Карнишин Александр Геннадьевич: другие произведения.

Половинка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:


   И еще один этаж. Давай-давай-давай... На площадке передохнем, как дотащим.
   - Уносите немедленно свою мебель! Вы мешаете жильцам!
   - Ладно, ладно, мамаша, не шумите. Это мы тут нашего командира перевозим.
   Увидев погоны, злобная старушка сразу стала улыбаться и усиленно жалеть "бедных солдатиков". Теперь, небось, целую неделю на почерневшей от времени скамеечке, что вкопана у подъезда, будет обсуждать с такими же злобными старушками, какие все-таки гады, эти самые отцы-командиры. Как они эксплуатируют труд своих солдат. Что солдаты - мы, то есть - это для них просто, как рабы настоящие. Старая она, дурная... Да мы на самом деле просто рвались в добровольцы, на любую стройку, лишь бы из части выпустили. Увольнительную не дождаться, служба посменная, между сменами сплошные учения строевые, да боевые. А тут - целый день фактически на воле. Даже без пилоток - оставили их в машине. И расстегнулись чуть не до пупа, потому что жарко. А капитан на это - ни словечка. Не требует, чтобы застегнулись, чтобы головной убор и прочее отдание чести.
   И еще - весна на улице... Ах, какая весна! Черемуховая, а то ли сиреневая, даже и не понять, сладко пахнущая, кружащая голову.
   Вот в городке у нас ничего такого пахучего нет. Есть черный асфальт, размеченный белыми полосами и стрелками. По полосам строимся, по стрелкам поворачиваем на строевых смотрах.
   А еще тут, на воле, ходят девушки. Вот если бы они в этом подъезде ходили, так мы бы их просто донесли до самого верха на этом тяжеленном старом диване. А раз нет их, так остановимся на минуту и передохнем, вытирая пот рукавами.
   - Слышь, Длинный, а чего он в старье таком квартиру получил? В новых домах всегда ведь лифты есть, и даже грузовые бывают!
   Длинный - это я. Но это не кличка, это просто он так говорит, факт констатирует. Я просто в строю стою самым правым. Сразу за сержантом. Вот сержант у нас как раз маленький. Это его немного расстраивает, чувствую. Поэтому он всегда ходит прямой, как лом проглотивший, и пытается смотреть на всех чуть сверху. Это у него не получается. Я слышал, он собирается потом в военное училище. Конечно, когда до полковника дорастет, сразу все станут ниже. А пока сержант - пусть уж так. Пусть потерпит немного.
   Сержант наш не потеет с нами, стоит внизу у машины, чтобы не позарился кто на капитанское добро, присматривает. А мы, значит, таскаем мебель и прочие разные шмотки.
   Я знаю, что капитан наш уже давно по войскам капитанит. Ему просто не дают нового звания, потому что нет должности для него подходящей. Он так и ходит с четырьмя звездочками на погоне, так и ездит по всей стране, из одной части в другую. Но нигде и никто не повышает его, не дает подняться до одной большой.
   А он к тому же не один мотается. С ним жена, уже немного увядшая на вид, в мелкой сеточке морщин к своим тридцати, с прищуром постоянным. А еще - бабка какая-то. Это, наверное, теща, то есть мать жены. Или его собственная, что ли? Вот, возит с собой с места на место. Как и старые вещи, и мебель уже накопленную.
   Это у меня в голове сидит такой злой человечек и иногда подсказывает злые мысли. Я сам не думал о том, что мебель старую можно выкинуть, и старушка, мол, не нужна, как и та мебель. Это он, злобный мой внутренний, подсказывает, хихикая. А я хихикаю в ответ, не сдержавшись.
   - Что подумал, Длинный? Чего смешного? Ну, колись, колись...
   Я рассказываю эту свою мысль, что капитан, мол, капитанит и таскает старую мебель и ненужную старуху, а можно было и освободиться давно, и все подхватывают хохот. Потому что помнят старый пошлый анекдот про Вовочку и про "годную" старушку. Ржут, как ненормальные. Нам же посмеяться - как отдохнуть.
