сиделкой, - как можно дружелюбнее промолвил я. - Ну, а дальше что?
   - В смысле, когда поправишься? Я - на Янов. Можешь пойти со мной.
   Янов... Такого места на карте я не припоминал. Ладно, продолжим прощупывать почву.
   - А что ты знаешь о Монолите? Я слышал, это самая популярная тема в Зоне?
   Альт посмотрел на меня пристально. Я выдержал взгляд. Сталкер нахмурился, спросил:
   - Что это вдруг ты интересуешься?
   - Пытаюсь поддержать разговор. Разве сталкеры не любят рассказывать байки? Я их знаю мало, но Монолит - самая известная.
   - Пусть ею и остается, - пожал плечами Альт. - Исполняет Монолит желания или нет, ты получишь пулю в лоб еще на подходе к реактору.
   - Значит, он в Саркофаге.
   - Там полно монолитовцев. Да и радиация... Нужна серьезная защита и сменные фильтры. С твоим костюмом лучше не соваться.
   - А с твоим?
   Альту вопрос не понравился. Он подманил к себе Миледи, обнял за шею, обхватил пасть, отпустил. Псина приняла игру, защелкала челюстями в попытках поймать раскрытую пятерню. Альт дразнил Миледи, играл, как с котенком. Не отвлекаясь от забавы, сталкер сказал с холодком в голосе:
    - Там, где я тебя нашел, валялся сломанный "Отклик". С каких пор военные интересуются артефактами?
   Подловил. Но почему я должен отвечать, если он играет в молчанку?
   - Нашел интересную вещь, подобрал, - прикинулся я дурачком.
   - Хм. Ну, а это зачем тебе?
   Альт бросил мне на колени КПК. КПК Студента. Дисплей треснул, однако аппарат работал.
   Нашелся я быстро.
   - Я же военстал. Эта вещица помогает вас выслеживать.
   - КПК не подключен к нашей сети.
   Оказывается, у сталкеров собственная сотовая сеть! Кто же оказал им такую услугу?
   - Если сталкер не успевает уничтожить КПК, он просто удаляет настройки сети. Одним нажатием. После этого можно только сохраненные файлы смотреть. Я не нашел в нем, - Альт кивнул на КПК, - ничего интересного. Только "Курс молодого сталкера" да спутниковая карта Зоны. То есть все то, что военстал и так знает. За исключением...
   Перечня артов. Прокололся ты, Вадим. Да и черт с ним. Почему я должен оправдываться?
   - Хорошо, сыщик. Мне нужны деньги, много денег.
   - У меня на Родине считают, что настоящего мужчину богатством не соблазнить. От жажды денег люди теряют голову, и в буквальном смысле тоже. Некоторые и вовсе перестают быть людьми.
   Ну, вот, опять лечит. Сам, небось, школу не окончил, а меня учит.
   - Не суди да несудимым будешь, - ответил я твердо. - У самого-то рыльце в пуху.
   Псина жалобно проворчала, отошла в сторону. Словно подчеркнула бессмысленность спора.
   - У меня другая история, - возразил Альт. - Возможно, ты ее узнаешь. Позже. Зона - моя жизнь. Деньги тут ни при чем. А вот военным, насколько я знаю, платят хорошо. Зачем тебе, Череп, артефакты? Зачем лишний риск?
   - Значит, на то есть причины. И не называй меня Черепом. Я...
   - Нет-нет. Молчи. Болезнь еще не отпустила тебя, да и Зоне будет сложнее навредить.
   - О чем ты, черт возьми?
   - Никому не называй истинное имя. Выдуманное сбивает зло с толку, может сокрыть тебя.
   Я чуть было не рассмеялся. Умный, взрослый мужик просвещает меня, как обманывать злых духов! Да, Зона хорошо поправила ему мозги. Если не хочешь, Вадим, стать таким же, скорей выбирайся отсюда.
   Альт, казалось, прочел мои мысли. С состраданием посмотрел на меня и вздохнул:
   - Да не пошлет тебе Аллах большей трудности.
   Меня кольнула совесть. Нельзя смеяться над искренней верой, какой бы она ни была. Я держался за крест, Альт - за разумную Зону.
   - Альт, кто может провести к Монолиту? - я вернул разговор в нужное русло.
   - Я не советник по самоубийствам.
   - Монолит - моя последняя надежда.
   - Все так думали. Все, кто полег на подступах к реактору или превратился в зомби.
   - От меня зависят судьбы близких мне людей. Им необходима огромная сумма денег. Или чудо. Понимаешь?
   - В Зоне за каждое чудо приходится расплачиваться.
   - Да хоть сдохнуть! - не выдержал я. Сталкер рушил мои планы.
   Злоба схлынула, как только я заметил на себе внимательный взгляд псины. Крик разбудил монстра.
   Альт посмотрел на меня оценивающе. Кажется, понял, что я не шучу. Раз понял, то должен согласиться помочь. Отказаться было бы бесчеловечно.
   - К ЧАЭС я тебя не поведу, - словно нож в сердце. - И никто не поведет. Только если как "отмычку". Могу помочь освоиться в Зоне, но на смерть не поведу.
   - Пусть будет так, - процедил я и отвернулся: мог поспорить, что глаза жгли ненавистью.
   Между мной и Альтом точно образовалась пропасть. Мы долго молчали, но просто сидеть было тошно. Я решил потренироваться в ходьбе. Альт подскочил, чтобы помочь встать, но я остановил его. На сей раз меня не штормило, только боль в боку да хромота доставляли неудобства.
   - Видишь, - обрадовался Альт, - чужое имя помогло. Духи упустили тебя из виду.
   С наступлением ночи мы поужинали. Альт помог мне пройти до следующей квартиры, где я справил нужду. Вернувшись, мы легли на пол, подложив под головы рюкзаки. Миледи устроилась у ног Альта и засопела. Сталкер тоже уснул быстро.
   Мои глаза не смыкались. Я не мог отпустить идею отправиться на поиски Монолита. Казалось, в них смысл жизни. Я даже слышал, как камень звал меня. Видел блестящие свинцовые грани стекловидной массы. Она напоминала "слоновью ногу" - чудесный сплав, обнаруженный в восемьдесят шестом. Его не брали ни кирка, ни пуля. Мной овладела маниакальная тяга к Монолиту. Я пытался думать о другом - бесполезно. Загадочное могущественное существо манило к себе.
   Вот, вот он психоз. Я, как Альт, начал причислять неживое к живому. Меня будто лихорадило, тело покрылось испариной.
   Желая отогнать наваждение, я поднял дрожащими руками Псалтирь, подставил первую страницу под свет Луны и занялся чтением первого псалма. Поначалу буквы оставались буквами, мешались и скакали. Я перечитывал одни и те же строки раз за разом.
   "Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их". Взыгравшая фантазия усмирялась, взбудораженные нервы успокаивались. "Ты поразишь их жезлом железным, сокрушишь их". Уверенность в собственных силах росла. "Ты найдешь выход. Все будет хорошо", - шептал внутренний голос. "Многие говорят душе моей: нет ему спасения в Боге. Но ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и ты возносишь голову мою", - строки, точно огнем воспылали. На всей странице я видел только их. Они клеймом выжглись в памяти. Внутри поселилось необъяснимое волнение. Я с трудом дочитал псалом и почувствовал, как навалилась усталость. "Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защитит меня", - прочел я дважды и, полный спокойствия, уснул.
   
   Проснулся я несколько иным. Просветленным и очищенным, что ли. Будто пропустили через сито, и по ту сторону решетки остались все невзгоды, болезни и заботы. Словно заново родился. Я ощущал удивительную легкость. Казалось, земное тяготение не властно надо мной. Может, я... умер?
   Бросило в пот. Резко сел и скрючился от боли в ребрах. Жив, черт возьми, еще как жив.
   Отдышался, медленно встал на ноги, оперся о подоконник. Небо над Припятью окрасилось румянцем. Темный лес прятал молчаливые серые здания. По улице Лазарева брела стайка слепых псов. Они принюхивались, водили мордами - учуяли трупы у ДК. Под окнами, среди стволов ольхи плелся зомби. Позади него из ниоткуда появился здоровенный упырь, обхватил зомби "замком" и облепил шею мясистыми щупальцами. Зомби задергался, автомат застучал очередью по мерзлой земле. Вампир не испугался, держал жертву крепко и сосредоточенно высасывал кровь. Зона... Каждый норовит съесть другого. Здесь свято чтят закон Дарвина: выживает сильнейший.
   - Кто стрелял? - встревожился Альт.
   Только что сталкер мирно посапывал и вот уже стоял рядом, осматривал окрестности. Зона хорошо натренировала его.
   - Упырь завтракает, - ответил я.
   - А...
   Альт потерял интерес к улице, заметил вопрошающий взгляд Миледи и сказал ей:
   - Ложная тревога, спи.
   Поразительное хладнокровие! У меня при одном упоминании о кровососущей братии мурашки бежали по спине. Альт настолько свыкся с Зоной, что чувствовал себя, как дома. Уж не Господь ли послал мне такого помощника? Не с Божьей ли помощью я попал в группу Дегтярева? Не Бог ли спас меня от смерти в аномалии? Не Его ли длань отделила меня от товарищей, дала свободу действий? Уж очень много везения. В то же время Альт отказался вести меня к Монолиту. Не знак ли это: искомое вовсе не в промзоне?
   Нет, я спятил. Во всем вижу Божье участие. Или хочу видеть... Не оттого ли Зону одухотворяют, потому что так легче? Необъяснимое пугает, тревожит. Соблюдение этикета Зоны - не что иное как борьба со страхом смерти. Ты блюдешь законы Зоны, проявляешь к ней уважение. Если она разумна, то логично ожидать ответной милости.
   - Череп, о чем задумался?
   Альт и его псина изучали игру моего лица.
   - Я пойду с тобой, - решение далось тяжело, но я верил, что оно правильное.
   Альт улыбнулся краем губ и одобрил выбор:
   - Правильно. Нечего под пули монолитовцев подставляться. Я тебя выведу. Даст Аллах, Зона будет тебе вспоминаться с легким сердцем.
   - Погоди, я не говорил о Большой Земле. Мне по-прежнему нужны деньги, и я намерен получить их за артефакты.
   Альт поскучнел, посмотрел на мой живот, спросил снисходительно:
   - Как же ты собираешься собирать артефакты? Ты, как портной без иглы.
   - То есть?
   - Артефакты радиоактивны, а тебе придется их подолгу носить при себе. Нужны свинцовые контейнеры, они значительно уменьшат облучение твоего тела.
   Я ответил не сразу. На ум приходило лишь мародерство. Липучее, гадкое слово, но... с каждой секундой я убеждался все сильнее, что мародерство - важный пункт в инструкции по выживанию в Зоне, такая же жизненная необходимость, как вода и "калаш" с полной обоймой. А лучше двумя. Или тремя. В идеале - полный рюкзак. Полный, но невесомый.
   - Может, у наемников найду, - сказал и сам себе опротивел.
   - Найдешь. Эти любят устраивать торги, ежели найденный артефакт не заказан изначально. Но и костюм твой заточен не под Зону, а больше штурмовой. Как понимаешь, комбинезон с трупа не стянешь. От дырявого проку мало.
   Я вспомнил Студента. Тот по аномалиям шастал без серьезной защиты. Правда, на то он и Студент, что без царя в голове. Опять же, ликвидаторы последствий аварии в восемьдесят шестом работали на промзоне и вовсе без респираторов и перчаток. Теперь получают грошовые пособия по инвалидности...
   - Не удивлюсь, если и сменных фильтров у тебя нет, - добил Альт.
   Я сокрушенно помотал головой. Предполагалась короткая операция на короткой дистанции.
   - Но ведь как-то сталкеры начинают, - задумался я. - Где-то можно купить костюм?
   Альт кивнул и назвал цену, от которой мои брови поползли вверх.
   - Впрочем, можно взять в кредит. У серьезных барыг большие связи, от них не скроешься, поэтому они не боятся давать товар вперед денег зарекомендовавшим себя людям. Отрабатывать придется долго, поэтому вряд ли этот вариант тебе подходит. Да и доверие надо сначала как-то заслужить.
   - Ну, а ты как начинал?
   - Я по началу в ОЗК бегал, - признался Альт. - Тогда зашибать деньгу было много легче: артефакты прямо на дороге валялись. Буквально. Никакой детектор не был нужен. Ходки совершались быстрее, ошибались меньше. Так и получилось, что старожилы одеты не хуже спецназа.
   - Так, значит, мой костюм неплох, - заметил я злорадно.
   Альт смутился, попытался оправдаться:
   - Я ж о тебе забочусь. Ты слаб и неопытен. Сгинешь ведь здесь. У тебя жена, дети есть?
   Вопрос точно перещелкнул что-то в голове. Я увидел Магомаева. Он стоял на огромном валуне, у ног валялись стрелянные гильзы, "калаш" в правой руке смотрел дулом в небо. Весь рожок высадил, сука. Попался. Не сводя с Магомаева прицела, я перешагнул через тело Голобокова, сократил расстояние между собой и боевиком - для точности выстрела.
   - Что будем делать? - Ермолов дышал тяжело, кровь из рассеченной брови заливала глаза, на майке сбоку расползалось темное пятно.
   - Нэ стреляйте. Сдаюс, - испуганно промолвил Магомаев. - Видыш, сэржант, кладу автомат.
   Боевик медленно присел, опустил "калаш" у ног. Магомаева надо было скрутить и отдать под суд - так велено чинами. Мне же хотелось иного: нашпиговать его черное тело пулями. Чечен, похоже, почувствовал мой настрой.
   - Сэржант, может, разойдемся?
   - Чего-о?! - возмутился Ермолов.
   - Ты нэ пали, мы ж цывылизованные люди. Ты же нэ убьешь бэзоружного? У тэбя ведь есть мама, жэна? Дочка?
   Я вздрогнул. Да какое ему дело? На жалость давит?
   - Вижу, есть, - удовлетворенно заметил Магомаев. - Ай горевали бы они, кабы ты погиб. И у мэня есть жена, сын.
   - Товарищ младший сержант, давайте пристрелим эту собаку, - зарычал Ермолов. - Никто ведь не узнает, что он сдавался. Не было у нас выбора, не было.
   Я смотрел в злые глаза Магомаева. Обычно следят за руками, ведь именно они несут смерть. Это ошибка. Я знал, насколько могут быть быстры руки, а вот глаза предупреждали об угрозе заранее. За доли секунды до резкого движения глаза атакующего расширяются. Контратака, уход из-под прицела всегда представляют собой прежде всего рывок. К сожалению, у каждого правила есть исключения.
   Магомаев не двигался и так же неотрывно смотрел мне в глаза. Говорил по-отечески ласково, вытянул вперед руку и показывал ладонь, мол, нет ничего в ней. Я старался не обращать на нее внимания, не слушать елейного голоса. Глаза красноречивее. Но Магомаев перехитрил.
   По камням что-то покатилось. Я уже по звуку догадался, что именно.
   - Ложись! - крикнул и отпрыгнул за насыпь.
   - Твою мать, - ругнулся Ермолов.
   Когда мы опомнились от взрыва, Магомаева и след простыл.
   - Эй. Эй, ты слышишь меня? - пытался достучаться Альт.
   Горы исчезли. Я снова в квартире с отлупившимися обоями.
   - Не смотри на меня, как на врага, - смешался Альт. - Гость адыга все равно, что в крепости сидит.
   - А когда выйдем из дома?
   - Ты меня оскорбляешь. Я - не убийца.
   - А я - не инвалид. Основную силу ударов принял на себя костюм. Его конструировали замечательные умы, чтобы ты ни говорил. Дай мне день.
   - За день ребра не срастутся.
   - Через день я буду в норме, - повторил я с нажимом.
   - Посмотрим.
   Альт - враг или друг? Почему он хотел обмануть меня? Из чистых побуждений, или боится конкуренции? Чем больше артов найду я, тем меньше достанется ему. Друг или враг? Враг или друг?
   - Альт, ты воевал в Чечне? - вырвалось у меня вперед мысли.
   - Какое это имеет значение здесь и сейчас?
   - Воевал или нет?
   Увиливание от ответа меня раздражало, и Альт не мог не заметить этого, но вопрос не закрыл.
   - Мое прошлое тебя не касается, - сдержано произнес сталкер. - Я ведь не пытаю тебя расспросами.
   Меня разобрала злоба. Я ненавидел неопределенность, не переносил кавказцев и меня бесило, когда люди юлили.
   - Отвечай: ты убивал русских солдат?
   Псина сталкера подскочила, зарычала. Альт побледнел, холодно предупредил:
   - Я не вынимаю кинжал дважды, опомнись.
   - Как я могу доверять тебе, если ты темнишь?
   - Не забывай, благодаря кому ты жив.
   Я заиграл желваками. Чувствовал себя и правым, и неправым одновременно. Стоило ли настаивать на ответе?
   Наши взгляды скрестились, как шпаги на дуэли. Первым не выдержал Альт.
   - Хорошо, я тебя скажу, о любопытнейший. Я не убивал русских солдат. Я - кабардинец, а мы достаточно спокойный народ. Тем не менее я не одобряю ваше вторжение в Чечню. Пообещали суверенитет всем, кто пожелает, а слово не сдержали. Сравняли деревни с землей, разгромили Грозный, вырезали полнарода, а потом удивляетесь, что ваши дети гибнут в Беслане. Как говорят у меня на Родине, кто зла ищет, тот гибнет от зла. Удовлетворен ли ты, о назойливейший?
   Я готов был придушить сталкера. Останавливали псина, поедавшая меня злобными глазенками, да усилившаяся с участившимся дыханием боль в ребрах. Я отчетливо помнил видеоролики, гулявшие по Интернету во времена первой чеченской кампании. На них боевики с садистским наслаждением измывались над нашими ребятами. Я помнил и рыдающих матерей, черные толпы, следовавшие за черными гробами, молодых парней, смотревших с черных надгробий. Не забыл я и ямы, в которых держали, как зверей, пленных. Не забыл распятых юнцов, отказавшихся предать Бога.
   Я сжимал кулаки до белизны костяшек и чуть ли не скрежетал зубами. Руки тянулись к автомату. Я без сожаления всадил бы в адыга обойму.
   - Да как ты смеешь? - с трудом выговорил я.
   - Ты сам подумай, с чего президент откармливает Чечню? Знает, что виноват, вот и замаливает грехи перед чеченцами. Кормит пряником иссеченного кнутом.
   - Замолчи! Замолчи, не то я за себя не ручаюсь.
   - Не ты ли меня просил раскрыться? Я честен с тобой. Как ты и хотел.
   - Работорговля, убийства, грабежи, вооруженные нападения на силовиков - этого по-твоему недостаточно, чтобы оправдать ввод наших войск в Чечню?
   - Русские убивали за нефть, чеченцы - за независимость.
   - Ты там не был, - я не узнавал свой голос, он походил на рык льва.
   - Поэтому мой разум не туманят эмоции. Так или иначе, это не наша война. Давай завтракать.
   Альт невозмутимо отрезал кусок хлеба с колбасой, набил бутербродом рот.
   Мое лицо горело. Еда не лезла в глотку. Я знал, за что воевал. Может, первая кампания и была кому-то непонятна, но лишь тем, почему политики и генералы действовали изумительно глупо. Стоит хоть немного вникнуть в тему, отбросить лживые статейки проплаченных журналистов, и правда откроется. Простая, безоговорочная. Нефть однозначно не причем. Она перерабатывалась в Грозном, но крупных месторождений в республике не имелось. Правительство боялось цепной реакции. Вслед за Чечней могли отделиться и другие южные республики. Впрочем, и это не главное. Дудаев противопоставил себя законной власти, наплевал на все правила и приличия, воцарил анархию. Если в вашем доме кто-то начнет дебоширить, вы попытаетесь его успокоить. Так почему же мою Россию кличут угнетателем, агрессором, убийцей?
   Общество Альта стало сродни пытке. Во мне бурлил гнев, нервные струны трезвонили. Я не умел спорить, не мог спокойно приводить доводы своей правоты. Если бы мы продолжили словесную перепалку, боюсь, я набросился бы на Альта с кулаками. В поиске поддержки я прижал ладонь к груди - к тому месту, где под комбинезоном висел крестик. Уж Он-то знал, при ком правда. Другой рукой я открыл Псалтирь и заслонил им Альта.
   Немного погодя сталкер дружеским тоном сказал:
   - Слушай, ты же не улитка. Зачем прячешься?
   Я опустил Псалтирь.
   - А ты, значит, был в Чечне, - рассудил Альт.
   - Чтобы не любить моджахедов, необязательно воевать, - ответил я грубо.
   - Как говорят у меня на Родине, кто потерял свинью, тот всюду слышит хрюканье.
   - Шел бы ты со своей свиньей.
   - Боюсь, без меня ты долго не протянешь, - усмехнулся Альт.
   Я промолчал. Решил заняться крестиком - перевесить на запястье. Когда видишь распятие, чувствуешь, как его лучи впиваются в ладонь, на душе становится светлее.
   - Ну, хорошо, - огорченно вздохнул Альт. - Пойду прогуляюсь.
   Разбаррикадировал вход, свистнул Миледи и скрылся с псиной в коридоре. Скатертью дорога. Арты, небось, пошел искать. Припять близка к ЧАЭС. Наверное, богата на сюрпризы. Как приятные, так и неприятные. А я, считай, прикован к полу. Ирония судьбы.
   Крестик повис на левом запястье. Я вытянул руку, полюбовался талисманом. Взял Псалтирь, задумчиво провел пальцем по краю пулевого отверстия. Был ли смысл в предупреждении Альта? Зона не подчиняется земным законам. Здесь все возможно. Не станет ли для меня брошюра черной меткой? Собственно, тогда и крестик стоило выкинуть, чего сделать я не мог.
   Как же хотелось курить! Зона подсадила на никотиновую иглу. Так много я не курил нигде, даже в Чечне. Если б командиры не придерживались строгой дисциплины, то и запил бы. Живому в Аду несладко, пусть и провел он всю жизнь в чистилище, каким является Россия.
   Я открыл Псалтирь и продолжил читать. Давно не брался за книги. Порою спотыкался о вычурные фразы, или, наоборот, перечитывал зацепившие строки. За чтением не заметил, как перевалило за полдень.
   Неподалеку взвыли псы. Я посмотрел в окно. Под ним стекались мутанты. К трупу, оставленному вампиром. Псы не спешили набрасываться на мертвеца. Опасались, что человек жив. Сначала стая окружила сталкера, потом осторожно, принюхиваясь, стала смыкать кольцо. Самая смелая псина несколько раз тявкнула. Стая замерла в ожидании. Ответа не последовало, и псы с остервенением накинулись на мясо.
   Я смотрел, как твари разрывали труп, и радовался, что с четвертого этажа подробности не видны. К глотке подкатила тошнота, череп покрылся ледяной испариной. Если бы не Альт, на месте того трупа, мог быть я.
   Я прочел с десяток псалмов, а псы все еще жрали. Неспешно, как дегустаторы. Хороша у них жизнь: пожрал, поспал, посрал; пожрал, поспал, посрал. Что им еще для счастья надо? А вот человек - существо ненасытное, требовательное. Ему сколько не дай, будет мало. Были бы внизу вместо псов люди, они бы друг другу глотки порвали. Последний - победитель, ему бы и достался куш. Неважно, что весь труп одному не заглотить.
   Псы чувствовали себя в безопасности. Наевшись, разошлись и легли мордами к останкам. Сталкер утратил человеческие черты. Лишь голова - самое твердое - осталась нетронутой.
   Я смотрел на мутантов и жалел, что не умею воспламенять взглядом. Был бы неиссякаемый запас патронов, перебил бы всех до единого. Оставалось надеяться, что твари уйдут сами.
   В желудке заурчало. Я отлип от окна, сел у горки пустых консервов, ухватил чеку последней, непочатой и вскрыл банку. Эх, водочки бы сюда...
   В экстремальных условиях и непьющего тянет приложиться к спирту. Что уж говорить обо мне, грешном. Не отношусь к мудакам, считающим, что настоящий мужчина в День Защитников Отечества должен ужраться в хлам, но и не вижу ничего предосудительного в снятии стресса алкоголем. В Чечне, казалось, только водка и спасала от безумия. Многие из нас после, на гражданке, спились или помутились рассудком. Я сам чуть не упал в пропасть. Спасла Людмила. Я увидел ее в автобусе и понял, что не могу подойти. От меня несло перегаром и немытым телом. Люда послужила лучиком света в конце темного туннеля. Я понял, в каком дерьме копаюсь, взял себя в руки и послал старую никчемную жизнь к черту. Послал и работу. Пахал я тогда охранником в супермаркете. Уволившись, повысил разряд и нанялся в серьезное агентство. Психологический барьер был сломлен, и вскоре я познакомился со своей будущей женой.
   Обед голода не утолил - приглушил. Для здоровяка вроде меня жалкая банка консервов все равно что ложка манки. Проглотив пайку, я занялся разминкой тела. Как говорится, в здоровом теле - здоровый дух. Как бы ни была физзарядка болезненна, она необходима. Впереди дальняя дорога. Расслабляться нельзя.
   После серии простых упражнений я вышел из квартиры. Прислушался. Ни звука. Дом пуст. С автоматом в одной руке я прошел весь коридор туда и обратно. На это потребовалась уйма времени. Под конец вымотался, вспотел, как лошадь. Когда вернулся в квартиру, близился закат. Вот-вот появится Альт.
   Я приник к оптическому прицелу "феньки", осмотрел близлежащие улицы. Альта не увидел. Под окнами все еще возились псы. Труп почти обглодали, теперь пытались оторвать от суставов кости.
   Все в одночасье исчезло. С грохотом ко мне вытянулся сноп огня и земли. От неожиданности я осел на зад. Стекла задрожали, готовые высыпаться из рам. На улице жалобно заскулила псина. Плач прервала короткая очередь. Тишина.
   Я подобрался к окну. Взрыв разметал скелет на косточки. Дохлые и полудохлые псы валялись по дуге. Одна псина отчаянно лизала собственные кишки, надеялась залечить рану. Одиночный выстрел прекратил ее мучения.
   Внизу появился сталкер. Я подхватил с пола автомат и заглянул в оптику - Альт. Сталкер стаскивал трупы в кучу. Закончив, полил псов из фляги, чиркнул спичкой, бросил на мокрую шерстку. Вспыхнуло маленькое пламя. Оно быстро завоевывало новые участки, с охотой пожирало подгнившую плоть. Мутный дым пополз вверх. Запахло жженым волосом и псиной.
   Альт подождал, пока огонь разгорится вовсю, и скрылся из виду. Немного погодя я услышал его шаги в коридоре. Как и в прошлый раз, первой забежала Миледи.
   - Красиво? - спросил Альт, заметив, что я наблюдаю костер.
   Я поморщился, ответил брезгливо:
   - Воняет.
   - Лови.
   Сталкер бросил мне пояс с контейнерами. Я поймал - руку оттянуло книзу. Тяжеленькие, как гранаты. Отвинтил у одного крышку, оценил толщину стенок.
   - Извини, пустые, - съязвил Альт. - Это ты уж сам.
   - Ну, а с твоими что?
   Альт удовлетворенно похлопал по поясу со словами:
   - Есть еще вакантное место. Припять артефактами богата не так, как Янов, зато они в цене много выше.
   - Мне хоть оставил что?
   - Если б я знал. У нас, у сталкеров, нет карты кормушек, на дуру ходим.
   - Прямо таки так, - не поверил я.
   - Почти. Ориентируемся по аномалиям, которые тоже еще отыскать надо. Иной раз бывает халява - снимешь с трупа КПК, а там маркер на тайник. Зона хитра. Бывает, наметишь кормушку, как на тебе - выброс, и аномалия переместилась.
   Мне как будто кубики льда в желудок насыпали. Выброс. Я совсем забыл о нем. Раньше что? Увидел зарницы над горизонтом, почуял озон - беги к базе. Даже от Рассохи успеешь, если не ранен.
   - Альт, есть ли надежные укрытия на пути к Янову?
   - Не беспокойся, друг, ты не с новичком, - произнес сталкер с улыбкой.
   Не скажу, что Альт убедил меня в отсутствии угрозы, но немного успокоил.
   - Зачем ты подпалил псов? Дым может привлечь внимание монолитовцев.
   - Поверь, они меня беспокоят меньше всего.
   - Говорят, в Зоне самый опасный хищник - человек.
   - Уж лучше сдохнуть от пули, чем угодить в лапы химеры или медленно угаснуть в холодных объятиях кровососа.
   Я не мог не согласиться. Правда, и человек не одной пулей страшен. Вспомнились изувеченные тела солдатиков, уложенные в ряд во дворе грозненского госпиталя. Кастрированные, с вырванными ногтями и зубами, в рот каждого запихнут отрезанный член. Маски ужаса и боли навечно отпечатались на лицах пацанов. Они хотели, страстно желали смерти, но чичи тянули, как могли. Быстрая смерть - не в их извращенном вкусе. Впрочем, и наши бывало срывались, давали волю фантазии, но изголялись они над трупами. Как говорится, почувствуйте разницу.
   - Падаль привлекает зверье, - продолжал Альт. - Много падали привлекает химер.
   - Неужели они - не миф?
   По приезду в часть в учебном классе мне показывали эскиз мутанта. Информации по химерам военным не доставало. О них узнали благодаря полковнику Дегтяреву. Одно свидетельство - это мало, поэтому многие сомневались в существовании химер, считали за сталкерскую байку.
   - Я видел одну, - сказал Альт крайне серьезно, смотря вдаль, в прошлое. - Издали, да благославен будет Аллах. Если заметишь эту тварь, слейся с травой, землей - что там будет вокруг - и не шевелись, жди, пока химера уйдет. Вступать в бой не советую. Тварь хитра, что человек, сильна, как кровосос, быстра, как Тесла. Всегда нападает со спины, а пули ей, что пчелы.
   Я слушал и не верил. Альт больно впечатлился Зоной, и здесь, явно, преувеличивал.
   - Плохие разговоры мы затеяли на ночь глядя, - поежился Альт.
   От солнца осталась лишь блеклая розовато-желтая полоска на краю неба. Холодало. Из коридора тянуло пугающей неизвестностью.
   Альт поспешил забаррикадировать вход. Закончив, утер пот со лба и промолвил:
   - Заболтал ты меня. В желудке эхо гуляет.
   Псина тявкнула.
    - Тоже голодная, - пояснил сталкер с усмешкой.
   Пока они жевали, я читал псалмы. В голове вертелась одна строка: "Исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены".
   Ночь провел беспокойно. Мерещились кровососы, химеры, глодающие скелет псы, хохочущий Альт в обнимку со скалящимся Магомаевым, парализованная мраморная Люда, плачущая дочь... И все на одном фоне: тихого, далекого зова. Он притягивал, как свет - коматозника. Наконец, я разогнал хороводящих вкруг меня мутантов и людей, вышел на длинную каменную лестницу. Каждый шаг приближал меня к двери, из-за которой вырывалось ослепительное сияние. Я поднимался на костылях, корчась от боли. Рухнул, костыли стукнули о ступени и исчезли в туманной пропасти. Я пополз, волоча за собой вывихнутую ногу. Над головой шипели пули. Позади ревел комбат, с флангов взрывались невидимые мины. Ползти становилось сложнее. Кожа ссыхалась, трескалась. С обеих сторон взметнулись языки пламени. Сквозь дрожащий воздух я потянулся к ручке двери. Кожа быстро покрывалась волдырями, но я открыл. Глаза затмил яркий свет. Властный голос отчетливо произнес: "Ты мой".
   Я проснулся в холодном поту. Сжал крестик. От маленького кусочка серебра шло тепло, умиротворяющее, как чашка горячего шоколада у камина. Я вскочил на колени, зашипел от боли, совсем забыл, что резкость - мой враг на ближайший месяц. Перекрестился. Нашарил в темноте Псалтирь, подставил страницы под лунный свет и зашептал один из псалмов:
   - Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей; да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло.
   Не помню, как и когда уснул, но глаза открыл, едва небо начало розоветь. Ночные кошмары, неизвестный опасный путь, который предстоял мне уже завтра, ввергли в отчаяние. Я ощутил острую необходимость выговориться, необходимость в чьей-либо поддержке, пусть и надуманной. Необходимость в молитве. Без всякой подсказки, без Псалтиря, без церковщины. Просто искренне обратиться к Богу. Как тогда, в ночь возвращения Машки домой.
   Я встал на колени лицом к заре, склонил голову, зажал в ладонях крест, уперев костяшки больших пальцев в лоб, закрыл глаза и беззвучно, шевеля одними губами, зашептал. Таким и застал меня Альт.
   - Э, друг, да ты никакой ни Череп, - поразился он, протирая сонные глаза, - ты - самый что ни на есть настоящий Поп.
   Я не вздрогнул, не испугался, не смутился. Казалось, ни что не в силах было поколебать устоявшуюся внутри гармонию. Я поднял веки, плавно опустил руки, коротко кивнул сталкеру. Говорить не хотелось. Боялся, звук нарушит ту благостную атмосферу, что окутала меня.
   Альт копался в рюкзаке и поглядывал на меня искоса. Достал обрубок колбасы с белым хлебом, мрачно сокрушился:
   - А запасы-то подходят к концу. Ох, если б каждый день был праздник...
   Я не спешил поддержать разговор. Во мне зародилась мысль. Стоило решить: разумная или нет.
   - Как бы нам не пришлось есть суп из утки, - продолжал сталкер. - Знаешь историю? Однажды ходжа Насреддин увидел на озере уток. Хотел поймать, да все улетели, только он подбежал. Сел бедный ходжа на берегу и давай мокать в озеро хлеб да есть его. Мимо проезжал знакомый. Увидел странную картину и спросил ходжу, чем он занимается. Ходжа ответил: "Ем суп из уток".
   Альт ожидал от меня смеха, но я слушал вполуха.
   - Ты сегодня молчалив, - заметил сталкер.
   - Альт, куда ты ходишь днем? Вчера, позавчера?
   Сталкер состроил невинную гримасу и уже раскрыл рот, но я опередил:
   - Только не говори, что в Припять. Я имею в виду, как далеко ты уходишь?
   Альт сжал губы, повращал глазами и растянуто ответил:
   - Ну-у, сегодня я думал дойти до набережной. Заприметил там интересное место.
   - Я с тобой.
   Альт смотрел на меня секунды три. Потом родил:
   - Почему бы нет? Да, ты пригодишься. Вопрос: не свалишься ли по дороге?
   - Брось, меня крепко побило, но не изломало. Выдюжу. Надо ведь проверить силы перед долгой дорогой.
   - Как говорят у меня на Родине, кто просит не беспокоится о нем, тот достоин большего внимания.
   Мы выдвинулись сразу же после завтрака. Я чувствовал себя выпущенным из клетки зверем. Правда, радость убавила необходимость напялить противогаз. В нем кружок по плацу - неприятная вещь, а боевые действия да часовые прогулки не для слабонервных. Если же дневать-ночевать в нем, как сталкеры, того гляди в снорка превратишься: резину за родную кожу будешь считать.
   - Про тыл не забывай, - наказал Альт, и я рефлекторно обернулся.
   Мы пересекли улицу и снова вошли в лесную полосу. Псина постоянно забегала метров на двадцать вперед, обшаривала все кругом и опять отбегала. Альт внимательно следил за ней, за деревьями, за снегом - за всем. Я прилагал усилия в основном к тому, чтобы не отставать от сталкера. Быстрый шаг учащал сердцебиение и дыхание, грудная клетка двигалась активнее, а, значит, и боль в ребрах становилась все ощутимее. Да и палец на ноге пускал иглы под колено.
   Жилые дома обступили нас со всех сторон. Волоски на теле встали дыбом: вспомнились кавказские ущелья. Взгляд цепляется за каждое потенциальное укрытие врага. С трудом отвлекаешься на другую точку и холодеешь при мысли: вот сейчас из той, что потерял из виду, раздастся выстрел. Альт, на кой черт ты нас сюда завел? Видимо, мало попадал под обстрел. Да пребудет со мной щит Господень.
   Я взглянул на свисавший с запястья крестик, еле поборол желание сжать его. Покрепче перехватил "феньку", втянул голову в плечи, сгорбился. Если стрелять будут, то в меня. Альт худенький и ростом ниже.
   Между деревьев что-то мелькнуло. Я вскинул автомат и застыл на месте. Альт продолжал движение как ни в чем ни бывало. Угловым зрением я уловил серую тень, дернулся и чуть ли не разрядил обойму в красные глазища Миледи. Будь он неладен, полоумный сталкер! Надо же додуматься приручить монстра.
   Мы вышли из "капкана" к Н-образному зданию. Кусок стены точно снарядом срезали.
   - Будь начеку, - сказал Альт. - У школы Зулус наткнулся на целую ораву снорков.
   Я не стал спрашивать, кто такой Зулус. Какая разница? А вот об осторожности Альт мог бы и не напоминать. Я давно усвоил урок: в Зоне расслабляться смертельно.
   Впереди возвышались четыре красно-белых высотки. У одной из них метался огромный факел.
   Псина остановилась, зарычала. Слева у низкого здания с крупными ржавыми буквами "КБО" шатался зомби.
   - Миледи, фу, - прошептал сталкер. - Миледи.
   Псина непонимающе посмотрела на хозяина, возмущенно проскулила и потрусила дальше, то и дело оглядываясь на зомби.
   - Тихо, не привлекаем внимания, - сказал Альт уже мне. - Ориентир - вон то бегающее пламя.
   Как назло, растительность поредела. Мы оказались в более беззащитном положении, нежели зомби. Слава Богу, обошлось. Разминулись.
   У высотки ожидало впечатляющее зрелище. Я словно попал в сказку про Джека и бобовое зернышко. Из ямы поднимался толстенный ствол виноградной лозы. Изгибаясь змеей, она вцепилась в стену высотки и вытянулась до верхнего этажа. Там, вверху, и носилось бешено ядовито-салатовая комета. Воронка, из которой вырос виноград, тоже светилась едва уловимым зеленоватым туманом.
   - Вот мы и пришли, - воскликнул Альт, положил автомат на землю, а за ним - рюкзак. - Постереги добро, а я наверх.
   Я еще раз оценил высоту лозы. Альт, верно, спятил.
   Сталкер заметил мое замешательство, хлопнул по плечу и пообещал:
   - Я скоро. Миледи, сидеть!
   Проворно, будто кошка, Альт преодолел первое кольцо лозы. С высотой его темп замедлялся. Я, как болван, пялился вверх, а не по сторонам. Шея затекла, но я все смотрел.
   Почти у самой верхушки Альт застыл. Кажется, достал детектор артов. Прямо над его головой пронеслась комета, разбрызгивая сверкающие искры. Альт неотрывно наблюдал за ней, определял закономерность в траектории движения. Не знаю, как у него это получалось. Даже мои глаза резало при взгляде на аномалию. Каково же сияние вблизи!
   Альт ловко взобрался на верхнее сплетение веток - оно, точно канат, соединяло два соседних дома, фасад и глухую стену. Быстрым шагом сталкер двинулся к окну. Комета ушла на нижние ветви, но ненадолго. Взлетев вверх, она погналась за Альтом. Я хотел крикнуть, предупредить сталкера, но побоялся отвлечь. Он и так с трудом балансировал на суку. В последний момент Альт прыгнул на балкон, комета лишь лизнула пятки.
   Некоторое время сталкера не было видно, потом он появился, помахал мне рукой и победоносно поднял кулак, в нем что-то светилось.
   Я облизал пересохшие губы, осмотрелся - никого. Оказалось, псина тоже взволнованно наблюдала за хозяином.
   Альт тем временем перебрался на лозу. По возвращении назад всегда спешишь. Возможно, поэтому на сей раз Альта шатало куда больше. Дойти до развилки он не успел. Комета мчалась навстречу. Я затаил дыхание. Альт спрыгнул на нижнюю ветку, сорвался и повис на руках в надцати метрах над землей.
   Миледи обеспокоенно тявкнула. Я зашипел на нее. Псина поглядела на меня так, точно просила помочь хозяину.
   Альт кое-как взобрался на сук, однако и комета уже спустилась. Я снова было крикнул сталкеру, но в горле встал ком. Благо, Альт заметил опасность вовремя. Он извернулся, нырнул вниз, ухватился за ветку, пролетел, как Тарзан на лиане, спрыгнул на разлучье лозы и впечатался плечом в стену высотки. Потер ушиб, задрал голову: комета как раз заворачивала над ним на обратный путь.
   Не спеша, размеряя каждый шаг, Альт спустился на землю. Ноги подрагивали, и сталкер сел на корточки. Псина бросилась облизывать его. Сталкер слабо посмеивался, трепал холку мутанта.
   - В порядке? - спросил я.
   Альт отстранил псину, запустил ладонь в контейнер и достал... ну, точно золотое яичко. Я бы пошутил по этому поводу, да язык отнялся. Арт отбрасывал на наши лица солнечный блеск, подобно открытому сундуку драгоценностей.
   - Держи, - Альт протянул камень. - Отдашь, когда будем расходиться, а пока побереги. Это "светляк", он ускоряет регенерацию тканей. Не спрашивай как, за этим к ученым.
   - С-спасибо, - выдавил я растерянно, полюбовался камнем еще немного и спрятал в контейнер.
   Альт выставил перед собой детектор - такой же, какой я видел у полковника Дегтярева. Сталкер заметил мой интерес и пояснил:
   - "Сварог". Сталкеры на него молятся.
   Альт изучил показания маленького дисплея и заключил:
   - В яме еще артефакт, только "газировок" полно.
   Обилие кислотных аномалий сталкера не устрашило. Медленно, следя за изображениями на дисплее детектора, Альт спустился в яму. Зашипело, хлопнуло. В корнях винограда запрыгал, переливаясь всеми цветами радуги, камешек сложной формы. "Кровь камня", насколько я помнил из "КМС". Данный арт разрушал часть молекул в ядовитых газах, то есть в какой-то степени защищал от отравлений и химических ожогов.
   Пророкотала автоматная очередь. "Метров пятьсот", - тут же оценил я. В шрам на брови впилось сотни иголочек. Псина настороженно проворчала, навострила уши. Альт мигом оказался подле меня, подхватил рюкзак, автомат. Выстрелы повторились.
   - Туда! - крикнул Альт и побежал в указанную сторону.
   - Альт, нас это не касается.
   Сталкер не обернулся. Псина бросилась за ним. Я тяжело вздохнул и потащился следом. "Альту приключений что ли мало", - мрачно думал я, придерживая покалеченные ребра. Расстояние между мной и сталкером росло. "Не бежать, не бежать", - напоминал я себе. Зона - не парк отдыха. Вон, вспышки между яблонями подтверждают. Слабые, невзрачные, легко не заметить. Куда же Альт так мчится? Как первый день в Зоне.
   Сталкер, не сбавляя темпа, обогнул ртутные волны, расходившиеся в воздухе кольцами, как вода от брошенного камешка. Значит, не потерял голову, все видит. Глаз наметан, замечает опасность быстрее моего, на бегу. Не зря Альт три года Зону топтал.
   Выстрелы становились громче. Доносились из-за вытянутых в длину белых пятиэтажек. Минуя крыльцо, у двери я заметил табличку с красным крестом. Похоже, больница. Что ж, туда мне и дорога. Бок горел, стопа разрывалась от боли.
   Альт выглянул из-за угла дома и тут же прижался спиной к стене. Снял автомат с предохранителя, передернул затвор и застыл. Псина тоже не решилась покинуть укрытие, заскулила, попятилась.
   Их страх передался и мне. Скрипя зубами, я перешел на легкий бег. Каждый толчок отзывался острой болью в ребрах и стопе. Они лишь поддерживали злость и боязнь ударить в грязь лицом. Пока настиг сталкера и его псину, лысый череп и спина покрылись холодным потом, на глазах выступили слезы.
   Грудь Альта быстро вздымалась и опадала, в глазах читалось нечто близкое к безумию.
   - Чего там? - спросил я запыханно, борясь со слезами.
   Кто-то дико заверещал. Меня пробрал озноб.
   Я осторожно высунулся из-за стены и обомлел. По крышам корпусов медсанчасти скакала белая крупная зверюга. С площади в нее палили не целясь двое сталкеров: высокий, под два метра, и коренастый, как Гном. Еще один недвижно лежал поодаль. Монстр на одном месте не стоял. Гигантскими прыжками кружил вокруг сталкеров, пролетал высоко над ними. В прыжках заключалось столько мощи, что исход битвы казался предрешенным.
   - Химера, - просипел Альт невнятно: видимо, губы плохо слушались. - Да храни нас Аллах, - добавил он и рванулся на подмогу к сталкерам.
   - Куда, бля? - вырвалось у меня.
   Альтруист хренов. Что ж мне, погибать теперь из-за него? "Если бы не он, ты был бы уже мертв", - презрительно напомнил внутренний голос.
   Альт с диким ором открыл огонь, присоединился к обороняющейся парочке, походившей на Штепселя и Тарапуньку. Псина по примеру хозяина тоже позабыла страх. Ощетинилась, зарычала. Из нее выпрыгнула такая же белая волчица. И еще одна. Я слышал о пси-псах, но слышать и видеть - разные вещи. Хотел протереть глаза, но костяшки стукнулись о панорамное стекло.
   Три Миледи бросились ловить зверюгу. И как раз вовремя. Химера напрыгнула со спины на высокого сталкера, Тарапуньку, прижала к бетону, но псины и град пуль не дал докончить начатое. Химера соскочила с жертвы и скрылась в окне третьего этажа больницы. Осколки стекла беззвучно осыпались на окровавленный снег - монстра ранили.
   Выпрыгнула тварь совершенно с другого конца корпуса. В два скачка оказалась рядом со сталкерами, ухватила клыками пушку Штепселя и вырвала ее из рук. Загривок мутанта оседлала Миледи. Или ее двойник. Там было уже не понять. Еще одна псина вцепилась в лапу. Химера прыгнула, сшибив Штепселя с ног, и опустилась под стеной южного корпуса. Псины мешали, так бы тварь взмыла на крышу. Химера мотала головой, махала лапой - пыталась избавиться от псевдособак. Промедлением воспользовалась третья Миледи: сомкнула челюсть на задней лапе зверюги. Появился отличный шанс завалить монстра.
   Штепсель рыскал по карманам трупа. Наверное, израсходовал все рожки. Тарапунька не стрелял, держал левое плечо, раненая рука висела плетью. Химера придавила неслабо. Автомат Альта тоже замолчал. Видимо, сталкер боялся задеть Миледи. Похоже, вся надежда была на меня.
   Я зарядил подствольник и прицелился. По длинной шерсти химеры стекали крупные капли крови, снег впитывал их, как губка. Одну псину химера все-таки прихлопнула - двойник Миледи превратился в пар.
   Я выстрелил. Ствол дернуло. На миг химеру закрыл цветок огня. Сквозь облако пыли тень не проступила - зверюга успела отскочить.
   Со стены больницы посыпалась каменная крошка. Раненная химера не удержалась и свалилась. Упала на спину, придавив еще одну псевдособаку. Псина лопнула, как проколотый шарик. Настоящая Миледи отпрянула, готовясь к новой атаке. Химера перевернулась на лапы. Я застучал ей в морду очередью. Или в лицо... Весьма похожее на человеческое, кстати. Даже пасть больше походила на удивительно широкий рот, усеянный плотными рядами клыков.
   Химера прыгнула на меня. Я перекатился через плечо. Сломанные ребра чуть не заставили взвыть. На миг в глазах померкло, и я обернулся позже мутанта. Нас разделяли всего каких-то четыре шага. На секунду наши взгляды встретились. Эти глаза врезались в память, по-моему, на всю жизнь. Взгляд поразил не только неимоверной агрессией, но и осмысленностью.
   В голове мелькнула предательская мысль о смерти. Возможно, я бы встретился с костлявой, если бы Альт не поддержал огнем. Пули смачно вошли в предплечье химеры, задели голову, выбили из-под лап грибки снега.
   Химера дернулась в сторону Альта, но теперь я короткими, точными очередями долбил ей череп. С тыла на зверюгу набросились две псины. Передние лапы химеры подогнулись. Я стрелял до щелчка. Сменил магазин и вновь выпустил все патроны в голову монстра. Осколки черепа разлетелись шрапнелью. Последние пули разорвали оголенный мозг, брызнув на шерсть красно-белой кашицей.
   - Поп! Поп, кончай! Все уже! - кричал Альт.
   Я понял, что до сих пор жму на "спуск", а "фенька" растерянно щелкает в ответ. Накатила слабость. Я сел, положил автомат на колени, стволом к химере, будто она могла ожить. Да и шрам не успокаивался. Дрожащими руками заменил рожок. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Мокрый, как после ванной. С остервенением ухватил противогаз, хотел сдернуть, отшвырнуть. Остановил Альт. Крепко сжал запястье, покачал головой, спокойно посоветовал:
   - Лучше не надо.
   Я отогнул край маски - с резины стекла соленая водица. Уставился на гору туши передо мной. Оказалось, помимо развороченной головы у твари имелась еще одна, поменьше, до конца не сформировавшаяся. Миледи с любопытством осматривала старшую сестру. Астралов и след простыл.
   - Откуда ж они берутся? - поразился я.
   Вопрос был риторическим, но Альт ответил:
   - Говорят, это все ваши опыты. Военных.
   Я посмотрел на сталкера искоса. Чего-чего, а таких монстров люди создавать пока не научились. Это что же, болотники - тоже дело рук человеческих? Не-ет, в Зоне сам бес шалит. Или НЛО. Как там у Стругацких? Как в воду глядели. Только в жизни оказалось значительно хуже.
   К нам подошли Штепсель и Тарапунька, со словами благодарности пожали руку Альту, не снимая перчаток, конечно. Меня поначалу будто не замечали, потом Штепсель присмотрелся подозрительно и прокурорским тоном спросил:
   - Военстал?
   - Допустим, - с вызовом ответил я.
   Сталкеры вопросительно вылупились на Альта. Кабардинец не растерялся:
   - Мужики, вам не все равно, кто ваши задницы спас?
   - Дезертир? - продолжил допрос Штепсель.
   Я выругался, несколько изменив слово Штепселя.
   - Я за него ручаюсь. Без паники, - вступился за меня Альт.
   - Ну, ну, братишка, ты бы, наверное, и монолитовцем не побрезговал бы, - с пренебрежением произнес Штепсель.
   - Хорош трындеть. К нам гости, - заметил я движение со стороны школы.
   Мутанты приближались то ли ползком, то ли вприпрыжку. Быстро, но чуть ли не сливались с землей. Если бы Припять зеленела, их, возможно, и не увидел бы. На снегу же, среди голых деревьев их стремительные рывки сразу бросались в глаза.
   - Снорки, мать их так, - процедил Штепсель.
   Мы выстроились стеной, ощерились стволами.
   - Дробовичок бы сюда, - мечтательно промолвил Тарапунька.
   Я попытался поймать снорка в оптику - тщетно. Швыдкие, как понос. Еще и петляли, зигзаги наворачивали, словно раздумывали, атаковать или нет. Выстрелил навскидку. Тут же в воздух взвился снорк. Навстречу ему устремились три ленты пуль. Мы расступились, и меж нами рухнуло бездыханное тело.
   Снорки с рявканьем кинулись в атаку. Первого я смахнул прикладом, от второго увернулся. Тот прокатился колобком, развернулся уже хоботом ко мне и снова ринулся на меня. Я угловым зрением уловил тень слева - присел - над головой ухнуло тело. Сцепился со вторым снорком. Монстр тянулся к глотке, щелкал желтыми зубами. Я выхватил нож и всадил его по рукоять в тощую шею уродца.
   Тарапунька палил куда ни попадя. Чуть меня не пригвоздил контрольным. Очередью я сшиб со сталкера снорка. Не успел поймать благодарный взгляд, как сбили с ног. Ребра будто взорвались. Снорк норовил расцарапать лицо, шуршал ногтями по пластику. Я поджал ноги и резко вскинул их - снорк улетел за спину. Я же ослеп. Ребра сигналили: "Отдохни! Успокойся!"
   Тварь быстро сгруппировалась и скакнула назад. Я и повернуться не успел. Одной рукой отбивался, другой - тянулся к ножу, засевшему в глотке убитого снорка. Достал! Направил рукоять на оседлавшую меня тварь и выстрелил. Пуля прошила снорку щеку, выбила пару зубов и вылетела из виска. Мутант брякнулся на бок. Я выдернул из трупа нож, еле поднялся на ноги, полоснул по морде очередной твари.
   Альт справлялся значительно лучше меня. Тарапунька выстрелами больше отпугивал, чем бил в цель. Штепсель катался по снегу, оборонялся руками и ногами от двоих снорков. Резкими шагами, щурясь от боли, я сократил расстояние. Еще на ходу достал из кобуры "вальтер" и всадил в головы мутантов по две пули.
   Последний невредимый снорк бросился наутек. За ним силился угнаться раненый. Штепсель прижал его ногой и раскромсал черепушку очередью. Тарапунька послал несколько пуль вдогонку беглецу. Естественно, не попал.
   - Все целы? - спросил я, придерживая ребра, будто боялся, что они сейчас вывалятся.
   Один снорк копошился: то вставал на четвереньки, то падал. Его заносило, и мутант полз по кругу. Штепсель добил и этого уродца.
   - Надеюсь, больше никто не объявится, - устало выдохнул он, его потрепали более всех.
   - Вы спасли нас дважды, - подчеркнул Тарапунька, переглянулся со Штепселем и нехотя извлек из контейнера сочащийся густой жидкостью "ломоть мяса" - спрессованные гравиконцентратом частички животных тканей. Арт походил на остывшее сердце.
   Вопреки обычаям своего народа, Альт не стал ломаться. Принял подарок сразу, молча. Видимо, среди сталкеров так заведено: платить даже за бескорыстную помощь.
   - Куда путь держите? - поинтересовался Альт.
   Тарапунька потер затылок, покосился на Штепселя, тот кивнул.
   - К стадиону идем, - ответил Тарапунька. - Говорят, там немало артов.
   - Было немало. Где действительно Зона щедра на дары, так это на Янове. Мы как раз направляемся туда. Может, с нами?
   Тарапунька снова задал немой вопрос Штепселю, тот помотал головой.
   - Не, - озвучил Тарапунька. - Мы все-таки посмотрим стадион. А на Янов нас Гарик проведет.
   - Пойдете с нами - сэкономите, - Альт пожал плечами. - Ну, ладно. Осторожнее там, стадион усеян "каруселями".
   - Ни когтя, ни аномалии, брат.
   Сталкеры пожали руки, коротко, ухватив друг друга у локтя - признак доверия и близости.
   - И ты, военстал, прими нашу благодарность, - обратился ко мне Тарапунька. - Как тебя звать? Вдруг свидимся.
   Я подумал и промолвил:
   - Поп.
   
