Карнишин Александр Геннадьевич: другие произведения.

Миргород (глава 1)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Оставлена одна первая глава. На период до полного окончания текста.


МИР-ГОРОД

  
   Карла судили демократично и гласно, на центральной площади. Хоть и ночью. Но все равно, кто хотел, тот мог прийти и посмотреть, как делаются дела в новом обществе. Суд был военный, из трех офицеров, старший из которых был целым полковником. Вокруг площади стояли автоматчики, красиво расставив крепкие ноги в туго зашнурованных ботинках, и сжимая в руках черные автоматы, направленные на толпу "во избежание эксцессов". Когда армия разгружалась из подъехавшего внезапно длинного эшелона, а потом разгоняла на вокзале рынок и занимала посты на перекрестках, так и объяснили всем, что все это "во избежание эксцессов".
   Эксцессы какие-то все же были, потому что была слышна стрельба в некоторых кварталах, и даже рявкали танковые пушки, и шел откуда-то черный дым. Но почти все горожане исполнительно сидели дома, потому что было так объявлено для их безопасности из широких рупоров громкоговорителей с крыш разъезжавших по городу бронеавтомобилей.
   Военный суд не занимался следствием, следствие уже было проведено дознавателями. Суд рассматривал дело в совокупности, листая бумаги и читая написанные разными почерками слова и предложения. Потом суд совещался, не уходя с площади, и тут же выносился приговор. Смертных приговоров, чего так опасалось население, не было, потому что, как объяснили военные, во всем почти мире давно уже отменили смертную казнь.
   Каждому выведенному из подвалов мэрии зачитывали его собственные признания и все то, что накопали дознаватели, потом спрашивали - согласны ли и есть ли что добавить или возразить. Потом судьи склоняли головы друг к другу, совещались совсем недолго, и молодой лейтенант с громким басистым голосом тут же объявлял приговор.
   Кому-то дали всего год исправительных работ в пользу города и государства. "Серым" давали обычно не менее пяти и еще поражение в правах гражданина на пять лет, и они тут же дисциплинированно отходили в сторону, под охрану новой милиции, набранной из горожан.
   Карла вывели самым последним, и площадь сразу зашевелилась, зашумела. Качнулась толпа.
   - Тихо! Сайленс! Силенсио!- зычно крикнул лейтенант, а автоматчики подтянулись и некоторые даже клацнули для вида затворами, чтобы показать готовность не допустить никаких эксцессов.
   На Карле была та самая белая рубашка, в которой он когда-то появился в городе. Та, по которой его сразу опознавали поначалу, как не здешнего, не своего, чужого. У нее были длинные углы воротника, опускающиеся на грудь, высокие манжеты на шести пуговицах каждый. Пока Карл был в тюрьме, немного отросли волосы на голове и на лице. Уже не щетина, а небольшие мягкие усы и бородка, не скрывающие его улыбки.
   - Ишь, улыбается,- переговаривались негромко на площади.- Натворил нам тут гадостей разных, вон, даже армии пришлось вмешаться, а сам еще смеется. Эх, не те времена сегодня, а то загнали бы его в развалины, да устроили охоту... Нет, военные, конечно, тоже не мед, но расстрелов-то не будет. А жаль. Он нам столько всего испортил!
   - Подсудимый,- между тем обращался к Карлу суд военного трибунала.- Признаете ли вы свою вину?
   - Не признаю, ибо не виновен ни в чем.
   Толпа зашумела опять и подвинулась вперед, распухая, как тесто в опаре. По четкой команде из ворот старой казармы выбежал еще взвод автоматчиков и отделил второй линией центр площади от толпящегося народа.
   - Запишите, вину свою не признает. Так... Суд рассматривает обстоятельства дела.
   Судьи листали тонкую папку, поднимали изредка глаза на Карла, стоящего перед их столом, о чем-то тихо переговаривались. Наконец, кивнули друг другу, и лейтенант встал, держа в руках листок с решением суда, уже подписанным всей тройкой.
