Karold-Элаир-Ликаона: другие произведения.

Монастырь: бездна для ангела (альтернативка)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что бы произошло, если бы в Атальи не договорились Кристиан и Фернандо. И не сложился их тройственный союз. Да, мы никак не успокоимся)))


Бездна для ангела

  
   Прошло несколько месяцев после попытки убить Фернандо в Атальи и последующего за ней разрушения монастыря - король не простил, что заговор возглавил аббат Себастьян. Все это время он жесткой рукой наводил порядок на своих новых землях, ставил управлять ими верных людей. И все это время подле него находился тихий мальчик - герцог Луис Сильвурсонни. Он незримой тенью присутствовал везде, где бы ни находился Фернандо, был официальным фаворитом, но у него не было ничего - ни свободы, ни своих желаний, ни возможности умереть. Ничего. Так же эти несколько месяцев был рядом Легрэ - в качестве заключенного. У него также не было ничего, но по вполне понятным причинам. Фернандо нравился двойной шантаж - он приносил свои плоды. Луис с Кристианом даже иногда виделись - это было очень забавное зрелище с точки зрения короля.
   Называть свободой постоянное заточение Луис не мог. Даже по приезду в столицу он находился под наблюдением слуг, когда не было рядом Фернандо. Цепким взглядом соглядатаи следили за всем, что делает юноша в отсутствие короля, а пленник старался не давать повода, чтобы не злить монарха. Его угнетало и мучило то, что Кристиан где-то рядом, что находится постоянно под угрозой смерти, которая нависала и над герцогом Сильвурсонни, словно незримая ужасная тень.
   Вот и теперь юноша ждал, сидя в кресле, появления Фернандо после государственных дел. И дрожал от каждого звука, от каждого внезапного шороха рядом.
   Ожидаемо распахнулась дверь, и в дверях появился король. Он обласкал глазами Луиса, на губах играла мягкая улыбка - сегодня будет замечательный вечер. Дьявол довольно облизывался. Отправив слугу прочь, Фернандо приказал:
   - Достань желтое блио.
   Оно использовалось для жестоких игр - на тяжелой желтой ткани кровь выглядела медно-оранжевой, и монарху это нравилось. Нравились тонкие росчерки, рисуемые страстью и желанием. Нравились крупные мазки, когда страсть переходила в похоть. Это было красиво, так же, как и мальчик.
   Юноша поднялся. Он постарался не вздрогнуть и покорно пошел к сундуку, чтобы достать золотистый наряд.
   - Я должен его надеть? - спросил, отводя глаза.
   - Да, милый у меня для тебя сегодня сюрприз, - король чуть прикрыл глаза - такой замечательный сюрприз.
   Пока мальчик переодевался, Фернандо остался в одной рубашке и свободных брюках и сапогах. Подхватив его под локоть, пошел к тюремному этажу. По пути, внимательно поглядывал на Луиса, оценивая его состояние. Оно менялось по мере приближения к пыточным, которые располагалась на нижнем этаже тюрьмы, и дьявол все больше толкался мягкой лапкой в голову, принося жажду.
   Отворив дверь в нужную камеру, Фернандо буквально втолкнул туда мальчика и довольно вдохнул. Как ни странно, воздух был неожиданно сух и напоен ароматом дров. Металлический запах крови был, конечно, навечно вплавлен в стены не слишком просторной комнаты, но он был как приятная приправа к остальному.
   - Здравствуй, Легрэ. Как тебе здесь нравится? - с улыбкой обратился король к мужчине, привязанному к Х-образному кресту, стоящему напротив входа. Кончики пальцев предвкушающе дрогнули.
   Юноша хотел бы бежать, он сделал шаг назад, но руки вновь толкнули его вперед. Голубые глаза стали словно безумные блюдца. Говорить? Лучше молчать... Не злить его еще больше.
   Кристиан поднял голову, устало глядя на короля; руки и ноги давно онемели, голова раскалывалась, и от осознания того, какое ничтожество он спас от смерти откровенно тошнило. Ничего не ответив Фернандо, Кристиан перевел взгляд на юношу.
   - Как ты? - спросил он тихо.
   Герцог Сильвурсонни коротко кивнул. Сжал кулаки, до боли вдавливая ногти в ладони. Он не заплачет. Он сможет не заплакать...
   - Знаешь, милый, я хотел сделать из тебя воина, хотя бы как тот, кого ты видишь перед собой, - рука короля ласково погладила мальчика по мягким волосам. - Учил, направлял, использовал разные способы. Так нет. Как ты был подстилкой, так и остался. Обидно, горько, - Фернандо прижал к себе Луиса спиной, с удовольствием вдыхая его аромат, перемешанный с запахом пассифлоры. Король решил, что именно пассифлора больше всего подходит его мальчику - как голубая звезда, и лекарь сделал для мальчика воду с этим запахом.
   - Вот скажи мне, милый, что нужно сделать, чтобы ты обрел такое же мужество и силу?
   - Чтобы висеть на кресте? - герцог даже дышать боялся. - Идите к черту, ваше величество. Я не буду ничего говорить. - Луис опустил глаза в пол. - Вы мерзавец.
   - А тебе милее моя постель? Что-то я не рад этому, - Фернандо поцеловал мальчика в шею. - Получается, ты видишь силу и мужество только в предательстве?
   Кристиан сжал пальцы в кулаки.
   - Оставь его в покое, - прорычал он.
   - Вы... все извращаете. Каждое слово, - Луис опять посмотрел на Легрэ с дикой тоской.
   - Мальчик мой, я не извращаю, я показываю тебе истинную глубину и смысл слов и действий. Жаль, что ты не учишься, - Фернандо слегка погладил юношу по груди, с интересом глядя на мужчину, адресовывая свой следующий вопрос к нему: - Оставлю я его в покое и что? Что дальше?
   - Я бы на твоем месте подумал о том, что будет, если ты его не оставишь в покое, - ответил твердо Легрэ. - Ты потеряешь его, Фернандо. Тебе мало того, что он тебя любит? Что он принадлежит тебе? Чего ты еще от него хочешь?
   Дьявол довольно облизнулся - слова бывшего монаха вызывали бурю чувств во всем теле, пьянили кровь, радовали всполохами безумия.
   - Луис, ты меня любишь? - король не отводил взгляд от Легрэ.
   - Я люблю вас, ваше величество, - отозвался Луис тихо. Он чувствовал, как по спине потекла капелька пота.
   - Правда? - ласково улыбнулся Фернандо. Король не верил ни на йоту словам юноши. Он видел любовь в своей жизни, видел, как она выражается - во взглядах, в касаниях, в словах. В его мальчике этого не было. - А кого ты еще любишь?
   - Бога. Ради всех святых, в чем я провинился? В чем провинился Кристиан? - Луис дернулся из рук короля, желая освободиться от объятий.
   - Вот и ответ на вопрос, любишь ли ты меня, - монарх крепко держал юношу, не давая ему двигаться. - Так что, Легрэ, ты не прав, - он ласково посмотрел на мужчину. Дьявол подкинул очередную безумную мысль - сказать, что тот его брат и посмотреть, как будут реагировать игрушки. Фернандо отложил ее в сторону - пока можно и по-другому повеселиться. - Так что... Луис, ты хочешь, чтобы я тебя оставил в покое?
   - Оставьте Кристиана в покое, прошу вас. Я сделаю все, что вы хотите, - голос отказывал, колени дрожали, в груди не хватало воздуха. И камера кружилась в пьяном танце страха.
   Кристиан с болью в груди смотрел на то, как Фернандо мучает Луиса, и веревки впивались в кожу до крови - Легрэ хотел разорвать их, защитить герцога если не от короля, то хотя бы от необходимости говорить. Кристиан начинал догадываться, к чему весь этот спектакль.
   - Твоя попытка утвердиться в его чувствах - просто омерзительна. Если бы Луис не любил тебя, Фернандо, я бы сейчас не оказался здесь. Он пошел за тобой до конца и это то, ради чего этот мальчик рискнул всем? Ты, Фернандо? Ты сам-то его любишь, если делаешь такое с ним? - Кристиан обреченно покачал головой, обращаясь к любимому: - Не надо, Луис, не унижайся так... Я этого не стою.
   - Неправда. Стоишь... Что вы хотите, ваше величество? Что я должен сделать, чтобы вы мне верили?
   Последние слова мальчика... Какое блаженство... Дьявол заполнил короля до конца.
   - Угадать, - Фернандо отпустил Луиса и пошел к кресту. Каждый шаг доставлял немыслимое удовольствие. Гнев в глазах бывшего стражника. Обреченность. Страх? Не видно, и это особо заводило короля. - Стоишь... - он провел костяшками пальцев по лицу мужчины. - Ты даже и не догадываешься, сколько ты стоишь... Думаешь, ты из-за герцога здесь? Нет, не из-за него, - стоя спиной к мальчику, продолжил говорить: - Луис, как думаешь, почему Легрэ здесь находится?
   - Я не знаю. Прошу, - Луис боялся, что ноги ему откажут, и он упадет сейчас на колени. - Отпустите. Помилуйте... Это в вашей власти.
   - Опять мольбы? Опять просьбы? Герцог, и не надоело тебе? - Фернандо продолжал жестко вести рукой по лицу бывшего монаха. - А ты, Легрэ, как думаешь, почему ты здесь?
   Юноша отвернулся. Он стоял так, закрыв глаза и стараясь успокоиться.
   - Потому что тебе так хочется, Фернандо, - Кристиан медленно отклонился от руки короля, глядя в карие глаза с горечью и презрением. - Ты всегда этого хотел. Я мешаю тебе, вот и все. А еще, ты знаешь, что я не отступлюсь от Луиса.
   - Ну что ж, никто из вас не угадал, - король отступил от креста и еще раз полюбовался композицией. Руки и ноги мужчины уже кровавят от веревок. Бешеный взгляд, которым можно и убить. Красиво. Он довольно вздохнул. - Дать вам подсказку, что ли?
   Игра... Камера начала чуть плыть, обещая незабываемые ощущения и радость. Фернандо светло улыбнулся своим безумием.
   Пододвинув стоящее в стороне кресло так, чтобы видеть обоих, аккуратно сел, стараясь не спугнуть нарождающееся состояние - опасно.
   - Я после покушения кое с кем поговорил. Почитал бумаги. Потом проверил. Легрэ - ты бастард моего отца, - сумасшествие начало красиво изгибать стены, приглашая короля на очередной танец.
   Луис вздрогнул. Он боялся повернуться. Его челюсть свело от услышанного, мурашки пробежали льдом по коже. И все же юноша медленно повернулся.
   - Неправда. Это неправда?
   - Бред какой-то, - выдохнул Легрэ, глядя на Фернандо так, будто тот сошел с ума. Да, они были чем-то похожи даже внешне, но Кристиан был уверен, что все это только повод оправдаться перед Луисом за его смерть. Фернандо гениально все придумал, нечего сказать. - Низкосортная шутка. Луис, не верь ему. Это неправда.
   - За что? - герцог Сильвурсонни вроде задавал вопрос, но в нем звучало явное непонимание. Губы дрожали, лицо побелело. - За что так, ваше величество?
   - Ну конечно это, - король нарочито медленно, лениво потянулся всем телом, еще впадая в наслаждение своим состоянием, дразня свои игрушки ожиданием, - правда. Доказать? Луис, милый, иди сюда.
   Притянув к себе подошедшего юношу и еще раз с вожделением вдохнув запах пассифлоры, Фернандо провел по волосам его рукой.
   - Чувствуешь? Одна прядь растет неправильно. У всех мужчин нашего рода такая. Можешь проверить Легрэ. Я уже проверял, - король с наслаждением гладил мальчика по ягодицам, представляя, что будет потом, когда игра закончится. Белая кожа, с уже поджившими следами розг, которые сегодня можно обновить. Тонкие полоски крови. Всхлипы и мольбы. Ангельский голос Луиса. Его горящие от желания и боли глаза. Дьявол застонал. Разложить прямо здесь мальчишку, что ли? Так он еще не играл. Хотя лучше потом.
   - Иди, милый, проверяй, - он шлепнул юношу по заду, направляя к кресту.
   Луис не смел сказать королю "нет". Он непослушными ногами приблизился к Кристиану. Сжал губы, чтобы только не издать никакого звука и коснулся его волос, протянув руку вверх, провел по ним, желая хоть как-то облегчить боль любимого и понимая, что это невозможно. А потом опустил голову. Да, не ложь... Это была не ложь...
   Колени затряслись, и хорошо, что под блио не видно, как сдается организм на волю страха. Солгать нельзя. Фернандо уверен.
   - Луис... - По виду мальчика Легрэ понял все, и тут же его обдало ледяной волной. Правда... Если это правда, то Фернандо не выпустит его отсюда никогда, или того хуже... Кристиан не увидит завтрашнего восхода. Легрэ смог дотянуться губами до виска юноши, прошептать едва слышно: - Ничего... все хорошо. Ничего.
   Но герцог Сильвурсонни так не считал, он заставил себя повернуться к королю и держался сейчас очень прямо.
   - Я вот думаю, - Фернандо огорченно вздохнул, переводя расстроенный взгляд с мальчика на мужчину, - что же мне делать дальше?
   Дьявол шершавым языком проходил по внутренностям, разогревая, раззадоривая, дразня картинами будущего.
   Сорваться? Упасть, умолять? Дьявол все сделает наоборот. Луис сделал шаг от Кристиана и опустил глаза в пол.
   - И меня убейте.
   - Нет! - Легрэ дернулся в веревках. - Луис, не надо... Нет. Фернандо, не впутывай его в это. Ты чудовище, но даже для тебя это слишком. Ты мог бы все сделать тихо... Мог же. Черт тебя возьми, ты мог! - Кристиан почувствовал, что задыхается от злобы и страха за жизнь юноши. - Луис, я прошу тебя, не говори такого... Разве ты не видишь, он все равно сделает это. Я не хочу твоей гибели, Луис.
   - Все равно. Я... не буду без него жить, - юноша стоял, не шевелясь. - И меня убейте.
   - Зачем? - король с интересом посмотрел на Луиса.
   Герцог Сильвурсонни еще сильнее сжал кулачки. Король издевался над ним. Знал, что юноша ничего не сможет с собой сделать. Но не всегда углядят твои ищейки.
   - Я сам себя убью.
   Фернандо встал и мягким, стелящимся шагом подошел к мальчику. Как большая кошка, которая сейчас будет играть со славной мышкой. Маленькой, беленькой, красивой. Танец безумия уже вступил в свои права, но пока он был устойчивым - только лишь зыбь под ногами да плывущие тени стен.
   - Мальчик мой, а если я не буду убивать Легрэ? - он склонился шепотом к лицу Луиса, с удовольствием глядя в огромные голубые глаза. Казалось, вся жизнь юноши сосредоточилась в них. Хотелось попробовать ее на вкус. Король мягко улыбнулся.
   - Ты... - бровки сошлись в одну линию. В паху вспыхнул пожар и воспоминание о прошлой ночи, когда Фернандо воспользовался розгами и заставил себе подчиняться. - Ты... отпусти его... Он не виноват, что твой брат.
   - Отпустить? Чтобы им, - дьявол окатил ласковым взглядом Легрэ, - когда-нибудь воспользовались против меня?
   И с удовольствием опять посмотрел на Луиса - мальчик перешел на "ты", что обещало очень хорошее завершение вечера.
   - Кто? Почему ты всех подозреваешь? - Луис старался говорить спокойно, а потому очень тихо.
   Фернандо чуть не рассмеялся. Славно-славно. Ответить правду? Или пусть мальчик еще сам подумает, ему полезно?
   - Милый, историю нашего королевства ты уже изучил, и если ты сейчас мне не скажешь, какой был основной способ смены власти за последние сто лет, последует наказание. И тебе, и твоему учителю.
   - Убийства, интриги... Он не виноват, умоляю...
   - Я тебе не брат, - прорычал Кристиан, наблюдая с креста за Фернандо, словно цепной пес, готовый в любой момент перегрызть ему глотку. Легрэ уже пожалел, что дважды спас ему жизнь. Ради Луиса он совершил глупость, которая теперь будет стоить ему ни много ни мало - жизни. - Даже если бы это была правда, ты мог бы промолчать, уничтожить все доказательства и никто ничего бы никогда не узнал... Хватит лицемерить, тебе просто нужна причина убить меня так, чтобы это прошло для Луиса более безболезненно. Лучше бы ты меня во время битвы зарезал - свалил бы все на солдат.
   Юноша отвернулся от короля. Слова резали слух, и Кристиан был прав. Жестокость во всем. Жестокость и кровь. Фернандо не добьется того, чтобы отказаться от любви...
   - Я умру с ним.
   - Родовой признак не уничтожишь, - задумчиво обронил дьявол, изучая своего мальчика. Как же придать ему нужной смелости и достоинства? Или уже пора подыскать себе новую игрушку? А эту уж довести до грани и посмотреть, что будет? Может, выберется, наконец, то, что спрятано глубоко внутри, что до сих пор манит в этом белокуром юноше? А если не выберется, то он умрет, как и говорит, или опять отступит от грани, как делает каждый день?
   Затуманенный взгляд переместился на Легрэ. Легкий шепот на ухо мужчине:
   - Сумеешь заставить его перестать быть подстилкой? - сумасшедший алым безумием взгляд, глаза в глаза, рука на горле, чтобы контролировать все реакции.
   - Он никогда ею не был, - огрызнулся Кристиан. Говорить правду, так до конца. Попытаться спасти Луиса. - Когда-нибудь ты это тоже поймешь, Фернандо, но будет поздно. Он спит с тобой потому, что любит. И со мной он тоже делал это по любви... всегда, - Легрэ перевел взгляд на герцога. - Луис, ты не должен так говорить. Ты молод... и твоя жизнь еще будет полна радости. А я все равно не смог бы сделать тебя по-настоящему счастливым. Я же просто плебей, помнишь? - Кристиан улыбнулся. - Послушай, я знал, чем рискую, когда возвращался, я знал, что этим кончится. Это был мой выбор - ты не должен за него расплачиваться. И если бы у меня было последнее желание, я бы хотел, чтобы ты жил. Я никогда не считал тебя подстилкой, Луис... Я не хочу, чтобы ты даже думал о смерти, слышишь?
   Луис от слов короля побагровел. Он сам не ожидал, но подошел к Фернандо и ударил с размаху того по щеке.
   - Ненавижу. Ты подлец... - в глазах блеснули слезы. - Я люблю тебя, Кристиан.
   Король повернулся к мальчику. В голодных глазах мелькали красные отблески удовольствия.
   - Конечно, подлец, ты мне это с самого начала говорил, - Фернандо шагнул к герцогу и, аккуратно взяв его лицо в руки, нежно поцеловал. - А еще тиран, - еще один нежный, легкий поцелуй. - Самодур, мерзавец, безумец, - кружевная легкость поцелуев продолжалась.
   Юноша хотел бы отстраниться, он уперся ладонями в грудь короля.
   - Пусти, - выдохнул одним звуком, сделал шаг назад, словно боялся споткнуться. - Я не хочу... тебя слушать.
   Кристиан почувствовал, что глаза щиплет от слез и отпустил голову. Он был словно пьяный, и боль пронзала его душу до таких глубин, о существовании которых он и сам не подозревал. И это было его адом. Фернандо знает, что Луис любит его, умеет манипулировать мальчишкой и делает это сейчас. Зачем же продлевать мучения Луиса? Зачем заставлять его делать то, за что он будет ненавидеть себя до конца своих дней. А может быть и не будет. Фернандо, подчинивший его однажды, сможет сделать так, чтобы забыл. Легрэ тихо вздохнул и, не поднимая головы, произнес:
   - Делай так, как он говорит, Луис.
   - Нет, - покачал головой юноша. - Я не стану его слушать. Не стану...
   - Хочешь, - Фернандо сделал шаг вперед и бережно, словно фарфоровую статуэтку, обнял мальчика. - Будешь.
   В душе короля все пело предвкушением.
   - Поцелуй меня, милый.
   - Отпусти Кристиана. Я буду твоим... Буду делать, как ты хочешь... Нет, - новое качание головой.
   - Знаешь, милый, я тебе дам выбор, - Фернандо, разжав руки, отступил от юноши. Оглядевшись по сторонам, он взял со стола кружку и наполнил ее водой из стоящей в углу бочки. Высыпав в нее пару крупинок из одного из своих перстней, поставил кружку обратно на стол.
   - Мальчик мой, иногда есть кое-что похуже смерти, подумай над этим, - с этими словами он разрезал веревки на ногах Легрэ, а потом и на руках и, поддержав, усадил на пол - если бы бывший монах сейчас разбил себе что-нибудь, было бы не так интересно.
   Еще раз оглядев комнату и убедившись, что нет ничего, чем можно было бы лишить себя жизни, король сказал:
   - У вас есть пятнадцать минут, - и вышел.
   Юноша сразу бросился к Легрэ и усадил его удобнее, оторвал от подола ткань, чтобы перевязать запястья. И уткнулся лицом в колени мужчины, свернувшись калачиком.
   Кристиан погладил его по волосам дрожащими пальцами - они почти ничего не чувствовали. Как жаль.
   - Не надо, слышишь? - ласково сказал он, глотая горечь. - Только не плачь. Ты должен быть сильным.
   Легрэ гладил юношу по спине, по голове, по плечам и думал: "Господи, какую же чушь я несу... Он же для меня и есть вся моя жизнь. Разлучить нас для моей смерти было бы довольно. Как это несправедливо, Луис, Фернандо не любит тебя, но останется с тобой, я люблю, но должен уйти".
   - Пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут, - Кристиан нервно засмеялся, - я за это время столько всего успею. Показать тебе рай, рассказать обо всех своих грехах, даже научить еще какому-нибудь приемчику... Только ты не плачь, хорошо? Не надо.
   - Я не плачу, - тихо откликнулся Луис. Он старался дышать, но, кажется, сейчас умрет, а потому было все равно. - Не верю, что в чашке яд. Фернандо специально что-то туда намешал. Чтобы я поверил, чтобы выпил. Я... - он приподнялся и затем мягко обнял Легрэ, боясь, что тот изранен. - Не останусь без тебя. И если ты даже уйдешь, я все равно буду с тобой.
   - Эй, - Кристиан попытался пошутить, но обнял Луиса слишком крепко, так крепко, как только мог, - не говори такого. Ты будешь жить. Должен. Потом тоже не плачь... никогда не плачь... - Кристиан с тяжелым вздохом поцеловал юношу в висок - почему-то именно сейчас он чувствовал потребность в этом, словно бы его дыхание могло забрать из головы Луиса все скверные мысли. Но если бы все было так просто! Увы, но в чашке был яд и Кристиан знал это совершенно точно, ровно как и то, что сам выпьет его до конца. - Знаешь, я всегда хотел свозить тебя к морю... Оно красивое. Не лучше тебя, но им тоже можно любоваться. Съезди туда потом как-нибудь - поброди по мягкому прохладному песку в лунную ночь, по теплой бурлящей кромке прибоя. Это волшебное ощущение. Ради этого стоит жить. Я не хочу стать причиной твоей гибели... Слышишь? Мой мальчик.
   Луис заплакал.
   - Я не хочу... чтобы он тебя убил. Не хочу, чтобы все, что было и будет, как бы оно вдохновляло, не внушало жизнь, существовало только для меня. Мне этого не нужно. Я должен выбирать. Я выберу уйти с тобой. Ты не убедишь меня... Даже не смей, - губы коснулись щеки Кристиана. - Прости за все.
   Легрэ бережно взял в ладони лицо мальчика, так нежно, как не делал этого никогда, коснулся губами губ. Пальцы, чуть подрагивая, гладили нежную бледную кожу его щек, стирая с нее прозрачные слезинки.
   - Я слишком сильно люблю тебя, Луис, чтобы позволить тебе погибнуть, - Кристиан заглянул в глаза мальчика, но сам уже не мог скрыть предательского блеска собственных горьких слез. - Ты любишь меня, я знаю. Очень любишь - так, как я и мечтать не мог. Я счастлив этим. Тебе не за что просить прощения, так же, как и мне не о чем жалеть. Я хотел бы ненавидеть Фернандо, но не могу этого сделать даже сейчас, потому что ты любишь и его тоже. Я спас его для тебя, а остальное... ну, так уж получается. Как бы я хотел уберечь тебя от этой боли, но я не в силах, я могу только просить тебя быть сильным, снова научиться улыбаться... ты же умеешь. И как хорошо умеешь. Улыбнись мне, Луис. Улыбнись и пообещай, что с тобой все будет в порядке.
   Герцог покачал отрицательно головой и через силу выдавил одну, горькую, как самая дорогая соль, улыбку - для него одного, потому что все разрушится и назад дороги не найти. Если будет когда-то мечта, если она вдруг осуществится, то позади все равно останется лишь тьма, что поглотит все. Абсолютно все своими голодными ртами-демонами.
   - Ты не понимаешь... Я думал, что его люблю, но Фернандо все равно. Я всего лишь игрушка. Я ему не нужен. Лишь для развлечения, лишь потому что сопротивляюсь, но не так, как того ему хочется. И меня ждет такой же конец, как и многих. Кристиан, я пойду с тобой в ад.
   Легрэ провел пальцами по губам, будто стирая последние слова - такие страшные и горькие.
   - А что, если ты ошибаешься? - тихо спросил он. - Что, если все-таки любит? Я бы поборолся за тебя, Луис, и боролся бы всегда, но сейчас очень хочу отпустить... найти хотя бы одну причину для того, чтобы ты жил. Пусть даже с Фернандо.
   - Все причины исчерпаны. Все мысли высушены. Я не могу достучаться до того, кто слышит лишь себя и привык получать, но не давать. Я хочу, чтобы мы вернулись в лагерь, и я послушался тебя. Я сам виноват, - юноша поцеловал кончики пальцев Кристиана.
   - Господи за что? - прошептал Легрэ, запустив пальцы в волосы Луиса, гладя его и не понимая, кого из них это должно успокоить. Сердце разрывалось надвое, исходясь кровью. Как мало времени. Как же мало времени, чтобы объяснить, чтобы все остановить. - Тебя-то за что? - Кристиан сместил ладонь под челюсть Луиса, бережно придерживая, снова поцеловал в губы. Это была его вина, Легрэ, если бы он не вернулся, если бы не этот чертов Микаэль, если бы не Себастьян... Господи, сколько было этих самых - если! Луис должен жить! Кристиан не может позволить ему умереть! И страдать - тоже не может! Он не знал, что ему делать.
   - Все хорошо, только побудь со мной теперь. Я не оставлю тебя одного. Даже если настанет ночь без конца и начала. Все равно... Ничего, я буду думать только о тебе. А жизнь моя стоит столько же, сколько и твоя. Они вместе теперь связаны. Я чувствую. Вот здесь, - Луис приложил ладонь мужчины к своей груди.
   - Это слишком даже для смерти, - по щекам Кристиана катились слезы. Сердце Луиса билось сильно, жарко - оно живое, под теплой ладонью, оно не должно остановиться, но их время вышло. - Принеси стакан, - попросил Легрэ, не в силах убрать руку от груди юноши, - пора.
   - Хочешь выпить? Лучше я... - герцог встал и пошел к столу. - Тебе я его не дам. Он взял чашку и поднес к губам.
   - Нет, - со стоном Легрэ поддался вперед.
   Дверь в камеру отворилась. Фернандо остановился, невесело глядя на открывшуюся картину.
   - Мальчик мой, ты понимаешь, на что ты обрекаешь Легрэ?
   Герцог сжал чашку в руках.
   - Вы все равно его убьете. Мне тоже ни к чему... ждать.
   Кристиан попытался встать и достать Фернандо, придушить, перегрызть ему горло... или выбить чашку из рук герцога, но ноги предательски подкашивались.
   - Не надо, Луис, прошу тебя.
   - Смерть будет мигом только для тебя. Неужели ты этого сейчас не понимаешь? - король потемневшими глазами смотрел на юношу и ему было безумно горько - неужели он так сильно ошибся? Неужели это ангелоподобное создание способно обречь на мучительную смерть того, кого любит? Стены изгибались все сильнее, грозя схлопнуться, окончательно отправив разум в другую реальность.
   - Что в чашке? Я не позволю выпить ему яд, - Луис тяжело задышал. - Смерть не существует. Есть жизнь, а потом... Никто не знает, что потом.
   - Может смерти и нет, но есть момент перехода. Он может быть легким, может быть мучительным. Может длиться годами. Я не позволю Легрэ умереть. Он будет жить долго. Очень долго. И каждый день я буду ему напоминать, что ты умер из-за него. Тебя это устроит? Если устроит - пей. В чашке яд, - взгляд короля становился все тяжелее с каждой минутой. Дьявол бесновался и ярился, готовый растерзать все вокруг.
   Луис дышал тяжело. Он швырнул от себя чашку с отчаянием, та ударилась о противоположную стену. И вода разлилась по полу.
   - Скажите, что вы хотите? Что вы от меня хотите?
   Легрэ кое-как поднялся на ноги, опираясь плечом на стену и тяжело дыша.
   - Какая же ты мразь, Фернандо, - Легрэ сделал три шага к юноше - стало ближе, но впереди оставалось еще десять. "Нет! - кричало все его сознание, сердце, душа. - Не умирай! Только не думай так!"
   - Прекрати эту комедию, Фернандо... Уведи его отсюда. Просто уведи.
   - Это не комедия, и никогда не была, - король внимательно осмотрел комнату. Сквозь красное марево разочарования он четко осознавал одну мысль - пора заканчивать, иначе будет два трупа. - Луис, ты знаешь, чего я хочу, - пространство болезненно пульсировало, то приближая, то удаляя юношу. - Я тебе говорил уже много раз. Видимо, придется попробовать по-другому.
   С болезненной гримасой на лице он в два шага просто вышвырнул мальчишку наружу, в руки ожидавшего за дверью стражника.
   - Легрэ, я смотрю, ты тоже хочешь превратить жизнь любимого в ад? - было совершенно очевидно, что мужчина пытается добраться до разлитой воды.
   - Я хочу, чтобы ему больше никогда не приходилось проходить через такое, - Кристиан медленно осел на пол и устало посмотрел на короля. - Мне все равно, что сделаешь ты... Не заставляй его страдать.
   Фернандо презрительно скривился.
   - А сам ты что только что собрался сделать? Заставить его страдать всю жизнь от мысли, что ты отравился? Откуда ты, своим ограниченным умом можешь понять, что я делаю?
   Стиснув зубы, чтобы не сорваться - не хотелось сейчас убивать Легрэ, еще пригодится, король кликнул стражников, велев отвести пленника в его камеру. А потом, стоя на пороге темницы, долго рассматривал Луиса, которого продолжал держать охранник, как какую-то экзотическую зверушку, которая внезапно оказалась чем-то обыденным, и даже хуже - чем-то неприятным.
   - Иди спать, я сегодня не приду, - поворот головы к смотрителю. - Смертника повесьте на крест, - и грохот закрывающейся двери.
   Луис не дернулся. Не издал ни звука. В глазах только засверкала ненависть, драгоценнее любого кристалла.
  