   Возвращались другой дорогой. Чуть южнее. Миледи трусила рядом, с интересом заглядывала в лицо. Даже псины относятся к соратникам теплее. К моему стыду, я питал к псине только неприязнь и страх. От взгляда вампирских глаз становилось не по себе. Свирепая морда напоминала стычку со сворой бешеных дворняжек.
   Пошел снег, частый, пушистый. Слава Богу, до нашего логова оставалось всего ничего. В такую погоду легко угодить в беду. Да, именно так: в беду. О подробностях лучше не думать. В Зоне они душу наизнанку выворачивают.
   - Вот видишь, Поп, на добро добром отвечают, - нравоучительным тоном произнес Альт.
   "Ломоть мяса" трепыхался у меня на поясе, так как у Альта свободных контейнеров не осталось. От арта исходило жгучее тепло, точно радиация жгла живот. Или то мне мерещилось...
   Эй, да куда этот сталкер бежит? Ан нет, идет. Тогда откуда спешный скрип снега? Совсем не в такт нашим шагам.
   Снег упорол с такой силой, что я и Альта видел плохо. Неудивительно, что споткнулся о застывшую Миледи. Псина ощетинилась, прижала уши, нос сморщила и смотрела в снежную пелену. Бровь снова зачесалась.
   - Альт!
   Сталкер оглянулся и сразу все понял, скинул с плеча автомат. Мы тупо ворочали головами, но видели лишь зимний пух.
   Альт дернулся, Миледи залаяла на него. В позе сталкера было что-то неестественное. Прежде чем я сообразил что именно, из Миледи выскочила пара двойников и рванулась к Альту. Сталкер мягко повалился наземь. Раздался оглушительный рев, куда страшнее и мощнее медвежьего, да и львиного тоже. Если бы мой череп покрывали волосы, то среди них добавилось бы седины. Волкам-астралам страх оказался неведом. Они погнали призрака прочь, утробно рыча.
   Я подбежал к Альту. Впереди проступила чернота входной двери, серая стена. Я затащил сталкера в дом. Коридор показался знакомым. Похоже, наша ночлежка именно здесь.
   Стащил с Альта противогаз. Хотел похлопать по щекам, но Миледи принялась лизать хозяина. Альт нахмурился, сморщился, отмахнулся от псины и открыл глаза. Посмотрел на встревоженную Миледи, на испуганного меня, спросил слабым голосом:
   - Надеюсь, от моих штанов не пахнет?
   Наши губы дрогнули, растянулись, и мы враз заржали, точно закадычные друзья в кабаке. Смеялись долго. Напряженность последних дней выходила через громкий, неуемный хохот. Миледи пятилась в угол, глядела на нас с опаской. Это рассмешило еще больше. Только резкий ожог в ребрах оборвал мой смех. Я согнулся пополам, с оханьем схватился за больное место и все равно продолжал хихикать, тихо, болезненно, склонив голову. Альту и это показалось смешным.
   Поднявшись в квартиру, мы накинулись на жалкие остатки съестных припасов. К концу подобия ужина за окном стемнело, как поздним вечером. Высотки чуть не царапали наливные брюха туч. Метель усилилась, ветер выл в трубах.
   На сей раз Альт возвел более надежную баррикаду, не поленился подтащить диван.
   - В мерзкую погоду даже мутанты ищут тихое, укромное местечко, - объяснил сталкер.
   Как бы непогода не затянулась, иначе и завтра придется сидеть в четырех стенах. Я сжал крестик, прикрыл глаза. Дай, Боже, спокойного дня и чистого неба на завтра. И спасибо за милость, не раз оказанную мне сегодня.
   - Штиль вымаливаешь? - догадался Альт.
   - А почему я тебя ни разу не видел на коврике?
   - Я не совершаю намаз.
   - А как же шариат?
   - Главное, чтобы Аллах был в сердце. Ему ни к чему обряды, ритуалы, Ему нужна искренность.
   - Может, ты просто боишься прогневить Зону? - съязвил я.
   Альт запустил в меня пустой банкой из-под шпротов. Я успел подставить ладонь, и консервы отлетели в сторону, звякнув об пол. Миледи недовольно проворчала, помешали сну. Прошло всего полдня, но в такую погоду ничего не оставалось, кроме как спать. Да и вымотался я изрядно. Не успел лечь - заснул.
   Когда открыл глаза, за окном царили все те же сумерки, ветер возмущался, а снег осаждал стекла. Миледи спала. Альт смазывал маслом, чистил детали разобранного "калаша".
   - Сколько я спал?
   Альт пожал плечами, ответил:
   - Часа три-четыре...
   Я стащил с ног берцы. Ногам тоже нужен воздух. Приятно... Синева и опухлость на пальце спала. Видимо, все же ушиб. Шишка на лбу тоже рассасывалась. К мышцам вернулась гибкость, только ребра ныли да пустой желудок.
   - Выглядишь посвежевшим, - с улыбкой заметил Альт. - "Светляк" действует.
   - Разве свинец не должен не пропускать излучение?
   - Скажешь тоже. Танк и то полностью не защищает. Если б контейнеры совсем не пропускали радиацию, у сталкеров не было бы проблем с детьми. А так ходишь, облучаешься помаленьку, глядишь, и хвост сзади отрос.
   А я уж было начал слушать внимательно.
   - Ну, тебя к черту, - плюнул я.
   Альт рассмеялся.
   - Если хочешь быть отцом, оберни себя свинцом. Знаешь старый анекдот про деда и внучка? - Альт не желал униматься. - Значит, решил дед как-то проверить внука на знание истории. Спрашивает: "Скажи-ка, внук, в каком году произошел Первый Взрыв на ЧАЭС?" "В тысяча девятьсот восемьдесят шестом, деда", - отвечает внучок. "Правильно", - согласился дед и погладил внука по голове. "Ну, а скажи-ка, когда случился Второй Взрыв на ЧАЭС?" "В две тысячи шестом", - не задумываясь, говорит внук. "Правильно", - кивает дед и гладит внука по второй голове.
   Я помрачнел, анекдот напомнил о больной дочери. Сталкер понял, что мне не до смеха, смущенно замолчал. Я его не винил, Альт ведь не знал о Машке с Людой. Не располагала к хорошему настроению и погода, и зверский голод. Как загипнотизированный, я смотрел на белые штрихи метели. Среди них отчетливо проступали лица моих девочек.
   Меня охватило чувство безысходности. Такое бывает в осеннюю пору, когда все вокруг угасает, сереет, блекнет. Тогда падаешь духом, теряешь веру, отстраняешься от мира. В последнее время подобное я ощущал все чаще и чаще. Я, Альт и Миледи виделись мне сверху, с высоты птичьего полета. Одни, заметаемые в мертвом городе, никому ненужные, запертые ненастьем. В голову лезло черти что, только не хорошее. Припоминались все обиды, неудачи, начиная с самого детства.
   - Альт.
   Сталкер вопросительно промычал.
   - Вот ты скажи: почему одним все, а другим ничего? Ведь несправедливо. Воля Божья праведна, но кто-то владеет островами, а кому-то и на чебурек не хватает. Хотя второй всем сердцем верует в Бога, а первый посмеивается над такими, как второй.
   Альт посмотрел на меня с отеческой лаской и ответил:
   - Ты не верно говоришь. Аллах всемилостив. Он дал нам глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, язык, чтобы говорить, нос, чтобы чуять, кожу, чтобы осязать, ноги, чтобы ходить, разум, чтобы творить, женщин, чтобы любить. Всем выдал поровну. Как же распоряжаться этими дарами, право человека. Не Аллах определяет нашу судьбу, ее строим мы. Если ты зашел в дремучий лес, оглянись: возможно, увидишь тропинку, ведущую на опушку.
   Я вспомнил себя в школьные, студенческие годы - раздолбай раздолбаем. Похоже, Альт прав. Сам виноват, что купаюсь в дерьме. Вопрос: как из него выбраться?
   - Мы убеждаем себя, что поздно, былого не воротишь, упущенное не поймаешь, - продолжал Альт, - чушь. Мы просто боимся рисковать, боимся незнакомых дорог. Тот, в ком есть Аллах, укрепит веру, возведет из руин надежду и сломает клетку, которую сам себе построил.
   - Хватит, - тихо попросил я.
   Во мне закипала злоба. Альт бил точно в цель, оттого я казался себе все ничтожнее. Хотелось перемкнуть за это сталкера. Чувствовал себя, как дегтем обмазанный.
   - А что же ты, Альт? - спросил я раздраженно. - Такой умный, понимающий, а сидишь рядом со мной.
   - Слишком поздно ко мне пришло понимание.
   - Но ведь поздно не бывает! - воскликнул я с нервной усмешкой.
   - Я и не собираюсь тлеть в Зоне, будь уверен. Может, даже с тобой уйду. У меня было много времени для раздумий. Вернусь на малую родину, открою ресторанчик национальной кухни, расскажу миру о настоящей Зоне.
   - Докторскую будешь защищать?
   Альт улыбнулся и тоже задал вопрос:
   - А что, нет в Москве зоноведческого института?
   - Института смертников, ты хотел сказать?
   Альт мрачно закивал.
   Тишина длилась недолго. Альт затянул адыгейскую песню. Как ни странно, она не вызвала во мне былой неприязни. Лишь мурашки пробежали по темечку.
   Я отвернулся к окну. Метель снова ожила красками. В ней бегала Машутка с воздушными шариками, смеялась, звала меня с Людой играть. Светлое воспоминание... Словно из прошлой жизни.
   
   Шорох, возня рядом заставили меня подскочить, пелена сна вмиг порвалась.
   - Спокойно, это я, - насмешливо сказал Альт.
   Зажжужало. Сталкер достал КПК. Нахмурился.
   - Что такое? - я почуял неладное.
   - Семецкий отдал концы. В который раз.
   - То есть?
   - Одна из легенд Зоны. Сталкер давно червей кормит, а сообщение о его смерти приходит каждый день. Говорят, Семецкий добрался до Монолита и пожелал бессмертия. Вот и получил.
   Я поскреб щетину, вспомнился сон: метель, а из нее темным пятном проступает Монолит. Он зовет меня, и я иду. Остается каких-нибудь десять метров, как из снежной стены выбредают зомби. Они лезут со всех сторон, пробивают крючковатыми пальцами землю, хватают за берцы, за штаны. Завершила кошмар разверзнутая перед носом пасть болотника, бесноватый рев и тлетворный запах падали. Этой ночью мне опять пришлось усыплять себя Псалтирем. Луну затянули тучи, поэтому читал, светя на страницы фонариком. Древние благозвучные строки действовали, как успокоительное.
   - Что-то не тянет меня сегодня на улицу, - сказал Альт.
   Он стоял у окна, рассматривал безжизненные заснеженные улицы. Ветер стих, с неба падали редкие мелкие снежинки, тучи поднялись, посветлели.
   - После шторма обычно бывает затишье, - вспомнил я.
   - Знаешь, получить сообщение от Семецкого среди сталкеров считается хорошей приметой. По мне, весть о смерти есть весть о смерти. Что тут приятного?
   - Ну, не зря же все сходятся на ином мнении.
   - Они просто мыслят иначе: попал в передрягу, но, слава Семецкому, выжил; пошел к тайнику, но, слава Семецкому, вовремя заметил стадо кабанов. А ведь мутантов могло и не быть, или там перестрелки, ранения. Счастливчики хвалятся, что Семецкий взял их под крыло, и не задумываются: прежде чем выбраться из бойни или избежать другой беды, они на нее натыкаются.
   Альт не переставал удивлять: то он говорил о духах, словно средневековый деревещина, то разводил философию, как академик.
   - Уж не хочешь ли ты сказать, что нам стоит подождать до завтра из-за какого-то сообщения?
   На Альта было жалко смотреть. Похоже, он понимал, как глупо выглядит, однако ничего не мог поделать: суеверие засело в башке прочно.
   - У нас еда закончилась, вот-вот и воду допьем. Медлить нельзя, - давил я, отгоняя мучительный образ воды. Во рту, как в Сахаре. Пили мы ничтожными порциями.
   Альт быстро потер ежик волос, дернул неопределенно плечом и нехотя согласился:
   - Ладно, собирайся. Как говорят у меня на Родине, у идущего путь укорачивается, у сидящего - прибавляется дел.
   Сталкер собрал вещи, свистнул Миледи - та сразу поняла: уходим. Мы разобрали баррикаду, оглядели комнату: не забыли ли чего?
   - Ну, с Богом, - вздохнул я.
   - Да хранит нас Аллах.
   Натянули противогазы, гулко зашагали по коридору. На лестнице Альт остановил меня.
   - Будь внимательнее. Кровосос мог вернуться.
   На меня налетел мираж из сна. Я поежился, снял автомат с плеча.
   Вслушиваясь в молчание стен, мы крадучись спустились на первый этаж. На улицу вышли не сразу. Сначала выглянули из-за косяков, осмотрели каждую веточку.
   Вопреки ожиданиям, Альт повел не к дороге, а во дворы.
   - У дорог опаснее, - объяснил он.
   Альт походил на сжатую пружину. Глаза постоянно вращались, исследовали каждый клочок пути. Собранность сталкера передалась и мне. В чем, в чем, а во внимательности мне не откажешь. Аукались и преследования боевиков в Чечне, и пограничная служба. К тому же панорамная маска куда удобнее стандартных "очков", какие были в противогазе Альта.
   Снега навалило по щиколотку. Его хруст радовал, навевал новогодние воспоминания. О самом счастливом празднике. Семейном. Волшебном. Теплом, несмотря на зиму. В этом году Люда, наверное, даже елку не поставит, если только Машутка не попросит сильно-сильно. Она умеет настоять на своем. Вся в меня.
   - Прощайся с Припятью, - бросил через плечо Альт, - мы вот-вот покинем ее.
   "Прощайся" обычно звучит печально, если не горько, но я услышал в голосе Альта нетерпение, возбужденность. Сталкер спешил расстаться с проклятым городом. Припяти это не понравилось.
   Земля содрогнулась. Мы еле удержались на ногах. В ушах зазвенело, в глазах забегали "мушки". В паре сотен метров за спиной завыли в несколько глоток псы. Миледи тревожно заскулила.
   - Твою через пень колоду, - выругался Альт, огляделся, ткнул пальцем в сторону, крикнул: - Бежим!
   Тучи словно засасывала воронка. Они неслись на... Я взглянул на компас - проняла дрожь. Готовился выброс.
   Быстро светлело. Все приобретало призрачную ауру. Контуры размывались, раздваивались. Позади прогремело, треснуло. Я оглянулся. Юго-восток вспыхивал зарницами. Молнии били одна за другой, заставляли дрожать воздух, небо и землю.
   Неподалеку отчаянно забрехали слепые псы. Сбивались в стаю, искали укрытие. На перекрестке мелькнул человеческий силуэт, прозрачный, едва уловимый - кровосос и то заметался.
   - Сюда! - услышал я приглушенный громом голос Альта.
   Забежали в темную низкую пристройку из белого кирпича, ухватились за ржавые ворота, потянули на себя. Между нами проскользнула Миледи. Створки нехотя, со скрежетом поддались. Захлопнули. Полная тьма. Мы стояли, не шевелясь, ждали, пока глаза привыкнут к отсутствию света. Во внутренней стене обнаружился пролом, за ним - квадрат освещенного пола. Еще ворота!
   - Альт!
   Кинулись закрывать второй вход. Воздух стал вязким, как кисель. Да еще боль в ребрах перехватывала дыхание. Я с трудом переставлял ноги, пришлось перейти на шаг, а потом и вовсе остановиться. Навалилась пудовая тяжесть, даже руки не поднять.
   Альт тем временем уже закрыл одну створку. Из-за спины зарычала Миледи, сталкер обернулся, удивился моему бездействию, быстро перевел взгляд на ощетинившуюся псину. В глазах отразилась тревога. Альт медленно снял с плеча автомат и осторожно закрыл вторую створку.
   Я еле сдерживал "феньку", руки дрожали, как у хронического алкоголика. Губы не слушались, выходили лишь отрывистые звуки. Заколола бровь.
   Снаружи грохнуло. Так, будто над самой крышей. В глазах помутнело. Автомат отлетел в сторону, как выдернул кто. Альт резко развернулся и выстрелил очередью в три пули. Миледи громко рыкнула, тут же заскулила и стихла. Мы застыли в ожидании.
   Раскаты грома нарастали, землю трясло все неистовее. Но то происходило за стенами и не пугало. Возникло ощущение, что мы залезли в кротовью нору, не спросив крота.
   Альт хотел включить фонарик, но что-то сшибло его с ног. Сталкер простонал в забытьи. Видимо, бросили чем-то тяжелым.
   По скуле ударил металл. Я вскрикнул. Следующий удар пришелся на голову, точечный. Я покачнулся. Если б не шлем, мог бы слечь навеки. Били с завидной силой. Попытался достать противника вслепую, но лишь получил железкой по рукам.
   Рядом прогрохотал автомат - Альт очухался. Во вспышках пламени я увидел у дальней стены, за "уазиком", маленькую фигурку. Она злобно заверещала, отбежала в другой угол.
   - Альт, там.
   Сталкер, стоя на колене, застучал длинной очередью. Карлик взбешенно заревел. Все что ни лежало на полу забилось в конвульсиях. На нас осыпался дождь гаек и болтов. У виска ухнул гаечный ключ. Лязгнуло уныло, безнадежно. Загремело трясущееся железо. В воздух поднялась полуизъеденная ржавчиной кабина "буханки".
   - Это уже серьезно, - впечатлился Альт. - Поп, не стой!
   Альт сменил рожок, открыл огонь. Кабина "уазика" заплясала. Карлик удерживал ее с трудом. Я, словно ботан, утерявший очки, сел и захлопал ладонями по полу в поисках "феньки". Кабина рухнула чуть ли не на руки.
   Послышалось шлепанье босых ног. Карлик повис на воротине, забился в попытке оттянуть ее. Створка приоткрылась. Луч света упал на мой автомат. Стиснув зубы, я скачком достиг его, обхватил, как родное дитя.
   - Поп!
   Вдвоем с Альтом мы обрушили на карлика град свинца. Мутант заорал с диким отчаянием и замер, опершись ручкой о воротину, словно решил передохнуть. Балахон, весь в дырах, сочился кровью, с рваного в бахрому подола она капала под грязные босые ножки, где уже расплылась небольшая лужа.
   - Кончено, - болезненно выдохнул я, ребра выли от боли. - Бюрер.
   - Исп, - то ли согласился, то ли возразил Альт.
   Снаружи царила тишина. Пока мы воевали, выброс закончился. Сильно пахло озоном, воздух звенел радиацией. Тучи сомкнулись в единое полотно.
   - Цел? - спросил я.
   Альт с кряхтением поднялся, побрел к карлику. Пихнул ногой - бюрер повалился, как кукла. Альт боднул плечом забрызганную кровью воротину и вышел в расширившийся проход. Я последовал за сталкером. Не успел покинуть гараж, как счетчик Гейгера встревоженно затрещал.
   Альт скинул на снег рюкзак, покопался в нем, достал аптечку и протянул мне упаковку таблеток.
   - Прими цистамин, - сказал он. - Где Миледи?
   Я пожал плечами. Глаза Альта расширились, он рванулся назад, в гараж. Я открыл ворота полностью, чтобы облегчить сталкеру поиски. Миледи лежала у пролома в стене. Клок шерсти на лбу запекся кровью. Альт опустился на корточки, приник ухом к груди псины - послушать, бьется ли сердце. Слушал долго. Я наблюдал за ним отстраненно. Жалости к мутанту не испытывал, потому и сталкеру сочувствовать не мог.
   Наконец, Альт выпрямил спину и радостно воскликнул:
   - Жива!
   Я проглотил две таблетки радиопротектора, которые все это время неспешно, не глядя, извлекал из упаковки.
   Альт поднял псину на руки, подбежал к рюкзаку. Разорвал пакет с бинтом и принялся перевязать Миледи. Если честно, я бы только обрадовался смерти псины. Для меня она все еще оставалась дьявольским отродьем. Правда, недолго. После перевязки она стала выглядеть не пугающе, а нелепо.
   Альт надломил ампулу нашатыря, поднес к носу Миледи. Псина прянула ухом, фыркнула, подняла голову, чихнула.
   - Жива, моя девочка, жива, - ласково произнес Альт. - Ну, давай, поднимайся. Тихонько. Та-ак, молодец, Идти можешь? Ты ведь крепкая. Нет, не трожь повязку. Фу! Нельзя! Та-ак.
   Меня чуть не стошнило. На месте сталкера я бы добил монстра. Видела ли Миледи, как Альт убивал псевдопсов? Не психанет ли однажды? Какие картины рисует ей мозг, когда желудок пуст? Как сейчас. Псина напоминала бомбу замедленного действия.
   - Идем? - проявил я нетерпение, больше наблюдать сюсюканье не было сил.
   - Да, и как можно скорее. После выброса здесь сильная концентрация радиации. До Янова не больше километра, если срезать через лес.
   Я коротко кивнул и направился в сторону дороги. Альт, подбадривая Миледи, двинулся следом. Мы миновали здание милиции, прошли немного вдоль бетонки и свернули в лес. На дорогах, по словам Альта, больше шансов наткнуться на зомби. Те по старой памяти помнили: дорога - это жизнь, это движение. Вот и бродили в надежде словить попутку, которая подвезет их до дома. О доме они имели мало представления, но тяга к нему осталась.
   Поначалу я шел быстро, но потом начал сдавать. Ребра усиленно ныли. Сказалась схватка с бюрером, гнить ему в Аду. Вернулась и хромота. Вдобавок, чесалась немытая несколько дней рожа. Унять зуд мешал противогаз, а расстаться с ним я рискнуть не смел. Пришлось стиснуть зубы и терпеть.
   - Чего плетешься? Нашатыркой зад смазать? - шутливо спросил Альт.
   - Себе смажь. Дышать больно.
   - Это еще хорошо, что у верблюдов нет крыльев.
   - Чернобыльская шутка?
   - Я бы тебе рассказал притчу, да сейчас лучше не отвлекаться на болтовню.
   - Тогда бы вообще молчал.
   - Я к тому, что могло быть и хуже. Аллах милостив, "светляк" неустанно латает тебя. Терпи, раз вызвался в поход.
   А я, блин, что делал? Пескарь премудрый. И почему впереди шел я? Маршрут обычно прокладывал Альт.
   - Если не любо мне в зад смотреть, иди первым.
   - Э, дорогой, мне лучше, когда все на виду. Пойду первым, мне и вперед смотреть, и на тебя оглядываться.
   - А что на меня глядеть? Я не девка панельная.
   - А сегодня сто двадцатое число. Раненый не может заботиться о себе.
   Я сомневался в честности Альта, но весомых аргументов не имел. После выброса карта аномалий изменилась. Примеченное Альтом по пути в Припять утратило ценность. Сталкер вполне мог использовать меня как "отмычку". Оставалось полагаться на собственное чутье.
   - Да неужели ты не можешь идти быстрее? - не переставал возмущаться Альт.
   - Тише едешь - дальше будешь. Усохни.
   Я перестал воспринимать сигналы за спиной. О тыле позаботятся Альт с Миледи. Моя задача - не попасть в силок Зоны. Славно ощущать себя дичью.
   Рядом в ствол ударила пуля. Я обернулся, Альт опустил автомат.
   - Ты идиот?! - заорал я.
   - Я тебе кричу, кричу - ты не слышишь. Аномалии - не мыши, они повсюду. Подними голову.
   На расстоянии вытянутой руки с ветки дерева свисала толстая плотная паутина. Передо мной ясно встали лица военсталов: спокойное - Горбатого, хитро улыбающееся - Стельмаха, простоватое - Левши, юношеское - Гнома, наплевательское - Перца... Не думал, что буду скучать по ним, а поди ж ты, защемило сердце. Койка на "Агропроме" вспомнилась, запах пота в располаге. Я крепко зажмурился и резко открыл глаза - картинка разрушилась. Зона - не место для ностальгии.
   - Ну, заметку сделал, идем дальше, - подгонял Альт.
   Я посмотрел на распятье, болтавшееся на запястье. "Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои".
   Теперь взгляд блуждал повсюду: скользил по снегу, спотыкался о черные стволы, цеплялся за ветки, даже те, что были достаточно высоко. Где-то снег придавлен невидимым шаром, где-то оплыл от жара, где-то снежинки выстроились спиралью. Прав был Леха: зима значительно облегчала пребывание в Зоне. Только мочала заранее заметить трудно. Белые, они сливались со снегом. Раз мы зашли в тупик: паутины висели куда ни глянь - ни подлезть, ни просочиться. Пришлось возвращаться и брать восточнее.
   Лесу не было ни конца, ни края. Тело охватили разбитость, усталость. Дыхание сбилось.
   - Меньше километра, говоришь? - раздражился я.
   - Это Зона, друг, - пожал плечами Альт. - Тут не о чем нельзя говорить с уверенностью.
   - Мы заблудились?
   - Нет, я слежу за компасом. Устал?
   Несмотря на мороз, я вспотел. Противогаз лип к лицу, бронежилет прибавил в весе. Желудок сжался до грецкого ореха, язык присох к небу. Жаловаться я не привык, поэтому ответил сердито:
   - На том свете отдохнем.
   - Э, друг, типун тебе на язык. Такие шутки в Зоне плохо кончаются.
   - Если среди аномалий блуждаем, может, арты поищем?
   - Нам пока не встречались грибные места. Аномалии молодые, артефакты пока не сформировались.
   - Как знаешь.
   - Стой!
   - Чего?
   Я обернулся. Альт к чему-то прислушивался. Указал на Миледи, псина задрала голову, водила мордой, втягивая воздух, - учуяла кого-то. Я услышал хруст снега под осторожным шагом. Звук далекий, взглядом до идущего не достать.
   Альт медленно спустил автомат с плеча на локтевую впадину, взял ствол в руки. Шаги то приближались, то удалялись, словно бредущий не имел цели. Не знаю, как долго мы стояли. Я успел перебрать в голове всех мутантов, представить, как бы снег звучал под их лапами, копытами. Мы не шевелились, пока шаги не смолкли в стороне Припяти.
   Альт пару раз рубанул ладонью вперед, мол, можно идти. Сначала боязливо, потом смелее мы продолжили путь. Остановил нас луч солнца, на минуту пробивший серые тучи. По нему мы поняли, что наступил полдень.
   - Заблудились, твою мать, заблудились! - вспылил я.
   - Не совсем, - озадачился Альт. - Пространственные аномалии. Видимо, на нашем пути их целый ряд. В какой-то точке нас всякий раз отбрасывает назад. Мы словно идем по замкнутому кругу - это первый вариант, - последние слова сталкер произнес особенно мрачно.
   - А какой второй? - насторожился я.
   - Петля Мебиуса. Мы застряли во временном отрезке, в нем и умрем от голода или жажды.
   Первой мыслью была: "Он шутит". Альт говорил серьезно, но я отказывался верить в такой нелепый конец.
   - Попробуем пройти на восток, может, удастся обогнуть аномалии, - предложил сталкер безразлично.
   - Опять идти вслепую? Неужели их никак нельзя заметить?
   - Только при свете Луны или солнца. Они будут отливать перламутром.
   Думай, Вадим, думай. Безвыходных ситуаций не бывает.
   Альт посмотрел на компас, развернулся на сорок пять градусов, взглянул на меня вопросительно.
   - Идешь?
   Эврика! Я сжал Альту плечо и выдохнул:
   - Фонари.
   Некоторое время мы остолбенело пялились друг на друга, дивились простоте решения и собственной глупости. Я включил нашлемный фонарь, он вспыхнул, мигнул пару раз и потух.
   - Должно быть, повредился при падении, - с сожалением предположил я.
   Вспомнилось, как я приложился головой о сук. Даже лоб заныл.
   Альт достал из рюкзака свой фонарь, надел поверх противогаза, поворотом против часовой зажег, сказал:
   - Я пойду первым.
   Шли очень медленно, до рези в глазах вглядывались вперед. Миледи будто понимала что к чему, держалась строго рядом.
   - Стоп! - воскликнул я. - Кажется, вижу.
   Указал пальцем на дерево. Альт поводил головой, произнес разочарованно:
   - "Паутинка". Въедается в кожу так, что не смоешь. Если вляпаешься, проживешь максимум двенадцать часов.
   - Мог бы и не говорить, - поежился я и с опаской осмотрелся.
   Пространственные аномалии встретились через пару десятков шагов. Огромные пузыри перегородили дорогу плотным строем. Где-то он должен был кончиться. Нам следовало просто идти вдоль, так и поступили. Линия "телепортов" оказалась короткой. Не прошло и трех минут, как мы ее обогнули.
   - Не выключай свет на всякий случай, - попросил я.
   Альт кивнул. Миледи почувствовала в нас перемену и осмелела, побежала на разведку. Псина не любила стоять на месте. Она сновала туда-сюда. Оставалось только удивляться, как Миледи еще не угодила в какую-нибудь аномалию.
   - Альт, бывало, чтобы Миледи голодала по несколько дней?
   - В нашей походной жизни всякое бывало. Как-то я в перестрелку попал, бандиты чуть не прикончили. Миледи меня полуживого до Янова дотащила, а там уж мной Костоправ занялся. Был случай и за колючкой. Меня подстрелил лесник, когда я шел из Зоны с хабаром. Благо, неподалеку нашлась землянка, осталась с военных лет. Я пролежал в ней с неделю. Все это время Миледи кормила меня. Представляешь? Как волчонка! Охотилась и часть пищи отрыгивала мне. Она мне и рану зализывала. У них ведь лизоцима куда больше, чем у нас. Рана заживает действительно быстрее.
   Сталкер говорил с любовью. Я пристыжено молчал. Впрочем, Альт все равно догадался, к чему я задал вопрос:
   - Она ни разу меня не укусила. Ты не смотри, что морда свирепая. Главное - воспитание.
   - Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит, - и тут же пояснил: - Русская пословица.
   Счетчик Гейгера затрещал. Альт буднично сказал:
   - Поворачиваем.
   Вилять пришлось часто. Голова затуманилась, одежда под комбинезоном взмокла, невыносимо остро хотелось курить, есть, пить. Мучила одышка, как ветхого деда. Левый бок пылал. Думалось только об одном: "Когда?" Когда все это закончится.
   - Добрались, - произнес, наконец, Альт, ласково, словно увидел родной дом.
   Впереди светилась проплешина. Лес уступал железным путям, на которых темнели составы тепловозов.
   Миледи перестала петлять и все подряд обнюхивать. Остановилась, пошевелила ушами, морда, казалось, повеселела, и псина бросилась к рельсам. Видимо, Альт тут бывал часто.
   Не успел я ступить на "железку", как счетчик Гейгера тихонько затренькал. Ржавые цистерны и вагоны дышали радиацией, как костер - жаром. Точно пьяницы, мы с Альтом брали то вправо, то влево, старались держаться как можно дальше от фонящего металла. Прямой путь в Зоне - редкость.
   Некоторые вагоны выглядели на удивление ново, словно только из цеха. Они светились изнутри где ровно, где импульсами.
   - Аномалии? - спросил я.
   - Советую внутрь не соваться.
   - Отчего же, жалко?
   - Тебя. Там и ловкачи сгорали, а ты - калека-профан.
   Я поставил в памяти зарубку: доведется - разведаю. Как говорится, доверяй, но проверяй.
   За маленькой рощей белело кирпичное одноэтажное здание. Окна-арки закрывали катанные свинцовые листы, переливавшиеся из красного в фиолетовый. Большие двустворчатые двери тоже были из свинца, причем вычищенного до блеска. Видимо, их постоянно мыли: занижали фон. Перед входом висела табличка: "Сложи оружие и обтряси подошвы". У порога лежала решетка, об которую предполагалось соскребать грязь с обуви. Мы потопали, пошаркали и толкнули створки двери.
   Обдало теплом, пахнуло куревом, потом и спиртом. За спиной захлопнулись двери, зал станции погрузился в сумрак. Помещение освещалось масляными фонарями и свечами. За многое видавшими столиками сутуло стояли сталкеры: пили, ели, тихо разговаривали и просто тяжело молчали. Все с оружием на плечах и в комбинезонах: разных, но приспособленных под одно - добычу артефактов. Я не заметил ни на ком противогаза, что удивляло, ведь ЧАЭС совсем близко. Тем не менее народ здесь собрался серьезный, опытный. Наверное, станция вымывалась не реже дверей, с радиацией боролись неустанно, раз сталкеры не опасались вдыхать неотфильтрованный воздух.
   Я с радостью снял шлем, потер одеревеневшую шею, стянул противогаз. Какое ж это блаженство: содрать с лица липкую, грязную мерзлую шкуру и ощутить, как кожа жадно задышала всеми порами! Освободил от перчаток руки, отер пот с лица и лысины. Еще бы в баньку, и почувствовал бы себя человеком.
   Наше появление вызвало лишь несколько ленивых взглядов и дружелюбное приветствие из окошка кассы обилечивания.
   - Аллоха! - воскликнул молодой брюнет с увязанными в короткий хвостик волосами, его глаза искрились лукавинкой, тонкие губы насмешливо улыбались. - О, и Миледи с тобой. Альт, ты бы ее вытрусил да утюгом через влажную тряпочку. Небось, на шерсти целые рейганы таскает. А кто твой новый друг?
   Бодрость и радужность голоса плохо сочетались с напряженными, опущенными под прилавок руками. Я готов был поспорить, что сталкер держал оружие, скорее всего дробовик. Темные глаза внимательно следили за каждым моим движением. Вполне ожидаемая реакция на СКАТ - снарягу военстала.
   - Это Поп, - громко объявил Альт, - да будет всем известно. Прошу любить и жаловать.
   Теперь мной заинтересовались и другие сталкеры. Кто смотрел вопросительно, кто настороженно, но преимущественно - враждебно.
   - Ты бы еще кровососа притащил, - бросил хвостатый брюнет.
   Я хотел огрызнуться, но Альт сжал меня за запястье.
   - Гаваец, помнится, о Миледи ты так же отзывался. Пока она тебя от контроллера не спасла.
   Брюнет смутился.
   - Кстати, она соскучилась по твоим тефтелькам, - добавил Альт, Миледи поддержала ворчанием.
   - Неси-ка сюда лучше ты свое добро. Или гол, как сокол?
   - Не дождешься. Но это после. Ну, чего стоишь? Моя волчица еще голодна, да и у нас с Попом кишки марш играют.
   - Миледи угощу, а ты меня не спасал - плати.
   - Коммерсант... Ты меня с Попом накорми, а заплатить я не забуду.
   - Знаю я вас. Брать горазды, отдавать - до смерти тянете.
   Сталкеры возмущенно загудели.
   - Нет в тебе адыгства, Гаваец, - деланно разочаровался Альт. - Смотри, кровопийца, все контейнеры забиты.
   Альт начал вытаскивать арты по одному. В цене сходились быстро. Значит, ничего нового Альт не принес. Я с сожалением наблюдал, как камни проходили мимо меня, молил, чтобы Альт не вспомнил об артах в моих контейнерах.
   - Поп, "ломоть мяса".
   Во мне будто что-то оборвалось. Нехотя я отдал мягкий прессованный кусок органических тканей.
   - Как ребра? - поинтересовался Альт, явно намереваясь продать и "светляк".
   - Побаливают.
   Альт кивнул и спросил Гавайца с напускной строгостью:
   - Долго нам еще ждать ужин?
   Гаваец улыбнулся, в приподнятом настроении запер арты в сейфе, выложил на прилавок сухпаи, две фляги с водой и - о, мой Бог! - сигареты.
   - Выпивку? - предложил Гаваец.
   - А как же. Если б ты знал, чего мы натерпелись. От стресса надо избавляться, - ответил Альт.
   На деревянную полку со стуком опустилась литровая бутылка. "Чернобыльские зори", - гласила этикетка с трехлепестковым знаком радиактивности.
   - Бери-хватай, - сказал мне Альт, сгреб часть ужина и понес к свободному столику. - Запомни того упыря, - поучал сталкер по ходу. - У него можно достать все, что нужно в Зоне. Как говорят у меня на Родине, у него и мыши жируют.
   Гаваец тем временем дразнил Миледи дохлым ошкуренным тушканом. Альт одарил торговца мрачным красноречивым взглядом, Гаваец поскучнел, спрятал грызуна и высыпал из картонной коробки сырые тефтели. Миледи заглатывала лакомства целиком, с голодной жадностью, сопением и чавканьем.
   Несмотря на дикий голод, ел я без удовольствия. Столовых приборов не было, приходилось брать пищу пальцами, липкими от пота, пахнущими пороховой гарью. Сколько раз я облучался аномалиями и артами? Да еще и к Янову шли после выброса. По-хорошему, обмыться бы, тщательно, с обеззараживающим порошком. Доставляло беспокойство и повисшее в воздухе недоверие. Со всех сторон я чувствовал на себе косые взгляды сталкеров. Как бы не зарезали во сне.
   - Кушай, или не сыт? - обратился ко мне Альт.
   - Когда все вокруг желают, чтобы ты подавился, кусок в глотку не лезет, - ответил я тихо.
   - Не воспринимай близко к сердцу. Тут всегда относятся с подозрением к новичкам.
   - Не каждый новичок одет в форму спецназа.
   - Ты - мой друг. Твоя обида - моя обида. Будь спокоен, меня здесь уважают. Аллах мне судья, тебя не тронут. Лучше радуйся, что едим не суп из утки.
   Слова Альта немного успокоили, но забывать о бдительности я не собирался. Береженого Бог бережет. Крестик будто сам запросился в ладонь. В задумчивости я водил большим пальцем по граням и рельефной фигурке на распятье, запоминал угрюмые лица сталкеров, пытался прочесть их. "Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои; да возвратятся и постыдятся мгновенно". Строки из псалма всплыли в памяти произвольно, хоть я и не заучивал их. Что производит впечатление, запоминается поневоле.
   - Ты меня слышишь? - похоже, Альт окликал меня не в первый раз.
   - Ну?
   - Стаканы, говорю, долго стоять не должны.
   В руке сталкера я заметил граненный. Такой же стоял и подле моего локтя, полный водки.
   - А тебе вера позволяет? - удивился я.
   - Мы в Зоне, друг. Это слепая точка в обзоре Аллаха.
   Я пожал плечами, бросил безразлично:
   - Как знаешь.
   В нос ударил запах полыни, спирт обжег горло, в животе затеплился огонек. Такой водки я еще не пробовал. По телу пробежала приятная дрожь. Язык зазудел: просил еще.
   - Между первой и второй промежуток небольшой, - повеселел я.
   Альт разлил хрустально чистую жидкость по стаканам, произнес тост:
   - За удачный исход!
   - Давай.
   Чокнулись, опрокинули. Тепло растеклось по венам, ослабило натянутые нервы. Как же мне не хватало в Зоне простой водяры! Порою подмывало выйти в чисто поле и заорать во всю глотку. Помогали сигареты и Бог. Странно их ставить на один уровень, но я не мог обойтись ни без того, ни без другого. Благодаря ним я пока не сломался, ни разу не взорвался на службе, оставался человеком.
   С каждым стаканом голова тяжелела, а груз на душе легчал. Губы тянулись в беспричинной улыбке. Я летел навстречу эйфории. Вспоминалось только светлое. Меня наполняла уверенность: все получится, дерзай. Будущее казалось предсказуемым и оптимистичным.
   Не помню, как мы вышли из-за столика. Проснулся я в каком-то погребе. Горели свечи, однако их света не хватало, чтобы рассмотреть все детально. Лежал я на сыром старом матрасе, по сторонам - такие же бездвижные тела на подстилках. Над нами витали громкий храп толстого сталкера, крепкий перегар и запах нестиранных портянок.
   Литр на двоих - детская забава, так что поднялся я легко. Чуть побаливала голова, но это мелочь. На воздухе пройдет.
   Я подобрал пожитки и неуверенно двинулся к лестнице. Пару раз чуть не споткнулся о спящих сталкеров. Опираясь на перила, поднялся в бывший зал ожидания. За столиками почти никого не застал. Значит, проснулся рано.
   - Доброе утро! - произнес грудным голосом гладко выбритый, стриженный "бобриком" армянин с седеющими висками. Его русоволосый сосед молча вскинул руку в приветственном жесте.
   - Доброе, наверное, - ответил я.
   - Меня зовут Гарик. Если понадобится проводник, обращайся. Здешние места я знаю лучше всех. А это - мой друг, Лоцман, водит народ по Зеленой Зоне.
   - Рад знакомству, - я кивнул. - Думается мне, в Зоне только один альтруист?
   Проводники рассмеялись, оценили шутку.
   - Понятно. Ну, извините, у меня пока денег не водится. Как-нибудь обойдусь собственными силами.
   - Ничего страшного. Все равно обращайся, советом помогу бесплатно.
   - Ну, или за копейки, - оговорился Лоцман.
   - Неправда! - возмутился Гарик. - Когда это я брал деньги за слова?
   - Нет, нет, это я о себе, - примирительно пояснил Лоцман.
   - Да ты Янов толком не знаешь, горе-советчик.
   - Зато знаю, как уйти из Зоны без особого риска.
   Проводники заспорили и позабыли обо мне. Я подошел к Гавайцу. Он усердно протирал стаканы. Заметив меня, весело воскликнул:
   - Аллоха, бра! Пришел похмелиться?
   - Где Альт?
   - Ушел со Зверобоем. Вернется неизвестно когда и вернется ли.
   Вот те на.
   - В смысле?
   - На охоту пошли, бра. Они и еще тройка опытных сталкеров. Тут в окрестностях псевдогиганта видели. Мы подумали, не стоит ждать, пока монстр кого-нибудь прихлопнет.
   - И много в округе мутантов?
   - Да не очень. Тут ваш майор проходил, почистил знатно местность. Тогда мы еще не знали, что он военный.
   - Во как. Ну, а с аномалиями тут богато?
   - Богато, бра, богато. Особенно после выброса. Вчера перед сумерками двое уже сходили на разведку. Вернулись с хабаром.
   - Альт сказал, у тебя есть все.
   - Всего ни у кого нет, бра. Если и был бы такой, то помер бы со скуки. А что нужно-то?
   - Детектор артефактов.
   - Ну, это не палка колбасы. Копье есть?
   Проблемка... Чем богат? "Светляк" отдать - сломанные ребра замучают; автомат - все равно что на эшафот взойти. Протянул бинокль с вопросом:
   - Возьмешь?
   Гаваец принял товар, покрутил, как мартышка - очки, заключил:
   - Хорошо да мало.
   Я подумал. Шлем больше мешал, да и с кем перестреливаться в центре Зоны. Отстегнул фонарь и отдал шлем Гавайцу.
   - Отлично. С тепловизором... - оценил торговец. - Ну, на "Медведя" обменяю.
   Я нахмурился и твердо заявил:
   - Мне нужен "Сварог".
   Гаваец рассмеялся.
   - Да ты, Поп, сразу в дамки метишь. Ну, вытаскивай, что у тебя еще есть.
   Что поделать? Не воевать я пришел. Надо разоружаться. Пожертвовал гранатами. Внутренний голос подсказывал, что меня дурачат. Новенький, значит, глупый. Я не знал истинную цену детектора, поэтому не мог ничего предъявить Гавайцу. Вдруг там какая-то сложная технология, тогда прибор действительно будет стоить бешеных денег. Особенно в Зоне, где спрос велик.
   - Так уж и быть, держи игрушку, - смилостивился торговец.
   - Это не "Сварог".
    - "Сварог" разобрали, "Велес" тоже хорош, бери.
   Я стиснул зубы и процедил:
   - Дозиметр есть?
   - Обижаешь.
   Гаваец постоянно улыбался, так и хотелось съездить по мордашке. Никто в Зоне так не лыбился. Как хитрый лис, знающий то, чего не знает больше никто.
   - Тут неподалеку рынок есть, к северу отсюда, - намекнул Гаваец и подмигнул. - Надеюсь, принесешь что-нибудь интересное.
   Торговец - он и в Зоне торговец. Пиявка. Паразит. Сидит себе под крышей, пузо растит. Одной рукой товар принимает, другой - деньги. Живет за счет других. Его не интересуют судьбы людей, его волнует, какую выгоду можно извлечь из окружающих. Такие люди правили Россией в девяностые, они же тормозят ее развитие и ныне.
   Станцию я покинул молча, ничего обещать Гавайцу не стал. Да и какие варианты тут могут быть? Как ни крути, торгаш мне нужен.
   Счетчик Гейгера начал потрескивать, пока редко. Я был близок к цели. Вот он - тепловоз, как новенький. Я прошел грузовые вагоны и остановился у пассажирского. Он сверкал изнутри. Пахло озоном. Счетчик Гейгера зачастил.
   Я запрыгнул на площадку, замерил фон. Цифры на табло дозиметра бешенно замелькали. Два рентгена. В вагоне будет еще больше. Сердце забилось гулко, словно молоточек. Годны ли еще фильтры противогаза? Альт лезть не советовал, он опытен. Да и другие сталкеры тут не первый день, но никто, по словам Альта, то ли не осмеливался осмотреть аномалию, то ли не выбирался из нее.
   "Пока ты думаешь, тебя облучает", - мысль полоснула, как нож, бросила в пот. Надо действовать, и быстро.
   Я скользнул в вагон. Коридор, стены, потолок мигали маленькими молниями. Я выдвинул панельку детектора, дисплей вспыхнул. На бутылочно-зеленом поле загорелась ярко-зеленая горошина. Артефакт!
   Встроенный в костюм дозиметр истошно орал, наводил панику. Точный уровень радиации узнавать не хотелось. Ради Люды и в сотню радиков шагну.
   Ступал с предельной осторожностью, тщательно выбирал сантимы пола, свободные от голубых змей "электры". Когда угроза на виду, сориентироваться много легче. Молнии же то вспыхивали, то гасли и разряжались уже в другом месте. Я ждал: сейчас, сейчас труханет. Старался не думать об этом, но воображение издевалось надо мной, подкидывало вонь паленой плоти.
   Зашипело, заискрилось. Маленькая дуга разряда каленой нитью светилась под сиденьем в паре шагов от меня. Дуга изогнулась еще круче, замкнулась и лопнула. На ее месте засияла звездочка. Она нетерпеливо подпрыгивала, точно не могла дождаться, когда же ее подберут.
   Я чуть приблизился, нагнулся. Буквально перед носом воздух взорвался букетом голубых лент. Я резко выпрямился. Хорошо, ноги, как прилипли, не наделал глупостей.
   Подождал, когда передо мной снова мелькнет клубок молний и начал отсчет секунд до следующей вспышки. Потом повторил. Дважды. Разрыв времени сходился: пять-шесть секунд.
   Я приготовился к рывку. На старт. Внимание. Разряд. Марш! Сел, запустил руку под сиденье, но преждевременно задел пальцами. Арт отскочил немного дальше. Не достать.
   Я вытянулся в струну. У ног взбугрился голубоватый купол и исчез. Я вооружился ножом, дождался подходящего момента и снова сел, кончиком ножа подтолкнул "звездочку" к себе. Выпрямился. На миг молнии озарили ноги. Сел. Схватил. Ударило током. Несильно, но от неожиданности арт я выпустил. Выругался.
   Вспыхнула "электра" в который раз. Быстро подхватил "звездочку" и крепко сжал. В кулаке заискрило, руку задергало. Лихорадочно открыл пустой контейнер на поясе и кинул туда арт. Захлопнул крышку, защелкнул. Выдохнул.
   Пот лил, как с бегового скакуна. На дрожащих ногах развернулся. Взгляд влекли светлые квадраты окон. Прыгнуть бы в них и вмиг оказаться в безопасности, под серым небом.
   Перевел дух, спрятал детектор. "Электра" - самая коварная аномалия. Заметить ее легко, но не пройти. Напоминала игру в "классики". Правда, скакать не было сил. Того гляди и упаду.
   На площадку я буквально вывалился, наткнувшись на перила. Повисел на них, пока в глазах не прояснилось. Голова казалась чугунной, как после литра самогона.
   Держась за перила и спотыкаясь, я спустился на землю. Ноги подвели, и я повалился в снег. Воздуха не хватало. Я сорвал противогаз, вдохнул полной грудью. Сердце бежало, в горле саднило, нос заложило. Навалилась такая усталость, будто я день вкалывал, как проклятый.
   Хватит ли меня на следующий поход? Где-то был еще вагон с аномалией. Нет, не все сразу. Тайм-аут. На станцию.
   