   Наверху распахивается дверь:
   - Бойцы, что за... Вас сюда для зачем или что-почему, а? Вы тут, где и как? По строевой соскучились? Или кроссы очень страшно сильно нравятся?
   Строевая подготовка нам не любится, а кроссы совсем не нравятся. Тем более, настоящие армейские кроссы - в полной боевой, да еще с патронными ящиками. Поэтому все резко затыкаются, кто-то показывает мне кулак, и мы впрягаемся в неподъемный диван.
   Диван - ладно. Тяжелый, неуклюжий, но всей толпой мы его наверх затаскиваем. Вот книги, увязанные пачками килограммов по десять, да вот мелочь всякая, что не возьмешь все сразу, а надо отдельно каждую вещь... Лампа, например, со стеклянным белым матовым абажуром. Полки стеклянные в шкаф. Какое-то блюдо с непонятным рисунком. Большое, неуклюжее. Все это надо поднять пешком на пятый этаж, а потом вернуться и получить от сержанта новую порцию груза. Мы, как муравьи, снуем вверх-вниз, сталкиваясь на поворотах узкой лестницы, обтирая побелку со стен плечами.
   Хохол заглядывает в кузов и улыбается широко:
   - Мужики! А ведь все, кажись! Последняя ходка сейчас будет!
   Хохол - это не обидно на самом деле. У нас, между прочим, половина офицеров - украинцы. А Хохол - он как раз наоборот самый что ни на есть русский. Но у него фамилия такая, что не выговоришь сходу: Крестовоздвиженский. И каждый новый начальник, прочитав ее, спрашивает:
   - Хохол, что ли? Командира нашего земляк?
   Вот и прилепилось. А он и не спорит - пусть будет Хохол. Я даже и подумать не могу, какие клички ему лепили в школе.
   Сержант подзывает нас к себе, говорит вполголоса:
   - Я тут банку одну в сторону отложил. Так что вы, если что и кто, даже и не ищите, ясно? Все-таки мы зря, что ли, горбатились тут?
   С одной стороны, не очень-то он сам и горбатился. А с другой -- ну, подумаешь, банку какую-то спер. Воровать, оно, конечно, нехорошо. Но только не в армии. Тут иначе просто совсем туго бывает.
   Это так однажды мне рассказали, чем отличается старослужащий от салабона-первогодка: старику говорят, что надо, мол, покрасить дверь, и наутро она покрашена в нужный колер, а если салаге говорят то же самое, он сначала начнет выяснять, где взять кисть, да где - краску, да какую краску, да как выбрать цвет... В общем, лучше "старика" попросить. Даже не скомандовать - именно попросить. И все будет сделано. Потому что старики уважение ощущают и правильное отношение к себе любят. Вот мы уже почти старики. Нам по полгода еще осталось. А сержанту еще целый год. Но он сержант, и у него на погоне три желтые лычки. Поэтому мы таскаем, а он караулит.
   А как говорил Жванецкий, кто что караулит, тот, значит, то самое и имеет. Одна банка с такой машины - да это же практически бесплатно!
   - Последняя ходка, мужики, - ору я в приближающиеся красные лица.
   - О-о-о! Последняя! Взялись!
   Наверх мы не взлетаем, конечно, потому что десятый раз, да на пятый этаж - это все же перебор. Но поднимаемся быстрее, чем обычно. Сгружаем вещи туда, куда показывает капитан. Он жмет каждому руку, говорит скучное дежурное "спасибо". Но я по его глазам вижу, что он действительно благодарит. Потому что грузчикам со стороны надо было платить, а мы - так, бесплатно. И потом, мы все сделали быстро. И не выделывались насчет количества этажей и отсутствия лифтов. Так что его "спасибо" - оно правильное, честное.
   Сморщенная старушка ходит по квартире кругами, как кошка в новом месте. Такая же недовольная, только не шипит. Трогает стены. Трогает мебель, еще не устоявшуюся на своем месте. Заглядывает в ящики. Бормочет что-то. Подходит к нам:
   - Это, выходит, уже все, ребятки?