   * * *
  
   Следующие несколько недель прошли странно. Луис продолжал жить в покоях Фернандо, спать с ним в одной постели, но король почти к нему не прикасался, только засыпал, прижимая, и почти не отпуская во сне. Если же он чувствовал, что близость мальчика начинает окончательно сносить голову, единственное, что Фернандо себе позволял - со всей возможной, со всей доступной ему нежностью ласкать его и добивался разрядки юноши только с помощью рук и рта. Иногда король пропадал на полночи, но неизменно возвращался, и засыпал рядом с Луисом.
   С другой стороны, герцог с утра до ночи был занят - его обучали. Обучали всему - улучшали знание языков, учили языку франков и северян, преподавали философию, в том числе знания о тварных телах, богословие, тонкости управления, как хозяйством, так и государством. Не последнее место в расписание юноши занимало фехтование. Фернандо достаточно часто, почти каждый день, присутствовал на некоторых занятиях - иногда внимательно слушал, иногда изучал какие-то документы, иногда читал книгу, только краем уха прислушиваясь к речи профессоров и ответам мальчика. Предугадать, на какие занятия он придет и как будет себя вести, было невозможно. Пару раз он даже вставал против Луиса в спаррингах на уроках фехтования.
   И все это время Фернандо с каким-то отстраненным, спрятанным за маской равновесия, любопытством наблюдал за своим мальчиком.
   Герцог не разговаривал напрямую с королем и даже избегал смотреть на него. Он был холоден днем, но каждый раз ночью, когда Фернандо начинал приставать, пытался уйти от близости и сопротивлялся своему телу. Лишь позволял физически отдаваться, но закрывался и все больше замыкал в себе свою безнадежную ярость. Он открывался лишь тогда, когда Фернандо сам брал меч в руки. Тогда одними лишь атаками и поражениями герцог Сильвурсонни выражал свое презрение.
   Довольно. Играть он больше не собирался. И если король думает, что все забывается со временем, то зря.
   И однажды Фернандо сам встретил юношу на площадке для занятий фехтованием.
   - Луис, - король мягко улыбался, глядя теплыми коричневыми глазами с еле заметными всполохами янтарного цвета, - мне кажется, что тебе пора сменить учителя фехтования.
   На противоположном конце площадки стоял Легрэ.
   Юноша вспыхнул до корней волос. Жив. Милый... стоило больших усилий не броситься вперед и не обнять.
   - Спасибо, - шепнул Луис.
   - Я подумал, что у тебя так появится дополнительный стимул к обучению, - Фернандо все также ласково смотрел на мальчика. - Но мне хотелось, чтобы ты не тратил время напрасно на азы с Легрэ. Сейчас занятия будут проходить плодотворнее. Для вас обоих, - он кинул быстрый взгляд на бывшего стражника.
   Кристиан печально улыбнулся Луису и взвесил клинок в руке. Он был так рад видеть юношу, что больше разве что хотелось его обнять. Кристиан слишком соскучился по нему. Он похудел, под глазами залегли круги от бессонных ночей и вид у него был усталый, но сейчас в синих небесных глазах сверкали искры счастья.
   - И что ты хочешь? Что именно? - юноша взглянул на короля, а потом опять на Кристиана. Искал в нем что-то... и боялся, что Фернандо его сломал.
   - Чтобы ты продолжил свое обучение, - пожал плечами король. - Тебе, я думаю, будет полезно научиться не совсем честным трюкам. Думаю, Легрэ тебе их сможет показать.
   - Если так угодно вашему величеству? Хорошо, - кивнул Луис. Он не был готов драться с Кристианом, но выхода не оставалось. Герцог уперся сильнее в землю стопами, держа рукоять меча двумя руками.
   Легрэ подошел к юноше, глядя ему в глаза, чуть поправил запястья.
   - Вот так,- сказал он ласково и ладони согрели тонкие длинные пальцы. - Со временем из тебя выйдет хороший воин.
   - Зачем? - поинтересовался герцог Сильвурсонни. Но вопрос относился к тому, что происходило внутри, в самом центре сердца, а не снаружи.
   - Так надо, - выдохнул Кристиан и мягко поцеловал юношу в губы.
   Все что угодно, но не поцелуй. Юноша сдвинул брови, глянул на короля и почувствовал, как в нем закипает гнев непонимания. Чернее тучи и мрачнее ночи стал Луис.
   - К бою, - отозвался, отступая. Преступное жало недоверия взбудоражило кровь. Никому нельзя верить. Он тебя заставил? Тогда бы не позволил целовать... Все не так... довольно.
   Кристиан нахмурился и, подозрительно взглянув, на короля, занял свою позицию. Он не понимал, почему Луис так отреагировал, что произошло за время их разлуки. Фернандо промыл мальчику мозги и теперь тот ненавидит Легрэ? Но король говорил, что Луис скучает, что ему плохо без Кристиана.
   - Подними меч выше и держи так, что бы острие было на уровне твоей головы, иначе при атаке противника ты потеряешь драгоценное время не на отражение удара, а на то, чтобы поднять меч на нужный уровень. Ну как он тебе в голову наметит... И еще. Твое преимущество не в силе, а в ловкости. Отступай больше и старайся не удерживать блоками длительных атак.
   Луис поднял руки, как говорил Кристиан. Рукоять в его ладонях налилась тяжестью. Глаза стали сосредоточенными и пустыми. Никому не верить. Так говорил Ксанте. Сейчас последует первая атака. Все равно... Плевать на все. Зачем ты пришел, Легрэ? Что тебе посулил Фернандо, раз ты на свободе?
   Король стоял, опираясь руками на изгородь, и начинал все больше злиться. Поцелуй Легрэ, похоже, испортил все. Мальчик из чуть ожившего опять превратился в живую статую. Что делать?
   - Луис, отойди в сторону, - Фернандо перемахнул через изгородь и взял свой меч и дагу, которые протянул один из гвардейцев караула. Легкой, танцующей попыткой он приближался к центру площадки, пару раз прокрутив в руке оружие. Остановившись недалеко от герцога, монарх горящими глазами посмотрел на мужчину.
   - Легрэ, я предоставляю тебе шанс, о котором ты все время говорил - убить меня, - губы раздвигались в радостной сумасшедшей улыбке. - Один бой, до первой крови. Сумеешь? Андреас, - кивнул другому гвардейцу, указав на бывшего монаха, - меч. Слушайте приказ, - всем стоящим вокруг, - если меня убьют, заключенный подлежит немедленной смерти, герцог Сильвурсонни волен сам решать свою судьбу. Ну что, Легрэ, рискнешь?
   - Вы... обещали мне поучиться, - юноша затрепетал. - Почему? - дыхание стало сбивчивым. Пленник? Значит... это значит, что Кристиан все это время был в подвалах. Он слабее Фернандо. - Так нечестно.
   Король чуть скосил глаза.
   - Разве я сказал, что буду убивать Легрэ? Я ему даю шанс, - и опять безумно-счастливый взгляд на мужчину.
   - Он слабее вас, это нечестно, - рыкнул Луис.
   - Луис, мальчик мой, некоторые бьются до конца, чего бы им это не стоило. Именно бьются, вцепляются зубами в шанс, и зачастую побеждают. И ради этого готовы рискнуть всем. Я уже обещал не убивать. Хотя я не намеревался. Могу пообещать не ранить серьезно. Хотя тоже не намеревался, - взгляд Фернандо не отрывался от синих глаз Легрэ. - Я предлагал бой до первой крови.
   - Ты предлагаешь, а делаешь всегда не так, как говоришь. Ты... Вы, ваше величество, хотите добиться моих эмоций? Их по отношению к вам не будет.
   - Успокойся, Луис, - Кристиан с усмешкой посмотрел на короля, - никто с ним драться не будет. Я отказываюсь, ваше величество. Я не могу поднять оружие против человека, который дорог герцогу, и причинить ему вред. Я упустил шанс убить тебя, Фернандо. Теперь поздно что-то менять.
   - Ненависть, - коротко ответил король Луису, продолжая смотреть на бывшего монаха. - Но, дело в том, Луис, что предлагал я это не ради тебя, и не для тебя. Ты слишком много на свой счет принимаешь иногда. Легрэ, последний раз предлагаю. Теперь ты знаешь истинные чувства герцога ко мне - не передумаешь?
   - Ваше величество бог? - сжал губы Луис.
   - Что ты, - вместо короля ответил Кристиан, - просто у него есть цель, о которой он умалчивает, и, судя по всему, он ее не может достичь. Ты ему нужен, чтобы он тебе тут сейчас не говорил. И мне нужен тоже. Фернандо слишком самоуверен, но даже он понимает: пока ты держишься за меня, а я за тебя, пока мы вместе душой, Луис, он бессилен. В последний раз, когда мы сцепились, ты пытался покончить с собой. Положим, я сейчас убью Фернандо - и что дальше? Стража убьет меня. О тебе, Луис, Фернандо в этом случае не подумал, либо ему действительно наплевать. - Легрэ подошел к герцогу и мягко погладил по плечу. - Убивать меня Фернандо не собирается, иначе бы давно это сделал. Не сейчас. Ты ему слишком нужен, Луис, именно поэтому я еще жив. - Легрэ улыбнулся королю. - Остановись сейчас, Фернандо. Еще не поздно завоевать расположение Луиса по-хорошему. Ты хочешь его. Зачем же тогда так мучишь? Удовольствие получаешь?
   Взгляд Луиса, скрывающий чувства, перемещался с одного на другого.
   - Я не разменная монета, в которой у каждого свои ставки. Деритесь против меня, ваше величество, потому что Легрэ мой вассал. Вы знаете это, и правила - тоже. Струсите? Да?
   Фернандо разочарованно посмотрел на бывшего стражника, потом на мальчика.
   - А когда это я говорил, что Луис мне не нужен? Я просто сказал, что он слишком все принимает на свой счет. Легрэ, тебе вредно думать, твоя стихия - действие.
   Воткнув в землю свой меч, король отступил на два шага.
   - Я принимаю вызов, герцог Сильвурсонни. Условия те же.
   - Нет. - Кристиан ухватил Луиса за плечи. - Не смей.
   Луис вскинул бровь. И ушел от опеки Легрэ.
   - Король не собирается драться мечом? Так как изволит драться государь?
   - Герцог, - взгляд Фернандо вновь стал тяжелым. - Вызов принят. Я имею право определить оружие. Бери меч.
   - А вы голыми руками будете драться? - усмехнулся Луис.
   - Герцог, бери меч, - медленно, почти по буквам повторил Фернандо.
   Герцог нахмурился и выхватил у Легрэ меч, чтобы встать в боевую стойку. Он желал крови. Желал ее теперь больше всего на свете.
   Фернандо вытащил из напоясных ножен кинжал и расслабленно встал напротив. В левой руке он держал дагу.
   - Нападай, милый, - ленивый голос, без малейшей усмешки. Только взгляд цепкий и сосредоточенный.
   - Ты же выбьешь у меня меч. Ладно, так и быть, - юноша рванул вперед, при этом отбросил меч и буквально напрыгнул на Фернандо всем телом, сбивая с ног.
   - Герцог, ты идиот, - король лежал на спине и бледно улыбался в лицо разъяренному мальчишке. - Ты выиграл, жаль, что не оговорили, что я буду должен в случае поражения. А теперь, будь добр, слезь с меня, я несколько неудачно повернул руку.
   - Вы сами говорили про нечестные методы, - юноша спрыгнул с короля. - Локти точно ободрали. - Он протянул руку Фернандо.
   - Не совсем, - Фернандо приподнялся на локте, посмотрел на быстро красившуюся красным рубашку на боку и аккуратно вытащил вспомогательное лезвие даги, которое он умудрился, падая, нечаянно раскрыть. - Легрэ, объясни герцогу почему такой фокус может ему стоить жизни с другим противником. Мне сейчас лучше уйти.
   Закусив губу, постарался зажать неглубокую рану и осторожно встал на ноги. Кинув взгляд к уже бегущим к нему гвардейцам охраны, спокойно пошел прочь.
   Кристиан молчал, глядя на короля ледяным пристальным взглядом.
   А Луис испуганно обернулся на мужчину.
   - Прости, что я рискнул, - сказал спокойно. - Он убил бы тебя. Я не верю ни одному его слову.
   Легрэ слабо улыбнулся Луису, и тут же закусив губу, отвел взгляд.
   - Ничего, - сказал он отстраненно и тихо. - Я понимаю.
   Именно тогда юноша кинулся и обнял того, с кем проводил каждую минуту своих мыслей. Прижался близко-близко и утонул в знакомом запахе.
   Легрэ в ответ крепко-крепко обнял его и уткнулся лицом в белокурые волосы.
   - Ты любишь его, да? - прошептал он. - Любишь?
   - Я обоих люблю. Но разве это важно? Ему хочется играть, а не открыться, - руки крепко обхватили Кристиана. - Я так соскучился.
   - Я тоже, малыш. - Легрэ дрожал. - Господи, я так испугался. Не делай так больше, слышишь?
   - Хорошо, я просто не знал, что придумать. Я... но мы остались сейчас опять вместе. - Луис потянулся к мужчине, обхватил шею, поцеловал в губы со страстью. - Один час бы. Я так хочу тебя... Хочу тебя чувствовать.
   Легрэ посмотрел в глаза Луиса с неприкрытой тоской.
   - Я люблю тебя... Всегда любить буду.
   - И сдаешься? Так просто сдаешься, пытаясь ему что-то доказать. Он не станет слушать.
   - Я хочу, чтобы ты был счастлив... я пытаюсь, Луис. Чего он добивается?
   - Сделать меня сильнее, но на самом деле... Он не в состоянии справится со своими желаниями. Он мыслит не так, как обычные люди. В этом его прелесть и опасность.
   - Но ты сильный... Неужели он не видит этого?
   - Его слабость... его слабость менять себе в угоду... - Луис гладил Кристиана по лицу, скользя ладонями по скулам, по подбородку. - Не хочу... чтобы ты опять исчезал. Что он с тобой делал? Где ты был? Скажи.
   - Тебе не нужно об этом беспокоиться. - Кристиан мельком целовал ладони мальчика и не мог налюбоваться на него. - Сейчас учить тебя - это единственный шанс видеть, знать, что ты в порядке. Я боялся, что он бил тебя, но теперь вижу, что мои страхи не оправдались. Хотя то, что он теперь делает еще хуже. Я каждую минуту думал о тебе, Луис. Дни и ночи без тебя - такая мука, хуже любых пыток. Еще немного и я точно попытаюсь убить Фернандо.
   - Не надо. Он только будет доволен этому желанию. Чем хуже думаешь, тем ему больше нравится, - юноша потянул мужчину на глаза у свидетелей подальше, усадил его на одно из кресел, что специально поставили для наблюдения и забрался сверху. Плевать на приличия.
   - У нас мало времени, - Легрэ поцеловал юношу в губы. - Ты не волнуйся только обо мне, ладно? Мы справимся... Мне только знать надо, что ты в порядке, что у тебя все хорошо.
   Юноша начал развязывать на себе пеллисон. Он скинул его на землю, оставаясь в одной рубашке. Потянулся к штанам Легрэ. Пусть смотрят. Пусть.
   И Кристиан тоже никого уже не замечал. Все стало не важно, кроме него - его тела, его любви, дыхания одного на двоих.
   - Луис... Любимый. - Кристиан жадно гладил плечи юноши, осыпал поцелуями его лицо, сходя с ума от близости.
   - Все равно... я хочу тебя, - юноша склонился и жадно начал целовать Кристиана, просунул ноги, обхватывая мужчину за талию.
   Казалось, что Легрэ совершенно обезумел от страсти. Он вдыхал запах любимого и никак не мог надышаться им, будто долго пробыл под водой и только что вынырнул. Каждое прикосновение - осторожное или страстное, вскользь или вплотную - все было драгоценно, потому что сидя сутки напролет в тюрьме, Кристиан научился ценить это как никогда раньше. Его счастье. Его любовь. Он торопился и в то же время был словно растерян, целовал щеки Луиса, глаза, губы, шею, плечи - все, до чего мог дотянуться.
   - Пошли они все... Я не сдержусь. Я... умирал без тебя. Луис, мальчик мой, любовь моя... как же я скучаю по тебе.
   - Да... Я ни минуты не мог забыть... Он... мог... я даже не знаю, что он мог задумать, - рука двинулась по телу, губы искали ответной нежности. Юноша проник в штаны и обхватил член Легрэ. - Он скоро может вернуться. Или прикажут... Сейчас! - герцог яркими и сильными движениями заскользил по стволу. А сам прикусил от нетерпения губы.
   Кристиан так громко застонал, что это было похоже на крик. Он положил руку на поясницу Луиса и, целуя его в губы, принялся распускать шнуровку. Плевать было на все: на короля, на приличия, на стражников и слухи, что они разнесут завтра по столице. Кристиан любит Луиса, так любит, что и голову потерять не жаль.
   - Хочу тебя... навсегда. Фернандо не понимает, что теряет... когда ты такой и умереть не страшно. Я не отдам тебя никому... никому.
   Юноша чуть приподнялся, позволяя мужчине проникнуть между ног и добраться до сведенного кольца мышцы, выгнулся назад, откидывая голову. Он не собирался ждать, открылся весь, чтобы сейчас Легрэ воспользовался моментом.
   Кристиан задохнулся от головокружительного счастья. Несмотря на то, что хотел Луиса до дрожи, сейчас он был очень осторожен, позволял Луису самому насаживаться на него, поглаживал его член рукой, целовал нежно губы и ничего и никого не видел больше.
   Вдруг сзади раздался четкий мужской голос:
   - Герцог Сильвурсонни... Простите... Но время, отведенное заключенному, закончилось.
   - Идите к черту, - юноша позволил члену войти до основания и начал резко и быстро двигаться, сжимая бедра. Он кричал от желания и страсти, зная, что таким образом они оба быстро достигнут разрядки.
   Кристиан так крепко обнял юношу, что разъединить их теперь было затруднительно.
   - Не отдам... - повторял он, будто безумный. - Не отдам.
   - Я, - было понятно, что стражник чувствует себя очень неуютно, - я буду вынужден доложить обо всем.
   - Доложиииите, - герцог перешел на вскрики, буквально сходя с ума от близости оргазма и переходя на сумасшедший темп.
   - Да... пошли они к черту... вместе с королем. - Легрэ с улыбкой поцеловал герцога в уголок рта, смешивая дыхание со стонами. Рука резко двигалась на твердом члене юноши, лаская его, ведя к разрядке. Пусть пять минут, пусть минута, но она принадлежит им, а они друг другу. - Луис... посмотри мне в глаза... я хочу запомнить тебя сейчас... твои глаза.
   Юноша взглянул на Легрэ, полыхая страстью, утопая в сини, умоляя не останавливаться, двигаясь сам, чувствуя жар в животе. Глубже, да, еще... Милый, любимый... Крик затопил площадку, и юноша упал на плечо Кристиана.
   - Не нужно докладывать, - раздался спокойный тягучий голос Фернандо.
   Все. Все кончено. Опоздал... Герцог даже не шевелился, не вникал, кто стоит сзади.
   - Иди к черту, - отозвался слабо.
   Кристиан обнял герцога - нет, вцепился в него, словно пытаясь защитить, прижал крепко к груди, изливаясь внутрь в жарком порыве, поцеловал в висок.
   - Я люблю тебя, - сказал он нежно, нарочно игнорируя короля.
   - И я тебя, очень, - губы заскользили по ушной раковине.
   - Трогательно, очень, - прокомментировал Фернандо, глядя абсолютно черными глазами на любовников. - Вы долго тут собираетесь смущать моих гвардейцев и охрану? И падре Ансельма?
   - Да, долго, - юноша покрывал лицо Кристиана нежными поцелуями. Руки его продолжали нежить широкие плечи. Глаза в глаза - видеть его рядом. - Тебе мешают эти люди, любимый? Мне - нет.
   - Падре Ансельм, скажите, богоугодным ли делом заняты эти люди? - лениво продолжил король.
   - А пошли они вместе с падре, - отозвался Кристиан, гладя спину юноши руками. - Что они понимают.
   - Я тоже так думаю. Какое им дело до нас? - юноша даже не повернулся и спустился губами на шею.
   - Они не знают, что такое любовь, - Легрэ мягко погладил юношу по ягодицам, точно зная, что за Луиса он перегрызет горло любому, кто к ним подойдет.
   - Ну что ж, - протянул Фернандо, - может быть, я и не понимаю, и не знаю, что такое любовь, и, дай дьявол, никогда не узнаю, но устраивать такое у себя в замке я не позволю. Вырубите их быстрее и в камеры.
   Легкий знак рукой ближайшему гвардейцу и на затылок Луиса опустилась рукоять меча.
   В глазах у Легрэ потемнело от злобы - такой жуткой, что он почти не помнил, что было потом. Кажется он набросился на того стражника, что ударил Луиса, и прежде, чем остальные кинулись на самого Кристиана, выбил у того меч и сломал ему руку. Свернул бы и шею, но не успел - со всех сторон на него посыпались удары и, в конце концов, кто-то от души огрел его чем-то тяжелым по голове, отправив в небытие вслед за герцогом.
  
   * * *
  
   Кристиан очнулся к вечеру и, по его мнению, очнулся от боли - она была повсюду, будто его... Вспомнив, что его действительно били, Легрэ резко открыл глаза.
   - Луис? - позвал он, поднимаясь. Дикая боль тут же пронзила правый бок, заставив согнуться, но Кристиан все равно позвал еще раз, глупо надеясь, что возлюбленный здесь, с ним. Но в маленькой тюремной камере и в почти полной темноте, только тусклый свет из небольшого окна на двери, он был один. Все его мысли сразу заполнил страх за юношу. Где он? Что с ним сделал Фернандо? Легрэ метался, точно зверь в клетке и его фантазия с каждой минутой рисовала картины - все хуже и страшнее.
   - Легрэ, ты бы лучше лег. Хотя лекарь и сказал, что ничего страшного, но тебе лучше лежать, - дверь камеры открывалась, как ни странно, почти бесшумно, поэтому Фернандо вошел незамеченным. Он стоял около входа и спокойно и равнодушно смотрел на мужчину.
   - Что ты с ним сделал? - Легрэ кинулся к Фернандо.
   Король легко увернулся от бывшего стражника и, вывернув руку, прижал его к двери.
   - Я, кажется, сказал, что тебе нужно лежать. Тебя уложить? Или сам ляжешь? - Фернандо даже не сбил дыхание и продолжал говорить спокойно и чуть лениво.
   - Иди ты к черту со своей заботой! - тяжело дыша, прорычал Легрэ. Он не дергался, понимая, что сил соберет только на один рывок, если понадобиться - на последний в своей жизни. - Где Луис? Если ты с ним сделал что-то плохое, я тебе голыми руками шею сверну!
   - Как забавно, - вдруг улыбнулся Фернандо, настроение стремительно повышалось. Если дело так пойдет и дальше, то и с Легрэ можно будет поиграть. - А как ты узнаешь, не солгал ли я тебе?
   С этими словами он еще сильнее вывернул руку мужчины, заставив того вскрикнуть от боли и еще раз приложил об дверь.
   Кристиан зарычал и стерпел. Он мог бы сейчас попытаться убить Фернандо, но толку-то? Необходимо было выяснить, что с Луисом, а потому Легрэ терпел и молчал - только стискивал зубы от обиды и бессилия.
   Фернандо дернул мужчину на себя и толкнул к кровати.
   - Ложись, болезный.
   Усевшись на небольшой деревянный топчан напротив, поставил одну ногу на сиденье, положил на нее руки и стал с веселым интересом наблюдать за пленником.
   Кристиан кое-как удержался на ногах. Разумеется, он не лег - остался стоять перед королем, угрюмо глядя на него исподлобья.
   - Чего ты от него добиваешься?
   - А тебе не все равно? - демонстративно поднял одну бровь Фернандо. - Ты почему отказался драться? Вполне мог бы попробовать меня убить.
   - Не мог, - признался Легрэ. - Пока Луис любит тебя... не мог.
   - Почему? Я же его мучаю и унижаю. От такой "любви" чем быстрее избавишься, тем лучше, - король с интересом смотрел на мужчину.
   - А он любит, - Легрэ усмехнулся. - Мне очень жаль, что он тебя несмотря ни на что любит.
   - Что ж, я рад, что в отличие от герцога, ты чувства других ценишь, - Фернандо оценивающе оглядел бывшего стражника. - Или ты сейчас сам ляжешь, или я тебя уложу. Тебе предстоит долгая и плодотворная жизнь, так что лучше выздоравливай побыстрее.
   Веселые чертики продолжали плясать в глазах монарха.
   Кристиан медленно сел на постель и, не сводя с Фернандо напряженного взгляда, прилег на бок, постарался говорить спокойнее:
   - Что с ним?
   - Насколько я знаю, пока спит. Лекарь его успокоительным напоил, пока он был сознания. Поверишь? - король ехидно улыбнулся и подмигнул.
   - Попробую. - Легрэ опустил глаза, долго молчал, потом снова пристально посмотрел на Фернандо. - Не воюй с ним. Он правда любит тебя, просто ты не оставляешь ему выбора, не даешь вариантов. Когда там, в тюрьме монастыря я намеревался тебя убить по приказу Себастьяна, Луис в слезах умолял меня не делать этого... Если бы ты тогда видел его глаза, не стал бы сейчас так поступать с ним. Отпусти меня, Фернандо, и ты все увидишь сам. - Кристиан покачал головой. - Никто никогда от меня не узнает, что я бастард. Ради Луиса я буду молчать, и ты это знаешь.
   - Отпустить? - монарх вмиг стал серьезным. - И куда ты пойдешь? Что будешь делать? И основной вопрос - сможешь жить? Судя по тому, что я видел, вряд ли.
   Кристиан отвел взгляд. Жизнь без Луиса могла бы продолжиться, но это была бы уже не жизнь - темное несчастное существование, в котором каждый день ты просто переживаешь физически, без эмоций, без чувств, без радости. Это хуже, чем смерть.
   - Я мог бы побыть с Луисом еще некоторое время. Потом он сможет тебя простить и кто знает, чья любовь ему будет милее. Я попытаюсь не мешать наладиться вашим отношениям. Не души его, Фернандо. И если не любишь, пожалей хотя бы.
   - Не душить? - король вроде бы даже искренне удивился. Откинувшись на стену и устроившись настолько удобно, насколько это было возможно, продолжил. - Я и так с ним обращаюсь мягче невозможно. Выбор? А какой у него есть выбор? Шаг со двора, и он будет убит, это я точно знаю. Перестанет быть моим фаворитом - его тоже убьют. Или покалечат. Гадюшник еще тот. Надеюсь, ты сейчас не начнешь рассказывать, что лучше умереть свободным? Или начнешь? - лукавство опять черным огнем разгоралось в глазах монарха.
   - А ты ему, значит, жизнь спасаешь? - Кристиан тоже почти искренне удивился. - Или тебе его земли нужны, как и всем остальным? Тебе не надо держать его на цепи, Фернандо, Луис и без нее никуда не денется от тебя. Он сам захотел к тебе вернуться, а ты его для надежности мной шантажируешь. Мало тебе было тогда, когда он себе вены вспорол, да? Ты его спасай, только поаккуратнее, а то как бы сам не добил ненароком.
   - Теперь не вскроет, теперь у него есть цель в жизни, - задумчиво обронил король, и, помолчав чуть, продолжил: - Если я его отпущу, заменишь мне его? Полностью?
   Ни смеха, ни лукавости не было ни в лице, ни в глазах, в которых продолжало тлеть что-то странное.
   - Фернандо, - Легрэ старался быть терпеливым и сдерживать свою злость, - я может и идиот, но не настолько же. Ты говоришь так, словно Луис вещь: не получилось - возьмешь другую. Хочешь, чтобы я тебе его заменил? А каким образом. Мне поседеть, скинуть лет семнадцать и стать герцогом? Не остроумно даже для тебя.
   Фернандо расхохотался:
   - После заключения вассалитета мне Луис как герцог вообще не нужен. Я имею в виду лично для меня?
   Легрэ нахмурился.
   - О чем ты?
   - А какие есть предположения? - огонь в глазах короля продолжал разгораться, меняя черты лица на все более хищные.
   - Хочешь, чтобы я твоей игрушкой стал?
   - Фу, как грубо, - отозвался Фернандо, не меняя выражения лица. - Игрушки как таковые меня не интересуют, регулярно привозят. Еще предположения?
   - Нет, - хмуро ответил Кристиан.
   - Ты меня ненавидишь?
   - Да, - Кристиан покачал головой и сел в постели. - И чем дальше, тем сильнее. Если бы я был равным тебе, я никогда бы не отдал тебе Луиса... Ты ведь и сам меня ненавидишь.
   - Тебя? - Фернандо в этот раз удивился искренне и улыбка смягчила черты лица, опять превратив его из хищника в красивого и обаятельного мерзавца. Чуть наклонив голову набок, он ласково смотрел на мужчину. - Легрэ, я редко кого ненавижу. Ты пока не заслужил этого. Слишком... - монарх на мгновение задумался. - Ты пока не очень интересен, чтобы тебя ненавидеть. А вот твоя ненависть, - он качнулся вперед, положив руки и подбородок на колено, - может быть интересной.
   Легрэ в точности скопировал позу Фернандо.
   - Ты лжец, - сказал он ровно, но без улыбки. - Луис сказал, что ты меняешь людей себе в угоду. Так вот, я не собираюсь быть тебе интересным и развлекать.
   - А мальчик-то откуда знает, что я делаю? - Фернандо продолжал чуть лукаво улыбаться. - Разве он хоть раз видел последствия моего интереса к кому-либо? И мне не нужно, чтобы ты был мне интересен. Мне другое нужно. Или это слишком сложно для разума обычного стражника и разбойника?
   - Ты и так можешь взять все, что тебе нужно, Фернандо. Без моего согласия. Я мог бы согласиться заменить Луиса, мне-то терять нечего, но вряд ли Луис сам захочет, чтобы его заменяли. Если захочет, я согласен.
   - Значит, пока не понимаешь, что мне нужно, - поджал губы монарх. - Но ничего, поймешь еще, милый, - он не смог скрыть смешок. Послав мужчине воздушный поцелуй, Фернандо чуть не танцующей походкой пошел к двери. Замечательный разговор получился, он даже не ожидал. Дьявол предвкушающе жмурился.
  