   Гаваец встретил меня радостным "аллоха". Он приветствовал всех, кто бы ни вошел. Всегда жизнерадостно, даже если вошедшие несли мертвого товарища.
   - Дай водки, - прохрипел я и оперся о полку кассы.
   - В кредит?
   - Хоть стопочку, - взмолил я.
   - Хорошо, запишу на будущее. Вижу, ты не в лучшей форме, - забулькало, ах, как приятна эта музыка! - Быстро ты обернулся. Неужели в электричку лазал?
   Гаваец пододвинул стакан. Я осушил его враз. Полегчало. Спросил:
   - В какую электричку?
   - Под мостом есть одна. Внутри Тесла носится.
   Я простонал: опять электрическое чудо.
   - Ну, рассказывай, - допытывался Гаваец, - риск оправдался?
   - Мне не до торгов.
   - А чего нам торговаться? Я тут давно, многие побрякушки видел. Цену им знаю.
   - Потом, Гаваец, потом.
   Я покинул разочарованного торговца и отправился на поиски стула. Нашел в восточном крыле. Там уже сидели двое: пожилой, лет пятидесяти, сухой, с лягушачьими глазами, и молодой, моложе меня. Оба покосились на меня враждебно и прервали оживленную беседу. Игнорируя напряженное молчание, я опустился на стул напротив. Ка-айф... Чего еще для счастья надо?
   - Дезертир? - спросил хмуро пожилой.
   - Поп, - ответил я зло.
   Старик хохотнул.
   - Ты прав: не мое дело. Я - дядька Яр, если что. Так меня кличут. Если винтовку надо будет починить, обращайся. А ты не подсадной часом? Нет, я знавал честных военных... Вот, полковник нынче он. А то больше ваш брат по нам стреляет. Аларм-маячок не носишь? Если что, не советую звать своих. Мы кусаемся больно и громко. В Киеве будет слышно.
   Вот раззуделся!
   - Мужик, сбавь обороты, - не выдержал я, - голова болит.
   - А-а, перебрал вчера? Я видел, пили с Альтом. Альт - хороший сталкер, только добрый слишком. Всех подбирает, всем помогает. И тебя, небось, подстреленным нашел, да? Вот и узнали, откуда ты на нашу голову свалился. Верно, Мишаня? - Яр пихнул соседа локтем в бок. - Кого еще мог наш санитар привести? Два креста, крестовые, крестоносцы. Один - медицина, другой - церковщина, - усмехнулся сталкер.
   Я не сказал ни слова. Яр задавал вопросы и сам же на них отвечал. Забавный тип и очень шумный. У такого терпения пройти "электру" вряд ли хватит.
   Кстати, об артах. Что там я раздобыл?
   Я порылся в рюкзаке, достал КПК Студента, открыл "КМС", раздел "Артефакты", подраздел "Электра". Оказалось, трофей не самый плохой - "вспышка". Над названиями сталкеры долго не думали. Чудный комочек энергии повышал выносливость, так что мог еще пригодиться, Гаваец подождет.
   Ноги окрепли, дух вновь боевой. Удача окрыляет. На Теслу меня не хватило бы, так почему бы не пройтись до рынка. Пока туда-сюда обернусь, глядишь, и Альт придет.
   Рынок прятался за стеной леса, всего в ста с лишним метрах от станции. Первое, что бросилось в глаза, - асфальт голый. Кругом снег, а рыночная площадь чиста, лишь островки мха и худые гребни жухлой травы местами вспучивали асфальт и пускали по нему сеть трещинок. По периметру площади тянулся ряд бурых от ржавчины скелетов - каркасов торговых прилавков. Шифер навесов вопреки ожиданиям не держал шапки снега, а зеленел все тем же мхом. В центре площади возвышался главный навес, огромный и высокий, защищенный на полвысоты белыми оштукатуренными стенами. Под крышей серела рифленая полоса оцинковки, над ней вздымалась большая надпись "РЫНОК" из железных трубок и прутьев. К навесу прилепилась низкая пристройка, должно быть, с кладовыми и туалетом. Стены коридора покрывала светло-зеленая плитка. Его темное нутро настораживало. Казалось, внутри поджидают кровососы.
   Стоило ступить на рыночную площадь, и мороз остался позади. Воздух поразил пустынной сухостью. Дышать знойным днем тяжеловато, в противогазе - подобно пытке. Я вертел головой и никак не мог понять, в чем дело. Пот тек как никогда. Исподнее прилипло к телу, противогаз присосался к лицу, дыхание участилось. Я словно шел по Сахаре.
   Добравшись до пристройки, замерил фон. Показало почти полрентгена. После вагона с "электрой" - пустяки. Затянул на голове ремень с фонарем, включил. Выставил перед собой руки. В левой - детектор артефактов, в правой - "вальтер". Ну, с Богом!
   В пристройке оказалось прохладнее. Я задерживался у каждой двери, прислушивался, не пищат ли за ней тушканы, не сопит ли бюрер. Слава Богу, на мутантов не наткнулся. Впрочем, как и на что-нибудь ценное - один хлам.
   Под навесом фонарь не понадобился. Свободное пространство между стенами и кровлей давало света сполна. На почерневшей от грязи плитке мои берцы оставляли четкие следы, ветер за годы намел немало песка. На прилавках, которыми служили синие парты, хоть рисуй. В центре стояли два рукомойника. Краны покрылись рыжими пятнами, растягивали сухими носиками нить паутины.
   Артов, к сожалению, я не нашел. Осмотрел все помещение - ничего. Неужели Гаваец надул? Ох, и всыплю ему!
   Стоило выйти на площадь, как меня снова накрыла стена жара. Видимо, аномалия таилась снаружи, значит, и арты где-то там. Если меня не опередил другой сталкер.
   С кучки обломков асфальта я подобрал горсть мелких кусочков. Действовал проверенным методом: раскидывал на пути камешки. Седьмой бросок открыл тайну площади. Не успел обломок коснуться асфальта, как к небу взвился столб пламени. Мощная струя покачивалась, как деревце на ветру, ревела, точно включили газовую горелку. Невольно вспомнился кабан моего деда, обсмоленный до черноты. Тогда я был ребенком, и картина жестокой расправы намертво отпечаталась в памяти. Воображение ее чуть подправило, и на месте кабана оказался я.
   Пламя пошалило и скрылось так же внезапно, как и появилось. Я замерил фон и чуть не подпрыгнул. У аномалии показывало с десяток рентген! Сколько же было в вагоне, где аномалии сидели одна на другой? С противогазом пришлось смириться.
   Не знаю, сколько я пробыл на рынке. Долго, утомительно долго. Двигался со скоростью улитки. Пару раз присаживался, чтобы унять головокружение. Потом снова отправлялся искать. Огненные хвосты психованно метались, того гляди заденут. Я зорко следил за их агонией, в нужный момент пригибался. Приникнуть к асфальту - гораздо безопаснее, но для этого следовало проверить целую окружность. Столько камней и времени я не имел. Падать же на непроверенное место... Слишком живо я представлял опаленного кабана.
   Крестик с цепочкой накалились, блестели рубином и вместе с тем напоминали: Бог со мной. "Предай Господу путь твой, и уповай на Него, и Он совершит", - подкинула память. Я приободрился. Выберусь. Выберемся.
   Муки вознаградились. Детектор открыл глаз. Жирная зеленая точка обрадовала так, будто я увидел бутылку воды. Арт прятался в ряду навесов для открытой торговли. По мере приближения к ним температура росла. Обтянутый резиной череп точно бросили в духовку. Уверен, это чувство запомнится мне надолго, и, вспоминая, я буду задыхаться вне зависимости от погоды.
   Наконец, "Велес" привел меня к цели. Оставалось всего несколько шагов. Счетчик Гейгера беспрерывно трещал. Арт проявился под прилавком - шар-уголек размером с подростковый кулак. Я сел и метнул камешек. Струя пламени ударила в ржавые трубы, описала дугу, вернулась назад, повиляла и успокоилась.
   Соображалось туго. В глазах стояли только красные огоньки, тлеющие внутри арта. Я зажмурился, потерял равновесие и чуть не упал, вовремя уперся рукой в асфальт.
   Поднялся. Камни кончились. Стрелять? Патроны еще пригодятся. Господи, спаси и сохрани. Собраться! Не терять рассудок! "Господи, утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои".
   Носочком берца прощупал асфальт справа. Шагнул. Снова вытянул ногу и тут же отдернул, уже дымящуюся. Полыхнуло. От близости к огню дыхание перехватило. Я отшатнулся, закашлялся, легкие до боли сжались. Вокруг помутнело. Я зашептал "отче наш", и "жарка" замолкла. Жадно втянул крохи кислорода.
   Глаза заливало потом, повсюду прыгали разноцветные пятна, воздух дрожал, и все же я видел. Значит, идти мог. Попробовал продвинуться влево. Преодолевая пядь за пядью, я приблизился к торцу прилавка, подлез под него и гуськом добрался до арта. Быстро схватил шар, не обращая внимание на зловещее шипение, кинул в контейнер. Пластикатовую перчатку прожгло, хлопковая потемнела.
   Я привалился к ножке прилавка, оценил расстояние до леса. Как до Москвы.
   В полуобморочном состоянии выбрался к центру площади. Земля качалась. Я боялся упасть в аномалию и сел. С ненавистью стянул противогаз и судорожно вдохнул, запрокинув голову. Плевать на радиацию!
   Сидел минут пять, потом стиснул зубы и побрел к снегу. Белоснежные сугробы волновали душу, как оазис посреди пустыни. Нырнуть в холодную перину, набить ею рот - вот это будет экстаз. Образ Люды отговаривал: "Ты же заболеешь, дурачок". Сопротивлялся я недолго, обещал не делать глупостей.
   Опушка! Дошел! Прислонился спиной к прохладному стволу клена. Легкий ветерок обдувал лицо. Блаженство... Спасибо, Господи! Спасибо, что не оставляешь грешного.
   - Смотри на этого чудика, без защиты гуляет, - услышал я из леса.
   Хруст снега обозначил шаги группы людей. Я вскинул автомат. Навстречу вышли трое в синих комбинезонах и легких бронниках. Двое - в гражданских противогазах, третий - в "хомяке". Назывался так, потому что имел пухлые щеки, туда вставлялись фильтры. Противогаз редкий, запоминающийся.
   Хомяк поднял руку - его спутники остановились. Значит, лидер, ведущий.
   - Опусти оружие, браток, - попросил он. - Мы с миром. Шли аномалию, епта, разведать, а тут ты стоишь. Чего с головой непокрытой? Епта, до ЧАЭС рукой подать. И выброс был...
   Я молчал. Сил не осталось, да и напрягали ребята. Голос лидера сквозил фальшью.
   - Меня Хомяком кличут, - представился ведущий.
   Я думал улыбнуться, но шевельнулся только уголок губ.
   - Это - Молчун, - продолжал Хомяк, - а это, епта, - Гиена. Пусть позывало тебя не смущает, парень душевный. Ну, а ты кто? Раньше не видел тебя, хотя, епта, уже неделю тусуюсь на Янове.
   - Поп, - прохрипел я и удивился тому, как изменился голос; бета-ожог, наверное.
   Гиена засмеялся. Действительно, гиена. Хомяк гневно посмотрел на товарища, сказал мне дружески:
   - Извини, браток. В Зоне редко кого встретишь с крестом, - Хомяк указал пальцем на мое запястье. - Епта, тут скорее в Сатану поверишь.
   - Если есть Дьявол, есть и Бог, - заметил я безучастно.
   Гиена снова прыснул со смеху. Молчун отвесил ему подзатыльник.
   - Ты это, епта, с рынка? - спросил Хомяк.
   Я кивнул.
   - Есть там чего? Ну, ты понимаешь, о чем я.
   - Нет ни беса. Чуть не убился только. Жарко, как в Аду.
   - А ружьишко-то, епта, у тебя недурное... Давно Зону топчешь?
   Я напряг желваки. Хомяк то ли любопытный, то ли зондировал меня.
   - Да нет, - Хомяк ответил за меня, - я бы о тебе услышал. Епта, с крестом-то... Значит, говоришь, на рынке делать нечего? Пойдем, значит, Сердце искать, да, парни?
   - Кореш, там троих мало. Опасное местечко, - прогундосил Гиена.
   - Ну, епта, с такими помощниками, конечно, троих мало. Браток, Поп, а ты как, не желаешь с нами?
   - Что еще за сердце? - заинтересовался я.
   - Епта, не слышал? Да это же легенда! Сердце Оазиса - дорогущий артефакт, исцеляет любые болезни и раны, епта. Башню новую не нарастит, но дырки от пуль, епта, как не фиг делать залатает.
   Точно в прорубь окунули. Я вмиг пришел в себя. Сталкеров, верно, направил ко мне сам Бог. Исцеление болезней - это ведь то чудо, которое я искал, спасение моей семьи. Люда, ты будешь жить! Будешь! Машутка, забудь о процедурах! Заживем, как прежде.
   - Где он? - выпалил я, пожирая глазами Хомяка; я был готов марафон одолеть, хоть на край света бежать.
   - Да неподалеку, епта. Все сталкеры ищут, а мы, епта, нашли. Только химера там шляется. Ты, вижу, мужик способный: военстала завалил, а они поодиночке не ходят.
   Хотел сказать, что снаряга моя, но, слава Богу, вовремя опомнился. Военный для сталкера - враг, а численный перевес вовсе не на моей стороне. Упоминание химеры меня окончательно отрезвило, вернулась рассудительность.
   - Ты уверен, что арт там, где ты думаешь? Ты его видел? Легенда порой оказывается всего лишь легендой.
   - Браток, там камень, там. Как тебя, видел. Только химера не дала подойти. Патронов было мало, а не то, епта, мы ей бы показали.
   Я неплохо читал лица людей, зачастую мог понять, лгут они или нет. Если б не противогазы, мои сомнения развеялись бы. Новые знакомые напрягали, однако вряд ли Бог столкнул меня с ними просто так. Если Хомяк говорил правду, то только с ним я отыщу Сердце Оазиса. Разве мог я упустить шанс одним махом разрешить свои проблемы? Семья надеялась на меня, ждала меня.
   Иди, Вадим, иди. Только будь начеку.
   Я натянул на череп противогаз. Холодный, брр. Хорошо, хоть влага испарилась.
   - Веди, - бросил я Хомяку.
   - Вот и отличненько! Мужики, епта, поворачивай оглобли на северо-запад.
   - Мы идем в Припять?
   - Почти. Не ссы, Поп. Бог с тобой.
   Гиена заржал. Хомяк стукнул его по башке и закончил:
   - Тут, епта, метров восемьсот каких. В гараже нашли подземелье. Короче, сам увидишь, че я распинаюсь.
   Если арт таился под землей, следовательно, и химеру сталкеры видели там же. Должно быть, не маленький подпол у гаража...
   По моим расчетам, идти нам предстояло как раз через тот сектор, где мы с Альтом наткнулись на пространственные аномалии. Как бы вновь не угодить в них.
   - Фонари у вас есть? - озаботился я.
   - Ясен пень, браток. Как же мы под землю будем спускаться?
   - В лесу я видел "телепорты". С фонарями их легче обнаружить.
   - Шаришь, браток. Молоток.
   Включили фонарики. Первыми пошли Молчун и Гиена. Хомяк внимательно следил за ними и лесом - стандартная схема: ведущий и ведомые-"отмычки". Не понимаю, как можно доверять другу, который прячется за твоей спиной, оценивает свою жизнь дороже твоей?
   "Телепорты" не встретились. Лес то редел, то густел, то прерывался бетонкой. Единственная опасность, встретившаяся нам, - это жгучий пух. После выброса мочала попадались часто: на столбах, на проводах, на деревьях, в плохо проветриваемых уголках построек, носились в облаках, как перекати-поле.
   Шли мы молча, цепляя взглядом каждую кочку или корягу. Не прошло и четверти часа, как лес выпустил нас на автопарковку у большого гаража. Легковые автомобили съедала ржавчина. Многие стояли без колес, а некоторые даже без сиденьев. Из капотов тоже не забыли выбрать все ценное. Нужда или жадность заставляла людей наживаться за счет здоровья других? Бог им судья.
   Ворота боксов гаража были раскрыты. Темные зевы притягивали, как магнит - железо. Не люблю вопросы без ответов, а во мраке всегда видится много тайн.
   Послышалось клацанье мелких коготков за спиной. Я резко обернулся - никого. Стоило только отвернуться, звук повторился. Я вновь оглянулся и снова наткнулся на пустоту. Черный проем бокса, шеренга автомобилей... Из-за одного осторожно выглянула и тут же спряталась лысая усатая морда тушкана. Серьезный повод для тревоги. Тушканы поодиночке не бегают. Я по-новому взглянул на тьму внутри гаража. Показалось, услышал возню.
   - Хомяк, - позвал я, - за нами следят.
   Сталкеры ощерились стволами.
   - Кто? - испугался Хомяк.
   - В гараже тушканы.
   - Да и мать их так, - успокоился сталкер. - Шире шаг, пацаны. Не задерживаемся.
   Хомяк, видимо, думал, тушканы не нападут, если к ним не лезть, путал мутантов с обычными хищниками. Дети Зоны все до единого - людоеды, вечно голодные и алчные до мяса. Тушканы не отстанут.
   - Гранаты есть? - бросил я в спины сталкеров.
   - Давай быра за нами, - откликнулся Хомяк. - Не раздражай крысюков.
   Я вздохнул, нагнал спутников. Шел и чувствовал на себе жадные взгляды тушканов, слышал их короткие перебежки. Шлепанье и клацанье учащалось - число преследователей росло.
   - Быра, быра! - подгонял товарищей Хомяк.
   Я не понимал сталкеров. Черта с два тушканы нас отпустят.
   Щелкнул затвором, развернулся и выстрелил короткой очередью. Тушканы не успели рассыпаться. Один взвизгнул и завалился лапками кверху. Остальные мутанты с рявканьем бросились на нас.
   - Еб твою мать, Поп! - возмутился Хомяк и поддержал огнем.
   В четыре ствола мы устроили кровавое месиво. Слух только и резали поросячьи визги. Тушканы быстры, но пули быстрее. Последний мутант рухнул у моих ног.
   Я быстро перекрестился. Бог все еще со мной, за что Ему преогромное спасибо. Гиена тихонько хихикнул. Ну и пусть.
   - Отлично, - проворчал Хомяк, похоже, недовольный моей инициативой, - двигаем дальше.
   С одной автопарковки мы перешли на другую. Там техники оказалось куда больше, а счетчик Гейгера затрещал намного сильнее. Фонил не только металлом, но и "электра", распластавшаяся на полпарковки.
   - Поп, видишь электроподстанцию? - спросил Хомяк. - Нам туда.
   - Может, сделаем крюк? Зачем хватать лишние радики?
   - Не бзди. Проскочим по-бырому.
   Нас и аномалию разделяли каких-то три-пять метров. По мере приближения к электроподстанции сигналы счетчика Гейгера частили все громче. Сталкеры то ли не понимали всей опасности радиационного облучения, то ли не дорожили здоровьем.
   Гиена отстал, вытащил детектор аномалий. Наверное, думал прочесать "электру" на обратному пути и проверял, стоит ли. Не успел я потерять его из виду, как шрам на брови растревожился яростным зудом. На спину обрушился приклад, земля пошатнулась. Массивный гриндер влетел в лицо. Я упал на спину, посыпался град пинков и тычков прикладом. Я заслонил голову руками, подтянул к подбородку колени, скрестил лодыжки. СКАТ смягчал удары, и все же до киборга я не дотягивал. Сознание тонкой струйкой покидало меня, путано шептало: "Только не по ребрам, только не по ребрам".
   - Хватит, хватит! - одернул Хомяк увлекшихся товарищей.
   Словно сквозь сон, я чувствовал, как с меня снимали пояс с контейнерами, рюкзак, как разоружали; виделось все, как в тумане.
   - Отлетал, птенчик, - усмехнулся Хомяк. - Давайте-ка, парни, отправим его в последний полет.
   - Хомяк, может, комбез снимем? Хороший ведь, - предложил Гиена и получил подзатыльник.
   - Идиот, а какого мы его сюда тащили? С таким успехом сразу пристрелить могли. Нам от сталкеров проблем не надо. Сам подох, епта. Полез в аномалию и сгорел. Понял?
   - Ладно, ладно, я просто...
   - Сложное в твоей башке не задерживается, да? Молчун, пистолет.
   В аномалию бросили "вальтер". "Электра" оглушительно, раскатисто треснула.
   Меня схватили за руки-ноги и принялись раскачивать. Хомяк стоял в стороне, сложив руки за спину, и командовал:
   - Епта, сильней раскачивайте. Видите, где пистолет? Нужно докинуть, братцы. Чтоб, епта, придраться не к чему было.
   "Неужели такой бесславный конец?" - подумалось, точно в бреду.
   Из-за туч выглянуло солнце. Луч упал на крестик и отразился мне в глаза, на миг ослепил. В ту секунду, посреди белой пустоты возникли любимые образы: Люды и Машки. Со стороны или в голове послышался шепот: "Господи, выведи меня из сети, которую тайно поставили мне, ибо ты - крепость моя".
   - Кажется, он приходит в себя. Кончай махать - швыряйте!
   Среагировал я безотчетно. Пальцы сами вцепились в запястья Гиены в самый последний момент. Ноги взмыли над головой - Гиена вскрикнул - я шлепнулся в снег - мародер покатился прямиком в паутину молний. Разряд. Крик. Разряд. Разряд. Мертвая тишина.
   - Твою мать, - сквозь зубы выругался Хомяк.
   Молчун навис надо мной, хотел пнуть в лицо, но я успел поставить блок. Основанием ладони с размаху ударил сбоку по колену, ребром ладони - по икре другой ноги, взметнул кулак прямиком в пах. Мародер согнулся, я обхватил его шею и перебросил через себя. Молчун кувыркнулся и рухнул между мной и Хомяком, помешав последнему атаковать.
   Задержки мне хватило, чтобы вскочить на ноги. Резкая боль в ребрах заставило скорчиться и я чуть было не пропустил удар: кулак Хомяка пролетел перед носом. В ответ я рубанул снизу по горлу. Хомяк издал клокочущий звук, опустился на колени, ухватившись за глотку. Чертовски удобная позиция, чтобы разбить лицо коленом. Мародер упал на четвереньки. Новый соблазн: прихлопнул по шее ногой, точно гильотиной, и вырубил Хомяка окончательно.
   Тем временем Молчун пришел в себя. В руке блеснул "стечкин". Мародер уже не думал, как скрыть убийство. Страх убивает способность мыслить.
   - Стой! - крикнул я и выбросил вперед руку.
   Крестик отбросил на глаза мародера "солнечного зайчика". Молчун зажмурился - пуля прошипела надо мной. Я перекатился через плечо и, заглушая рыком боль в ребрах, прыгнул на Молчуна. Сопя, кряхтя, крича, мы катались по снегу, пытались придушить друг друга. Когда Молчун оказался сверху, я хлопнул его по ушам, ударил в челюсть, загреб голову левой рукой, рванул в сторону и одновременно толкнул в плечо правой. Молчун слетел с меня, я тут же навалился на него, вцепился в глотку. До моей Молчун не дотягивался. Я душил и бил одновременно. Рычал, как зверь, и бил точно, размеренно, словно колышек в землю вбивал. Голова Молчуна безвольно моталась, но я этого не замечал. Остановился, когда выдохся.
   Хомяк зашевелился. Я посмотрел на него с лютой ненавистью. Выхватил из футляра Молчуна охотничий нож, решительным широким шагом подошел к Хомяку, схватил за грудки, занес клинок. Глаза мародера расширились, наполнились ужасом. На снегу отчетливо темнели его тень и... крестика. Он блестел прямо перед моим лицом, свисал с руки, сжимавшей нож.
   Злоба схлынула. Ее заменил стыд. Во мне словно заспорили две личности. Что я творю? Эти твари, оставь их в живых, и дальше будут обманывать и убивать людей! Разве я Господь Бог, чтобы судить кого-то? Добей гниду, она хотела бросить тебя в "электру"! Кто без греха? Сила в милосердии и любви, месть - порок, слабость духа.
   Я боролся сам с собой и никак не мог принять решения. Раздражение росло. Я зло рыкнул, перевернул нож клинком вверх и ударил Хомяка рукоятью в лоб. Мародер обмяк. Я швырнул нож в аномалию. "Электра" огрызнулась громовым раскатом.
   Я сел и уронил голову на ладони. Била дрожь. Столько раз я кожей ощущал дыхание смерти и всякий раз пугался. Видимо, этот страх непреодолим. Животный инстинкт берет свое. Как ни странно именно страх смерти и привел к победе, задействовал все ресурсы тела. Вкачай в человека адреналин, и он горы побежит ворочать.
   Несколько глубоких вдохов вернули в норму. Я осмотрелся, нашел свои вещи, подобрал. С сожалением оглянулся на гаражи. Очередная легенда Зоны померкла, не успев осветить мой путь. Сердце Оазиса - обманка для наивных новичков.
   Солнце взобралось в зенит. Альт, наверное, вернулся с охоты. Пора возвращаться на станцию. Только для начала поищу арты на парковке.
   Я ввалился в главный павильон вокзала. Пол качался, как палуба в открытом океане. Лица сталкеров двоились. На меня смотрели пораженно, испуганно, снисходительно, сочувствующе - каждый по-своему. Лишь Гаваец остался неизменным, прокричал "аллоха", расплылся в улыбке, позвал:
   - Подходи, Поп, налью крепительного.
   Каждый шаг давался с трудом. Пудовая тяжесть навалилась на плечи, гнула к полу. Дыхание громко отдавалось в ушах, сердце словно переместилось в голову.
   Я стянул с головы противогаз, но не удержал. Резина шмякнулась, как мокрая тряпка. Выставил руку вперед, к полке кассы. Она оказалась дальше, чем я рассчитывал. Пришлось приложить еще немного усилий, чтобы ладонь уперлась в прилавок.
   - О-о, бра, у тебя кровь из носа, - заметил Гаваец.
   Удивительно, я не ощущал ее тепла. Провел пальцами над губами, - действительно, кровь. Из груди вырвался кашель. Он изливался подобно лаю и никак не хотел прекращаться. Наконец, отпустил, и я просипел:
   - Таблетки.
   - Ты же знаешь, - пожурил Гаваец, - сначала деньги, потом товар.
   - Антидот...
   Гаваец почесал темя и с милой улыбочкой продолжил гнуть свое:
   - Для начала хотелось бы взглянуть на твое добро. Потом проси все, что хочешь. Если хабар на то потянет.
   Сукин сын...
   Я схватил торгаша за ворот комбеза, притянул к себе и процедил:
   - Антидот.
   Для убедительности нажал на кадык Гавайца острием ножа. Позади брякнули автоматы, скрипнули отодвинутые стулья.
   - Как там тебя, Поп, давай без шуток. Не бушуй, браток. Не делай глупостей, иначе живым не уйдешь. Отпусти Гавайца, - понеслось со всех сторон.
   Я надавил на нож сильнее. Гаваец зашарил рукой под прилавком, вытащил упаковку со шприцем и ампулой. Я оттолкнул торгаша, взял антидот и сел на пол. Заголил правую руку, попытался нацелить иглу на вену - не получалось, все двоилось и шаталось.
   Рядом возник Гарик, мягко предложил помощь. Я кивнул, и проводник быстро сделал укол. Потихоньку начало отпускать. Гарик все еще сидел возле меня, вглядывался в лицо. Видимо, оно ему не понравилось.
   - Гаваец, димексид, - бросил Гарик, торговец послушался без пререканий.
   Я позволил уколоть себя снова. Потом проводник попросил у Гавайца воды, достал из собственной аптечки пузырек йода, уронил несколько капель в стакан и подал мне. Взял я не сразу, не мог сконцентрироваться, взгляд блуждал.
   - Фильтры... - еле выдавил я. - Заменить бы...
   - Гаваец, давай весь набор. Поп крепко нахватался.
   - Да от него фонит, как от аномалии! - воскликнул сталкер в черном экзоскелете.
   В самом деле, счетчик Гейгера на костюме Гарика беспокойно потрескивал.
   Гаваец выложил на прилавок лекарства и пузырь водки.
   - Будешь должен, - погрозил пальцем торговец.
   - Отдам, - обессилено выдохнул я.
   Гарик распихал мне по карманам таблетки, всучил в руки бутылку, сказал:
   - Налегай, - и отошел к своему столику.
   Я с трудом поднялся, пошатываясь, прошел в малый зал и осел на стул. Запрокинул голову и за раз осушил пол-литра жгучей. Сидевший напротив Яр удивленно присвистнул и тихо похлопал в ладоши.
   - Парень ты отчаянный, - похвалил он, - да только тут такие долго не живут.
   Двери станции лязгнули, хлопнули. Послышались приветливые, радостные возгласы. Стало шумно, как на вокзале.
   Ко мне подлетел напуганный Альт.
   - Поп, в порядке?
   - Перестарался чуток, - попытался я пошутить.
   - Ты решил обойти все аномалии за день? Я ведь просил не соваться в вагоны.
   - Мне нужны деньги, ты же знаешь.
   - Ох, зря я тебе не рассказал про курицу.
   - Что? Причем тут курица?
   - Помнишь, в Припяти я начал рассказ о женщине, у которой курица несла золотые яйца?
   Вот только притч мне не хватало. Я ждал, что вот-вот с небес за мной спустится ангел, а кабардинец собрался сказки рассказывать.
   - Ну, и чем мне поможет твоя курица?
   - Глупая хозяйка думала, что если курицу кормить больше, то она снесет и яиц больше. В результате у курицы лопнул зоб.
   - Жалко птичку.
   - Ты в самом деле не понял?
   - Альт, мне не до глубоких смыслов.
   - Он принял ноль пять в один присест, - многозначительно произнес дядька Яр.
   - Давай я доведу тебя до ночлежки, - решил Альт.
   Он подставил плечо, помог встать, по пути в подвал спросил иронично:
   - Колись, где побывал?
   - А тебе зачем?
   - Чтобы лишний раз не рисковать жизнью.
   - А вдруг я чего упустил?
   - Знаешь, друг, у меня сложилось впечатление, что ты и Дьявола из-под земли достанешь.
   Я обнаружил, что до сих пор сжимаю "Чернобыльские зори", и добавил градуса. Альт осуждающе покачал головой.
   Спуститься в темный подвал оказалось не так-то просто. Если бы не Альт, я скорее скатился бы, а не сошел вниз. Слежавшийся матрас показался пуховой периной. Казалось, ничто не в силах было поднять меня с него. Какое-то время я боролся с тяжелеющими веками и заплетающимся языком говорил что-то о предателях, аномалиях, но в конце концов хмель и усталость взяли верх, и я впал в богатырский сон.
   