   - Карл, он же Иеронимус, он же Иеро Путник, он же Фридрих, он же, называвший себя в насмешку над жителями города фон Мюнхгаузеном, не назвавший подлинного имени и не предъявивший документов, подтверждающих социальное положение и названную фамилию, обвиняется в смятении умов и совращении молодежи, повлекшем массовые эксцессы и необходимость применения армейской силы. Вины своей не признал. Приговаривается...
   Площадь затихла.
   - ...Приговаривается к изгнанию на вечные времена с запрещением находиться в городе. Изгнание будет произведено немедленно по западному тракту через область вечного тумана.
   - Убийцы!- крикнул кто-то в дальнем углу площади и тут же захлебнулся своим криком, замолчал, как будто заткнули рот.
   А площадь аплодировала решению суда военного трибунала. Площадь - аплодировала, хлопая в такт мерному движению конвоя: раз-два, раз-два, раз-два!
   Целый взвод, как почетный караул, вел Карла от площади, шагая в ногу. И даже один бронеавтомобиль катился впереди, освещая путь фарами и ворочая для порядка башенкой со спаренными пулеметами. Полчаса всего идти бодрым шагом, если в ту сторону, где туман. Вот уже и развалины начались, и пустыри между бывшими домами, заросшие по краям крапивой. Самая окраина города. А в ста метрах сплошная белая стена вечного тумана.
   Как его еще назвать, если после самой последней войны встал туман вокруг города, и никто никогда не вернулся из него. Были смельчаки, были просто дураки, пытавшиеся на полном ходу, разогнавшись, проехать насквозь по дороге. Никто не вернулся.
   Теперь по этой дороге шел Карл, отмахивая одной рукой в такт шагам и хлопанью ладоней какой-то части толпы, что последовала за конвоем. Раз-два, раз-два.
   Пятьдесят метров. Раз-два, раз-два. Двадцать метров.
   Караул остановился, четко в ногу выполнив команду. Прекратилось и хлопанье. Карл в тишине сделал еще с десяток шагов и остановился, будто в задумчивости.
   - Карл! Они хотят тебя убить!
   - Я знаю,- повернулся он вполоборота к оставшимся сзади.- Но это ничего. Это совсем не страшно.
   - Учитель, а как же теперь мы?
   - А-а-а... И вы здесь, друзья мои. А теперь так, без меня. Теперь у вас есть новый учитель. Кстати, мой тезка. Так, Карл?
   - Да. Я же обещал тебе.
   - Ну, вот и все, дорогие мои,- он повернулся и подошел к стене тумана вплотную.
   - Вы вернетесь?
   - Нет. Я никогда и никуда не возвращаюсь. Но мы все равно встретимся, мы обязательно встретимся!
   И он шагнул вперед.
   Сначала светлый силуэт просвечивал сквозь мутную пелену тумана, потом он вдруг пропал. Караул лихо повернулся кругом, прищелкнув каблуками, и в ногу, быстрым маршевым шагом направился в город. За ними ехал бронеавтомобиль. Толпа быстро рассосалась, частично уйдя за армейскими, частично свернув на соседние улицы, по домам, потому что было уже совсем поздно.
   - Мы тоже пойдем, Мария?
   - Нет, давай еще подождем немного.
   - Но ведь никто и никогда не возвращался оттуда, из тумана.
   - Он же - фон, тот самый! Как в сказке, понимаешь? Он же даже на Луну из пушки... Мы же читали!
   - Это все выдумки, сама знаешь - сказки, фантазии. И потом, он же сказал, что не вернется.
   - И все равно, давай, еще подождем.
   За спиной над темной громадой города постепенно светлело небо. Ветерок тронул самый край белой туманной стены. Туман заколебался, заходил, как гуляют волны в море. Встречая первые лучи, начали пересвистываться какие-то птахи в траве.
   А потом вдруг резко, как бывает только на юге, выпрыгнуло в небо солнце, озарив все вокруг не розовым, утренним, а сияющим, желтым и потом сразу белым светом. Задуло с востока, ровно, как из какого-то аппарата, поддалась вдруг стена тумана. Там поддалась, где дорога, по которой ушел Карл. Поддалась вдоль дороги, прогнулась, и вдруг как будто лопнула. Туман полетел клочками к небу, посветлело в степи, и сразу стало все прозрачно и ясно. И нет никакой стены до неба. Видна степь от края до края, покрытая зеленой травой, а на выжженных солнцем пятачках и на обочине дороги - пахучей серой полынью.
