Дёмина Карина: другие произведения.

Глава 23. Сила притяжения

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Постепенно герои группируются, автору становится легче )


Глава 23. Сила притяжения

  
   Он из низов: в тайге воспитан гнусом.
   Жизнь замечательных людей: биографические записки...
  
   Меррон уснула первой, беспокойная женщина, которая все никак не могла решить, что с ним делать. И маялась, то прикасаясь невзначай, то отдергивая руку, вздыхая, отворачиваясь, рассказывая обо всем и сразу. Потом вообще сбежала, спряталась на другой стороне стола, и разговор окончательно разладился. Впрочем, какой разговор, если он только кивать и способен, а Меррон устала. Зевала, боролась с зевотой, моргала сонно, часто, но все равно сдалась. Она уснула в одночасье, прямо за столом, вцепившись в его край, словно пытаясь удержаться от падения.
   От нее пахло госпиталем, и запах этот прочно въелся в одежду, смуглую кожу и короткие волосы. Не раздражал, скорее... Сержант хотел бы защитить ее и от запаха, и от всего, что она там видела.
   Беспокоилась.
   За него беспокоилась. И разозлилась, узнав, что был рядом, но тут же испугалась собственных эмоций. Она не понимает, что с ней происходит, и надо бы рассказать, но снова страшно.
   Не поверит.
   Или решит, что ее вынудили.
   Лучше, пусть все остается так, как есть. Разве что с одной поправкой: спать на кухне неудобно и Сержант перенес ее в комнату. Он успел изучить дом, особенно лестницу с раздражающе скрипучей третьей ступенькой, и похрустывающей седьмой.
   Ее комната темна - шторы задернуты, ставни задвинуты: ей часто приходится возвращаться на рассвете. Да и опасно в нынешнее время оставлять окна без защиты.
   Кровать достаточно широка, чтобы хватило места для двоих.
   Разозлится, проснувшись?
   Или нет?
   Все-таки обняла, обвила шею руками, прижалась щекой к груди и трется по-кошачьи, мурлычет сонно, мягко. Заснуть не получится. Да и не хочется спать. Сержант не знал, как долго продлится это, довольно-таки непривычное для него мирное время.
   До момента пробуждения?
   Дольше?
   Насколько? Пока она не заговорит о том, что случилось в Замке. Или не вспомнит о записке, которую ей наверняка дали прочесть. О тетке - ее Меррон и вправду любила, по собственному выбору и желанию, а не странному физиологическому выверту. О собственной смерти.
   О том, чем он занимался...
   ...и вряд ли обрадуется, узнав правду. Скорее всего, сочтет безумцем и опасным. Возможно, будет права. Но главное, что времени у них немного, так стоит ли тратить его попусту?
   И все-таки задремал. Проснулся, когда ее дыхание изменилось.
   - Дар? Все-таки по-настоящему ты... хорошо, - она отвернулась и зевнула. - Я испугалась, что... такие сны странные снились. Ты знаешь, что ты ненормально горячий? Ты не простыл?
   Нет. При всем желании простуда ему не грозит.
   - Точно?
   А вот у нее руки холодные и сухие. Ссадины. И кожа покраснела, шелушится от частого мытья. Мыло-то в госпитале дешевое самое, разъедает.
   Но все-таки неловко, когда она настолько близко.
   И еще потягивается, точно дразнит.
   - Ты еще более странный, чем раньше.
   Она все-таки уходит. Недалеко - Сержант ориентируется по шагам. Ванная комната. И лестница. Лаборатория, устроенная на месте гостиной.
   - Быстрее сойдет, - Меррон сидела на низкой скамеечке и втирала мазь в синяк. - Ничего страшного. Кость цела... вообще по уму вчера надо было обработать, но как-то вот... вылетело из головы.
   Ей неудобно оттого, что он рядом и наблюдает. И следовало бы отступить, оставить ее в ее же замкнутом мире, где Сержанту место не предусмотрено, но это - выше его сил.
   - Я рада, что ты появился, - а в глаза смотреть избегает, что к лучшему. - На самом деле рада. Нет, ты не обязан тут со мной оставаться и в принципе... ничего не обязан. Но если вдруг захочешь, то места достаточно. И вообще ты в своем праве, мы ведь все еще...
   ...женаты.
   Только Меррон не уверена, сколько в этом правды.