   Пробуждение началось с головной боли и... расстройства желудка. Я заметался по станции в поисках сортира, ловя на себе удивленные взгляды сталкеров. Потом вспомнил, где нахожусь, и выругал себя. Водопровод нерабочий, так что справлять надобности только на улице.
   Спрятался от посторонних глаз в руинах депо, забился в угол и судорожно спустил штаны. Ох, пронесло... Отравление оно и есть отравление, хоть тухлой рыбой, хоть радиацией. Итог один - жидкий стул.
   Я представил себя со стороны. Мда, картина, достойная пера Сергея Елкина. Солдат с автоматом наизготовку сидит с голым задом и дрыщит. Под рисунком непременно язвительный лозунг, подсекающий авторитет русской армии.
   В отличие от сортира развалины к долгим раздумьям не располагали. Сумрак настораживал, его любили мутанты. Входа в депо - два. Появись кто, можно и не заметить вовремя. Свисавший с балок жгучий пух тоже не добавлял уюта. Лениво колыхался на сквозняке, ронял кислотные снежинки. Те с шипением приземлялись на груды мусора.
   Бумагу заменил бинт - вещь в Зоне необходимая, но пришлось пожертвовать. Когда от тебя несет дерьмом, то уж лучше сдохнуть.
   В станционное здание я вернулся с безотчетной улыбкой на лице и окрыляющей легкостью в теле. Альта не нашел, поэтому направился к Гавайцу. Если я не ошибался, торговец знал все обо всех на Янове.
   Гаваец, завидев меня, демонстративно достал из-под прилавка обрез. Несмотря на угрожающий жест, он по-прежнему дружелюбно улыбался и даже приветливо крикнул дежурное "аллоха".
   - Не бойся, я с миром, - махнул я ладонью. - Альта видел?
   - Отправился с Ведьмаком в Аномальную рощу.
   - И далеко это?
   - Метров пятьсот на юго-запад. Опохмелиться желаешь?
   Заманчивое предложение. Чуть бы не согласился.
   - Иди к черту со своим ядом, - ответил я беззлобно. - Лучше скажи, существует ли Сердце Оазиса?
   В глазах Гавайца блеснули лукавинки, уголки губ дрогнули.
   - Информация стоит денег, бра. Что ты можешь предложить?
   - Опять за свое.
   Гаваец упредительно развернул обрез в мою сторону. Я поднял руки вверх, успокоил торговца:
   - Я же сказал: не буду тебя трогать, не ссы. Я ж тебе еще хабар не сбыл.
   "Огненный шар" остыл, достал его безболезненно, как и "вспышку". Она перестала искриться, изливала мягкий холодный свет. Хрупкие "бенгальские огни" передавал бережливо, как младенца. "Лунный свет", добытый в электричке с Теслой, решил придержать при себе. Согласно "Курсу молодого сталкера", арт экономил силы носителя и уменьшал негативное воздействие "электр" на мозги. За все Гаваец предложил семь тысяч гривен, но кавказские базары научили меня торговаться. Сошлись на девяти. Гаваец уже начал отсчитывать деньги, как вдруг замер.
   - Тебе ведь интересно услышать о Сердце Оазиса?
   - Конечно, - промолвил я настороженно.
   - Полтора куска.
   - Э-э, брат, языком трепать - не мешки ворочать. Откуда такие цены?
   - Так тебе нужна информация или нет?
   - Я могу достать ее у любого опытного сталкера. Бесплатно.
   Гаваец вздохнул, докинул бумажек, упрятал товар, посмотрел на меня, изогнув бровь.
   - Ну, чего стоишь? Иди разведывай у других, Холмс.
   - Эх, ты, жидовская рожа...
   Я не стал доставлять Гавайцу удовольствия: мыкаться по сталкерам с одним вопросом. Пошел к самому болтливому - Яру. Он распивал с Дикарем чекушку и рассказывал забавную историю из жизни.
   - О-о, Поп! Здорово! Оклемался?
   - Спасибо, в норме. Не помешаю?
   - Садись, покумекаем. Я как раз заканчивал.
   Яр повернулся к Дикарю и подвел итог байки:
   - В общем, с тех пор Локи соль ненавидит. Стоит нам встретиться, как его рука тянется к филейной части, так и хочет потереть.
   Сталкеры засмеялись.
   - А вот слышали ли вы такой анекдот? - начал было Яр.
   - Стой, стой, - поспешил перебить я. - Мне спросить тебя кое о чем надо.
   - Весь во внимании.
   - Что такое Сердце Оазиса?
   Яр выпучил глаза, Дикарь усмехнулся.
   - Ну, как же, как же, есть такой артефакт, - ответил Яр. - Целительный. Его Дегтярев нашел. Сейчас ученые над ним бьются. Говорят, рак смогут лечить.
   Сердце будто замерло. Я вспомнил репортаж, увиденный мной накануне отъезда в Зону. Неужели панацея существует?
   - По сути что? - продолжал Яр. - Обычная "душа". Но лианами его перекрутило в каком-то месте мистическом, и штучка получилась грандиозная. С нею всегда, как огурчик. Хоть бочку водки выпей!
   Я еле сдерживал себя, чтобы не побежать искать ученых. Подумать только, они смогут лечить рак! Спасибо, Господи! Знал, что не оставишь в беде, знал! Все ж привел к заветной цели.
   - Яр, Яр, где эти ученые?
   - А где, где? Знамо где. Тут, рядышком. Чуть южнее. Метров... ну, шестьсот, наверное. Верно, говорю, Дикарь? Видишь, верно. А тебе зачем?
   - Спасибо, Ярик, спасибо!
   Я вскочил, сжал голову сталкера и чмокнул в лоб. На бегу надел противогаз и вылетел в южные двери.
   На этой стороне я еще не был. Деревьев росло куда меньше, чем на севере. Тем не менее холмистая местность просматривалась плохо. Я торопливо зашагал к кирпичной башенке у железнодорожных путей.
   Ржавчина с лестницы слетала хлопьями, мелкой пылью цеплялась к перчаткам. Люк оказался без крышки. Я поднялся в башню и выглянул в окно.
   Над горизонтом расплылось розовое сияние - рассвет. Неподалеку, сквозь просветы между деревьями проглядывался большой навес. Дальше - густые заросли камыша. Восточнее, напротив вокзала, поросший кустарниками и одиночными березами луг тоже сменялся камышами и причудливо изогнутыми ивами. На границе горел костер.
   Я приник к оптике автомата. У костра сидели три сталкера. Рядом стояла покрытая маскировочной сетью мобильная база. На крыше темнели силуэты охраны.
   Передо мной словно высыпали все золото мира. Поспешно, оскальзываясь на лестнице, я спустился. Закрыл глаза, попытался успокоиться. В Зоне эмоции губительны. Жаль, медитации не обучался. Внутри все дрожало, волновалось. Даже хруст снега под ногами казался веселым. Слава Богу, аномалии если и виднелись, то вдалеке, едва заметными всполохами.
   До базы я добрался быстро. Сталкеры вмиг похватали оружие, вскочили с мест.
   - Тихо, тихо, я - не враг, - заявил я громко, подняв руки.
   - Военный, ты чего здесь забыл? - возмутился мосластый мужик с тяжелым подбородком и крупным носом. - Ты либо смел, либо глуп, раз появляешься перед честными сталкерами в одиночку.
   "Честные " меня позабавили. Я бы сказал, какие они честные, если бы три дула не смотрели в грудь.
   - Агов, ты хто такый? - раздалось сверху.
   Я задрал голову и увидел охранника в зеленом костюме "свободовца". Люди из клана "Свобода" призывали использовать дары Зоны на благо человечеству. Неудивительно, что именно они вызвались охранять ученых.
   - Мне бы поговорить с... профессором. Я - Поп, здесь впервые, ищу работу.
   - А чего вырядился, как спецназовец? - недоверчиво задал вопрос мосластый сталкер.
   Я пожал плечами со словами:
   - Трофей.
   - Як там тебе? Поп, - обратились сверху, - зараз спустыться людына, виддаш йому зброю. Зи зброею всередину не пускаемо. Зрозумив?
   - Я жду.
   Из-за базы вышел двойник верхнего "свободовца": тот же комбез, тот же противогаз. Я спокойно разоружился. Внешне спокойно. Доверять незнакомцам то, от чего зависит твоя жизнь, не так-то просто.
   "Свободовец" отступил и сделал широкий приглашающий жест рукой.
   - Прошу.
   Я вошел в герметизационный отсек, задержал дыхание. Воздух с шипением вырвался наружу. Меня со всех сторон обдали струи дезинфицирующего газа. Вторая дверь разблокировалась. Я снял противогаз и ступил за порог.
   Коридор базы освещался слабо. Он привел к окну, за стеклом которого в маленькой комнате сидел плотный усатый мужик, паял какие-то схемы. Я постучал по стеклу. Мужик коротко взглянул на меня и продолжил сосредоточенно работать. Я ждал и заодно осматривался. Немного дальше по коридору разглядел комнату со шконками. За углом тоже что-то было. Оттуда на пол падал яркий свет.
   Наконец, мужик отвлекся от занятия, неспешно подошел к окну, нажал на кнопку переговорного устройства. Низкий хриплый голос пробурчал:
   - Чего тебе?
   И тебе не хворать. Вежливо тут гостей встречают.
   - Кто у вас за главного? Поговорить надо.
   - О чем?
   - Артефакт один интересует.
   - Это не ко мне. Я - техник.
   - А к...
   Техник отключил динамик, указал в сторону, мол, иди туда. Я кивнул. Борясь с раздражением, перешел в другой отсек. Если б и там со мной говорили пренебрежительно и неохотно, я бы, наверное, сорвался. Не люблю, когда меня считают за клопа.
   Слава Богу, в лаборатории работали интеллигенты-профессора. Как положено, в докторских халатах, в очках, гладко выбритые, худосочные, с серьезными взглядами. Один - с большими залысинами, другой, помоложе, - наоборот, с густыми русыми волосами, аккуратно уложенными.
   - Доброе утро, господа!
   От моего громкого приветствия погруженные в расчеты и анализы ученые вздрогнули. Старший посмотрел на меня, как на вдруг заговорившую зверушку. Он, явно, не понимал, откуда я взялся. Русоволосый же оглядывал меня критично. На фоне вылизанной до блеска лаборатории я в далеко нечистом комбезе, должно быть, выглядел чем-то сторонним и чужеродным.
   - Здравствуйте, я - профессор Озерский, - сказал слабым тонким голоском лысоватый ученый. - Это - мой коллега, профессор Герман. Чем можем быть полезными?
   Ответ родился неожиданно, я и обдумать не успел:
   - Лейтенант Крутько. Меня прислал полковник Дегтярев. У вас есть то, что нужно СБУ.
   Герман нахмурился, сложил руки на груди, оперся задом о край стола и прокурорским тоном спросил:
   - Что же это? Мы - люди мира, ядерных бомб не изобретаем.
   - Сердце Оазиса.
   Ученые удивленно переглянулись.
   - Артефакт по праву наш, - с придыханием пролепетал Озерский. - Мы купили его.
   - Уважаемые, я из СБУ. СБУ представляет интересы Родины. Понимаете?
   - Позвольте, - боязливо возразил Озерский, - мы представляем интересы всего мира.
   - Мы вот уже несколько месяцев работаем над препаратом, который мог бы спасти жизни многих, - резко выпалил Герман. - Артефакт необходим нам.
   - То есть лекарство еще не получено? - мои хрустальные мечты дали трещину.
   - Ишь ты, какой быстрый! Осмотритесь. Мы не в Силиконовой долине. Это маленькая лаборатория с ограниченными возможностями. К тому же государство не благоволит к мирной науке. Нам предстоят месяцы, а то и годы экспериментов.
   - Извините, - вмешался Озерский, - могли бы вы показать документы?
   Я быстро развернул-свернул "корочку" своего министерства, но Озерский вежливо заметил:
   - Я не успел как следует разглядеть, - и протянул руку.
   - Та-ак, не доверяете, - напустил я строгости.
   - Конечно, СБУ предупредило бы нас, - фыркнул Герман. - Допустим, по каким-то причинам она хотела застать нас врасплох. Допустим, боялась, что мы надежно спрячем артефакт и придумаем какую-нибудь байку о его утрате. Сомневаюсь, что СБУ послало бы одного человека. Скорее, прилетел бы вертолет. Артефакт-то - не "пустышка" какая-то. Единственный в своем роде.
   Герман подошел вплотную и посмотрел в глаза с вызовом. Для хлипкого ботаника слишком смело.
   - Я видел удостоверение людей из СБУ, - напряженно продолжил он. - Позвольте ваше?
   - Я не говорил, что сам из СБУ.
   Герман хмыкнул и скептически заметил:
   - Секретная служба доверяет только своим агентам.
   Я вспомнил недавнюю операцию в Припяти и оспорил утверждение ученого:
   - Я бы не был столь уверенным.
   - То есть вы настаиваете на том, что СБУ прислало вас без всяких доказательств правдивости ваших слов? Мы должны отдать бесценный артефакт незнакомому сталкеру? Умоляю! Мы же не дети.
   Я заиграл желваками. Разорвать бы это наглое лицо, смотрящее на меня с усмешкой. Я медленно произнес:
   - Что если я отберу силой?
   Герман приподнял правый локоть, показал зажатый в левой руке пульт и снова спрятал его под мышкой. Спокойно объяснил:
   - Вы не выйдете отсюда живым. У дверей вас ожидают отлично вооруженные бойцы. Вы, если не ошибаюсь, без оружия. Пока я не наберу код безопасности, сталкеры изрешетят любого, кто выйдет из бункера. Если это не я, профессор Озерский или господин Новиков, конечно.
   Я ожидал встретить бесхребетных пацифистов, Герман разрушил стереотип ученого. Упираться бесполезно, ослу ясно, что легенда выдумана. Просить, умолять?
   - Док, мне нужен камень, - хрипло выдавил я, от волнения в глотке пересохло. - Вы можете спасти жизнь.
   - Этим мы и занимаемся, дорогой мой, этим и занимаемся.
   - Вы не понимаете! - рявкнул я. - Моя жена больна раком. Только чудо ее спасет, и оно у вас.
   Озерский страдальчески ахнул, Герман коснулся его плеча и отвел в сторону. Зашептались, как заговорщики. Спасти одну жизнь для них ниже достоинства. Вот если речь пойдет о человечестве...
   - Вы говорите правду, - холодно промолвил Герман, - я вижу по лицу. Вынужден вас огорчить: лекарство не испытывалось на людях. Я не могу ничего гарантировать. Как и отдать сам артефакт.
   - Черт бы вас побрал! Верну я вам этот камень, верну!
   Герман развел руки и с безразличием ответил:
   - Мы не можем рисковать. Если бы вы привели жену к нам...
   - Мне не позволят.
   - Вы можете испытать препарат на свой страх и риск...
   - Сделать жену вашим подопытным кроликом? Вы с ума сошли!
   - Тогда ждите. Больше ничем не могу помочь.
   Я схватил Германа за грудки и швырнул на стол. Колбы и пробирки звонко рассыпались. Красиво... Жаль, всего лишь плод воображения. Или... Чего я унижаюсь? Выпытать код отбоя тревоги, вырубить ученых, забрать артефакт и как ни в чем ни бывало покинуть лагерь - делов-то. Одна проблема: не вижу арт. Вдруг он в сейфе? Если ломать Озерскому пальцы, он скажет рано или поздно. Скорее рано.
   Что-то в моем взгляде напугало ученых. Даже Герман попятился и поспешил образумить:
   - Применение силы с рук не сойдет. Вас объявят вне закона. Вы попадете за решетку, прежде чем доберетесь до дома. Подумайте.
   Я сжал кулаки, процедил:
   - Так что же мне делать, док?
   Ступил к нему. Герман выставил раскрытую ладонь и крикнул:
   - Стойте! Препарат вылечил крыс и морских свинок. Сейчас мы проводим опыт над шимпанзе. Если она вылечится, скорее всего препарат подействует и на человека.
   - Как долго ждать?
   - П-пару дней, - виновато ответил Озерский.
   - Долго.
   - Короче тюремного срока, - ввернул Герман.
   - Гнить вам в аду, - зло прошептал я.
   - Вы ведь понимаете, что времена товарищей и братьев прошли? Сейчас действует правило: услуга за услугу.
   Я взглянул на Германа искоса, второй раз в жизни пожалел, что не умею убивать одним взглядом.
   - Мы поможем вылечить вашу жену, а вы добудете нам образец для следующего исследования.
   - А если ваш препарат не подействует? Вы делите шкуру неубитого медведя.
   - Тогда мы вам хорошо заплатим. Эдак тысяч сто.
   - Герман! - осуждающе воскликнул Озерский.
   - Все в порядке, коллега. Оно стоит того.
   Ни за один артефакт я не мог получить столько. Предложение ученого заинтересовало, я осторожно спросил:
   - Так чего вы от меня хотите?
   - Мы хотим изучить природу телепатии. Для этого необходим живой телепат. Излом.
   - Не понял.
   - Излом - дитя Зоны. Встречается редко, но до нас дошли слухи, якобы его видели в поселке Лесном. Это на юго-востоке, около двух километров отсюда. По-моему, даже меньше.
   - И чем опасен... излом?
   - У него длинные руки.
   - В каком смысле?
   - В прямом. Близко подходить опасно. Мутант силен, хитер и... читает ваши мысли.
   Отлично. Как поймать того, кто знает наперед твои действия?
   - И как выглядит это чудо природы?
   - Почти, как человек. Бродяга в темных лохмотьях. Вот все, что нам известно о нем. Не многие сталкеры могут похвалиться, что видели его издалека.
   - А вблизи?
   - Те уже ничего не расскажут.
   Чем больше я думал, тем больше мне нравился вариант с переламыванием пальцев Озерского. Выполнима ли взваливаемая на меня задача? Если сгину без следа, Люда умрет.
   - Нужен он вам, конечно, только живым, - с раздражением уточнил я.
    - Именно. Главное, чтобы мозг работал.
   Значит, руки-ноги можно перебить. Что ж, уже легче.
   - По рукам. Если обманите, убью.
   - Это ни к чему. Я держу слово.
   - Не прощаюсь.
   Я вышел из лаборатории. Позади зашипела радиосвязь, Герман приказал пропустить меня. Говорил что-то еще, но я уже не слышал, далеко отошел.
   Новиков по-прежнему копался в схемах. Ничего не изменилось, только к стулу прислонился дробовик.
   Снаружи вовсю светило солнце. Снег искрился до рези в глазах. У огня все так же беспечно болтали сталкеры. Мосластый крикнул мне:
   - Брат, ты чего учудил? На уши всех поднял.
   - Не сошлись во взглядах, - ответил я мрачно. - Не подскажешь, где поселок Лесной?
   - Подходи, сброшу координаты.
   Пригодился КПК Студента. На карте Зоны появился маркер.
   - За изломом? - спросил мосластый.
   Я кивнул.
   - Нам тоже предлагали. Если б убить - пошел бы, а живого ловить... Сбрендили, ботаны. Это ведь не щенок какой. Главное, не слушай бродягу. Слышал, он - мастер зуб заговаривать, а потом рраз! - мосластый резко выбросил вперед руку, изобразив хват. - Шею сломает и потащит к себе в логово.
   - Спасибо, - поблагодарил я с натянутой улыбкой. Недобрые разговоры перед делом - плохой знак. Не стоит поминать смерть лишний раз.
   Да что это я? Как Альт, ей-Богу. С кем поведешься, от того и наберешься. Суеверия все это, мрак. Справлюсь.
   Я изучил карту. Напрямки идти не стоило. Пришлось бы пересекать болото или захоронения Рыжего Леса. Первое означало встречу с болотниками, второе - высокий радиационный фон. Лучше сделать крюк.
   Не успел я отойти от лагеря ученых, как услышал крики. Ко мне бежал, размахивая руками, Альт, за ним неслась Миледи. Я подождал их. Пока Альт, опершись на колени, восстанавливал дыхание, псина стояла между нами и дружелюбно посматривала то на хозяина, то на меня. Наконец, Альт выпрямился, спросил:
   - Куда собрался? Почему меня не подождал?
   - Откуда мне знать, когда ты вернешься? Да и в помощниках не нуждаюсь.
   - Одиночки в Зоне долго не живут, если ты еще не понял. Вчера ты поступил глупо. Не будешь жалеть себя, сгоришь.
   - Я иду не за артами. У ученых есть то, что мне необходимо. Мы заключили сделку.
   - И что же они поручили?
   - Пленить излома.
   Альт поперхнулся.
   - В таком случае наша помощь лишней не будет, - заверил он. - Знаешь, куда идти?
   - Конечно, но я пойду один.
   - А-а, понимаю. Боишься, придется делиться. Мне не нужны твои деньги. Я обещал вывести тебя из Зоны и выведу.
   - Ты ничем мне не обязан. Наоборот, я задолжал.
   - Аллах обязал помогать ближнему. Я иду с тобой. Ты не встречался с изломом и, вероятно, погибнешь, если выйдешь против него один. Как говорят у меня на Родине, дружному стаду и волк не страшен.
   - Уговорил, - вздохнул я. - Только монстра не убивать. Миледи тебя всегда слушается?
   - Не беспокойся, не загрызет.
   Рыжий Лес не оправдал мои ожидания. Никакого леса я не увидел. Редкие молодые сосенки и ели, подернутые ржавчиной, старые пни и коряги, тонкие, торчащие из снега обломки стволов, лесоповал - вот что встречалось. Радиационный фон повысился раза в два, местами подскакивал до пяти-десяти радиков. Аномалии попадались одна на другой, по большей части "воронки" да "трамплины". Из-за них порой приходилось возвращаться. Мы петляли, как зайцы, удирающие от хищника. Несколько раз с губ готовились слететь слова: "мы заблудились". Сверялись с картой, компасом - нет, медленно, но верно продвигались к цели.
   Зима нам снова помогала. "Воронки" обнаружали себя вихрями снежной пыльцы, она искрилась, как новогодний "дождик". "Трамплины" заметить было сложнее. Их вспышки меркли посреди блеска снега, а утрамбованные пятна отличались от рыхлых сугробов лишь вблизи. Маяком нам служила Миледи. Псина отлично чувствовала ловушки Зоны. В родном Брянске я покрыл бы два километра за двадцать минут, а здесь ушло не меньше двух часов.
   Когда впереди проступили очертания заснеженных бараков, бдительность ослабла. При виде финиша всегда норовишь достигнуть его быстрее. Вот и я ускорился, и чуть было не попал в "трамплин". Аномалия обозначалась всего лишь метровым овалом продавленного снега. Миледи схватила меня за штанину и с рычанием потянула назад. Если бы не псина, я как минимум охромел бы.
   - Как говорят у меня на Родине, сначала посмотри, потом ставь ногу, - не пропустил возможности поучить Альт.
   - Надеюсь, в поселке аномалий меньше, - проворчал я.
   - На твоем месте я бы подумал, как нам поймать излома.
   Плана я не имел, как и представления, на кого охочусь. Полагался на старое доброе "авось", так присущее нам, русским. Собственно, действовать по обстоятельствам мне не привыкать. Выкручусь как-нибудь и на сей раз.
   Первый барак повстречал нас синей табличкой с надписью "Вытрезвитель". Альт пошутил:
   - База отдыха. Сделаем привал?
   - Идея неплохая.
   Сели на ступени крыльца. Ноги приятно млели. Шея одубела. Я повращал головой, наслаждаясь тихим похрустыванием хрящей. Расправил плечи, выпятил грудь. Небольшая разминка перед боем не помешает.
   Миледи было хотела обследовать окрестности, но Альт строго прикрикнул на нее и велел держаться рядом. Псина просяще проскулила, но сталкер остался непреклонен. Миледи понурила голову и легла рядом, изредка поглядывая с надеждой на хозяина.
   Вытрезвитель и следовавший за ним барак выдавались из поселка, как бушприт судна. Маленькие квадратные окна без стекол враждебно темнели. Приземистые грязные сараюшки навевали мысль о концлагерях. Снег смягчал серость, унылость поселка, одел труп в нарядный саван.
   Более всего тревожила мысль о расстоянии, с которого излом может читать мысли. Вдруг мы уже замечены? Я поежился, опасливо огляделся - пустынно, мертво.
   Еще полгода назад я посчитал бы психом того, кто рассказал бы о существовании вампиров или призраков. Теперь же чувствовал себя актером голливудского блокбастера. Жизнь оказалась страшнее фантазий. Мы считаем, что все знаем об окружающем мире. На самом деле пробелы велики. Природа постоянно преподносит сюрпризы. К чему выдумывать романы с упырями и битвы с орками, когда наша планета - кладезь увлекательных историй и судеб? Рассказать все не хватит жизни.
   - Ну что, тронулись помолясь? - решился я.
   - Идем, - согласился Альт, вздохнув.
   Я перекрестился. Господи, помоги и огради от зла.
   Щелкнули флажками предохранителей, передернули затворы и вошли в медвытрезвитель.
   Свет из окон боролся с тьмой, отталкивая ее к углам. Именно там в фильмах ужасов обычно таились монстры. Я включил фонарь. Из-под луча с испуганным писком шмыгнула крыса. Альт дернулся, думал, тушкан, но заметил мое спокойствие и расслабился.
   Уютом в вытрезвителе никогда не пахло, в брошенном - веяло зловещим холодом. Нары, решетки напоминали о секретных опытах над людьми, их результатах. За одним из них мы и охотились. Впрочем, сталкеры все объясняли неудачными экспериментами ученых. Откуда взялись монстры на самом деле, неизвестно.
   Мрачное узилище мы покинули быстро. В следующем бараке по великому множеству агитационных плакатов и брошенному инструментарию мы сочли, что находимся в художественной мастерской. Ватманы и ламинированная бумага висели на стенах, валялись на полу. "Шоссе - не космос", - говорила надпись под мчащимся под сто сорок "запорожцем". "MASS CULTURE" - подписали голый зад с ушами. "Забвение прошлого грозит его повторением", - значилось под увешанным боевыми наградами генеральским кителем, над воротом которого сиял нимб. Из-за галстука выглядывали усы, и они шевелились.
   - Гляди, - я коснулся Альта и указал на пересекающего нимб громадного таракана.
   - Этим тварям все нипочем, и в Зоне выжили, - сказал сталкер.
&nbsnbsp;  На партах тоже лежали ватманы: чистые и с набросками. Внимание привлек простенький, словно нарисованный первоклашкой, рисунок. Художник не успел разукрасить его полностью. На фоне синего неба стояли на зеленой траве два черно-белых ребятенка, одетые в советский и американский флаги. Над ними витиеватыми ровными буквами написали: "We need peace" - и продублировали красными: "Нам нужен мир". Дети смотрели друг на друга с улыбками, но ребятам недоставало правых рук, а левые были отведены назад: то ли для объятия, то ли для пощечины.
   - Здесь никого, - вернулся с дальнего края барака Альт, Миледи в подтверждение его слов чихнула.
   Пока мы осматривали мастерскую, на небо набежали серые облака. Зона погрузилась в привычное уныние. Снег не слепил, следить за окрестностями стало легче.
   В очередном бараке нашли корыта, серые от толстой корки засохшего цемента, плотничьи инструменты да гнилую мебель. Крыша по центру обвалилась, и на полу белели полосы снега. Сырые стены цвели плесенью. Для убежища постройка не подходила, но мы все же обошли ее.
   Четвертый барак оказался самым маленьким. Когда-то в нем пахло свежей древесиной, визжала пила, стоял пар от разгоряченных крепких тел. Теперь же гулял ветер.
   Из пилорамы мы перешли в складское помещение. Конец улицы приближался, напряжение росло. Правда, излома в поселке могло и не быть. Если его тут видели раз, это не значило, что здесь он жил.
   На складе мы с Альтом и Миледи разминулись. Посреди стопок ящиков я обнаружил трех мертвых тушканов. Рваные раны походили на укусы мелких, вроде человеческих, зубов. Возможно, их оставил излом. Не исключено и то, что он все еще здесь...
   Чуть дыша, я крался между штабелей ящиков. Иногда казалось, что сзади ко мне кто-то тянется. Я резко разворачивался и, натыкаясь на пустоту, испытывал смесь облегчения и разочарования.
   В конце склада, под окошком я нашел косточки и черепки тушканов. Кости не успели огрубеть и покрыться пылью - излом трапезничал недавно. Может, таился где-нибудь наверху, на ящиках.
   Я хотел залезть на штабель, проверить догадку, но столкнулся с Альтом.
   - Твою ж мать! Ты чего подкрадываешься?
   - И не думал, - Альт заглянул мне за спину, - ты, наверное, на костяшки засмотрелся.
   - Ничего подозрительного не видел?
   - Нет. Если бы излом был здесь, Миледи бы его учуяла.
   - Я подумал, может, там, наверху. Сидит себе в колодце...
   - Пойдем отсюда. Миледи подаст знак, когда стоит тревожиться.
   Альт слишком доверял псине, но ведь и ее возможности не безграничны. Что если излом уготовил засаду? Что если... Альт уготовил засаду? Действительно, почему он отправился со мной на охоту? Жить надоело? Своих забот мало? Кавказцы хитрые, коварные. Должна быть какая-то выгода в помощи мне. Альтруистов не бывает, не в наше время и тем более не в Зоне. Как там в Псалтире? "Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного". В Зоне всеми владеет жажда наживы, здесь нельзя расслабляться, где бы и с кем бы ты ни был. Тут люди одурманены дьявольским шепотом, выворачивают из себя все гнилое, звериное, кормятся слабыми. Есть лишь Я, а все остальное - мне в угоду. Мысли от лукавого. В Зоне как нигде ощущается дыхание Ада. Да и монстры, появляющиеся после выброса, кто они, если не выходцы из подземного мира? Такие, как Миледи, - адовы твари, а сталкеры - одержимые Дьяволом.
   Альт... Как он сказал? Расслабься, Миледи подаст знак? Ну, конечно! Спасибо, Господи, за откровение, а откровения Твои всегда верны. Как только я потеряю бдительность, сталкер тюкнет меня по башке, обчистит, изловит мутанта, и все деньги достанутся ему. Деньги-то сулили немалые, на десяток артов, если не больше.
   Когда мы вышли из барака, Альт немного отстал. Прямо как Гиена. Воспоминание об ударе прикладом еще свежо. Может, и Альт поджидает момент? Вон и псина его обычно бегает вокруг, а сейчас рядышком с хозяином трусит, охраняет.
   - Альт, ты должен знать, я не смогу отблагодарить тебя. Ученые обещали за излома дать мне лекарство, так что делить будет нечего.
   Я пристально посмотрел Альту в глаза. Проклятый противогаз скрывал лицо, но главное я видел. Говорят, в глазах отражается не только душа человека, но и его мысли.
   - Лекарство? Ты болен? - удивился сталкер.
   - Я тебе не хотел говорить, почему приехал в Зону. Моя жена больна раком. И дочь.
   Альт встал, как вкопанный. Пробормотал:
   - Извини. Теперь я понимаю твое безрассудство. Но с чего ты взял, что Герман с Озерским тебе помогут?
   - Ты их знаешь?
   - Конечно. Я на Янове с тех пор, как Стрелок отключил Выжигатель Мозгов.
   - Тогда ты должен знать о Сердце Оазиса.
   - А-а, ясно. Поверь, ученые не отдадут его.
   - Я знаю, но у них есть препарат.
   - Испытание которого еще не закончилось. Ты хочешь превратить своих родных в морских свинок?
   - А что еще прикажешь мне делать? - вспылил я.
   - Как говорят у меня на Родине, утопающий и змею обнимет. Не знаю. Попробуй вылечить их другими артефактами. Один я тебе дал...
   Хороший совет. "Светляк" и ему подобные ускоряют регенерацию клеток, их деление. Они лишь приблизят смерть Люды, ведь раковая опухоль образуется вследствие бесконтрольного непрерывного преумножения клеток. Альт хвалился, что знаком с медициной. Выходит, он дал губительный совет нарочно. Хочет, чтобы я поскорее убрался из Зоны, не крал его драгоценные артефакты.
   В груди забурлил гнев, но я старался его не обнаружить. Ответил как можно спокойнее:
   - "Светляк" и ребра мои латает который день, а ты хочешь, чтобы он справился с раком. Мне некогда ждать. Люде отпущено мало времени.
   - Ты можешь все усугубить.
   - Не твое дело.
   Моя жена умирает! Куда уж хуже?
   Псина почувствовала между нами конфликт и заскулила.
    - Хватит болтать, - бросил я раздраженно.
   Пока мы кричали друг на друга, излом мог преспокойно удрать. Ох, Альт, разочаровал ты меня. И псина твоя ничего не учует. Погода безветренная. А излом наверняка где-то в ящиках спрятался.
   - Нам надо вернуться на склад, - решил я.
   - Там никого нет.
   - Я говорил тебе, он может быть наверху.
   Альт вздохнул и приглашающее взмахнул рукой, мол, после вас. Нет уж, тебя, сталкер, из виду упускать опасно.
   - Иди первым ты.
   Альт, похоже, уловил в моем голосе недобрые нотки. Уж посмотрел как-то странно.
   Я облазал весь склад, но излома не нашел. Упустил! И Альт тому виной. Если бы я проверил сразу... Надо избавиться от горе-напарника, а псина меня уже давно бесит.
   - Ну, - встретил меня у входа Альт, - убедился?
   Вы посмотрите какой герой! Академик выискался. Ничего, недолго тебе ухмыляться.
   В следующий барак псину я не пустил. Закрыл дверь перед носом.
   - Пусть охраняет подход, - объяснил Альту. - Вдруг излом подкрадется, пока мы будем внутри.
   Альт неуверенно кивнул. Услышал фальшь? Надо быстрей с ним кончать, пока он не раскусил меня окончательно. Лучшая защита - это нападение. Прости, Господи, за помышляемое мною зло. "Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою". Да будут искуплены грехи мои. У меня нет иного выхода. Порою зло - необходимость.
   - Ты что там шепчешь? - спросил Альт. - Нашел время читать молитвы.
   Псина скреблась в дверь, скулила, лаяла - тревожилась за хозяина, словно знала, что его ждет.
   Убийство Альта не только устранит угрозу с его стороны, но и обогатит меня. За расправу над псевдогигантом сталкеру наверняка отвалили тяжеленькую сумму. Возможно, и арты он не все продал, а выручку с проданных уж точно носит с собой. Если подумать, то он зажиточный, еще и на моего излома позарился. Надо раскулачивать.
   Мы зашли в маленькую комнату, совершенно пустую, только осколки битого зеркала блестели на полу. Я пропустил Альта вперед. Не успел он обернуться, как я нанес удар прикладом по шее. Альт ахнул и упал. Я уже нажимал на спусковой крючок, когда Альт неистово заорал:
   - Сто-ой!
   Не знаю почему, но я не выстрелил. Ошеломленный, уставился на перевернувшегося ко мне лицом сталкера.
   - За что? - спросил он с испугом и обидой.
   За что? Я усмехнулся. За что? Я ударил Альта в ребра, чтоб даже и не думал тянуться к автомату. Пнул "калаш" в другой конец комнаты, сорвал с Альта противогаз.
   Вот оно... Смуглое лицо с горящими глазами убийцы. Волосы, как смоль, как душа чечена. Уродливый нос, такой же как и их харкающий язык. Жесткие кольца густой бороды, как у Магомаева. Да Альт с боевиком - одно лицо!
   За что? За что?! За распятых на крестах парней, за издевательства над русскими солдатами, за изнасилование русских женщин, за убитых друзей и тех, кто мог ими стать, за сирот и вдов, за лишенных крова стариков, за взрывы в метро, за "Норд-Ост" и Беслан, за долгие кошмары и бессонные ночи, за ваш дьявольский смех, за панику в народе, за слезы матерей...
   - Поп, это же я - Альт! Ты чего, друг? - слышалось, точно из другой Вселенной. - Поп, это не ты. Как же Миледи не учуяла контролера?.. Поп, борись, ты же сильный, я знаю!
   - Контролер тут ни при чем, Альт, - сказал я зловеще.
   Уж было выстрелил, но в голове проскочило: у Альта нет бороды!
   - Поп, сзади!
   Отличная игра, Альт. Браво! Убедительно, однако я не куплюсь.
   Альт изо всех сил таращил глаза мне за спину, подобрался, потянулся к кобуре. Ошибочка, друг. Я нажал на "спуск", да снова не до конца. В поле зрения попало нечто лишнее, то, чего быть не должно.
   Я опустил взгляд. В осколках зеркала отражался высокий урод в темных лохмотьях. На коже не было живого места: язвы, ожоги, струпья покрывали ее. Желтые глаза излучали столько ненависти, что меня объял ужас.
   Шею сдавило ледяным кольцом - ноги отнялись от пола - дыхание перехватило. "Фенька" выпала из рук, однако грохота я не услышал.
   Прогремела очередь. Тварь заверещала и отпустила меня. Я распластался по полу, зашелся в кашле, судорожно хватая воздух. Рядом простучали сапоги Альта. Сзади послышалась возня. Одиночный выстрел. Шипящий визг. Стон Альта. Глухой удар.
   Оконное стекло со звоном осыпалось на плечи. По мне скользнула тень. Стукнули лапы об пол, донеслось рычание. Я поднялся на четвереньки и оглянулся. У ног лежала отстреленная по локоть рука излома. В коридоре мутант боролся с Альтом и тремя Миледи. Излом рухнул. Альт вырубил его прикладом и закричал:
   - Миледи, фу! Назад! Фу!
   Псина объединилась, рыча, попятилась, но глаз с излома не спускала. Челюсть сочилась кровавой слюной, шерсть топорщилась.
   Я сел и тупо наблюдал за сталкером. Тот прошагал мимо, подобрал свою сумку и вернулся к монстру. Достал аптечку, перетянул культю жгутом, перевернул излома на живот, заломил здоровую руку и привязал к шее. Оторвал кусок ткани от лохмотьев мутанта, туго скрутил, запихнул в пасть и заплел узлом под затылком. Тряпье монстра опять затрещало, Альт занялся его ногами. Делал все быстро и в то же время без спешки, будто всю жизнь вязал пленников.
   Покончив пеленать монстра, Альт взял "калаш", кинул мне "феньку", бросил бесстрастно:
   - Пошли.
   - И это все? Не хочешь ничего сказать?
   - А-а что по-твоему я должен сказать?
   - Я только что пытался убить тебя, Альт!
   - Не ты - излом. Этот мутант, как говорят у меня на Родине, чужими руками крапиву трет.
   Я позавидовал самообладанию Альта. Видел: на самом деле внутри сталкера бушевало пламя негодования. Его непроницаемая маска на лице была неестественна, да и смотрел он на меня иначе.
   Кажется, Альт заметил, что его чувства не остались для меня секретом, и поспешно натянул противогаз.
   - Бери излома и пойдем, - поторопил он.
   Я не шелохнулся.
   - Не-ет, Альт. Нам идти через уйму аномалий. В такой путь нельзя пускаться, не выяснив отношений. Я чую, у тебя есть вопросы. Валяй, задавай. У нас времени до заката.
   Альт раздраженно повел головой и выпустил пар:
   - Ладно! Отлично! Давай поговорим начистоту. Излом - телепат. Он читает и внушает мысли. Но! Он ведь не мог просто так убедить тебя в том, что я - враг. Без фундамента здание не строится. Он изучил тебя, твои воспоминания и нашел слабое место. Он всего лишь использовал твои страхи, твои сомнения, твои убеждения... Твои, понимаешь? Твои!
   Признаться, я растерялся. Не знал, что ответить. Не знал, чьи мысли совсем недавно крутились в моей голове. Понимал, что многим обязан Альту, и все же...
   - Ты мне не доверяешь, да? - догадался Альт. - После всего... - Альт махнул рукой и отвернулся.
   - Альт, я не знаю... - промямлил я, как первоклашка на экзамене.
   - Правильно у нас говорят: сошьешь собаке обувь, она ее сгрызет.
   - То есть я - собака?
   - Из-за тебя мы чуть не погибли! Разберись с собой. Как говорят у меня на Родине, если не находишь, с кем посоветоваться, посади напротив свою шапку и советуйся с ней. Сложи два и два, и поймешь, кто тебе друг. Пусть Аллах меня покарает, если я сделал хоть что-то, чтобы ты имел право усомниться во мне.
   Меня словно в угол поставили: загнали в тупик и пристыдили. Я копался в себе, искал оправдания и не находил. Оставалось сокрушенно извиняться:
   - Прости, прошлое не отпускает.
   - Может, хватит оглядываться?
   Может быть. Только как? Шрамы сходят долго или же остаются на всю жизнь. Я понимал, что виноват, но во мне пробудилась гордость:
   - В конце концов, я не просил идти со мной.
   - Дети тоже на горшок не просятся. Не посадишь - плачут.
   - Я не ребенок.
   - Так перестань вешать ярлыки "хороший-плохой&raqraquo;. Мир сложнее. Если в семье родился урод, не значит, что все уроды.
   - Вот и поговорили, - отрезал я, чувствуя, что раздражение берет верх.
   Встал, взвалил излома на плечо. Несмотря на гигантский рост, мутант оказался легким. Да и откуда там весу взяться? Кожа, кости и сухожилия.
   - Иди первым, - сказал Альт.
   Опять сталкерские штучки? Я ему сапер, что ли?
   - Я буду следить за изломом, - пояснил Альт. - Ты ведь не хочешь, чтобы он снова влез в твою голову?
   Я медленно качнул головой, продолжая смотреть на сталкера с недоверием. Да что же я? Опять? Мысленно обругал себя и быстро вышел из барака.
   Возвращение на Янов было легче. Через снежные холмы тянулась лента наших следов. Правда, мы все равно по-прежнему, до боли в глазах всматривались в снег и деревья. Альт предупредил, что среди сталкеров ходят слухи о перемещающихся аномалиях: дрейфующих "жарках", скачущих "трамплинах" и скользящих, подобно смерчу, "каруселях".
   Когда поселок скрылся за горизонтом, я услышал за спиной глухой стук, излом дернулся. Альт тут же успокоил:
   - Почти очухался, но я успел его вырубить.
   Я криво улыбнулся, одобрил:
   - Продолжай в том же духе.
   На полпути Альт остановил меня, попросил, а псине - приказал, подождать. Балансируя между аномалиями, точно канатоходец, он пробрался в кольцо "трамплинов" и присел у едва виднеющейся из-под снега коряги. Раскрыл рюкзак, запустил руку в трухлявый ствол и начал что-то перекладывать. Вернулся довольный, будто из борделя. На мой вопросительный взгляд ответил:
   - Как говорят у меня на Родине, сведущий в кузнечном ремесле не бросит кусок железа в мусор. Все, что может пригодится, сталкер зачастую не в силах унести и прячет часть добычи в тайниках. Жаль, бывает, их кто-то находит.
   Над головой громко каркнуло. От неожиданности я шарахнулся. Привык к тишине в Зоне, а тут вороны вдруг появились. Кружили над нами, как над падалью.
   - Недобрый знак, - задумчиво промолвил Альт.
   В груди заерзал знакомый с Чечни холодок. И шрам зачесался...
   - Ложись! - крикнул я и вдавил сталкера в землю.
   Прошипела пуля. Миледи зарычала, но осталась с нами. Значит, враг далеко. Снайпер, бля.
   - Кто-то нас ждал, - прошептал Альт.
   Я догадывался, кто. Помимо ученых только мосластый сталкер и его друзья знали о моем маршруте. Решили сорвать куш. Думают, со мной расправиться легче, чем с изломом. Посмотрим...
   Я поделился догадкой с Альтом.
   - Никогда, никогда не говори о деле с незнакомцами, - воскликнул он. - Думаешь, тут все братья? Да многие готовы удавить за "золотую рыбку". Главное, без свидетелей.
   - С виду милые ребята... И что теперь? Ползком?
   - Если не стреляет, значит, не видит нас. Надо уйти с открытого пространства. Ползем на запад, к болоту. Не забывай об аномалиях.
   Болото ассоциировалось с болотниками. Альт предлагал прыгнуть из огня в полымя.
   - Надеюсь, у тебя есть план, - сказал я.
   Снег - не грязь, но барахтаться в нем тоже весьма неприятно. Холод добирался сквозь костюм до кожи, проникал глубже. Излома тащили вдвоем, как когда-то в Грозном - срочника. Его ранили, и я с Ермоловым вытаскивал парня из-под обстрела. Вспомнились учения в армии, рявканье комбата, первое унижение, на которое я не ответил ни словами, ни кулаками. Солдат из меня вышел дисциплинированный, однако после Чечни я перестал бояться чинов, всегда высказывал собственное мнение. Даже как-то обматюгал майора из Москвы. Штабная крыса никогда не воевала и соображала туго, чуть не отправила меня с мужиками на верную смерть. Приказы не обсуждаются в тылу, а на войне дальше фронта не пошлют, можно начальство и обругать.
   Доползти до болот нам удалось благодаря Миледи. Умная псинка, быстро смекнула что к чему. Пробежит немного вперед и нас поджидает. Так и провела сквозь аномалии.
   - Не утонем? - спросил я, ломая сухой камыш.
   - Тут лед.
   Перекатились на спину, осмотрели снежную равнину Рыжего Леса. Преследователей не видать. Вряд ли нас так просто оставили. Все еще надеются снять через оптику.
   - Альт, может, в кустах пересидим? Авось, снайпер сам выйдет к нам.
   - Давай туда, там погуще.
   Мы переждали некоторое время в камышах, но никто не объявился. Прождали бы до заката, если бы не мороз с сыростью. Тем более у снайпера мог оказаться тепловизор.
   Согнувшись в три погибели, мы взяли курс на север, к станции Янов. Обнаруживать аномалии трудности не составляло. Над ними витал ядовито-зеленый пар, а воду в таких местах не покрывал лед. Темная муть шипела и лопалась, а, где таилась "газировка", и вовсе кипела.
   Позади нас истошно заорали, в воздух и по зарослям ударили очереди свинца. В ответ проревел болотник. Крики, рыканье, выстрелы, визги, рев - все смешалось в дикой какофонии, заставляя кровь в жилах стыть. Мы с Альтом, как заговоренные, пялились в сторону бойни, словно забыли, что у нас есть ноги, которыми не мешало бы воспользоваться. Миледи скулила и жалась к Альту. Мы не сдвинулись, даже когда все стихло. Я ждал, что вот-вот камыш разойдется и на нас, шлепая по влажной почве, помчится болотник.
   - Вернемся? - предложил Альт.
   - В своем уме? Жить надоело?
   - Ну, знаешь, снайперка на дороге не валяется.
   Чуть помолчав, сталкер добавил:
   - Возможно, болотник ранен или убит. Слышал, там стрелял не один человек?
   - Ни к чему испытывать судьбу лишний раз. У нас тоже немало поговорок. К примеру, жадность фраера погубит.
   Альт тряхнул головой и закивал:
   - Да, ты прав, ты прав. Завтра подберу.
   Я не узнавал Альта. Что он так за винтовку уцепился? Сталкер не замедлил с разгадкой:
   - Знаешь, снайперу к Монолиту пробраться куда легче.
   Вот те на! Оказывается, и Альт заражен идеей построить жизнь с помощью всемогущего камня. Его тоже поглотила Зона. Рассудок еще боролся, но это вопрос времени. Если Альт останется в Зоне, то рано или поздно отправится к АЭС. Он знает Зону вдоль и поперек, лишь ее сердце остается белым пятном.
   Альт взмахнул автоматом, приклад обрушился на шею излома. Монстр уже поднялся на колени, но удар впечатал его в грязь. Может, за Альта говорил мутант?
   Я посмотрел на лицо излома - почти человеческое. Возможно, мутант и чувствует, мыслит, как я, а мы поступаем с ним, как со зверем. Оправдываем себя тем, что монстр охотится на людей, когда сами же на него охотились. Получается, он имел полное право убить нас? Забавно. Черное вполне может оказаться белым. Смотря под каким углом смотреть, каким догмам быть подверженным.
   До лагеря ученых мы добрались быстро. От костра остались дымящие угли. Охранник-"свободовец" сказал, что мосластый увел друзей на восток. Все сходилось. Пусть земля им будет пухом.
   Я попросил Альта подождать снаружи, отдал ему оружие и понес излома ученым.
   Озерский при виде монстра ахнул, всплеснув руками, и чуть не грохнулся в обморок. Герман скупо улыбнулся, подскочил ко мне и начал выстреливать короткие команды: неси сюда, ложи здесь да так, осторожней с экземпляром.
   Я опустил излома в прозрачный гроб и поделился сомнением в том, что пластик удержит мутанта. Герман отмахнулся, понес научную околесицу о наноматериалах. Пришлось перебить и сослаться на плохое самочувствие. Мавр сделал свое дело, мавр может идти спать. Сбежит мутант или нет, меня волновать не должно. Пусть только попробуют не выполнить обещание, разнесу все к чертям собачьим.
   В лабораторию забежал Новиков, торопливо пожал мне руку, крепко пожал, и бросился к излому.
   - Живой? - не поверил он глазам.
   Ох, как они забегали, засуетились! Зазвенели пробирки, защелкала клавиатура. Герман подсоединял проводки к уродливому черепу излома. Новиков вертелся у компьютеров. Озерский готовил шприцы для взятия анализов и шприцы с Бог знает чем. Обо мне забыли. Я был лишним. Я громко кашлянул - не помогло. Прокашлялся еще громче. Озерский на миг удостоил вниманием. На миг, я и пикнуть не успел.
   - Надеюсь, вы не забудете о данном обещании? - надрывая саднящую глотку, спросил я. - Телепатия - это многообещающе, но следовало бы сначала закончить первое исследование.
   Казалось, мои слова потонули в пустоте. Оставалось надеяться на порядочность и память ученых.
   Из бункера я вышел раздраженный и злой.
   - Что-то случилось? - встревожился Альт.
   - Надеюсь, что нет.
   - Бог мой, как тяжко ожидание! - воскликнул я, облокотился о стол и подпер рукой голову.
    Эксперимент ученых над приматом закончится не ранее, чем через два дня. Времени предостаточно. Чтобы не тяготиться бездельем, я занял себя поисками артов. Уже с утра отправился с Альтом к фабрике-кухне на окраине Припяти и прилично обогатился. Самый клад оказался в подвале, куда до нас никто то ли не догадался, то ли не отважился слазить. Хоть теперь для меня арты значили не так уж много, при их виде душа по-прежнему трепетала. Во мне пробудился коллекционер. Набив контейнеры, мы вернулись на Янов, прикупили горячих напитков, сигарет, закуски и осадили столик в углу. Я сел так, чтобы видеть оба входа. На всякий случай.
    Альт налил по сто грамм, спросил:
    - Хочешь историю?
    Мне было все равно, кого и что слушать, потому я кивнул со словами:
    - Давай, Сократ, мочи.
    - Это Путин мочит, а Сократ доказывает путем конструктивного диалога ошибочность суждений оппонента.
    Я поднял брови, взглянул на Альта исподлобья. Водка на сталкера действовала своеобразно. Если большинство мужиков от нее глупели, то Альт становился академиком.
    - Слушай, короче. Жил в одно время ходжа Насреддин - хитрый малый. Простой, как валенок, но мудрый, как Пророк Мухаммед. Многим помогал делом или советом, только имел неудобную прихоть: какую вещь не попросишь, он велел прийти за ней завтра. Как-то его спросили, почему он такой вредный. Ходжа ответил: "Я не даю просимое сразу, чтобы просящий осознал цену получаемого".
    Я трижды вяло хлопнул в ладоши.
    - Замечательная сказка, Альт! Только неужели ты думаешь, что я не знал, насколько мне дорога жена с дочкой?
    - Мы ни в чем не можем быть уверены, пока не испытаем себя. Я вижу не просто страх потери родных. Ты готов умереть за них.
    - Да, готов. И Зона мне тайны не раскрыла.
    - Ты просто еще не понял.
    Я фыркнул. С философом, конечно, не поспоришь, однако я останусь при своем мнении.
    В зал вошел плечистый сталкер в комбезе "Сева". В руках - большая коробка. Он торжественно вручил ее Гавайцу, тот отстегнул пачку долларов.
    - Гудбай, - бросил сталкер, отсалютовал и ушел.
    Гаваец некоторое время возился в своей комнатушке, после чего вышел в зал, сияющий, как солнце.
    - Итак, девочки, приступим к созданию праздничной атмосферы, - произнес он и растянул перед собой гирлянду.
    - Это еще что за сюрприз? - удивился я.
    - Забыл? Неужели? - поразился не менее моего Альт. - Сегодня же двадцать восьмое! Новый Год на носу.
    Я сник. Семейный праздник вдали от семьи. Какое тут веселье? Впрочем, Гаваец - молодец, для нас же старается.
    - Пойдем? - спросил я.
    - Новый Год - не мой праздник, но, думаю, если повешу пару фонариков, Аллаха не предам.
    Станция зашумела как никогда. Гаваец только успевал раздавать гирлянды, колокольчики и прочие украшения. Разноцветными огнями вспыхнули оба главных входа, потолок, окно кассы. Колокольца извещали об открытии входных дверей. Со стен улыбались деды Морозы и снеговики, зеленели пластмассовые еловые ветки. Арки межкомнатных порталов сверкали пушистым "дождиком".
    Когда огни гирлянд начали бегать наперегонки, вихриться в вальсе, с улицы вошел Яр. Застыл, похлопал глазами, стянул противогаз и воскликнул:
    - Опа, теперь у нас тут дискотека!
    Сталкеры загоготали. За последний час лица у всех посветлели, подобрели. Мы забыли об оставленном за кордонами, о недружелюбной Зоне, о нахватанных радиках и, быть может, невосполнимых потерях. В тот момент я проникся симпатией к каждому. Вокруг меня были не преступники, а братья.
    Вдруг свет потух, включился аварийный, красный. Все замолкли. Гаваец прокричал:
    - Приближается выброс! Станцию не покидать!
    Зона быстро напомнила о себе.
    Некоторые сталкеры с разочарованными вздохами спустились в подвал, отсыпаться. После выброса особо по Зоне не походишь: фон высокий, придется часто менять фильтры в противогазе.
    Двери вокзала хлопали и звенели то с одной, то с другой стороны. Народ стекался под крышу, дабы переждать выброс. Только он закончится, старожилы бросятся прочесывать аномалии. У самых опытных сталкеров костюмы защищенее, у каждого за спиной по два баллона со сжатым воздухом. Наверняка и Альт уйдет.
    - Кого я вижу? - нахально воскликнули сзади.
    Я обернулся. Вот это встреча - Хомяк!
    - Тварюга, где мои арты? - процедил мародер.
    Я пожал плечами и спокойно ответил:
    - Продал.
    Хомяк выхватил пистолет и наставил на меня. Тут же с десяток сталкеров взяли на прицел мародера. Миледи зарычала. Хомяк нервно хихикнул, бросил в сторону:
    - Эта сволочь ограбила меня. Избила, епта, забрала все добро, ради которого я, епта, жизнью рисковал!
    - Разберемся. А сейчас опусти оружие, - властно потребовал подполковник Шульга: мужик суровый, еще пару месяцев назад возглавлял отряд "Долга", пока не решил с Локи - главарем "Свободы" на Янове - прекратить вражду. Разумный поступок, но единичный. В других краях Зоны группировки по-прежнему грызлись. Если "Свобода" хотела использовать Зону во благо человечества, то "долговцы" упирали на тотальное уничтожение адского клейма.
    Трухануло. Свет заморгал. Хомяк вскрикнул, затанцевали борющиеся тени, об пол брякнул пистолет. Когда дрожь стен унялась, Хомяк стоял в напряженной позе, безоружный, готовый обороняться. Сталкеры окружили его, отрезали путь к бегству.
    - Рассказывай, - приказал Шульга и нахмурил густые, точно у филина, брови.
    - Епта, че тут рассказывать? Я уже все сказал, - выпалил Хомяк, затравленно озираясь.
    Земля опять задрожала, загудела. Звякнул колокольчик, вбежал Дмитра Ведьмак, дверь за ним громко хлопнула. Запыханный, Дмитра снял противогаз, оперся о колени, изо рта вырвался горячий пар. Сталкер удивленно осмотрел столпотворение и спросил:
    - Что тут у вас, мужики?
    - Суд Линча, - усмехнулся Яр. - Присаживайся.
    - А че тут судить-то? - подал голос Хомяк. - Эй, епта, как там тебя, Гаваец? Поп продавал тебе на днях две "медузы", "снежинку" и "слизняка"?
    - Было дело.
    - Епта, приговор вынесен: виновен!
    Затрясло так, что Ведьмак упал, да и остальные едва удержались на ногах. Прогремел гром, треснула молния. Аварийный свет померк. Очередь разрядов разрывалась все громче и громче. Я не слышал, что говорил сосед. Только скуление Миледи доносилось словно из-под подушки. Казалось, крыша вот-вот рухнет. Я позавидовал тем, кто спустился в подвал. Господи, спаси и сохрани! "Именем Твоим спаси меня, услышь молитву мою. Я усердно принесу тебе жертву, прославлю имя твое, Господи, ибо оно благо. Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня". Помилуй меня, Боже!
    - Поп? - услышал я рядом Альта.
    Открыл глаза и чуть не сгорел от стыда. Выброс закончился, горел свет, стояла тишина, всеобщее внимание приковано ко мне. Сцепив ладони "замком", зажав между ними крестик, я держал их перед лицом, точно в храме перед иконой. Я шептал, как заведенный, отрешившись от мира. Думал мысленно, оказалось, вслух.
    - В самом деле, поп, - растерянно пробормотал Дикарь.
    - Поп победил грозу! - шутливо воскликнул Гаваец.
    - Видите? Он - псих! - фальцетом взвизгнул Хомяк.
    - Варежку закрой, - огрызнулся я.
    - Я говорю вам, епта, - не унимался мародер, - поджидал нас в кустах, пока мы в аномалии лазали. Мы вышли, он нас, епта, и вырубил, со спины подкрался.
    - Вас? - насторожился Шульга.
    - Ну, да, епта, трое нас было. Трое! Один я спасся.
    Я сжал кулаки, аж костяшки хрустнули, заиграл желваками. Дать бы вралю по морде!
    - Поп, не молчи, - прошептал Альт.
    - Поп, - обратился ко мне Шульга, - убийство - это серьезное обвинение.
    - Однако ты не прост, Поп, - заметил Ведьмак, - один троих уложил.
    - Он лжет, - заявил я твердо. - Да, его товарищи мертвы, да, я забрал и продал их артефакты...
    - Так вот кто убивает сталкеров! - поразился Лоцман.
    - Я не договорил, - осадил я проводника повышенным тоном.
    - Да что вы его слушаете? - взвился Хомяк. - Кляп в рот, руки-ноги вяжите и на корм псам.
    - Еще раз перебьешь, и заставлю тебя кусать локоть, - пригрозил я.
    - Поп, ты не в том положении, чтобы хорохориться, - заметил Шульга.
    Ко мне придвинулись два крепыша: Медведь и Кремень - сталкеры в темных экзоскелетах, одни из первопроходцев Черной Зоны, или "пятерки", как ее называли иначе. Одно неверное движение, и скрутят. Вины я за собой не чувствовал и даваться без боя не собирался, внимательно следил за сталкерами.
    Плеча коснулось плечо Альта, и я понял, что не один. Напряжение ослабло, уверенным громким голосом я продолжил:
    - Хомяк и его подельники наткнулись на меня у рынка. Посчитав, что я с хабаром, они надумали отвести меня подальше от станции и прикончить.
    - Брешешь, сука! - заорал Хомяк и рванулся ко мне, но был перехвачен Медведем и Кремнем. - Отпустите, я заткну его лживую пасть! Пустите!
    - Да утихни, - прогудел Медведь и легонько встряхнул Хомяка за шиворот. - Пусть доскажет.
    - Спасибо, Медведь, - поблагодарил я.
    - Ты, военстал, не улыбайся раньше времени. Мы еще не дослушали твою историю.
    - Хорошо. Не буду вдаваться в подробности. Хомяк обещал вывести к Сердцу Оазиса.
    - Опа, - произнес Яр, будто нечто тайное стало для него явным.
    - С ним были Молчун и Гиена. Они привели меня к электростанции и хотели порешить, но... не получилось.
    Хомяк сверлил меня злобным взглядом и скрежетал зубами. Шульга слушал внимательно, хмурился и тоже не сводил с меня глаз. Кремень следил за Хомяком, Медведь ворочал голову то к нему, то ко мне.
    - Ты их убил? - осторожно спросил Шульга.
    - Гиена погиб в аномалии. Молчун... не знаю, может быть. Я потерял над собой контроль. Хомяка, как видите, пощадил. Наверное, зря.
    - Ой, как зря, святоша. Я те поганый-то твой язык вырежу, - цедил Хомяк.
    - Уймись, - оборвал его Медведь.
    Я завершил:
    - Арты я у них взял, но оружие и детекторы не тронул, - я встретился взглядом с Хомяком, - так как без них шансы на выживание в Зоне резко падают. Ты, Хомяк, еще "спасибо" мне должен говорить.
    - Тебе Гаваец за меня "спасибо" сказал, бумажное.
    - Я слышал от Гавриленко, что у станции ошивается банда, дурачит новичков, - размышлял вслух Шульга. - Кому ж из вас верить прикажете?
    - Я знаю Попа, - вступился за меня Альт, - он не способен на то, что ему приписывает Хомяк.
    - Поп вчера спрашивал меня о Сердце Оазиса, - вспомнил Гаваец.
    - Видимо, он слышал наш разговор, - объяснил Хомяк. - Мы с братками как раз эту тему перетирали, когда он на нас напал.
    - Точно! - вдруг крикнул Яр и воздел палец. - Помню. К Ботанику подходил, что-то рассказывал.
    - Кто? - попросил уточнить Шульга.
    - Да этот, Хомяк. Ботаник хоть и зелен, но со мной посоветовался. Я и послал этого дельца куда подальше. Знаю ведь, артефакт у ученых давно. А дело было у Моста Смерти, точно говорю. Недели две назад.
    Хомяк сжался, будто ждал оплеухи. Лица сталкеров помрачнели, обратились к обманщику.
    - Что делать будем? - спросил у Шульги Медведь.
    - Медицина тут бессильна, - развел руки Костоправ, круглощекий, бритый налысо сталкер; на Янове он был за медика.
    - Вешать, - отрезал подполковник. - У нас на складах так было. Беспредельничаешь - на сук.
    - Тут не база "Долга", - напомнил Альт.
    - Да такую погань нельзя отпускать!
    - Вешать тоже не вариант, брат, - из тени вышел "свободовец": кучерявый, со впалыми щеками и тенями под воспаленными глазами.
    - Локи! - обрадовался Шульга. - Ты снова с нами? Заперся у себя в кабинете... Тоже с Богом общаешься?
    - Наступила зима, жизнь утратила краски... Все умирает. Я плох, брат.
    - Догадываюсь почему, - усмехнулся подполковник.
    Альт шепнул мне на ухо:
    - Накрылась поставка дури. Локи уже неделю аморфный, даже о еде забывает.
    - Я уж думал, помер кто, - удивился я мелочности проблемы.
    - Тяжело жить на трезвую голову.
    - Что вы тут расшумелись? - вяло возмутился Локи, потирая виски. - И так голова болит. Гоните его, - кивок на Хомяка, - в три шеи. Тут таким не место.
    - Мы его отпустим, а он и дальше будет дурить? Не пойдет, - возразил Шульга.
    - Так в топку его, - вздохнул Локи. - Висельник привлечет внимание хищников.
   