   - Ты видишь? Смотри же, смотри, какой простор!
   Степь поднималась вокруг города, как море, огромной волной, нависая горизонтом. Дорога уходила вдаль, как будто поднимаясь вверх. Не было в степи и на дороге никого. Никто не шел из города. И никто не шел в город.
   Но была сама дорога. И была даль.
   - Пошли. Нам надо вернуться домой, чтобы собрать вещи и продукты. Надо попрощаться с друзьями...
   - Наверное, теперь и поезда будут ходить по расписанию?
   - Конечно. Теперь все наладится. Но Карл ушел туда. Значит, и нам в ту сторону.
  
  

Глава 1

Город

  
   "Он пришел к нам из вечного тумана и ушел в него, когда была завершена его миссия. Когда он входил в город, был праздничный весенний день, и его встречали почти все жители, стоящие на тротуарах и машущие зелеными ветвями. Утреннее солнце светило ему в лицо, и он щурился, дружелюбно улыбаясь всем. Он был сама любовь, и он был сама дружба. Он был красив, умен, богат и силен. Он был как самая высокая мечта о настоящем герое, которого так не хватало нашему городу"
   Сочинение ученицы 8 класса миргородской гимназии Клары Май.
  
   "Читай же, наконец, учебник! Из тумана никто и никогда в город не входил!"
   Комментарий учителя.
  
  
   Как многие и многие истории начинались с того, что появлялся в неком городе с мудреным названием неизвестный до того никому человек, так и тут все началось совершенно неожиданно: с окна в каплях дождя, с тамтамов вагонных колес, с мелькающих за двойным стеклом серых еще полей и перелесков, черных изб, вдруг одиноко стоящих на пригорке, каких-то полуразрушенных корпусов, поднимающих к небу острые ребра ржавой арматуры, и со стука в дверь проводника:
   - Прошу прощения, мой господин, но через полчаса подъезжаем.
   Карл снова открыл глаза и еще успел, было, подумать, что на самом деле все началось вовсе не сейчас и даже далеко не вчера. И надо бы объяснить хоть даже самому себе, что он тут, собственно, делает - один в просторном странно пустом четырехместном купе, но тело уже как бы само, без управления, поднялось, уперлось в верхние полки крепкими руками, качнуло пару раз, разминая мускулы, спрыгнуло умело и упруго на синий коврик внизу.
   - Спасибо, уже встал!- крикнул Карл в сторону двери и начал собираться на выход.
   Да, история началась не сегодня и не вчера и даже не тогда, когда он сел в этот поезд. История началась миллиарды лет назад. Вернее, это не история еще была, потому что историю делают люди. И записывают историю тоже люди. А людям, кстати, свойственно ошибаться... Там, до истории, была, наверное, палеоастрономия какая-нибудь, когда все крутилось и собиралось в планеты, потом палеонтология и всякие динозавры, палеоантропология, а вот собственно история - это же совсем недавно, рукой подать через века, какие-то десять-двадцать тысяч лет.
   Думая так, Карл машинально стянул длинные волосы в хвост, подкрутил кверху кончики усов, пересчитал, механически двигая пальцами, мелкие пуговицы на роскошной белой сорочке с длинными концами отложного воротника. Руки все делали сами, привычно, не мешая мыслям, которые были где-то далеко отсюда, за сотни и тысячи миль, в старинных каменных маленьких городах, в которых Карлу было всегда так уютно и так все знакомо.
   Он повернулся к зеркалу, занимающему почти всю поверхность двери.
   Высокий. Даже по сегодняшним меркам, когда молодежь, дети голодного послевоенного поколения, растет, как на дрожжах, он был высок. Скорее, худой, чем упитанный. Карл повернулся боком - да, худощав. Ни живота, как у многих, любящих пиво - а он его как раз любил, ни второго подбородка или обвисших, как у бульдогов, щек. Возраст совершенно не отражался на этом лице и этой фигуре. Таким бывает на первый взгляд сорок лет - самый расцвет, считай, а поговоришь, вслушаешься - дашь все шестьдесят...