   - Тогда, конечно, все получилось глупо донельзя. И я не настаиваю... как решишь, так будет...
   Опять растерялась. Почему у женщин все настолько сложно?
   Сержант отставил банку с мазью и подал полотенце.
   - Только... - Меррон не стала отказываться от помощи. - Я не хочу быть кому-то заменой. Понимаешь?
   Нет, но на досуге разберется.
   - Дар, а у тебя документы есть?
   Были. Те самые, взятые у мертвеца. И Меррон, изучив их, - спрашивать о происхождении и имени воздержалась, что было благоразумно: Сержант не знал, сможет ли ей солгать - вздохнула:
   - Старые. Придется идти к Терлаку на поклон, - сказано это было тоном, который не оставлял сомнений, что быть обязанной этому человеку ей никак не хочется. - Сейчас без бумаг опасно... некоторых из госпиталя прямо забирают. Куда увозят... не спрашивай. Я не спрашиваю, потому что не хочу знать. Пока точно не выяснишь, можно себе придумать всякого. А если уже потом, то... в общем, я трусиха.
   Сержант покачал головой.
   Он мог бы сказать, что увозят этих людей недалеко - за городскую стену, к остаткам старого, полузасыпанного рва. И это тоже разумно: там, где свои живут впроголодь, чужим и вовсе места нет.
   - Трусиха. Сижу, боюсь лишний раз из дома выйти, чтобы не было, как тогда... и ерунда. Забудь.
   А ладонь к ребрам прижала, словно скрыть хотела что-то.
   - Без бумаг не выйдет. За мной ведь присматривают. Терлак, он... страшный. Как Малкольм, хотя ты вряд ли с Малкольмом знаком...
   ...как сказать, знакомство было недолгим, но довольно плодотворным.
   - Хотя нет, Малкольм был напыщенным идиотом, - отвернувшись, Меррон принялась двигать склянки. Она снимала одну за другой, выставляя на стол, протирала полку тряпкой, и возвращала склянки на место, выравнивая по ранжиру. - Он много говорил, красиво, но... Терлак - другой. Он и слушать умеет. Второй сын мясника. Был. А теперь - глава Комитета общественного спасения. Все уговаривает присоединиться. Я отказываюсь. Он не отступает.
   Склянки закончились, и Меррон переключила внимание на стол. Некогда тщательно отполированная поверхность его теперь пестрела многими пятнами, которые вряд ли возможно было удалить тряпкой. Но дело было не в уборке.
   Нервничает. Из-за Терлака? Сержанта? Всего и сразу?
   - Рано или поздно, но мне придется выбирать. Или за ним, или туда, куда тех увозят.
   У Сержанта имелись альтернативные варианты.
   - Но идти надо. Все равно ведь донесут и... и будет хуже. Решат, что ты шпион. И сразу повесят.
   Это, конечно, вряд ли, однако некоторый резон в словах Меррон был. Если и оставаться в Краухольде - а сразу уезжать она вряд ли захочет - то следует действовать по правилам.
   Но взять и просто ее отпустить...
   Невозможно.
   - Врать ему опасно, не уверен, что смогу... всю правду говорить тоже нельзя. Скажу, что ты мне помог. Ночью. Когда эти напали.
   Она вдруг вспомнила, что стоит без штанов, в одной рубашке, которая хоть и длинная, но не настолько, чтобы прикрыть коленки, и уж тем более - лиловые отметины на голени.
   - Ты же не умеешь рисовать? Ну, мало ли... скажу, что тебе повредили руку. Сухожилие. И пальцы еще не восстановили подвижность. Но ты грамотный. И значит, будешь мне помогать здесь... приходят многие. Я один не справляюсь.
   Она пыталась уговорить Сержанта остаться в доме, но все-таки сдалась. И всю дорогу нервничала, в каждом встречном видя врага, но у дома градоправителя, где ныне располагался тот самый Комитет, вдруг успокоилась.
   Сержанта внутрь не пустили.
   Ждал. Злился. Едва не сорвался. Несколько раз подходил к дверям, но отступал не столько перед охраной - всего двое и оба слишком беспечны, чтобы представлять реальную опасность - сколько из понимания, что это убийство осложнит ситуацию.
   Меррон вернулась.
   - Все нормально... Терлак рад мне помочь в такой мелочи.