   * * *
  
   Луис открыл глаза с трудом, чувствуя, как в шее и голове стучит кровь. Он никак не мог очнуться окончательно и плыл в горьком послевкусии, что осталось во рту. Попытался приподняться, но опять опал на подушки и понял, что лежит в кровати под парчовым покрывалом. В комнате царил полумрак, где-то рядом трещало пламя камина, отбрасывая на пол яркие всплески света.
   Герцог Сильвурсонни пытался привести мысли в порядок, но в голове его все еще стоял шум и все переворачивалось. Пока не вспомнилось последнее... Кристиан!
   Луис сел на кровати и откинул покрывало прочь, чтобы спустить ноги, но голова закружилась очень сильно, а из глаз непроизвольно полились слезы отчаяния.
   - Очнулся? - Фернандо услышал тихий шорох и поднялся с кресла около камина. Последние несколько часов он провел, наблюдая за огнем, в комнате, которая теперь станет спальней герцога. Он сам не мог понять зачем - вроде бы успокаиваться было незачем, все уже пережито и обдумано. Просто хотелось посидеть в тиши и спокойствии.
   - Что ж вы все такие прыткие - чуть пришли в себя, сразу на ноги? - спросил король с легкой усмешкой, подходя к кровати. - Лежи, - одной рукой он ласково подхватил мальчика под голову, второй мягко нажал на грудь, укладывая - сейчас нельзя ему резко падать, даже на подушку.
   - Голова сильно кружится, - отозвался Луис и закрыл глаза. Почему он здесь, а не в тюрьме? Что еще нужно сделать, чтобы Фернандо отказался и уничтожил окончательно?
   Юноша слышал, как в висках стучит кровь, а боль потихоньку отступает на задний план, сменяясь тягучей тоской, в которой остался последний миг их поцелуев. Сжал губы, вдруг вспоминая, как недавно отвечал и на поцелуи Фернандо. Как желал его обнимать... Как забывался бесстыдно в глупых иллюзиях.
   - Еще бы она у тебя не кружилась, - слегка улыбнулся Фернандо. - Так мечом по ней получить. Хорошо хоть у тебя мозгов мало, а то бы совсем плохо было, - он ласково убрал прядку со лба юноши.
   - Ваше величество, вы не могли бы принести мне воды, - попросил тихо Луис.
   Очень быстро Фернандо вернулся с бокалом. Кувшин стоял на столе, задвинутом в угол комнаты, чтобы не мешать проходу к окну, слишком часто приходилось менять температуру в комнате, пока герцога била небольшая лихорадка. Король приподнял юношу и, бережно придерживая его, напоил.
   И Луис жадно выпил воды, хватаясь белыми пальцами за кружку и одновременно за руки короля.
   - Благодарю вас, - юноша опять оказался в подушках. Отвел взгляд. "Господи, почему? Почему я еще здесь?"
   - Ты ни о чем не хочешь спросить? - Фернандо спрятал в ладони тонкие пальцы мальчика, с удовольствием глядя на него.
   - Хочу, - отозвался и вновь посмотрел в лицо дьяволу, что каждый раз искушал соблазном. - Насколько далеко вы собрались зайти в своем безумии?
   Король чуть заинтересованно посмотрел в глаза юноши и начал легко гладить его запястье.
   - Все зависит от того, что ты понимаешь под безумием.
   Каждое прикосновение пробегало по руки дурманом, сон-травой, противостоять которой становилось все труднее. Гипнотические черные глаза отнимали последние силы.
   - Ваши игры.
   - Я не играю, - он поднес к губам руку мальчика и нежно поцеловал каждый пальчик.
   Губы Фернандо были горячими и сладострастными. Они смущали и без того растревоженный покой.
   - Значит, вы думаете, я играю? Фернандо, - Луис привстал на локтях. Белые волосы, потемневшие глаза. Новое головокружение, что заставляло расплываться лицо короля, - поцелуйте меня.
   Фернандо навис темным демоном над юношей, внимательно вглядываясь в его глаза, словно ища там что-то. Потом губы аккуратно накрыли губы мальчика, рука зарылась в волосы, перебирая их, поддерживая голову. Язык мягко очертил контур губ, то ли дразня, то ли маня, то ли лаская, потом чуть скользнул внутрь, чтобы тут же, будто испуганно, вернуться обратно. Опять слегка пройтись по губам, опять искусителем коснуться языка юноши... Король углублял поцелуй так медленно, как будто старался не потревожить Луиса своими действиями, не вызвать новый приступ головной боли или ненависти.
   Это было приятно и сладко - плыть на волнах удовольствия и гладить руками по плечам. Король был так близко, что казалось, будто есть только его власть и его поцелуи. Юноша не думал о наказании и о том, что дальше произойдет. Пусть хоть так... Без всяких слов показать, как любит.
   Фернандо аккуратно уложил мальчика на постель, не прерывая поцелуй. Почему бы не позволить себе этого, тем более что хочется? Руки скользнули на тело мальчика, на тонкий лен ночной рубашки.
   В ответ Луис затрепетал. Король пробирался под покрывало постепенно откидывая то в сторону. Преграда в виде ткани не мешала чувствовать, мужчина близок к физической, возбуждающей ласке.
   Фернандо добрался до паха юноши и начал медленно, томно, так же как целовал, ласкать Луиса. От явного свидетельства нарастающего возбуждения мальчика кровь огненными ручейками бежала по телу, согревая и убирая мнимое спокойствие, в котором король пребывал почти сутки. Видимо, ради этого, он и провел несколько часов в комнате, дожидаясь пробуждения такого по-странному строптивого герцога.
   Юноша еле сдерживался, чтобы не издать слишком громкого звука, кусал губы. Он не мог шевелиться, боясь возвращения боли, но теперь оказался втянут в мягкой и одновременно сильной хватке вожделения, которой обрушилось на герцога, как первая волна на берег, смывшая остатки гордости и сопротивления.
   Чувствуя изменение ответов тела Луиса, Фернандо отстранился от него и, продолжая смотреть прямо в глаза, аккуратно, гладя легкой негой его бедра, потянул вверх ночную рубашку мальчика. Воздух казался все горячее и вкуснее. Его дыхание хотелось есть ложкой, как самый изысканный деликатес.
   Юноша закрыл и вновь открыл глаза. Он смущался... Каждый раз, когда на него смотрели с такой алчностью, граничащей с голодом зверя. А теперь взгляд скользил по ногам, поднимался по телу к лицу. Черный взгляд дьявола, зовущего к себе.
   Фернандо склонился и нежно поцеловал бедро Луиса. Запах пассифлоры... Пока мальчик был без сознания, его обмывали водой с этим цветком. Тонкий аромат заставлял трепетать от вожделения.
   - Луис, постарайся не издавать громких звуков, тебе сейчас вредно, - с этими словами король легко раздвинул бедра юноши, не пришлось преодолевать даже мнимое сопротивление. Чувственный поцелуй лег рядом с плотью мальчика.
   И от близости губ, и от голоса, теперь успокаивающего и требовавшего подчиняться, герцог подчинился, отдаваясь на волю мужчины. Они не поговорили... Не ругались, не спорили. Почему? Сладость языка на тонкой коже. Пальцы вцепились в простыни, сжимая ткань. Ноги напряглись, чуть сгибаясь в коленях.
   - Умница... Такой сладкий мальчик... - Фернандо продолжал обцеловывать пах Луиса, изредка облизывая член мальчика, с особым удовольствием подбирая капельки сока с головки. - Так вкусный... - легкие возбуждающие укусы по внутренней стороне бедра, и язык спускается обволакивающей лаской к ягодицам.
   - Раскройся, милый.
   Да, он открылся, позволил себя ласкать и целовать, забываясь окончательно. Расставил шире ноги, чтобы облегчить доступ, задышал так часто, что казалось, сейчас вновь провалиться в боль. Но вместо нее нарастало только возбуждение.
   Фернандо почти нежил Луиса, шептал ему какие-то теплые глупости, возбуждал его и расслаблял, чтобы облегчить себе доступ. Предыдущие несколько недель почти воздержания не прошли для юноши даром - он сорвался, как того и хотел король. Жаль, только не в его руках это произошло, но и так тоже получилось интересно. А пока можно взять свое - своего мальчика. Подушка под ягодицы, смазать уже готовое к принятию колечко мышц.
   - Милый, - нежный поцелуй в губы, и член Фернандо начинает постепенно прокладывать себе путь. Власть над телом тоже сладка, тем более над таким...
   Дернувшись под королем, который сильно развел колени в стороны и теперь проникал все глубже, постепенно заставляя открываться, Луис затих от шепота в самые губы: король проявлял не просто желание обладать. Сейчас он стремился получить как можно больше ответа. Было невыносимо, медленно тело заполнял жар. Руки продолжали цепляться - только теперь за самого Фернандо. В голове вновь вспыхнула боль, а следом за ней живот затопило ощущение заполненности. Фернандо остановился, целиком войдя в юношу, и стал медленно и плавно двигаться, заставляя мышцы реагировать на каждый толчок тихими стонами.
   И от каждого такого сладкого вздоха юноши у короля в животе расцветали огнем все большего желания змеи ревности. Или это вся кровь превратилась в них? Неважно. Важно, что он поиграет с тем, кто осмелился покушаться на его мальчика. Жестоко поиграет и сладострастно. Так, что в конце кровь будет просто стонать от блаженства. А мальчик останется только ему. И неважно, кто претендует - пусть даже самый последний червь. Пока Луис ему нужен - юноша будет фаворитом, не взирая ни на что.
   - Луис, милый, - не выдержал Фернандо, шепча имя, выцеловывая его на лице юноши, вколачивая его каждым движением. Мой...
   Юноша выше поднял ноги, чтобы чувствовать сильнее, застонал теперь уже в голос, чувствуя, как член наполовину выходит и пронзает его до основания. Внутри горел пожар. Бедра толкнулись навстречу, откликаясь и ища страсти. Тело умоляло, а душа рвалась наружу в пелене проступивших слез.
   - Еще, прошу, еще, - вскрикнул герцог, не понимая, что говорит вслух.
   Голос мальчика, просьбы - ах, как они всегда действовали на Фернандо! Еще с монастыря, когда он только начал его воспитание. Какие были робкие тогда просьбы, и какие сейчас - от них вело голову, они вызывали самые безумные проявления его дьявола. И король держался изо всех сил - сейчас нельзя, только не сейчас. Позже, да, потом, когда Луис опять к нему привыкнет. Сейчас же... Горячие, пронизывающие движения и шепот, стоны:
   - Луис, милый... Родной... - прямо в душу мальчику.
   Он звал. Его демон звал отдаться. Двигался глубоко, вгоняя в состояние бреда, забирая каждую капельку пота с лица. Пил губами страсть. Пальцы герцога Сильвурсонни судорожно сжимались и скользили по спине Фернандо, пытаясь ухватиться, удержаться, тогда как бедра двигались навстречу, неприкрыто жадно и страстно. Юноша хотел бы метаться из стороны в сторону. Но лишь плакал от каждого толчка и вскрикивал. Его волосы теперь белыми кудрями разметались по подушке. Жарко.
   - Ты моя радость... Ты мой рассвет... - Фернандо казалось, что губы трескаются на маленькие кусочки, и каждый оставляет свой след на ангельском теле мальчика, отмечая его страстью дьявола. Как кровавые капельки, которые однажды нарисуют на белом теле божественный узор. Будешь только мой... Только мой... Только для меня будут закрываться эти голубые топазы прозрачных глаз... Только меня будут звать эти малиновые губы... Будешь моим ангелом... Только моим... Кровавым, красивым, сильным... Будешь манить и звать все дальше в огонь и тьму... Вести в страсть и порок, настолько величественные в своей красоте, что становятся божественным откровением... Только меня...
   - Луис, - протяжный стон всей душой, вырывающей из других ненужное, слабое.
   Лаской дышал, целовал влажными губами шею, слизывал капельку за капелькой, скатывающуюся из глаз, нежно прикусывал ухо, становился все тяжелее и напористее. Юноша обхватил ногами короля чуть выше ягодиц, чувствуя, как тот срывается на другой ритм, больше не скрываясь. Слушал шепот, слушал сбивчивое дыхание Фернандо. Очень глубоко... Невыносимо. Пусти... Дернуться бы прочь, но не пускает, не оставляет ни на минуту.
   - Не могу больше, нет, умоляю, - герцог зарыдал в плечо короля, почти впился в то губами, чтобы не сорваться на дикие вопли.
   - Кричи, теперь кричи, теперь можно, - дьявол облизывал не только шею, шептал не только в ушко... - Кричи, мальчик мой, кричи, любимый...
   Луис дернулся опять. Его вжали в перину. Крики заполнили спальню. Хриплое, оно вырывалось из горла, дрожало в горячем сухом воздухе, наполненном ароматом сгоревших сосновых бревен. Власть короля теперь была сильнее любой другой, овладевая душой и мечущимся сердцем.
   Фернандо буквально пил крики юноши, упивался ими. Они возносили на вершину блаженства, вершину страсти. Король уже не понимал, как двигается, что делает, он был ведом им, ведом тем, кто становился для него проводником каждый раз, когда удавалось раскрыть душу мальчика. В порыве своей уже безумной, безрасчетной страсти резко вбился в юношу и впился в его губы поцелуем, сбивая тому дыхание, забирая его своим желанием. Мой... Будешь дышать только для меня...
   - Пожалуйста... Фернандо... Не могу больше, пусти... - умоляюще вскрикивал Луис, доведенный до крайней степени безумия. - Прошу, милый... Боги... - он метался головой по подушке, тонул во тьме, которую, как ловушку, раскрыл король, изгибался под ним, колени дрожали от напряжения.
   - Можешь, еще можешь, - дьявол крепкой рукой взял юношу под подбородок, не давая двигаться, не давая избегать черного змеиного взгляда и яда поцелуев, перекрывающих, забирающих дыхание. - Скоро не сможешь... Совсем скоро.
   Запах мальчика сводил с ума страстью. Чистый соблазн, неприкрытый в своей очаровательной юношеской невинности. Дьявол остановился и обхватил член Луиса.
   - Теперь не сможешь... - шепот, ласка и возобновившиеся движения.
   Луис напрягся. Это было невыносимо. Он вновь закричал. Достаточно было несколько резких движений, чтобы сперма испачкала живот, а внутри пожар превратился в адское пекло.
   Почти сразу за мальчиком кончил и Фернандо, облизнув напоследок юношу своим дьяволом. Темный ангел пробуждался... Махнув на прощание отблеском красным крыл во взгляде, дьявол спрятался внутри мужчины. До следующего раза, милый ангел...
   Король дрожащими руками бережно обнял герцога, прижав к себе.
   - Луис, милый, - нежные поцелуи в заплаканное лицо, затуманенные глаза, искусанные губы.
   - Да, - слабо отозвался юноша. Он теперь только голос слышал, но еще падал в бездну, где был лишь дьявол, который им обладал теперь. Все тело ныло, ноги словно отяжелели. - Да, Фернандо.
   - Ты чудесен, ты мой ангел, - король слегка гладил мальчика, а дьявол на слова мужчины довольно встрепенулся и потянулся, облизываясь - хорошенький, маленький ангелочек. - Пить хочешь? Или еще чего-нибудь?
   - Нет, голова кружится... Полежать только, - юноша опустил ноги, позволяя королю выйти, а когда тот освободил его, повернулся на бок и подтянул колени к животу. - Я люблю тебя.
   Фернандо лег рядом и залюбовался. Момент страсти задал нужное направление всему на ближайшее время. Теперь план действий четок и понятен. И прекрасен. Король подвинулся ближе к мальчику и положил его прелестную белокурую головку себе на плечо.
   - Я тоже, - голос на слышимости, как дуновение летнего ветра, которое то ли чувствуется, то ли видится, то ли просто кажется желаемым в мареве стоящего вяжущего воздуха. - Спи, милый. Спи, я буду тебя охранять, даже во сне.
   Юноша прижался к королю и сомкнул веки. Он сейчас не мог соображать здраво. Слишком сильно устал. В сумерках комнаты так хотелось забыться. И герцог почти сразу уснул.
   Фернандо чуть крепче обнял Луиса. Ну что ж, третий этап обучения начался замечательно. Теперь нужно привязать мальчика еще крепче и избавиться от Легрэ. И придуманный план это позволял сделать. Чудесный день получился. С довольной улыбкой король закрыл глаза. Спи, мой мальчик, скоро будешь только мой...
  
   * * *
  
   Легрэ проснулся поздним вечером от того, что услышал за дверью пьяные голоса. Заглянув в слуховое окно, он увидел, что в камере напротив стражник и человек в инквизиторской рясе оприходовали уже не одну бутылку вина. Они были так пьяны, что даже чокаться у них получалось не с первого раза.
   - А ну брысь с глаз, нечестивец, - монах заметил, что Кристиан наблюдает за ними и замахал руками. - Грешник. Гре-ешник... Геенна огненная по тебе плачет. Во-он с глаз, содомит...
   Стражник поднялся на ноги.
   - Пусть покается, - заявил он, шатаясь, идя к двери камеры Легрэ и кое-как нащупав на поясе меч.
   Кристиан медленно отошел от двери к противоположной стене, готовясь к самому худшему. Что пьяному мужику с мечом наперевес в башку взбредет - не знает даже господь бог, потому Легрэ решил не искушать судьбу. Радовать своей смертью Фернандо он сегодня не собирался.
   Ключи зазвенели, замок щелкнул и в камеру ввалился охранник - хилый худосочный мужик с лицом пропойцы и редкой бородой. За ним следом, то ли держась за пояс своего собутыльника, то ли придерживая его, шел священник.
   - На колени, грешник, - выкрикнул он и оба пьяницы, споткнувшись, свалились на пол.
   - Брат Этерио, - завопил жалобно стражник, - слезьте с меня.
   Вся следующая сцена была столь комична, что изумленный Легрэ невольно начал улыбаться. Брат Этерио и его друг, которого звали Джоном, никак не могли подняться на ноги и, ворча друг на друга, бесконечно путались в одежде. В конце концов, святой отец просто отключился и захрапел на своем приятеле.
   Кристиан подошел к ним, и, вздохнув, оттащил Этерио в сторону.
   - О-о, господа, да вы налакались в доску, - сказал он, возвращаясь к стражу. От того разило перегаром и Легрэ поморщился. - Хватит пить, - сказал он, - пошли-ка, приятель, тебе лучше проспаться до утра, коли на виселицу не хочешь, - но охранник уже ничего не понимал из того, что ему говорили. Бросив пьяное тело на скамью у стены, Кристиан осмотрелся и только тут понял, что он свободен. Дикая внезапная радость осветила его небритое лицо. Луис! Он может попытаться пробраться к герцогу и увидеть его! Легрэ бросился в свою камеру и принялся быстро раздеваться. Если повезет, его бегства до утра никто не заметит. Стащив с брата Этерио инквизиторскую рясу, Кристиан надел ее на себя, потом выскочил в коридор и запер свою камеру снаружи, а ключи прихватил с собой. У стражников сегодня, вероятно, был какой-то праздник, потому что еще двоих он обнаружил спящими и пьяными на посту, а третий, увидев инквизитора в капюшоне, только поклонился вежливо и выпустил его на лестницу, ведущую во дворцовые коридоры.
   Это было слишком просто! Так просто, что Легрэ хотелось смеяться, и, быстро шагая по полночным коридорам, он мечтал, как расскажет об этом Луису и как они, обнявшись, будут хохотать. Потом придет Фернандо и все непременно испортит, но эта ночь их. Лишь бы Луис был один. Кристиан решил поискать его на верхних этажах, на что у него ушло больше часа. Стражники не останавливали человека в инквизиторской рясе, а только вежливо здоровались, в ответ на что Легрэ так же вежливо кивал. Он чувствовал себя невидимкой, почти демоном-шутником, который всех обвел вокруг пальца. Он стремился к любимому изо всех сил.
   Заглянув в одну из спален, озаренную лунным светом, Кристиан увидел на стуле одежды Луиса. Однако людей, как и самого герцога в спальне не было, и Легрэ оставалось только ждать и надеяться, что богиня Любви сегодня на их стороне. Он прошелся по спальне, осмотрелся немного, постоял у кресла, сжимая в руках блио любимого и вдыхая такой родной запах, потом аккуратно повесил одежду на спинку и, отыскав у входа в комнату затененную нишу, спрятался в ней. Даже если Луис придет с Фернандо, здесь Легрэ сможет просидеть незамеченным до самого утра. Для верности он набросил на лицо капюшон и стал ждать.
   Юноша вошел буквально минут через десять, рассеянный и понурый. Бросил пеллисон на стул и потянул прочь рубаху. В свете нескольких свечей его кожа казалась прозрачной.
   Герцог подошел к окну, словно ожидал кого-то и смотрел в темноту, хотя там, наверняка, ничего и нельзя было разглядеть.
   Кристиан наблюдал за ним со спины с влюбленной улыбкой на лице, и мысли путались, сбивались. Они наверняка запрут дверь - и все! Вся ночь их! Можно будет поговорить спокойно и не торопясь. Как давно они этого не делали! Господи, как же давно! Кристиан представил, как обнимет Луиса, прижмет к себе, как любимый обрадуется ему, и у Легрэ в груди сладко зашлось сердце. Сегодня он скажет Луису много-много раз, как любит его. Как сильно любит - до безумных слез и дрожи, до звезд под ногами... Стоит сделать сюрприз, подкрасться незаметно и явиться из темноты внезапным счастьем.
   - Луис... - выдохнул Кристиан и очертя голову бросился к юноше, схватил его в объятия и тяжело дыша, прижал к себе.
   Дикий ужас наполнил герцога. Его кошмар осуществился. В темноте на него набросились сзади. Почти сбили с ног. Герцог стал отчаянно вырываться, он видел лишь край алой мантии и от этого боялся еще сильнее. Ударить, освободиться, в руках оказался кинжал. Юноша не помнил, как тот располосовал одежду и вошел в тело. То сразу стало тяжелым и потянуло за собой на пол.
   Объятия ослабли и из-под капюшона на юношу взглянули удивленные синие глаза - в них отражалось потрясение и боль. В лучах лунного света лицо Кристиана стало мертвенно-бледным, и он едва понимал, что холодное лезвие под пальцами пронзило его тело, он чувствовал его нутром, словно шпиль адовой боли, пронзающий с ног до головы всю левую сторону.
   - Лу... ис, - задохнувшись, Легрэ упал на колени, сухие губы едва улыбнулись: - Черт... как глупо.
   Юноша побелел, он пытался поймать ускользающее тело руками, его затрясло, рот открылся в безмолвном крике. Герцог буквально упал на колени, чтобы потянуться и сдернуть капюшон. Теперь душа просто завопила. Пальцы разжались, и нож упал на пол.
   - Нет, нет, нет, - Луис начал рвать ткань, чтобы добраться до нанесенной раны. - Боже... нет...
   Кристиану было больно, очень больно, а еще обидно. Рвано дыша, он чуть приподнялся и, перехватив руку юноши, заставил невольно посмотреть ему в лицо. На лбу Легрэ выступила испарина, в глазах стояли слезы. Образ Луиса расплывался перед глазами, но Кристиан словно и не видел и не хотел ничего, кроме как заглянуть в его ясные голубые глаза. И даже сейчас Луис был важнее жизни, сильнее боли в нем, сильнее смерти. Кристиану не хватало сил осмыслить, что это конец, что все кончено.
   - Нет... не смотри, - проговорил он сбивчиво, - это царапина... просто царапина. Не волнуйся, я сейчас... я смогу, ты только не волнуйся... Все хорошо.
   - Молчи, - Луис перешел на рыдания, зажал руками рану. Он ненавидел себя сейчас. Губы дрожали. Сердце ухало в голове. Конец. Это конец. Боже... Руки окрасились кровью, рубаха пропиталась алым. - Неееет! - завопил герцог.
   Кристиан из последних сил схватился за юношу, и крепко прижав к себе, упал на пол. Боль пронзила его так, словно тело разрезали надвое - он коротко вскрикнул и впился пальцами в одежду Луиса. Какой от пола шел лютый холод, он высасывал из тела тепло так быстро, что ломило кости, и кружилась голова. В ушах звенело, но Легрэ только сильнее прижимал Луиса к себе, будто цепляясь за него.
   - Ты не виноват... слышишь? - Кристиан дышал словами, но не мог отдышаться - воздух стал противным и вливался в легкие, словно раскаленный свинец. Господи, до чего же глупо получилось! Кристиан уткнулся лицом в волосы Луиса и попытался поцеловать в висок, но у него не хватило сил. Он снова попытался и едва смог дотянуться, чтобы прижаться сухими губами к мокрой от слез щеке. - Я выживу... все будет хорошо... а ты ни в чем не виноват... ты вот что, беги за лекарем, и Фер... Черт! - Легрэ на миг дернулся от боли. Он умирал. Он не хотел, чтобы Луис видел это. - Я... так тебя люблю... Луис... мой мальчик... Беги - позови кого-нибудь. Скорее.
   Юноша замотал головой, одна рука крепко держала рану. Другая рвала одежду, прикладывала и закрывала.
   - Помогите! Помогите, - закричал герцог, и дверь сразу же открылась. - Лекаря. Умоляю... Лекаря. Я не уйду... Они приведут... Нет... Господи, только не это...
   Фернандо окинул взглядом открывшуюся картину - трясущийся Луис, вцепившийся пальцами в хрипящего мужчину на полу, нож, сверкнувший ярким блеском на полу. Все казалось черно-белым сквозь льющийся через стрельчатые окна лунный свет. Душа начала петь.
   - Лекаря, быстро! - приказ в открытую дверь.
   Несколько шагов вперед - Легрэ. Дьявол довольно скалился, разгоняя блаженство по телу. Удалось.
   - Луис, - король быстро опустился на колени рядом с мальчиком, повернул его голову и взглянул в безумные глаза. Медленно, с напором, продолжил: - Луис, пусти меня, я лучше знаю, что делать.
   Герцог буквально упал на пол. Он трясся и почти ничего не видел вокруг, кроме разноцветных пятен. Темно и пусто. Шум в ушах. И страх, что больше земли и неба. Кончено. Все кончено. Бессмысленно и пусто...
   Фернандо выругался, быстро глянул на что-то пытающегося сказать Легрэ и метнулся к столу. Быстро наполнив бокал водой, кинул туда совсем чуть, крупинку, опия, чтобы успокоить, в сон мальчику пока нельзя.
   - Пей, - он поднял Луиса и стал вливать в него воду. - Пей, милый... Где лекарь, дьявол вас всех побери? Не трогай его! - резкий окрик на стражника, который попытался начать перевязывать Легрэ. - Одежду срезай, идиот! - и опять мальчику: - Луис, милый, родной, любимый, пей. Слушай меня и пей.
   Юноша отталкивал руками чашку, брыкался. В какой-то момент приступ захватил его с головой. И все исчезло, осталась только огненная пытка. К юноше наклонился Ксанте с доброй и мягкой улыбкой, поднял мальчика на руки и понес, чтобы усадить в кресло.
   Герцог видел, как тот достает из камина угли голыми руками и кладет их на колени юноше. Угли обжигали кожу, но двигаться было нельзя. Мужчина нанизал на железную проволоку новый огонь и нарядил Луиса в своеобразное ожерелье. Одежда вспыхнула.
   Герцог видел мир в огне. Полыхала боль, кричали убитые души. До самого горизонта поднималась волна ярости, готовая поглотить весь мир.
   Поздно... Мир рухнул.
   Кристиан мог только рвано дышать и наблюдать, как Фернандо забирает Луиса - хорошо это было или плохо, Легрэ не знал, он теперь ничего не знал, только слезы на его висках были горячее крови. Будто сердце из груди вынули - забирают и больше не вернут никогда. Разлука хуже смерти - в ней нет любимого, вместо его улыбки - мрак, вместо его прикосновений холод, вместо голоса - такого милого и живительного - пустота. Тьма тянула Кристиана к себе, и тело больше не слушало угасающего разума. Луиса забрали у него. Навсегда. Теперь уже навсегда.
   - Луис! - Фернандо крепко прижал мальчика, уже силком вливая в него успокоительное. - Луис! Слушай меня! Слушай меня, любимый!... Кто-нибудь, откройте окна, быстро!.. Луис, маленький, - достаточное количество воды удалось-таки влить в юношу, теперь нужно подождать несколько минут, - милый, любимый, иди ко мне.
   Король говорил и судорожно целовал мальчика, пытаясь достать его из кошмара, в который тот провалился. Бледная кожа, покрывшаяся холодным потом, затопившие почти всю радужку зрачки, бессмысленный взгляд. Дьявол ярился - не отдам свое! Этот ангел только мой и никому больше не принадлежит!
   - Луис, слушай меня, - рука в волосы, переключить боль на физическую, зов со всем отчаянием и всей силой, со всей волей, которой Фернандо мог сломить что угодно. - Мальчик мой, любимый! Иди ко мне!
   Ксанте коснулся лба. Рука его казалось ледяной. Юноша видел яркий свет и понимал, что его душа пытается схватиться за что-то важное. Но бесполезно. От нее отламывались острые кусочки и падали в бездну. За Кристианом. Герцог пытался того удержать, но пальцы предательски не подчинялись, связи рвались одна за другой.
   - Луис, слушай меня, - сказал Ксанте, - никого не слушай... - темные глаза стали дьявольски прозрачными. - Идем в ад. Там ты сгоришь без остатка. Ты знаешь, что рана смертельна. Смотри на меня, - призрак схватил юношу за подбородок. - Идем...
   Фернандо с яростью смотрел на то, как мальчик все дальше и дальше погружается в свое безумие. Дальнейшее нельзя допустить, и снотворное нельзя давать - кошмар может начать преследовать и во сне. Что ж... Король аккуратно нажал на сонную артерию и передал потерявшего сознание Луиса ближайшему гвардейцу.
   - В мою спальню.
   Провернувшись, посмотрел на умирающего Легрэ - теперь можно и насладиться, пока не поздно. Ярящийся дьявол полностью вызверился на бывшего стражника - надо же, настолько сильно занимал сердце и душу его мальчика. Фернандо опустился на колено около мужчины и всмотрелся в глаза - еще в сознании, хорошо, но на всякий случай:
   - Метр Рамонд, дайте взбадривающего настоя умирающему. Минутой раньше, минутой позже - для него все равно, а нам нужно поговорить. И всем покинуть комнату.
   Когда взгляд Легрэ стал более осмысленным, король с нежной улыбкой наклонился к нему и сказал:
   - Пьяный стражник и монах - это ведь так притягательно, правда?
   Пальцы Фернандо очутились рядом с раной. Так хотелось их погрузить внутрь, почувствовать конвульсию тела. Через несколько минут можно будет. Черные глаза лихорадочно блестели, запоминая реакции и последние минуты жизни этого путающегося под ногами червя.
   Кристиан слышал слова короля сквозь дымку гула, и вдруг совершенно четко понял, о чем говорит Фернандо. Блуждающий взгляд коснулся лица короля.
   - Ты... - голос был тих, будто дуновение ветра, - что же ты... наделал.
   - Я выиграл, - ответил тот, продолжая почти любовно улыбаться. - Я сделаю из тебя икону, которой Луис будет поклоняться всю жизнь, и которую будет любить. Чистой и светлой любовью. А меня он будет любить душой и телом, так, как нужно мне. Мальчик уже сейчас уверен, что я бы тебя отпустил, но, вот беда, пока нельзя - инквизиция. Хочет убить и его, и тебя, - Фернандо провел пальцами, испачканными в крови, по лицу Легрэ, оставляя алый узор. - Забавно, правда, как много может сделать не вовремя одетая сутана?
   Легрэ было хотел отчаянно засмеяться, но закашлялся, и боль страшной волной прошла по телу, заставляя Кристиана стонать.
   - Ты не выиграл, Фернандо... Ты погубил его... Спасай теперь, если смо-жешь... верни ему радость... если получится... Я всем сердцем хочу, чтобы Луис жил. Ты вероломная скотина, но я заслужил такой конец. - Из глаз Кристиана катились слезы, и вся телесная боль была ничем в сравнении с той, которая полыхала в душе. Легрэ кричал бы, если б мог, кричал во все пересохшее сжимающееся горло. - Лучше бы ты... сам меня... За что ты так с ним? Он не заслужил такого...
   - Все-таки, ограниченный ум - это плохо, - Фернандо полюбовался на дело своих рук. - Сейчас Луис будет полностью предан мне и будет таким, как мне нужно - он будет любить боль и темную сторону жизни. И радоваться ей. Светлую унесешь ты с собой. В ад. Со временем все сгладится, но жизнь свою мальчик выберет правильно. Он будет мой полностью, до самых глубин души. Мой падший ангел. Пока не надоест, что вряд ли. В нем столько потенциала, - король предвкушающе зажмурился. Дьявол вторил ему. Красные крылья его безумия будут хорошо оттеняться черными крыльями жестокости и боли. Вдвоем, до самой смерти... - Ну, что думаешь? - монарх легкой лаской прошелся по губам Легрэ.
   - Дай-то бог, - прохрипел Кристиан с ненавистью и ухватил короля за запястье - пусть слабо, но этого хватило, чтобы дать Фернандо понять, сколько презрения и жалости скопилось в душе Кристиана по отношению к этому человеку. Легрэ всегда думал, что жизнь несправедлива, но смерть оказалась еще хуже - и сейчас, вместо того, чтобы проститься с любимым человеком, побыть с ним до своего последнего вздоха, он будет вынужден видеть лицо своего врага, человека, которому он дважды спасал жизнь и который так хладнокровно растоптал душу Луиса. Для Кристиана это знание было хуже любого ада. - Отдай мне его, Фернандо... Ты же его не любишь. Отдай его.
   - Отдать? Хочешь его убить собственными руками? Или я тебя неправильно понял? - опять ласково улыбнулся король. Прелестная игрушка, жаль, пришлось так быстро сломать. Можно было бы получить массу удовольствия.
   В глазах у Легрэ потемнело, сердце трепыхалось и заходилось в груди, и ледяное дыхание смерти веяло в лицо.
   - Луис... - Кристиан вздрогнул и выгнулся дугой, невольно отпустив Фернандо. Безумный взгляд смотрел в никуда, губы судорожно хватали воздух, беззвучно повторяя лишь одно: - Луис...
   Король склонился еще ближе, ловя последние вздохи. Дьявол ликовал, окутывая мир своей страстью.
   - Легрэ, - Фернандо крепко сжал рукой лицо мужчины, заставляя смотреть на себя. - Ты даже в аду его не жди. Я добьюсь того, что вы будете на разных кругах ада. Ты понял? - огонь костров радостно полыхал во взгляде. - А теперь пора умирать.
   Он с физическим наслаждением толкнул пальцы в рану мужчины. Потом еще раз, и еще. Возбуждение накрыло с головой, до болезненных судорог в паху. Черты лица исказились дьявольской маской - страшной, отталкивающей, открывающей суть его помешательства. Фернандо продолжал жестко трахать пальцами Легрэ в рану, член уже стоял колом, казалось, тронь и кончишь. Но разрядка будет получена по-другому, очень и очень скоро, Легрэ долго не протянет. Еще несколько движений, и король содрогнулся в экстазе, поймав последний сип червя, посмевшего встать на его пути.
   Брезгливо вытерев испачканную руку о рясу, Фернандо легко и светло улыбнулся - так будет с каждым, кто покусится на его мальчика.
   Выйдя за дверь, велел лекарю обмыть и зашить тело и вообще привести его в приличный вид, а сам пошел умываться - скоро Луис очнется, нужно быть рядом, успокоить, утешить. Но перед этим нужно влить сильного успокаивающего и держать на нем, пока герцог не начнет приходить в себя. Дальше убрать - такой темперамент гасить не годится, его нужно использовать полностью.
   Как же хорошо!
  
   * * *
  
   Лихорадка мучила Луиса несколько дней подряд. Он просыпался, сквозь туман слышал голос Фернандо, чувствовал его поцелуи, ощущал ласку. Юношу поили водой, вливали бульон, купали, словно ребенка, закутывали в одеяла, качая на руках, но каждый раз, когда герцог открывал глаза, он шептал лишь одно имя, которое лилось слезами из его глаз - Кристиан. И снова наступала тьма, и снова юноша просыпался. И вновь засыпал, чтобы проваливаться в темноту. Пока ночью, или это был сон, юноша не ощутил на себе жадные руки и поцелуи. Его гладило жадное черное существо, которое желало получить тело, ласкало, взывая к естеству, а потом овладело, вжимая в подушки и жадно двигаясь внутри. И снова герцог уснул, и вновь при пробуждении видел короля. Шептал имя... Безумие... Затянувшийся сон.
   День за днем успокоительного Луису давали все меньше и меньше, пока, наконец, доза не была снижена до уровня, позволяющего не пребывать в полубессознательном состоянии все время. Фернандо очень ждал этого момента, но не торопил своего лекаря - пусть мальчик как можно лучше придет в себя. И весь день, когда герцог должен был окончательно очнуться, король провел как на иголках, ожидая во многом судьбоносного для него пробуждения.
   Вечером, когда мальчик посмотрел уже осмысленным взглядом, Фернандо не сдержал облегченного вздоха. Убрав за уши волосы, которые в тот день почему-то жутко мешались и раздражали, он с беспокойством склонился к юноше:
   - Луис, как ты себя чувствуешь?
   В ладонях он бережно держал тоненькие пальцы правой руки мальчика, который казался вообще бесплотным.
   Юноша распахнул глаза шире. Они были темны и вопрошали лишь об одном: про то, что спрашивать губы сейчас боялись. Герцог приподнялся, дрожа всем телом.
   - Кристиан, - выдохнул, а сам потом зарылся лицом в подушки и беззвучно зарыдал.
   Фернандо наклонился к Луису и усадил к себе на колени, прижав. Пусть плачет. Утешающие поцелуи в волосы, легкие поглаживания по спине. Пусть плачет, сколько нужно. После слез придет опустошение, главное, потом правильно заполнить образовавшуюся пустоту.
   Пальцы цеплялись, лишь бы за что-нибудь уцепиться. Зачем он очнулся? Больше ничего нет. Все мольбы бесполезны.
   - Хочу к нему. Хочу его видеть... Пусти меня к нему. К нему...
   Король только вздохнул, бережно и крепко держа Луиса.
   - Плачь, любимый, плачь. Я... - голос Фернандо на секунду дрогнул. - Я ничего не смог сделать.
   Юноша задрожал всем телом. Он боялся спросить, но слова... убивали его самого. И теперь осознание становилось слишком тяжелым.
   - Где его тело? - застонал в плечо Фернандо.
   - Прошла почти неделя, - больше король ничего не сказал, только опять принялся гладить мальчика.
   - Почему? Пусти к нему... - Юноша дернулся с колен. - Скажи где? Я хочу к нему, - лихорадка била Луиса, глаза стали сумасшедшими, ярко-голубыми, как небо. - Я убийца... Я убил его... - ладони закрыли лицо.
   - Луис, любимый, родной, ты не виноват. Запомни - ты не виноват. Ни в чем, слышишь? - Фернандо продолжал обнимать мальчика. - Это нелепость, случайность, ты не виноват, не виноват.
   Герцог отрицательно покачал головой. Говорить казалось бессмысленным. Можно ли объяснить, что прошла неделя? А он еще здесь? Он...
   - Отведи меня к нему, - сказал твердо.
   - Луис, - король приподнял лицо мальчика за подбородок, и посмотрел прямо в глаза. Взгляд Фернандо отражал только отчаяние и тревогу. - Прошла неделя. Он похоронен. Всегда хоронят через трое суток.
   - Я понимаю. Я хочу на могилу. Сейчас, - забормотал он. Слезы показались в глазах, а в сердце подступила тьма. Холод, которой обжигал пальцы, как теперь, наверное, холоден сам Кристиан.
   - Хорошо, - король сглотнул. - Я проведу. Только, пожалуйста, милый, не отпускай меня.
   Луис кивнул робко. Он хотел встать, но ноги отказывались слушать. Словно ватные, голова еще сильно кружилась от снадобий.
   Фернандо, недолго думая, надел на юношу утепленный пелиссон, и подхватил на руки. Всю достаточно долгую дорогу до кладбища, где хоронили дворцовых слуг, король молчал. Он просто нес мальчика, так как будто он ничего не весил, но был драгоценнее чем что либо на земле.
   - Вот, - тихо сказал Фернандо, остановившись перед могилой, которая ничем не отличалась от соседних, только надписью на кресте. - Здесь.
   Луис хотел оказаться на земле сейчас и упасть. Но его крепко держали на руках, не давали умереть здесь же. Юноша не мог сопротивляться, а теперь просто плакал. Он словно умирал... видел одну и ту же картинку и слышал одни и те же слова, но не здесь и не теперь.
   А потом впал в оцепенение, где ничего нет.
   Фернандо посмотрел в лице мальчику и грустно улыбнулся. Еще слишком слаб, и телесно и душевно.
   - Знаешь, а ведь Легрэ было бы больно тебя видеть таким, - король развернулся и пошел обратно. - Он хотел, чтобы ты жил. Он сам это столько раз говорил. Малыш, не предавай его память. Не добавляй черных камней отчаяния на его душу. Он и так много перенес в этой жизни. Пусть хоть следующая будет лучше. Помоги ему, милый. Помоги. Ты сможешь, я знаю. Твое отчаяние будет отправлять его душу все дальше в ад. И мою тоже. Малыш, пожалуйста, подумай о нас...
   Всю обратную дорогу король говорил и говорил. Он не знал, слышит ли сейчас Луис, но был уверен, что его слова попадут мальчику в душу и там и останутся. И, в конце концов, сработают. А он будет сейчас потихоньку вытягивать мальчика. День за днем. Ночь за ночью. И вытянет.
  