   И что у нас в этот раз? Руки как будто сами собой снимали с вешалок одежду, надевали, застегивали, одергивали.
   Строгий темный костюм в легкую почти незаметную полоску, состоящий из удлиненного пиджака, скорее даже сюртука, под старину, прямых брюк - когда же они так разгладиться успели только? Ботинки сверкали. Воротник рубашки, стоящий ровно на палец выше пиджачного, чуть не хрустел. Прямо, будто только что из прачечной все вышло.
   Карла не удивляло, что нет ничего мятого, нет грязного, хотя ехал он в этом поезде... Сколько, кстати, он ехал в поезде? Эти дни терялись в памяти, сливались в одну серую линию. Но - дни. Точно.
   Вещи?
   Всех вещей был старинного типа небольшой саквояж из красной кожи, окованный по краям латунью, блестящей, как будто только из мастерской, и зонтик-трость с изогнутой рукоятью светлого дерева.
   За окном уже замелькали кварталы домов, все выше поднимающих свои этажи. Вагон дернулся несколько раз, поворачивая на стрелках, колеса перестали навевать дрему равномерной музыкой дороги. Поплыли фигуры стоящих на перроне, как в аквариуме, молча разевающие рот и тыкающие пальцами в окна. Вернее, это он был тут как в аквариуме для них, в тесном пространстве за двойным стеклом.
   Карл поднял саквояж, умело крутанул в руке зонтик, не задев полок, и вышел в коридор. На удивление, очереди на выход не было. Уж не один ли он ехал в вагоне?
   - Так все же теперь в плацкартный стремятся,- объяснил стоящий у двери вагона проводник.- Экономят буквально на всем. А я тут с вами, с одним, выходит.
   Когда поезд остановился, устало шипя воздухом в тормозах, когда была, наконец, открыта дверь и протерта длинная ручка справа, когда Карл шагнул на перрон, плечом раздвигая встречающих, сквозь прорехи в несущихся куда-то тучах сверкнуло солнце. И он подумал тогда, что это хорошая примета.
   - Такси, такси,- встречали всех спускающихся по ступенькам от вокзала угрюмые мужики в однотипных кожаных кепках. Такие, только еще с большими квадратными очками, носили раньше летчики.
   Раньше? Карл задумался на ходу, пытаясь привязать примету к виденному ранее. Ну, да. Та война, давняя.
   - Комнаты, квартиры, комнаты, квартиры,- бормотали неопределенного возраста тетки, проходя как бы невзначай мимо.
   От здания вокзала, похожего немного на какой-то вычурный храм неизвестной религии, лучами расходились три широкие улицы, обсаженные вдоль тротуаров тополями и каштанами. И еще какими-то странными деревьями совершенно без коры, белеющими чистыми стволами. Карл спокойно свернул на крайний справа луч и продолжал идти неторопливо и спокойно, посматривая с интересом по сторонам и иногда заглядывая в зеркальные витрины встречающихся по пути кафе и магазинов.
   Народа на улицах было не слишком много. Толкаться не приходилось, и это Карлу нравилось. Сзади шли два молодых человека в одинаковых серых костюмах и широкополых шляпах. И это Карлу не нравилось, потому что встречать его, а уж тем более следить за ним было здесь совершенно некому.
   Он помнил схему, поэтому на первом же перекрестке свернул опять направо, и почти сразу увидел вывеску гостиницы. "Зюйд",- прочитал он. Просто и со вкусом. Не "Южная" или наоборот "Северная", а именно - сам юг. Тут должно быть тепло и уютно. Три гранитные ступеньки вверх, двери с бронзовыми ручками, недавно начищенными, судя по блеску и отсутствию пятен, обширный холл.
   - Добрый день!- встречает вошедшего под звяканье небольшого колокольчика широкая улыбка кряжистого красноносого портье.