   Ложь. И она знает.
   Из Краухольда придется уйти раньше, чем Сержант предполагал.
   - Сам выписал...
   От желтоватых листов исходил отчетливый запах соленого сала, того, которое с чесноком и приправами. В углу виднелось жирное пятно.
   Похоже, голодали не везде, что было понятно.
   - Он вечером зайдет. В гости.
   Меррон, прежде чем бумаги отдать, не удержалась, понюхала.
   - Странное время. Все как будто сошли с ума, а я выздоровела не вовремя. Скажи, так везде?
   Сержант кивнул - почти. Мир и вправду обезумел, и в этом есть доля его вины.
   - Ясно. Ты... только не смотри ему в глаза, хорошо? Он этого не любит. И у тебя сейчас глаза странные. Не такие как раньше.
   Запыленное зеркало подтвердило, что Меррон права: с глазами явно было что-то не то. Сержант минуты полторы вглядывался, прежде чем понял: вокруг зрачка появилась рыжая кайма.
   Вот только этого ему не хватало!
   Впрочем, кровь по-прежнему была нормального красного цвета. Это успокоило.
   Спокойствия хватило на то, чтобы выдержать визит Терлака, который вел себя слишком уж по-хозяйски, явно демонстрируя, что именно ему решать, останется Сержант в этом доме или нет. Ублюдку нравилось нервировать Меррон.
   - Что ж, - сказал он перед тем, как уйти, - я не предвзят. И не осуждаю тебя, Марти. Надеюсь, твой друг сумеет объяснить тебе, что новый мир открыт для самых разных людей. Всего доброго.
   Прозвучало недобро.
   Этот человек и вправду не отступит. Он позволяет себе играть, но рано или поздно игра наскучит. Убить? Слишком на виду.
   Выждать.
   Подготовить лодку. Здешние тропы Сержанту знакомы, и вряд ли за прошедшие годы что-то сильно изменилось в известняковом лабиринте местных пещер.
   - Он... он принял тебя... нас за... за тех, которые... которым... вместе. Мужчина с мужчиной и... и что теперь обо мне думать станут? Он же не будет молчать.
   Ну вот, опять расстроилась из-за ерунды.
   Сержант хотел ее обнять, когда почувствовал, что вот-вот накатит. Нюх обострился. Зрение стало резким, болезненным. Исчезли полутени. Яркие цвета. Яркие запахи. Яркие, громкие звуки, которые даже не в доме - за его пределами. Слишком много.
   - Дар? С тобой все хорошо?
   Плохо. Очень плохо.
   Не должно быть так. Она ведь жива. Рядом. Держит за руку. Ледяные пальцы.
   - У тебя сейчас сердце остановится. Ложись немедленно, я...
   Стряхнул. Оттолкнул, кажется, слишком сильно. Что-то упало, разбилось. И запахов стало больше. Муть подступила к горлу, и Сержант сцепил зубы. Сглатывал часто.
   Добрался до чердака.
   Закрылся. Лег.
   Спазм шел за спазмом. Но терпимо. Звуки хуже. Мебель двигается. Звенит стекло. Шуршат крысы в подвале. Громыхает гром. Сержант видит разбитую электрическими сполохами линию грозового фронта. Белые засветы молний. И магнитные разрывы в полосах туч.
   Так не должно быть...
   ...но так было.
   Стонали ступеньки. Протяжно и мерзко заскрипела дверь.
   Нельзя!
   Безумная женщина не понимает, что творит.
   - Дар?
   Садится рядом. Берет за руку. Слушает пульс, который уже почти нормален.
   - Ух-ходи.
   Не слышит. Гладит волосы, шею, проводит ладонью по спине, и холод успокаивает. Так длится, наверное, вечность.
   Потом гроза добирается до Краухольда. Отпускает
   - Дня на три, - сказала Меррон, когда Сержант поднялся. - Тут всегда, если начинается, то надолго... из дому точно не выйдешь.
   Почему она не боялась? Не понимала, насколько опасно? Понимала. Сержант слышал ее боль, которую Меррон пыталась скрыть. Она и поднялась, неловко сгибаясь на левый бок, прижимая к нему локоть.
   - Ничего страшного. Неудачно встретилась со шкафом. Ушиб и... я сама с ним разберусь, ладно?