   * * *
  
   Герцог не помнил, как его довезли до замка, да и на кладбище он дорогу помнил плохо. Слова лились, а в душе зияла пустота и осколки. Юноша слушал, но почти ничего не слышал. А видел синие глаза, которые были полны боли и отчаяния. Это отчаяние осталось Луису навеки. Ему казалось, что теперь нет ничего страшнее, чем он сам.
   День за днем Луис просыпался, его поили какими-то снадобьями, носили на руках, словно куклу, шептали на ухо, гладили и обнимали. Он боялся пробуждаться. А однажды очнулся окончательно. Среди ночи. И сел на кровати. Из горла рвался крик, но он не выходил наружу, а словно застрял в глотке. Черное существо смотрело на герцога. И это был он сам. Сколько бы ни произносилось оправданий и опасностей не рассказывалось про инквизицию, ничто не могло вернуть любовь, которую Фернандо хотел уничтожить, а потом... он сказал, что их хотят убить церковники. Лучше бы меня, - шептали губы, - меня... убили бы...
   Рядом на кровати шевельнулся король. По спине пробежала волна мурашек.
   Он спит здесь? Где они находятся. Луис непонимающе оглядывался, осознавая, что спит в покоях короля. Вспоминая через пелену, как тот ворвался в тот вечер в комнату, вспомнил, что Легрэ лежал на полу в луже крови.
   Давящая тишина царила в спальне и, казалось, что в мире умерло все. Входная дверь едва слышно скрипнула, а потом медленно отворилась - мрак комнаты разбавил золотой луч от света коридорных факелов, будто зазывая юношу к себе.
   Луис спустил ноги и босыми ступнями коснулся пола. Он сделал несколько шагов, опасаясь сам не зная чего. Шагнул к двери, чтобы закрыть.
   И тут заметил, что в конце коридора, в тени, стоит человек в инквизиторской рясе - низко отпустив голову, и сцепив руки вместе, из-под накинутого на голову капюшона выбились волнистые спутанные прядки темных волос. За его спиной, вдалеке, по смежному ярко освещенному коридору, спокойно прошла ночная стража; один из охранников взглянул в сторону человека в рясе и словно не увидел его.
   Герцогу стало дурно. Первым его желанием было захлопнуть дверь, закричать, но словно неведомая сила поманила переступить порог и пойти вперед. Белый подол длинной рубахи скользил по ковру. Герцог ступал еле слышно, приближаясь к темной тени. И не задумывался над тем, что произойдет теперь.
   Человек не пошевелился, будто стоял здесь сам по себе, но с близкого расстояния можно было хорошо разглядеть темное кровавое пятно на одежде по левому боку. Это был Легрэ: его рост, телосложение, его бледные неподвижные руки.
   Луис задохнулся. Схватился рукой за стену, чтобы не упасть. Сделал еще несколько шагов вперед. Видение... Оно растает и ...
   - Кристиан, - из глаз полились слезы.
   Какое-то время Легрэ стоял, не шевелясь, как застывшая во времени статуя, потом он медленно поднял голову, взглянул на юношу взглядом полным горя и тоски, а после развернулся и пошел прочь, постепенно растворившись в воздухе неясной дымкой.
   Юноша упал на колени и склонил голову. Ладони оперлись в пол. Он сидел так практически всю ночь... не шевелясь и не понимая, где находится.
   - Ваша милость, с вами все в порядке? - стражник, проходивший мимо, заметил его и бросился к герцогу со всех ног. - Что с вами? Послать за лекарем?
   Луис поднял голову.
   - Нет, я сам, - он поднялся на ноги и пошел обратно по коридору, чтобы не вызывать подозрений. А сам нырнул в башню и застучал босыми ногами по ступенькам. До самого верха. В смотровой башне гудел ветер. Герцог распахнул окно. Залез с ногами на верх и встал, глядя вниз. Он боялся смерти. Но и жить не мог. Он желал любить, но его ее лишили. Юноша шагнул вперед.
  
   В этот момент его резко обожгла пощечина, вырывая из кошмара. Когда Луис начал метаться по кровати, проснувшийся Фернандо попытался, было, его разбудить, а когда это не удалось, просто ударил его по щеке. Прижав герцога к себе, король с беспокойством спросил:
   - Луис, милый, что с тобой?
   Юноша еще не открыл глаз, он падал вниз, а потому со всей силы вцепился в мужчину. Словно боялся высоты.
   - Там был он... Я... прыгнул, - Луис спрятался в плечо короля со стоном, продолжая за того держаться.
   - Тише, тише, милый, все хорошо, я тебя держу, не бойся, - Фернандо сразу понял, о чем говорит юноша - с его склонностью к самоубийству и причинению вреда себе стоило ожидать не только кошмаров. Именно поэтому мужчина все время и был рядом с мальчиком. - Я всегда буду тебя держать, не бойся, любимый.
   - Не уходи... Мне страшно, - герцог обнял короля и прижался к нему всем телом. Он слышал стук сердца в груди монарха и постепенно успокаивался от равномерного стука. Внутренний холод, оставшийся после кошмара, отступал, ноги согревались. Чуть приподнявшись, Луис устроился удобнее на плече.
   - Не уйду, милый, - Фернандо поцеловал юношу в висок. - Не бойся.
   "Он"... "Он" долго будет еще в снах герцога, но образ будет с каждым разом все светлее и светлее, пока не начнет приносить только светлую грусть. А пока - пусть будет. Пока еще нужно поддерживать в мальчике самобичевание.
   Луис успокоено выдохнул, обвивая одной ногой ногу Фернандо. И боялся думать, вспоминать, даже мысленно повторять то, что вошло в сердце острыми ножами. Скоро он вновь задремал, вслушиваясь в каждый звук и слыша лишь дыхание короля, а потом и вовсе отключился, продолжая крепко прижиматься к Фернандо, чтобы проснуться поздним днем.
   В окно светило морозное солнце, в камине ярко плясал огонь. Слуга, словно поджидавший пробуждения герцога, услужливо начал одевать того, а другой сразу скользнул за дверь, наверное, чтобы доложить монарху, что Луис, наконец, соизволил проснуться.
   Теперь, когда все трудности с одеванием и завязками и лентами были преодолены, герцог Сильвурсонни рассеянно поднялся с постели. Он чувствовал себя потерянным ребенком, что заблудился в огромном и черном лесу. И даже не представлял, что именно должен сейчас делать.
   Через несколько минут комната опять заполнилась слугами - около камина был установлен небольшой стол, заставлен разнообразной едой и напитками. Вся суета заняла буквально десять минут, и в комнате опять остался только один личный слуга короля, который с поклоном предложил юноше присесть и выбрать себе завтрак.
   Герцог почти и не хотел есть, но сам вид яств, ароматы, исходившие от стола, пробуждали аппетит. Голод заставлял скручиваться желудок. И Луис присел в услужливо представленное кресло. Его угощали горячими закусками, рыбой, запеченной в каком-то странном золотистом соусе, мясом со специями, фруктами и сладким, горячими кашами.
   Луис пробовал. И начинал постепенно сознавать, что реальность ему не снится.
   Когда юноша почти насытился, в спальню вошел Фернандо. Он остановился на пороге и залюбовался мальчиком - казалось, что ангелочек сошел с одной из росписей главного собора королевства и, зачем-то нарядившись в человеческую одежду, принялся пробовать земную жизнь. Особое сходство с небесным жителем придавало сияние холодного солнца в волосах - Луис сидел спиной к окну, и казалось, что сияние окутывает его с ног до головы. Король представил, как будет выглядеть мальчик в этом же кресле, также освещаемый солнцем, но обнаженным, и дьявол чуть ли не в голос застонал. И белоснежные крылья за плечами... Жаль, не получится воплотить эту картину в жизнь. Хотя, если как следует подумать, нет ничего невозможного.
   Фернандо подошел к юноше и, присев на корточки, взял его руку.
   - Как ты себя чувствуешь? - карие глаза смотрели снизу вверх со всей возможной лаской и любовью.
   - Я опять спал слишком долго, - юноша погладил щеку мужчины, спустился на губы и обвел их. - Не дождался тебя. Думал, ты придешь... - он смутился под горящим взглядом, говорившем об огненной страсти, - Наверное, я тебя отвлекаю от дел, - еще одна пауза, в которой Фернандо дожидается ответа на свой вопрос. - Сегодня лучше. Намного лучше...
   - Это хорошо, - Фернандо перехватил поцелуем кончики пальцев мальчика, слегка прикусив их и нежно огладив языком подушечки. Когда такой странный, но чувственный поцелуй закончился, король жестом велел слуге убираться. Звук захлопнувшейся двери послужил странным толчком для разума короля. Он потерся щекой о колени Луиса и попросил: - Расчеши меня.
   Юноша огляделся в поисках гребня. Тот лежал на другом столике у окна. От поцелуев в голове стоял легкий дурман. И пришлось успокоить дыхание, прежде чем герцог, вставший из кресла, вернулся к нему и начал расчесывать волосы короля. Они были темными, густыми, их хотелось перебирать и гладить.
   - Тебе нравится? - Фернандо продолжал сидеть у ног мальчика и легко гладил его по лодыжкам, постепенно продвигаясь все выше.
   - Да, очень, - Луис не понимал, о чем сейчас спрашивает мужчина, но чувствовал, как нежные пальцы проникают под ткань, нежностью успокаивают и манят. Юноша медленно расчесывал волосы, а потом ахнул - рука короля огладила колено.
   - Я рад, - улыбнулся монарх, продолжая оглаживать юношу. - Может, ты знаешь, у наших северных соседей есть достаточно интересный обычай: в день свадьбы девушка отрезает свой локон и дарит его будущему мужу. Это знак, что она полностью приемлет его и отдает свою судьбу в его руки. А юноша хранит этот локон всю жизнь, и даже когда его нет дома, он таким образом охраняет свою возлюбленную.
   С этими словами Фернандо отстранился, легким касанием губ пробежал по руке, держащей гребень, и, достав из сапога кинжал, быстро отрезал себе прядь.
   - Возьмешь? - на протянутой ладони свернувшиеся в кольцо волосы смотрелись экзотической змейкой - черной, блестящей, смертоносной. Таким же был взгляд мужчины.
   Луис аккуратно взял подарок, изумленно тот разглядывая. Слова монарха были удивительными, но еще более странным - его поступок. Словно сейчас Фернандо предлагал им заключить брак меж собой.
   - Да, - кивнул оробев. - Возьму. Я буду его хранить. - Глаза столкнулись с темными пропастями, и краска залила лицо.
   Сейчас или позже... не время... Юноша чувствовал физически желание Фернандо.
   - Я рад, - мягко улыбнулся король. - Если захочешь, я могу приказать для тебя медальон. Или что ты сам выберешь. А пока - поцелуй меня, - он легко коснулся обеими руками ног юноши, очерчивая их безупречную форму. Совсем легко, как будто даже ни на что не намекая, не предлагая. Кинжал сиротливо лежал на полу, сверкая в неверном свете осеннего солнца остро заточенными гранями и рубином в навершии.
   Юноша склонился к королю. Он сомневался. Поцелуй... такая близость. Губы Фернандо теплым молоком коснулись губ герцога, руки мужчины скользнули выше по бедрам. По ногам потекла внезапная слабость и дрожь. Еще чуточку нежности... Луис так нуждался в тепле.
   Король вкладывал в поцелуй все ласку, на которую сейчас был способен его воспаленный разум. Главное, не спугнуть мальчика, не испугать. Пусть вопит изголодавшееся тело, рвется дьявол - пусть. Он обязан почувствовать приближение грани раньше, чем она наступит. И почувствует. Еще несколько дней без Луиса - переживет. Уже пережил же. "Переживу... Уйду... Только еще чуть..." Губы и руки продолжали дарить негу. "Еще чуть-чуть..."
   Луиса вело, он почти скатился с кресла, чтобы очутиться в объятиях короля и обнять того за шею, чувствовать и дальше вкус губ и его сладких поцелуев, растворяться в его теплоте.
   - Фернандо, любимый, - губы покрывали лицо короля нежностью.
   Мужчина все отвечал лаской, хотя сдерживаться становилось все труднее. Трепет такого желанного тела под руками. Вызывающего страсть с самого начала, с первого чуть лукавого, как тогда думалось, взгляда блестящих, чуть разгоряченных вином небесных глаз в разрезе маски. И еле слышного шепота: "Что вы делаете?"
   - Луис, я с ума схожу от тебя, - простонал Фернандо в губы мальчика.
   А тот прижался ближе, чтобы почувствовать короля, положил подбородок на плечо. Темные пряди щекотали лицо, запах короля пьянил.
   - Еще поцелуй, - шепнул на ухо.
   Фернандо вздрогнул.
   - Ты не знаешь, о чем просишь, - ответ легко пальцами по спине, а мышцы сводило от яростного желания сорвать всю одежду с мальчика, просто взять. Слушать его крики лучше ангельского пения. И голова уже плыла, окутывая туманом мир.
   Подхватив юношу под ягодицы, король придвинул его к себе как можно ближе, повернул голову и легким касанием поцеловал ушком. Так безопасно, да... И стиснув зубы, переждать очередной приступ похоти, когда дьявол толкает на безумства по отношению к мальчику. Сладкому бесподобным сочетанием невинности и чувственности. Еще одно касание чуть дрожащими губами к белой коже. Еще чуть-чуть...
   Луис потерся носом о нос короля, закрыв глаза и привыкая вновь к его рукам. Ресницы дрожали, дыхание сбивалось от каждого поцелуя. И юноше нравилось, что сейчас Фернандо так нежен, что не стремится возобладать над ним.
   Сладость еще крепко сочеталась с внутренней горечью. Герцог хотел забыться. Но привыкнуть к тому, что Кристиана больше нет... никогда.
   - Я люблю тебя... Ты веришь мне? - спросил через поцелуи.
   - Да, - выдох всей сутью в ответ. Теперь да. Это была не та любовь, к которой привык Фернандо, какая-то странная, другая. Пусть будет такая.
   Король уже даже не гладил Луиса, просто держал в объятиях. И так понятно, что ему сейчас хочется. Пусть мальчик выбирает, пока это можно, и это сейчас даже нужно - пусть почувствует уверенность и желанность.
   Прижавшись к мужчине, юноша успокоено затих. И сидел так долго, поглаживая короля по волосам. В ладони он сжимал прядь, подаренную как знак их близости, и совсем ни о чем не думал.
  
   * * *
  
   Все следующие дни и недели для Луиса тянулись в мягкой полузабывчивости. Пришла ранняя зима. И теперь герцог иногда выезжал из замка, чтобы развеяться. Он все еще был печален, но уже вернулся к занятиям и даже один раз участвовал в охоте.
   Все это время Фернандо продолжал оберегать мальчика, в первую очередь от себя. Безумно трудно было жить вместе, спать вместе, но не позволять себе ничего большего, чем поцелуи и объятия. Распаленное желание снималось бешеными, до крови, драками с гвардейцами, подворачивающимися под руку мальчишками, толкущимися при дворе, шлюхами и пыточной. Но всего этого было мало. И каждую ночь запах Луиса уносил короля в кровавое безумие снов - сладострастных, обжигающих, зовущих воплотить их в жизнь. И каждое утро, чувствуя под рубашкой тело юноши, обнимая его, монарх обещал своему дьяволу: "Скоро... Скоро..." И однажды Фернандо понял, что дальше медлить нельзя. Оставалось продумать план, как подтолкнуть мальчика сделать первый шаг...
   - Луис, я завтра уезжаю в Валассию, - Фернандо присел на кровать рядом с Луисом, который пытался читать какую-то книгу. - Ты поедешь со мной?
   Юноша оторвался от строк и поднял глаза. Он давно уже пытался вникнуть в грамматику франков, но бесполезно - усталость после занятий давала о себе знать.
   - Да, конечно... - герцог кивнул и отложил книгу прочь. - Один я боюсь оставаться.
   - Отлично, - король коротко поцеловал мальчика. - Выезжаем завтра утром.
   Чуть больше недели прошло в бешеной скачке - Фернандо задал такой темп, как будто за ними гнался дьявол из преисподней. По сути так и было, только дьявол и так жил в короле, и не мог больше ждать. К вечеру весь отряд сваливался от усталости, короткий сон, замена лошадей, и опять скачка. К концу поездки с ног валились даже бывалые гвардейцы, что уж говорить про Луиса. Поэтому теплый свет в небольшом домике на побережье около Валасса, который Фернандо выбрал в качестве своей резиденции, очень сильно воодушевил всех.
   - Приехали, наконец, - король спрыгнул на землю и потянулся - казалось, ломило все тело. - Луис, - он улыбнулся подъехавшему мальчику, - слезай, для нас уже должны были приготовить комнату.
   С этими словами Фернандо развернулся и быстро пошел к дому, обогнав охранников. Он толкнул дверь, вошел, и раздался резкий вскрик. Гвардейцы, отставшие буквально на пару шагов, кинулись в дом.
   Луис, который и так отставал и почти спал на ходу, бросился к дверям. Сердце его бешено билось. Он расталкивал гвардейцев, спеша попасть в дом и понять, что на самом деле произошло, холодея от дурных мыслей. Что-то случилось? Что случилось?
   В доме на полу кто-то лежал ничком - освещение было очень скудное, было невозможно разглядеть толком кто. Фернандо, зажимавший левую руку чуть выше локтя, повернулся с бешеным лицом на еле слышный вскрик юноши.
   - Луис, не походи! - потом выдохнул сквозь стиснутые зубы. - Все в порядке, милый, не подходи. - Кивок ближайшему гвардейцу: - Охранять! И разыщите, дьявол вас дери, управляющего!
   Король все сильнее пережимал руку - хорошо на черном сукне не видно крови. Сейчас мальчика уведут, и можно будет перевязать.
   Юноша испуганно отступил. Он ничего не понимал, но сразу оказался взятым в кольцо. Луиса колотило. Теперь его вновь вывели во двор. Минуты текли слишком долго. Растягивались в волнительный кисель.
   Думать? Бояться? Не вспоминать о том вечере. О теле на полу. Луис закрыл лицо руками и зарыдал.
   - Все, все, - сильные руки обняли и прижали. - Все хорошо, милый, все хорошо, родной.
   Герцог прижался к королю, хотя перед глазами стояла кровавая пелена.
   - Что случилось? Что там? - спросил со всхлипами. - Я не могу видеть... мне страшно такое видеть.
   - Закрой глаза, я тебя донесу. Не бойся, милый, теперь все в порядке, просто обними меня за шею.
   Потянувшись вверх, юноша обхватил мужчину за шею и почти сразу оказался на руках. Он прятал лицо, чтобы только сейчас ничего не видеть, пока мужчина поднимался по ступеням и куда-то нес его.
   Не нужно видеть кровь. Сейчас лучше не видеть...
   - Все, мой хороший, пришли, - Фернандо аккуратно опустил юношу на постель в спальне, приготовленной для них. Она была небольшая, но очень уютная. Кровать, застеленная роскошным искусно вышитым покрывалом, стояла вдоль окна, и лежа на ней можно было смотреть на море - со второго этажа оно было хорошо видно. Рядом были сундуки для вещей, в противоположном углу - стол и стулья. По стенам висели букеты засушенных трав, от чего в комнате приятно пахло летним сенокосом. Завершали картину домотканые половики, положенные в два слоя - не годится монарху и его фавориту ноги морозить.
   Юноша сразу распахнул глаза, глядя снизу вверх на короля.
   - Что случилось? Почему ты не говоришь? - спросил, кусая губы. - На тебя хотели напасть? - вопросы выдавали взволнованность. - Скажи, Фернандо, что? Я же не маленький... Почему мы так сюда спешили?
   Король вымученно улыбнулся:
   - Торговый договор. Мне не понравилось то, что здесь творится, решил сам проверить. Видимо, и вправду что-то не то происходит, - он устало опустился на кровать рядом с мальчиком. Когда перевязывали рану, Фернандо сменил и рубашку, так что по его внешнему виду не было заметно, что он подвергся нападению. - Если хочешь, я тебе подробнее расскажу.
   Луис кивнул согласно, положил голову на плечо мужчине, пытаясь и сам успокоиться.
   - Тебя ранили? - спросил тихо. - Может, тебе следует прилечь? Я прикажу, чтобы поставили воду и принесли поесть, да?
   Герцог мягко погладил своего тихого дьявола по груди.
   - Царапина, - мягко улыбнулся Фернандо, целуя мальчика в макушку, - но мне будет очень приятно. И ты прав, кажется, мне действительно лучше прилечь, - голова почему-то начала кружиться сильнее, а это был нехороший симптом.
   - Луис, милый, - король опять попытался улыбнуться, - позови лекаря, как можно быстрее, - и принялся стаскивать рубашку.
   Юноша помог Фернандо лечь и побежал со всех ног за врачом, которого нашел внизу. Теперь тот занимался раной короля и поил травой. А герцог сидел с другой стороны и гладил мужчину по голове, словно успокаивал.
   А мэтр Рамонд, личный лекарь Фернандо, все ворчал и ворчал, что не нужно его величеству, как мальчишке, первому входить во всякие помещения, подставляться под кинжалы, тем более отравленные. И вообще нужно его звать сразу, а не через полчаса, ибо хоть его величество и пьет противоядия заранее, но мало ли - вдруг попадется что-нибудь экзотическое. Наконец король не выдержал:
   - Мэтр, я, конечно, вас очень уважаю, но прекратите причитать надо мной! Вы же определили яд, ничего страшного?
   Пожилой мужчина опять неодобрительно воззрился на монарха, которого уже била крупная дрожь, и попросил помолчать, ибо его величеству нужно экономить силы, а не тратить их на бесплодные разговоры и эмоции. Фернандо только прикрыл глаза - безнадежно. Мэтру Рамонду прощалось очень многое как раз потому, что он был очень превосходным лекарем и, самое главное, до последнего преданным королю - тот в свое время вытащил его и его семью из лап инквизиции.
   - Юноша, - лекарь обратился к Луису, строго взглянув на него, - Вам придется немного придержать его величество, нужно выжечь рану. Она, конечно, неглубокая, но лучше перестраховаться. Или мне позвать охрану?
   - Нет, я помогу, - юноша изо всех сил помог держать короля, когда пришлось прижигать рану. Он только немного побледнел, а когда лекарь удалился, уложил короля под покрывало и лег рядом, глядя, как меняется состояние и как Фернандо медленно закрывает глаза.
   - Не бойся, - улыбнулся тот, уплывая в сон после влитых в него лекарств, - все хорошо. Не впервой. Иди поближе. Я соскучился.
   Юноша прилег рядом, чтобы положить голову на подушку. Он лежал и смотрел, как король спит, как спокойно становится дыхание, а потом и сам провалился в кроткое забытье, пришедшее после долгой гонки по дорогам. Снилось герцогу синее море, как глаза Кристиана. И запах трав... с ароматом Фернандо.
  
   * * *
  
   Следующие несколько дней Фернандо был физически не способен обсуждать все тонкости торгового договора с арабами, поэтому его практически полностью заменил Луис. Это, конечно, вызвало некоторое недоумение у противоположной договаривающейся стороны, но то, что изначально земли Валассии принадлежали герцогу Сильвурсонни, успокоило арабов. Через три дня лекарь разрешил Фернандо вставать, и начались особые переговоры наедине с принцем Самиром, после которых король возвращался очень задумчивым. Основной торговый договор, проверенный Луисом, монарх полностью одобрил.
   Еще через пять дней Фернандо вернулся очень довольным и, обняв мальчика, сообщил:
   - Все, завтра скрепляем последние договоренности, пир, и можно будет уезжать. Милый, я так по тебе соскучился за это время.
   Герцог и сам не помнил, что говорил на переговорах. Он так волновался, что кажется, принц Самир сам пошел на все уступки и даже намекал на что-то грязно, но Луис думал о том, что же будет с королем и переживал, не приведет ли ранение к долгой болезни.
   Теперь улыбка монарха говорила о том, что он все же выбрался из лап яда и вполне пришел в себя.
   - Я тоже скучал, - юноша крепко обнял Фернандо. - Будь осторожнее теперь.
   - Теперь все притихнут на какое-то время, - король улыбнулся, чувствуя реакцию мальчика. Все, теперь можно и отпустить себя. Пока чуть-чуть. - Отметим? - в глазах монарха плясали золотые чертинки.
   Луис моргнул. Да, его величество был явно доволен тем, что Самир именно так подписал договор, пойдя на уступки какому-то невразумительному мальчишке, что всю дорогу явно лепетал чушь. Так про себя думал герцог, потому что арабский принц казался ему опасным скорпионом, готовым любого сожрать, а если учитывать, что юноша его уже видел однажды во дворе обители Ксанте в качестве друга, то и вовсе...
   - Фернандо, я думаю, тебе не стоит пока пить вина, - юноша покачал головой, задумываясь, не позвать ли лекаря, если мужчина начнет упрямиться. Рана только поджила и лихорадка ушла, чтобы вот так сразу пировать и отмечать.
   - Мы совсем чуть-чуть, - заговорщицки улыбнулся король, легко поцеловав мальчика в шею. - По бокалу. Тем более местное вино весьма ценится.
   И не тратя больше слов, он просто подхватил Луиса на руки - разрывать объятия не хотелось - и прошел к столу.
   - Держись за меня крепко, - прошептал искусительно в ушко мальчику и отхлебнул прямо из заранее открытой слугами бутылки вина. Поцелуй - хмельной, сладкий, виноградный - не дал выбора юноше.
   Сладкое вино попало в рот. Луис невольно сглотнул его вместе с поцелуем, ощущая, как то обжигает нутро и стекает живот жаром. Всего глоток. Это немного. Крепко обхватив Фернандо за шею, герцог теперь сидел у него на руках. И ощущал внезапное волнение. Оно нарастало тем сильнее, чем настойчивее требовали губы короля ответа.
   - Вкусное, правда? Мне очень нравится, - задорная улыбка не сходила с лица монарха. Еще один глоток - и еще один поцелуй, в этот раз еще более медленный, чувственный и осторожный. - Милый, - еле слышный выдох.
   Луис с каждым новым поцелуем все больше хмелел. Он с утра ничего не ел, а переговоры сильно утомили. Сладкий напиток расслаблял, а поцелуи будоражили и звали за собой.
   - Очень вкусное, - герцог невольно стал гладить короля по плечам.
   - Ты тоже вкусный, милый, очень, - Фернандо понял, что больше не может ждать. Просто физически не может. Робкие движения юноши распалили до безумия. Ласково взглянув чернотой, король отнес мальчика на кровать и, не говоря ни слова, начал раздевать.
   Быстрые пальцы развязывали многочисленные банты, расшнуровывали рукава. Мужчина спешил избавиться от всех преград, чем вызывал еще большее волнение герцога Сильвурсонни, который попробовал отодвинуться.
   - Лекарь запретил переутомляться, Фернандо, - кружившаяся голова, сладость во рту - язык начал заплетаться. - Что ты делаешь?
   - Буду пить самое сладкое и вкусное вино на свете - тебя милый, - не прерывая своего занятия, монарх взглянул снизу вверх на мальчика. У него не оставалось сил даже на улыбку, тело сводило - быстрее, быстрее... Четкие уверенные движения - и вскоре Луис оказался без верхней одежды.
   Теперь на юноше была лишь рубаха, а шоссы стянуты на сапоги. Он покраснел от слов короля. Смутился.
   - Я не могу, - закачал головой с сомнением. - Я... - под внимательными черными глазами герцог замолчал.
   - Почему, милый? - Фернандо снял обувь с мальчика и нежно погладил молочно-белые пальчики с аккуратными ногтями - такие же безупречные, как и сам Луис. За сапогами последовали и шоссы, и король смог, наконец, начать делать то, что давно хотел. Первый поцелуй, легкий, нежный, лег бедро его фаворита - как первый лепесток с отцветающего абрикосового дерева, пока одинокий, но прекрасный в своей розоватой перламутровой белизне на зелени травы.
   - Не знаю, то есть у меня еще столько в голове. Я люблю тебя, но я до сих пор не простил... я убийца... - юноша говорил о содеянном с какой-то глухой тоской, но уже спокойно. Но от поцелуев постепенно терялся и робел. Он все эти месяцы проводил в кровати короля скорее, как красивая и теплая кукла, которую укачивают на ночь. Его целовали, обнимали, но не так, как теперь. Хотя иногда герцог и замечал, что глаза Фернандо темнеют, но теперь они стали абсолютно черны и алчны. - Прости, что так долго заставил тебя ждать, - выдохнул Луис, когда губы увлажнили кожу на бедре.
   Король на мгновение замер, а потом просто потянулся поцелуем к губам мальчика. Тихо-тихо, мягко-мягко.
   - Ты не виноват, мальчик мой. Это нелепая случайность. Просто случайность. Думаешь, Легрэ был бы рад тому, как ты себя казнишь? Что так мучаешь?
   - Не знаю, не думаю, - губы вновь обжигали желанием. Луис беззащитно отодвигался, пока не оказался вдавлен в подушки, а позади не оказалось изголовье кровати. - Ты так доволен, а я все думаю, что я все не так сделал с этим договором. Принц Самир мог обмануть меня. Арабы очень хитры, - юноша пытался увести разговор от Кристиана, хотя образ его стоял перед глазами теперь. Нельзя. Слишком мало времени прошло. Слишком велика рана.
   Поцелуи пробуждали юное тело, в котором томилось столько страсти, что сейчас полыхала от спиртного.
   - Не думай сейчас о договоре, сейчас это неважно. Сейчас просто люби меня, маленький, смотри на меня, думай обо мне, - Фернандо опять захватил в плен губы герцога, но в этот раз уже не нежно. Властно, страстно, как изголодавшийся зверь, каковым по сути он и был. Разум пока еще жил, пока еще лил елей на распаленного дьявола, заставляя того рассерженно шипеть и прятаться до поры до времени. Пока еще не его время.
   Пальцы нежно скользнули в кудри герцога - невесомые касания в противовес жару поцелуя должны распалить еще больше.
   Отделаться от зова тела Луис не мог, потянулся к Фернандо, обвил шею, пальцами заскользил по его плечам, спускаясь на руки и поднимаясь по ним к запястьям и обратно, словно следовал нежной ласке в волосах.
   В живот ударила горячая волна. Сколько было переживаний в юноше, столько томилось и невысказанной страсти.
   - Люблю тебя, милый, - простонал король в ответ на действия мальчика. Руки и губы уже предательски дрожали, выдавая захлестывающее с головой желание. Он быстро поднял рубашку, полностью освобождая Луиса от одежды. Фернандо казалось, что его кожа уже горит пламенем от касаний ткани, а не прохлады юноши. Глянул с ненавистью на торжественное облачение - такое снимать мука. В руке оказался кинжал.
   - Срезай, - Фернандо протянул кинжал мальчику.
   Юноша дрожащей рукой разрезал ленты, потянул прочь пеллисон вместе с рубахой. Так же он поступил и с многочисленными завязками на шоссах и штанах. Луис старался не задеть кожу, а когда поднял глаза на Фернандо вновь, то осознал, что дьявол здесь и желает его получить вновь.
   - Сапоги, - дрогнувшим голосом произнес тихо.
   Король только улыбнулся и избавился от обуви и остатков одежды.
   - Ты мой ангел, - он нависал над мальчиком на руках, глядя почти безумным взглядом, лаская им, зовя к себе. - Поцелуй меня.
   Юноша мягко приподнялся, опираясь на локти, и поцеловал Фернандо. Он сознавал, что не сможет больше отказывать в близости, что дальше тянуть уже нельзя. Король дал понять неоднократно, что пора вновь стать фаворитом и... Луис нервничал. Он отчасти даже боялся заново превратиться в любовника. Но проклятое вожделение, горячая юная кровь все сделала за юношу. Его поцелуй не был нежным - он полыхал огнем ответных чувств.
   - Таким ты мне нравишься все больше, таким ты можешь свести меня с ума, - Фернандо смотрел на удивление серьезно, в голосе не было ни тени иронии или насмешки. - Милый, своди меня с ума только так. Без тебя моя жизнь будет пуста.
   Дьявол мягкими лапами трогал юношу, не касаясь его, пробирался через душу, пропитывая ее ядом своего присутствия, своего желания, привязывал к себе все сильнее.
   - Ты хочешь меня? - легкие прикосновения чуть дрожащими пальцами к подбородку Луиса, к губам, очерчивая их. Только нежность. Сдерживаться становилась все сложнее. Но сейчас насилия не будет. - Скажи, мне нужно услышать.
   Луис стеснялся отвечать на этот простой вопрос, а комплименты короля напоминали о том, что он идет против собственных желаний. Всегда идет против них. Сколько еще Фернандо собирается показывать слабость плоти.
   - Ты знаешь, что хочу. Но я виновен в смерти человека, которого любил всем сердцем. Если ты этого не понимаешь...
   Герцог вздрогнул от движения руки по лицу и шеи. Закрыл глаза, чувствуя, как наливается желанием плоть.
   - Луис, ты живешь и должен жить, иначе ты действительно предашь того, кого любил. Неужели ты этого не понимаешь? Смотри на меня, милый. Ты не только любил, ты и сейчас любишь. Меня тоже. Не убивай наши чувства виной, пожалуйста. Жизнь продолжается, и твоя, и моя. Позволь мне привнести в нее радости, - губы опять дарили жар желания, рука нежно ласкала спину через рубашку.
   Юноша позволил себе вновь поцеловать короля. Горячим ладоням подчинился, как дару. Жизнь, о которой говорил монарх, кипела в герцоге. И хотелось ею дышать. Несмотря на боль.
   - Я хочу тебя, - признался Луис. - Очень хочу.
   - Ты не представляешь, как я рад это слышать, - откликнулся Фернандо. Дьявол торжествовал - все получается так, как и задумывалось. Красные крылья безумия раскрывались, окутывая на сегодня короля и его избранника. На прелюдии сил почти не было. Хватит. Мужчина подсунул под ягодицы мальчика одну из подушек и совершенно пошло обхватил губами плоть мальчика и принялся возбуждать его. Нужно довести почти до пика.
   Внезапность, почти яростность страсти обдали Луиса с головой. Он вскрикнул, а потом сорвался на крики и стоны, цепляясь за деревянное изголовье кровати тонкими пальцами. Казалось, Фернандо намеренно хочет довести дело до конца сейчас, сразу...
   Когда мальчик вскрикнул особенно жалобно, король остановился. Он тяжело дышал, ноздри раздувало почти бешенством. Маленький паршивец, как же хорош... Глаза почти слепо зашарили по комнате, ища сумку с зельями - красный туман превращал комнату в филиал преисподней. Сумка оказалась на сундуке рядом с кроватью, и мужчина дотянулся до нее, продолжая одной рукой гладить юношу по бедру. Судорожно перебрав бутылочки, Фернандо зубами открыл масло и щедро плеснул на ягодицы Луиса. Рукой тут же скользнул между ними, размазывая прохладу масла, аккуратно раскрывая колечко мышц.
   Юноша тяжело дышал. В голубых глазах сияла мольба о пощаде и одновременно призыв к действиям. Луис боялся такого короля - его дьявольских желаний и необузданности, его порою странного и жестокого поведения. Воспоминания о ночных наказаниях, о плети, розгах, о выкручивающих руки веревках задрожали хрусталем на кончиках ресниц. Пальцы вошли глубоко, заставляя срываться на новые крики.
   А Фернандо плавился в своем безумии, разогреваемом голосом мальчика. Никто и никогда на него так не действовал. И эти страстные призывы стоили всего на свете. Пальцы аккуратно двигались, подготавливая, а губы опять накрыли плоть юноши. Всего пару движений, и он нащупал нужное. Мужчина вобрал как можно сильнее естество Луиса и нажал на простату.
   Юноша дернулся вверх, чуть ли не вырываясь и одновременно насаживаясь на пальцы сильнее.
   - Прошу, сейчас, - взмолился, расставляя ноги шире.
   Как же Фернандо любил такие просьбы Луиса - это были одни из самых прекрасных моментов в их общении. Гибким, жадным, горячим зверем он сильно толкнулся в юношу. И вытянулся, содрогнувшись от вожделения, услышав вскрик герцога. Кричи, мальчик, кричи, хотя бы пока от желания. От остального будешь кричать потом, не сегодня. Медленные движения, то прикасаясь всем телом, то отстраняясь, искусительным змеем прикусывая кожу на шее и груди. Король жаждал...
   И герцог, обхватив торс, вскидывался вверх, позволяя брать себя и плывя от голода, который копился в нем эти месяцы печали, сменившись за один момент в дикое желание, которое сейчас замешивалось на внутренней боли и внешнем телесном блаженстве. Луис кричал, цеплялся за Фернандо, понимая, что долго не выдержит такой темп, что близок к разрядке. Сегодня все случится очень быстро, а завтра... Юноша не хотел думать о завтра, о том, что монарх захочет продолжения.
   Почти через минуту живот залила горячая влага, а в голове и теле вспыхнула и погасла яркая звезда. Юноша перешел запретную грань, что разделяла его с мужчиной.
   Дьявол не намного отстал от своего ангела. Голос и движения юноши сделали свое дело. Пара минут, резкий гортанный вскрик - и тело получило разрядку. Он прижался к своему мальчику. Дьявол не ушел, только свернулся змеей, готовой выползти при первой же возможности, забирая внешние проявления безумия. Слишком долго сдерживался, слишком, теперь придется приложить усилия, чтобы его пригасить. И по мере рассеивания красного марева перед глазами возвращалась болезненная пульсация в раненую руку. Фернандо аккуратно лег рядом с Луисом, стараясь ничего не показать, притянул к себе:
   - Спи, маленький. Ты просто замечательный. Я люблю тебя.
   Луис сразу устроился на плече короля. Он уснул практически сразу, и проспал глубоким сном до утра. Наверное, впервые безо всяких кошмаров и даже снов. Лишь прижимался к Фернандо, обнимая одной рукой и во сне целуя то и дело.
  