   - Все, все! - говорим мы, переглядываясь.
   - Точно - все?
   Она смотрит каждому в глаза. Но мы не первый год служим. В глаза начальству смотреть умеем: молодцевато и с придурью во взгляде. Хоть и трудно. У непонятной старушки совсем белые глаза с маленькой точкой зрачка. Это, наверное, от старости.
   Капитану заметно неудобно:
   - Мама, ну что вы. Как подумали только... Ребята молодцы. Раз, раз - и все быстро...
   Да, мы - молодцы.
   - Так это - все, значит? - она снова осматривает нас в тесной прихожей - пропотевших бойцов в выгоревшей форме. - Хорошо, значит, раз так - пусть будет все. Они, выходит, молодцы, да, Алешенька?
   - Еще какие! Мои бойцы, да чтобы не молодцы? - широко улыбается капитан.
   - Ну, тогда, желаю вам, молодые люди того же, что вы сегодня сделали. Полной вам чаши, так сказать. И всего-всего, значит, - она как-то странно говорит, будто и не старая, а с нами из одной школы. - Ну, а если что все же не так, то в процентном соотношении, значит. Половинка - на половинку, серединка - на серединку. Это, думаю, будет по-честному.
   Машет на нас сухой лапкой и уходит в комнаты.
   Капитан смущенно разводит руками - ну, старая, старая она. Так вы - того, этого, значит, в часть сейчас. И чтобы без шума, значит. Чтоб без патрулей и всяких разборок.
   Мы ссыпаемся вниз по лестнице, грохоча подкованными сапогами. Сержант командует, машина уже подрагивает, готовая рвануть с места. По дороге останавливаемся у булочной, закупаемся свежим хлебом. Потому что без закуси - это только салабоны будут счастливы. А нам уже не солидно как-то.
   В гараже сержант кивает нам на дальнюю каптерку и тащит туда завернутую в какую-то ветошь банку. Промасленный стол накрываем газетой, выкладываем хлеб, рвем его на куски. Хохол умело вскрывает банку с бычками в томатном соусе. А сержант торжественно ставит на середину стола тяжелую трехлитровую банку.
   - Это что, варенье, что ли? - разочарованно стонет Пашка-бригадир.
   Бригадиром его назвали, потому что он гражданке был именно бригадиром. Не тем, что в кино с бандитами - этих мы как раз ненавидим просто. Он на стройке настоящим бригадиром был. Вот пришел сразу после школы - и до бригадира за полгода поднялся. Потому что правильный мужик - Пашка.
   - Наливка это, мужики! Настоящая домашняя вишневая наливка!
   А наливка - это такая вещь, такая, знаете, вещь... Это когда в банку насыпают мытую вишню "по плечики", а потом заливают до крышки спиртом. Ну, или водкой, если ты не медик и к спирту отношения не имеешь. Хотя, со спиртом получается гораздо круче. Мозги отшибает на раз-два-три.
   - О-о-о... А не заметут нас тут?
   - Завтра же суббота! Кому мы, нафиг, будем нужны? Ну, кроме нашего капитана? А он, считай, нам должен.
   И то верно. А сколько нас тут, получается? Сержант много не выпьет. Пашка - он пить здоров, крепкий, зараза. Хохол пьет и не морщится. Водиле, Воробью нашему, чуток. Ну, мне стакан, наверное... Так ведь еще и останется на все выходные! Это я так думаю, подставляя стакан.
   - Дембель неизбежен, - говорит сержант самый традиционный тост, как старший по званию.
   Мы выпиваем стоя и начинаем праздновать неизбежность и неотвратимость дембеля.
   ...
   Голова тяжелая какая... И рука трясется основательно. Вот же, как бьет в голову. Точно - на спирту наливочка. Мозги отшибает просто напрочь.
   - За что пьем, мужики? - с трудом выдавливаю из себя слова.
   Вот и губы онемели, как от наркоза у стоматолога - точный признак хорошего опьянения. Хорошего, это значит - сильного.
   - Да ты, Длинный, совсем мозги пропил, - говорит кто-то из пьяного сумрака. - Внучка же у тебя.
