Улица в селе была одна. Она же называлась дорогой. Правда, ездить по этой дороге никто не пытался, разве только почему-то вечно пьяные трактористы на Т-150 весело гоняли кур и гусей, переваливаясь из лужи в лужу.
Четверо шли по самой обочине, отирая боком высокие заборы, когда-то крашеные масляной краской, но уже давно одинаково почерневшие. Шаг в сторону - и ты по колено в густой грязи ярко-оранжевого цвета: чистая глина. Мужикам было легче, особенно одному, потому что он был в форме с сапогами и при погонах. А женщины, как пугливые козы, скакали с досочки на досочку, с кирпича на кирпич, специально брошенные на тропинку местными жителями, изредка покачивались и начинали размахивать руками, чтобы удержать равновесие и не плюхнуться со всего маху в жидкую грязь.
- Как они здесь ходят только?
- А они тут не ходят,- объяснил участковый, не оборачиваясь. - Они тут ездят. На тракторах ездят. А огороды у них на задах, так им, ить, на дорогу-то выходить и не надо вовсе.
- А к самогонщице тогда как?
- И к ней - с задов, от своих огородов. Чтобы мне на глаза не попадаться,- приосанился на ходу он, выпятив гордо грудь и сверкнув орлиным взглядом из-под седого чуба.
- Что ж, вы все знаете, значит, а не реагируете совсем?- возмутилась библиотекарша, шедшая впереди.
- А как мне реагировать, если сигнала нет? Засаду прикажете делать? Ловить кого-то? Это не по закону... И потом, она же депутат сельсовета. То есть, трогать ее просто так - ни в коем разе. Вот, потому и комиссия. А так-то в мои обязанности входит за порядком следить. Я и слежу.
- Угу... Порядок, блин... Прошу прощения.
- Вы это на дорогу ругаетесь?- спросил участковый инспектор в звании капитана инструктора горкома партии, который должен был разбираться с жалобой на самогонщицу, споившую все село.- Ну, так это опять не ко мне. Это вам - в сельсовет. Вот как раз к ним.
- Нам денег не дают, а вы все... Эх-х-х... Мужики!- в сердцах махнула рукой секретарь сельсовета.
Шел 1986 год, шла борьба с пьянством и алкоголизмом, и наш район уже утвердил целых две "зоны трезвости". В "зонах", ограниченных территориями двух сельских советов, в магазинах не продавали спиртное. То есть, совсем не продавали никаких алкогольных напитков. Даже и не завозили. Хорошо, что зоны трезвости были на окраинах района, и жители их регулярно выезжали в соседний район, где в магазинах крепкие и не очень крепкие, но все равно дающие в голову напитки еще продавались. Со своей стороны, жители соседнего района, когда развернувшийся там "маленький Пиночет" (так называли за глаза нового "районного хозяина") начал завинчивать гайки, сокращать время продажи, и тоже учредил "сухие зоны", стали выезжать к нам, в райцентр, скупая после 11 часов все, что оставалось на прилавках после прохождения очереди из истомленных наших, своих, городских жителей, которые занимали очередь аж с восьми утра.
- Во! Вон в том доме она живет,- ткнул участковый прутом, которым рубил походя разросшиеся мясистые лопухи и лебеду.
- Ох, хорошо, хоть, что через дорогу переходить не придется...
- Так, я же вас специально этой стороной веду, чтобы не лазить в середку. Там глыбко. Вчера "жигуль" сидел - так выше осей.
Такой же черный забор в коросте остатков старой краски, гостеприимно распахнутая калитка с заросшей тропинкой к крыльцу, которое лет пять назад было зеленым. Или синим. Крашеным раньше было. У порога вкопан лемех от плуга, о который участковый сразу стал очищать подошвы своих сапог, снимая целые пласты глины.
- Дарья, тут к тебе!- постучал он в дверь.
Та поддалась - не закрыто, но он остался стоять на крыльце, засунув руки в карманы форменных брюк и наклонив голову, будто вслушиваясь во что-то.
- Кто там?- прозвучало из темного дверного проема.
- А то не видно? Комиссия к тебе, Дарья. Вот, из горкома и исполкома...