   * * *
  
   Несколько следующих дней, проведенных на море, запомнились герцогу ярким солнцем, теплыми ночами, в которых Фернандо царил безраздельно. Обратная дорога уже не напоминала скачку, а скорее - свадебное путешествие - с большими привалами. В столицу король с рыцарями въехал через три недели. Луис, изнуренный горячими ночами за все время путешествия, окончательно сдался и теперь всегда спал в постели Фернандо.
   Герцог не был уверен, что в замке воспримут правильно такое положение дел. Он предлагал королю, чтобы они жили в разных покоях. И очень волновался тому, что зверь так и не вышел ни разу удовлетворить страсть.
   В ответ на волнения Луиса монарх только фыркал и отвечал, что он хозяин в своем замке и волен делать, что хочет. И плевать на принятые правила. Конечно, формально герцог вроде бы жил в выделенных ему покоях, но посещали их только слуги для уборки. Фернандо, удовлетворенный тем, как юноша провел переговоры с арабами, начал постепенно нагружать его заданиями, связанными с торговлей и внешней политикой. Но обучение не отменял, поэтому юноша к вечеру сваливался от усталости. Ночью же король продолжал оставаться нежным, ни разу не сорвавшись на мальчике. Страсть к крови удовлетворял с другими, причем только страсть к крови, неизменно возвращаясь после такого рода "забав" к Луису. Он ждал.
   Приближалась пора большого праздника - Рождества. В городе готовились к нему со всей тщательностью, а в замке и вовсе был назначен пир. Луис же теперь целыми днями проводил за секретарской работой и разбором важной корреспонденции, среди которой нужно было вычленять самую важную. Сегодня он тоже безумно устал. После обеда пришел учитель по франкскому языку, который требовательно повторял глаголы и заставлял юношу много писать. За ним последовало занятие на рапирах.
   К концу дня герцог был вымотан и устал. Он почти спал на ходу и когда мылся в подготовленной бочке с травами, аромат которых так любил Фернандо, и когда ужинал. Король пришел довольно поздно.
   Луис уже собирался лечь, чтобы хоть немного забыться сладким забытьем. Но темный взгляд Фернандо говорил, что ему не хватает... крови и боли. Герцог точно знал. Он уже видел это выражение лица в те ночи, когда монарх терзал его тело. А потому сразу поднялся с кровати.
   - Что случилось? - спросил тихо.
   Король подошел к мальчику и тихой лаской погладил по скуле.
   - Ты догадываешься, почему меня иногда по полночи не бывает? - он твердо взял юношу за подбородок, не давая двигаться или отвести взгляд.
   Юноша задрожал и еле уловимо кивнул.
   - Знаю. Тебе мало... - хотелось убежать от давящей тьмы. Хотелось, но Фернандо не отпускал. - Что я могу сделать?
   - Отпустить меня сейчас к другому или согласиться. Что выбираешь? - губы медленно касаются пьянящего дыхания Луиса, которое разгорает дикое желание в теле. Мужчина уже давно не задумался, почему так, почему юноша так действует. Философствование не поможет, есть данность, есть путь, по которому нужно пройти и провести за собой мальчика. Пора подтолкнуть сделать следующий шаг. Если сам не сделает, придется идти самому, но это затруднит дальнейшее воспитание.
   Даже смущение не остановило короля от поцелуя. Уйдет сейчас? Сколько времени это длится? Юноша принял поцелуй и задохнулся от его жара.
   - Согласиться на что?
   - Принять меня полностью, таким, какой я есть, - а реакция тела и дьявола уже предсказуемы и болезненны. Король потерся щекой о волосы мальчика, впитывая его запах и еще больше пьянея. Он прикрыл глаза, отпуская вожделение. Руки скользят по плечам мальчика в пока еще ласке.
   - Я стараюсь, - ответил Луис. - Разве ты не видишь. Принимаю. Твой дьявол хочет больше, - он потянул с плеча прозрачную ткань рубахи, развязывая тесьму.
   - Хочет... Я хочу, - шелк сползающей рубашки по рукам как будто сдирает кожу. - Что ты сам хочешь, милый? - опять глаза в глаза, опять тьма затапливает комнату. Фернандо не собирался сегодня никуда уходить, чтобы мальчик сейчас ни сказал, чтобы ни сделал. Сегодня будет его ночь, которую так долго ждал, так долго добивался. Его.
   - Ты задаешь вопросы, на которые я никогда не знаю ответов, - легкая паника заставляла ноги деревенеть. - Скажи, что ты желаешь? - в призрачном свете герцог был прозрачной белой статуэткой. - Я постараюсь все принять.
   - Тебя. Я всегда тебя хочу. Знаешь, милый... - король задумчиво провел пальцами по серебряным волосам. - Ты сейчас чистый соблазн... Такой красивый... - он зашел за спину Луиса и провел пальцами по позвоночнику, медленно, томительно, задерживаясь на каждом позвонке. И остановился на копчике, мягко массируя его, иногда ныряя чуть ниже. - Твоя кровь - это высшая сладость для меня. Ты знаешь об этом?
   - Знаю, - мурашки пробегали по спине и ногам, а голос короля звучал искушением. Уйти теперь не осталось возможности. - Скажи, что? Я... сделаю.
   Дьявол перебирал варианты, продолжая ласкать мальчика. Хотелось всего и сразу. Но нельзя.
   - Смотри, милый, это мой любимый кинжал, - он стоял, прижавшись к спине Луиса, не скрывая своего желания, руками обхватив его и держа перед юношей кинжал. - А теперь скажи - чего ты боишься?
   С этими словами Фернандо провел себе по руке, оставляя тонкую полосу, сразу же заполнившуюся темно-красными каплями.
   - Я боюсь... Я... боюсь... - Луис завороженно смотрел на кинжал, зная, какую тот может причинить боль. Он сравнивал, что именно приносило ему наибольшее страдание, но сильнее смерти любимого пока ничего не испытывал. Разве что огонь вызывал такой священный ужас. В пыточных Ксанте именно от огня больше всего кричали люди. - Фернандо, зачем ты спрашиваешь?
   Король довольно прикрыл глаза - мальчик убил кинжалом, и может на него смотреть. Это замечательно.
   - Я не хочу причинять тебе душевную боль, милый. Закрой глаза.
   Плотная повязка опустилась на глаза мальчика, веревка искушающей шершавой змеей скользнула по его запястьям, крепко связывая, обвивается вокруг колонны, поддерживающей балдахин над кроватью. Фернандо отступил и полюбовался - обнаженный Луис с заведенными вверх руками, крепко привязанный. Дьявол задумчиво наклонил голову - привязать за талию или нет? Если будет сильно дергаться, может неправильно пораниться. Ладно, это можно будет решать потом.
   Мягкий шаг вперед и шепот:
   - Страшно?
   Юноша нервничал, кусал губы. Он не любил, когда его лишали зрения. Фернандо часто связывал герцога и раньше, но повязкой пользовался лишь тогда, когда требовалось идти за грань.
   - Да, - кивнул и понял, что по спине катится капелька пота.
   - Умница, - голос короля почти ленивый, спокойный, как будто не увело уже на кромку мира, как будто полностью все под контролем. Раздвоенным языком желания обладания лизнуть по шее, как оставить свою метку. Сладкий... Фернандо скинул сапоги, чтобы не было слышно, что он делает. Легкий, скользящий шаг в сторону, нога утопает в ворсе ковра, тепло дерева рядом с камином, холод дерева рядом с дверью. И обратно - холод, тепло, ворс... Легкий свист и первый удар розгой оставляет кровавый след на животе мальчика.
   Юноша вскрикнул от укуса первой боли. Его словно обожгло не снаружи, а изнутри. Король не стал играть в прелюдии, его дьявол уже здесь и хочет крови. Герцог дернулся в веревках. Но бесполезно.
   - Терпи, - как шелест безжизненного воздуха, сухого, горячего, обжигающего.
   Еще один удар - с оттяжкой, рядом с первым.
   Луис старался выдержать каждый удар, что наносил король, но скатывался на все более громкие вскрики. Его кожа горела. Запястья ныли от того, что юноша пытался освободиться.
   А Фернандо наполнялся от голоса мальчика чем-то живительным и странным, как будто на него лился райский бальзам, который вместе с радостью, негой, удовольствием заставлял выламываться кости и суставы странной и безумной, как и он сам, болью. И очень скоро мужчина понял, что заполнен полностью этим странным ядом, который дарил Луис. Продолжая сжимать в руке розгу, он опустился на колени перед юношей и принялся слизывать со следов ударов выступившие капельки крови.
   - Любимый... - голос уже живительный, зовущий, распаленный страстью и, как ни странно, очень нежный. - Любимый...
   Солью касались поцелуи ран, которые нанес Фернандо. Юноша не сдерживал слез. Так было всегда. Повязка намокла, и теперь капельки текли по щекам.
   Пальцы рук сжимались в кулаки. Хоть как-то отдалить боль, собрать себя в одно целое и не рассыпаться в ничто.
   Дьявол облизнулся и поднял взгляд вверх - замечательно.
   - Луис, - теплый поцелуй лег на губы мальчика, - милый.
   Легко скользнуть, собирая слезы, и вернуться обратно, мешая в единый коктейль вкус, кровь, слезы.
   - Милый...
   За болью последовала нежность, которая могла обмануть любого, но не герцога, который уже знал, что скрывается за тихим и мягким голосом Фернандо. Сейчас он целует трепетно, смывает с ран кровь, пробуя тебя на вкус, а через секунду впивается новой болью в тело.
   Губы Луиса ответил на поцелуй робко, с дрожью. Колени подгибались от того, что сейчас пытка продолжится. Змеиный шепот гипнотизировал. Юноша чувствовал себя все более беспомощным.
   - Сладкий... - нега поцелуя продолжается, а кончик розги тихо скользит по бедру юноши, упирается в пах. Король отступил на шаг назад и опять тихое движение гибким прутом, рисуя без боли и крови узоры по коже, по нежным волоскам, по плоти. Дьявол вздохнул, как всхлипнул.
   - Расставь ноги.
   Юноша подчинился приказу. Когда розга касалась его члена, он невольно поджимал пальцы на ногах, словно ожидая боли. Задрожал всем телом. Мягкий, слишком мягкий был голос Фернандо.
   Кончик прута скользнул между ног, оглаживая мошонку тихим шелестом, скольжением и легкими ударами, которые почти не чувствуются, только распаляют. Время идет, а тонкое дерево все скользит и рисует, распаляет все больше и больше, поглощая яд, подаренный белокурым мальчиком, преобразуя его. Резкий свист, и жесткий удар обрушивается на кровать, совсем рядом с ногой Луиса, так что тот почувствовал, как воздух был рассечен розгой.
   Герцог вздрогнул от этого свиста. Мало. Дьяволу мало, а в теле уже зажжено пламя, заставляющее плоть подняться и внутренности желать. Мало. Огонь опаляет их общее ложе. Сколько еще сдержится дьявол? Хочет, чтобы Луис умолял. Юноша облизал губы. Сейчас Фернандо ждет... Но потом...
   - Скажи... что ты хочешь? - вопрос одним дыханием.
   Мир рассыпался осколками, разлетелся во все стороны, раня, обжигая мужчину. И каждый осколок - как благословение, как откровение. Смертное тело содрогнулось в экстазе, дьявол довольно расправил крылья. Тихий, на грани слышимости, полет прута закончился на бедре мальчика, рассекая кожу со всей доступной Фернандо силой. Крик, полный боли. И сразу же дьявол опустился на колени перед мальчиком и обхватил его плоть губами, со страстью, с желанием, почти насилуя.
   Юноша рвался прочь из пут, удерживающих руки. Его дикий крик и адская боль в ноге сменилась другим безумием, где грани страдания столкнулись и свились в одно. По ноге потела липкая кровь. Ее размазывала по коже ладонь короля, что теперь держал Луиса за ноги, с яростным отчаянием заставляя толкаться в рот.
   Юноша уже рыдал. Колени подкашивались.
   - Пожалуйста... умоляю... больно... нет... да... - герцог бился в силках дьявольских желаний.
   Такие просьбы, такие голосом... Дьявол внутри короля холодно улыбнулся, проведя рукой по ранам, собирая кровь, размазал ее между ягодиц. Продолжая брать Луиса ртом, насадил на пальцы, и свободной рукой принялся распускать пояс. Быстрее, нужно как можно быстрее, иначе поведет еще сильнее и может все закончится плохо.
   Отпустив юношу, король поднялся и с непроницаемым выражением лица посмотрел на своего мальчика. Провел кончиками пальцев по щеке, оставляя кровавый след. И, как будто растеряв все последние остатки самообладания, сомнений, жалости, чувств, подхватил Луиса под ягодицы, жестко, с силой раздвинул их, раскрывая, и жадно насадил на себя. Из горла вырвался хриплый рык голодного зверя.
   Нутро прожгло огнем. Уйти от близости Луис не мог. Его просто вздернули вверх, воспользовались, как красивой и беспомощной куклой. В комнате стало шумно от вскриков, стона и рычания. Голова герцога откинулась назад, опираясь на деревянный столб. Выгибаясь в сильных руках, ища точку опоры, юноша все больше открывался Фернандо, который теперь яростно брал его, мешая аромат секса с запахом крови.
   С каждым толчком дьявол все больше утверждался в своем праве. Мой! Дрожащее тело в руках, слабое и такое сильное, белая кожа с красными разводами - как долго он видел это только во снах.
   - Мой! - не только голосом, всеми движениями, всеми ласками и болью, всем доступным. - Мой!
   Никто, кроме него, не смеет вырывать такие стоны и крики из мальчика!
   - Мой! - протяжный крик на грани оргазма, когда мир бешено вертится перед глазами, как будто боится возвращаться в нормальные рамки, стремится убежать все дальше в безумие. - Мой... - бережно поддерживающие руки и шепот получившего хоть какое-то удовлетворение дьявола, пусть не полное, но даже такое - это чистое волшебство. Рай и ад. И больше ничего не нужно. - Ты мой рай...
   Луиса мотало сейчас. Ранило, ласкало, вновь делало больнее, чтобы осознал, чтобы принял до конца, что теперь принадлежит дьяволу. Что каждое мгновение дышит его присутствием.
   Мышцы сжимались от каждого толчка внутрь. Еще... бери все, что хочешь. Я согласен... Луис стонал во весь голос, чувствуя, как горит анус, как кровь стучит в висках. А потом понял, что наполняется горячей спермой и слабеет, обвисая в веревках, судорожно цепляясь ногами за короля.
   - Твой... твой... твой... - подтвердил с хрипом.
   - Мой, - дьявол последний раз обвил желанием, и через несколько мгновений Фернандо обеспокоенно взглянул на мальчика, закусив губу. - Потерпи, я сейчас.
   Поднять с пола кинжал и разрезать веревки было парой секунд. Подхватив изнемогшего и ослабевшего Луиса, король как можно бережнее уложил его на кровать. Хотелось целовать и нежить, но сначала нужно позаботиться о ранах.
   - Милый мой, хороший, сейчас будет чуть-чуть больно, - Фернандо не выдержал и все-таки поцеловал мальчика, с благодарностью, с любовью, с лаской.
   Аккуратно обрабатывая последствия своего желания, убирая размазанную по телу кровь, мужчина вспоминал, представлял, как все было, и тело опять наполнялось удовольствием и страстью. Воистину божественный мальчик, а ведь сразу так и не скажешь.
   Когда все процедуры были закончены, Фернандо лег рядом с юношей и, опираясь на локоть, продолжал любоваться им.
   - Ты мой ангел, я тебя люблю, - рука нежно накрыла ладонь Луиса, пальцы мужчины и мальчика переплелись.
   Юноша, вытерпев все процедуры, прильнул вновь к королю. Острая боль от мазей постепенно сходила на нет, но внутри еще саднило от слишком сильных движений. И в запястьях стучала кровь.
   - Я тоже тебя люблю... - Луис потянулся к мужчине, чтобы обнять. Он плыл каждый раз после того, как появлялся дьявол, стянул с глаз повязку. - Не уходи, - прижаться близко-близко, чтобы сменилось наказание нежностью. Тонкие полоски от розги быстро заживут. Но ведь Фернандо на этом не остановится...
  
   * * *
  
   ... В алом мареве проходили теперь дни юного герцога. До самого Рождества король ни дня не оставлял своего фаворита без ночных наказаний, которые становились все более изощренными. Плети и розги сменялись ожогами, порезы от кинжалов связыванием и растягиванием. Луис становился все послушнее желаниям Фернандо и даже получал от этого странное, заглушающее остальные чувства удовольствие.
   Наступило Рождество, а за ним прошло несколько сладострастно-жарких недель. Теперь игры короля и Луиса не ограничивались одной спальней. Многие ночи они проводили в подвалах. В камерах, в пыточной, где все было готово для того, чтобы выбивать не только признания, но крики похоти.
   Герцог не понимал, насколько малую толику показывает ему король. И когда однажды тот пришел в разгар учебы и повел под локоть своего фаворита вниз по темной лестнице, сердце забилось от чего-то сильнее. Фернандо обнимал Луиса за талию, покусывал его ухо, сообщая, что сегодня покажет своему мальчику нечто новое.
   Этим новым оказался пойманный шпион.
   - Знаешь, милый, - король с удовольствием оглаживал юношу по плечам, глядя на привязанного к креслу мужчину, - раз уж ты теперь будешь заниматься внешними отношениями, то тебе нужно научиться и другой стороне своей работы. Допрос. Собственно говоря, это будет первый опыт в этой области. С чего начнешь?
   Луис испуганно обернулся на короля и отрицательно закачал головой.
   - Фернандо, я не палач, - шепнул совсем тихо. - Я не знаю... Я никогда этого не делал...
   Монарх мягко улыбнулся:
   - Начни с самого простого, может до жестких воздействий не дойдет. Смотри, - он повернул мальчика от себя. - К тебе приходит секретарь и говорит: "Ваша светлость, мы обнаружили шпиона. Он пытался подкупить одного из помощников секретаря его величества. Ему нужны были копии последнего договора, заключенного в Валассе, в том числе секретные приложения". Что будешь делать?
   - Я спрошу, кто его нанял и сколько заплатили? - неуверенно спросил герцог, когда рука подтолкнула его вперед. Юноша боялся сказать, что-то не то... Он остановился перед незнакомцем и тот поднял вверх глаза. - Как вас зовут? - спросил Луис.
   Мужчина в ответ просто нагло улыбнулся и плюнул на юношу. Его внешность в полутьме подвала было трудно разобрать, но в ней явно чувствовалось что-то восточное, несмотря на темно-русые волосы.
   Фернандо стоял позади мальчика и блестящими глазами следил за разворачивающимся спектаклем.
   Герцог отступил. То, что человек был арабом, нисколько его не удивило.
   - Падре Ксанте применял систему пыток, - сказал он Фернандо. - Но... вы же... - под черными глазами Луис замер. Ему запрещали отказываться от этого испытания. И пришлось повернуться обратно. - Тогда мне нужен палач. Вы же не думаете, ваше величество, что я сам стану пользоваться методами инквизиции?
   - Палач? Неужели это так сложно? - король даже не удивился ответу мальчика, продолжая ласково смотреть.
   - Нет. Я никогда не... не делал другим больно. - Луис закачал головой. - Вы не понимаете... Это искусство - выбивать признания. Пожалуйста.
   - Искусство, согласен, - Фернандо сделал мягкий шаг навстречу юноше и, не обращая внимания на пленника, приподнял лицо герцога за подбородок. - И ты им овладеешь. Ведь палач не всегда будет под рукой. Тебе достаточно будет нескольких простых приемов, я тебе покажу. А пока, расскажи-ка, для чего тебе сейчас нужен палач?
   Пленник со все возрастающим беспокойством наблюдал за двумя людьми, которые должны были его допрашивать. И которые, похоже, собирались делать что-то другое.
   - Фернандо, - Луис потянулся за поцелуем и обвил шею короля. Ему было все равно, что здесь кто-то сидит. Он пил устами жадный поцелуй. - Я ничего не умею. Ты хочешь меня научить?
   - Хочу, милый, - ответил король чуть охрипшим голосом, в очередной раз падая в безумие единения с мальчиком. - Я покажу, это несложно. У тебя чуткие пальцы, быстро научишься.
   Притянув одной рукой к себе юношу за талию, он начал рассказ, используя сидящего перед ним человека, как манекен. Фернандо сознательно выбрал араба - они обычно молчали до последнего, что очень даже подходило для его нынешней цели - научить Луиса причинять боль другим.
   Юноша слушал, понимая, что король не отступит от намерений. Что он все равно добьется своего. Гладил юношу, словно успокаивал. Желать делать больно? Зачем?
   Король рассказывал о теле, об особых точках, при малейшем нажатии на которые появляется боль, учил герцога их искать на теле шпиона. Когда тот не выдержал и начал сыпать проклятиями, Фернандо просто пожал плечами и завязал ему рот - отрезать язык было пока рано. Лекция была достаточно долгой. В конце король протянул Луису кинжал и сказал:
   - Три точки, - монарх ткнул в нужные места пальцем, - и почти стопроцентная вероятность, что услышишь ответ. Давай, милый, - он положил руку на плечо мальчика.
   Юноша надавил. Он не ожидал такой сильной реакции. Тело задергалось. Пленник дернулся в путах, в глазах его появились слезы. Власть над человеком опьяняла сознание, а ласки Фернандо сводили в ничто сомнения. Юноша чувствовал, как сжимаются пальцы на руке, как король поглаживает большим пальцем через ткань.
   - Так?
   - Да, милый, теперь можно начать спрашивать, - король развязал рот пленнику.
   Спрашивать пришлось долго, в том числе с применением кинжала, выслушивая многочисленные проклятия и вопли, но, в конце концов, выяснилось, что копии документов были нужны шаху Эмираду Исмиль-бею, отцу принца Самира. Фернандо и так это подозревал, потому что дополнительные условия включали в себя много всего интересного, о чем шаху знать не полагалось. Выяснив у сломленного болью мужчины пути передачи документов, причины обращения к конкретному помощнику и еще кое-какие мелочи, король равнодушно перерезал ему горло.
   - На сегодня все, можно пойти привести себя в порядок и отдохнуть, - Фернандо повернулся к Луису.
   Тот ошалело смотрел на труп. Алые щеки полыхали, а в глазах сияло нечто непонятное. С одной стороны, герцога пугала смерть. А с другой - в теле уже поселилось возбуждение от постоянных ласк короля во время допроса.
   - Я... хочу тебя, - сказал Луис тихо, словно их кто-то мог услышать.
   Фернандо сначала показалось, что он неправильно расслышал. Один шаг вперед, взгляд в глаза, наполненные правильным безумием - и стало понятно, что очередной этап воспитания пройден. Причем пройден так, что даже в самых смелых мечтах не предполагалось. Король, не глядя, воткнул кинжал, который продолжал держать в руках, в еще не успевший остыть труп. И попал - не понять удачно или нет, но рука опять окрасилась красным. Монарх прильнул поцелуем к мальчику, пачкая его лицо кровью человека, которого Луис только что пытал. Черный огонь горячими толчками заполнял тело, наполняя вкус особым сладострастием.
   - Раздевайся.
   Луис дрожа потянул рубашку прочь. Он полыхал. Он желал, он забылся... слишком отпустил себя теперь. Шелковая ткань стекла на пол, шоссы - тоже. Юноша стоял обнаженный перед королем и смотрел на него горящими любовью глазами.
   Фернандо лишь прикрыл глаза - просто смотреть было невыносимо.
   - Теперь меня.
   Пальцы отказывались подчиняться, но герцог все равно расстегнул пеллисон и стянул кое-как рубаху с мужчины. Он дрожал. Не от холода, а от того, что проникало через кровь в душу.
   - Умница, - король привлек к себе Луиса и нежно провел пальцами вдоль позвоночника, вызывая невольную дрожь тела мальчика - за эти месяцы он выучил его наизусть, и теперь мог играть, как на хорошо настроенном инструменте. - Сегодня тебе будет небольшая награда - выбирай то, что ты сам хочешь.
   - Привяжи... Хочу тебя... Чтобы было больно, - глаза умоляли. - Хочу, чтобы ты был грубым, - он целовал лицо Фернандо. Терся об него. Ладони пробегали по груди, задевая темные соски.
   Пальцы мужчины изо всех сил вцепились в ягодицы герцога. "Что же ты творишь со мной, мальчик мой? С каждым разом все сильнее и сильнее, с каждым твоим изменением, с каждой твоей просьбой, с каждым звуком твоего голоса..."
   Поцелуй как укус - до безумной страсти, что уже горит везде, превращая пыточную в самое желанное место на земле. Король завел руки мальчика за спину и сильно перемотал лентой от рубашки от запястий до локтей. Резко дернув за волосы, развернул Луиса к трупу. Обжег горячим дыханием шею:
   - Три точки, - пальцы нежно опустились на тело любовника - раз, два, три...
   Боль. Искры из глаз. То, что испытывал этот человек, теперь сладостью горячего источника прокатывалось по мышцам, заставляя выгибаться навстречу Фернандо, тереться о него бедрами и при этом отчаянно ронять слезы на труп. Недавно еще говоривший, дышавший, чувствовавший.
   - Хочу... тебя... - герцог вскрикнул от нажима на третью точку. - Прошу...
   - Рано, милый, еще чуть, - король игривым котом потерся о призывно подставленное тело. - Я тебе показал только основы, а есть еще очень интересные места, - рука потянулась за иглами, которые сегодня так и не понадобились. - Приготовься, милый.
   Тонкая игла ткнулась чуть пониже ключицы.
   Юноша коротко вскрикнул. Вспышка очередного кошмара наяву, и вот он начинает терять то ли ориентацию, то ли падает вниз безвольной куклой.
   - Зачем? - Луис испугался. Он не чувствовал рук и ног и уже думал, что умирает.
   - Страшно, милый? - Фернандо опустил мальчика на небрежно брошенный на пол пелиссон, нависая над ним, целуя своим безумием и похотью.
   - Да, ты же видишь, - Луис не отрывал взгляда от короля. Пытался шевелиться, пытался сопротивляться накатившей слабости. Алая пелена поднималась перед глазами, затопляя разум. - Я твой... хочу... бери...
   - Мой, - ласково прошептал Фернандо. Завязка на штанах, распускается, как живая, как будто боится его. Король приподнял бедра мальчика и стал медленно, как будто даже нежно входить. Сейчас юноша ничего не чувствует. И когда двигаться стало невозможно - некуда, мужчина вытащил иглу, сразу же изо всех сил придавив Луиса к полу - ощущения должны вернуться в полной мере. Дьявол жадно смотрел в лицо любимого, облизывая губы огнем.
   Жуткая боль пришла вновь, прожгла руки до самых кончиков пальцев и затем ударила по ногам. Вместе с этим кипятком кровь ударила в живот. Герцог под королем отчаянно завопил, словно его сейчас разрывают на части. Вскинулся вверх, тем самым позволяя члену начать двигаться.
   - Боже! Как больно! Фернандо, - Луис кусал губы и крутил головой из стороны в сторону, уже ничего не видя.
   А король начал двигаться, медленно, лаская рукой плоть мальчика, возбуждая его твердо и уверенно. В этот раз не хотелось брать яростно. После того, что Луис дал сегодня, хотелось изводить его неторопливостью, физически чувствовать, как сменяют тональность крики, как тело начинает изгибаться по-другому, даря наслаждение полного обладания. И может быть в конце, если мальчик это заслужит, добавить еще.
   Лед сменялся пожаром. Волны - штилем. Нежность - резкими толчками. Луис уже мог держаться за короля, уткнулся носом в его плечо. Стонал, кусал, умолял каждым движением навстречу. Нетерпеливо впивался ногтями в спину. Требовательно приподнимал бедра.
   Его тело жило само по себе, словно искало все новых и новых ощущений.
   Внезапно Фернандо отстранился. Дышалось с трудом, как будто воздух был вязким, как желе, и казалось, что соблазн юноши забирает все вокруг и внутри. Он смотрел на белокурого ангела, кусая свои губы, зачем-то пытаясь то ли прийти в себя, то ли еще что-то. На щеку юноши опустилась пощечина - нетяжелая, но очень звонкая, как будто разбившая на миг потусторонность окружающего пространства, вырывая из алого марева.
   - Смотри мне в глаза, - безумие опять мягким покрывалом накрыло все вокруг.
   Луис поднял взгляд во тьму короля. Дьяволу не нравилось, что его забывают даже в сладкой пытке.
   - Да, я смотрю, - юноша сглатывал слезы. Просил, умолял телом продолжить. Но одновременно знал, что Фернандо распален слишком, чтобы просто отыметь его рядом с мертвецом. - Что ты хочешь? Я сделаю... Пожалуйста...
   - Ты сегодня достоин еще одного поощрения, - король провел пальцами по щеке мальчика, остановив их на алых губах. - Целуй.
   Юноша нежно поцеловал подушечки, чуть втянул губами, облизал языком, вновь втянул. Еще... вкус крови был странным: чуть соленым, островатым, как сама смерть. А член в теле - горячим и желанным.
   Мужчина закрыл глаза. Тьма опустилась на мир, остались только ощущения - мягкость губ на пальцах, легкость-тяжесть тела, нетерпеливая дрожь. И запахи... Страха, боли, пота, страсти и крови. Король счастливо улыбнулся и, не убирая пальцев от рта юноши, трепетно поцеловал его в шею.
   - Продолжай, - горячий шепот по распаленной коже, сопровождаемый изысканной лаской языком по чувствительным местам на шее. Еще чуть-чуть сладострастной пытки неизвестностью и ожиданием.
   Юноша втянул в рот пальцы, облизывая, всасывая, показывая насколько можно быть развратным, а сам обвил ногами торс, чтобы выгибаться навстречу Фернандо.
   - Ах ты маленькая шлюшка, - промурлыкал мужчина, убрав пальцы, и резко укусил в плечо мальчика. - А ты знаешь, что с ними делают?
   - Что? - простонал Луис, вскрикнув от очередного глубоко и тягучего проникновения. Его глаза были темны от страсти.
   - Их трахают, так, как хочется, - приторной патокой ответил Фернандо. - Вставай, милый, иди туда, - он указал глазами на дыбу.
   Луис вставал с трудом, на запястьях еще болталась лента, от которой он сумел освободиться, сам не зная как. Фернандо растворялся в тумане огненных иллюзий и видений. А дыба казалась чем-то потусторонним.
   Несколько нерешительных шагов, взгляд через плечо. Белые волосы рассыпались по плечам, мерцающие в свете факелов.
   Король невольно залюбовался видением, в которое превратился его мальчик, и тем острее встало желание обладать им. Не превратить в нечто земное, валяющееся в грязи жизни, нет. Наоборот, провести его по острому пути, когда Луис станет окончательно другим - выше этого мира, выше и чище обыденных соблазнов и размеренного течения времени. Когда юноша научится управлять этим миром, так же, как и он.
   - Тебе понравится, милый, - Фернандо обвил своего мальчика шершавым змеем подчинения. Змей искуситель... Только вместо яблока - кровь и боль. Подтолкнул к пыточному станку. В этой комнате он был простой - ложе с ремнями, без валиков с шипами. - Ложись.
   На светлой коже появился легкий румянец. Легкая улыбка сменилась явным смущением. Герцог видел, как на дыбе страдали допрашиваемые. Он оперся ладонями на стол и сел на него, а потом лег, призывая Фернандо глазами.
   - Я тебе верю, - поджившие раны на плечах и животе, оставшиеся после последних ночей, говорили о том, что дьявол Фернандо не сдерживался неоднократно.
   Юноша вытянулся на дыбе, ожидая.
   Мужчина любовно закрепил руки и ноги мальчика в ремни и жарко поцеловал:
   - Скажешь, когда станет больно, - приказал, чуть повернув колесо, натягивающее ремни.
   Юношу растянуло сильнее, но это было не болью, а пока лишь трепетом, за которым скрывается сильное возбуждение. Король не спешил, еще один поворот - руки и ноги стали ныть, а возбужденный донельзя член и внутренности потребовали продолжения.
   - Искушаешь меня... Искушай, - шепнул в губы и закричал от следующего поворота колеса.
   Крик юноши ударил по нервам Фернандо, заставив руки дрогнуть и чуть отпустить натяжение. Решив, что так лучше и оставить, король закрепил колесо и склонился над пахом Луиса. Теперь любое движение телом будет причинять боль, и Луису придется контролировать и сдерживать себя все время. А ведь не сможет. Божественно... Язык скользнул по плоти мальчика искушением четвертого смертного греха.
   Юноша как ни хотел не реагировать, его тело не хотело слушать: вздрагивало, металось, вскидывалось, причиняя неимоверные страдания, отдаляя оргазм и усиливая похоть, которую подогревал Фернандо. Герцог стонал, превращая пыточную в сочетание преисподней, где в одном флаконе закрыты похоть и страдание.
   - Проси, милый, будет сладко, - мужчина отодвинулся от мальчика, продолжая ласкать его рукой и опять взялся за колесо.
   Юноша покрылся потом, когда колесо повернулось на пол-оборота, вытягивая его в струну - тонкую, белоснежную, горячую.
   - Умоляю, - герцог не играл - он действительно умирал сейчас.
   - Сладко, милый? - Фернандо начал потихоньку ослаблять натяжение. Боль будет накатывать волнами, тяжелыми, плотными, душащими. Если отпустить сразу, то у мальчика будет просто болевой шок, а так - так будет сладко. Мужчина ни на минуту не оставлял естество Луиса, продолжая то ли ласкать, то ли терзать, а теперь еще и начал грубо целовать. Рукой он твердо контролировал движение колеса, хотя внутри все стонало от желания как можно скорее опять утвердить свою власть над белокурым ангелом.
   - Милый... драгоценный... неееет, - задыхался герцог, разрываясь на кусочки. В глазах потемнело, пришло головокружение, больше похожее на падение в бездонный колодец.
   Стиснув зубы, король продолжал медленно отпускать колесо. В голове пульсировала только одна мысль: "Лишь бы не сорваться!", которая выливалась жесткие поцелуи в лицо, в шею мальчика, до отметин, до синяков. Когда ремни были, наконец, ослаблены, Фернандо, уже не скрывая крупной дрожи похоти, крутанул колесо до упора, закрепив его в первоначальном положении. Не освобождая от ремней руки и ноги мальчика, забрался на дыбу, и, крепко держа Луиса за талию, принялся буквально насаживать его на себя.
   - Сладко, милый? - то ли стон, то ли вопрос, уводящий в нирвану обладания.
   Юноша не мог уже ответить, зажатый в тиски, вытянутый... воспаленный, мокрый от боли и наслаждения, от власти над собой.
   - Да... да... - завыл, мотая головой.
   Фернандо, подстегиваемый голосом мальчика, двигался все быстрее и жестче, пока через несколько минут не содрогнулся, настигнутый пиком наслаждения. И еще несколько движений, пока находится в безумном состоянии удовлетворения, расплавления в мире и своем любовнике.
   - Мой... навсегда...
   Юноша последний раз всхлипнул и затих. Его еще вертело на адском вертеле, его еще держали ремни.
   Твой... да... только твой.
   Собрав последние звуки мальчика, Фернандо осторожно отвязал его, стараясь не задевать ни стертых в кровь рук и лодыжек, ни открывшихся порезов. Умом он понимал, что кажется, перестарался сегодня, но сожаления не было. Им обоим это было нужно, обоим понравилось, оба захотят повторить еще. Король аккуратно отер лицо юноши шелковым платком, смоченным в воде. Легкий поцелуй лег на висок.
   - Я люблю тебя, - он еще не осознавал, что впервые в своей жизни сказал эту фразу искренне. Одевшись сам и одев Луиса как безвольную куклу, Фернандо подхватил своего мальчика на руки, и пошел к себе. Камеру приберут и без его приказов. На лице короля блуждала счастливая улыбка, в глазах все еще тлел огонь его черной, темной страсти и любви. Все встречные, каковых попалось не много, сразу же отводили глаза и кланялись - лишь бы не смотреть на монарха и его ношу.
  