    Хомяк сорвал с себя противогаз. Глаза - с рублевую монету. Дрожащим просящим голосом выдохнул:
    - Братцы!
    На большее то ли сил не хватило, то ли смекалки. Хомяк мог только давить на жалость, убедительных доводов в его защиту не существовало. На мародера было жалко смотреть. Его точно на эшафот подняли.
    - Предлагаю голосование, - промолвил Шульга. - Кто за то, чтобы прихлопнуть клопа?
    - Мал клоп да вонюч, - брезгливо бросил Дикарь и поднял руку.
    - Янов - мирная зона, - произнес Гарик. - Хочешь жить здесь, соблюдай правила. Плюешь на правила - плюешь на все общество. В таком случае общество плюнет в ответ, - проводник проголосовал "за".
    - Отправить на болото без оружия, и дело с концом, - подал идею Кремень и с садистской улыбкой хлопнул Хомяка по спине.
    - Ботаник - неплохой парень, - с нехарактерной для себя серьезностью сказал Яр и поддержал Шульгу.
    - Убьете меня, проблем не оберетесь, - пригрозил Хомяк. - Султан возьмет с вас ответ. Армия у него нехилая.
    - Если там все такие нехилые, как ты, то нам хана, - съязвил Ведьмак.
    - Султана с Затона выгнали и отсюда вышибем, - рассудил Лоцман.
    - Я знаю, что с ним делать, - предложил Кремень. - Завести в "пятно", пусть посидит там минут десять без снаряги, а потом катится на все четыре стороны.
    Хомяк побледнел, потянулся к ножу. Чехол крепился к ремню, утянутому на бедре. Думаю, мародер понимал, что его скорее всего застрелят. Лучше смерть от пули, чем от "лучевки". Переоблучение убивает медленно, вытягивает силы, физически уродует, прежде чем отправить на тот свет.
    Медленное движение Хомяка заметил и Альт. Метнулся к мародеру, но между ними блеснула сталь.
    - Брось нож, - потребовал Шульга.
    - А то что? - нервно усмехнулся Хомяк. - Пристрелишь? Давай, епта!
    - Ох, зря ты сюда сунулся. Лучше б от выброса подох.
    - Фас! - скомандовал Альт.
    Миледи прыгнула и вцепилась в запястье Хомяка. Мародер с криком выронил нож. Завязалась борьба. Миледи с рычанием тянула жертву вниз, пытаясь уложить на пол, но Хомяк не поддавался. Ругаясь матом и вереща от боли, он пытался высвободить руку. Альт успокоил его правым хуком. Мародер грохнулся, как груда камней. Миледи надавила передними лапами на грудь и ощерилась. Хомяк благоразумно застыл.
    - Лежи и не рыпайся, - пригрозил Медведь.
    - Пациент скорее мертв... - пробормотал Костоправ.
    - Да гоните его уже, - устало сказал Локи, - ночь наступит, и Зона сама с ним расправится.
    - Позвольте попотчую вас историей, - попросил Альт задумчиво.
    Удивительно, но все притихли.
    - Однажды в дом ходжи Насреддина залез вор, - начал Альт. - Дело было ночью, и ходжа с женой спали в почивальне. Вор оказался далеко не профессионалом и разбудил хозяев шумом. Ходжа с женой прислушались и поняли, что в доме кто-то бродит. Однако вопреки понуканиям жены ходжа не встал с постели, чтобы прогнать вора. "Подожди, - сказал он, - может, он найдет что-нибудь ценное, а отобрать будет легко".
    - Точно! Пусть Хомяк поработает на меня, - поддержал Гаваец.
    - Не на тебя, на нас, - поправил Альт. - Добытое им обменивается на пищу и медикаменты для общака. В каждой ходке его будут сопровождать двое наших, а в аномалию пусть лезет в одиночку - попробует сколь горек хлеб сталкера.
    - А если сбежит? - нахмурился Шульга.
    - Если оружие не давать, не сбежит.
    - Э, епта, вы че, в рабы меня записать хотите?
    - Будешь искупать грехи, - ответил Альт холодно.
    - Сколько тебе надо? Султан отвалит.
    - Мне надо, чтобы ты побывал в шкуре тех, на ком наживался. О Султане забудь. Он о тебе волноваться не станет, не того ты чина.
    Альт подобрал нож и вернулся к столу. Миледи побрела следом. Хомяк тут же вскочил на ноги и опрометью бросился к выходу. Кремень совершил гигантский прыжок - экзоскелет творил чудеса - и схватил мародера за плечо.
    - Первая ходка со мной, - заявил Кремень злорадно.
   
    В искателях Хомяк пробыл недолго. Сначала ему везло. С его помощью обшарили товарную станцию, разгрузочный терминал, площадь с брошенной техникой за Мостом Смерти, Аномальную Рощу и северную кромку болот. Самый лучший хабар мародер добыл в Рыжем Лесу: в траншеях, в которых при Первом Взрыве захоронили облученные сосны. Канавы не зарастали и походили на шрамы Зоны. Фонили они сильно, пройтись по ним рисковали только в комбезах с замкнутой системой дыхания. Хомяку, конечно, новый костюм не дали. Сталкеров, пославших мародера в траншеи, пожурили и только. Хомяк же вернулся весь красный, точно после солярия. После этой ходки он начал сдавать. Его быстро одолевала усталость, мучила бессонница и головные боли.
    - Помнишь, я тебе рассказывал о курице-золотонесушке? - хмуро спросил Альт, увидев ядерный загар Хомяка. - По-хорошему, ее надо рассказать всем сталкерам.
    Альт хоть и придумал мародеру наказание, но жалел его. Думаю, будь на месте Хомяка Чикатило, Альт и к нему отнесся бы с состраданием. Он сетовал на то, что к чужой жизни относятся слишком небрежно, словно хотят ее поскорей загубить.
    Тридцатого числа Хомяка не стало. Поутру он обнаружил на матрасе собственные волосы. Альт заметил испуг мародера, подошел к нему, некоторое время смотрел на выпавшие клоки волос, а потом сказал:
    - Сегодня пойдешь со мной и Попом. Тут недалеко.
    Мы пришли к тому самому месту, куда не так давно Альт советовал мне не лезть. Вагон по-прежнему сверкал от "электр", но детектор артефактов молчал.
    - Ну, и зачем мне туда лезть? - спросил Хомяк.
    - Я там хабар спрятал, - спокойно солгал Альт.
    Хомяк пожевал губы, надел противогаз и запрыгнул в вагон. Мы застыли в напряженном ожидании.
    - Я же там был, - шепотом напомнил я.
    - Как говорят у меня на Родине, раз прополешь кукурузу - даст один початок, прополешь дважды - два початка.
    - Да нет там ничего, прибор молчит.
    Прогремел разряд молнии. Еще. Еще. "Электра" била беспрестанно, словно пыталась прогнать чужака из своих владений. Но мертвые не ходят...
    - Зачем? - удивился я.
    - Его счастье было привязано к дереву, - печально ответил Альт. - Так говорят у нас на Родине.
    - Лучевка?
    Альт кивнул.
    Говорят, только Бог имеет право решать чью-то судьбу, но я думаю, Альт поступил правильно. "Электра" - смерть мгновенная и безболезненная. От "лучевки" же не спасут и на Большой Земле. Что уж говорить о Костоправе.
    Мы вернулись на станцию. Альт сразу потребовал "Зубровки" - полесской водки. Отсуствие Хомяка заметили, посыпались вопросы. Альт угрюмо молчал.
    - Нет его больше, - сказал я. - Помянем.
    - Типун тебе на язык! - воскликнул Дикарь. - Кесарю кесарево, а гаду гадово.
    Яр с хитрецой взглянул на Альта и лукаво промолвил в пустоту:
    - А лошадка могла б еще побегать...
    Альт одарил "свободовца" тяжелым взглядом, тот подмигнул и удалился.
    Кроме Альта, смерть Хомяка никого не взволновала. Прежние разговоры возобновились как ни в чем не бывало. Лишь Медведь выразил немного разочарования:
    - А я уж было привык к бесплатным харчам...
    День проскользнул незаметно. Пока большинство сталкеров прочесывали окрестности Янова и окраины Припяти, мы с Альтом и Миледи ушли далеко на запад, к заброшенной воинской части. Там провозились до заката. На чердаке казармы нашли чей-то тайник. Альт пожал плечами и сказал:
    - Как говорят у меня на Родине, что один роняет, другой подхватывает.
    Штаб порадовал подвалом. Вопреки ожиданиям мы не наткнулись на мутантов. Темноту подсвечивали зеленые студни. Аномалии булькали, кипели, испускали достойные канализации миазмы. Без химзащиты там не выжил бы и бюрер. По этой же причине Миледи осталась снаружи. Даже у меня, в противогазе, закружилась голова. Не знаю, выбрался бы я сам, без помощи Альта. Зато риск оправдался, нашли редкий арт - "слюду". А с ней парочку "слизняков". Вырученную сумму поделили поровну.
    С наступлением темноты, когда Шульга хотел уже закрыть ворота на засов, в зал ввалились двое с елкой.
    - Аллоха! Наконец-то, - приветствовал Гаваец.
    Сталкеры, еле живые, передали дерево подскочившим Дикарю и Ведьмаку, а сами свалились на табуретки. Сняли с потных лиц противогазы, потребовали "жратвы и водки".
    - Зачем вы ее притащили? - меланхольно спросил Локи. - Хвоя впитывает радиацию, как губка.
    - Не бойсь, брат, - зычно отозвался круглолицый сталкер с темными густыми волосами до плеч; несмотря на усталость, его глаза озорно поблескивали, - не из Рыжего Леса. Кардан что зря домой не тянет.
    - А мы вас заждались, - радовался Ведьмак, - Яр в оружии смыслит, но больше в винтовках, а мне б дробовичок посмотреть, нашел на болотах да стреляет через раз.
    - Что правда, то правда, - пожал плечами Яр, - не универсал я. А я-то думал, куда наши техники пропали. Как же вы с дровами через кордон проскользнули?
    - Кто ведает тропы, тот и слона проведет, - отозвался Кардан.
    - Азот, посмотришь ПНВ, - попросил Кремень второго техника: с тонкими чертами лица, высоколобого, с залысинами, стриженого "тройкой", - барахлит после стычки с псевдогигантом.
    - Потом, потом, - оттолкнул сталкера Кардан, - дайте отдышаться.
    - Позже, - тихо пообещал Азот, выглядел он истощенно и, верно, мечтал о матрасе в более менее теплом подвале.
    - Голодные, как собаки. И чешется что-то... - Кардан потрепал гриву.
    - Только вшей нам не хватало, - пробормотал Локи.
    Когда техники насытились и размякли от спиртного, разговор пошел живее. Кардан охотно рассказывал о приключениях, которые довелось претерпеть. Конечно, привирал, преувеличивал, но увлек. Видно, язык тренированный.
    - Аж за Славутич ходили, - хвалился Кардан, хлопая напарника по спине.
    - Ну, вы пси-ихи... - ласково протянул Лоцман.
    Украина - почти Россия. Хлипкие ржавые заборчики да колючая проволока - слабая препона для сталкера. Особенно, если она имеет многочисленные бреши. Легче всего проникнуть в Зону со стороны реки. Воды патрулируют полицейские катера, но по графику. Промчится патруль, и можно спокойно переплывать на другой берег. Воротятся военные не скоро.
    - Это еще не все! - воздел указательный палец Азот. - Вот, получите - распишитесь.
    На стол со стуком спустилась черная коробочка и белая пачка: домино и карты. Будет чем потешить себя в новогоднюю ночь.
    - Дай же я тебя расцелую, - взревел Медведь, раскрыв объятия.
    - Лучше елку укрась, - сказал Гаваец и перекинул через прилавок гирлянду, рядом поставил красную звезду для макушки.
    Звезда всколыхнула память, вспомнился прошлый Новый год: сияющая улыбкой и побрякушками Людмила, шкодливые глазенки Маши и разбитая елочная игрушка у ножек, роскошно накрытый стол - раз в году можно почувствовать себя барчуком, салюты за окном, по телевизору - музыкальная сказка, мелькают веселые, приветливые лица, в доме тепло и уютно, по елке озорно бегают огоньки, в ноздри бьет насыщенный аромат хвои...
    - Поп, о чем задумался? - на меня внимательно смотрел Альт.
    - Так, ни о чем, - я смутился и тут же выдал себя: - Сколько лет ты здесь, говоришь?
    - Три.
    Я задумчиво покачал головой, спросил:
    - Никогда не тянуло домой, к семье?
    Альт изменился в лице, видать, я затронул неприятную тему.
    - Конечно, тянуло, - ответил сталкер с фальшью в голосе. - Благо, Зона не дает времени для раздумий.
    Альт отвернулся, почесал Миледи за ухом. Глаза собаки, подогреваемые теплым светом, горели, как звезда на елке. От удовольствия они сощурились и походили на мягко тлеющие угольки.
    Я налил в стаканы водки и произнес:
    - Давай за наших, кто на Большой Земле.
    В глазах Альта читалась мучительная боль и вина. Сталкер кивнул и залпом хлопнул стакан. Шумно втянул ртом воздух, занюхал кулаком и уставился в стол. Моя рука так и застыла протянутой. Если бы пил с Альтом впервые, то подумал бы, что адыги не чокаются. Сталкер что-то скрывал. Что ж, не хочет говорить - его право. Я пожал плечами и опрокинул стакан.
    Сколько ночей ни провел на Янове, все они начинались с похмелья. Быть может, поэтому больше меня не мучили странные сны и я не слышал зов Монолита. Не стал нарушать традицию и в предновогоднюю ночь. Мы с Альтом распили бутылку "Зубровки", и только тогда спустились в подвал. Не успела голова коснуться матраса, как я заснул.
   
    - Тридцать первое! - радовался Альт, потирая ладони.
    - Ждешь Деда Мороза? - подколол я.
    Альт взглянул на меня, как на инопланетянина.
    - Зона просто обязана в такой день преподнести подарок. Думаю, прогуляться до нефтебазы. Площадь там большая, много потаенных мест... Ты со мной?
    - Нет, надо заглянуть к ученым.
    Оптимизм Альта усилил и мои надежды на "подарок" - положительные результаты опыта над шимпанзе. День Х настал. Ради него я прибыл в Зону, ради него хватал радики и рисковал шкурой. Наконец, вопрос, занесенный, как меч, над моей семьей, разрешится.
    - Можем отправиться к нефтебазе от ученых, - предложил Альт.
    - Не уверен, что захочу куда-либо идти. Надеюсь, больше не придется экстримальничать.
    - А-а, понимаю. В свою очередь надеюсь по возвращении застать тебя на станции.
    Я подумал, прежде чем дать ответ:
    - Да, отпразднуем вместе.
    С размаху хлопнули ладонями, крепче обычного пожали, словно договор запечатали.
    Уже на лестнице Альт обернулся и посоветовал:
    - Не расставайся с оружием, как ходжа с туфлями.
    Подмигнул и скрылся в люке. Вот так вот: воодушевил, а потом скинул на землю. Я огляделся. Каждое лицо казалось подозрительным. Сердце Оазиса - одна из сталкерских легенд. Наравне с Монолитом будоражит умы многих.
    Я сгреб в ладонь крестик и закрыл глаза. Боже, огради от завистников и зло помышляющих. Да избавлюсь от ненавидящих меня. "Услышь меня, Господи, ибо благо - милость Твоя".
    - О, заутреня? - усмехнулся Медведь.
    Я еле удержался, чтобы не огрызнуться. Кто бы уж смеялся, раб Зоны.
    - Гаваец тебя хвалит, Поп, - позевывая, сказал Дикарь, рывком сел и начал осматривать автомат. - Говорит, зажиточен, как поп. Говорит, может, ему Бог помогает. Только в Зоне Бога нет. Здесь можно надеяться только на себя.
    Медведь щелкнул пальцами, подтвердил:
    - Верно. На Бога надейся, а сам не плошай. Или вот еще: кто сам себя стережет, того и Бог бережет.
    - Деньга - не Бог, а полбога есть, - подключился Дикарь, подбросив на ладони монету. - Что на Большой Земле, что в Зоне, Бог един, - Дикарь осмотрел недоуменные лица и пояснил: - Деньги.
    Сталкеры заржали.
    Хорошее настроение улетучилось. Раздраженный, я поднялся в зал.
    - Аллоха! - как всегда вскрикнул Гаваец.
    - Тебя еще не тошнит? - пробурчал я. - Ладно, не обращай внимания. Дай-ка что-нибудь пожрать.
    - Ай момент.
    С мрачным видом я уминал хлеб с луком и сыром и косился по сторонам. В голове крутились параноидальные строки: "Ибо враги мои говорят против меня, и подстерегающие душу мою советуются между собою".
    Завибрировал КПК. Странно, Студент не подключался к сталкерской сети. Я открыл сообщение и почувствовал, как череп охватил легкий холодок. "Семецкий умер", - прочел я. Некоторое время тупо смотрел в экранчик, потом смущенно кашлянул и, пытаясь сохранить невозмутимый вид, продолжил завтрак.
    На выходе Гаваец бросил мне вслед:
    - Удачной охоты, Поп!
    - Извини, сегодня хабара не будет.
    Гаваец изумился, всем своим видом показал ожидание пояснений, но я не был настроен на болтовню.
    После душного тепла станции мороз пробил на дрожь. Комбинезону, особенно со свинцовой пропиткой, до пуховика далеко. Зима только начиналась. До серьезных холодов надо было убраться из Зоны или хотя бы вернуться на агропромовскую базу. Там найдутся вещички потеплее. К примеру, толстенький бушлатик, за воротом которого можно упрятать полчерепа.
    Тучи собрались внушительные: важные, жирные, смурные, - как хари чиновников. Еле передвигались, смотрели на меня свысока, будто могли в любой момент раздавить. С запада потягивало ветерком, отчего мороз делался более колючим. Голова, обтянутая резиной, превратилась в подушечку для иголок. Казалось, глянешь в зеркало - увидишь ежа. Не спасали и утеплительные манжеты вокруг панорамного стекла. Челюсть сводило чуть меньше, там хоть какая-то растительность, а вот лысину пробирало до кости. Гляди, и мозг застудишь и станешь тем же, на кого надевал наручники, - отморозком.
    Благо, лагерь ученых расположился недалеко. Не прошло и десяти минут, как я заметил маскировочную сеть и поблескивающие под ней антенны. Как ни странно, "свободовцев" не увидел, даже когда подошел к лагерю вплотную.
    В герметизационном отсеке набрал полные легкие воздуха, но не услышал ни звука. Ждал, пока не надоело. Выдохнул, ругаясь, попробовал открыть вторую дверь и... получилось, влегкую.
    Лампы в коридоре мигали, точно глаз при нервном тике. Ни речи, ни шагов.
    - Повымерли, что ли, - пробормотал я и скинул автомат в ладони.
    Мастерская Новикова пустовала, как и спальный отсек. Неужели ученые обманули меня, улетели?
    - Осторожнее, - донесся шепот из тьмы лаборатории.
    - Свети ровнее, - ответил раздраженно бас.
    Включился аварийный свет, красный, как глаза Миледи. Я растерянно осмотрел разгромленную лабораторию, валяющегося на полу Озерского. Герман в разорванном халате выключил фонарик. Новиков захлопнул дверцу электрощита, провернул в замке ключ, бегло взглянул на меня, бросил Герману:
    - Помогите коллеге, он истекает кровью.
    Техник и сам выглядел плохо: в ссадинах, волосы взлохмачены, при первых же шагах обозначилась хромота.
    - Что здесь произошло? - спросил я.
    - О, Боже! - воскликнул Герман.
    - Что там, профессор? - сердито произнес Новиков.
    - Излом... сбежал!
    Крышка усыпальницы монстра была поднята. Видимо, нарушилось электроснабжение, замки открылись, наркотик перестал поступать в организм...
    - Как давно нет света? - я попытался взять ситуацию под контроль.
    - Минут десять-пятнадцать, - нехотя ответил Новиков. - Тварь далеко не ушла.
    - Возможно, еще здесь.
    - Возможно...
    Новиков, Герман и я переглянулись. Техник поспешил в мастерскую. Герман присел около Озерского, разрезал халат, принялся бинтовать плечо. Рана стреляная, значит, бардак учинил не излом.
    - Бандиты, - тихо сказал Герман, сдерживая дрожь в голосе, - они забрали его. Я не хотел отдавать, но они начали стрелять, ломать, бить...
    - Я не понимаю.
    - Сердце Оазиса у них.
    Твою ж, Семецкий, мать! Тело словно подменили ватной куклой. В ушах зазвенело, как при контузии. Из-за спины беззвучно появился Новиков с "помпой" в руках. Его губы шевелились, но я не слышал ни слова.
    - Господин сталкер, вы нас слышите? - наконец, достучался до меня Герман.
    - А? Да...
    - Вы нам поможете? Мы должны продолжить исследования. От них зависит судьба человечества.
    Я поднял ладонь.
    - Стойте. Давайте по порядку. Кто тут был?
    - Ссултан со ссвоей ссворой, - зло просвистел Новиков.
    - Куда направились?
    - Да откуда нам знать! - Новиков взмахнул рукой и отвернулся, понурив голову.
    - Ну, а... лекарство? - я все еще надеялся на счастливый случай.
    - Все разнесли к чертям.
    - Извините, что так вышло, - промолвил Герман, в его глазах читалась искренность.
    Хотелось выть, плакать, кричать, орудовать кулаками, крушить. Я сел на пол. На меня смотрел Иисус с распятья. Такой же ничтожно мелкий и беззащитный, как и я, - песчинка необъятной Земли. Что Он может? За себя постоять и то не смог. Все это время внушал мне ложные надежды, вытягивал из передряг. Зачем? Без Люды, без Маши мне не жизнь. "Сильно угнетен я, Господи", - так говорится в этой бестолковой книжонке? Боже, если ты есть, наставь на путь истинный, яви знамение!
    - Неужто бросил ты меня, Господи? - прошептал я, забыв, что не один.
    - Простите, - обратился ко мне Герман, - вы в самом деле думаете, что Бог - это некий бородатый мужчина, создавший мир за шесть дней? В то, что он следит за всем и за каждым, охраняет или наказывает?
    Ох, уж эти интеллигенты. И при смерти готовы спорить на отвлеченные темы.
    - Что же думаете вы? - бесцветно произнес я.
    - Бог внутри нас! Его нельзя увидеть, потрогать. Это абстрактное понятие, как и добро, мораль. Бог - это все светлое, что может быть в человеке, что укрепляет его тягу к жизни. Бог - это гуманизм. Это воля, вера, надежда. Да, да, именно надежда заставляет нас обращаться к Богу и освещает путь, когда остальные фонари потухли.
    - Тогда во мне нет Бога. Больше нет. Сердце Оазиса было моей последней надеждой, а гуманизм, - я горько усмехнулся, вспомнив год в Чечне, - я - солдат.
    - Вы ошибаетесь, нет злых людей. Божья частичка заложена в каждом, только в ком-то она полыхает в полную силу, а в ком-то глубоко запрятана. Но она есть. В каждом.
    Я смотрел на крестик, свисавший с запястья, и видел... крестик. Фетиш. Далеко мы ушли от первобытного брата.
    "На Бога надейся, а сам не плошай", - вспомнились слова Медведя. "Как говорят у нас на Родине, где нет борьбы, там нет жизни", - наставительно как-то заметил Альт. "Нет ничего невозможного", - утверждал я, когда раскладывал карту канализационных сообщений близ "Норд-Оста". "Чичи хотят войны, они ее получат!" - зло восклицал я в осажденной школе, перезаряжая "калаш".
    Старший лейтенант Островский! Смирррно! Утри сопли, боец! Что мы имеем? Банда отморозков скрылась в неизвестном направлении. Кругом - заснеженная равнина. Значит, выследить будет несложно.
    - Сколько их было? - оживился я.
    Герман пожал плечами, Новиков сосчитал в уме и ответил:
    - Неизвестно. Я видел трех, но, думаю, были и снаружи. Охрану сняли быстро и без шума. Думаю, налетчиков было не меньше пяти.
    Я пересмотрел запасы патронов - по обойме на пистолет и автомат. Негусто, но должно хватить. Гораздо больше беспокоил низкий градус за стенами.
    - Мы хорошо заплатим, - заискивающе пообещал Герман.
    - Хорошо. Попытаюсь.
    - Тебе нужно оружие? - спросил Новиков. - Есть некоторый запас.
    - Патроны?
    Техник покосился на "феньку" и покачал головой со словами:
    - Не твой экземпляр. Могу продать гранаты.
    Ах, продать? Как же я мог забыть, что в Зоне только один Альтруист, по праву с большой буквы. Шиш вам, а не артефакт!
    - Спасибо, обойдусь, - сдержанно произнес я и направился к выходу.
    - Вы ведь вернетесь? - бросил вслед Герман.
    Бункер я покинул молча. Постоял какое-то время в герметизационном отсеке, чтобы привыкнуть к холоду, и вышел наружу.
    Тучи роняли хлопья снега. Ветер зло завывал, с остервенением швырял снег оземь. Череп пронзали ледяные иглы. Нет, какое там. Шилья!
    В такую холодину охрана лагеря вряд ли мучилась в одной резине. Я обошел бункер. У лестницы заметил кровавый развод, взметнувшийся кверху. Взобрался на крышу. Так и есть: под маскировочной сетью грудой свалены трупы в зеленых комбинезонах "Свободы".
    Я снял с одного из мертвецов противогаз и возликовал: лицо покрывала черная вязаная маска спецназовцев. Забирая ее, я уже чувствовал тепло, которое она могла подарить. Возможно, мне положено было ощущать себя мерзавцем, мародером, но я думал лишь об одном - согреться. Мертвому одежда ни к чему. Как и оружие.
    Порывшись в карманах "свободовцев", я приватизировал "Форт" с парой магазинов к нему и военный бинокль. Не забыл слить информацию с их КПК. Вдруг там тайники отмечены.
    В приподнятом настроении я спустился с крыши бункера и отыскал вереницу следов. Обычно сталкеры ходят по двое-трое, но здесь снег взрыхлило количество явно большее. С такого следа не собьешься, если не заметет.
    Я накинул на голову капюшон, но его тут же скинул ветер. Стихия разыгралась не на шутку. Видимость упала до метров десяти. Я запросто мог не заметить монстра или аномалию. Казалось, сама Зона гневалась на меня. Стоило усомниться в Боге, как Зона тут же обнаружила непокорную душу, словно я лишился Его щита. Оставалось надеяться, что мутанты, как и люди, не любят гулять в метель.
    Я подался вперед и ринулся навстречу ветру. Шел словно против течения, вдобавок на стекло налипал снег. Стиснув зубы и опустив голову, я пробивался на запад, ни на шаг не отклонялся от проторенной тропы. Если бандиты обошлись без сюрпризов, то они минуют и меня.
    Я быстро потерял счет времени. Не понимал, шел ли час или же всего лишь его четверть. Время точно растянулось. В тягостные минуты жизни мы с нетерпением ждем их окончания, чем только продлеваем муку.
    С удивлением я ступил на нечто твердое. Шаркнул ногой - обнажился рельс. Дальше громоздились сугробы, из которых выглядывало опаленное ржавчиной железо. Я тут уже был, когда направлялся с Альтом к заброшенной воинской части. Под снегом похоронены опрокинутые вагоны тепловоза, севернее, в сгущавшихся зарослях высился хлебозавод, а рядом с ним в деревьях затерялась база ОРСа, отдела рабочего снабжения. Именно к ней и вела уже плохо проглядываемая тропа. Я рассмотрел ее в бинокль и вычислил ангар, к которому она тянулась. Идти по дороге и дальше было опасно, на ней я, как на ладони. Свернул в лес.
    Непогода оказалась кстати. Часовых снаружи не выставили, гул ветра заглушал мое приближение, а метель укрывала от случайных взглядов в окна ангара. Главное, самому не заплутать. Дальше вытянутой руки предметы размывались, компас служил преданным советчиком. Несмотря на зимнюю белугу и форму под комбезом, я продрог до костей. Ветер пронизывал, как рентген. В деревьях, правда, он нападал не столь рьяно.
    Серая стена ангара возникла передо мной неожиданно. И слишком рано. Значит, не тот. Я обошел ангар, опираясь о стену, будто подзаборная пьянь. Миновал еще два таких же. Четвертый, если меня не обманывала память, был тем, что мне нужен. Через бинокль я попытался отыскать тропу, но ее замело. Окон в постройке не оказалось. Если и проводить разведку, то изнутри. Притвориться заблудшим сталкером? Головорезы могут застрелить, не выслушав. Вломиться и открыть огонь? Но ангар может оказаться пустым.
    Я машинально перекрестился, поцеловал крестик и, согнувшись, потрусил ко входу в ангар. У ворот остановился и прислушался. Выл ветер, шуршал о комбез снег. Ни голоса, ни смеха. Сюда ли мне?
    Осторожно, на сантим я приоткрыл воротину. Темноту изнутри подсвечивало янтарем - в глубине жгли костер. По спине пробежали мурашки. Всего несколько метров разделяли меня и банду Султана, меня и Сердце Оазиса.
    Вздрогнули гитарные струны, зашелестел тихий голос. Фортуна мне благоволила. Я расширил щель и заглянул в ангар. Вдоль стен стояли большие чаны. Свет исходил из второй комнаты. В ее дверном проеме виднелись чьи-то ноги у костра.
    Гуськом я вошел в ангар, аккуратно прикрыл створку ворот. Жаль, гранаты продал. Устроил бы сейчас веселье. Решил подкрасться ближе, к самой перегородке комнат.
    Гитара замолчала.
    - Ты ниче не слыхал? - встревожился один из шайки.
    - Ве-етер, - отозвались ему лениво.
    Я подождал немного. Музыка возобновилась, бандит тонко запел:
   
    - За нашу тяжелую с риском работу
    Мы сами себе выделяем награды.
    В могильниках спрятаны все недостачи,
    Где сколько всего, рассказать не могу.
    Пассив - миллиарды, ну что там, моя дача,
    Ну, полмиллиона - иголка в стогу.
    И пусть называют меня мародером,
    Здесь так поработать большая удача.
   
