Наша библиотекарша была глуховатой и обычно могла расслышать говорящего только с третьего раза. Потому что в третий раз посетитель уже начинал выкрикивать свою просьбу. В таких случаях она опускала очки на кончик носа и вопросительно глядела поверх оправ с обиженным видом, отвечая следующими словами:
- Не надо кричать, юноша. Я вас поняла.
Как-то раз на перемене я подошел к окну, чтобы изучить школьный двор на предмет вовлечения в какую-нибудь авантюру. В те времена мы часто проказничали в школе и выдумывали себе разные игры. Никаких заманчивых телодвижений не наблюдалось, как вдруг во дворе собралась оживлённая толпа. Я рванул к ступенькам и съехал по перилам на первый этаж. Через мгновение уже копошился во всей этой кутерьме. Протягивал руку, как делали в тот момент все без исключения, сквозь живую галдящую преграду из детских спин. В мою ладонь вложили какой-то предмет. Я сжал кисть и убежал.
Уединившись в глубине школьного коридора, я принялся изучать подарок. Это была иностранная жвачка в красивой упаковке. Никогда такой не видел! Мне хотелось немедленно открыть блестящую пачку, но раздался звонок. Спрятав в карман форменного пиджака заветный брикет, я помчался в класс. Вскоре произошло событие, которое напрочь перевернуло моё сознание.
Одна из моих одноклассниц любила ябедничать. Из-за этого и мне частенько доставалось. Доходило до абсурда. Отвлекаясь на уроках, я иногда рисовал в тетради. Последний раз это были танки с немецкими крестами и советскими звездами. Сражение, знаете ли. Любил фильмы про войну, гордился дедушками - ветеранами. Настя сидела впереди и заглядывала в мою тетрадь, поворачиваясь каждую минуту. Она подняла руку, получила одобрение учительницы и нажаловалась при всём классе, что я черчу фашистские знаки. Учительница была, конечно, слегка ангажированным пролетариатом, но сохраняла трезвость ума, и я отделался простым замечанием.
Но моя одноклассница на этом не остановилась. Настя заявила, что я тянул руку и получил импортную жвачку от иностранцев, устроивших утром нашумевшую раздачу в школьном дворе. Учительница отвела меня к завучу.
Кабинет завуча соседствовал с библиотекой, возле дверей которой мне объявили выговор. Подарок был конфискован, а я прослушал короткую лекцию о том, как нехорошо советскому школьнику попрошайничать у иностранцев. После этого завуч позвала библиотекаршу.
- Поступим следующим образом, - заключила она. - У нашей библиотекарши есть маленький внук. Жвачку мы отдадим ему. А ты больше никогда так не делай. - Огласив свой вердикт, она передала библиотекарше жвачку и исчезла за дверью своего кабинета. Та недоуменно взглянула на импортную упаковку в своей руке, но ничего не сказала и вернулась к себе. Мы с учительницей молча побрели в класс.
С тех пор прошло много лет. Настя выходила замуж дважды и в обоих случаях подавала на развод. Завуч и учительница по-прежнему работают в школе. Иностранцами оказались какие-то педагоги из Швеции, приехавшие в нашу школу для обмена опытом и зачем-то с полными сумками этих проклятых жвачек.
Что стало с библиотекаршей, я не знаю. После уроков я любил невидимкой бродить в её книжном лабиринте. Она находилась внутри и ничего не подозревала, поскольку обычно могла расслышать только с третьего раза.