   * * *
  
   С тех пор прошло около полугода. При дворе имя Луиса произносилось теперь только с почтением. К нему обращались по многим вопросам, особенно если боялись идти к Фернандо, зная, что юноша обязательно повлияет на решение дела. Но герцог не был добрячком, который идет навстречу каждому встречному-поперечному. Некоторые даже называли его преемником короля. И боялись его мягкой поступи и сладких речей.
   Ходили также слухи, что король позволяет Луису самому допрашивать провинившихся. А еще - и это знали немногие, кому могли отрезать язык за одно слово - ведали и о том, что именно в темницах, Фернандо и его фаворит удовлетворяют низкие страсти, желая крови. Упиваясь криками и занимаясь там любовью.
   А в последнее время уже до самого короля дошел весьма неприятный и будоражащий слух о самом Луисе.
   Его донес до царственных ушей один из слуг, который был приближен к королю. Почему он не сделал этого ранее, так и осталось непонятно. Следовало давно столь нерасторопному свидетелю вырвать руки и ноги за промедление.
   Слуга сообщил, что герцог Сильвурсонни приютил в своих комнатах менестреля, в котором не чает души. Позволяет тому спать в своей кровати и даже... частенько сидит с ним чуть ли не в одном кресле.
   Доверять одному нерадивому и явно жаждущему денег Фернандо не стал, но с этого вечера в комнатах юного фаворита появились новые слуги... Луис, который до сих пор усиленно занимался образованием и участвовал в государственных делах, не заметил этого факта. Он и раньше плохо запоминал постоянно сменявшихся людей короля, что мелькали в покоях, как тишайшие мыши.
   Фернандо сейчас вел переговоры с северными послами, и уже несколько дней не звал к себе герцога, который теперь увлеченно общался с подобранным во время одной из прогулок ранней весной юным дарованием. То, что у юноши с синими глазами и темными волосами был талант, Луис не сомневался. А еще он не сомневался и в том, что менестрель похож на потерянного Кристиана Легрэ. Но гнал от себя всякие сравнения.
   Его новый вассал был умен, образован, а еще молод. По происхождению дворянин, по душе - поэт, он совершенно отличался от того неистового стражника. Разве что порывами и вспышками внезапной ярости по отношению к власти, которую презирал, но рядом с которой кормился.
   Так вот, в тот вечер, а прошло ровно пять дней после доноса. Два юноши находились у стола. Луис сидел в кресле, читая ноты новой песни. А его избранник стоял рядом и ждал вердикта.
   Герцог кивал в такт неслышимой мелодии. Улыбался, положив ладонь поверх ладони темноволосого менестреля, оперевшегося на столешницу, когда внезапно открылась дверь, и на пороге появился Фернандо.
   Мужчине сразу бросилась в глаза достаточно вольная, если можно так выразиться, поза, в которой пребывала игрушка его фаворита. Пока король решил для себя обозначить менестреля именно как игрушку Луиса. Так было безопаснее. То, что поза была "вольная" и у его мальчика, заставило дьявола встрепенуться и недобро присмотреться к собеседнику герцога - монарх видел его в первый раз. И пожалел, что не сделал это наедине. Образ невольно затмевался другим - распятым на кресте, обнимающим его мальчика, испускающим дух со сладостным для слуха Фернандо именем, произносимым с отчаянием. Последняя мысль успокоила и послужила причиной резкого изменения настроения короля. Он мечтательно улыбнулся и громко захлопнул дверь.
   - Луис, не представишь меня своему... - Фернандо с прищуром оглядел молодого человека, пытаясь дать ему определение. Просящие на язык "приживал", "нахлебник" и более грубые определения не подходили к замыслу. После четко выверенной заминки монарх продолжил: - Знакомому.
   Герцог обернулся и сразу же встал. Его друг склонил голову, а затем и вовсе опустился на колени. Луис распахнул глаза и шагнул к Фернандо.
   - Это Венсент Мауро. Он ... - юноша замолчал, заметив темный взгляд. - Он мой поэт и певец. Вы сердитесь, ваше величество?
   Еще один робкий шаг навстречу.
   - Я назначил ему жалование и... взял под свое покровительство.
   Все это время вассал Сильвурсонни так и стоял покорно и не поднимая головы.
   Покровительство? Фернандо перевел взгляд на мальчика. Что ж, будет еще забавнее. Он подошел к Луису и, игнорируя еще что-то присутствие, крепко поцеловал, прошептав:
   - Я соскучился.
   Руками монарх прижимал к себе любовника, не давая возможности даже отодвинуться, не то что отойти. Правда, на этом нарушение правил приличия прекращалось - никаких других действий, которые можно было бы истолковать как толчок к близости, не было.
   Луис поднял голубые глаза на мужчину. Он чувствовал крепкие руки, обхватившие талию и спину, попал в их клетку, как в силок.
   - Я тоже по тебе скучал. Ты так долго был занят... - герцог положил голову на плечо Фернандо. - Я люблю тебя.
   Мужчина мягко улыбнулся и погладил мальчика по волосам.
   - Я думаю, милый, сегодня я тебе сумею компенсировать мое отсутствие все эти дни. А пока, пусть твой певец нас развлечет, - монарх перевел взгляд на молодого мужчину. Если он сейчас поднимет голову и посмотрит так же, как Легрэ, или хотя со слабым подобием ненависти бывшего стражника, участь Венсента Мауро будет решена. Убивать король его не собирался, о нет... Есть же развлечения и поинтереснее...
   Герцог не мог видеть сейчас менестреля, но занервничал, слыша мягкий тон Фернандо. Дьявол здесь. И не следует его дразнить.
   - Он споет, да? - ладошки мягко гладили мужчину по груди.
   Молодой человек поднял глаза на монарха. Они были чистого синего цвета, яркие, словно васильки. Не дерзкие, но полные мысли и какого-то тайного огня.
   Король достаточно долго для себя смотрел на менестреля. Пытался примерять образы на коленопреклоненного. Не один не побирался. Неужели повезло встретить новый типаж? Дьявол довольно облизнулся.
   - Пусть споет свою песню, полностью свою, - Фернандо уселся в кресло, утянув за собой мальчика.
   Теперь герцог сидел на коленях монарха, и тот не отпускал фаворита от себя. Венсент встал, когда герцог ему соизволительно кивнул, убрал за уши волосы, которые отливали синью, такими темными они были.
   - Я спою вам песню о любви, - сказал он и поклонился, чтобы отправиться за лютней, явно новой и настроенной.
   Голос у певца оказался глубокий и красивый. Он пел прекрасно - о верности, о близости, сравнивая любовь с птицами, что пробуждаются весной во имя жизни, ни разу не сбился тонкими пальцами со струн и не сфальшивил, а когда закончил, то низко поклонился.
   Фернандо толком не вслушивался в песню, он оценивал - оценивал певца, манеру исполнения, построение фраз, и особенно - реакцию Луиса. После того, как Венсент поклонился, король разочарованно поджал губы, продолжая поглаживать мальчика по бедру:
   - И это все? Пока не вижу ничего особенного, - солгал, но ничем не выказал, что это ложь.
   Юноша на руках стал напряженным, вгляделся в короля.
   - Не понравилось? - он прижался ближе, в то время как Винсент положил инструмент на кресло и поклонился.
   - Возможно, его величеству нравятся другие песни, - сказал тихим и спокойным голосом. Синие глаза не выражали удивления происходящему в комнате, из чего следовало - менестрель в курсе отношений герцога и Фернандо.
   - Милый, я сказал, что не вижу ничего особенного. Я не сказал, что не понравилось, - чуть улыбнулся король, откровенно рассматривая Венсента. Монарху хотелось вывести менестреля из себя. Сочиняющие такие песни должны быстро вспыхивать.
   - Я думаю, - Луис обнимал короля за шею, - что мы можем отпустить его на сегодня. Ты свободен, Венсент, - Луис потерся щекой о щеку Фернандо, а молодой человек вновь поклонился и направился к двери.
   - Нет, - король растянул слово настолько ядовито-ласково, что менестрель остановился и чуть вздрогнул. - Покажите мне то, что вы только что обсуждали. Луис, милый, ты мне споешь? - взгляд монарха продолжал буравить спину пригретого мальчиком мужчины. Пусть еще очень молодого, но мужчины.
   - Конечно, - юноша соскользнул с колен, чтобы отправиться к столу и взять ноты и текст песни.
   В то же время Венсент, который полуобернулся, все еще держась за ручку двери, посмотрел на Фернандо вновь. Глаза его были синими и яркими.
   - Эту песню его милость попросил написать для вас, - с поклоном сообщил менестрель, делая шаг назад и по жесту герцога беря инструмент обратно.
   Слуги сообщали Фернандо, что данный наглец спит в кровати его фаворита. Что позволяет себе сидеть во время трапез с герцогом. Что забивает голову идеями о равноправии.
   - Я еще не выучил слов, - погладив короля по руке, Луис забрал лист и присел на подлокотник, чтобы запеть тихим и приятным голосом. Юноша не всегда попадал в ноты, но очень старался.
   В полутьме комнаты Венсент казался темным стройным деревом, а Луис - экзотическим цветком, распустившимся на закате ясного летнего дня, который стоял за окном.
   - Милый, - Фернандо улыбнулся мальчику, повернувшемуся к нему с трепетом ожидания. - Почему ты сам не написал стихи? - монарх поднес к лицу ладонь герцога и легко поцеловал, слегка пощекотав языком нежную кожу. Желание крутило тело. Хотелось немедленно выставить лишнюю помеху прочь, но король еще не конца поиграл на сегодня с менестрелем.
   - Я лишь учусь писать, - Луис скромно опустил глаза, чувствуя, как тело скручивает желание. Король играл с ним, показывал свою страсть через сдержанные жесты. - Венсент учился в академии на юге Аталии. И я взял его в услужение, чтобы знать все правила стихосложения. А еще - он в совершенстве знает язык франков. Мой учитель не слишком мне помогал. Сейчас стало намного легче. Не сердись...
   - Знаешь, - Фернандо провел пальцами по запястью мальчика, - стихи ведь передают чувства, настроения именно того, кто их написал. Если это настоящие стихи, конечно. Строгать восхваляющие вирши - это работа ремесленников, а не поэтов. Любые твои стихи были бы лучше, потому что они шли бы от тебя. Мне безумно приятно, получить от тебя такой сюрприз, - пальцы все следовали судорожно бьющейся вене и уже исчезли под широким рукавом белоснежной, украшенной только тонкой голубой вышивкой по краям, домашней рубахи Луиса, - но... - темные глаза не отрывались от прозрачного голубого блеска. - Знание правил стихосложения не всегда помогает даже тем, кто обучался. Почему у тебя рубашка не зашнурована? - вдруг сменил тему король.
   Венсент, который все это время стоял в лучах солнца и смотрел в окно, вновь повернулся к парочке. А Луис непонимающе посмотрел на свои руки.
   - Я всегда их вечером расшнуровываю, - герцог вдруг осознал, что слова короля не только таят угрозу, но и говорят о том, что кто-то доложил о дружбе его и менестреля. - Если ты подозреваешь меня в чем-то, то скажи, - юноша смутился окончательно. Конечно, что можно подумать о том, что вечерами здесь часто оставался Венсент. И даже иногда ночевал. Они симпатизировали друг другу. Но Луис никогда даже не думал... не представлял.
   Герцог невольно посмотрел на молодого человека, который тоже явно что-то понял и выпрямился.
   Фернандо проследил за взглядом мальчика и улыбнулся менестрелю. Король отлично знал, как можно заинтересовать человека только одним движением губ. Достаточно показать несоответствие уже сложившемуся образу. Или улыбки и выражения лица. Поэтому сейчас мужчина смотрел и улыбался как отец, который хочет пожурить неразумного сына. Луис этого не видеть не мог, а дьявол с нетерпением наблюдал за реакциями молодого человека.
   Тот осторожно отложил лютню, но взгляда от лица Фернандо не отвел, словно изучал.
   - Ваше величество позволит мне говорить? - спросил тихо.
   Темноволосый менестрель и правда был неуловимо похож на Кристиана. Даже - в манере двигаться. Поворачивать голову и той позе, которую он теперь выбрал.
   - Конечно, - король не изменил выражение лица, только оперся локтем на широкий, обтянутый темным бархатом подлокотник кресла, и положил подбородок на кулак - так можно было смотреть не только на игрушку Луиса, но и краем глаза наблюдать за мальчиком. Дьявол довольно облизывался на копию мертвеца, посмевшего в свое время перейти ему дорогу.
   Герцог тяжело вздохнул. Но не посмел ничего сказать. Дьявол рядом с ним решил развлечься. Даже не отреагировал на слова Луиса.
   - Любезное предложение его светлости и для меня было сюрпризом. Я восхищаюсь талантом герцога. И, несомненно, он напишет гораздо лучше сам... Выразит чувства. Что касается франкского, то...
   Луис положил руку на предплечье Фернандо, наклонился ближе и шепнул:
   - Ты меня подозреваешь? Ответь!
   Король перевел темный взгляд на мальчика, властно взял его лицо в руки и опалил жарким, страстным поцелуем. Целовал так, как будто они одни, как будто никого нет не только в комнате, но и целом мире - есть только его ангел, который освещает собой всю жизнь и ведет по ней. В их черный рай на двоих.
   - Нет, - ответный шепот и легкая ласка по щеке, уже даже не намек - обещание. Подозрений действительно не было - Фернандо и так все знал точно, но это же не мешает кое-что сделать.
   - Продолжай, - монарх повернулся к менестрелю, уже откровенно гладя Луиса по спине и по ягодицам.
   Герцог задохнулся. Опаленный, придавленный силой жажды, читавшейся в короле теперь. Пальцы сжимали челюсть почти до боли. Губы были горячими и влажными. А последующая ласка, намекающая на скорое продолжение, - бесстыдной и вызывающей, способной смутить любого.
   Белокурый ангел покраснел. А Венсент стал чуть бледнее, но ничем не выдал своих эмоций.
   - Его милости трудно дается грамматика. Я некоторое время жил на территории франков и изучал язык изнутри. Диалекты и мелодику. Все это интересовало меня для возможности переводить модные сейчас баллады, - продолжил менестрель, наблюдая, как рука скользит по телу юноши. Тот был необыкновенно красив. Освещенный солнцем, просто светился.
   Да, король был прав. Венсент с самого начала не мог свести глаз с этого ангела. Хотел видеть его, говорить...
   - Франкский язык трудный или Луису он просто не дается? - казалось, Фернандо полностью увлечен юношей - подвинувшись так, чтобы сидеть наискось кресла, опять заставил пересесть к мальчика к себе на колени. Теперь герцог сидел прямой струной, глядя прямо на менестреля, но даже тупице было понятно, что ласки короля становятся все более откровенными. И было непонятно, почему монарх до сих пор не выставил Венсента.
   Мужчина забрался под рубашку рукой, проводя по пояснице, проникая под одежду, рисуя узор по ложбинке и скользя дальше, между ягодиц. Герцог еле сдерживался, чтобы не издать никакого лишнего звука, чувствуя, как палец касается входа, чуть сгибается, проникая внутрь.
   - Его милость усердны в занятиях, но франкский действительно ему не дается. Хотя за несколько месяцев нам удалось многое успеть, - продолжил Венсент: на его глазах ангел прогнулся чуть назад и прикусил нижнюю губу.
   - Это замечательно, - Фернандо уже с трудом сохранял внешнее спокойствие. - Стихосложение, франкский язык, лютня. Что ты еще умеешь? - мужчина прижал к себе Луиса, позволяя тому спрятать лицо на его груди. Темный огонь уже захватил короля и тот поднял глаза на менестреля. Интересно, испугается такого взгляда на абсолютно неподвижном лице или нет? Монарх все искал и искал точки пересечения молодого человека с Легрэ. Пальцем Фернандо уже нащупал нужное уплотнение и нажал.
   Луис вцепился зубами в ткань пеллисона, когда его пронзило острым шипом наслаждения, накатившего с пошлой, заводящей лаской. Палец теперь задевал самое чувствительное, заставляя член крепнуть. Одинокая капелька слезы появилась в уголке глаз, показывая, насколько герцог напряжен. Он был теперь буквально насажен на руку Фернандо и каждое движение откликалось волнами по телу.
   - Точные науки. У Луиса достаточно обязанностей при дворе, - Венсент вновь склонился в легком поклоне. - Иногда ему не хватает времени. Я помогаю ему вести подсчеты. Мне это несложно.
   Тихий стон герцога прервал речь менестреля. И конечно, Винсент сознавал, что сейчас происходит. Только вот стойко не подавал никакого вида. Лишь в голове нарисовался спящий в подушках юноша с белыми кудрявыми волосами. Его руки лежали поверх расшитого алыми птицами и цветами покрывала. Тонкие пальчики, выглядывающие из кружева пышных рукавов. Расслабленное нежное лицо и длинные тени ресниц.
   Последняя обязанность менестреля королю совершенно не понравилась, не дело допускать чужих до государственных дел, даже в такой малости. А также ему очень не понравилось, что мальчик не сказал об этом. Сделал пометку на будущее, что нужно отрядить Луису надежного секретаря, продолжил "светский" разговор, продолжая смотреть ледяной маской с горящими глазами на Венсента. Своего фаворита он уже не ласкал, скорее наказывал.
   - Какими еще музыкальными инструментами владеешь? - спокойно спросил Фернандо и погладил любовника по шее.
   Луис стал мокрым от резких движений в себе. Фернандо грубо насаживал его на пальцы, вызывая череду неконтролируемых стонов, которые герцог уже не мог сдерживать. Цеплялся за плечи Фернандо, прятался в нем. Слезы текли по щекам.
   - Арфа, ваше величество. Рожок. Струнные инструменты практически все одинаковы, - Венцент был бледен. Его глаза потемнели. Конечно, молодой человек давно догадывался по ранам и молчанию Луиса, что его покровитель в спальне короля не просто так проводит ночи.
   - Какой из струнных больше всего подойдет Луису? - Фернандо склонился к ушку мальчика и прошептал: - Тшшш... Скоро, милый...
   - Конечно же, виола, ваше величество, - Венсент чуть склонил голову набок, полностью повторяя жест Легрэ.
   Луис дернулся в объятиях короля, шумно дыша. Умоляюще начал целовать Фернандо в шею.
   - Отлично, - король жестко улыбнулся, - значит, будешь учить Луиса стихосложению, франкскому и играть на виоле.
   Вторая рука мужчины скользнула к животу мальчика и сжала его член.
   - Слушаюсь, - менестрель поклонился. Происходящее уже напоминало игру на терпение. Венсент предпочел опустить взгляд, чувствуя, что происходящее его и самого заводит. Он никогда не рассматривал герцога как объект страсти - лишь как очень красивого юношу. Но сейчас отчетливо осознал, что за поклонением на самом деле скрывалось и желание.
   Фернандо удовлетворенно обратил все внимание на мальчика - продолжал насаживать его на пальцы, ласкать член. Ехидно прошептал:
   - Ну же, милый, неужели тебе еще что-то нужно?
   - Да, - простонал Луис, потянувшись к губам короля. - Тебя!
   - Правда, милый? Прямо сейчас? - искушение было настолько велико, что король почти физически заставил продолжить. - Или все-таки выставить отсюда твоего менестреля? - Черные глаза горели огнем, руки ни на мгновение не оставляли юношу в покое.
   - Как хочешь... Хочу тебя, - жадно впившись губами в губы Фернандо, Луис обвил шею мужчины. - Люблю... хочу... умоляю...
   Длинная рубаха мальчика скрывала его наготу и полную открытость пальцам любовника, так что король больше не колебался. Распустить шнуровку своих штанов и освободить плоть, которая и так уже жаждала очутиться внутри юноши, было делом минуты. Он аккуратно, поддерживая Луиса под спину, опустил его на себя. Сам монарх уже полулежал в кресле - так и мальчику будет удобнее, и проникновение глубже.
   Герцог вскрикнул от глубокого толчка внутрь и закрыл глаза, дрожа от нетерпения. Мир исчез, сменяясь только жаром соединившихся тел. Юноша уже давно привык отдаваться Фернандо в присутствии пленников, которых потом убивали. Пытал их сам. А теперь играл с новым вассалом.
   Желал новых ощущений. Желал найти долгую игрушку для пыток.
   - Сильнее, еще...
   Венсент отступил к двери. Его дыхание словно остановилось. Молодой человек оперся на твердую поверхность и старался не смотреть на кресло. А еще в его сердце вошел неожиданный и глубокий страх.
   Фернандо застонал сквозь стиснутые зубы - настолько это было прекрасно. Он смотрел на мальчика желанием своего дьявола, предвкушающего прекрасную игру вслед за такой интересной прелюдией.
   - Двигайся, шлюшка, - ядовитый голос разбавил вязкость красноты окружающего воздуха.
   Громкий вскрик, а за ним - горько-сладкая скачка. Дрожать, насаживаться, мчаться навстречу сладкой развязке.
   - Ты мой, - рыкнул в лицо Фернандо герцог, вцепляясь тому пальцами в плечи.
   Менестрель, взялся за ручку двери, намереваясь скользнуть прочь, но эта самая дверь оказалась заперта.
   В ответ король просто схватил мальчика за горло, вырвав жалобный крик.
   - Твой? - рывок к себе, поцелуй, полный ярости, похотливого гнева, желания подчинения и обладания. - Запомни, милый, это ты мой, и только мой! Двигайся! - Фернандо почти откинул юношу обратно, сильным нажатием на бедра, усаживая обратно.
   Герцог выгнулся в руках мужчины. Он кричал, переходя на хрипы. А потом внезапно укусил Фернандо за основание шеи.
   Венсент вжался в дверь.
   Красный туман полностью закрутил короля.
   - Ах ты, шлюшка, - ласково пробормотал он, сильно прижимая к себе мальчика, не давая ему двинуться, - как ты мне заплатишь за это, м?
   - А что ты хочешь? - Луис лизнул, словно извинялся за нанесенный ущерб. - Я все для тебя сделаю, - мягкий поцелуи и стоны, льющиеся на ухо. - Хочешь особенного? Да?
   - А ты мне можешь предложить что-то особенное? - Фернандо выделил последнее слово.
   - Да, - пальчики оглаживали и манили. - А ты еще не догадался? - Голубые глаза заглянули в тьму. - Я надеялся, что тебе доложат, - новая коварная улыбка.
   Дьявол сумасшедшим желанием вгляделся в мальчика, боясь поверить, что услышал правильно. Проклятая одежда мешала чувствовать любимого целиком.
   - Ты специально выбрал такого? Или подвернулся? - король потянул рубашку мальчика прочь.
   - Специально, - шепот в самое ухо. Тонкое тело в последних лучах солнца казалось прозрачным и нежным. На плече красовался белый шрам, а на руках совсем свежие порезы. - Заманил тебя к себе, да?
   - Ты мой маленький дьяволенок, - Фернандо прихватил зубами сосок юноши. - И что ты будешь делать дальше? - разгоряченный шепот укусами по телу. Мужчине очень хотелось посмотреть на первую самостоятельную игру его мальчика. Вернее, первую, которую тот поведет сам.
   - Вообще-то, сломать его, - теплое молоко губ ответило лаской. Венсент точно сейчас не мог слышать разговора, походившего на трепетное курлыканье двух влюбленных. Но в зрачках Луиса вспыхнуло нетерпеливое пламя.
   - Действуй, милый, - слова юноши были для Фернандо слаще меда, слаще восточных сладостей, и желанны так же, как его мальчик. Мужчина и не надеялся услышать их так быстро. Предчувствие радости от метаний и подчинения очередной игрушки заставляло трепетать от предвкушения все тело, заставляло желать любовника еще больше, хотя это и казалось невозможным. - А пока, - король опять подтолкнул Луиса, - работай! - и сжал его член в кулаке.
   Следующие несколько минут превратились для юного фаворита в дичайшую пытку похоти, которая надломила и изменила его до неузнаваемости. Луис стал настоящим ангелом, который подчинялся желаниям своего дьявола, стремился догнать его мечущийся огонь, а затем сгорел без остатка, чтобы возродиться.
   Еще несколько сладких мгновений ушло на то, чтобы прийти в себя. Затем юноша потянул с пальца Фернандо один из перстней, в котором находилось средство, что ослабляло тело и распаляло в нем желания. Всыпал на глазах у изумленного Венсента в бокал белый порошок, наполнил вином и отправился к менестрелю. Сейчас, практически голый, с алыми щеками, растрепанными волосами и диким взглядом, Луис был похож на ангела, который обрел черты вампира.
   - Выпей, - юноша протянул бокал менестрелю, стоявшему в странном онемении у двери. Тот отрицательно покачал головой. - Предпочтешь, чтобы тебя зарезали? Сейчас. За то, что видел... Пей, - он настырно сунул в руку музыканта отраву. Тот колебался, думая, что ему дали яд... Но предпочел глотнуть, не отрываясь от лица Луиса.
   - Я умру? - спросил почти неслышно.
   Герцог улыбнулся. Все предпочитали умереть, лишь бы не попадать в руки Фернандо. Все боялись монарха и пыток.
   - А ты этого заслужил? - отозвался вопросом на вопрос.
   Король горящими, как у зверя глазами следил за мальчиком, удобно устроившись в кресле. До безумия, до дрожи в пальцах хотелось посмотреть, что же он станет делать, как именно воспринял его уроки. Все объяснения, если они понадобятся, будут потом. Сейчас же - смотреть, наслаждаться, исподволь помогать. И, конечно, участвовать. И еще хотелось рассказать, как именно Легрэ оказался в спальне герцога. Это станет окончательной оценкой степени изменения Луиса. Но для такого откровения пока слишком рано. Да и неизвестно, наступит ли вообще время.
   Венсент качнулся. И начал оседать. Луис стоял, видя, как глаза менестреля становятся темными. Тот стоял на коленях, ухватившись пальцами за ноги герцога. Пытался сосредоточиться, но предметы и пространство медленно уплывало.
   Именно тогда юноша за волосы поднял к себе голову своего учителя и чуть повернулся к Фернандо:
   - Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?
   - Знаешь, милый, все зависит от того, что ты от него хочешь. Сломать можно тоже по-разному, - мужчина легко поднялся с кресла, затягивая шнуровку. Подошел к мальчику и ласково поцеловал, зарывшись пальцами в черные волосы. - Что ты хочешь получить в результате?
   Глаза Венсента становились прозрачными синими озерами, в которых проявлялся ужас.
   - Хочу, чтобы был покорным, - Луис ответил на поцелуй. - Чтобы... стал моим... и твоим.
   - Этого тоже можно добиться разными способами, - дьявол крутился в сладком экстазе, продолжая перебирать волосы менестреля. - Обычно идут одним путем - страх. Практически для всех он подходит. Как думаешь, для твоего учителя он подойдет?
   Фернандо не боялся говорить в открытую - можно сделать так, чтобы игрушка забыла весь разговор или воспринимала как страшный бред.
   Луис прищурился и наклонился к молодому человеку, еще цеплявшемуся за остатки человеческого.
   - Чего ты боишься? - спросил ласково.
   Венсент качнул головой, слабо попытался оттолкнуться.
   - Как ты сам уже видел, большинство боятся боли и смерти. Но лучше всего найти что-то уникальное именно для ломаемого человека. Спроси, чего он сейчас хочет, - мягко подтолкнул король мальчика. - Сейчас он охотнее поговорит о своих желаниях, в том числе настоящих, глубоко спрятанных внутри.
   Герцог присел рядом с менестрелем и приподнял подбородок.
   - Так что? Что ты хочешь? - голубые глаза не отрывались от лица, на котором читалась смесь любви и страха.
   - Отпусти меня, - голос едва подчинялся Венсенту.
   - Отпустить? Ты же хотел остаться со мной, быть моим учителем...
   - Немного не так, - Фернандо присел рядом с мальчиком. - Не нужно давить. Видишь, зелье еще не вышло на максимум. Попробуй нежность. Венсент, - он провел пальцами по щеке менестреля, отвлекая его от Луиса. - Тебе страшно? - и шепнул герцогу: - Следующий вопрос твой.
   Молодой человек странно взглянул на короля, словно видел того впервые. От прикосновения его повело в сторону, но герцог удержал Венсента от падения.
   - Да, - отозвался несчастный, а Луис заулыбался.
   - Почему тебе страшно? - мягко спросил вслед за королем.
   - Что вы хотите сделать?
   - Всего лишь исполнить твою мечту. У тебя есть мечта? За исполнение которой ничего не жалко? - и шепот на ушко мальчику: - Держи его, милый, ты сейчас должен стать для него якорем, основой мира.
   Герцог крепко удерживал менестреля. Разглядывал с некоторой любовь, как игрушку, как забавный предмет, который еще не изучил.
   - Да, есть, - отозвался Венсент. - Помочь... Помочь...
   - Что помочь? - не расслышал Луис. Он погладил Венсента по щеке, а потом с размаху ударил, видя, что менестрель закрывает глаза.
   Тот вздрогнул, словно пробуждаясь от короткого сна, дернулся прочь, словно сейчас что-то осознал. В голове менестреля всплывали досужие разговоры слуг об играх господ. Стало невыносимо, душно, словно разом весь воздух выкачали из комнаты.
   - Тише, милый, для физических воздействий время еще не подошло, - Фернандо приобнял мальчика. - Он сейчас и должен начать уходить от реальности. И не только, - мужчина растянул губы в ухмылке. - Давай я его уложу на постель, и ты продолжишь. Мягко и ласково.
   Король устроил молодого человека на постели, указав Луису, где ему лучше сидеть, а сам подтащил кресло поближе - наблюдать, но так, чтобы Венсент его не видел. Пальцы размеренно скользили по бархатной коже на щиколотке его мальчика.
   - Начинай, он сейчас будет откликаться на твой голос. Обеспечь ему сладкие видения, любимый, - Фернандо нежно поцеловал коленку фаворита, с удовольствием оглядев его - совершенный. И тонкая сеточка формируемых на теле шрамов вызывала мгновенное животное желание, до сладостных спазмов в теле.
   Реакции, голос короля, его запах и близость - все это дико заводило юношу. Он хотел чувствовать, хотел прижиматься и отдавать, чтобы брать взамен.
   - Винсент, скажи, кому ты хочешь помочь? - пальчики пробежали по лицу менестреля. Его кожа была прохладной, чуть влажной, его губы расслабились, его морщинка между бровями разгладилась, и вообще на лице появилась этакая младенческая непосредственность.
   - Отцу, - Венсент дышал спокойно, но голос его выдавал тревогу. - Мы разорены. Я хотел лишь заработать достаточно средств.
   - Первый крючочек, - шепнул Фернандо, - можно использовать страх или деньги. Выясни, почему разорены. Месть может быть тоже отличным способом управления.
   Король склонился чувственными поцелуями к бедру мальчика. Как же сладко чувствовать в нем взращенное...
   Луис полузакрыл глаза, чувствуя поцелуи на коже. А сам погладил Венсента по щеке, обрисовал пальцем его губы.
   - Как это случилось. Не бойся, скажи...
   - Прошу вас... Ваша милость, я не могу, - отозвался менестрель, словно теряясь. Под долгим взглядом он, казалось, тонул. - Зима была тяжелой, разбой, я не знаю...
   - Ты знаешь, - настойчиво потребовал Луис, поддаваясь на ласки короля.
   - Я приехал в разоренное поместье. Все сгорело, - на краю глаза появилась слеза.
   - Спроси, кто из соседей им завидовал, - Фернандо подвинулся ближе и распрямил ногу мальчика, уложив ее себе на колени. Нежно обрисовывал мышцы, ласкал подколенную ямочку, легкими касаниями губ как будто изучал его заново. - Может им угрожали... Или они были должны кому-нибудь... Спроси, кого он подозревает... - и на каждую фразу на кожу герцога ложился вроде бы невинный поцелуй. - Не упусти момент, когда у твоей игрушки появится возбуждение, - легкое касание языком косточки около узкой, красивой стопы.
   Да, герцог хотел спрашивать, но еще больше - чувствовать короля в себе, в самом сердце. Он отвлекался на ласку, но продолжал гладить Венсента - уже по плечам, по рукам, добираясь до узких ладоней, проникая под рукава, затянутые лентами.
   - Ты кого-то подозреваешь? Кто хотел вам зла?
   - Не знаю, прошу... Меня не было дома больше года, - менестрель вздрагивал от каждого касания, поддавался незатейливым ласкам Луиса. И тот заулыбался:
   - Я нравлюсь тебе, Венсент? - губы сложились в почти хищную улыбку.
   - Пользуйся, - прошептал лаской по телу мальчика Фернандо. - Завтра он подумает, что был кошмар, и ты его убедишь в этом. Но если все сделать правильно, твоей игрушке захочется повторить этот сон. Ты это почувствуешь. По жажде в его глазах. По изменившемуся поведению. А дальше ты уже сам решишь - то ли это будет игра на несколько ночей, то ли приблизишь и будешь использовать.
   - Не надо, - пробормотал молодой человек, когда герцог склонился к нему и поцеловал в губы.
   Луис поцеловал свою жертву с холодной расчетливостью, а затем отстранился.
   - Ты упрямый, Венсент, - заметил спокойно. - Наверное, поэтому и попало ваше семейство в беды. Из-за упрямства излишнего.
   - Мальчик мой, - голос короля продолжал шелестеть опавшими листьями, - если он тебе не на одну ночь нужен, то лучше выяснить, были ли у твоей игрушки мужчины. И как давно, - губы мягкими поцелуями продолжали ласкать любимого. - Завтра должно остаться только ощущение кошмара.
   Фернандо с удовольствием провел рукой по ноге юноши, добрался до так манящих округлостей ягодиц.
   - Мягче, милый, сейчас он лучше поддастся на твою ласку.
   Луис застонал, прогибаясь и позволяя мужчине любоваться собой, демонстрируясь бесстыдно, словно он был котом. А сам продолжил целовать Венсента, который нашел силы опереться ладонями в грудь герцога.
   - Ты хочешь меня? - спросил у менестреля сладко. - Ты любил когда-нибудь мужчин?
   Молодой человек отрицательно закачал головой, что вызвало еще большую улыбку.
   - Фернандо, еще... - вслед за словами Луис стал развязывать на руках попавшейся игрушки шнуровку.
   Король пересел на кровать и поцеловал юношу в поясницу. Какой нетерпеливый... Даже если сейчас и выберет самую неинтересную игру - на одну ночь, все равно смотреть так сладко. Мужчина довольно улыбался, рисуя обожание скольжением губ по спине своего мальчика.
   - Да, именно так. Сладкий, - непонятно, к кому обращался Луис, но он потянулся рукой назад и вытащил нож из сапога Фернандо, словно знал, что тот там лежит. Разрезал мешавшие ленты.
   Венсент вздрогнул, когда лезвие тонким поцелуем надрезало кожу. Он дернулся и стал отползать по кровати, слабо сопротивляясь.
   Король чуть отстранился от герцога и принялся медленно, как будто наслаждаясь процессом, распутывать шнурки на своей одежде. Он и в самом деле наслаждался - Луисом. Его движениями, его грацией, его телом. Ноздри трепетали от предвкушения и мир опять постепенно красился страстью дьявола.
   - Почему ты боишься? Я не сделаю больно... Вернее, я сделаю сладко, - герцог слизнул капельки крови с запястья менестреля, а тот стал еще бледнее, лишь в окрасившихся бурей глазах мелькало непонимание.
   Юноша потянулся ко второму рукаву, надрезая тот до плеча, а затем рванул ткань прочь.
   Молодой человек был хорош собой.
   - Красивая игрушка, - откинувшись назад, Луис потерся затылком о плечо короля.
   - Твоя игра, милый, веди ее, - Фернандо на мгновение прижал к себе мальчика, впитывая его запах, целуя в шею. - Веди, как тебе хочется. Я буду смотреть на тебя, - руки огладили бока, задержались на бедрах, крепко сжимая. - Пока буду смотреть.
   - Смотри, мне нравится, - чуть повернув голову, поцеловал и вновь сверкнул ножом. Жертва совсем ослабела, опадая на подушки. Луис поднялся с кровати и потянул с менестреля остатки рубахи, чтобы привязать за запястья к изголовью, а сам оседлал Венсента в районе паха.
   Лезвие пока лишь рисовало по коже, еще звало бояться последствий. Молодой человек задохнулся. От первого надреза и от того, как на нем качнулся засмеявшийся тихо маленький белокурый монстр.
   Фернандо потянулся и коснулся руками обоих юношей - нужно добавить специй. Почти одинаковой лаской по белой, лунной коже одного и смуглой, кажущейся в полутьме светло-коричневой, как полированное дерево, к которому так беззащитно привязаны руки.
   Дрожь - она бывает такой разной. Желающей, ластящейся и сопротивляющейся, изумленной. Венсент выдохнул со сдержанным звуком испуга, чувствуя, как пыткой плоти по нему чуть двигается, возбуждая Луис.
   Тот сделал надрез, как только почувствовал, как твердеет плоть игрушки и потянулся за новым поцелуем к королю.
   Фернандо на мгновение замер, так и не коснувшись мальчика. Странная улыбка расцвела похотливым цветком на лице мужчины:
   - Смотри мне в глаза, - мягкий приказ и легкое поглаживание по спине - как гладят ластящегося кота.
   Луис отклонился назад, открывая глаза, любуясь своим ненаглядным дьяволом, показывая, что готов, что жаждет продолжения. Лезвие скользнуло по животу Венсента, уже издавшего тихий вскрик. Капельки крови появились почти сразу.