    Шаг за шагом я достиг спасительной стены. Вовремя. Песня вновь оборвалась.
    - По мне скрипит что-то, - не унимался первый бандит. - Мож тушканы?
    - Мля, да тут все скрипит, гляди того и развалится. Ветрюга знатный.
    - Все-таки пойду проверю.
    - Иди, иди. Если что, кричи.
    Я медленно снял с плеча автомат, нацелил на проход. Головорез появился в проеме двери, посветил фонариком на ворота, дальние углы.
    - Никого, - облегченно выдохнул, повернулся и зашаркал назад.
    Самое время для атаки. Бандит послужит прикрытием.
    Я возник за спиной головореза и всадил ему пулю в затылок. Прежде чем труп упал, выстрелил из-за его плеча в лоб первому попавшемуся на глаза. Забряцало оружие, бандиты вскочили с мест. Я отпрыгнул в сторону, перекатился, опрокинул стол. Доски затрещали под градом пуль. Чуть ли не на четвереньках я рванулся к другому столу: крепче, больше, почти во всю длину помещения.
    Дал очередь по ногам, топтавшимся перед костром. Двое упали, матерясь; дослал контрольные. Звякнула чека, в стену ударилась РГД. Отскочил, распластался по полу. Оглушило, на плечи осыпалась штукатурка. В ушах зазвенело. Никак не получалось сфокусировать взгляд. Ну, все. Сейчас убьют.
    На миг скользнуло перед глазами мокрое от слез лицо Люды, но этого хватило, чтобы встряхнуть мозг и заставить его соображать. Я поднял автомат над столом и вслепую разрядил "рожок". С обеих сторон ухнули гранаты. Я нырнул под стол. Обдало жаром, по пояснице будто молотом вломили, ребра заныли. Я уперся в пол, чтобы встать, но сверху точно набросили гробовую плиту.
    Жесткие пальцы сжали плечи и вытащили к огню. Потолок качался. Было бы неплохо, если бы он обрушился. Почему-то я был уверен, что выберусь, а бандитов придавит. В правом ухе тепло и мокро. Злосчастные ребра выли волком.
    Надо мной нависли двое в грязных темных плащах с капюшонами. Лицо одного наполовину скрывал черный выцветший платок, другой был лысым, с низким лбом, с злобными узкими глазенками и с выдающейся вперед нижней челюстью.
    - Ты кто такой? - хрипло спросил лысый и сплюнул.
    Перебирая пальцами по штанине, я наконец дотянулся до рукояти ножа.
    Бандит в маске ткнул меня в грудь дулом автомата с криком:
    - Че, не слышишь, че бугор спрашивает?
    - Оп-па, - удивился лысый, - так это же военный. СКАТ-9МЛ, если не ошибаюсь. Хороший костюмчик. Что же ты здесь забыл, военстал?
    - Султан, это за тобой, - догадался второй бандит. - Ты у нас судимый, разыскиваешься. Знал я, что из-за тебя пацанов покладут. Знал!
    - Топор, тебе моча в башку ударила?
    - Да из-за тебя, паскуды, Колоду порешили. Не быть тебе хозяином Зоны, не быть! Где еще ребят наберешь?
    - Замолкни, истеричка. Или совсем страх потерял?
    - Да ты на хрен никому не нужен. Сдохни!
    Топор отступил и выстрелил. Пули повисли перед Султаном и... звякнули об пол. Султан побагровел, сдавил горло бандита и приподнял его. Топор стоял на цыпочках, хрипел и изо всех сил старался не терять опоры под ногами. Пытался отнять от горла руку главаря, потом выпалил Султану в голову. Пуля волчком завертелась на месте и упала. Султан злорадно ухмыльнулся, в руке блеснул нож, брызнула кровь. Топор изумленно смотрел на вожака и рухнул, лишь только Султан разжал пальцы. Головорез торопливо силился зажать рану в брюхе, но сознание покидало его слишком быстро.
    - Сбрендил, - пренебрежительно бросил Султан и плюнул на труп.
    Пока бандиты выясняли отношения, я окончательно пришел в себя. Как только вожак мародеров повернулся ко мне, я всадил ему в живот нож. Хотел всадить. Клинок наткнулся на невидимую упругую преграду. Я надавил на рукоять обеими ладонями, но сталь продвинулась лишь малую толику.
    Султан захохотал и ударил прикладом "узи". Метил в висок, но я успел чуть отстраниться. Удар рассек бровь, я упал на бок, выронив нож.
    - Ну, что, вояка, отвоевался, - торжествовал Султан. - Я знаю, кто тебя послал. Ученые с Янова, не так ли?
    Я вытаращился на пояс Султана. К нему тянулась большая длиннопалая пятерня с грязными кривыми ногтями. Щелкнула пряжка - пояс с контейнерами тяжело ухнул. Султан побледнел, резко обернулся. Желтая пятерня обхватила его шею, свернула ее, будто курице, и отшвырнула бандита к столу.
    Между мной и костром стояла высокая тень, в силуэте которой угадывался излом. Глаза горели демоническим, желтым огнем. Уродливая пятерня метнулась ко мне, я перекатился - костлявые пальцы скребнули бетон. Излом снова попытался поймать меня - я подставил нож - мутант взвыл, затряс пронзенной ладонью, словно она горела. Я прыгнул к "узи" Султана, перевернулся на спину и опустошил магазин. Излом, терзаемый пулями, дергался, как тряпичная кукла на веревке, и кричал почти по-человечески. Патроны кончились, а излом еще стоял и сипел, харкая кровью.
    - Сссталкеррр, - выдохнул он просяще.
    Я вздрогнул. Тварь молила о пощаде?
    Излом зажал зубами рукоять ножа и со сдавленным стоном вытащил из ладони, выплюнул клинок, обнюхал рану, слизнул кровь. Беззлобно посмотрел на меня и принялся зализывать прокол. Как пес. Даже жалко стало. Одинокий, голодный, напуганный...
    Я тряхнул головой. Излом определенно лез в мозги. Нет, на сей раз не проведет.
    Мутант зашипел, оскалившись. Была бы с ним вторая, длинная, мощнейшая рука, он, несомненно, не преминул бы воспользоваться ею. Возможно, только благодаря Альту я и выжил.
    "Форт" забухал, размазывая обожженную физиономию до неузнаваемости. Когда грохот выстрелов заменили сухие щелчки, я опустил руку. Усталость накрыла пледом и потянула к полу, но мысль о Сердце Оазиса заставила встрепенуться.
    Я поднялся, забросил на плечо "феньку", вытер о спину излома нож и вернул его в кожаный чехол на бедре. Подобрал пояс Султана - под завязку набит артами. Интересный набор. Султан создал вокруг себя силовое поле. Излома оно не остановило, потому что мутант действовал аккуратно. Сила противодействия равна силе воздействия. Такую жемчужину я не мог оставить, даже если она изрядно фонила.
    Я надел пояс и обернулся к Султану. Тупо уставился на опрокинутый стол, разломанный взрывами надвое. Вожак бандитов исчез. Я слышал, как хрустнули его шейные позвонки! Неужели Сердце Оазиса способно возвращать с того света?
    Я бросился вон из ангара. Метель по-прежнему бушевала, издевательски смеялась надо мной, плевалась снегом. Не видать ни зги. Вдобавок глаз заливало кровью из рассеченной брови. Посмотрел под ноги. Вот он! Следы вели на север, в лес. Нет, урка, не уйдешь.
    Я напрочь забыл об аномалиях и мутантах. Бежал сломя голову. Нагнать, отобрать - мысли кнутом подстегали меня. Вскоре впереди замаячила спина Султана. Я припал на колено, зажмурил окровавленный глаз, приник к оптике, выждал немного и выстрелил. Промахнулся. В такую погоду на дальней дистанции попасть точно в цель мудрено. Все же я не оставил попыток и был вознагражден. Одна из пуль перебила хребет, толкнув бандита лицом в сугроб.
    Когда я настиг Султана, тот уже поднимался, кряхтя, постанывая и отплевывая набившийся в рот снег. Из спины выпрыгнула пуля, точно пружинка сработала. Увидеть подобную картину я ожидал, и все равно опешил. Султан поспешил использовать мое замешательство. Перед лицом мелькнул кулак и отскочил, как от батута. Султан ухнул и сжал вывихнутое плечо, поморщился, заметил свой пояс на мне и обреченно усмехнулся. Выпрямился, распростер руки в стороны и насмешливо воскликнул:
    - Давай, убей, если сможешь!
    Я заиграл желваками. Арта не видел. Видимо, под одеждой. Сорвать не получится. Собственно, зачем мне никчемная жизнь бандюка? Пусть подавится ею.
    Я взмахнул прикладом автомата - Султан снова повалился в сугроб. Обыскивая бандита, я нащупал на груди, под свитером, что-то твердое. На шее темнел шнурок. Я потянул за него и выудил сияющий изумрудом камень, охваченный пастью окаменелых растений.
    По телу пробежала дрожь. Ребра, бровь, ухо, палец на ноге зазудели. Усталость, слабость уходили. Я точно опьянел от переполнявших меня сил. "Хранит Господь простодушных. Я изнемог, и Он помог мне".
    Я сжал арт и резко дернул на себя - шнурок лопнул, голова Султана подскочила и плюхнулась обратно в снег. Я смотрел на Сердце Оазиса, как завороженный. Он казался маленьким зеленым солнцем. Светоч жизни... И он мой. Мой! Люда, только дождись!
    Я опустил арт в контейнер на моем поясе, места там хватало. В отличие от Султана я имел привычку сразу избавляться от хабара, чтобы лишний раз не подвергать свой организм испытанию на прочность. В свинцовой оградке или без нее арты ранят тело. Впрочем, с Сердцем Оазиса их негативного воздействия можно не опасаться.
    В меня словно батарейку вставили. Энергия так и просилась наружу. Не обращая внимания на метель, давящий в плечо ветер, проминающийся под ногами снег, я бежал: легко, без напряга. Я ощущал себя богом, бессмертным титаном. "Воронка" отрезвила: раскрутила и впечатала в ствол старого дуба.
    В себя я пришел быстро. Боль поспешно покидала тело. Слава Богу, на куски не разорвало. Тогда бы арт не помог.
    Я выбрался на железную дорогу и направился вдоль нее к станции. Сталкерская жизнь подходила к концу.
   
    - Врубай! - махнул ладонью Кремень и отнял взгляд от часов.
    Гаваец включил магнитофон. Из динамиков раздался агрономский голос Януковича. Все, как положено. Хоть звучала запись прошлого года, сталкеры слушали внимательно. Значение имел не смысл произносимых слов, а сам ритуал: в преддверие Нового года слушать президента. Как дома, в кругу семьи, в покое и тепле.
    Мы составили все столики в центр зала и получили один большой. В общих мисках поблескивала жиром нарезная колбаса, белели ломтики дырявого сыра, истекали соком кругляши лимона. Вскрытые консервы испускали рыбно-томатные ароматы. Главное блюдо, - конечно, картошка, она щекотала горячим паром ноздри, пробуждая зверский аппетит. Чистить ее никто не захотел, потому сварили в "мундире". Не обошлось и без "оливье", до того традиционного, что иностранцы причислили его к славянским блюдам наравне с пельменями и борщом. Посреди всей этой роскоши возвышались сопками бутылки "Калгановки" и "Зубровки".
    Мы с готовностью сжимали пока пустые стаканы. Локи, Шульга, Яр и техники стояли с бутылками шампанского, нацелив горлышки в потолок. Впервые все до единого на станции сняли маски и шлемы. Глаза сталкеров возбужденно блестели, губы едва заметно кривились в подобии улыбки. Не разучились улыбаться только Яр и Кардан.
    Янукович замолк. Забили колокола. Хлопнули пробки, зашипела пена.
    - Урррааа! - разом заорали мы, встали, с шумом отодвинув табуреты, и потянулись к разливающим шампанское.
    Грянул гимн Украины. Не сговариваясь, сталкеры-славяне грянули:
    - Союз нерушимый республик свободных...
    Кто не знал слов, просто стоял, приосанившись или приложив свободную руку к сердцу. Большая их часть приехала из Западной Европы, наши же братья-славяне перекрывали магнитофон. Гаваец убавил громкость записи.
    - Славься, Отечество, наше свободное, дружбы народов надежный оплот! - зычно гремели мы.
    Меня охватило чувство единства, все собравшиеся здесь казались монолитным кулаком, сокрушающим любые стены. Эмоции взяли вверх, и я сжал плечо Альта, чем вызвал цепную реакцию. Стоящие в круге побратались с соседом слева и закачались в такт музыки, расплескивая спиртное и не переставая петь. Иностранцы пугливо поглядывали на нас, но из круга не выходили, понимали священность действия. Некоторые тихо затянули гимн собственной страны.
    - Мы в битвах решаем судьбу поколений, мы к славе Отчизну свою поведем! - сотрясали воздух луженые глотки.
    Мутанты, наверное, обегали Янов стороной. Казалось, ворвись на станцию кровосос, и это не нарушило бы всеобщего исступления.
    Мы допели до конца.
    Гаваец выкрутил регулятор громкости на всю. Из динамиков с треском вырвался первый фейверк, после чего началась канонада. Мы осушили стаканы, стукнули донышками о столы.
    - На улицу! - крикнул Кардан. - На улицу!
    Гаваец бросился в свою лавку, техники - за ним. Вернулись с ящиком, наполненным яркими свертками. Сталкеры радостно завопили и хлынули наружу, забыв о подстерегающих во мраке опасностях и радиации. Азот с Карданом отбежали подальше, засуетились. Заискрилась первая ракета, со свистом взлетела к небу и с треском рассыпалась на ало-голубые крапинки. Сталкеры восторженно загудели. Среди звезд расцвели один за другим золотистые одуванчики. Их разогнала громадная змея, она завертелась, заглотила хвост и разлетелась на стаю бабочек. Мы ахнули. Сколько же денег потрачено! Такой шикарный салют военные непременно заметили бы и устроили бы на Янов облаву, если бы в это время не покачивались полупьяные за праздничными столами.
    По небу расплывались разноцветные кляксы. Сталкеры кричали, гоготали, весело перекликались. Звенели стаканы, скрипел под ногами снег. Вдохновенно выла Миледи.
    Когда запасы техников истощились, мы не спеша вернулись под крышу, к столу. Магнитофон лил песни из "Голубого огонька".
    - Как фейверк? - спросил Гаваец, и по его гордому виду я понял, кому мы обязаны шоу.
    Кремень, Медведь и Ведьмак по очереди крепко пожали торговцу руку. Локи, ходивший последние дни смурным, словно пробудился, подскочил к Гавайцу, воскликнул:
    - Дай пять, мэн!
    Шампанское прикончили враз, поэтому по второй разливали уже водку. Я боялся, что потеряю Сердце Оазиса, и после каждого стакана плотно закусывал. Других полное забвение вовсе не страшило, и вскоре над столом понеслись сталкерские байки и анекдоты, политические шутки и мечтательные разговоры о женщинах. Множество голосов, куча акцентов переплетались в нечто невообразимое. Я словно оказался на стройке Вавилонской башни.
    Альт тоже разговорился, подвергся ностальгии. Чувственно вспомнил первую встречу с Миледи, помешанного Ноя, случаи, когда Миледи выручала. Волчица смущенно прятала глаза.
    - Альт! - окликнул Гаваец. - Ты все упрекаешь меня, что я недостаточно забочусь о своей спасительнице. Помнишь псевдогиганта, которого вы завалили?
    Гаваец скрылся из виду. Грохнула об стену резко распахнутая дверь торговой лавки, и Гаваец медленно, обремененный пугающе огромной берцовой костью, подошел к столу.
    - Миледи! - позвал торговец и свистнул.
    Волчица припала на передние лапы, завиляла хвостом, жадно уставилась на кость и нетерпеливо гавкнула. Гаваец поднатужился и сбросил ношу под ноги. Миледи кинулась облизывать подарок.
    - Садист, - засмеялся Альт. - Она же не раскусит, только расстроишь.
    Миледи недовольно заурчала, завертелась. Как ни пристройся, кость зубами не обхватить. Волчица распалась на три, но и двойники не помогли. Сталкеры потешались над ними, делали ставки, насколько Миледи хватит терпения. В конце концов, Гаваец сжалился и распилил кость бензопилой. Волчица посмотрела на него с благодарностью и принялась лакать костный мозг.
    Пока Альт отвлекся на Гавайца с Миледи, я незаметно ускользнул к Кардану. Техник уже несколько месяцев не брал ни капли в рот, и теперь быстро наверстывал упущенное. Веселый и общительный по трезвости, подвыпивший Кардан и вовсе терял власть над языком. Это было мне на руку. Я хотел выведать у техника, как ему с Азотом удалось пройти сквозь кордоны незамеченными. Если они ходили за Славутич, то им пришлось перейти не только границу Зоны, но и украино-белорусскую, причем четырежды. К тому же по возвращении скрываться, верно, было намного сложнее, ведь они тащили с собой большую, пушистую елку. Их опыт мог оказаться полезным, ведь я тоже собирался отправиться за колючку.
    - О-о, Поп, кому как не тебе знать ответ? С Божьей помощью, брат, с Божьей помощью, - отшутился техник.
    - А если серьезно?
    - Серьезно? Если серьезно, то мы купили елку у одного чудака. Он растит собственный мини-заповедник. Симпатично, я тебе скажу: озерцо, кедры...
    - Допустим, - нетерпеливо прервал я, - но как вы добрались до этого человека?
    - Своим ходом. Как же еще? Опытные сталкеры знают много троп, о коих не ведают новички.
    Диалог не клеился. Видимо, Кардана недостаточно развезло. Я наполнил стакан и подал один технику, предложил:
    - За опыт?
    - За опыт!
    Полстопки я пролил на подбородок. Моя голова должна была оставаться яснее, чем у Кардана. Чтобы расположить техника к себе, я вспомнил Студента - прекрасный образец неопытного сталкера. Подробности о собственном участии в судьбе юноши я миновал. Кардан посмеялся над глупым мальчишкой и тоже поделился несколькими историями. Мы выпили за друзей, за молодость, за братство гамма-сапиенсов - так Кардан окрестил сталкеров. "Тут и крепость водки измеряется в рентгенах", - юморил техник. Когда он начал забываться, я ему якобы напомнил:
    - Так как, говоришь, кордоны прошли?
    - Дык эта-а... пере-прыгнули, - и техник прыснул со смеху.
    Я поморщился, памятуя о полете над Припятью, и сказал:
    - Я как-то прыгнул, еле кости собрал.
    - С "телепорта"? - удивился Кардан.
    - Нет, с "трамплина".
    Техник заржал и ударил меня по плечу.
    - Так за колючку можно портнуться? - продолжил я разговор.
    - Дык эта-а... есть полянка в Рыжем Лесу. Могу показать, все равно забудешь.
    Кардан достал КПК, с третьей попытки попал в пиктограмму карты Зоны. Я был много трезвее, чем думал Кардан, поэтому примерные координаты запомнил. Кардан с самодовольным видом вернул КПК в карман, обнял меня за плечи, притянул к себе и обдал щеку горячим перегаром, прошептав:
    - Только никому. С-секрет. Военная тайна. Угу?
    - Понял, понял. И куда вы прыгнули с этой поляны?
    - Дык эта-а... недалеко. В деревню. Чистую. В смысле, мирррный атом... там не с-свирепствует. Чистая девуш... деревушка.
    - А назад?
    - На зад? Что на зад? А, назад чрз лес, речку шли. От птрулей хрнились. "Телеп-порт" - не лифт. Катает в одну с-сторону.
    - А жаль. Ну, еще по одной? За знакомство.
    - Кардан, ну-ка, спой! - подошел Азот и всучил Кардану гитару.
    - О-о, сами напрсились.
    Пользуясь случаем, я улизнул от техников и поспешил записать в КПК координаты поляны. Секрет так взбудоражил, что я ощутил острую потребность в сигарете, а то и двух. Вышел на морозный воздух, закурил, задумался о завтрашнем дне. Я намеревался направиться в Славутич, связаться с Артемом и договориться с ним о встрече. Передам ему Сердце Оазиса и вернусь на базу. Пока я еще мог отбрехаться тяжелым ранением и продолжить службу. Если же уеду домой, то это будет самое что ни на есть дезертирство. Главное, выбраться из Зоны, что теперь не представляло труда.
    Я бросил окурок, нырнул в тепло. Кардан пел задушевно, но сбивчиво:
    - Зона! Ты, как суррровое чистил-ище люде-ей. Ты, как хррранилище за-загубленнных идее-ей.
    В конце концов Азот забрал гитару, дружески похлопывая горе-барда по плечу. Инструмент тут же перекочевал к Лоцману. Проводник побренчал, приноравливаясь к струнам, и зарубил словами. Именно зарубил. Слова падали гранитными плитами. Такими же тяжелыми, как те, из которых строили Саркофаг. О нем и пел Лоцман. Да так, что все притихли.
   
    - В Саркофаг не запрятать смелость,
    В Саркофаг не запрятать гордость
    Тех, кто честно работал дело,
    Не за рубль, не за чин, не за орден.
   
    Голос Лоцман имел. Как и слух. В финале проводник поставил жирную точку, столь ощутимую, что сталкеры несколько секунд молчали, а потом взорвались овациями.
    - Давай еще! - крикнул Гарик; засвистели, поддержали.
    Лоцман поднял руку вверх, сталкеры стихли. Замурлыкала гитара, полилась неспешно песня. На сей раз о любви и мучительной разлуке. Я слушал, а к горлу подступал ком, глаза заблестели от слез.
   
    - Но растают снега, и воскресну я вновь,
    Если дева моя пропоет заклинанье.
    Отпусти меня, ночь, ты мне душу не рви
    И во тьму не гони облик милой, желанной...
   
    У многих сталкеров на Большой Земле остались дорогие им люди. Когда Лоцман замолчал, я заметил множество влажных глаз, обращенных в невидимую даль. Неловкую минуту молчания разрядил Яр. Он кашлянул и воскликнул:
    - Браво, маэстро! Только не пристало нам в эту ночь грустить. Гаваец, сделай "Огонек" погромче. С Новым годом, братья! С Новым годом!
    - С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом! - вторили артисты из магнитофона под популярную мелодию из репертуара "Дискотеки "Авария".
    Взорвалась хлопушка, осыпав нас конфетти. Медведь заругался матом из-за бумажек в салате. Снова поднялся гомон, звон стаканов, смех.
    Праздничный стол хоть и превосходил будничный разнообразием блюд, опустел довольно быстро. Все-таки Янов прятался вдали от супермаркетов, а сталкеры не привыкли сорить деньгами. Застолье сменили играми. Сначала пробовали соревноваться в дартс, но количество выпитого не позволяло выделиться никому. Тогда Кремень заорал:
    - Айрмрейстлинг!
    И понеслась... Гаваец быстренько организовал тотализатор. Азарт и желание поиграть мускулами пробудились, считай, у каждого. Лишь Яр предпочел подшучивать над игроками.
    - Языку старость - не помеха, - усмехнулся Кремень. - Гаваец, а ты что чужие деньги считаешь? Давай-ка со мной силой мериться.
    - Не-ет, тут исход слишком предсказуем. Тут и Мессинг не нужен. Придется мне всю кассу вычистить, чтобы раздать выигрыши.
    Сталкеры засмеялись.
    - Дорогу! - прогудел Медведь и, расталкивая столпившихся у стола, пробился к Кремню. - Выбирай соперников по росту, брат.
    - Вот это уже интереснее! - воскликнул Гаваец. - Делайте ставки, господа!
    Схватка вышла интересной и напряженной. Победил Кремень. Вместе с ним до финала добрались я, Шульга и пара бывших подопечных подполковника: Булава и Краб. Не все дождались конца соревнований. Кто распластался по столу, благо, лицом не в "оливье", кто свалился под стол или забился в темный угол, подальше от шума.
    - Неславяне, - окрестил их Медведь, и сам же через пару минут отключился, выпустив из рук опустошенную бутылку деревенского самогона.
    Сигарет в эту ночь не жалели. Под потолком завис табачный туман. Миледи поначалу фыркала, потом спустилась в подвал. Альт покинул нас после того, как я проиграл Булаве.
    Веки слипались, голова клонилась к столу, но я держался до последнего. Страх утерять Сердце Оазиса не давал покоя. Утреннее напутствие Альта не забылось. Как только я начинал клевать носом, тут же вздрагивал и оглядывался, не крадется ли кто. Все-таки хмель одолел, на несколько минут я задремал. Пробудившись, со страхом заглянул в контейнер и с облегчением увидел зеленое сияние.
    Требовался свежий воздух. Я поднялся на ноги и с трудом удержал равновесие. По пути к выходу опирался на все, что попадалось под руку: столы, стулья, плечи, спины, стены. Наконец, вывалился наружу.
    Лицо обдало морозом. Вдалеке, над кордонами беззвучно вспыхивали редкие салюты. Блеклый глаз Луны отбрасывал на снег размытые тени. Тихо, только шум ветра где-то высоко-высоко.
    Я закурил. Когда от сигареты остался один фильтр, хмель почти выветрился. Зимний холод просочился под комбез. Я поежился и вернулся в относительно теплый вокзал. Не успел согреться, как сонливость вновь оседлала шею.
    Ноги сами понесли в подвал. В сон тянул не столько алкоголь, сколько накопившаяся за день усталость. В Зоне вообще быстро устаешь. Чем дольше в ней пребываешь, тем больше походишь на старика.
    Прежде чем лечь, я недоверчиво оглядел спящих. Бодрствующих не заметил. Перешагнул через пару тел и осторожно опустился на свободный матрас. Достал Сердце Оазиса из контейнера, поспешно засунул промеж комбеза и белуги. Пусть теперь попробуют отнять. Не полезут же в штаны. Не полезут? Эта бредовая мысль была последней. Я провалился в глубокий сон.
    Снились мне Дикарь с Медведем. Они отпускали остроты в адрес Бога и пытались забрать Сердце Оазиса. Встать я не мог. Как паралитик, лежал на спине и оборонялся лишь руками. Медведь распалился, выхватил нож и ударил им меня. Тут же сменились декорации. Я увидел Леху. Он лежал на мокром асфальте, под тугими струями ливня, с окровавленной груди стекала розовая вода. Вдали бежала тень убийцы.
    Я открыл глаза. Перед ними еще стоял призрачный образ мертвого друга, тоска по дому сжала сердце. Сердце Оазиса! В страхе я резко сел и захлопал по ногам. На пути к колену ладонь нащупала камень. Я облегченно выдохнул и упал на матрас. Сны - наши потаенные желания и страхи. В моем сне смешалось и то, и другое. Как только я достиг одной цели, подсознание подкинуло следующую, уже забытую: найти убийцу Лехи.
    В желудке заурчало, но вставать не хотелось. В голову точно кирпичей наклали. Во рту - пакость. В паху давило - придется все же пройтись.
    Я переложил Сердце Оазиса в контейнер, накинул на плечо автомат. В Зоне с оружием расставаться нельзя, даже если идешь справить нужду.
    Наверху, в зале шумел дождь, тарабанил по крыше и заслонявшему окна железу. Сталкеры лежали повсюду. Мало кому удалось удержаться за столом. Я шел словно сквозь поле битвы. У выхода стояли три бочки. Еще одну выкатил из лавки Гаваец.
    - О, здорово!
    - Ал-лоха, - выдавил торговец, поднимая бочку; оперся о нее, утер пот со лба.
    - Чего творишь?
    - Воду собираю. Где ее еще в Зоне возьмешь?
    - Уверен, что она не заражена?
    - Не учи ученого. Не бывает такого: где втянуло, там и отрыгнуло. Тучи ветром нагнало с Большой Земли. Помоги-ка лучше.
    - Погоди, отолью.
    Я приоткрыл воротину. Снаружи белым-бело. Конечно, откуда зимой взяться дождю? На Зону обрушился град.
    Я выскользнул за дверь. В спину забило дробью. Бегом я пустился до ближайшего вагона, запрыгнул внутрь, отошел в угол и с наслаждением "открыл шлюзы". Как ни странно, именно в такие минуты мир кажется прекрасным.
    Собачий лай быстро напомнил, где я. Незавидная смерть - быть застанным врасплох за этим делом.
    Я поспешил к Гавайцу. Вместе мы выставили бочки под град. Гаваец подобрал с пола пару штурмовых броников и сказал с улыбкой:
    - А я думаю, чего бочка такая тяжелая. Совсем забыл про них.
    - Кстати, у меня для тебя есть кое-что.
    Я показал "лунный свет". Больше я в нем не нуждался. Гаваец бросил на арт мимолетный взгляд, назвал цену и скрылся в лавке. Там он уложил бронежилеты, щелкнул замком двери и подошел к окну кассы.
    - Ну, давай свое добро.
    В зал вошел Альт, мученически простонал:
    - Гаваец, еды и воды. Огненной.
    - Аллоха! Друзья, на вас больно смотреть.
    Я почесал щетину и пробормотал:
    - Я б тоже не отказался чего-нибудь выпить.
    Мы с Альтом уселись за один стол. Пустовал он недолго. Подняли стаканы, я воскликнул:
    - С Новым годом!
    Альт схватился за голову, прошептал:
    - Потише. С Новым годом.
    Чокнулись, хлопнули, стукнули, закусили.
    - Что делать будешь? - спросил Альт.
    - В смысле?
    - Ученые не оправдали твоих надежд. Опять будешь неистово прочесывать аномалию за аномалией?
    - Нет, я покидаю Янов.
    Альт одарил меня проницательным взглядом, выдержал паузу и произнес:
    - Значит, все-таки нашел, что искал.
    Подумав, я кивнул.
    - И след бандитов ты не потерял, - констатировал сталкер.
    Я снова кивнул.
    - Ты должен вернуть артефакт ученым.
    - Позже, Альт. Верну, можешь быть уверен. Но позже.
    - Они работают над значимой проблемой.
    - И могут немного подождать. В отличие от меня. Ты ведь знаешь, Сердце Оазиса - моя соломинка. Как ты говорил, когда мы нашли чужой тайник? Что упало, то пропало?
    Альт скривил нос, закусил губу, сказал озадаченно:
    - Патовая ситуация. Новиков - мой друг. Если я буду молчать, я предам его. Ты, чертяга, тоже хороший человек. Сдать тебя - опять стать предателем.
    - Я же сказал: верну. Как только узнаю, что мои девочки здоровы.
    Мускулы на лице Альта дрогнули. Видимо, он вспомнил собственную семью.
    - Ладно, - решил он, - я верю тебе. У тебя честные глаза. Но как ты собрался доставить артефакт?
    - С твоей помощью, - пожал я плечами.
    - Рассказывай, - вздохнул Альт.
    Я поделился планом действий, в котором уготовил сталкеру роль проводника. Альт некоторое время осмысливал, потом спросил:
    - Сердце Оазиса - большой соблазн. Ты уверен в своем друге?
    - Если не преданность, то страх заставит его сделать то, о чем я попрошу. Я вернусь домой и найду его, где бы он ни был.
    - Что ж, дело твое. Я бы на твоем месте скрыл сущность посылки. Передай ему запечатанный контейнер и скажи, что внутри лекарство от рака, не более. Насколько я знаю, силу Сердца Оазиса можно ощутить, только дотронувшись до него. Сквозь свинец его излучение не проходит.
    - Верно. Султан носил его на шее, как амулет.
    - Когда выходим?
    - Как град кончится.
    Альт состроил кислую мину. Я его понимал. После бурной ночи хотелось только валяться на матрасе да спать, но с Сердцем Оазиса за пазухой задерживаться на Янове нельзя.
    Легкое постукивание по полу заставило нас отвлечься. К нам подошла Миледи. Вялая, будто тоже с перепоя. Обожралась, видать, объедков.
    - Миледи просит передышки, - невинно заметил Альт.
    - В пути отдохнете.
    - Злой ты, Поп, злой, - с деланной обидой сказал Альт и протянул Миледи кусочек колбасы - волчица с отвращением отвернулась.
    - Надо выводить вас отсюда, - засмеялся я, - не то закормят до смерти.
    Из восточного крыла выплыл, словно призрак, Локи. На него было жалко смотреть. Он причалил у кассы, тихо спросил, не осталось ли чего со вчерашнего. Гаваец выставил на прилавок полупустую бутылку "Зорек", банку консервов с прореженными рядами кильки и несколько надкусанных ломтей белого хлеба. Локи взглянул на торговца, как голодный щенок на мясника. Гаваец виновато пожал плечами, Локи горестно вздохнул и, лавируя между опрокинутыми стульями и спящими телами, сел за столик напротив нас.
    - Как мало порой человеку надо, - посочувствовал "свободовцу" Альт, - всего-то пыхнуть разок, и расцветет.
    Я и сам не отказался бы пыхнуть. Не дури, конечно. Обычных, убивающих лошадь. В пачке болталась последняя.
    - Надо бы подзакупиться, - рассудил я вслух.
    - Главное, воды натопить. Прочистим в пути. Кто знает, что нас ждет в Рыжем Лесу. Еду добудем в деревне.
 &nnbsp;  Град стихал. Дробь из яростной перешла в неуверенную, потом скромную, после чего умолкла. Гаваец запер свою каморку, позвал нас с Альтом на помощь, чтобы затащить бочки с улицы в зал. Покончив с работой, Альт наполнил градинами термос и спросил:
    - Гаваец, есть пластиковая бутылка?
    - У меня, как у того Плюшкина, все есть, - гордо заявил торговец.
    - Все мы, дети Союза, - плюшкины, - пробурчал я.
    Удивительно, но за бутылку Гаваец денег не взял. Наверное, посчитал ее как плату за помощь. К сожалению, за сигареты и еду пришлось раскошелиться.
    - Ну, готов? - обратился я к Альту.
    - Все при мне. Большого скарба не имею.
    - Тогда пошли.
    - Надолго? - словоохотливо поинтересовался торговец.
    - Прощай, Гаваец, - ответил я и протянул руку.
    Глаза торговца расширились, потом сузились, губы сжались.
    - Значит, на Большую Землю, - догадался Гаваец. - Понимаю, понимаю. Ну, давай, - хлопнули ладонями. - Как говорится, если что, заходи. Рад знакомству, Поп.
    - Уходите, - вяло промолвил Локи. - Если повстречаете кого из моих братьев, там, снаружи, пусть пришлют чего-нибудь веселенького. О'кей?
    - Договорились, - добродушно согласился я. - Остальных ждать не будем. Гаваец, передай им от меня пламенное "прощай". Можешь даже каждого поцеловать, - я игриво подмигнул.
    - Иди ты, - отмахнулся торговец.
    - Да иду, иду уже. Альт!
    Не так уж много я прожил на Янове, но покидал не без сожаления, прикипел к месту, к людям. Большинство сталкеров - хорошие ребята, только алчные до ужаса. Тем не менее за безделушку брата не продадут. Такие на Янове не приживаются. Мне еще предстояла долгая служба военсталом, но я сомневался, что смогу смотреть на сталкеров через оптику винтовки.
   
    До заветной поляны мы добрались без проблем. Я возлагал на Миледи большие надежды, и она не подвела. Мне бы такое чутье. Ходил бы по Зоне, как у себя дома.
    На полянке ничего необычного мы не обнаружили. Сколько ни вглядывались, сколько ни светили фонарем, перламутрового шара не нашли. Я уж засомневался в твердости памяти, когда Альт присел на пенек отдохнуть. Присел и... исчез. Миледи тревожно тявкнула и бросилась обнюхивать корягу. Я же ликовал. Нашел! Поднял обломок сухой ветки и швырнул на пень. Хворостина пропала еще в воздухе. Я свистнул Миледи и шагнул в "телепорт".
    Мир выцвел в идеально белое ничто. На краткий миг. Потом краски вернулись, и я оказался около замерзшего озера. Неподалеку, под плакучей ивой сидел Альт, без противогаза и с довольной физиономией. Сзади гавкнула Миледи, стрелой подлетела к сталкеру и принялась вилять хвостом да лизать Альту лицо.
    - Ну, все, все, хватит, - добродушно отбивался сталкер.
    - Где это мы? - спросил я, оглядываясь. - Похоже на городской парк.
    - Или сад графской усадьбы, - иронично заметил Альт. - Ну что, последуем по дороге из желтого кирпича?
    - Тут нет такой...
    - Поп, ты не читал "Волшебника Изумрудного города"?
    - У меня было несчастное детство.
    Дорогу нашли. Кирпичом там и не пахло, но от снега кто-то очистил. Над тропой по обеим сторонам возвышались кедры. Они-то мне и напомнили, что Кардан говорил о заповеднике в деревне. Значит, мы попали, куда надо.
    Аллея привела к калитке, от которой было рукой подать до маленького кирпичного домика. Не успел я шагнуть во двор, как из будки у крыльца к нам рванулась немецкая овчарка. Благо, цепи не хватило. За малым. Хрипя и лая, псина упрямо тянулась ко мне, встав на задние лапы. Миледи зарычала и распалась натрое.
    - Нельзя! - крикнул Альт. - Фу!
    Волчица нехотя развеяла астралов.
    Дверь дома отворилась, появился седой бородатый старик с берданкой.
    - Едрить-колотить, кого нелегкая принесла? - возмутился он. - Альфа, молчать! А ну молчать, кому сказал! Ух! - дед замахнулся ружьем, и овчарка отпрянула к конуре.
    - Доброго дня, отец! - приветствовал я.
    - Мир вашему дому, - дружелюбно вторил Альт и заслонил собой Миледи.
    - Кто такие? Что в парке моем... Погоди-ка, - дед оглядел нас с ног до головы, заострил внимание на сумках, в которые мы упрятали противогазы. - А, сталкеры. Что вам, как медом намазано?
    - Извини, отец, за беспокойство, - начал я как можно вежливее, - есть ли у тебя телефон?
    - Есть, как же без него. Помирать скоро, надо будет труповозку вызывать. Сам не позаботишься о себе, так до паводков пролежишь.
    Я немного опешил от таких подробностей. Выручил Альт:
    - Мы ищем крова на несколько дней. Можем ли надеяться на вашу доброту, ди адэ?
    - От полиции бежите?
    - Никак нет, - ответил я. - Мне очень надо встретиться с одним человеком, а дождаться его негде.
    - Хорошо, заходите. Предупреждаю: красть у меня нечего.
    - Ну что ты, отец? Как можно?
    - Можно, в наш век все можно, - дед повесил ружье на плечо, но тут же снова ухватился за ствол. - Кого это вы там прячете?
    - Это моя собака, - сказал Альт. - Она безобидная, не бойтесь.
    "Совсем ангел", - с сарказмом подумал я, вспоминая битву с химерой.
    - В дом она не войдет, - отрезал старик. - Вон, в сарай - пожалуйста, в дом не пущу.
    Овчарка поддержала хозяина коротким "гав". Глаза ее блестели, как у маньяка, увидевшего одинокую девочку.
    Альт посмотрел на Миледи, виновато развел руки. Волчица жалобно проурчала, опустив морду.
    - И многие знают про телепорт? - спросил дед. - Как часто гостей ждать?
    - Уж чего не знаем, того не знаем, - пожал я плечами.
    - Ну, ладно. Меня Иваном зовут, а вас...
    - Меня...
    - Захаром. Племяш мой из Москвы. А ты, - дед кивнул на Альта, - Асланом будешь, закадычным другом Захара. Моя скотина уж как год издохла, так что сарай пустует. Загоняйте свою собаку да бегом переодеваться, пока никто не увидел.
    Мы было двинулись во двор, но овчарка снова кинулась нам навстречу.
    - Сидеть! - старик так гаркнул, что сели и овчарка, и Миледи. - То-то же, - усмехнулся дед Иван и огладил бороду.
    Расторопность хозяина объяснилась в доме. Зал пестрел картинами, которые мог нарисовать только человек, побывавший в Зоне. Кистью правила рука мастера. Я - не ценитель искусства, но на ту мазню невольно загляделся.
    - Его звали Маляр, - скорбно сказал дед Иван.
    Я обернулся: в глазах старика читалась нестерпимая тоска по ушедшему.
   
    Как же я обрадовался голосу Артема! Точно фронтового товарища встретил. Умей плакать, прослезился бы. Нахлынули воспоминания из прошлой жизни. Да, из прошлой. Все, что было до Зоны, казалось отдельной жизнью, в которую уже не верилось. Через трубку из родной дали до меня донесся нежный запах прохладных ладошек Люды, щека дернулась от неожиданно ощутимого соприкосновения с мягкой щекой Машки, пахнущей парным молоком и детским шампунем. Перед глазами встали серые неприметные улочки Брянска. Никогда не думал, что буду по ним скучать.
    Артем еле дозвался до меня. Я провел по лицу ладонью, смел с него ностальгические переживания.
    - Тёмыч, нужна твоя помощь.
    Я по-военному быстро ввел друга в курс дела: есть лекарство для Люды, жду в Белоруссии, в Гдене, поспеши. Артем начал задавать много лишних вопросов, я не ответил ни на один.
    - Тём, потом, при встрече. Выезжай, жду.
    - Совсем ничего не расскажешь?
    - Как Люда?
    Молчание.
    - Держится, - по интонации я понял, что жене совсем плохо.
    - А Машка?
    - Машка всех нас переживет, - оживился Артем.
    - Андрейка присматривает за ними?
    - Его жена. Он работает.
    - Ну и ладненько, - вздохнул я. - Крепко жму воображаемую лапу, жду в гости. Давай.
    - Постой...
    Я повесил трубку, иначе разговор затянулся бы надолго. Стоял, не шевелясь, несколько минут. Ничего не видел, кроме Люды, прокручивал раз за разом наше прощание друг с другом. Только бы дождалась...
   