- Чего это - комиссия? Никак, насчет газа?
Газ деревне обещан был еще в прошлой пятилетке, но руки у газовиков не дошли буквально самую малость, хотя трасса магистральная прошла совсем неподалеку, прямо возле шоссейки.
- Нет, Дарья Антоновна, мы к вам по письму,- шагнул вперед молодой инструктор горкома.
- Какому письму? Я ничего не писала!
- Люди пишут, Дарья...,- прогудел участковый.- Люди пишут. А мы, следовательно, комиссия. Поняла?
- Лю-у-уди? Да, что они могут написать-то?
- Вы позволите нам войти?- опять вмешался инструктор, отодвинув в сторону замершего на крыльце участкового.
- А чего же... Проходьте. Только у меня тут беспорядок, не убиралась я, комиссию не ждала...
Все четверо, еще потоптавшись и потопав каблуками на крыльце, протиснулись в дом. Тут и правда никакого порядка не было. Темный зал без окон, заменяющий прихожую, какой-то мусор и пыль на полу, а вдоль стены в ряд стояли пять больших алюминиевых молочных бидонов, на которые тут же уставились пришедшие. И запах...
- Фу-у-у... Чем это у тебя, Дарья... Фу-у-у...
Женщины только судорожно сглатывали и все косили глазом на инструктора горкома: долго он еще тут будет думать? Все же и так ясно!
- Да, чем-чем... Вон, Шарик мой сдох на днях. Никто вас у калитки потому и не встретил,- пригорюнилась она.
- Шарик, говоришь...
- Дарья Антоновна, - снова вмешался инструктор.- Я должен разобраться с письмом.
- А кто пишет-то? Поглядеть можно?
- Не шуткуй, Дарья. Лучше сразу скажи: самогоновку гонишь?- участковый вертел в руках фуражку, как бы не зная, куда ее деть.
- Издеваетесь, да? Смеетесь над одинокой женщиной? Какая самогонка, когда у нас в сельсовете "зона трезвости"?
- То есть, ты вот при комиссии честно и прямо заявляешь, что самогоновку не гонишь? Так я понял?
- Да!
- А бидоны вот эти...
- А бидоны я купила в совхозе. У меня и накладная есть!
- Ну, тогда извини, Дарья Антоновна, что помешали тебе, побеспокоили,- и участковый, чуть подвинув в сторону инструктора горкома, шагнул на улицу.
Следом выскочили обе женщины.
Инструктор, постояв в недоумении, кивнул на прощание хозяйке и тоже вышел:
- Вы куда?- бросил он в спину спускающемуся по ступенькам участковому.
- Назад, куда же. Вишь, сама говорит, что не гонит самогоновку. Так и ответим в акте. Так, дамочки?
- Ну...,- замялись в неуверенности "дамочки".
- Не понял. Вот же брага поставлена - видели?
- Бидоны видел. Брагу не видел. И вы, между прочим, брагу не видели.
- Так, посмотреть же можно. Вон бидоны-то!
- А вот ордера на обыск нет у меня. Может, у вас такое право есть - по домам шариться?
- Но я думал, что вы...
- А вы не думайте, здоровее будете. Мы по письму пришли. Мы с хозяйкой говорили. Она нам ответила. Что вам еще надо?
- Ну, в принципе-то...
- Не в принципе, а в натуре. Нет самогоновки. Так Дарья сама сказала. Так и пишите. А шариться по домам - это не ко мне. Это ордер надо.
И он размашисто зашагал к калитке. А выйдя из нее, оглянулся вокруг и вдруг повернул налево.
- Так куда же вы?
- Мне еще тут надо посетить кое-кого. Это же мой участок. А вы той же дорогой, по краешку, по краешку - до дому. Акт я в сельсовете потом подпишу.
Руку к козырьку, кивок женщинам, и участковый удалился, больше не оглядываясь.
- Нет, а, правда... Мы же права такого не имеем,- вступилась за него библиотекарша.- Ну, пришли вот. Спросили...
- Что, и запаха не слышали?
- Так ведь, Шарик...
- Эх,- махнул обреченно рукой инструктор.- Ну, пошли в сельсовет. Будем писать ответ на письмо.