   - Поцелуй.
   Фернандо заставил мальчика обхватить плоть игрушки пальчиками.
   - Сейчас будет интересно. Не смей закрывать глаза, - рука мужчины чуть сжала горло герцога, поцелуй грубо смял рот. Король жестко держал фаворита, целовал жадно, почти кусая доверчиво подставленные и чуть раскрытые губы. Второй рукой он бесцеремонно раздвинул ягодицы игрушки, нащупал задний проход и втолкнул сразу несколько пальцев.
   Юноша задыхался, отвечал, вновь задыхался под пальцами короля. А сам пошло ласкал Венсента, который вырывался теперь, крича от боли и одновременно наслаждения.
   Менестрель через пелену видел две слившиеся белую и черную тени, которые тянулись к друг другу, чувствовал, как они стремятся возобладать над его душой. Утрачивал постепенно связь с реальностью, отдаваясь странным ощущениям.
   Зелье сработало как обычно, игрушка была готова к чему угодно - и Фернандо решил отдать менестреля Луису. Если бы молодой мужчина с синими глазами проявил большую стойкость, то можно было бы толкнуть мальчика в другом направлении, а так - путь любимый поиграет по своим правилам.
   - Ты его хочешь? - шепот распаленного дьявола казалось проникал прямо в сердце, и не только юноше.
   - Да, хочу... - губы в губы шепнул Луис королю.
   Венсент в это мгновение рванулся с такой силой, что герцог покачнулся и стал падать на Фернандо.
   - Милый, - король полулежал, опираясь на локоть, и прижимал к груди пойманного мальчика, - я думаю тебе понравится - скучно трахать лежащего бревном. А тут - ни сопротивления сильного, ни неподвижности девственницы.
   Мужчине понравилось, что менестрель услышал его, и тон и сила насмешливого голоса были такими же. Если Венсент услышит, будет еще интереснее.
   Венсент задергал руками, пытаясь вырваться из пут, а Луис засмеялся в руках короля.
   - Пугаешь его? Да? - опьяненный страстью, он вновь схватил нож и полоснул по ноге менестреля, а затем стал слизывать кровь, открываясь бедрами навстречу Фернандо, добираясь ласками постепенно к члену Венсента.
   - Не только, милый, - воздух с трудом проходил в горло мужчины, протекая застывшей лавой. Прекрасное ощущение, потому что совершенно ясно, чем оно закончится. Король протянул руки и легко погладил по манящему телу. - Не только.
   Герцога вело от желания. Он чувствовал сладкий вкус, скользил языком по коже, подбираясь к лакомству, которое теперь доступно получить. Прижал ладонями колени Венсента, еще слабо вырывавшегося и облизал головку члена.
   - Кажется, нужно сделать погорячее, - пробормотал Фернандо как будто самому себе и подобрал нож, отброшенный в сторону Луисом. Лава все разгоралась, и это было прекрасно. Король ласково посмотрел на увлеченного мальчика и любовно, трепетно поднес нож к его спине. Так музыкант готовится опустить пальцы на струны лиры или художник опустить кисть на замысел новой картины. Песнь мира опять вела мужчину все дальше и дальше... Первое легкое касание, по уже старому шраму, легкое, как крылья бабочки. Оно будет замечено только после того, как убран нож. Сталь взмыла вверх, украсив тело затейливой вязью маленьких бисерин крови. Пальцы трепетно попытались их подобрать, превращая узор в мазок краски. Божественно...
   Луис реагировал телом на боль, как на усладу, заставляя другое тело под собой извиваться. В нем пробуждался зверь, которого туда поселил Фернандо. Несколько минут ожесточенных ласк, ощущение, что по ране скользят языком, трутся о тебя горячей змеей. Нетерпение, заставляющее ускорить процесс, стало невыносимым, и уже вскоре герцог раздвинул в стороны дрожащие колени менестреля, чтобы получить желанную игрушку окончательно и утвердить над ней власть.
   Молодой человек закричал, а белокурый ангел, нависавший над ним, заулыбался.
   - Сладостно сказать "мое", правда, милый? - шепот опять разлился ядом по комнате, усиливая страх жертвы и дрожь дьявола. Мужчина продолжал ласкать жаждой мальчика. Он не выпускал из руки нож, только взял его обратным хватом и держал подальше, чтобы не порезать случайно Луиса.
   - Да, да, да... - бормотание через волны удовольствия и вслед за ними крики и попытки освободиться. Венсент рвался прочь, только бесполезно, сейчас даже стройный и утонченный Луис был сильнее его. Он зверел от осознания власти над другим человеком, пил его дыхание, ощущал, как растет за спиной дьявол, жаждущий крови. Заводился еще больше.
   Желал еще, больше... сильнее познать мрак.
   - Тогда скажи и возьми твое... Сейчас только твое, любимый, - король даже не искушал, он утверждал свою власть над мальчиком и его игрушками, нынешней и будущими. Фернандо был уверен, что Луис не остановится, лишь научится играть лучше, станет не дровосеком, безжалостно уничтожающим попавшее в руки, а искусным резчиком, из-под рук которого выходят шедевры.
   Игра постепенно превращалась в пытку, дыхание менестреля давно сбилось, он уже не мог сопротивляться желаниям герцога, словно утратившего человеческое обличье и стремившегося к разрядке любыми способами. Алым заволокло мир потемневшего ангела. Луис закричал и излился в оргазме, чтобы затем отпустить игрушку и приподняться, глядя на Фернандо глазами хищника.
   Тот холодно улыбался, разглядывая своего мальчика.
   - Даже не буду спрашивать, понравилось ли, - объятия словно жар, а нож у горла юноши только странный атрибут, который не может повредить, только прибавить сладости в общение. - Уже решил, что сделаешь с ним дальше? Или помочь?
   - Решай... Ты... мой... - Луис опять сходил с ума от близости короля. От острого края, готового приблизить смерть, мир казался ярче. - Не отдам тебя никому... мой... и мои игрушки - твои.
   Король в ответ мазнул губами по виску юноши.
   - Становись на четвереньки над ним. Глаза в глаза, руки и ноги по обе стороны туловища. И зад подними. Понял, милый?
   Когда фаворит выполнил приказ, Фернандо счастливо вздохнул и отпустил дьявола порезвиться. Подхватив менестреля под бедра, продолжил пытку, начатую Луисом, терзая тело несчастного резкими и глубокими движениями.
   Юноша видел обезумевшие глаза Венсента, который стремительно срывался в глубокую пропасть. Герцог каждый раз возвращал молодого человека обратно, хватая за подбородок и заставляя смотреть на себя. Чувствовал, как прикусывает кожу король на спине, ощущал каждый толчок в теле менестреля, словно это в него теперь входил Фернандо. Грубо целовал жертву. Почти рычал от нетерпения.
   А дьявол бесновался от ощущений, от распиравших желаний, но превалировало одно - Луис. Обновленный, ставший еще более желанным, восхитительным, еще более... "Моим", - дополнило воспаленное сознание. Выпустив выполнившую свою роль игрушку, Фернандо дернул на себя мальчика, насаживая его на себя.
   - Сладко, милый? - мужчина плавился в страсти, похоти, обладании.
   Юноша упал. Его щека прислонилась к груди менестреля. Его пальцы загребали ткань покрывала. Сладко? Жарко, больно, огненно...
   - Сильнее, - Луис толкнулся на короля, прогибаясь в пояснице и желая получить как можно больше.
   - Шлюшка, - Фернандо ласковым голосом обнял мальчика, прижимая его поясницу рукой, тараня изо всех сил, стремясь сделать больнее и восхитительнее, раня, впиваясь ногтями. Когда голову уже сносило от закрутивших безумия и страсти, мужчина впихнул еще один палец в задний проход мальчика и застонал.
   Взмокший от похоти Луис уже не понимал сам, где находится, но ногти его впивались в кожу на груди жертвы, словно хотели оставить везде свои следы. Юноша вбирал соски Венсента, позволяя королю сейчас все, что тот желает.
   Мир медленно погружался в черную спираль ада, где царствовал дьявол.
   - Кричи! - Фернандо свободной рукой хлестко ударил мальчика по ребрам.
   И герцог закричал от резкой боли, на мгновение лишившись дыхания, но этого было достаточно, чтобы окончательно раскрыться мужчине.
   Этого оказалось достаточно, чтобы король почти сразу кончил - любимый сегодня был настолько удовлетворяющим его и его дьявола, что тот почти сразу утонул в экстазе, освободив голову и плоть от безумия. Фернандо несколько раз втянул в себя воздух, чтобы прийти в себя. Все тело приятно ломило, голова была восхитительно легкой, а сердце и душу окончательно захватил его падший ангел.
   - Луис, милый, - король подхватил на руки мальчика. - Как ты?
   Юноша оказался на руках любимого. Он слышал голос, но никак не мог прийти в себя, а только покрывал лицо Фернандо поцелуями. А потом положил голову королю на плечо. Кажется, потом они оказались в кровати. Но уже не в покоях герцога, а у короля... Луис засыпал, прижимаясь к тому, кому отдал душу. Лишь на дне ее оставался один единственный уголек света - память о Кристиане.
   Когда мальчик уснул, король вернулся в его комнату, дал опия Венсенту и велел лекарю держать молодого человека в полубессознательном состоянии, пока не подживут порезы, нанесенные Луисом, и все последствия их жестокой игры. Мэтр Рамонд только неодобрительно покачал головой, монарх был уверен, что он выполнит все в точности. И что все будут молчать - и лекарь, и его помощник, который помогал перенести Венсента в специальную комнату при лекарне. Когда молодой человек очнется, ему будет сказано, что его разбила лихорадка с высокой температурой, видениями, временным помешательством, во время которого менестрель бросился с ножом на Луиса. Его сюзерен сумел выхватить нож и даже нанести несколько порезов, пытаясь защищаться, пока не подоспел слуга. Дополнительное чувство вины в купе с чувствами к герцогу должно дать хорошие всходы.
   Засыпая рядом с фаворитом, Фернандо решил наутро расспросить его о причинах, по которым мальчик выбрал именно Венсента Мауро, так подозрительно похожего на Кристиана Легрэ...
   Юноша спал очень крепко, утопая в подушках и объятиях темного дьявола, который крепко обнимал его. Когда Луис открыл глаза, то столкнулся с карим медовым внимательным взглядом.
   - Доброе утро, - пробормотал, легонько потягиваясь. В утреннем солнце личико юноши было разрумянено теплом и близостью Фернандо.
   - Доброе утро, милый, - и чуть улыбнулся, вспомнив как мальчик проснулся с ним в одной постели в самый первый раз, еще в монастыре. Погладив по щеке разморенного прелестника, протянул ему чашку молока, взятую с прикроватного стола - Луис до сих пор любил пить по утрам молоко. Сам король с удовольствием отхлебывал отвар из трав.
   Прикоснувшись губами к теплому лакомству - а герцог считал козье молоко именно таковым, - юноша уселся, облокачиваясь на подушки.
   - Я думал, ты с утра займешься делами, - желание обнять мужчину пересиливало все остальные. - Неужели его величество решил уделить мне время?
   Фернандо негромко рассмеялся:
   - Жизнь иногда преподносит сюрпризы, правда? - и поцеловал Луиса в висок.
   Юноша чуть слышно хмыкнул. Лукавым котенком провел ногтями по груди короля.
   - Кажется, я поймал страшного зверя, - в глазах появился влюбленный блеск. Луис отставил чашку и потянулся к королю, чтобы утопить его в подушках и покрывалах.
   - Поймал, - на лице Фернандо появилось чуть хищное выражение и он притянул мальчика для поцелуя. В присутствии этого дьяволенка мужчина не мог оставаться спокойным, особенно когда юноша был в игривом настроении.
   - Оно того стоило, чтобы ты остался со мной хоть ненадолго, - губы гладили губы, руки юноши скользили по телу короля. - Я скучал... - пальчик вынырнул из кружевного манжета и провел по колючему подбородку. - О чем ты думаешь? Ты так и не рассказал, как прошли переговоры.
   - Как мы и планировали, не беспокойся, - мужчина поймал губами палец мальчика и чуть прикусил и лизнул. - А скучал ты замечательно, мне понравилось. - Картинки вчерашнего вечера пронеслись колодой отпущенных рукой хорошего шулера карт, наливая тело желанием близости. - Скажи мне, милый, почему ты выбрал именно Венсента Мауро?
   Пристальный взгляд не отрывался от таких невинных ангельских глаз.
   Луис ответно заулыбался.
   - Чтобы ты поревновал. Ты же разозлился? Хоть чуточку? - мягкий котик забрался на Фернандо, чтобы теперь целовать грудь, прикусывая попеременно соски. - Хочу забыть... Хочу, чтобы остался только ты... ушли воспоминания... разве не ясно?
   - Нужно было, чтобы ты сам это сказал. Милый, - голос опять зазмеился ядом похоти, руки вторили, разжигая желание мальчика, - а его бы ты тоже захотел сделать своим?
   - Не знаю, - откликаясь на каждое прикосновение, герцог терся всем телом о любовника, и тонкая ткань рубахи не являлась преградой. - Теперь все изменилось. Я - тоже... - Луис добрался рукой до члена короля.
   Тот вздрогнул, еле слышно втянув в себя воздух - мальчик для него всегда был чистым афродизиаком.
   - А ты представь, милый, - Фернандо сел, обхватив любовника, прижав к телу, так чтобы они чувствовали его руку, ласкающую плоть мужчины. - Сейчас. Что ты хочешь сделать с ним сейчас? - В животе сладостно сжалось предчувствием. Язык скользнул по пересохшим губам.
   - Играть... Мучить, пытать, - Луис, тяжело дыша, двигал ладонью по члену, взывая к темному богу.
   - А потом, что потом, милый? - король опустился легкими, нежными укусами на шею фаворита. Рубашку мальчика он уже давно задрал, и теперь раздражал желание чувствительными касаниями.
   Отвечать становилось все сложнее. Луис не отрывал глаз от Фернандо. Бедрами двигался по паху короля.
   - Пока ты бы не выгнал его... Или убил... Да, - герцог вскрикнул от сжавшихся вокруг ствола пальцев.
   Белые волосы упали на лицо спутанными кудрями.
   Губы мужчины изогнулись в довольной усмешке. Продолжая ловить отблески жажды крови в своем мальчике, король уронил его на спину.
   - У тебя будет такая возможность, - прошептал в губы Луиса, прежде чем накрыть его рот поцелуем и начать грубо входить. От призывающего стона боли голова опять помутилась. - Сделай из игрушки копию Легрэ.
   Это утро затянулось почти до самого полдня, когда, удовлетворенные страстью, Луис и король, наконец, занялись делами. Прошло больше недели, прежде чем герцог позволил вывести из странного состояния молодого менестреля, кошмар которого только начинался.
   Потрясение от "фантомных" воспоминаний мучило Венсента днем, а ночами с ним то и дело повторялись странные приступы, в которых герцог играл роль маленького монстра.
   За снами ухаживания перешли и в реальность. Намеки, касания, - молодой дворянин опасался за жизнь, потому что каждый раз оказывался под пристальным наблюдением Фернандо, частенько приходящим к Луису и устраивающим Венсенту настоящие допросы.
   Ближе к осени, буквально через два месяца, герцог практически принудил менестреля к близости. Той же ночью изменника-герцога застал король.
   Реакция его была холодной и расчетливой - Венсента арестовали и заточили в камере с сознанием того, что Луис тоже будет наказан. Одна пощечина и ползанье на коленях перед монархом говорили - герцога уничтожат.
   Больше недели молодой человек сидел в одиночной камере и терзался неизвестностью - его только кормили два раза в сутки, и все. Не приходил никто. Пока однажды ночью его не разбудили грубым пинком, и не поволокли куда-то. Когда полуоглушенного менестреля привязали к странного вида кресту, он огляделся и понял, что кошмар только начинается - он был в пыточной.
   Практически сразу дверь отворилась и вошел его величество Фернандо I. Правда перед этим он втолкнул в камеру еще и Луиса. По виду юноши было понятно, что он избит и явно измучан. Брезгливо осмотрев камеру, король отослал стражника и палача, поставил деревянное кресло с невысокой спинкой так, чтобы видеть Венсента Мауро, и уселся в него с каменным лицом.
   - Теперь можно и поговорить. Луис, - монарх щелкнул пальцами, как будто подзывал собаку.
   Юноша подошел к королю и рухнул на колени, опуская голову. В его облике не осталось ни капли от прежнего гордеца. Ладони оперлись о ледяные камни. Герцог не поднимал головы и, кажется, беззвучно плакал.
   Венсента скрутил страх. Если нет жалости к собственному фавориту, если среди слуг ходят страшные слухи, если... Молодой человек начал про себя молиться. Смотрел на белокурого ангела, с которым нашел столько общего, к которому испытывал сильное чувство, не должное для богобоязненного христианина, и готовился к смерти, которую заслужит весьма нескоро.
   - И как, мальчик мой, он этого стоил? - Фернандо осмотрел пленника с ног до головы. - Что ты в нем нашел?
   Король запрокинул голову герцога и жестко поцеловал его в припухшие губы. Юноша и вправду выглядел внешне измученным - для них сладкая ночь началась раньше, чем разбудили Венсента. И место для кресла, и поза Луиса были выбраны так, чтобы менестрель не видел, как губы короля выцеловывают страсть, приправленную тремя словами: "Я люблю тебя".
   - Простите меня... умоляю, - лживые уста говорили слова, что звучали мольбой, а глаза - в голубых далях плескалось удовольствие и нежность. - Я ошибся, я не хотел...
   Венсент оглядел пыточную, пытаясь отвернуться, не видеть, как дрожит ангел.
   - Отпусти его. Он не виноват, - сказал глухим тоном. Черноволосый, с синими глазами, менестрель тяжело задышал, понимая, что герцог и так едва дышит.
   Фернандо прикрыл глаза. Мир пьянил и открывал потайные двери, приглашая к безумию. Год назад, почти такая же картина, почти такие же просьбы, но теперь все по-другому. Дьявол в очередной раз прогрызал себе путь. Он с удовольствием заглянул в глаза мальчика - такой, как нужно. Сильный, красивый, влюбленный. Его.
   - Так не виноват или не хотел? - король весело посмотрел на Луиса, потом на его вассала. Опять вассала, надо же. На губы наползала злобная усмешка, не стирая веселья, лишь дополняя его.
   Юноша ответно приподнял бровь, играя с Фернандо в странную игру мимики. По спине пробегали мурашки. Ощущение, что сейчас менестрель сорвется.
   - Я виноват. Он - нет, - четко отозвался Венсент и выдохнул копившееся в груди напряжение. В запястьях пульсировала кровь. Веревки натирали.
   - И в чем ты виноват? - король разгорающимся огнем смотрел на менестреля. Одной рукой он легкой лаской гладил мальчика по лицу, по шее, очерчивал большим пальцем губы, оперевшись подбородком на ладонь второй руки.
   - Я возжелал того, кого не должен. Я виновен в этом...
   Луис вздрогнул всем телом. Реакция на ласку пробегала желанием до самого копчика. Юноша горел от желания крови.
   - Он внушал мне крамольные мысли. Простите меня, простите, - герцог уронил голову на колено Фернандо и обхватил руками.
   Монарх, глядя на любовника, еще раз изобразил брезгливость - для Венсента. Пальчики мальчика, пробегающие по ткани шосс, провоцировали на все более изощренные игры.
   - Мауро, я видел не только "возжелания", - черный бешеный взгляд прожег менестреля. - Если ты виноват только в желаниях, то кто виноват в их реализации? Что скажешь, милый? - Фернандо опять подцепил лицо мальчика пальцами. Бешенство не ушло, но сменило направленность, Луис это почувствует.
   Отвечать становилось все труднее, как и дышать. Венсент знал, что постепенно на кресте умирают от нехватки именно воздуха. По лбу его потекла капелька пота.
   - Вероятно, что ваше величество правы, и в любви участвуют обе стороны. Но я... хотел бы взять вину на себя. Не казните Луиса, - менестрель тяжело вдохнул воздух.
   А темный ангел посмотрел на своего монарха так отчаянно, словно его и вправду собирались убить, но на самом деле лишь играл.
   - В любви? - дьявол взвился, застя все красным. Игра, все игра, но говорить про любовь его мальчика... Фернандо медленно поднялся на ноги и подошел к мужчине. Образы застились и переплетались.
   - Ты его любишь? - рука жесткой лаской идет по лицу, как тогда же.
   Венсент отвернул голову от прикосновения короля.
   - Вы разве умеете любить? - спросил тихо.
   Луис позади так и остался на коленях.
   Менестрель вновь поглядел на короля - прямо открыто.
   - Властвовать, наказывать, подчинять, менять - да. Не любить. Вам нравится, что герцог ваш? Что... - синь глаз потемнела. - Вы сделали его дьяволом, которого при дворе называют вашим шакалом.
   - Мауро, - Фернандо ласково улыбнулся, - ты слишком мало пробыл при дворе. Ты не слышал, как называли моих предыдущих фаворитов. Чем отличается Луис от всех - им нельзя манипулировать. Никому. Он этого не позволит. Поэтому его ненавидят больше, чем всех моих приближенных. И именно поэтому мне так интересно, что заинтересовало герцога Сильвурсонни в таком черве. Милый, - король присел перед мальчиком, - что скажешь?
   Юноша поднял лицо к Фернандо. Он играл до конца... И сейчас смотрел с любовью на короля.
   - Я хотел его, - сказал спокойно.
   Венсент дернул правую руку из веревки.
   - Этим все и объясняется, Луис? Ты специально это сделал? Я не идиот, как все ваши приближенные. Вы оба - мерзавцы!
   Король обожал такого своего мальчика. Склонившись еще ближе, прошептал одними губами: "Продолжим?" Возможность игры ветвилась, можно было выйти на силу, можно опять увести в дебри разума, запутать, заманить. Заставить делать что угодно. Выбор за Луисом.
   Герцог едва уловимо кивнул. Его заводила игра, ему нравилось мучить Венсента, который, несомненно, понимал, что сны слишком становятся похожи на правду, что никогда низы не поднимаются наверх. Но менестрель... Да, Луису нравилась его кровь и крики, и его податливое тело.
   - Хотел? - голос Фернандо был обманчиво спокойным, глаза обещали сладость и муку. - Просто хотел?
   Сильный удар сбил герцога с ног. Король схватил его за ворот рубахи и вздернул вверх. Тонкий хлопок разорвался с жалобным хрустом, обнажая плечо юноши, на котором был виден наливающийся фиолетовым синяк.
   - Может, мне тоже просто захотеть кого-нибудь? Или что-нибудь? - бешенство желания раздувало ноздри, перехватывало дыхание, выставляло напоказ звериную часть натуры короля. Пока только звериную, хотя дьявол уже довольно хихикал и потирал лапы. Фернандо разжал руку.
   Луис вскрикнул и упал осенним листом на пол, он был так же прекрасен, как и жесток сейчас, желая своего дьявола и поклоняясь ему. Стал целовать сапоги и что-то бредить, словно умолял.
   Венсенту перехватило горло. Неужели слуги лгали? Молодой человек испугался... уже не за себя, а за хрупкое тело, что согнулось на ледяных камнях.
   - Вы ненормальный... Не зря о вас ходят разговоры даже за пределами Вестготского королевства.
   - Я? - Фернандо якобы оттолкнул юношу сапогом и стелющимся шагом пошел к менестрелю. - Все может быть. - Потом вдруг с его лица пропала вся веселость, как будто с барельефа стек воск, обнажая настоящую картину, которую он хранил во время перевозки. - Мне скучно Мауро. Ты забрал у меня кое-что. Теперь мне скучно. Что можешь предложить взамен? Если сумеешь заинтересовать, я, может быть, оставлю жизнь. Может быть даже обоим.
   - Вас? Заинтересовать? - Венсент прищурился. Его внутренняя сущность презирала насилие и власть тех, кто на самом деле ничего из себя не представляет. Разве что титул... - Это вам нечего мне предложить...
   - Мне? - голос короля был равнодушный. - Я могу предложить жизнь тебе. Жизнь твоему любовнику. Легкую смерть тебе. Легкую смерть любовнику. Жизнь твоему отцу. Денег твоей семье. Продолжить?
   - Это ничего не стоит. Жизнь вам принадлежит лишь потому, что я связан и у вас власть, но она дана мне богом, а не вами. Смерть? Да разве вы вершите божий суд? Разве что являетесь проводником дьявола, - менестрель сжал губы. - Деньги? Покупаете мою совесть? Деньги ничего не значат. Вам нечего мне дать мне... А с вами я делиться не намерен.
   Менестрель злобно сверкал глазами. Алым окрасилась веревка на левом запястье.
   Фернандо хищно улыбнулся.
   - Делиться? Что же у тебя есть такого, чем ты не намерен делиться? А совесть... У тебя ее не стало уже давно - сразу как ты пошел в услужение. Ты уже продаешься за деньги. Так что же у тебя есть?
   - Служить не зазорно в отличие от того, чтобы пользоваться, - менестрель задохнулся от нехватки воздуха, но набрал того побольше в легкие, пытаясь успокоить сердцебиение. - Вы любите пользоваться. Вам положено это по рождению. А отвечать я вам не намерен. Вам нечего дать мне. И герцога вы пользуете в личных интересах, муштруете, как собаку.
   - Драгоценный мой философ, - Фернандо склонился к самому уху молодого человека, - а в каких целях использовал герцога ты? Разве не в личных?
   - Нет, - Венсент вздрогнул от горячего дыхания. - Вы так думаете... Это не так. Я люблю Луиса всей душой. Вы же... отпустите его.
   Вязь разговора привела к нужному результату. Тот же взгляд, те же просьбы. Король отступил на шаг, счастливо улыбаясь. Дьявол пожирал реальность.
   - Отпустить? - он обернулся к Луису. - Мальчик мой, что скажешь?
   Герцог приподнялся на локте и посмотрел на крест, а затем на Фернандо.
   - Нет, - сказал без улыбки, и непонятно было, говорит ли он о себе или о Венсенте, который вспыхнул.
   - Видишь - нет, - монарх опять повернулся к молодому мужчине. - А я вот все думаю - ты же сейчас отправил герцога на смерть, хотя любишь всей душой. Не находишь, что у тебя странная любовь?
   Сейчас нужно было опять запутать вопросами такую забавную игрушку, подвести к новому нужному выводу. А для этого нужно добавить чуточку драматизма. Фернандо отступил еще на шаг и потянул герцога вверх.
   - Смотри ему в глаза, - слизнул капельку крови с губы мальчика и развернул к менестрелю, прижав себе спиной. Дьявол с удовольствием целовал белое плечо, украшенное свидетельством страсти.
   Менестрель сдвинул брови. Он видел, как в глазах ангела появились слезы, как он умоляет одним видом что-то сделать. Безмолвно, обреченно...
   - Что вы хотите получить? Что я могу сделать, чтобы вы его не пытали? - менестрель злился от беспомощности, пока Луис белой птицей плотнее прижимался к любовнику, распаленный ласками и болью.
   - Ммм, - Фернандо довольно сощурился. - Я пощажу вас обоих, если... - король обнял мальчика, прошептав: "Сейчас, милый". Еле ощутимая дрожь показала, что он услышан. - Если... Если вы сейчас развеселите меня. Луис, ты знаешь, что я люблю. Иди, объясни любовнику, что его ждет, - он легким шлепком под зад отправил герцога к кресту. Тело опять накрыло дрожью возбуждения от сравнения воспоминаний и происходящего. Дьявол не удержался и напоследок мазнул лаской по пояснице любимого.
   Тот не показал, как хочет еще... лишь замедлил шаг и мягко приблизился к кресту. Прижался к Венсенту всем телом, словно хотел одновременно передать жар похоти и показать, как ему плохо. Рука легла на плечо.
   - Я хочу жить, - голос Луиса лился горьковатой дрожью полыни в уши менестреля. - Дай мне жить...
   Венсент закрыл глаза. Он помнил, как герцог ласкал его, спускаясь языком по коже живота, как мягко прижимался, как врывался в тело пожаром. Сознание вопило, а тело сдавалось.
   - Хорошо...
   Фернандо развалился на кресле.
   - Мальчик мой, твоя задача будет посложнее - угадать, что мне сейчас хочется.
   Пальцы скользили по дереву кресла, словно лаская его.
   Игры... Герцог знал, какие именно игры, а короткое согласие Венсента доставляло небывалое наслаждение.
   Юноша кивнул, робко шепнув: "Прости", - а затем направился к углу камеры, чтобы вернуться оттуда с плетью. Голубые глаза сверкали. Вилась вниз обжигающая черная змея, что затем взметнулась и ударила менестреля по плечам. Удар. Еще один. Луис подошел к кресту обратно и поцеловал жертву в губы, почти кусая, смял пальцами его плоть.
   Дьявол стонал, рвался вперед, посмотреть в синие глаза, когда менестрель поймет окончательно, что происходит.
   - Еще, - хриплый шепот терзает пространство, двигая крест ближе, растворяя ненужное, выделяя главное - его мальчика, его любимого. - Сними рубашку.
   Юноша исполнил приказ, разрезав рубаху пленника и демонстрируя королю его молодое и гибкое тело. Венсент дрожал, когда лезвие стало вновь рисовать на нем узоры, а потом окрасило грудь легким порезом.
   Обойдя менестреля кругом, герцог стал позади, просунул нож под ткань штанов и заставил те упасть вниз.
   Несколько шагов вперед - и пальцы короля скользят по смуглой коже мужчины.
   - Пока у вас получается, - одобрительная улыбка и сумасшедший блеск в глазах. - Только слишком пресно, - ногти впиваются в рану, которую нанес мальчик.
   Венсент сморщился от боли. Из глаз брызнули слезы, а по животу потекла струйка крови.
   - Тебе нравится? - Луис проводил языком по уху менестреля, игриво перебирался на его шею, пробегая пальцами по плоти. - Еще... боли... дай...
   - Милый, ты, кажется, не понял, - Фернандо перехватил мальчишку, развернул к себе, заломив ему руку. - Это вы меня должны развлекать, - пальцы сжимают тисками щеки. И нежный, ласковый поцелуй пробегает негой по желанным губам. - Работай, - король оттолкнул Луиса к пленнику так, что он врезался в Венсента.
   - Прекратите, - менестрель не сдержался. - Вы считаете Луиса вашей шлюхой? Вы омерзительны.
   Луис стал стекать на колени перед Венсентом и больно вцепился зубами около колена.
   - Мауро, - холодно сказал король, когда вскрик молодого человека затих. - За все в жизни нужно платить. Платишь ты, платит он, - Фернандо погладил Луиса по волосам, потом вдруг схватил и запрокинул его голову так, что мальчик жалобно завопил и на его глазах выступили слезы. - Тебе понятно?
   Монарх отпустил юношу и опять нежно погладил. Пальцы зарылись в волосы негой, даря возбуждение, передавая страсть.
   Менестрель кивнул. Он лишь отвел взгляд на мгновение, чтобы опять посмотреть на короля прямо. А в это мгновение нежные губы обхватили губами плоть пленника, чтобы сменить мучение на желание.
   Фернандо улыбнулся холодной маской и поднял кнут. Рукоять привычно легла в руку. Замах - и на коже пленника расцвела новая полоса. Запах крови. Дьявол довольно затрепетал.
   Венсент закричал. Он был сжигаем с двух сторон. Он умолял своим сопротивлением прекратить, но было слишком поздно избежать намеченного. Алая кровь стучала в голове ангела, стремившегося получить боль жертвы. Больнее...
   Луис выгнулся, показывая Фернандо, что мало.
   Плетка скользнула лаской по спине юноши, и опять обрушилась на игрушку, параллельно первому удару короля. Монарх плыл в мареве их общего с любимым безумия.
   И Луису нравилось подчиняться, одновременно убивая сопротивление новой игрушки, что стонала, изливалась светом навстречу. Губы скользили по возбужденному члену, нежили, в то время как плеть рисовала новые и новые проклятья Венсенту.
   Менестрель был хорош. Герцогу нравилось, что в нем сочетается ум и еще молодая жгучая мужественность. Даже будучи на кресте, он продолжал противиться участи, которую выдумали для него Фернандо и Луис.
   Король отступил на два шага и окинул взглядом полученную картину. Стены окончательно растворились в мареве его персонального ада, только изредка проглядывая, как будто подмигивая, подстегивая, намекая. Плеть легко мазнула почти поцелуем по заду юноши.
   - Горячее.
   Луис не стал больше ждать. Его рука скользнула между ног Венсента, пальцы прошлись кругом, вожделея войти в тело. Алая боль пробегала по позвоночнику. Менестрель задрожал от проникновения первого пальца.
   - Дай, - потребовал герцог, обращаясь к Фернандо и своей игрушке.
   Король подошел к кресту и ласково улыбнулся просыпающему животному ужасу молодого человека. Тот пока его успешно давил, но ждать оставалось немного.
   - Ну что же ты, - рукоятка плетки ласково прошлась по щеке Венсента. - Тебе нравилось, я видел.
   Еще одна веревка плотно обхватила руки менестреля около плечей, еще сильнее притягивая к кресту. Фернандо отвязал ноги молодого человека. Следующая веревка крепко обхватила ногу игрушки над коленом.
   - Страшно? - вопрос без всякой насмешки, глядя черными бесстрастными глазами в темную синь взгляда. Мир забавно извивал игрушку, но, как обычно, стоило на чем-то сосредоточиться - и эта часть пространства становилась твердой и совершенно четкой.
   Венсент хотел бы увернуться, уйти от дьявольских ласк. Но сейчас становился все более беззащитным. Руки заныли от нового напряжения, когда его колени связывали веревками, открывая для извращенных утех.
   - Какой вы... мерзавец, - Венсент закричал, когда два пальца Луиса проникли глубоко и раздвинулись внутри в стороны. Герцог поднялся. Потерся боком о короля, выцеловывая тому грудь и продолжая медленно мучить игрушку.
   Фернандо прижал к себе мальчика, проводя руками по шелку его телу. Подушечки пальцев с обостренной чувствительностью ощущали и даже еле видные следы шрамов, и тоненькие мягкие волоски на коже, выворачивая жаждой тело.
   - Конечно, мерзавец, тебя же предупреждали, - лицо и голос мужчины оставались бесстрастными - очередная маска, которая поможет вести игру дальше. - Причем, настолько я знаю, неоднократно. Но ты все-таки посмел покуситься на мое, - король опять приподнял голову Луиса за подбородок. Он обожал видеть лицо мальчика именно таким - чуть беззащитным, манящим. Фернандо склонился к губам фаворита мягким, чувственным, медленным поцелуем.
   Губы юноши бархатом терлись о губы мужчины, делая поцелуй почти ритуальным, затем позволили себя взять, словно неприступную крепость. Слаще становился жар в паху. А горечь ран добавляла горечи в коктейль чувств.
   Пусть сдастся менестрель. Еще несколько толчков внутрь, чтобы оторваться от Фернандо и теперь прижаться искусителем к Венсенту.
   - Покусился, да... Хотел меня, - член ворвался в горячее тело пленника.
   Венсент глухо застонал, сдерживаясь от крика. Зажмурился, сознавая, что неумолимо оказывается во власти двух чудовищ, которые явились уже не в видения и сны.
   Король буквально впитывал в себя ощущения, которые так щедро дарил сейчас мальчик своими действиями, наполнялся ими, кормил своего дьявола и тьму. Скользящий шаг к пленнику, взгляд в душу.
   - Что ты сейчас хочешь?
   Венсент мотнул головой. Взмокший, обессиленный, он сдавался яростным фрикциям герцога.
   - Убить...
   - И все? - тонко улыбнулся Фернандо, погружаясь в сладкую ненависть и ярость - как пленника, так и свою.
   Венсент дернул руками, словно хотел разломать дерево, хотел ударить. Но тут же обвис.
   - Тебе всегда мало будет, ублюдок... - следующие слова потонули во вскриках и ярости самого герцога, который словно намеренно стал двигаться активнее, выматывая менестреля.
   Король молча протянул руки - одну на шею игрушки, другую - на плечо мальчика. Мир заколебался и стал наполненным. Мужчина трепетно гладил пальцами кожу - смуглую и белую, стараясь не расплескать, не упустить пойманное состояние. Змеями ненависти и страсти, боли и счастья - оно еще достанется Луису. Чуть позже.
   Полузадушенный, измученный, Венсент сдался, и Луис заставил его выключиться из реальности своей грубостью. Тем, как он сжимал и толкал ягодицы менестреля на себя, идя к развязке. А когда отпустил, то вновь прильнул губами к королю с диким стоном.
   Тот нарочито медленно ответил на призыв мальчика, бережно, как будто поил его из чаши с драгоценным ядом, ни капли которого нельзя разлить. Через несколько томительных минут отпустив юношу, велел:
   - Раздевайся, - тонкая улыбка на губах, - и становись лицом к своей игрушке.
   Правая рука поудобнее перехватила рукоять плети, в левой блеснул нож, которым Фернандо перерезал веревки, удерживающие бедра менестреля - не хотелось портить его в первую же ночь.
   Луис не помнил, что происходило дальше. Вернее, он воспарял вверх и срывался в ничто, пока не иссякла всякая эмоция. И пробуждаясь от помешательства лишь через несколько часов сладких пыток, осознал, что происходило здесь.
   Несчастный менестрель лежал теперь на столе, измученный и на все согласный. Бедра герцога горели от неистовства Фернандо. Наступал новый день... И в нем игра для пленника еще начиналась, а сладострастие двух безумцев продолжалось, выходя на новый виток зла.
  