    До чего же хороша русская баня! Особенно после долгих скитаний и лишений. Я самозабвенно тер мочалкой и пемзой свою заскорузлую шкуру, с удовольствием отмечая на ней темные катышки. Грязь из распаренной кожи вымывалась, выдиралась, выскребалась. Казалось, радиация въелась в нее, и я пытался добраться до каждой поры. Глядя на меня, наверное, можно было подумать, что я хочу сбросить кожу.
    Как же давно я мечтал хорошенько помыться! Даже на агропромовской базе в моем распоряжении был лишь быстрый душ с теплой, а то и вовсе ледяной водой. Когда дед Иван, морща нос, сообщил, что на задворках стоит баня, я почувствовал себя миллионером. Ох, как я хлестал березовым веником Альта! Заставил вспомнить всех прародителей до пятого колена. Сталкер потом пытался отыграться, но я только довольно кряхтел.
    Вернулся в дом точно новым человеком. Груз последних дней слетел с плеч. Я упал на диван в зале и с интересом присоединился к просмотру вечерних новостей. На время проживания в деревне дед Иван выделил мне и Альту вещи из собственного гардероба. Старые, тертые, не по размеру, но чистые. Я был доволен, что кот, объевшийся сметаны. Неприятное - большую стирку - отложил на завтра.
    Когда минуло десять вечера, дед Иван скомандовал отбой. Предупредил, что встает рано, поэтому нам лучше лечь сейчас. Под его излишним руководством разложили в зале диван - получилась полуторная кровать. Сытый, вымытый, в тепле и в почти мягкой почти постели - не Рай, конечно, но где-то на пути к нему.
    Альт раздеваться не стал. Он привык спать в готовности разом вскочить и скрыться или принять бой. От комфорта он тоже отвык, потому лег на полу. Дед Иван покричал немного, но понял, что бесполезно и гостю в самом деле так удобнее.
    Спал я плохо. Раньше все тревоги отметало спиртное, теперь же они навалились на меня скопом. Сердце билось учащенно, а мои девочки виделись слишком ярко, словно наяву. Непрестанно представлялась встреча с Артемом: то так, то эдак. Вдруг не приедет? Вдруг арт возьмет, а по дороге что случится? Вдруг, вдруг...
    Утром я поднялся с больной головой и дурными глазами. Позавтракал прихваченным с Янова и засобирался в магазин за продуктами. Дед Иван тут же отговорил:
    - Пьянь какая прицепится, лучше я сам. Да и любопытные понабегут. Новое лицо у нас не часто встречается.
    - Рано или поздно все равно узнают, что живешь не один.
    - Ко мне никто не ходит. Разве Кузьмич когда на бутылку попросит. А зимой тем более все по домам сидят. Одни алики чкаются. Что им мороз, когда водка греет?
    - Все равно узнают. Для одного многовато тут покупать.
    - А, быть может, я на неделю запасаюсь. Старому ходить по сугробам несподручно. А узнают, так иттить их так.
    Я поскреб заросшую скулу, махнул и отсчитал старику деньги. Может, правда, нам с Альтом было лучше не светиться, хотя кого можно опасаться в Богом забытой Гдени, я не представлял.
    По словам деда Ивана, сосчитать жителей деревни хватило б пальцев рук. С крыльца поверх забора я разглядел как относительно свежие аккуратные домики из белого кирпича, так и приземистые бревенчатые. Как узнал позже, многие пустовали. После развала СССР Гдень оказалась в буфере между украинским загранпостом и белорусским. Получилось так, что имевшие родственников за речкой, по закону были обязаны совершить целую одиссею, когда по сути до родных рукой подать. Одна женщина даже отсидела год в колонии за незаконное пересечение украинской границы.
    Уже в девяностые годы школу и прочие административные здания деревни начали разбирать по кирпичику, растаскивать по дворам. Малочисленные дети учились в соседнем селе Комарин, а после Второго Взрыва Гдень покинули последние молодые семьи. С тех пор перестала заезжать и автолавка. Старикам приходилось шаг за шагом пробивать в снегу тропу к магазину. Или платить за то мужикам, охочим до выпивки. Улицы деревни молчали, иногда слышались пьяные крики и только. Зимой старики старались из дома лишний раз носа не высовывать. Сидели в тепле, в ожидании смерти. Мертвецов находили не сразу. Одна бабка в прошлом году пролежала ползимы. Когда морозы спали и снег начал таять, люди стали чаще видеть друг друга. Тут-то и заметили: кого-то не хватает. Хату вскрыли, а там смердит, как в могиле. Главное, все ценное вычищено. Значит, кто-то знал, что бабка померла и не сказал.
    Дед Иван все иконы предусмотрительно сдал в областной краеведческий музей. Оставил одну, маленькую, чтобы молиться. Думал, и картины сына продать, да больно тяжко с ними было расставаться. Дед часто останавливался перед ними и подолгу смотрел невидящим взором. Маляр, как я и подумал, ходил в Зону не раз. Его прельщала дикость Зоны, манили ее загадки, опасности. В Зону его толкала не нужда, как большинство охотников за артами, - авантюризм. Маляр стремился к захватывающим приключениям. Как в любимых им книгах. Остроту и яркость впечатлений переводил на холст. Дед Иван не раз старался образумить сына, но тот не слушал и вроде бы даже обдумывал роман о Зоне. К сожалению, романтикам и мечтателям в Зоне не место. Однажды Маляр из ходки не вернулся. Дед Иван до сих пор не знал, что стало с сыном. Надеялся от нас что услышать, но нам оставалось только отрицательно качать головами. На самом деле Альт знал, чем закончилась судьба Маляра: его загрызли псевдопсы. Сталкер рассказал мне об этом ночью, шепотом, пожалел старика.
    Гдень напоминала место, где я родился, где малым проводил летние каникулы, потому я знал, чем могу помочь старику. Не хотелось быть обузой. Себя мы с Альтом кормили за свой счет, сами готовили, убирали в доме, топили, кормили овчарку. Альфа перестала на нас лаять и принимала за своих уже на второй день. О Миледи беспокоился Альт, я по волчице не скучал, хоть и былая неприязнь к ней прошла. Альт же мог просидеть с ней в сарае полдня.
    Свободное время я проводил у телевизора. Что показывали, значения не имело. У голубого экрана время текло быстрее, да голова забивалась чем-нибудь отвлеченным. Иначе начиналась хандра. Я мысленно подгонял Артема. Мне часто чудился скрип калитки. Я мигом оказывался у окна и, конечно, никого не видел. Порою мое состояние можно было смело называть лихорадочным. Во снах каждую ночь видел и семью, и Артема, и Леху, и Сердце Оазиса. Арт хранил у сердца, как Султан. Комбезы, оружие и прочие артефакты мы с Альтом спрятали на чердаке. Вор лезть туда не додумался бы, а дед Иван не смог бы по старости лет.
    Приезд Артема помню, как сейчас. Он стоял, как мне грезилось тысячу раз: в распахнутой калитке, немного растерянный, в черной куртке - "аляске", с откинутым капюшоном, в камуфляжных штанах "серый камыш" и утепленных начищенных до блеска берцах. Коротко стриженный, гладко выбритый, одетый в новенькое и чистенькое он составлял со мной, бородатым, с воспаленными глазами, в блеклой висевшей мешком байковой рубахе и линялых спортивных штанах, резкий контраст.
    - Вадик? - удивился Альт и оглядел меня с головы до пят.
    - Тёмка. Тёмыч!
    Я распахнул объятия, слетел с крыльца и сгреб друга в охапку, крепко сжал руку, выдохнул:
    - Рад видеть.
    - И я... - неуверенно выдавил Артем, рассматривая мое осунувшееся, заросшее лицо. - Что стряслось?
    - Идем в дом. Холодно. Чаем напою.
    - Чей это дом? Как ты тут оказался?
    - Идем, идем, внутри все расскажу.
    Ведя Артема в хату, я норовил его потрогать: то по плечу похлопаю, то на спину надавлю легонько, пропуская вперед, то колкие волосы на затылке потреплю. Не верилось, что вот он, Тёма, не видение, а живой, во плоти.
    Дед Иван лежал тогда у себя в спальне. Услышав незнакомый голос, крикнул:
    - Захар, кто там?
    - Друг приехал. Наконец-то.
    Дед Иван зашаркал тапками, шел встречать гостя. Альт, наоборот, поспешил покинуть дом. Сталкер по-прежнему не хотел ничего знать обо мне, а мой разговор с Артемом предполагал много лишней информации. Альт холодно поздоровался с Артемом, бросил мне:
    - Поп, ты знаешь, где меня искать.
    Я кивнул. Альт шел к Миледи. Больше некуда.
    - Захар, Поп... - смешался Артем. - Почему они тебя так называют?
    - Так вот ты каков, дружок, - появился на кухне дед Иван, - Захар замаялся тебя ждать. Ну, садись чай пить. Или, быть может, голоден? Меня Иваном зовут.
    - Здравствуй, отец! Я - Артем. Надеюсь, Захар вам не сильно докучал?
    - Что ты. Мне одному скучно, а тут целых два гостя. Помощника. Не знаю, как без них буду обходиться, - засмеялся старик. - К хорошему привыкаешь быстро.
    - Да ты тут, гляжу, обжился, - шепнул мне Артем.
    - Захар, что стоишь? Ставь чайник.
    Дед Иван по-командирски раздавал инструкции, где что взять и как накрыть стол. Вскоре наши чашки дымились земляничным ароматом, и мы втроем уселись у окна, за маленьким столом.
    - Ну, рассказывай, - произнес Артем тоном, выражавшим полную готовность долго и внимательно слушать.
    Тёмыч угадал. В двух словах объясниться не удалось. Я начал с операции в Припяти и закончил "прыжком" в Гдень. Конечно, сталкерские будни подробно не описывал, останавливался только на самом главном. Артем хмурился, вскидывал брови, морщился, почесывал шею. К концу рассказа плотно сжал губы да еще рукой прикрыл, будто с трудом сдерживал рвущиеся наружу вопросы. Дед Иван тоже слушал с интересом и все охал, качал головой, когда мне доставалось от Зоны.
    - Ясно, - задумчиво сказал Артем. - Значит, артефакт нашел. С чего взял, что он поможет? Испытания ведь не прошел. Артефакты радиоактивны. Не станет ли Люде хуже?
    Про универсальность Сердца Оазиса я распространяться не стал, про испытания на собственной шкуре - тоже. Другу доверял, но ведь он мог случайно сболтнуть кому об арте и подвергнуть себя опасности. На вопросы не ответил, вышел с кухни, пообещав скоро вернуться. На днях я выпросил у деда Ивана старую шкатулку. Когда-то в ней хранились немногочисленные украшения хозяйки этого дома. Туда я и положил Сердце Оазиса. Зажег свечу - подсвечник всегда стоял на столе-книжке в зале на случай отключения электричества - и запечатал воском замочек.
    - Ты что там колдуешь? - спросил из кухни Артем, наверное, учуял запах плавленого воска.
    - Сейчас, сейчас. Уже иду.
    Я потушил свечу, перешел в кухню и протянул шкатулку Артему.
    - Вот, возьми.
    Артем оглядел шкатулку, удивленно промычал, заметил:
    - Даже опечатал. Не доверяешь что ли?
    - В поезде всякие люди шатаются. Гляди в оба. Содержимое этой шкатулки мне дороже жизни.
    - Не волнуйся, доставлю в целости и сохранности. Надеюсь, не выгонишь на улицу прямо сейчас. Честно говоря, сюда не так-то просто добраться.
    - Что ты говоришь? Конечно, оставайся. Аслан все равно спит на полу, а я потеснюсь. Отец, ты ж не против?
    - Нехай, - махнул старик. - Имей в виду: автобус ходит к нам раз в неделю.
    - Что? - в один голос воскликнули я с Артемом.
    Старик пожал плечами и невозмутимо продолжил:
    - Раньше два было да школьный ходил. После Второго Взрыва один рейсовый да и то раз на неделе. Да вы не пугайтесь. Емельяна попрошу, свезет до Комарина за бутылку.
    - Спасибо, отец, - выдохнул я с облегчением.
    - А сам-то куда подашься? - поинтересовался Артем.
    - Вернусь на базу.
    Артем озадаченно провел ладонью по стриженному затылку, будто решал, сказать мне что-то или промолчать.
    - Думаешь, не стоит? - насторожился я.
    - Да уж не знаю, не сочтут ли они тебя за дезертира... Да дело даже не в этом.
    - А в чем?
    - Ну... Короче, нашли мы убийцу Лехи.
    Я вскочил опрокинув табурет, замер в ожидании продолжения.
    - Спокойнее, - попросил дед Иван. - Сядь, Захар, сядь.
    Я поднял табурет и сел.
    - Кляксой зовут, - продолжал Артем. - Раскололи мы его, выяснили, кто заказал. В общем, тут он засел, заказчик. Известен как Куцый. Имеет тесные связи с криминальным миром как в России, так и в Украине. Занимается куплей-продажей артефактов, оружия, психотропных веществ. Нас в Зону не пустят, украинские менты в его ловле не заинтересованы. К тому же, возможно, у Куцего там имеются свои люди, иначе его давно бы выгнали из запрещенной зоны.
    - Хочешь, чтобы я нашел его? А дальше что?
    - Задержи, мы тебя выгородим. Я шефу уже подавал идею, чтобы сделать из тебя тайного агента. Тут и отмажешься, почему так долго не возвращался на базу. Выполнял задание Родины, и все тут. Ну, может, подержат тебя немного под арестом, а потом вылетишь в Москву.
    - На словах всегда легко. Что ж, Альт, думаю, знает, где искать этого Куцего.
    - Альт? Какой Альт?
    Я махнул рукой и сказал раздраженно:
    - А... Какая разница: Аслан, Альт...
    Артем посмотрел на меня с недоумением и... с жалостью. Бедный Вадик, совсем спятил.
   
    Я вошел в сарай. В ноздри ударили запахи древесины, прелого сена и мочи. Под низким потолком тускло светил фонарь в железной рубашке.
    - Альт?
    - Я тут, - донеслось из-за низкого загона, должно быть, раньше в нем жила свинья.
    Я обошел обрешетку. Миледи спала на куче тряпья. Альт сидел на соломе, обвязывал кусок оргалита бечевкой. Рядом лежали еще три таких же лепестка, обкрученных посередине веревкой, с выпущенными наверх петлями. На коленях сталкера покоилась пила.
    - Что мастеришь? - поинтересовался я.
    - Снегоступы. Дешево и сердито. Гляди, - Альт вдел стопу в петли, поболтал ею - снегоступ держался крепко.
    - Как говорится, готовь сани летом, - усмехнулся я. - Молоток, пригодятся.
    - Ты со мной?
    Я вздохнул, сел напротив Альта и ответил серьезно:
    - Зависит от тебя.
    Альт вопрошающе посмотрел на меня.
    - Я думал, ехать с Артемом до Комарина, - начал я издалека, - а там на чем-нибудь до южной границы Зоны. Так оно и безопаснее и быстрее.
    - Но твой друг изменил план.
    - Именно. Он видел по новостям, что кого-то из чинов, по ходу Бурнова, уличили в сговоре со скупщиком хабара. Взяточника сместили, а новый глава взялся за исполнение обязанностей с завидным рвением. Теперь юго-восток охраняется значительно лучше, окраины постоянно прочесывают военсталы. В общем, опять переться через полЗоны.
    - Когда имеешь дело с Зоной, короткий путь обычно приводит к смерти. Но ты ведь можешь сдаться военным. Отбился, мол, от стаи, заплутал. Зачем тебе пересекать колючку нелегально?
    - Я не все сказал. Ты знаешь Куцего?
    - Торговца? Знаю. Зачем он тебе?
    Я замешкался. Артем советовал не говорить Альту правду. Как никак, он - сталкер.
    - Я... Мне нужно с ним поболтать.
    Альт не отводил пристального взгляда, похоже, учуял, что я недоговариваю.
    - Думается, вы с ним будете не чай пить, - произнес Альт.
    - В общем... эх, думаю, ты поймешь. Дело такое, что я должен арестовать Куцего.
    - Ох, Поп, ты меня под монастырь подведешь! Предлагаешь мне снова предать своих братьев?
    - Не предать, а помочь правосудию. Куцый убил моего друга.
    На лице сталкера дернулись мускулы. Уже спокойно он промолвил:
    - Никто из сталкеров нам спасибо не скажет.
    - Разве не ты говорил, что среди них нет братьев, никому нельзя верить?
    - За меня говорил излом, - я услышал нотку раздражения.
    - Но слова-то выросли из подготовленной почвы.
    - Всех преступников не переловишь, а Куцый в Зоне полезен.
    - Альт, он убил моего друга!
    - Значит, твой друг был далеко не святой. Надо крепко насолить Куцему, чтобы он тебя заказал.
    - Такие люди, как Куцый, должны сидеть, - сказал я, нажимая на каждое слово.
    Взгляд Альта сосредоточенно блуждал по полу.
    - Поп, скажи честно: ты хочешь арестовать Куцего или убить, то бишь отомстить за друга?
    - Альт, я - не убийца, я - полицейский.
    Альт посмотрел мне в глаза, кивнул, словно увидел в них то, что ожидал, и заявил решительно:
    - Я отведу тебя к торговцу.
   
    Встали, как только небо начало сереть. Альт весь завтрак молчал и прислушивался ко двору, не скулит ли Миледи. Меня на разговоры тоже не тянуло. Если удастся отправить Артема в Комарин, я с Альтом и Миледи отправлюсь в Зону сегодня же. Альта подобная мысль радовала, я же не хотел снова прощаться с мягким ложем, подогретой на газу домашней пищей, чувством безопасности, с телевизором, в конце концов.
    После завтрака Альт ушел кормить Альфу и Миледи. Я с Артемом под предводительством деда Ивана выдвинулся договариваться с неким Емельяном.
    Дороги в Гдени не чистили, поэтому мы торили тропу сами. Слава Богу, сильных снегопадов не было. Снег доставал до щиколоток, а деревня оказалась небольшой.
    Емельян, конечно, еще спал. Стучали долго. Хозяин дома вышел, как был: в трусах и майке, с всклокоченными волосами. Посмотрел на нас ошалело, увидел знакомое лицо, улыбнулся ему, вскинул руку в приветственном жесте и воскликнул:
    - Привет, Иваныч! Чего в такую рань пришел?
    - Ты бы лучше оделся, -&nbsnbsp;посоветовал дед Иван. - Дело к тебе есть. Машина на ходу?
    Емельян окинул взглядом меня и Артема, кажется, смекнул, чего от него хотят и запротестовал:
    - Не-не-не, не могу. Пил я. А если менты остановят? Да и час какой, петух, наверное, еще не кричал.
    Дед Иван толкнул меня локтем в бок.
    - На две бутылки вина дам, - громко сказал я, старик предупредил, что здесь в ходу.
    Емельян облизал губы и сдался:
    - А, ладно. Кого везти?
    Я кивнул на Артема.
    - Сейчас выйду, - пообещал Емельян и хлопнул дверью.
    - Мог бы и в дом пригласить, - пробурчал Артем.
    Ждали минут десять. Начала закрадываться мысль, что над нами жестоко пошутили. Может, Емельян заперся и дрыхнет дальше?
    Я толкнул дверь, она легко поддалась.
    - Ты только это, не очень грубо, - попросил дед Иван.
    Я вошел в дом. Пахло хвоей, табаком и застоявшейся едой. Емельян сидел на кухне, в свитере и штанах, с сигаретой в руке. На столе стояли влажный стакан и полупустая чекушка красного вина. Выбор в местном магазине был невелик. Даже спиртного.
    - Друг, не уснул?
    Емельян вздрогнул, посмотрел, как на марсианина, и часто закивал:
    - Да-да, помню. Собирался с мыслями. Записку жене черкану.
    - А пил зачем?
    - Так чтоб руки не тряслись. Человека ж везти, а я с похмелья.
    Логика железная. Прямо боязно стало, доедет ли Артем. Я вышел во двор, тяжело вздохнул и спросил деда Ивана:
    - Отец, а других автовладельцев нет?
    - Есть, да только не согласится он сейчас ехать. Да и потом куда больше запросит за услугу.
    - Что он, совсем плох? - догадался Артем. - Так я сам поведу. Пусть на заднем посапывает.
    Емельян вывалился из дома и крикнул:
    - По коням!
    Его синий "жигуленок" стоял под навесом. Завелся раза с третьего. Емельян хотел сесть за руль, но Артем положил ему руку на плечо и предложил:
    - Мужик, давай я, а? А ты дорогу подскажешь, если что.
    - Ну-у-у... - задумался Емельян, - давай. Только не гони сильно. Сколько стажа?
    Я едва сдержал улыбку.
    - С люльки, - ответил Артем. - Садись уже.
    Емельян завалился на заднее сиденье. Артем обернулся ко мне.
    - Ну, брат, давай лапу. Не горюй тут, под пули не подставляйся.
    - Ты посылку Люде отдай лично в руки.
    - Естественно.
    - Она поймет, как ею воспользоваться. Когда станет ненужной, пусть перешлет в Красное. Там наблюдательный пункт, за погодой в Зоне смотрят, выбросы предугадывают. Оттуда вертолетом посылку доставят мне, на какой бы я базе ни был.
    Все это я уже говорил ранее, но меня охватил страх, что Артем что-нибудь забудет или перепутает.
    - Ладно, ладно, не беспокойся. Все будет в ажуре, - с улыбкой заверил Артем. - Ты, главное, себя береги, а мы тебя там, в Брянске, дождемся.
    - Помнишь я тебе об ученых рассказывал?
    - Профессор Зельский...
    - Озерский.
    - Ах, да, и Герман. Ну?
    - Найдешь их и перешлешь посылку им, если со мной что случится.
    - Типун тебе на язык! Даже не думай смыться из этой жизни.
    - Озерский и Герман, - твердо произнес я.
    - Хорошо. Озерский и Герман. Записал, зарубил на носу.
    - Ну, давай.
    Мы еще раз пожали руки. Артем хлопнул меня по плечу, бросил:
    - Не вешай нос. Пробьемся, - и подмигнул. - Бывай, отец, - обратился к деду Ивану. - Спасибо за приют. Здоровья тебе.
    - Счастливого пути, дружок!
    Артем сел в машину, с усмешкой кивнул назад: Емельян уже спал.
   
   
    "Осторожно, мины!" - прочел я на желтой табличке с черепом и скрещенными костями. Вот это да! Когда успели? Или мне ведомы не все тонкости охраны Зоны? Вот так завел, Сусанин.
    С трассы мы сошли, так как немного погодя наткнулись бы на КПП. Их расположение я знал назубок, а вот о минных полях не слышал. Может, новый комчасти постарался? Нет, должно быть, до зимы минировали: снег не тронут. Или... возможно, табличка - просто огородное пугало для сталкеров.
    - Одевай, - сказал Альт и бросил под ноги снегоступы.
    Если в снег не проваливаться, то и на мину не нарвешься. На всякий случай Альт скомандовал Миледи "пси". Волчица выпустила вперед астралов. Следуя указаниям Альта и его пальца, двойники Миледи проскакали участок до колючки туда и обратно. Снег был рыхлым и не выдерживал даже их веса. Астралы прыгали, как дельфины, взметая серебристые тучи.
    До ограждения мы дошли благополучно и уже с насмешливой улыбкой встретили надпись все с тем же черепом: "220 вольт". Астралы проверили - никакого тока, как я и думал. Новая метла по-новому метет. Заместитель Бурнова хитер, но русский мужик везде пролезет.
    Проволоку обкусили. На стометровке наследили так, что погранцам и собаки не помогли бы. Больше всех, конечно, постарались астралы. Они такие петли Мебиуса накрутили... Истинную тропу я присыпал табаком, пожертвовал несколькими сигаретами.
    Зона встретила нас недружелюбно. Налетела, бешено завывая, пыталась вытолкнуть назад, но мы упрямо продвигались вперед. Открытые пространства пытались проходить как можно быстрее, в перелесках темп сбавляли. Ветер не желал утихать, пронизывал насквозь и вскоре стал сечь мокрым снегом. "Погода нелетная", - злорадно подумал я, стуча зубами. До этого мне постоянно чудился гул вертушки. Я опасался, что наш прорыв заметят быстро, но до реки дошли без всяких признаков преследования.
    Сильные морозы еще не вдарили, поэтому мы не решились переходить Припять по льду. Продвигаясь на юг вдоль берега, вышли к мосту. Сняли снегоступы и ступили на аллею фонарных столбов.
    На середине моста мы услышали звук мотора. Откуда он доносился, сообразили не сразу. Только когда на реке появился катер на воздушной подушке. Не сговариваясь, упали ниц. Альт прижал Миледи к себе и стиснул ладонью пасть, чтобы волчица по неразумности не выдала нас. Лежали долго. Руки закоченели, под комбезом танцевали мурашки. Я слушал нарастающий зуд мотора и молил Бога, чтобы военные не вздумали проверить мост. Всевышний услышал. Или же нам просто повезло.
    За мостом деревья постепенно уступили место лозняку, осоке и прочим болотным травам. Снег под ногами разъезжался, мешаясь с грязью, хрустел тонкий лед. Со всех сторон обступили желтые, с загнутыми коричневыми кончиками стебли камыша. Лужицы растянулись в озерца и каналы.
    Взойдя на небольшой холм, я увидел поразительную картину. Затон был усеян ржавыми трупами сухогрузов, барж, яхт, катеров и полусгнившими лодками. Я словно оказался героем Беляева, отчего захотелось повернуть вспять, до того, как на нас обрушатся аборигены и другие неприятности.
    - Здесь мы и встретились, - с теплотой вспомнил Альт и потрепал Миледи за ухом. - Не против, если мы заглянем к моему старому другу? - обратился сталкер ко мне.
    - Если ты не собираешься здесь ночевать...
    - Не беспокойся. Мы всего лишь немного задержимся.
    Друг Альта - Ной - жил в дырявой барже. Внутрь вела хлипкая деревянная дверь. Такую я ожидал бы увидеть в хижине, но никак не в борту корабля. Прежде чем войти, Альт виновато предупредил:
    - Ты бы отошел в сторону. Ной имеет дурную привычку палить из ружья, а потом спрашивать, кто пожаловал.
    - Оригина-ал...
    Альт резко дернул дверь на себя и отскочил ко мне. Повисла тишина.
    - Спит? - предположил я.
    Озадаченный Альт осторожно заглянул вовнутрь.
    - Никого, - удивился он.
    В трюме стояла буржуйка. Холодная. Рядом висел гамак, под ним валялись плесневелые объедки и тушканьи черепки.
    - Видимо, он нашел более теплое местечко, - сказал я.
    - Или посчитал холода за наступление Зоны. Он постоянно пророчил, что Зона сметет нас волной мутантов.
    - В Гдене меня посещали схожие мысли.
    Я словил на себе вопросительный взгляд Альта и пояснил:
    - Через "телепорт" в Рыжем Лесу ведь может просочиться какой-нибудь упырь или химера. Представляешь, сколько будет жертв? Если же Зона разумна, как ты утверждаешь и как я сам порою верю, то на Большую Землю может хлынуть целая армия мутантов.
    - Брось, не так уж их много. И они не бессмертны. К тому же ты не можешь закрыть портал. Так зачем держать его в голове?
    Я не ответил. Думаю, Альту не понравились бы мои слова. Закрыть портал я действительно не мог, но рассказать о нем руководству, содействовать в организации его или гденьского парка охраны было в моих силах.
    Миледи жалобно проскулила. До того волчица нюхала подстилку около буржуйки, теперь же с немым вопросом уставилась на хозяина. Альт пожал плечами, Миледи продолжила обнюхивать убежище Ноя. Наверное, не верила, что ее матери здесь нет. Запах-то остался.
    - Не получилась радостная встреча, - вздохнул Альт, почесывая затылок. - Ну, хоть согрелись немного.
    Сталкер хотел выйти, но застыл на пороге. Прикрыл дверь, оставив лишь щелочку, и задрал голову. В небе тарахтела вертушка.
    - Обозревают, - произнес Альт.
    Честно, был порыв выскочить из баржи, заорать, замахать руками: здесь я, здесь. Короткая передышка в Гдени напомнила, чего лишила Зона, обострила неприятие ее враждебной атмосферы. Осточертело чувствовать себя изгоем, затравленным зверем, окруженным капканами.
    Слава Богу, я быстро взял себя в руки. Я обещал Артему найти Куцего, а из казармы до торговца не дотянуться. Если только не повезет участвовать в зачистке Терехов.
    Вертолет улетел в сторону Чернобыля. Альт бросил через плечо:
    - Идем.
    Мы продирались сквозь заросли камыша медленно, постоянно прислушивались, нет ли посторонних звуков. Желтые стебли вымахали в человеческий рост и приходилось надеяться только на слух.
    У одного из сухогрузов мы задержались. Альт тщательно осмотрел его в бинокль и растерянно пробормотал:
    - Странно. Как вымерли.
    Оказалось, еще пару месяцев назад там находился лагерь сталкеров. Вроде того, что я видел на Янове. Безжизненность затона доказывала серьезность намерений нового начальства.
    Наконец, камыш расступился, земля отвердела, впереди вздыбились чернобыльские дома. Поминая Припять, я напрягся еще больше, но город миновали быстро. Углубляться не стали, опасаясь встречи с военными. Пересекли аппендикс, по окраине вышли к заброшенной усадьбе и двинулись на юго-запад.
    Мертвым Городом, пожалуй, стоило бы назвать Чернобыль, а не Припять. Хоть мы пребывали в нем крайне мало, я успел заметить большую разницу между городами Зоны. В Припяти не было времени ощутить гнетущую пустоту домов и улиц. Все внимание и мысли уводились в одну степь: как не угодить в аномалию или лапы мутанта. Чернобыль громогласно молчал. Лишь ветер порой завоет. Пустота била по глазам сильнее и потому, что природа в городе еще не властвовала в полную силу. Чернобыль покинули значительно позднее Припяти, всего лет шесть назад, после Второго Взрыва.
    После тихого, как склеп, Чернобыля мы снова боролись со злым ветром, давили снегоступами порошу. Идти по автотрассе Альт категорически отказывался. Я сомневался, что в такую непогоду патрули высунутся из дежурок, но сталкер упирал на опыт. К счастью, вскоре нас укрыл лес. В затишье онемевшая кожа начала отходить, покалывать. Превратившаяся в седого старца Миледи отряхнулась и вернула себе прежний облик.
    - Залесье, - известил Альт.
    Село оправдывало свое название. Лес поглотил его так, что с трассы и не увидать. Летом тут, наверное, и с полсотни метров не разглядишь дома. От некоторых вовсе остались только печи да замшелые заборы. Уцелевшие же демонстрировали человеческий цинизм: подверглись полному разграблению. Мародеры даже половицы повыдергивали.
    Сельские дороги едва угадывались, но Альт ориентировался прекрасно. Шел он уверенно, но почему-то не туда, куда следовало бы. Я посмотрел на компас, на карту в КПК и спросил:
    - Куда ты ведешь нас?
    - К местной школе. Слова твоего друга натолкнули меня на мысль, что неплохо было бы пополнить боеприпасы. К тому же на мосту я заметил камеру.
    - Камеру?! Почему ты молчал?
    - Чтобы ты не отреагировал вот так, как сейчас. Пусть думают, что мы не в курсе, тогда и сами будут действовать без спешки.
    - Думаешь, тот вертолет...
    - Искал конкретно нас.
    - Плохи дела.
    - Не вешай нос. Никто из ваших не знает Зону так хорошо, как я.
    Школа Залесья оказалась длинным бледно-желтым зданием с круглым чердачным окном. Всевозможные входы и лазы милиция плотно заколотила досками.
    - Эти люди, наверное, и днем жгут лампы, а суп хлебают вилкой, - проворчал сталкер.
    - Может, они думали о мутантах.
    - А что это меняет? Ничего ценного, кроме моего тайника, внутри нет.
    Альт вооружился ножом, загнал лезвие под доску, поближе к гвоздю и рванул, как рычагом. С натужным скрипом доска чуть отошла.
    - Так-то ты долго будешь мучиться, - сказал я, качая головой.
    Пришлось помочь. Немного попотели, но окошко вскрыли.
    Альт включил налобный фонарь, пошерстил лучом темный коридор.
    - Вроде чисто, - тихо произнес сталкер и запрыгнул внутрь.
    Миледи протестующее гавкнула. Альт перегнулся через подоконник, бросил ироничное "как же без тебя" и втащил волчицу в здание. Я следовать за ними не спешил. Негостеприимная тьма в Зоне часто сопровождалась проблемами посерьезней. С другой стороны Альту могла понадобиться моя помощь. Я тяжко вздохнул и нехотя полез в окно.
    Первым делом включил фонарь и осмотрел потолок, нет ли мочал, пускающих жгучий пух, что слюни. Дыхание с шумом вырывалось из клапанов противогаза, и я боялся не услышать за ним, как сзади крадется мутант. Сердце и то забилось осторожнее. Даже мусор под ногами скрипел с опаской.
    Мы прошли в учебный класс. Альт попросил:
    - Посмотри за коридором.
    Я сел на парту напротив входа. В дверях стоять опаснее: пока смотришь в одну сторону, тебя цапнут с другой.
    Сталкер копался в учительском столе, рядом любознательно вилась Миледи. Я скучающе оглядел развешанные по стенам совковые плакаты, призывающие к труду и прилежной учебе, задержался на шкафике с поделками и игрушками, серыми от пыли. Куклы, казалось, следили за нами и чуть двигались, готовые сорваться с полок. Особенно жутко смотрелся голый однорукий карапуз с перекошенными глазами.
    Я тряхнул головой, матеря себя за впечатлительность, и перевел взгляд на дверь. Соцерзание пустой тьмы разбудило фантазию, даже слух начал обманываться. Мерещилось какое-то зудение, потрескивание. Или то Альт гундел под нос и шуршал листами?.. Нервы тк взыграли, что в брови снова проснулся зуд. В коридоре посветлело, в черноту влилось голубое свечение, оно усиливалось, как и гул, до боли знакомый. Так гудят высоковольтные провода.
    Я вскочил на ноги и наставил дуло "феньки" на дверной проем. К нам определенно что-то приближалось.
    Альт заметил мой переполох и тоже уставился на дверь. "Калаш" медленно перекочевал с плеча в руки. Миледи ощетинилась и зарычала. Альт сдавил ей пасть и приставил палец к губам.
    В класс вплыла шаровая молния. Я никогда ее не видел, поэтому не могу ручаться за сходство. Шар напоминал Теслу, но для нее был слишком медлителен. Сгусток энергии двигался вслепую. Я застыл в нерешительности: есть ли смысл в стрельбе? Альт "калаш" опустил, значит, разумнее выжидать.
    Феномен тоже не шевелился, висел в воздухе, словно осматривался. Выпустил несколько электрических жгутиков, точно ощупывая пространство вокруг себя, вспыхнул дугами. По мне пробежали мурашки. Воздух насытился током, волоски на теле встали дыбом. Я едва дышал, ждал, как загнанная мышь в норке, а феномен не торопился улетать. Наверное, я слишком резко выдохнул, потому что в ту же секунду электрический шар дернулся ко мне. Мышцы сжало, задергало. Я с трудом удерживал себя на месте. В голове зашумело, к горлу подступила тошнота, и комната плавно закачалась.
    "Господи, ты мой щит, моя ограда, сохрани нам жизнь", - мысленно взмолил я. "Я умру? - на меня с испугом смотрела Люда. - Вадик, я умру?" Сердце защемило. Из-за угла прихожей выглянуло пухленькое личико Машки, любопытное и непонятливое.
    - Поп. Поп!
    Альт тряс меня за плечо. Миледи стояла в дверях, с безумными глазами принюхивалась к сильному запаху озона. Со стен коридора убегал холодный свет.
    - В порядке? - спросил Альт, дышал он часто, руки подрагивали.
    Я неуверенно кивнул, выдавил хрипло:
    - Выпить бы.
    Тело горело, как после марафона. Белуга липла к потной коже. В голове - туман.
    - Выбираемся? - прошептал сталкер.
    - Ну, если ты недостаточно подзарядился, можем остаться.
    - Мозги словно на сковороду положили.
    - Что это было?
    - Полтергейст. Так это называют в Зоне. На самом деле, возможно, очередная аномалия. При нем двигаться нельзя. И шуметь. Если снова встретится - замри.
    - Это я понял. Старался даже не дышать.
    Альт выглянул в коридор, тихо сказал:
    - Полтергейста не видно, но он где-то рядом. Здание небольшое. Идем на цыпочках, без резких движений.
    - Миледи сама, как полтергейст, - заметил я, шерсть волчицы до сих пор не улеглась, то и дело пускала искру.
    Альт обхватил волчью морду ладонью и потянул за собой. Шаг за шагом вернулись ко вскрытому окну и буквально вывалились наружу. В коридоре затрещало, полтергейст искал источник шума. Мы поспешили убраться как можно дальше от школы.
    - Говоришь, военные - дураки? - с сарказмом бросил я.
    - Хочешь сказать, они нарочно заперли полтергейста?
    - Возможно. Такая штука запросто может незаметно покинуть пределы Зоны, не считаешь?
    - Предлагаешь заколотить окно?
    - Думаю, для этого надо несколько больше, чем мы имеем.
    Пока мы были в школе, тучи опустились, значительно стемнело. Лес приобрел зловещий вид. Я заметил, как радиация скрючила, перекрутила, вывернула ветви деревьев. Избушки смотрели глазами упырей, я кожей чувствовал их плотоядное желание заглотить меня. Каждый шорох за спиной или над головой воспринимался остро.
    - Может, выйдем на дорогу? - сумрак и плохой обзор раздражали.
    - На нас объявлена охота, забыл? В Черевачах передохнем.
    Желание задержаться в следующей деревне отпало, как только я ее увидел. Она немногим отличалась от Залесья, и, кто знает, сколько утаивала полтергейстов и прочих детей Зоны. Как потом оказалось, опасался я не зря. Где-то в центре села мы услышали гурманное хрюканье и возню. Миледи отреагировала, как обычно: замерла и обнажила клыки. Хрюканье доносилось из-за дома с обвалившимся углом. Видимо, вепри что-то выкапывали в огороде или же лакомились мертвечиной.
    Альт воздел палец, описал им круг, мол, поворачиваем назад. Слава Богу, ветер дул в нашу сторону. Кабаны чуют человека за полкилометра, да и слух у них отменный. Мы крадучись зашагали по собственным следам. Не успели и трех метров ступить, как сзади протяжно завизжал свин. Он смотрел на нас налитыми кровью глазами, жесткая шерсть на загривке топорщилась иглами, под обожженной радиацией кожей взбугрились мышцы. Вепрь снова завизжал, будто призывал сородичей на помощь, и понесся на нас.
    Мы с Альтом быстро высвободили ноги из петель снегоступов и рассыпались в стороны. Миледи ощерилась и бросила навстречу хряку астралов. Свин разбросал их клыками и едва не задел Миледи. В последнюю секунду волчица успела отскочить.
    - Миледи, ко мне! - закричал Альт.
    Волчица не послушалась, гордость не позволяла спасаться бегством, когда бой уже начат. Миледи выпустила новых астралов. Двойники вцепились в толстую шкуру разворачивающегося свина. Один запрыгнул вепрю на спину и хватил за холку - хлынула кровь.
    Между тем на нас неслись еще два свина. Альт открыл огонь. Я припал на колено, приник к оптике, словил межглазье вепря в перекрестье прицела и выстрелил. Свин споткнулся и взрыл мордой снег на добрых пять метров. Еще немного, и его клыки коснулись бы меня.
    Альту повезло меньше. "Калаш" не остановил вепря. Сталкер едва успел откатиться в сторону. Вепри, как и носороги, не могли резко поворачивать. Они выбирали траекторию и неслись, точно паровоз, выставив вперед длинные клыки. Так и этот пронесся мимо, ломая вставший на пути косой заборчик.
    У Миледи тоже никак не получалось одолеть противника. На ее вепре не было живого места. Астралы непрестанно сменяли друг друга, наносили рану и погибали от клыков разъяренного кабана. Победа была не за горами. Свин потерял много крови и с трудом держался на ногах.
    Я поспешил на помощь к Альту. Вепрь заходил на очередной таран.
    - Бей по ногам! - крикнул я.
    "Фенька" с "калашом" загремели в один голос. Пули перебили кости, и свин завалился. Альт подошел к хрипящему животному и выпустил контрольный.
    Миледи подбежала к сталкеру с окровавленной пастью. Ее глаза пылали огнем.
    - Плохая собака! - сердито воскликнул Альт. - Почему не слушаешься? Плохая!
    Волчица прижала уши и завиляла хвостом.
    - Прощение просишь? То-то же.
    - Альт, у нас гости, - заметил я.
    Со стороны моста бежала группа военных. Наверное, услышали пальбу.
    Альт прошипел что-то на своем языке и не целясь пустил в солдат очередь. Это их чуть задержало, но и вызвало ответный огонь. Мы быстро вкинулись в снегоступы и поворотили на запад.
    - Быстрее, в лес! - бросил Альт. - Только бы до речки добраться.
    Пули прошипели над головой, ударились позади в снег. Нам кричали вслед, наверное, приказывали остановиться, сдаться.
    Как только мы покинули Черевачи с ее протоптанными дорогами, военные стали быстро отставать. Снегоступы оказывали неоценимую помощь. Через полчаса мы не слышали даже эха криков солдат.
    Наконец, впереди блеснула льдистая полоса реки Уж. Альт ей несказанно обрадовался. Почему, я понял после того, как мы перешли на другой берег. Уж не сохранил наших следов! Снег остался девственно чистым. В ответ на мои округленные глаза, Альт сказал:
    - Тут недоброе место. Сталкеры стараются обходить его стороной. Легко заблудиться и аномалий полно неизученных. Даже "Сварог" их не определяет.
    - То есть ты завел нас из огня да в полымя?
    - Не трусь, я с Зоной на "ты".
    Над лесом затарахтела вертушка - военные взялись за нас серьезно. Зимой лес просматривается хорошо. Альт знал это не хуже меня. Мы встретились взглядами. Думаю, они выражали одно: влипли, что делать? Миледи тоже немного растерялась, не понимала, отчего мы остолбенели. Она вопрошающе проскулила, чем подвигла Альта на рискованную идею.
    - Миледи, пси! - скомандовал сталкер. - Поп, падай. Притворимся мертвыми.
    Альт распластался на снегу и приказал волчице:
    - Тащи!
    Я начинал догадываться, что задумал сталкер. Опустился рядом и закрыл глаза. Холодный снег запустил под комбез холодные жгутики, пустив по телу волну мурашек. Над ухом зашумел нос астрала Миледи. Настоящая, понукаемая Альтом, ухватила сталкера за ворот и потащила. Сверху вполне походило на то, что нас загрызли псевдопсы. Только бы военные не открыли по ним огонь, ведь и нас заденут.
    Вертолет завис над нами. Мне хотелось сжаться, истончиться в ниточку. Я молил Бога, чтобы Он оградил нас от пуль, замылил глаза стрелкам или сделал что-нибудь, но только бы не покинул. Пронесло. Может, военные пуль пожалели, может, ненависть к сталкерам пересилила ненависть к Зоне. Не удивлюсь, если кто из служивых пожелал собачкам приятного аппетита. Так или иначе, мы остались живы и могли больше не опасаться преследования.
    Альт все же решил пока не выходить к дороге, продвигаться лесом на запад, держаться наиболее густых участков. Вертушку мы слышали раза три, думаю, на ближних дорогах так же сновали патрульные машины. Для порядка военные бегло просматривали местность на случай, если мы просочились в Зону не одни. На прочесывание леса людей им скорее всего не хватало. Впрочем, военсталы с милицией никогда особо не рвались рисковать жизнями из-за парочки-другой авантюристов, которых скорее всего не сегодня-завтра убьет Зона.
    Мы шли без остановок. Альт ни в какую не соглашался дать нам передышку. От разгоряченных тел поднимался пар. Мучила жажда, пробуждался голод, хотелось курить. Миледи тоже изрядно устала. Видимо, материализация астралов и управление ими требовало много сил. В схватке с вепрями Миледи выложилась на полную, но печальные глаза волчицы не поколебали сталкера.
    - Доберемся до Иловницы, там и устроим привал на каком-нибудь чердаке или в подвале, - говорил он. - Так безопаснее. Не убежим, так спрячемся.
    - Думаешь, военные все еще ищут нас?
    - Не нас, других. И непонятно, когда успокоятся.
    Уж вился, как вены на руке, и при каждой встрече преподносил нам сюрприз за сюрпризом. Благо, Альт все его ловушки знал и замечал их вовремя.
    - Смотри: это "зеркало смерти", - учил сталкер. - Видишь, везде лед снегом прикрыт, а здесь чисто, еще и серебрится, будто его полировали.
    Чтоб лучше запомнилось, Альт решил продемонстрировать, чем аномалия опасна. Сорвал с росшей на берегу ивы ветку и опустил ее в "зеркало". Лед пропустил ее, словно кисель, а вот назад сталкер вытащил лишь ту часть, что осталась над аномалией. Я невольно перекрестился и спросил:
    - Кислота?
    Альт пожал плечами и ответил:
    - Что-то вроде черной дыры.
    Я поежился. Блистающий овал казался живым, хищником, затаившимся в ожидании добычи. Как удав, завораживал, притягивал, точно серебро - сороку.
    Альт хлопнул меня по груди, призывая следовать дальше. Я вздрогнул, словно цепи скинул. С опаской покосился на "зеркало", такое красивое и... К черту его, к черту! Широким шагом я догнал сталкера с Миледи и больше не оборачивался.
    Следующий переход через реку меня чуть не убил. Не успел я ступить на лед, как в бровь впились иглы, а корка льда осыпалась. Если бы Альт не ухватил меня за пояс, я бы провалился в темный водоворот, дышащий затхлой сыростью. Меня забило мелкой дрожью, но я постарался скрыть испуг, вроде бы удачно. Вперед сталкера с тех пор не лез и внимательно следил за его шагами, чтобы повторить их точь-в-точь. Миледи тоже шла боязливо, поджав хвост.
    Обход нашли не сразу. Альт проверял путь сучком, постукивал по льду. Пропасти возникали мгновенно. Мы сделали немалый крюк, прежде чем достигли другого берега. Если бы не снег, я бы покрыл землю поцелуями.
    Когда впереди вновь засветилась полоска льда, я обреченно простонал. В этот раз Зона сжалилась над нами и дала подсказку. На льду лежали убитые выбросом вороны, но одна из них зависла в воздухе.
    - "Пузырь", - пояснил сталкер. - С охотой вбирает, но ничто не выпускает. В том числе и арты. Они появляются внутри, сверкающие всеми цветами радуги. Горе тому, кто позарится на их блеск.
    Наконец, мы пересекли реку, как заверил Альт, в последний раз. Нас окружила дубовая роща, под ноги упала тонкая, что жгут, тропинка, над которой любознательно склонился фонарный столб. Видимо, неподалеку располагалось поселение. Это могло значить скорый привал или очередную встречу с военными.
    Дорожка привела к площадке, окруженной рядами низких скамей, изъеденных жуками.
    - А это еще что за амфитеатр? - удивился я.
    - Об этом могут рассказать только те, кто здесь отдыхал.
    - Отдыхал?
    - До аварии тут был пионер-лагерь.
    Действительно, чуть дальше из зарослей проступили двухэтажные корпуса. Плитка на них выцвела, местами осыпалась, открыв взору белый кирпич. То и дело встречались забавные изваяния: то морская волна вздыбится из кустов, то проступит черным пятном морда не то осла, не то лошади. У осевших, рассыпающихся беседок изогнулся на шесту дельфин. Особенно поразили черепаха с восседающим на ней львенком. Да, те самые, из советского мультика, доброго и мелодичного, каких ныне не делают. Несмотря на мороз, львенок с черепахой излучали тепло, подобно маленькому солнцу. Самым ярким истуканом оказался синий двухголовый монстр с красным гребнем от головы до кончика хвоста - то ли дракон, то ли василиск.
    Сказочное место... Машке понравилось бы, если бы лагерь сохранился в первозданном виде. Не сравнить с игровой площадкой в детском саду: качели, пара скамей да врытые в землю покрышки. Казалось, вот-вот услышишь веселые визги и крики ребятни, но кругом стояли только руины, отчего накрывало тоской.
    - Полюбовался? Давай на выход, - в голосе Альта я услышал улыбку. В Зоне слух заострился, ведь в большинстве случаев лицо собеседника скрывал противогаз. Теперь я улавливал интонации и по ним безошибочно угадывал выражение лица.
    - Где же здесь выход?
    - Все тебе покажи да расскажи, - усмехнулся сталкер.
    Миледи зарычала. Мы с Альтом вмиг ощетинились стволами. Никого. Но шрам на брови задергало... Я растерянно оглядывал сосны, но не замечал ни малейшего движения. Миледи восприняла боеготовность наших стволов как поддержку и бросилась на неведомого противника. Альт окрикнул ее - бесполезно.
    - Глупая волчица, Аллах мне свидетель, - возмутился Альт, - разве ты не знаешь, что змею убивают из-за жала?
    Мы помчались за Миледи. Впереди проступил свинцовым пятном пруд. Незамерзший. После чудес на реке Уж меня ничто не удивляло. У водоема возвышалось причудливое дерево: словно дева раздвинула ноги. К нему-то и спешила Миледи. Наскочила на ствол, встала на задние лапы и, глухо рыча, замерла, уставившись в крону. Сверху отвечали шипением и утробным урчанием. На ветвях дыбились кошки! Как и все мутанты Зоны, лысые, лишь на мордочках топорщились клоки шерсти. Странно, что волчица так остро реагировала на них. Видимо, находясь с рождения подле людей, Миледи многое переняла у собак.
    - Миледи! - строго крикнул Альт. - Фу! Миледи, фу! Ко мне!
    Волчица метнулась к хозяину. Одна из кошек не преминула этим воспользоваться, хотела убежать, но Миледи заметила ее и рванулась назад к дереву. Кошка сползла достаточно низко и взобраться на ветки не успела бы, поэтому она спрыгнула на землю и с фырканьем ударила волчицу когтями. Миледи скульнула, отпрянула, на носу заблестели капельки крови. От ее запаха кошки озверели, посыпались с дерева, как спелые яблоки. Одна спрыгнула прямо на спину Миледи. Волчица забрыкалась, как бык на родео. Я бы, может, посмеялся, если бы самому не пришлось отбиваться от взбесившихся мутантов. Впрочем, я быстро успокоился. Мутанты отлетали от меня, как горох от стены. А вот Альту приходилось несладко.
    Сталкер открыл беспорядочный огонь, но тут же понял его бесполезность. Завертелся юлой, пытаясь сбить с себя увертливых животных. Наконец, стащил одну кошку с плеча, она, зараза, вцепилась зубами в запястье. Альт стерпел боль иприложил мутанта черепком об колено. Хрустнули шейные позвонки, и трупик свалился под ноги. Пока Альт расправлялся с первой кошкой, вторая пыталась снять с него скальп. Альт ухватил ее за шкирку и еле отцепил от противогаза. Зверюга изворачивалась ужом, неустанно махала когтями, разрезая перчатку и рукав комбеза. Альт широко замахнулся и швырнул кошку в дерево. Мутант успел вывернуться, оттолкнулся от сосны и наскочил на Миледи.
    Волчица размножилась. Сработал эффект неожиданности, и двойник сцапал кошку. Как та ни визжала, ни отбивалась, астрал боли не чувствовал, сжал челюсти, и кошка обмякла. Пространство вокруг Миледи быстро опустело. Три волка для любой стаи кошек - это слишком.
    Альт отмахивался кинжалом. Кошки облепили его с ног до головы. Я выхватил нож и срезал одну со спины сталкера. Рукоятью кинжала Альт сбил мутанта с голени, злобно пнул, проклиная весь кошачий род. На кошку тут же набросились астралы Миледи. Волчица прыгнула и перехватила кинувшегося на Альта мутанта.
    - Молодца! - воскликнул Альт. - Рви, как Тузик - грелку! Ай, твою ж мать! - в плечо сталкера вцепилась очередная кошка.
    Я хотел было помочь, но не мог подступиться, Альт крутился, махал руками и кинжалом. Кошка прыгала по нему, как блоха, гневно орала, кусала, царапала. Наконец, Альту удалось поймать ее за хвост и со всей дури приложить оземь. Тварь успела перевернуться, но сталкер прижал ее ногой и буквально раздавил. В ту же секунду он дернулся ко мне и рубанул кинжалом. На маску брызнуло кровью - о бок что-то ударилось и плюхнулось на снег - в пруду бултыхнула кошачья голова.
    - Спасибо, - просипел я, протирая стекло от кровавых капель.
    - Как говорят у меня на Родине, комар ничтожно мал да пьет кровь у льва.
    Подбежала Миледи. Кровь капала с пасти, сваляла шерсть, сочилась с растерзанных боков и уха. Альт всплеснул руками, нахмурился и принялся вычитывать волчицу с наигранной строгостью:
    - И кому мы этим обязаны? Видела бы ты себя. Что они тебе, проходу не давали?
    Миледи виновато склонила морду, смиренно выслушивала нотации.
    - Ну, ложись, больной. Будем тебя лечить, - смилостивился сталкер.
    Пока он обеззараживал и перевязывал раны Миледи, я пораженно оглядывал побоище. Вот так кошечки. Как там их Машка называет? Пушистики. Слава Богу, арты Султана уберегли меня от их скальпелей.
    - Ну, жить будем? - спросил Альт Миледи, закончив перевязку.
    Волчица лизнула перчатку.
    - Идти можешь?
    Миледи вскинула голову и потрусила по тропинке. Альт с улыбкой произнес:
    - Ну, что ж, веди, Сусанин.
    Мы вышли к порталу, зажатому между башенками из выгоревшего красного кирпича. В той, что повыше, висел колокол. Надо понимать, просто декоративная деталь. Над проходом на бурой от ржавчины пластине было вырезано название лагеря: "СКАЗОЧНЫЙ". Воротин не оказалось, что не сходилось с наличием сетчатого ограждения, окружавшего территорию лагеря. Наверное, на металлолом сдали. Неподалеку стоял РАФик "скорой помощи", без колес, без начинки - лишь изъеденный временем каркас.
    До Иловницы осталось - рукой подать, а там - вожделенный перекур. Не сложилось. В деревне ошивались военные. Заметили их вовремя, благодаря предусмотрительности Альта. Еще на подходе к Иловнице он осмотрел ее улицы в бинокль.
    Пришлось менять маршрут. Лесом выбрались к трассе, убедились, что за ней не ведется наблюдение и быстро пересекли. В дальнейшем так же перебегали и другие дороги. Все время старались держаться леса.
    Так мы вскоре достигли полосы металлических великанов - линии электропередач. Удивительно, но ЛЭП гудела. Вблизи нашлась и разгадка. В проводах запуталась "электра". Как зверек, пойманный в силки, она металась между тросами, разбрасывая искры, растягивалась вдоль и поперек.
    - Будь на чеку, - прошептал Альт. - Подобные "электры" могут реагировать на колебания воздуха.
    - Как шаровые молнии?
    - Ага. Миледи! Ко мне! Рядом!
    Волчица послушно встала у ноги.
    ЛЭП миновали молча, крадучись. От напряжения затекла шея. Думал, спецназовская закалка лучшая, но со сталкерской ничто не сравнится. В Зоне постоянно, как оголенный нерв. При этом нельзя срываться, спешить, успокаивать себя бессмысленной болтовней, даже мысленно. Все внимание - на Зону, все мысли - о Зоне. Хочешь выжить - уподобься роботу. Долой чувства, эмоции, займи голову анализом и расчетом.
    С час мы шли по лесу. Аномалии встречались все реже и реже, но глаза по-прежнему тщательно оглядывали каждый кустик. Мина остается миной вне зависимости от количества. Когда Миледи навострила уши, я подумал, что впереди монстр. Не могли же мы так быстро дойти до деревни. Оказалось, я потерялся во времени. Мы действительно приближались к Терехам!
    - Будь настороже, - произнес Альт, сняв с плеча автомат.
    Вскоре в просветах берез проступили руины фермы. Мы замедлили шаг. Миледи занервничала. В хлеву кто-то был.
    - Миледи, рядом, - тихо приказал Альт на всякий случай.
    Подкрались к воротам. Внутри трещал костер, слышались голоса. В полуприсядку я доковылял до окна. Если бы не снегоступы, вряд ли остался бы незамеченным. Стекла в хлеву то ли выбила непогода, то ли сняли еще до Второго Взрыва запасливые крестьяне.
    Я заглянул в окно. Огонь горел в бочке с мусором. Вокруг нее сидели три сталкера, жевали тушенку, не спеша, смакуя. Значит, фонило слабо. Я снял маску. С великим удовольствием. Глубоко втянул носом морозный воздух и, глупо улыбаясь, окликнул сталкеров. Мужики, как и ожидалось, вскочили, забряцали оружием.
    - Свой, свой, не стреляйте, - поспешил довести я. - К огню пустите?
    Самый старший: хмурый, с густой седой щетиной и густыми, спутанными волосами, - ответил, подумав:
    - Ну, заходи. Только без шуток.
    Я вернулся к Альту и приглашающее взмахнул рукой.
    - Все в порядке, сталкеры. Пойдем погреемся?
    Сталкеры встретили нас молча, рассматривали с подозрением. Увидев Миледи, молодые шарахнулись, а старший вскинул брови и воскликнул:
    - Альт!
    - Седой!
    - Давно тебя на юге не видывали. Садись, брат, рассказывай.
    - Да будет ваш огонь добрым! Знакомься, мой друг - Поп.
    Пожали руки, не снимая перчаток. Устроились у костра. Да так близко, что Седой запротестовал:
    - Спалитесь же!
    Я поначалу жара почти и не чувствовал, потом все же отодвинулся немного. По околевшему телу лениво разливалась нега.
    - Хороший костюмчик, - оценил Седой мой СКАТ. - И берцы добротные, - добавил задумчиво. - Да и ружьишко непростое. Как давно в Зоне, Поп?
    Седой разглядел во мне военстала. Если бы не Альт, возможно, уже взял бы на мушку.
    - Да месяца два, наверное, будет, - невозмутимо сказал я. - Со стороны Буды пришел. А снарягой толковой в Припяти обзавелся.
    - А... Ну-ну, - недоверчиво молвил Седой. - Я слышал, туда военные недавно летали.
    - Возможно, с их товарища я и снял комбез.
    - Ну, с этих-то не зазорно.
    Я сжал зубы, чтобы не рявкнуть грубость. Седой подкидывал грабли умело.
    - А ты, говорят, молодежь натаскиваешь? - вмешался Альт.
    - Так оно и есть, - отозвался Седой, все еще поглядывая на меня искоса. - Староват я для кроссов по пересеченной местности, а деньги нужны.
    - Они только мертвому не нужны, - усмехнулся Альт.
    - Вот. И не все хотят с ними расставаться. Не думают, что мои советы могут им жизнь спасти. Самонадеянные.
    - Как говорят у меня на Родине, будучи пустыми подпрыгивают.
    - Ну да.
    Ведомые Седого пристыжено молчали и смотрели себе в ноги. Чувствовалось их уважение к старожилам Зоны - уже пообтерлись, поняли, куда сунулись.
    - На-ка, брат, согрейся, - Седой протянул Альту флягу.
    Альт отвинтил крышечку - пахнуло коньяком, глотнул, поморщился, сделал еще глоток, закрыл на пару секунд глаза. Потом передал мне. О, как же хорош коньяк для обледеневшей души! Ноги так промерзли, что, казалось, стукни - расколятся, как сосульки. Вот тогда я понял тех несчастных, которых гонял по этапам Сталин. Эффективный менеджер, земля ему битым стеклом.
    Я нехотя отдал флягу и закурил. Этого мне тоже сильно не хватало. Вообще, зря я стал курить в Зоне. Совсем охрип. Радиация сама по себе голос садит, а курением еще больше глотку раздражаешь. Домой вернусь, пообещал я себе, обязательно брошу.
    -&nbnbsp;Что вас привело сюда? - спросил дружелюбно Седой.
    - Говорят, Куцый где-то тут обосновался, - ответил Альт.
    - Да, в клубе засел. Охрану себе завел: два амбала, Бык и Слон. Один из спецназа, другой - мясник бывший. Морды такие, будто по кирпичу во рту держат. Да что толку, когда военных и пальцем тронуть нельзя.
    - Опять неудачное место выбрал?
    - Под носом у военных. Там Бурнов доил, здесь ротный, Адамов.
    - А что сталкеры?
    - Брату нашему расти не дают. Пяток сталкеров еще позволителен, больше - армия, арестуют. Так что молодых прячем да процент с хабара платим. Вы-то постарайтесь на глаза воякам не попасться, а то молодняк еще пострадает.
    Один из ведомых Седого достал губную гармошку, только поднес к губам, как по ним же и получил.
    - Сдурел? - возмутился Седой. - Хочешь патруль на нас навлечь? Учишь вас, учишь. Сколько раз говорил: из деревни вышел - никакой музыки, разговоров. В Зоне нужно держать ухо востро, понял?
    Молодой быстро-быстро закивал. Второй прятал злорадную улыбку, радовался, что сглупил не он. Седой тут же приметил это и с угрозой спросил:
    - Чего скалишься? Думаешь, в цирк попал?
    Ведомый покраснел, принял важный вид.
    - И часто военные в деревню наведываются? - спросил Альт Седого.
    - Да как скучно станет. Они-то недалеко расположились: на западе, где колхоз раньше был.
    - Альт, может, я один пойду? - предложил я.
    Я рисковал много меньше сталкера. Альту же на снисхождение военных рассчитывать не стоило. Миледи могли и вовсе убить.
    - Ты меня принимаешь за того, кто дворнягу волком считает? - оскорбился Альт. - Для того ли я пересек Зону, чтобы в кустах отсиживаться? К тому же ты легко можешь наделать ошибок. Сталкеры - люди нервные, а ты - вылитый военстал. Я с тобой до конца, смирись с этим.
    - Я не против, успокойся. Только подумай о том, что будет после.
    В вопрос я вложил двойной смысл. Альту лучше не светиться со мной, когда я буду забирать у сталкеров Куцего. Если Альт, конечно, собирался остаться в Зоне
    - Помнишь наш разговор в Припяти? - спросил я.
    Отчего-то вдруг стало жаль Альта. Он ведь был еще молод, а, считай, хоронил себя заживо. Я не верил, что доброму, смекалистому, храброму человеку нет места на Большой Земле. Наш совместный путь подходил к концу, и я должен был сделать все, чтобы образумить сталкера.
    - Почему бы тебе не вернуться к семье, Альт, не вернуться к нормальной жизни? Кордон совсем близко.
    Альт помрачнел, слепо уставился на огонь. Седой выглядел озадаченным.
    - Альт, разве у тебя на материке кто-то остался? - осторожно спросил Седой.
    - Ну, как же, он ведь деньги жене перечисляет, - ответил я за Альта.
    - Альт, ты ведь нам говорил, что у тебя никого нет.
    - Были, - тихо произнес Альт.
    Мы замолкли, даже Миледи словоохотливо наклонила голову набок.
    - Однажды в мой дом сунулись боевики, - начал Альт сдержанно, не отнимая взгляда от костра, - просили временного убежища. Я, конечно, отказал. Боялся, что они навлекут на семью проблемы. Их приютили через два дома от нас. За боевиками пришли люди из МВД. Им я ничего не сказал, не хотел вмешивать семью ни во что. Думал, останусь в стороне, и беды меня не коснутся. Я ошибся. На следующий день боевики попытались покинуть город, а полиция попыталась их задержать. Началась перестрелка. В центре города. Жена с дочерью как раз возвращались домой из супермаркета. Жену убило сразу, шальной пулей. Дочь зацепило, и пару дней она мучилась в больнице. Аллах покарал меня за равнодушие и трусость.
    Я долго подбирал слова, но в результате так и ничего не придумал, кроме банального:
    - Ты не виноват.
    Альт яро мотнул головой и остервенело возразил:
    - Виноват!
    - Ты можешь начать все с начала.
    - А ты бы смог? - сталкер уперся в меня взглядом. - Так и думал. Я - лишний человек, Поп, а Зона - это остров лишних людей. Тут мое место, тут моя жизнь.
    Надо было бы поспорить, но я ораторским искусством никогда не отличался. Да и не знал, как поступил бы, если бы потерял Люду с Машей. Может, снова вернулся бы в беспробудное пьянство. Может, сбежал бы от близких и родных, знакомых в одичалую землю, где за каждый день надо бороться. Зона - отличное место для самобичевания и самозабвения. Проблема выживания, как алкоголь, занимает всю голову, отнимает прошлое и будущее. Ты - это только то, что есть сейчас, здесь.
    - Не хочу тебя учить, я и сам потерялся бы, лишись я семьи, но... - я с трудом выдавливал слова, чувствовал себя лицемером, - ты поступаешь, как трус, скрываешься от прошлого. Это невозможно, Альт, это надо пережить.
    - У меня отлично получалось. До того, как ты полез ко мне в душу.
    - Девчата, не ссорьтесь, - встрял Седой.
    - Давай забудем, - махнул ладонью Альт. - Да и как я оставлю Миледи? Материк ее не примет.
    - Не примет, - вздохнул я.
    - И вообще, Поп, ты много думаешь. Это вредно в Зоне, - с печальной иронией заметил Альт. - Не время размышлять о завтрашнем дне. Расскажешь Зоне о своих планах, она вмиг их разрушит.
    - Правильно, - поддержал Седой и обратился к молодняку: - А вы на ус мотайте.
    - Значит, идешь со мной? - дал я Альту последний шанс.
    - Как говорится, один в поле не воин.
    - Плохо ты знаешь нашу историю. Русский и в одиночку может повоевать.
   