   - Я хотел бы остановиться здесь у вас,- Карл неопределенно повел рукой вокруг.
   - Вы заказывали заранее? Прошу прощения, у нас теперь такие правила, чтобы заказ и проверка...
   - Да, заказ должен быть. М-м-м...,- задумался на минуту Карл, вспоминая.- На имя Иеронимуса Вандерера.
   - Вандерер? О-о-о... Путник? - служащий произнес это как фамилию, чешскую или скорее польскую, пожалуй, с ударением на второй слог.- Одну минуту, Путник, Путник, Вандерер, Вандерер...
   Палец пробежал по странице в толстой книге, перешел на вторую.
   - Вот. Да, заказ был сделан по всем правилам и даже заранее оплачен. Ваш номер - двадцать первый. Матей проводит вас.
   - И еще мне должны были у вас кое-что оставить. Вещи.
   - Ваш чемодан сейчас же будет доставлен прямо в номер.
   Совсем еще мальчишка в красной форменной каскетке с ремешком под подбородок, похожей чем-то на каску английского полисмена, ловко выхватил из-под ног Карла саквояж, получил в протянутую руку ключ и кивнул, мотнув головой в сторону лестницы, мол, пошли, я готов.
   Карл двинулся за ним следом, обкатывая на языке новое имя. Иеронимус, значит. Иеро, если совсем коротко и для своих. Иероним, это если полным именем, но без этих латинизированных "усов"... Герой, практически. Хотя, это ведь на каком языке писать.
   Из часового кармана он вытянул двумя пальцами какую-то мелкую монету, кинул в подставленную ладонь в белой перчатке, и с щелчком дверного замка опять остался один. Как недавно в купе. Только не было шума колес, не качался пол под ногами, не мелькали за окнами поля и деревья.
   Карл шагнул к окну и замер, опершись обеими руками о подоконник.
   Он любил эти самые первые часы на новом месте, в новом городе. Всегда какой-то другой воздух. Другие запахи, даже бензин пахнет тут по-другому. Другая на вид зелень, хоть и говорят, что зеленый цвет - он всегда зеленый. Говор толпы. Внешний вид.
   Кстати, о внешнем виде. Как тут у них дела с ванной комнатой?
   - Ну, что же, начнем новую жизнь, дружище Иеро!
   Бритва со скрипом врезалась в волосы. Тут, похоже, не принято ходить в усах и с длинными волосами. Значит, не стоит пока выделяться. Придется жить, как все.
   Через полчаса в комнату вернулся, блестя бритой наголо головой, и без следа усов Иероним по прозвищу Путник. Придумали же, черти, говорящую фамилию. И главное - все в точку, все по делу.
   - А теперь, знакомиться, друзья мои!- он поиграл немного голосом, помахал перед собой рукой с зажатой в ней воображаемой шляпой - вот, кстати, и шляпу надо бы купить по пути. Тут, похоже, головной убор - статусный предмет. И вперед - знакомиться с городом.
   В киоске на ближайшем перекрестке Карл купил карту. Он во всех новых для него городах обязательно покупал карту. И всегда недоумевал некоторое время, пытаясь ее развернуть и снова свернуть, но уже так, чтобы было удобно, и чтобы не порвать. Действительно, почему нельзя сделать так, чтобы сразу было видно центр города, ну, или вокзал, например. То есть, откуда-то должен же вестись отсчет шагам приезжего по городу? А получается, тут какая-то обложка, тут - реклама, развернуть надо сначала полностью, загородив себя чуть не с головы до ног тонким цветным листом, вырывающимся из пальцев под весенним ветерком, потом снова попытаться свернуть, теперь уже так, чтобы на первой странице был вот этот самый перекресток, где стоишь. Вот этот. Вот, точно. И тогда уже почитать названия улиц и площадей вокруг, покрутить схему, прикидывая маршрут пешей прогулки.
   Город, из истории известно, переименовывали неоднократно. То он назывался Нижним, поскольку был на карте огромной страны на самом юге, внизу, у границы. То он становился частью другого государства, и тогда его называли уже, естественно, Верхним. Если вот так сотню лет в империи поживешь - привычка и название остается надолго.