   Нет. Ребра были целы. Дышала она нормально, а опухоль спадет через пару дней, но от этого не легче. А если в следующий раз будет не шкаф? И не падение? Сломанная шея. Или позвоночник. Угол стола, проломивший висок... хрупкие кости под пергаментной кожей. Он видел, он знает, насколько легко убить человека.
   - Что с тобой происходит? Я знаю, что иногда травмы головы так сказываются, но... это же не твой вариант? Нет? И не падучая? Что-то совсем другое, и ты знаешь, что именно...
   Догадывается, хотя и сам не рад своей догадке, тем более, что вероятность ошибки велика.
   - Но мне не скажешь.
   Ветер скулил и пробовал стены на прочность.
   Море наверняка серое, свинцовое.
   И лучше было бы ему сейчас уйти, держаться поблизости, но не настолько близко, чтобы ее ранить. Только Меррон не намерена отступать так просто.
   - Стой. Это же случайность, да?
   Да, но такая, которая может повториться в любой момент. Нельзя рисковать.
   - Дар, я... я знаю, что ты не хотел сделать мне больно. Откуда, понятия не имею, просто знаю и все тут. И если ты уйдешь, то... то тебе будет плохо.
   Возможно, но Сержант потерпит.
   - И мне тоже. Не прогоняй меня. Ладно?
   Она неловко его обняла, безумная женщина. Единственная, пожалуй, кто способен быть рядом, не испытывая страха или отвращения.
   Как от нее отказаться?
  
   Юго не знал, на что рассчитывали Ее Светлость и рассчитывали ли, либо же были движимы исключительно злостью и желанием отомстить. Как бы там ни было, но желание это исполнилось.
   Почти.
   - Его казнят... меня казнят... - леди Лоу мерила шагами комнату.
   Ее апартаменты по-прежнему были куда роскошнее многих иных. Три комнаты. Одна - для леди Лоу и ее тени. Вторая - трем служанкам. Третья, крошечная каморка без окон - Юго и Йену.
   Здесь не было кровати, но имелся соломенный матрац, одеяло и подушка, чего было вполне достаточно. Кормили регулярно, на завтрак даже шоколад с булочками подавали. Леди Лоу, которую мутило от запаха шоколада, к завтракам не притрагивалась. А Йен ел охотно. Юго немного опасался, что взрослая пища не подойдет детенышу, однако тот оказался на диво непривередлив.
   - Скоро мы уйдем, - Юго нравилось находиться рядом с существом, которое всецело доверяло Юго. Зависело от него.
   - Стерегут не столько нас, сколько ее, - Юго раскладывал перед Йеном остатки былых сокровищ.
   Разрядившиеся сонные колокольчики - малыш прекрасно засыпал и без их помощи.
   Иглы шак'каш.
   Коллекция ядов.
   И ливадийская смола, способная расплавить камень.
   Перочинный нож. Перо сигши, острое, как бритва, куда острее местных бритв.
   Из других игрушек остался перстень Кормака, обнаруженный в кармане детской куртки. Кожаный шнурок. Пустая чашка. Впрочем, Йену хватало. Он был на редкость тихим ребенком. И сообразительным. Прятаться научился быстро, а склянка живым шаорсским туманом скрывала и тень малыша. Юго кое-как закрепил склянку на шнурок и запретил снимать.
   - Мало ли, как оно обернется, - пояснил он, хотя Йен никогда не требовал объяснений. - Вдруг тебе придется играть в прятки? Не здесь, а в другом месте?
   Например, в комнате Ее Светлости, угол которой был огорожен ширмами. За ширмами стояла кровать и туалетный столик. Пудра. Румяна. Палитра красок для век и губ. Кисти и кисточки. Ароматические свечи. Палочки.
   На подоконнике - выставка голов. Головы деревянные, с нарисованными лицами, и нужны исключительно как подставки для париков.
   К сожалению, в комнате слишком мало места для платьев. И Ее Светлость раздражены.
   Они полулежат на шелке и кружевах, заботливо укрытые пуховым одеялом. Плавятся восковые свечи, отсветы их падают на книгу, которую тень держит у лица хозяйки.
   - Уйди, - приказывают Ее Светлость.
   И тень послушно отступает.
   - Покажи его, - Ее Светлость не называют сына по имени. - Пусть приблизится.
