Карнишин Александр Геннадьевич: другие произведения.

Старость - не радость

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Телефонный звонок в полдень - это совсем не страшно. Вот когда ночью трезвонить начинают, тогда начинаешь дергаться и тревожиться. Телефон надрывается, а ты ждешь, ждешь, ждешь, когда же на том конце провода поймут, что уже ночь, что никто ночью с ними разговаривать не будет, что это не рабочий, в конце концов, телефон - домашний! А днем-то - пустяк. Тем более теперь, когда уже не работаешь, и не ожидаешь внезапного крика начальника - все пропало, все упало, беги-лети скорей туда-сюда, без тебя все никак...
   - Алло, - хрипло сказал в трубку Михаил Петрович, недовольно глядя на себя в зеркало, уже много лет висящее прямо над тумбочкой в коридоре.
   Зеркало показывало его плохо. То есть, показывало-то оно хорошо, но все равно плохо. Если повернуть голову, то вот тут отвисает. А если глядеть прямо, то вот тут щеки и эти, как их, брыжи, что ли? И еще мешки под глазами.
   - Алло, да? - сказал он с подчеркнуто комичным киношным кавказским акцентом.
   - Миша? - зазвенела трубка незнакомым женским голосом. - Мишенька? Как ты там теперь? Ты же не работаешь больше? Ну, говори, говори же, милый! Что, как, какие дальше планы, как жена, как дети?
   - Кто это? - он скорчил себе рожу в зеркало и растянул губы, показывая зубы в жестоком волчьем оскале.
   Зубы были желтые.
   Нет. Не красавец.
   - Как - кто? Миша, ты, что, не узнал меня? Вот же умора! Буду рассказывать всем нашим, как ты меня просто не узнал! Теперь богатым будешь... Ой, то есть, это я теперь буду богатой!
   Михаил Петрович молча положил трубку и пошел на кухню.
   Знает он такие звонки. Ишь, развести хотят на поговорить, как лоха какого. А он уже на пенсии. И ничего у них не получится. Кроме квартиры все равно ничего у него и нет больше.
   Тут его как кто-то подтолкнул - квартира!
   Вот оно, значит. Начинается. Не зря по телевизору предупреждали.
   В четыре вечера - он как раз поставил чайник - снова позвонили. Теперь голос был не звонкий, а такой гулкий, что ли. Контральто - вспомнил Михаил Петрович. Это называется контральто. Такой женский бас.
   - Михаил, - вещал голос. - Ты там как сам-то? В порядке? Здоровье - как? А то дети спрашивают, что случилось с отцом. Не видно нигде, не слышно совершенно.
   - Что, квартиру мою хотите? - закричал в трубку Михаил Петрович. - Так хрен вам всем по вашей хитрой рыжей морде!
   - И вовсе я не рыжая! - обиделось контральто и отключилось.
   Михаил Петрович не только положил трубку, но и выдернул вилку из розетки. И еще порадовался, что знает такие простые русские слова: вилка, розетка. А то везде стали сплошные коннекторы и штекеры.
   Чай перед телевизором на кухне под большой бутерброд с маслом и куском красной рыбы, оставшейся от праздничного ужина в связи с его выходом на пенсию, был хорош. Чай пах не сеном, а мятой и лимоном. И был не черным-черным, а прозрачным и благородно янтарным. А по телевизору между тем говорили, что правильно и вовремя он ушел с работы. Там у них опять очередные кризисы, и сокращения начнутся. А он, Михаил Петрович, бывший начальник службы, в домике. Как ни смешно такое звучит. Он - в домике. Как в детстве. И уже совсем ничего не боится.
   ...
   Утром после обязательной неспешной зарядки и завтрака, перед самым выходом на обязательную же прогулку - он решил продолжать режим и график и вообще все полезное - Михаил Петрович снова включил телефон. Тот зазвенел, казалось, быстрее, чем ток по проводам достиг катушки.
   - Бать, - басил какой-то молодой парень. - Ты чего телефон отключаешь? Мы же тут волнуемся все. Меня даже хотели ночью к тебе посылать, проверять, что и как. Представь, да? Я, значит, ночью буду долбиться в твои двери. А ты, как положено, вызывать милицию, потому что света в коридоре опять нет. Ну, представь, да!
   Михаил Петрович ругаться не любил, хотя умел. Он просто аккуратно положил трубку и пошел на улицу. Мимо консьержки, мимо бабок на крыльце, обсуждающих его внешний вид:
   - Ишь, какой весь важный, да манерный пошел. И пошел себе, и пошел... И вот так он всегда. На самом-то деле - никому он не нужен. Пенсионер. Простой пенсионер. А гонору-то, гонору! Тьфу!
   По парку он гулял долго, дыша воздухом и радуясь, что в рабочий день здесь почти никого не было. Пахло зеленью и сыростью. Редкие молодые мамаши катали разноцветные коляски. На лавочках там и тут сидели девушки с книгами.