   После войны, разрушившей окраины и окружившей город вечным туманом, состоялось очередное торжественное переименование. В ходе недолгих споров в тогдашнем муниципалитете пришли к единому мнению, поддержанному самыми богатыми семьями. Им, богатым и важным, было гораздо престижнее жить в городе с таким названием, чем где-то на самой окраине внизу или вверху карты. С тех самых пор на схеме города по верхнему белому полю ярко было написано: Райхштадт. Миргород, если впрямую переводить. Город - мир. И все остальное, значит, вокруг него вертится. Мир - он здесь, а вокруг - окраины мира, провинция. Да еще - есть ли она, провинция? Местные, похоже, считали, что весь мир - это и есть их город.
   Карл поудивлялся немного повторяющимся названиям улиц и площадей. Была тут улица Свободы и проспект Свободы, Свободный переулок тоже наличествовал. Смешно, но Свободный тупик, почти как в анекдоте, подмигивал названием с нижнего края карты. Была и площадь Свободы. Правда, не та, на которой стоял Карл, а та, у которой вокзал. Первая площадь для любого приезжего. Просто мир свободы какой-то.
   Город вокруг светился на солнце белыми и светло-желтыми стенами домов, скрывался от полуденной летней жары, когда она приходила, в тени ползучего винограда, тянущегося по подвязанным веревкам вплоть до четвертого этажа, играл солнечными зайчиками от чисто отмытых витрин, блестел полированными бортами неспешно едущих по центру роскошных автомобилей.
   На карте город выглядел огромной рыбой, выброшенной невиданным взрывом из глубины реки. Вот слева река, она течет на юг, а вот справа сама рыба. И близко вода, да никак не может эта рыбина спуститься по щербатым ступеням набережных к воде.
   Там, где у рыбы глаз, тут как раз был вокзал. А потом от него три длинные-длинные улицы вели к самому хвосту, где упирались в бетонные заборы промзоны. Там, у заводов, и дома похуже, и зелень пожиже.
   Здесь, где у гигантской рыбы должны быть грудные плавники, торчал в реку взорванный когда-то мост. Так и не отремонтировали его за долгие годы после войны. Так и был он для любой власти больным зубом. Но куда деваться? Не выдернешь ведь, а на ремонт никогда нет средств и времени. И потом, мост всегда был государственным, а не городским. Вот пусть его государство и строит. Какое? А любое государство, если уцелело хоть одно.
   На набережной у моста на обломках бетона и гранита сидели рыбаки, подергивая длинными удочками. Карл не заглядывал в яркие пластиковые ведерки, стоящие у их ног, но понял главное - раз здесь ловят, значит, вода чистая. За широким водным простором тонкой полоской желтел далекий противоположный берег. Левый, если по правилам. Низкий и песчаный, поросший черным кустарником. Наверное, в хороший паводок его заливает, и тогда река отсюда кажется самым настоящим безбрежным морем. От воды пахло рыбой и немного какой-то травой.
   С другой стороны города, по спинному плавнику огромной рыбы, шли старые развалины. Они тоже затянулись зеленью дикого винограда, а поверх - желтыми плетями колючей повилики, опустились давно в мягкие на вид холмы, рассыпались в щебень. Сюда не ходили просто погулять. Тут пахло сыростью и одновременно пылью, гарью давно сгоревшего и недавними кострами, которые все-таки кто-то жег по ночам. Дети иногда пробирались, чтобы поиграть в еще достаточно крепких, чтобы не осыпаться от прикосновения, остовах старых зданий в "войнушку". Самые смелые из мальчишек доходили по расчищенным поперечным проспектам сквозь кварталы развалин до самых окраин города, падающих резко в окружающую степь. Если попадались патрулям - тогда было больно. Родители не жалели ремней на воспитание осторожности и пропаганду правильного понимания свободы.
   Дальше окраины даже самые храбрые все равно не ходили. Дальше, буквально метрах в пятидесяти, начинался белый туман. Вечным его назвали когда-то давно журналисты, а потом подхватили и все остальные. Стена тумана отгораживала город от степи и от всего мира. В туман уходила широкая гладкая дорога, совершенно не поврежденная войной и временем. За туманом пряталось солнце по вечерам.