   - Ну, за мою внучку, значит, - поднимаю я стакан.
   А в стакане - водка. Вот точно же - водка. А мы, помню, все помню, вишневую наливку пить начинали. В гараже, после тяжких трудов. После той капитанской мебели.
   Я оглядываюсь вокруг. Гараж, вроде, есть. Только совсем не тот, не военный. Это частный какой-то, сварной, из листов ржавого железа. Ворота распахнуты, перед ними стоит старая "шоха" с поднятым капотом. Похоже, движок смотрели только что.
   Из ворот тянет весенней сыростью.
   Я сижу за длинным и узким, всего в две доски, верстаком, который сбоку вдоль стены тянется от угла до угла. На стену напротив наклеены картинки с полуголыми бабами. Замусоленный и раскрашенный оборванный старый календарь. Стоят по верстаку какие-то ящички и коробочки с деталями. Яма темнеет сыростью посередине гаража. Из-под потолка тускло светит сороковаттка, спущенная на проводе в матерчатой обмотке. Пахнет маслом и бензином.
   Мужики тянут ко мне стаканы, чокаются. Медленно, как нехотя, как из темноты в кино, проявляются лица. Вот это - Хохол? А ты - Пашка, что ли? А это... Сержант? Вот этот толстый, с пузом на коленях, с красной широкой мордой - наш сержант?
   Я смотрю на свои руки, поросшие седоватым волосом. На левой руке не хватает фаланги указательного пальца. Я не помню, почему и когда. Чешется, зараза. Привычно чешу палец о потертые и промасленные штаны. Татуировка на правой - синее солнце встает над горизонтом. Это еще откуда? У меня - татуировки?
   - Ты тут совсем очумел со своими мужиками, - кричит неприятным голосом из открытых ворот седая растрепанная женщина. - Все мозги уже пропил? Как теперь за внучкой поедешь?
   Как я за внучкой поеду? Как? За внучкой?
   - Мария! Машенька! - кричат мужики. - Отлично сегодня выглядишь, бабуся! Садись с нами! За внучку, чтобы здоровая она у тебя всегда была!
   Она деланно смущается, но видно же, что "бабуся" ей нравится. Она, понимаю я, действительно хочет стать бабусей. Бабушкой. Внуков хочет нянчить и тетешкать. Давно уже хочет.
   А я что же? Я-то сам хочу внуков?
   Внучка... У меня - внучка. Это же что, значит, у меня и дети есть, выходит? Взрослые, получается, дети? Ну, в крайнем случае, как минимум один деть. Иначе - откуда бы тогда была внучка? Кто же у меня, интересно, сын или дочь? Как же быстро растут дети. А когда была свадьба? Кстати, а моя-то собственная свадьба - была она? Вот с этой вот... Как они говорят - Мария?
   - Маш, - медленно выталкивают онемевшие губы. - Ты уж не сердись на старого. На меня теперь ругаться никак нельзя. Я теперь - дедушка. Не пацан какой, не салабон, в натуре.
   - Ну, за деда с бабкой, - поднимается толстый сержант.
   - Пля..., - плямкаю я губами. - Сержант, пля... Сколько всего тех банок было?
   - Две, а что? - удивляется он. - Я потому одну всего взял.
   Половинка на половинку, серединка на серединку, значит? По-честному, выходит? А кто у меня половину жизни в этой самой банке утопил?
   Я молча бью рукой со стаканом в красную сержантскую морду, а потом валюсь на грязный деревянный пол, прижатый мужиками.
   - Все уже, все... Спокойно, Длинный. Руку, руку ему держи! Ишь, какой норовистый стал. Резкий какой. А помнишь, в армии-то был он спокойный-спокойный...
   Голоса уплывают в темноту.
   И все-таки эта вишневая была на спирте!

Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) К.Иванова "Любовь на руинах"(Постапокалипсис) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Write_by_Art "Хроники Эдена. Книга первая: Светоч"(Антиутопия) Е.Белильщикова "Иной. Время древнего Пророчества."(Боевое фэнтези) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"