   Никому он не нужен, ага. Если бы так. Вон, телефон просто обрывают. Да и раньше, когда был молодой - тоже ведь было. Только успевай, отбивайся. И блондинки разные, и совсем наоборот - брюнетки. Но он тогда уже точно знал, что всем им, красивым и понаприехавшим и уже даже понаостававшимся, нужна была только его квартира. Прописка - и ничего более. И он сам, как дополнение, сопутствующий товар, в комплекте к прописке.
   Потом, когда уже уселся на хорошей должности и стал ездить по городам и странам, тоже всякие появлялись. Уже старше. Крепкие телом и умом. Хитрые, умные и опытные во всем. Они умели вкусно готовить, разбирались в футболе и даже в Формуле-1, понимали его... Могли за компанию и водочки. М-да...
   А на самом деле всем нужны были его деньги. И еще квартира, конечно. Михаил Петрович отлично видел эти скользящие по стенам взгляды, как бы измеряющие общую и жилую площадь, вычитающие коридоры и места общего пользования, делящие и умножающие на стоимость квадратного метра. Эти их мечты о будущем. Не о своем, они же тоже старели, эти проходящие мимо женщины. Они уже думали о будущем своих детей. А он как раз о детях совсем не думал. Ну, не нужны ему были дети. Не любил он их. В любом возрасте не любил - хоть в младенческом, хоть в школьном.
   Вот так и жил. Рос трудовой стаж, росла зарплата. Квартира обставлялась и снова менялась мебель. Техника всякая новая появлялась и исчезала, и снова появлялась. А Михаил Петрович оставался один, и был собой и своей жизнью вполне доволен. Он шутил всегда, что с хорошим человеком, с собой, любимым, ему интереснее и лучше, чем с кем-то посторонним, который, как совершенно правильно говорилось в "Иронии судьбы" - "туда-сюда, туда-сюда".
   После прогулки он зашел в "магазин шаговой доступности", в который постоянно ходил все последние годы. Долго выбирал кисломолочную продукцию. Внимательно читал этикетки на полуфабрикатах. Прикидывал в уме размер пенсии и стоимость товаров. Покупал не килограммами, чтобы закинуть в холодильник на неделю, а штуками, на раз-два. Лучше всегда покупать свежее. Опять же полезно для здоровья, потому что заставляет двигаться хотя бы до магазина и обратно.
   Дома встретила длинная телефонная трель. Телефон, казалось, даже стал теплее наощупь.
   - Ну? - сердито спросил Михаил Петрович в трубку.
   - Пап! Это ты? Все у тебя нормально? Может, приехать надо? Помочь чем? Постирать там, приготовить? А?
   Ну, вот - очередной женский голос. Теперь совсем уже молодой. Не школьница, конечно, но все равно.
   - Девушка, - сказал он насколько можно мягко. - Вам совсем не стыдно? Беспокоите старого человека. Заслуженного пенсионера. И все зачем? Для какой своей надобности? Квартира вам моя нужна? Так не получите вы мою квартиру, как ни старайтесь!
   - Пап, ты что? - обиделся голос, и связь снова оборвалась.
   Он жестко, со стуком, положил трубку, длинно со вкусом выругался в воздух и пошел на кухню готовить полезный ранний ужин. Овощи, подсолнечное масло, лук и чеснок. И кефир. Вот так он решил сегодня ужинать.
   Теперь звонили уже в дверь.
   - А вот это, пожалуй, лишнее, - сказал Михаил Петрович, посмотрев в глазок.
   На лестничной площадке было темно. Кто-то там шевелился, что-то кричал, но рассматривать и вслушиваться никакого настроения не было. Ужин - на одного. Гости не ожидались.
   Михаил Петрович вызвал полицию.
   Потом был шум на лестнице, стук сапогом в дверь, непонятный разговор, что вот к вам ведь пришли, а вы тут патруль вызываете, попытка пропустить пришедших к нему в квартиру... Ага, сейчас. А цепочка на что? И даже удостоверение сержанта какого-то не заставило Михаила Петровича открыть двери шире. Он только предупредил, что завтра придет и напишет заявление. И пусть тогда на всех возбуждают. Ему понравилось это слово, и он еще раз сказал с угрозой:
   - И пусть тогда возбуждают!
   ...
   И пошел утром после завтрака в отдел полиции. Раз обещал, да еще и настроение ему вчера испортили. И дошел, и написал заявление, как ему стали звонить какие-то неизвестные лица, как стали чего-то от него требовать, а вчера даже пришли к нему, когда уже было совсем темно. И что он никого не знает и знать даже не хочет. И вообще он - заслуженный пенсионер. В общем, писал он, обеспечьте мне спокойную старость. И без всяких никаких.
   Капитан за стеклом прочитал заявление, полистал паспорт, вздохнул и сделал запись в толстой книге.