    В клуб меня пустили неохотно. Альта дозорные знали, поэтому доверились его поручительству. Мы вошли в темное помещение, освещаемое несколькими кострами. Огонь горел в бочках и на железных катаных листах. Вокруг каждого очага сидела группка сталкеров, о чем-то мирно переговаривалась, кто-то тихо бренчал на гитаре. Никого не волновала возможность пожара. Мороз отметал любые сомнения и опасения.
    Я словно оказался в постапокалиптическом будущем. В то же время от увиденного веяло домашностью и спокойствием. Самому бы сесть у тепла, глотнуть коньячку и заснуть под сталкерские байки.
    Я зажмурил глаза, открыл, свел к переносице, поводил по сторонам. Не время спать. Остался всего лишь рывок, и моя одиссея закончится.
    - Альт! - воскликнул удивленно-радостно еврей с жиденькой бородкой. - Давно не виделись, брат. Ходи к нам.
    - Ю! Да будет ваш огонь добрым. Бета! Пимух! Дозор! - Альт пожимал одну руку за другой. - Рад видеть вас в здравии.
    - Миледи! - Ю раскрыл объятия, волчица смущенно подошла, еврей тут же затрепал ее холку, морду. Миледи с достоинством выдержала минуту позора и села по другую сторону бочки, подальше от любвеобильного Ю.
    - Мужики, это Поп.
    Посыпались бодрые приветствия, в руку поочередно сунулись горячие жесткие ладони. Лица светились дружелюбием, интересом к новому человеку. В зале было темновато, но, думаю, СКАТ распознали. Не волновались, наверное, потому, что им в голову не приходило, что Альт может привести с собой врага. Как же они преобразятся, когда я скручу Куцего?
    После короткого ритуального диалога давно не встречавшихся друзей Альт спросил как бы невзначай:
    - Ю, где тут Куцый засел? Заглянуть бы.
    Ю кивнул на сцену.
    - Там, все комнаты его: подсобки, кабинеты... От нас отгородился, дверь толстую поставил, с Затона, с баржи какой-то привезли.
    - Вход по прежним правилам?
    - Да, теперь пароль - зайн.
    - Это еще что такое?
    - Буква. В иврите.
    - Как же она на морзянке?
    - Два долгих, два коротких. Там молоток висит, увидишь.
    - Благодарствую. Ну что, Поп, язык наточил? Пойдем к твоему объекту воздыхания.
    Ю подмигнул:
    - С хабаром?
    - Да нет, слышал, у него люди новые пойду, познакомлюсь, - ответил Альт шутливо.
    - Куцый пускает к себе по одному и никак иначе.
    Альт развел руки и обратился ко мне виновато:
    - Если что, кричи.
    - Сами с усами, - бросил я небрежно и поднялся.
    Мы старались выглядеть непринужденно, но я заметил напряженность в глазах Альта, его руку на автомате. Альт не передумал, он был все еще со мной.
    - Да, и не называй Слона Слоном! - крикнул вдогонку Ю. - Он звереет.
    Я благодарно кивнул. Шел, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, боялся выдать волнение. Шрам на брови предупредительно зачесался.
    В стороне молодой сталкер играл на гитаре и пел чувственно:
   
    - Дай нам Бог хоть немножко везенья,
    Хоть не верим в тебя, защити.
   
    Я взглянул на болтающийся на запястье крестик, вздохнул, набираясь решимости, и перекрестился. С Богом!
    Быстро, не привлекая к себе внимания, взошел на сцену и скрылся за кулисами. Описанную Ю дверь было сложно не заметить. Рядом, в прибитой к стене петле висел молоток. Я выбил пароль. За дверью заскрипел пол, прошуршал засов, лязгнуло, створка отворилась.
    Весь проход заняла уродливая туша с маленьким дробовиком в руке. РМБ-93. Таким орудием снабжали спецподразделения, элиту силовиков.
    - По поводу? - прогнусавила туша.
    Я отвлекся от нацеленного на меня дула и сразу заметил лопоухость туши. Видимо, передо мной стоял Слон. Догадку подтверждал и длинный хрящеватый нос, и короткая шея, и темный ежик волос на объемистом черепе. Густые брови почти срослись, а вот глаза сжались в семечки и забурились так глубоко, словно хотели спрятаться в тени надбровий. Грудь покрывал тяжелый бронежилет, но неудобства Слону он нисколько не доставлял. С пояса свешивался внушительный мясницкий нож.
    - Здоров! - дружелюбно воскликнул я. ‒Я к Куцему.
    - По поводу? - произнес Слон с той же интонацией.
    Понимаешь, брат, у нас камера пустует. Там лучше, чем в санатории: бесплатное жилье, бесплатная одежда, бесплатная пища и никаких забот о завтрашнем дне. Да, и режим, соблюдение которого благоприятно сказывается на здоровье.
    Конечно, все это только пронеслось в голове, а с языка сошло размытое:
    - Поговорить надо.
    - По поводу? - Слон будто включил прежнюю запись.
    Ах, перешиби его корыто! Казалось, туша готова стоять весь день.
    - По поводу артефактов, - ответил я, с трудом сдержав раздражение.
    - Проходи.
    Туша медленно повернулась ко мне спиной и пошла по узкому коридору. Довела до комнаты, из которой лился теплый свет лампочки Ильича, и пропустила вперед. Я вошел, благодарно кивнув Слону.
    Небольшое складское помещение перегораживал массивный стол советских времен. За ним сидел щуплый рябой старик с бельмом на левом глазу. Грязные редкие волосы свисали сосульками до плеч. Одежда тоже чистотой не отличалась. Ее и одеждой-то сложно было назвать. Тряпье. Черты лица выдавали еврея: та же желтоватая кожа, что и у Ю, те же мешковатые веки, те же рачьи карие глаза, но отражали они не океаны печали, как у Ю, а ложь и коварство.
    За Куцым возвышались до потолка стеллажи с товаром, стояли сундуки с тяжелыми замками, пирамида с "калашами" и "узи".
    Слева кто-то чуть шевельнулся. Если б не это короткое движение в мою сторону, я бы и не заметил Быка. Во втором охраннике легко угадывалась армейская выправка, дисциплинированность и гранитная уверенность в себе. Форма "хаки" украшала атлетичную фигуру лучше всякого смокинга. Прямоугольное лицо венчалось стрижкой под площадку. Бык смотрел настороженно, из-под выпуклого лба, будто собирался боднуть меня. За плечом темнел "Абакан". Я не сомневался: в нужный момент он окажется в руках за секунду.
    - С чем пришел, военстал? - голос Куцего походил на скрежет когтя по стеклу.
    Слон встал справа, дробовик по-прежнему смотрел на меня, а вот его хозяин наблюдал за трепыхающимся у форточки мотылем.
    - Привет тебе, Куцый, от Кляксы.
    Лицо торговца искривилось в удивлении, рот приоткрылся, обнажив редкие гнилые зубы.
    - С Большой Земли? Через тебя, военстал?
    - Я - Поп. И, да, с Большой Земли. Из Брянска, - последнее я добавил многозначительно.
    Куцый посмотрел на меня внимательно, я выдержал взгляд. Барыга состроил безразличную мину, переставил фоторамку, спросил, рассеянно оглядывая стол:
    - И как он поживает?
    - В тесноте да не в обиде. Сыт, одет, чист. Зовет тебя в гости.
    В костлявой руке Куцего блеснул нож. Барыга почесал острием голову, нервничал.
    - Да, посылку тут тебе передали, - продолжил я. - Очередной знакомый. Из Брянска.
    Бык еще больше подался вперед. Натянут, как струна. Слон устало переминался с ноги на ногу, блуждающе осматривал полки стеллажей. Разговор его, явно, не интересовал.
    - Помнишь Леху Криворотова? Военный с блокпоста в той деревне, где ты барыжил раньше, - с напускной наивностью втолковывал я.
    Я не боялся неожиданной атаки. "Медузы" защитят и от пуль, и от кулаков. Разумнее было бы атаковать без лишних разговоров, но хотелось потерзать торгаша сомнениями.
    - Чего ты хочешь, Поп? - Куцый боролся с нарастающей злобой, и это отражалось в голосе.
    Я пожал плечами, сказал:
    - Ответа. Клякса ведь будет спрашивать: как там Куцый, придет, уважит ли?
    - Лучше уж он ко мне. Дел невпроворот.
    - Клякса обидится. Да и Криворотов не против стопочку выпить. У него артов немерено, продать хочет.
    Образ живого Лехи сбил Куцего с толку. Он просчитывал в уме, какова вероятность того, что Клякса надул его, продался.
    - Пусть позвонит, - махнул Куцый морщинистой пятерней с грязными желтыми ногтями. - Если меня что заинтересует, с ним свяжутся.
    - Телефонная связь ненадежна. Вот в прошлый раз, Леха говорит, ты чего-то не расслышал. Да и машина уже заказана. Эскорт ждет.
    Лицо Куцего задергалось, перекосилось. У виска пальцы задумчиво покручивали нож. А ножик-то метательный...
    Куцый коротко взмахнул. Я рефлекторно уклонился - мимо уха прошипела сталь и воткнулась позади, в стену, задрожав костяным хвостом.
    Щелкнул "Абакан". Я припал на колено, скинув автомат на пол. Над головой разрезали воздух пули. Кувырок. За спиной пули взорвали пол. Я ударил Быка по хвату и крутанул автомат кверху - приклад вырвался из ослабленных рук, ствол клюнул в лоб. Бык качнулся. Прикладом - под колено. Выстрел. Пуля толкнула Быка в плечо.
    - Поп! - услышал я Альта.
    - Кончайте их! - фальцетом завизжал Куцый.
    Альт появился в дверном проеме, но тут же отскочил в коридор. Грянул дробовик Слона.
    Я отвлекся на Альта всего на миг, но Быку хватило. Он перешел в контратаку. В грудь точно кирпичом швырнули. Вторым ударом ноги Бык выбил "Абакан". Третьим, с разворота, уложил меня на лопатки.
    В комнату с рычанием ворвались две Миледи, но дробь развеяла их. На пороге снова появились волчицы. Слон испуганно матернулся и выстрелил.
    - Добей его! - заорал Куцый Быку.
    Я откатился в сторону, и нога Быка с громким стуком долбанула половицу. Такой удар мог расколоть череп. Быстро подобрав ноги, я сел, выхватил "форт". Руки обожгло - пистолет отлетел в угол. Бык орудовал ногами не хуже Ван-Дамма. Тяжелый носок берца устремился мне в кадык, но я успел подставить блок и даже представить, как трещат хрящи глотки. Отбил рукой удар слева. Перекатился через плечо, едва вскочил на ноги, как армейский ботинок врезался в солнечное сплетение. Дыхание перехватило. Хлесткий удар каблуком по скуле отправил в легкий нокаут.
    Дробовик все гремел в ответ на рычание беспрестанно сыплющихся волчиц. Звуки плавали, как в зажеванной записи, и доносились словно издалека.
    - Да убейте же их, наконец! - истерил Куцый.
    Мысли смешались. Куда делось силовое поле? Почему арты не защищают меня? Я думал, а это лишнее в драке. Ненужные вопросы долбили мозг, и в движениях появилась рассеянность. Попытка встать была достойна гражданского неумехи, но никак не спецназовца. Ботинок чуть не вышиб зубы, опрокинул на спину. Надо мной навис Бык. В его взгляде не читалось ни злобы, ни удовлетворения. Только сосредоточенность. Бык делал свою работу. Ни больше, ни меньше.
    Прогремел "калаш".
    - Не подходить! - пригрозил за стеной Альт.
    Сталкеры возмущенно гудели, ругались и грозили расправой. Они спешили на помощь барыге. Рванула граната. Как бы она не зацепила Альта с Миледи. От этой мысли я точно протрезвел
    Бык хотел меня пнуть, но я перехватил ногу, не отпуская, резко встал и толкнул Быка плечом. Бык с грохотом упал.
    Слон тем временем заряжал дробовик. Куцый оказался без защиты. Он бросился к пирамиде с "узи". В двери блеснул вороной ствол "калаша", задергался, искря, как бенгальский огонь. Пули выдирали щепки из стен, сметали со стеллажей товар, толкали растерянную тушу Слона, заставили Куцего нырнуть под стол. Я с Быком оказался в слепой зоне. Бык инстинктивно вжался в пол, накрыв голову руками.
    - На! - Куцый швырнул в коридор гранату.
    - Альт, граната! - заорал я, живот словно обледенел изнутри.
    Сталкер вкатился в комнату, Миледи перепрыгнула его и бросилась к торгашу. Куцый успел лишь взмахнуть от пояса рукой, и оба скрылись за столом. Грохнуло, осколки гранаты царапнули стены коридора, звякнули о входную дверь.
    Слон стоял столбом, смотрел на нас круглыми глазами. Из множества ран сочилась кровь, но жизнь бронежилет все-таки спас. Альт взял Слона на прицел, я посматривал за Быком.
    - Не шевелиться, - строго приказал Альт.
    Из коридора долетали металлические стуки и брань. Альт запер входную дверь, и сталкеры никак не могли взять ее штурмом.
    За столом было подозрительно тихо.
    - Миледи? - позвал Альт тревожно.
    - Вам отсюда не выйти живыми, - усмехнулся Бык.
    Щелчок. На стол лег "узи" - я пал ниц, но чуть-чуть не успел. Одна из пуль задела меня, развернула и кинула на Быка. Он извернулся и вцепился мне в шею. Мы закатались по полу, как псы. Альт лежал недвижно, в ожидании пустого щелчка. Лишь Слон остался на ногах. Он прикрылся от пуль, как от солнечного света, отступил и выстрелил. "Узи" захлебнулся, Слон добавил. Куцый вскрикнул.
    Альт тут же подскочил к нам с Быком и сбил его с меня прикладом. Бык ухватился за нос, пальцы обагрились.
    Из-за стола появился Куцый, растрепанный, с царапинами на лице и прострелянной правой ладонью. Он метнул нож здоровой. Будь Куцый левшой, Альт отлетел бы к праотцам, однако нож впился в бок.
    Рявкнул дробовик - Куцего швырнуло на стеллажи.
    - Что ты делаешь, урод? - закричал Бык на Слона.
    - Он хотел нас убить, - прогундосила кровавая туша.
    - Он в них стрелял, идиот! В них!
    - Он стрелял во всех, - возразил я, утирая кровь с рассеченной губы.
    Сталкеры все еще норовили достать нас, перекидывались идеями, как взломать дверь. Того гляди подорвут.
    - Миледи! - воскликнул Альт, оттолкнул Слона и забежал за стол. - Миледи! - боль в голосе сталкера резанула по сердцу.
    Я подобрал "феньку", наставил на Быка, предупредил устало:
    - Без глупостей.
    - Да пошел ты. С хуя ли мне рисковать задницей, если платить некому, - посмотрел злобно на Слона и прорычал: - Ур-род.
    Альт поднялся с колен, глаза блестели, на руках безжизненно повисла Миледи. Сталкер пнул труп Куцего, прошептал:
    - Радуйся, что сдох.
    Из шеи волчицы торчала рукоять ножа. Если бы Сердце Оазиса был у меня!
    - Вас схватят и засудят, - загундосил, как Слон, Бык, сжимая кровоточащий нос. - Я лично затяну петли на ваших шеях, - Бык сплюнул розовую слюну.
    - Хочешь, чтобы я тебя пристрелил? - спросил я раздраженно. - Нет? Так помалкивай.
    Альт опустил Миледи на стол, ласково погладил. Глаза смотрели сквозь, в невидимую даль. Скулы проступали так четко, что, казалось, об них можно порезаться. Как бы в смерти Миледи Альт не обвинил меня. Похоже, здесь его альтруизм кончился бы.
    - Подождем, вылезут! - крикнули за входной дверью.
    Бык ухмыльнулся:
    - Они знают, что вам некуда идти.
    - Я же тебя просил, - вздохнул я и вырубил Быка прикладом автомата.
    - Военные! Военные идут! - зашумели сталкеры.
    Топот, галдеж и... тишина. Сталкеры разбежались по норам.
    - Наверное, Адам услышал перестрелку, - разочаровался Слон, покачнулся, выронил дробовик.
    - Тебя надо перевязать, - заметил я холодно.
    - Сними с него бронник, - неожиданно очнулся Альт, возможно, его пробудил оброненный РМБ.
    К Альту вернулась сосредоточенность и быстрота реакций. Он отыскал на переломанных полках стеллажей аптечку и увлеченно взялся за перевязку Слона. Альтруист все еще жил. Правда, задержка стоила нам многого. В клубе снова затопали.
    - Военные, - обреченно сказал Слон. - Надевай, - он протянул ко мне сжатые в кулаки руки.
    - Они не со мной, - сказал я, покачивая головой. - Когда я говорил об окружении, я блефовал.
    - Что теперь? - спросил Альт, кося взгляд на Миледи.
    - Куцый поверил в мой блеф, тем не менее пытался сбежать. Значит, где-то здесь есть черный выход, - рассудил я и вопросительно уставился на Слона.
    - За стеллажом, - буркнул он.
    В зале раздавались приказы, солдаты гремели тяжелыми подошвами ботинок. С минуты на минуту они наткнутся на металлическую дверь за кулисами.
    Я опрокинул стеллаж. Дернул ручку двери - заперто.
    - Где ключ, Слон?
    Звонкий удар заставил обернуться. В столе торчал мясницкий нож. Ноздри Слона широко раздувались, брови сошлись в единую полосу.
    - Я. Не Слон, - дрожащим от гнева голосом произнес амбал.
    Совет Ю совсем вылетел из головы. Слава Богу, обошлось. Слон погладил бинт на руке и смягчился.
    - На первый раз прощаю, - он бросил мне связку ключей. - И передайте всем: теперь в Терехах хабар скупает Гранит.
    - Думаешь, тебе позволят?
    - Барыга нужен и сталкерам, и Адаму.
    Адамом, видимо, звали местного ротного, крышевавшего Куцего.
    - Бык не станет работать на тебя.
    - Он мне не нужен.
    Я отпер дверь, окликнул Альта. Сталкер поднял труп Миледи, но я возразил:
    - Оставь ее. С ней ты не убежишь.
    Альт замер, потом все-таки опустил волчицу и пообещал Слону:
    - Я вернусь за ней.
    Мы быстро пронеслись по темному ходу и остановились у дощатой двери. Сквозь щели я разглядел солдат.
    - Клуб окружен, - шепнул я. - Без боя не вырваться.
    - Я не боюсь смерти, - твердо заявил Альт, снимая с плеча "калаш".
    - Брось. У меня идея получше.
    Я отстегнул пояс Султана и сказал:
    - Возьми. С ним пули не страшны. Только постарайся без кровопролития.
    Альт посмотрел на содержимое контейнеров. Арты светились и были видны даже в темноте. Сталкер одобрительно кивнул, спросил:
    - А ты?
    - Надоело бегать. Как-нибудь выпутаюсь, все-таки я - военстал. Да и Темыч обещал помочь.
    - Тебя могут посадить за убийство.
    - Это уже мои проблемы. Да, чуть не забыл. Возьми, это твое по праву, - я достал "светляк". - Пригодится.
    - Идем со мной.
    Я мешкал с ответом. Оставаться было боязно. Я не знал Адама, он не знал меня. Мог пристрелить - принять за сталкера, мог арестовать. На базу меня вряд ли вернут. С другой стороны, не скрываться же вечно в Зоне. Да и бежать на Родину дезертиром, опозорить погоны - не лучший вариант. Я должен был объявиться, чтобы потом жить с Машкой и Людой спокойно, без преследований, без угрызений совести.
    Альт понял меня без слов.
    - Как сказал однажды ходжа Насреддин, если бы все ходили в одну сторону, то мир бы перевернулся.
    Мы неловко усмехнулись.
    - Да хранит тебя Аллах!
    - Рад был знакомству.
    Мы крепко сжали друг другу руки у локтя и долго не отпускали, смотря в блестящие в темноте белки глаз.
    Наконец, Альт хлопнул меня по плечу и рванулся за дверь. Солдаты удивленно перекликнулись, зло закричали вразброс:
    - Лежать! Руки вверх! Бросай оружие!
    Альт засмеялся и пошел им навстречу. Первые пули упали под ноги, Альт не остановился. Солдаты орали ему, но сталкер безумно смеялся и продолжал идти. По нему открыли шквальный огонь. Альт замедлил темп, порой вздрагивал, но шел и смеялся.
    Я сжал крестик и прошептал:
    - Наведи, Господи, страх на них да сохрани жизнь рабу Твоему.
    Альт пустил в ход кулаки. Повалил одного, выбил оружие у другого, саданул по глотке третьему. Кто-то воскликнул в ужасе:
    - Да это же Черный Сталкер!
    - Мамочка! - пропищали в ответ.
    Солдаты, точно дети, увидавшие призрака, бросились врассыпную. Альт захохотал во весь голос, хотя ноги его дрожали. Нелегко поверить в собственное бессмертие. Для острастки сталкер пустил очередь по воздуху и, пошатываясь, побрел к лесу.
    Я выждал, пока его силуэт не растворится среди деревьев и вышел из укрытия. Из-за угла клуба испуганно посматривали вслед сталкеру солдаты. Я зажал раненое плечо и взревел:
    - Сучье племя! Страусы недобитые! Упустили! Где главный?
   

    Экран телевизора поливал зал голубым светом, будто "электра". Что-то показывали, что-то говорили... Я не видел и не слышал, хотя вникнуть старался. Не отпускал сон. Не отпускала Зона.
    - Вадим, опять кошмары?
    Прислонившись к дверному косяку, в одной сорочке, босиком, на меня встревоженно смотрела Люда. Разбудил, наверное, когда вставал с постели.
    - Все в порядке, - ответил я мягко. - Иди спать, еще рано. Силы сегодня тебе понадобятся.
    Люда улыбнулась, подсела ко мне, обняла, поцеловала в щеку и опустила голову на плечо.
    - Что смотришь? - спросила она.
    Смотрел я снова и снова в прожигающие насквозь, ненавидящие красные глаза, на венчающие пасть барахтающиеся щупальца. Опять вдыхал удушливый смрад болот и сладковатую трупную гниль. Оглушительный рев резал слух.
    - Не знаю, - ответил я безучастно. - Шло, когда включил.
    На экране, оказывается, показывали волков. Только что рассказали об их зимней жизни, теперь давали с вертолета беглый обзор весеннего леса. Я словно снова летел над Припятью...
    - Чудо, да? - прокомментировала Люда. - Природа будто воскресает. Словно говорит нам, что смерть можно победить. Как думаешь, человек возрождается после смерти? Может, нас так же ждет серая, тоскливая зима, за которой последует новая цветастая жизнь?
    - Ты у меня поэтом стала, - усмехнулся я, погладил ее спутанные волосы, чмокнул в прохладный лобик.
    Хотелось бы и мне надеть розовые очки и радоваться жизни, но для меня солнце оставалось солнцем, на которое больно смотреть, а голые деревья... их скелеты напоминали о Зоне.
    Я ошибся. Полагал, Зона не страшнее Чечни. Не ожидал встретить совсем иной мир. К развороченным телам товарищей привык еще в девяностых. К адским отродьям, алчущим твоей крови, привыкнуть невозможно. Всякий раз их вид заставлял стынуть кровь. И по сей день я просыпаюсь в холодном поту, попадая в водоворот воспоминаний.
    Отметина Зоны могла быть более явственной, если бы не Сердце Оазиса. Радиация щедра на болезни. Благо, мне не пришлось дослуживать, контракт расторгли. В том заслуга Артема и шефа. Благодаря ним мое дезертирство превратилось в план МВД по поимке Куцего. Представители СБУ провели со мной беседу, убедились в том, что я понятия не имею, какие бумаги уничтожил полковник Дегтярев, и отпустили с Богом. На Родине меня ждали объятия друзей и родных, а также строгий выговор на работе.
    Легко отделался. Пришлось объяснять шефу, как я оказался среди сталкеров. Усатый сменил гнев на милость, но, думаю, не оставил мысль о том, что мне просто захотелось поохотиться на арты. Его подозрения подкрепляло неожиданное выздоровление моих девочек. Порой он пытался выведать, как мне это удалось. Окольными путями, осторожно. Я его хитрости раскусывал в первые же секунды, по ноткам фальши в голосе. Зона научила слушать.
    Я не злюсь на усатого. Его любопытство вполне естественно, да и не он один интересовался на этот счет. Правды добивались от меня многие, но знали ее только Артем, брат и мои девочки. Они корили меня за честность. За то, что вернул Сердце Оазиса. Люда не решилась. Я же привык выполнять обещания, даже данные самому себе. Если мужчина не держит слово, он не достоин называться мужчиной.
    Выйти на ученых помог Стельмах. Я написал Озерскому, но на встречу в Киеве явился Герман. Видимо, счел коллегу слишком наивным, мягким. Сам Герман говорил со мной холодно, как с провинившимся. Даже благодарил сдержанно. Перед прощанием я справился у него об Альте. Герман покачал головой и сказал, что его давно никто не видел. Одни говорят, что Альта застрелили, когда он вернулся за трупом Миледи. Другие шептали о том, что кабардинца забрал Черный сталкер и Альт стал одним из Хозяев Зоны, ни ножи, ни пули не брали его. Третьи бились об заклад, что Альт покинул Зону. Надеюсь, он вернулся к жизни. Настоящей.
    - Вади-им, - осторожно, будто лунатика, позвала Люда. - Ты опять летаешь?
    Я прижал ее к себе сильнее, прошептал:
    - Обещаю, день будет веселый.
    Восьмое марта - ответственный день для мужчины. В этот день я становился слугой моих девочек. Никогда мы не просиживали задницы перед телевизором. Я будил фантазию и старался, чтобы с моих любимых лиц не сходили улыбки до самого вечера.
    На сегодня первым по расписанию завтрак, приготовленный, конечно, мною. Хоть один день в году женщина имеет право отдохнуть от плиты. Готовлю я не так хорошо, как Люда, поэтому завтрак ожидался скромненький, легкий. Приличная пища нас ждала в ресторане. Туда я собирался отвести семью на обед.
    - День уже начался, - лукаво упрекнула Люда.
    - Верно.
    Я выключил телевизор и оставил недоумевающую жену одну. Ненадолго. Вернулся с "живым огнем" - так Люда назвала картину, увиденную недавно на выставке в художественном музее. На полотне из кучи пепла взмывал в небо, расправив крылья, Феникс. Денег пришлось отвалить немало, но оно того стоило. Люда при виде подарка подскочила на месте, хлопнув в ладоши, глаза радостно заблестели. Завопила бы, если бы дочка не спала. Бережно приняла картину и с минуту смотрела на песню красок, после чего восторженно выдохнула:
    - Спасибо. Вадик, миленький, - и прильнула с поцелуями.
    Дарить добро - вот залог счастья. В тот момент я любил мир несмотря ни на что. Не было даже этого "несмотря ни на что".
    - Ну, оставлю вас наедине. Решай, куда повесить, - мягко сказал я.
    - А ты куда?
    - На кухню.
    Люда хихикнула и принялась завороженно высматривать детали картины, с нежностью водя пальцем по жгучим перышкам Феникса.
    Машке я тоже угодил. Подарил здоровенного плюшевого медведя. Обещал же. Давно, но папа слов на ветер не бросает.
    Машка завизжать не постеснялась. Еще и на шею бросилась. Потом еле оторвал от медведя. Ну, как оторвал. Пришлось посадить Мишутку за стол как полноправного члена семьи. Хорошо, Маша не пыталась его накормить.
    После завтрака мы отправились в парк. Люду тянуло к природе. В лесу, к сожалению, было еще топко, поэтому пришлось довольствоваться городским островком проклевывавшейся зелени. На свежем воздухе, в близости с природой как нигде ощущаешь себя свободным. Невидимый эфир просветляет голову и сбрасывает с сердца будничные гири.
    Я подхватил Машку под руки и закружил. Обожаю ее смех. Колокольчики...
    - Небо сегодня такое мирное, - зачарованно произнесла Люда. - А солнце улыбчивое.
    Я опустил Машку. Шумно дыша, запрокинул голову. Да, погода сегодня не подвела, праздничная.
    Люда любя оглядывала нарождавшиеся почки. Вдруг присела у скамейки и воскликнула:
    - Ой, подснежник!
    - Порой мне кажется, что у меня две дочери, - засмеялся я.
    - Так и есть. Я будто заново родилась. Вадим, ты только посмотри на эту красоту!
    Я хотел подойти, но в стороне блеснул "трамплин". Бросило в пот. Слава Богу, тревога ложная. Мимо просто пронесся пацаненок на велосипеде, и катафот сверкнул на солнце.
    - Вадим? - с тревогой позвала Люда, видимо, заметила мою растерянность.
    - Все хорошо, - улыбнулся я.
    Боже, помоги вырваться из Зоны. Сквозь одежду я стиснул крестик, висевший на шее. Вроде бы и знаешь, что Его нет, что появились мы благодаря долгой эволюции, а сердце все равно не переубедить. Наверное, потому, что так проще.
    - Подснежник - это вестник оттепели, - поучала нас Люда, - первый лучик тепла. Маш, глянь, какой красивый. Только не сломай.
    Маша не спешила присоединиться к матери. Дергала меня за рукав с важным видом - назрел вопрос.
    - Что на сей раз, профессор? - спросил я.
    - Пап, а Петька говорит, что тебя в любой день могут убить.
    - Какой Петька?
    - Из третьего "Б". Он говорит, в твоей работе много риска. Может, сменишь ее?
    - Да куда ж я от вас денусь? - ухмыльнулся я. - Небо порву, а вернусь.
    - Я знала! Ты все можешь! А Конец Света тоже из-за тебя отменили? Для этого вы летали в Припять?
    - Нет, детка. Его и не должно было быть.
    - Но по телевизору...
    - Никакие записи нельзя вести бесконечно, вот и календарь майя рано или поздно должен был закончиться. Конец Света тут ни при чем.
    - А нам недавно на уроке рисования дали задание нарисовать былинных героев. Знаешь, кого нарисовала я?
    - Кого же?
    - Тебя.
    - Учительница, наверное, была удивлена.
    - О чем секретничаете? - к нам подошла Люда.
    - Мам, правда папа у нас герой?
    Люда тепло улыбнулась и подтвердила:
    - Правда.
    - А героев не убивают.
    - Не убивают.
    - Так что можешь, пап, оставаться на своей работе.
    - Спасибо, принцесса. За оказанную милость получишь еще подарок.
    Впереди я заметил приземистого человека с воздушными шариками, вытянутыми, как баклажаны. На полпути к нему я замер. У ног торговца сидел псевдопес! Я зажмурил глаза и снова посмотрел на собаку. Облегченно вздохнул: всего лишь пудель, нестриженный, грязный, со спутанной, вьющейся шерстью и печальными карими глазами. Такими же, как и у его хозяина. Он оказался старым дагестанцем. Или чеченом. Какая разница. Глубокие морщины избороздили смуглое лицо. Грубая заплатанная одежда поблекла от многочисленных стирок.
    - Добрый день, отец! - воскликнул я.
    - Здравствуйте. Кого вам связать? - оживился старик, тоска и усталость пропали бесследно.
    - Ой, собачка! - заметила пуделя Маша. - Какая грустная. Наверное, голодная.
    - А бабочку сможете? - спросил я торговца.
    - Ерунда, - отмахнулся старик и проворно заработал руками. - Вуаля! Прошу, барышня, - он отдал фигурку Маше.
    - Спасибо! - поблагодарила дочь.
    - Вы - мастер, - похвалила Люда.
    Старик скромно назвал цену, но я заплатил вдвое больше. На удивленный взгляд торговца ответил, кивнув на пуделя:
    - Вас ведь двое.
    - Пусть будет светел ваш путь. Счастливого дня!
    Через несколько шагов, я услышал, как где-то неподалеку уныло играл саксафон.
    - Непорядок. Сегодня праздник, а он плачет, - сказал я.
    - А мне нравится, чувственно, - возразила Люда.
    - Пойдем-ка, закажем что-нибудь повеселее.
    Музыка приближалась, становилась ярче, сочнее, затрагивала все новые и новые струны души. В то же время мне слышалась совсем иная, не менее чувственная и такая же печальная. Гитара, треск костра и хрипловатый баритон:

    - Забытый колодец - безлюдной деревни хранитель,
    Некошеный, серый, под солнцем стареющий луг,
    И купол вдали золотится - святая обитель,
    И город пустой, перед ним возникающий вдруг,
    И странные люди, одетые не по сезону,
    И все, что ты видишь вокруг, называется Зоной.

Карелин Алексей© 2013

 

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"