   Йена приходится вести за руку, и Юго испытывает почти непреодолимое желание убить женщину. Она пугает детеныша. Самка не должна вести себя подобным образом.
   Но Юго запрещено ее трогать.
   - Он еще не заговорил? - пожелтевшие пальцы сжимают щеки, заставляя Йена открыть рот. - Он умственно отсталый?
   - Его просто не учили говорить.
   - Научи.
   Вялый приказ, о котором она тотчас забудет, взмах рукой, означающий, что разрешено удалиться, но не выйти из комнаты. Ее Светлость проводят время с сыном.
   И мэтр Шеннон, полномочный представитель революционного Комитета, который появляется ежедневно в четверть третьего, имеет возможность убедиться, что леди Лоу - заботливая мать. Впрочем, ему наверняка докладывали, что эта забота не распространяется дальше игр на ковре.
   Но Йену позволено брать кубики, солдатиков и даже деревянную лошадку с меховым седлом.
   Только всякий раз, возвращаясь в каморку, малыш прячется под одеяло. И Юго шепотом рассказывает ему о своем мире. Иногда эта иррациональная привязанность, ставящая под удар собственную безопасность Юго, пугает его. Но вместе с тем имеется в ней некоторое удовольствие.
   Возможно, через заботу о чужом потомстве, реализовывались собственные его подавленные инстинкты размножения. Эти инстинкты требовали ждать: установившееся равновесие было слишком зыбким, чтобы продлиться хоть сколь бы то ни было долго.
   И возрастающее день ото дня внимание мэтра Шеннона было лучшим тому подтверждением.
   Мэтр Шеннон был приставлен следить за порядком. Новый мир грозился быть справедливым для всех, даже для тех, кто априори был признан виновным в его бедах.
   Леди предстанет перед судом.
   Как ее отец, супруг и многие иные люди, список которых, как Юго предполагал, разрастался по мере расширения полномочий Комитета.
   - Леди не следует проявлять упорство, отрицая очевидные факты, - голос у мэтра Шеннона был мягким, ласковым, такой хотелось слушать и прислушиваться к советам. Разве этот человек, полноватый, вечно мерзнущий, несмотря на теплую куртку, поверх которой он набрасывал пуховую шаль, способен пожелать дурного?
   Он пытается помочь бедной женщине, попавшей в беду.
   Ведь все помнят, как эта женщина помогла народу. Она уже отреклась от отца, человека в высшей степени недостойного, и поможет его осудить. Правда?
   Мэтр Шеннон порой садится на ковер и пытается играть с Йеном в жмурки. Но этот ребенок видит людей лучше, нежели глупая самка. Он не спускает с мэтра рыжих глаз и тот прекращает заигрывания.
   - Леди расскажет о злоупотреблениях отца, чем значительно облегчит работу судьям...
   ...суд откладывали.
   Новая власть не могла договориться с собой.
   Кто-то требовал смерти. Кто-то - высылки и заключения. Кто-то предлагал торговаться с соседями.
   Революционный комитет издал эдикт о переименовании Протектората Иверклейд в Первую Республику. И синий флаг с паладином заменило алое революционное знамя.
   Комитет превратился в правительство...
   ...а зима пошла на убыль.
   Топить стали хуже. Часто и вовсе забывали разжечь камин, и служанки исчезли, чего леди Лоу словно бы не заметила. Она перестала следить за собой, и теперь по нескольку дней кряду могла не вставать с постели. А когда вставала, то просто бродила по комнате, бормоча под нос обвинения.
   В комнате служанок поселилась стража.
   Они пили. Играли в карты. Курили, и едкий дым просачивался во все помещения. Стража вынесла серебряные канделябры, картины и даже старое, неподъемное зеркало в позолоченной раме. Фарфоровая посуда сменилась глиняной. Шоколад исчез, а вместо булочек был хлеб, недопеченный и вязкий.
   На обед подавали кашу с жиром.
   Юго приходилось покидать ребенка, чтобы найти нормальной еды. Ночью выйти было легко - охрана не слишком-то рьяно исполняла свой долг - и будь он один, Юго без особого труда покинул бы замок. А вот с Йеном... малыш слишком тяжел, чтобы его унести, и не настолько хорошо ходит, чтобы идти самому. И Юго ждал. Он спускался к кухням, которые работали - новая власть хотела есть не меньше, чем старая - рассовывал по карманам холодное мясо, вареные яйца и овощи, слушал сплетни.