   В туман можно было только уйти, что иногда случалось на памяти горожан, но никто и никогда не выходил из тумана к городу.
   Карл долго смотрел на колышущееся белое полотнище, опираясь обеими руками на зонтик, как на трость. Ветерок с реки легко пронизывал город и упирался, бился в стену тумана, как в белые простыни, вывешенные кем-то для просушки. Простыни, казалось, слегка колыхались на своих веревках, не сдвигаясь ни на сантиметр, а ветер на них сразу и заканчивался.
   Сзади вежливо кашлянули. Он обернулся, тут же охватывая взором все подходы к заросшему пожелтевшей повиликой пригорку щебня, на котором стоял, задумавшись. Что они тут, только парами ходят, что ли? Внизу за его спиной стояли двое крепкого вида мужчин в серых костюмах и в серых же шляпах.
   - Спуститесь, пожалуйста,- вежливо сказал один из них. А второй сделал два шага в сторону и напоказ сунул руку за пазуху. Что там у него? Оружие, похоже? Серьезно они подходят к разговорам с неизвестными...
   - Слушаю вас,- прикоснулся вежливо к полям своей шляпы, купленной буквально пару часов назад, Карл.- Какие-то проблемы?
   - Представьтесь, медленно предъявите свое оружие, документы на него, и имейте в виду, что предупреждений не будет - мы стреляем только на поражение.
   Карл подумал, что ссора с властями в первый же день никак не входит в его намерения. А это, судя по спокойной уверенности, именно власти. Вернее, представители властей. Интересно, почему, если это полиция или еще какая-то государственная структура, то не в форме?
   - Иеро Вандерер,- он еще раз коснулся двумя пальцами полей шляпы.- Не вооружен.
   - Это вам минус, уважаемый Иеро. Закон надо соблюдать, даже если вы последовательный пацифист. Не дух соблюдать, но букву закона.
   - Я что-то нарушил?- удивился Карл.
   - А вот это мы сейчас и выясняем как раз: что именно вы нарушили и на сколько.
   Он сказал - на сколько. Не "насколько", а четко выделяя именно два слова. То есть, на сколько, на какую именно сумму, так получается? Они тут продажные все, что ли?
   - И на сколько же?
   "Серые" смотрели без выражения одинаковыми оловянными глазами из тени, создаваемой шляпами.
   - Двести,- сказал после паузы тот, что выглядел старше. А получив вынутые из кожаного бумажника две цветные банкноты.- И не нарушайте больше, господин Вандерер. Считайте это первым и последним дружеским предупреждением. Помните, мы внимательно следим за порядком в городе. Можете идти.
   Он уходил в сторону центра посередине бывшего широкого проспекта, упирающегося за спиной в степь и туман.
   - А можно было и пострелять, повеселиться...,- протянул один из "серых", тот, что моложе на вид.- Поиграли бы с ним чуток. Опять же тренировка. Раз он без пушки...
   - Ну и дурак ты. Видишь, как он одет, как держится? Как стоит, как разговаривает, как в глаза смотрит - видишь? Голова притом бритая. Наверняка кто-то из центровых. А мы тут его очень удачно прихватили и наказали как бы за нарушение порядка. Все вышло по закону. Но - не стреляли и не своевольничали. Нам это в плюс. Пусть с ним другие разбираются. Центровые, они - сам знаешь... Ты вот тут возникнешь перед таким лишний раз, а у него, может, как раз охрана, вон, за руинами.
   - Я лично никого не заметил.
   - На то она и охрана у центрового, чтобы ты ее не замечал, пока не надо. А моргнул бы он? Или там платок вынул, чтобы лоб отереть, или еще какой знак подал? Вот и нет тебя... И меня с тобой. А так - все честь по чести. Ну, все. Разговоры окончены. Двигаемся по маршруту.