   - Идите, Михаил Петрович, будем разбираться. Вот прямо сейчас участкового подниму. Безобразие, конечно. Если все так...
   Они еще сомневаются!
   Михаил Петрович опять гулял. Опять заходил в магазин, но ничего не покупал. Он взял специально блокнот и теперь выписывал цены, чтобы сравнить с другим магазином, который немного дальше. Но дальше - это теперь ничего. Это даже хорошо. Надо ходить, надо поддерживать форму.
   ...
   Через три дня он сидел на приеме к психиатру.
   - Или я псих, или что? - строго спросил Михаил Петрович молодую врачиху. - И как тогда все это понимать?
   Она долго его слушала и что-то писала в свою тетрадь. Потом дала рецепт на таблетки и рекомендовала пить перед сном.
   - Так у вас фобия, что ли? - как будто спросила, но видно же, что диагноз у нее уже составился.
   - Мобия, блин! Квартира у меня, ясно? - огрызнулся Михаил Петрович.
   - Конечно, конечно! - сказала врачиха и еще что-то записала.
   ...
   Через месяц таблетки уже не помогали.
   Страшнее всего, что Михаил Петрович постепенно сам разобрался в голосах, узнавал каждый, стал даже что-то отвечать, отругиваться уже в соответствии с теми ролями, которые они сами себе выбрали. С так называемым сыном можно было грубовато пошутить. Так называемую дочку Михаилу Петровичу было жалко, и он говорил с ней ласково, но все равно коротко и зло. Зло у него получалось лучше, а ласково - труднее.
   Бабки на крыльце смотрели с укоризной. Поджимали губы, когда он шел мимо. Качали головами, гудели что-то о моральном облике. Он четко посылал их далеко, и регулярно ходил в магазин и на прогулку. В полицию и к психиатру больше не ходил. Потому что и так было ясно: все куплены, все замазаны в деле. Они там из него, если не преступника, так психа обычного сделают. И потом квартира - тю-тю. Вот этому сыну и этой вот, типа, дочке.
   Фигушки вам всем! Не дождетесь! Он еще крепкий мужик! Он еще - ого-го!
   Хотя, спал плохо. Очень плохо.
   И еще очень опухало лицо. Это нервное, конечно, от недосыпа и всяких дум и воспоминаний. Но - кому теперь жаловаться? Сам во всем виноват. Нет никого, чтобы прикрыть, чтобы взять на себя груз. Вот был бы этот, с баском, настоящим сыном, так разобрался бы давно со всеми остальными. Вот тогда и разговор бы пошел иначе. Тогда бы и родство было видно. А так - эх, да что тут говорить?
   - Михаил Петрович, - начала скрипуче консьержка, поймав его взгляд. - Нельзя же так...
   - А пошла ты в пень, карга старая, - ответил он и даже не почувствовал никакого стыда.
   Потому что надоели все. Был бы пулемет - всех бы застрелил. Своими руками.
   ...
   - Ой, дед, ты дома, что ли? А наши все говорят, что ты болеешь, - этот мальчишеский голос был последней каплей.
   - Болею я, внук, - сказал Михаил Петрович и почему-то заплакал, сидя на полу у тумбочки.
   Плакать старался неслышно, чтобы не пугать парня.
   - Болею, да, но - дома. Это такая совсем нестрашная болезнь. Старость называется.
   Хотелось говорить и говорить, вслушиваясь в чуть хрипящий...
   - А ты что, простыл, что ли? - встрепенулся было.
   - Да не-е... Это мы с Витькой с уроков сбежали. Вот, думали, куда кости двинуть.
   - С уроков - это плохо, - начал Михаил Петрович, но малец тут же перебил:
   - Ага, плохо. Как сам-то в детстве, так было можно, да? А теперь время, значит, другое, ага? Вот только ты еще не начинай, как родаки.
   - А я и не начинаю, - все же начал Михаил Петрович.
   - Мишка, Мишка! - донеслось из трубки.
   Это, наверное, Витька подбежал - Мишкин друг. И так вдруг закололо сердце: Мишка... Внук...
   - Дед, так ты нас пустишь с Витькой? Мы у тебя отсидимся до вечера, ага?
   - Ага, - кивнул он в зеркало, вслушиваясь, впитывая такой знакомый родной голос. - Приходите, конечно. Я вам тут чаю поставлю. И бутербродов. Тебе, Мишка, и Витьке твоему...
   - Ты у меня самый мировой дед! Скоро будем! Жди!
   Связь оборвалась.
   ...
   Когда Михаила Петровича хоронили, бабки у подъезда говорили, что вот был ведь человек-дрянь, ну, просто никому не нужный человек. И злобный такой всегда. Гонор свой всегда показывал. И не здоровался. И даже ругался со всеми. А вот же, умер-то с улыбкой. И смотри, смотри - совсем другой же стал. Хороший какой...

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"