   ...о северянах, которые не пожелали признать полномочия Народного Правительства и, наплевав на нормы с приличиями, вздернули отправленное к ним посольство.
   ...о том, что на Востоке мормэр Саммерлэнд занял оборону, но у него не хватит сил держать ее долго, если, конечно, он не воссоединится с Севером, что вряд ли. Мормэр чересчур горд, чтобы кланяться баронам.
   ...о пушках, которые везли в Город, но обоз был разграблен.
   ...о земляном валу, возведенном на границе земель Дохерти. За валом принимают любого, кто отречется от идеалов свободы и республики. Это подло, но... там есть жилье, уголь и хлеб.
   ...как и на Севере.
   ...войны не избежать, и рыцарская конница готова выступить против народа. Они медлят, тщетно надеясь, что голод и страдания сломят непокорный дух мятежников. Или опасаются за жизнь правящей семьи. Видят в них заложников...
   Говорили много, но важное - шепотом.
   Правительство боялось измен. А народ требовал зрелищ. И Площадь Возмездия помогала и тем, и другим. Никто не сомневался, что Ее Светлость также удостоятся прогулки по красной дорожке. Если, конечно, партия умеренных не одержит победу над ярыми народниками.
   Но сначала должен был состояться суд.
   И мэтр Шеннон, верно, сообразив, что чем дальше этот суд откладывается, тем менее презентабельно выглядит главный его свидетель, сумел-таки добиться начала слушаний.
   Ее Светлость тщательно готовили к первому заседанию.
   Вернулись служанки, не те, что были при Замке прежде, но толстые раздражительные женщины с грубыми руками. Они служили не Ее Светлости, а народу.
   Но помогли вымыться, сняли грязную рубашку, облачили в простое, пожалуй, скромное даже платье. Парик выбрали нарочито роскошный, с перьями и камнями, вернее сказать, стекляшками, камни заменившими.
   Вручили веер.
   Попытались остановить тень, но мэтр Шеннон вовремя вмешался.
   - Не следует волноваться, Ваша Светлость, - он обращался с должным уважением, почти подобострастием, которое вызывало у служанок презрительные гримасы, - просто помните, о чем мы говорили...
   - Его казнят?
   - Как суд решит.
   - Пусть казнят. Пусть всех их казнят... все виноваты.
   - Конечно, Ваша Светлость, - мэтр Шеннон подал руку.
   Вернулся он спустя час и, протянув конфету Йену, сказал:
   - Собирайтесь, детки. Мы поедем в одно замечательное место... Правительство не воюет с детьми. Оно их перевоспитывает.
   ...сиротский приют матушки Гранжи располагался у городской стены. Устроенный на месте старого алхимического склада, он мало годился для жилья. Запах химикатов, въевшийся в доски. Ни кроватей, ни даже матрасов - солома, брошенная на земляной пол. Вместо нужника - ведро в углу. Во дворе - колодец и корыто для умывания. Длинный стол, за которым собирались дважды в день - матушка Гранжи, сурового вида дама, и две ее дочери разливали жидкую похлебку.
   В этом месте все были равны, что устраивало Юго.
   Неделя-другая, и то внимание, которое уделяют гражданину Йену, ослабнет. Главное, чтобы малыш продержался. Он вроде крепкий, но...
   ...уходить пришлось раньше. Тот же инстинкт потребовал немедленно бежать. И Юго, который доверял инстинктам больше, чем разуму, прислушался.
   Дыра в стене. Улица.
   Переулок.
   И нора, одна из тех, что ведут под землю. Внизу пусть сыро, но безопасно.
   - Не надо бояться темноты, - сказал Юго. - Слушай ее. Она поможет.
   Он не удивился, узнав, что той же ночью приют был разгромлен "защитниками революции". Правительство поспешило осудить их, а расследование как-то быстро завершилось. И трое, повешенные на площади, вряд ли были действительно виноваты. Как по мнению Юго, не больше, чем тот, кто подсказал им адрес нужного приюта.
   ...на месте трагедии возложили цветы.
   А спустя неделю Юго - выбирался он за едой и чтобы проверить точки связи - увидел на стене условный знак. Что ж, кто бы ни появился в Городе, он пришел более, чем вовремя.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"