   Они медленно двинулись дальше. А Карл успел еще обернуться на ходу и зафиксировать в памяти картину: рыжие от битого кирпича и желто-зеленые от травы и повилики холмы щебня, обрамляющие с двух сторон четкий кадр - белая стена тумана, как белый холст, два одинаковых силуэта, высвеченных солнцем, бросающим перед ними две длинные тени на пустую дорогу. Ему показалось что-то неправильным, и он на ходу придумал, что картина должна быть такая: темная ночь, черные в темноте кучи щебня, лучи прожекторов, перекрещивающиеся на этом белом, и фигура тут должна быть всего одна. Прямо посередине дороги. Темная на белом фоне. Одиночество - вот смысл такой картины.
  

***

  
   - Иеро Вандерер? Да, конечно, я все помню! Еще бы мне не помнить, если я был практически первым человеком, заговорившим с ним в нашем городе! Он поселился в этой гостинице в тот самый день, когда пришел в город! Сразу к нам пришел, понимаете? Не к кому-то - к нам! Путник знал, где можно остановиться. Его номер тогда был на втором этаже - вы можете осмотреть его за очень небольшую плату. Да, спасибо. Матей проводит вас, если желаете. Матей! Где тебя черти носят? Покажи господам двадцать первый номер. И не выдумывай там ничего лишнего, а то знаю я твои сказочки!
   А он вовсе и не выдумывал ничего. Он лично отводил господина Иеронимуса в этот номер. И тот даже дал монетку за работу. Всего два цента - но это же от самого Путника! Матей просверлил дырку и сделал себе амулет на счастье. Вот, можете посмотреть. Блестит, как новая? Так он начищает ее каждый день! Это же память! Бархоткой, осторожно. Начищает и вспоминает, как сам вел героя по этой лестнице и нес его саквояж. Что? Да, у него был такой небольшой красный саквояж. Нет, не слишком тяжелый. Вот чемодан, который ему оставили друзья - тот был тяжелый. Тот уже носильщик поднимал. А вот саквояж Матей нес до самого стола сам. Нет, ничего в нем не звякало. Пахло? Ну, кожей - чем может пахнуть красивый, под старину, кожаный саквояж. И вот, два цента от самого Иеро. Продать монету? Это же память, господа, как вы не понимаете? Единственная память о посещении города господином Иеро Вандерером! И эта память принадлежит мне, Матею Кузнецки. Все мальчишки города завидуют моему амулету. А мне с ним везет теперь всегда. Хоть в школе, если не успел выучить, хоть в разных играх. Сколько-сколько? Господа, вы смеетесь над Матеем? Думаете, если он еще школьник, так он не знает цену вещам? Тем более таким, совершенно уникальным! Ну, хорошо... Вы так настойчивы и так убедительны. Но как же я-то теперь без амулета? И что я скажу мальчишкам? А? Что сделал хороший бизнес? И пусть завидуют? И то, правда. Значит, из рук в руки, господа. Ваши деньги против моего амулета. Сделка совершена при свидетелях. Недовольных нет.
   - Ну, что, паршивец, опять продавал свой двухцентовик? Продавал, продавал. Я же по времени смотрел, сколько ты с ними там находился. Ну, делись теперь. Кто грабитель? Я грабитель? Я - твой родной дядя! Ну, двоюродный, тем более... Ладно-ладно, не ругайся ты. Не надо жадничать. Я даю тебе работу. Она совсем не трудная, правда? Ты обманываешь туристов. Мы должны работать вместе. Так? Ну, вот. Так, значит, и запишем. Хе-хе... Надеюсь, это у тебя был не самый последний двухцентовик от нашего Иеро? Нет? Ах, ты жулик, ах, ты мошенник... Но - молодец. Уважаю. Понимаешь толк в бизнесе. Иди пока, отдыхай. Но не очень далеко, чтобы по первому же звонку - сразу сюда! Чтобы одна нога еще была там, а другая - уже здесь!
  
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  И.Зимина "Айтлин. Лабиринты судьбы" (Молодежная мистика) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | А.Енодина "Не ради любви" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | Б.Толорайя "Найти королеву" (ЛитРПГ) | | CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мёртвого короля" (Приключенческое фэнтези) | | В.Мельникова "Избранная Иштар" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"