   * * *
  
   Ближе к вечеру Фернандо и Луис сидели в спальне короля перед камином и разговаривали. Вернее, сидел только король, задумчиво потягивая вино и любуясь игрой лепестков огня, юноша лежал на животе, стараясь не тревожить спину, и щурился, как довольный кот. Его глаза казались золотыми в отблесках пламени.
   - Луис, ты решил, что будешь дальше делать с твоей игрушкой?
   Венсент опять находился при лекарне в опиумном дурмане, и пробудет там, пока мэтр Рамонд не подлечит его.
   - Играть дальше... Он чувствительный, темпераментный. Мне нравится, - протянул ленивым котиком герцог. - Разве нам такой не пригодится? Знает языки, весьма образован... Его можно использовать не только в личных целях, - юноша погладил короля по колену. - И потом, какое чувство вины должно его глодать после того, как ты меня и его унижал... - коварная улыбка стала ангельской.
   Луис ждал решения, жмурился, а в светлых ресницах его мелькало золото света от камина. Конечно, следует постараться обучить непокорного менестреля, но это будет сладко.
   Фернандо улыбнулся - мальчик все обдумал правильно, не годится разбрасываться хорошими ресурсами.
   - Тогда завтра тебе нужно будет зайти к нему, высказать свою благодарность за жизнь, - король усмехнулся. - Ты ведь так боишься сумасшедшего меня, - мужчина принялся перебирать кудряшки своего ангела. - Я ведь и убить тебя мог. Особо жестко, - он нежно поцеловал Луиса в шею. - И не посмотрел бы, что ты не только фаворит, но и помощник.
   - Убил... Уже... Страстно, - засмеялся юноша. - Даже спина болит и горит постоянно. Наказал непослушного вассала за непослушание.
   Герцог подставился под ласку руки и начал обдумывать все то, что завтра станет говорить Венсенту.
   Но одно дело придумывать ситуации, а другое... явится после пыток...
  
   * * *
  
   Венсент лежал в кровати, и старый лекарь поил его отваром, когда в комнату вошел Луис. Случилось это на закате следующего дня.
   - Прости, - сказал с порога и стал тереть глаза, в которых выступали слезы. - Ты спас меня...
   Короткий знак, и вот уже пожилой врачеватель уходит, а его место на постели занимает белокурый ангел, что целует руки менестреля и нежно трется о них щекой.
   - Он обещал меня разорвать на части... Ты остановил. Ты сделал это, милый... Прости, что так случилось, что я испытываю к тебе чувства, - мягкая улыбка, голос тоньше звонкого ручья, в котором чистота и блеск искренности. - Ты мой спаситель.
   - Прекрати, - молодой человек выдернул руку и поморщился. - Почему я лежу в покоях? Почему он не убил меня?
   - Я умолял... Я не хочу твоей смерти, - герцог потянулся к Венсенту и поцеловал в щеку, словно брата. - Нас не оставят без присмотра, - шепнул на ухо. - Каждую минуту наблюдают. Верь мне, я вытащу тебя... я помогу, - ладошка провела по лицу, тайное моргание доказало правдивость. - Верь...
   Буквально через час после трогательного прощания Луиса с Венсентом, в комнату к менестрелю вошел Фернандо. Усевшись в кресло, стоящее рядом с кроватью, принялся насмешливо разглядывать молодого мужчину.
   - Вы подслушивали, - нахмурился менестрель. Он не мог никак приподняться. Все тело ныло, а в голове стоял кровавый туман. - Что вы хотите опять?
   - Знаешь, Мауро, ты оказался забавным, - монарх продолжал насмешливо улыбаться. - И вы меня славно тогда развлекли. Очень славно, - с этими словами Фернандо пересел на кровать к Венсенту и нежно поцеловал его.
   Менестрель распахнул глаза. Жадная ласка короля обжигала его разум, а душу вгоняла в сомнение. Синь глаз изучала теперь Фернандо.
   - Вы думаете, я стану и дальше с вами обоими спать? - спросил он прямо.
   Король рассмеялся - весело, открыто.
   - То, что я думаю - это только мое дело, не находишь? - мужчина опирался руками по обе стороны от туловища Венсента и смотрел взглядом, в котором явно плясали смешинки.
   - Вы откровенно поразили меня сменой антуража. Как в спектакле... - менестрель не убегал от взгляда, в котором прятался дьявол. - Признаться, я был уверен, что окажусь опять в камере... Но у вас другие планы... - темноволосый, таящий в себе дикую страсть, которую так оценил Луис прошлой ночью, сейчас пленник казался почти ледяным, лишь в уголках его глаз обозначились лукавые морщинки.
   - Конечно, - Фернандо провел легкой лаской по лицу молодого человека. - Тебя же предупреждали, что я дьявол? Шептали на ушко, оглядываясь по сторонам, страшные откровения обо мне, да? Шептали же? - король с внезапной яростью схватил менестреля за лицо. Темные глаза смотрели с гневом, челюсти крепко сжаты, на щеках ходили жевалки.
   Венсент ответно вцепился пальцами в запястье короля, ногти врезались в кожу.
   - Вы параноик, - сказал тихо и четко. - Если слухи так уж очевидны, - он поморщился от боли. - Разве это досужая болтовня? Вы умны, сами можете разобраться со своими слугами.
   - Да, ты забавный, - Фернандо спокойно отпустил менестреля, как будто ничего и не было. - Только я не слуг имел в виду, - он с интересом продолжал смотреть на Венсента. - Тебя же наверняка обо всех слухах обо мне просветили? Не поверю, что столь блистательный молодой человек, обладающий массой достоинств, да к тому же умеющий петь и играть на музыкальных инструментах, не пользовался вниманием дам.
   - Даже если и так? Вас беспокоит то, что о вас говорят? Вот уж не поверю. Скорее, вашему окружению следует бояться вашего внезапного гнева и вспышек, которые вы не способны контролировать, как ни стараетесь это скрыть, - блеклые отблески свечей освещали благородное лицо Венсента.
   - Мауро, ты становишься еще забавнее, - опять рассмеялся король. - Ты что, поверил, что я сейчас вспылил? Вот только, забавный мой, - Фернандо опять провел пальцем по щеке менестреля, - тебе все равно придется платить за свой поступок, - ноготь вдавился в кожу около уха, вызвав крик боли из молодого мужчины. - Больно? - сочувственно спросил монарх, с озабоченным лицом глядя на побледневшую игрушку.
   - Я и... не говорил про сейчас... сейчас вы расчетливы, - Венсент закрыл и открыл глаза, чтобы вновь смотреть на короля. - Поступок? Что я сделал? Переспал с вашим фаворитом? Так это он был сверху... - несколько мгновений, чтобы прийти в себя. - Вам хочется унизить меня еще больше? Я и так достаточно посрамлен. Или вам нравится находить новые поводы для расплаты?
   - Луис - мой. Это понятно? Только мой, - потемневшие глаза выдавали, что в этот раз Фернандо говорит серьезно. - И какая разница, кто сверху? Ты его касался. Ты будешь отвечать. Будешь отвечать столько, сколько я решу. Это понятно? - голос короля оставался спокойным и почти безэмоциональным.
   - Я понял, ваше величество. Драгоценность, которую вы приобрели, столь ценна. А у меня, несомненно, грязные помыслы и речи... - молодой человек тяжело вздохнул. - Значит отвечу...
   - Мне неважно, какие у тебя помыслы. Действия говорят за тебя. И, я надеюсь, тебя просветили и о другой моей привычке - я всегда вознаграждаю за хорошую службу. Просветили? - Фернандо жадно искал искорки осознания истинного значения его слов в глазах менестреля. Да, он был не Легрэ - тот всегда действовал сразу, этот же мог плести и словесные кружева, и играть смыслами, но был еще слишком неопытным, чтобы мгновенно менять канву разговора. Что уж говорить о канве смысла. Но с какой-то точки зрения, игра становилась еще интереснее.
   Тот молчал. Лишь напряженнее всматривался в короля.
   - Нет, - сказал твердо. - Служить вам я не стану. Я вас ненавижу. Тащите меня обратно в ваши подвалы.
   Фернандо брезгливо поджал губы - не понял.
   - Я тебе и не предлагал. Ты еще не заслужил такой чести - служить мне. Пока ты только отрабатываешь свою глупость. И не только ты, - предвкушающая усмешка наползла на лицо монарха. - Не только ты. Но, - мужчина резко встал, - это не мешает мне следовать принципам.
   Он бросил на кровать пергамент и вышел из комнаты.
   Венсент еще несколько минут лежал, пытаясь успокоиться. Менестрель пугался каждого разговора с Фернандо. Теперь их связывала не только пытка в ту ночь в подвале. Молодой человек осознал, что сны, которые виделись в кошмарах на самом деле реальность. Близость с королем подтвердила страхи. Они уже были близки. Не раз и не два.
   Рука потянулась к бумаге и он, дрожащими пальцами развернув так небрежно кинутое, с тревогой вчитался в текст.
  
   Сим повелеваю признать Альвадо, графа Солано, виновным в еретичестве и колдовстве, в чем оный признался при допросе инвизитором падре Лусиано. Также повелеваю признать Альвадо, графа Солано, виновным в противлении власти помазанника божьего его величества Фернандо I, совершенное путем уничтожения замка и зданий, принадлежащего Себастьяну, графу Мауро, милостиво выделенным оному ныне покойным его величеством Хуаном Карлосом II.
   Повелеваю передать замок, а также все движимое и недвижимое имущество, Альвадо, графа Солано, за исключением деревни Тротья, Себастьяну, графу Мауро как компенсацию причиненного вреда. Деревню Тротья повелеваю оставить Долорес, графине Солано, сестре Альвадо, графа Солано.
   Повелеваю казнить Альвадо, графа Солано, через три дня после подписания сего документа.

Его величество, король Вестготии, Фернандо I

Подписано ** числа 1*** года

  
   Тяжелый вздох вырвался из груди. Обязан. Слишком будет обязан одной только этой бумагой. Гордость отступала перед возможностью помочь отцу и братьям и сестре, которой сейчас исполнилось семь. Менестрель, урожденный граф и ныне заключенный, откинул покрывало и с трудом сел. Темные пряди волос упали на лицо, когда он склонился над бумагой и пробегал опять строки.
   - Я согласен, - сказал тихо. - Все, что скажете, ваше величество. Черт вас дери.
  
   * * *
  
   Все следующие летние месяцы Венсент словно вернулся в прежнее состояние. Он жил в отдельной комнате, обучал Луиса наукам, общался с ним в присутствии слуг и придворных дам. Сочинял стихи и баллады, ожидая, что его вновь принудят к близости. Но ничего такого не происходило. Даже наоборот, герцог словно перестал замечать менестреля, лишь иногда в его глазах появлялись слезы, но при слугах говорить было неудобно и странно. Даже встречи в саду проходили под непрестанным контролем. Слушая своего учителя, повторяя выученные уроки, наслаждаясь ли пением, Луис никогда не возвращался к теме их последней беседы.
   Венсент нервничал. Он ожидал, что сны вернуться, что его вновь опоят. Что воспользуются слабостью и дошел до того, что однажды оставил Луису записку в книге, где просил смилостивиться и отпустить... Писал о том, что знает, как его травили, как пользовались...
   Ответа не последовало. Лишь на занятиях Луис стал мрачнее тучи и теперь не поднимал глаз. А однажды после занятий вдруг махнул рукой всем слугам и зашагал к прудам.
   Менестреля, конечно же, к замку сопровождали доверенные лица... На душе скверно скреблись кошки. Сотни мыслей пробегали одновременно в голове, и вдруг все они были уничтожены одним криком.
   Слуги ринулись к прудам. У берега валялась одежда, бульканье исходило от зеркального синего центра, покрытого кувшинками. Синие глаза расширились, а в следующее мгновенье тело подчинилось приказу свыше и бросилось спасать юного ангела, который так необдуманно соизволил покончить с жизнью.
   Уже на берегу менестрель громко ругался на Луиса, который откашливался от воды и пытался одновременно избавиться от рук молодого человека, шепча слова благодарности, смешанные с признаниями, больше похожими на любовь. И просьбами прекратить его унижать подозрениями, умоляя оставить навсегда... путанно и непонятно.
  
   * * *
  
   Через несколько часов после происшествия в комнату к Венсенту бесцеремонно, без стука вошел его величество Фернандо I. Равнодушно осмотрев менестреля с ног до головы, он нагло развалился на постели молодого человека, продолжая разглядывать его.
   - Я жду объяснений, - голос короля был прохладно-спокойным.
   - Объяснений? - не понял молодой человек. - Ваш фаворит бросился в воду, я его вытащил, - синие глаза смотрели прямо. Но в памяти так и вставали признания и мольбы Луиса о близости и о прощении.
   - Знаешь, Мауро, - Фернандо продолжал отстраненно смотреть на менестреля, ему было все равно, что сейчас испытывает молодой мужчина, что пытается показать, - я оставил тебя в покое, послушав Луиса. Он был очень убедительным, - король холодно улыбнулся. - Очень. И, насколько я вижу, напрасно я послушал его. Сегодняшний инцидент, если его можно так назвать, означает только одно - ты каким-то образом продолжаешь поддерживать в моем мальчике ненужные чувства. Где вы встречаетесь?
   - Что? - Венсент даже задохнулся от возмущения. - Ваше величество, если вы подозреваете, то позвольте мне покинуть пределы замка и уехать домой. Расстояние в три недели пути достаточно, чтобы меня забыли. И никаких чувств к Луису я не проявлял, тем более, не встречался. Мы видимся лишь при свидетелях.
   - Отпустить? - так же отстраненно удивился Фернандо. - Мауро, если бы хотел тебя отпустить, я бы это сделал уже давно. Думаю, ты сам понимаешь, что отпускать тебя не собираюсь, тем более сейчас, - казалось, что монарх погружается в темную ярость, которой боялись все его придворные. - Впрочем, если захочешь, можешь уехать, оставив Луиса полностью мне. Теперь я точно знаю его настоящее отношение к тебе, - щека короля непроизвольно дернулась, обнажая на мгновение все, что им сейчас владело.
   Венсент отступил и схватился пальцами за каменный подоконник. Он и так похудел из-за постоянных волнений этих месяцев ожидания, даже одежду пришлось ушивать, а пояс затягивать. Теперь же головокружение от ярости короля сковало волю. Любое лишнее слово повлечет последствия.
   - Клянусь вам, я не стремился... простите меня, - граф упал на колени и опустил голову. Темные волосы, сильно отросшие, стекали вперед густой завесой.
   - Что ж... Мой счет к тебе возрос, хочешь ты этого или нет. Я вот подумал - если я дам Луису то, что он хочет, может он и прекратит маяться? Ты его хочешь? Подними голову и отвечай, - Фернандо положил ногу на ногу и сцепил руки, стараясь ничего не сделать.
   Венсент посмотрел вновь на монарха. Сел на свои ноги, переплетая впереди пальцы на коленях.
   - Я хотел бы... ваше величество, я хотел бы, чтобы вы перестали меня обвинять в происходящем. Я изо всех сил старался не разговаривать ни о чем с герцогом. Я не могу спать с мужчинами.
   - Хочешь ты этого или нет, ты причина, - монарх ласковым зверем поднялся с постели и присел перед молодым человеком, подцепив его лицо за подбородок. - Так что, если ты хочешь Луиса, тебе будет легче, - мягкой улыбкой обласкал застывшего менестреля. - Советую тебе подготовить - сегодня ты будешь спать не один. Я не хочу сильно травмировать мальчика, поэтому даю тебе выбор - либо ты сам не будешь сопротивляться, либо я сделаю так, что ты будешь хотеть его вне зависимости от своего желания. Что выбираешь?
   Вопросы пугали, взгляд короля тревожил. Осознание пробивалось иглой в тело. В любом случае? Заставят? Венсент уже хотел умолять, уговаривать, но Фернандо ведь принял решение.
   - Я сам, сам, - забормотал, стараясь отстраниться.
   - Хорошо, - дьявол продолжал пробиваться наружу, пока легко касаясь игрушки. - Луису это понравится больше. Только, - монарх касался губ менестреля горячим дыханием, - ты же понимаешь, что я вас одних не оставлю?
   - Понимаю? - Венсент отрицательно покачал головой. Не станет же Фернандо сидеть в спальне? Хотя от этого человека ожидать можно все, что угодно, даже то, что он... - Вы хотите сказать, что будете спать с нами?
   Сущность короля плавилась в удовольствии - от слов, эмоций, действий менестреля. Он поправил волосы молодому человеку - нужно немного убрать, тогда будет еще больше внешне похож на Легрэ. Проследив взглядом за непокорным черным локоном, король чуть дрогнул от предвкушения. Губы тронула усмешка.
   - Сейчас я пришлю слуг помочь тебе, - Фернандо встал и вышел, полностью проигнорировав последний вопрос Венсента.
   А тот так и остался сидеть в той же позе, пока его покой не нарушили. Принесли горячую воду, чистую одежду, пришел цирюльник, которые подстриг своеобразно волосы графа. Церемония с омовением затянулась до того момента, когда солнце уже зашло за горизонт. Тогда в комнате растопили камин. Все же ночи августа стали холодны.
   Менестрель остался в одной рубахе до пят, когда его покинули слуги. Именно тогда, минута в минуту, явился герцог Сильвурсонни. Он стремительно прошел через комнату к Венсенту и притянул к себе, чтобы впиться губами и пить обескураженность игрушки.
   Граф хотел бы избежать близости, но знал, что сопротивление приведет к тому, что его вновь опоят. Мягкие объятия Луиса напоминал паучьи. Герцог целовался страстно и с желанием, заставляя Венсента отвечать. Пока не оторвался на мгновение и не осмотрел менестреля, как осматривают сноровистую лошадку.
   - Я так скучал. Разве ты не хотел быть со мной? Давай же, скажи правду.
   - Ваша милость, зачем? Зачем вы?.. - договорить молодому человеку не дали, вновь захватывая его губы и тело в плен.
   - Конечно же, он хотел, - Фернандо зарылся пальцами в вороные волосы менестреля. Он дал немного времени "любовникам", чтобы Венсент опять понял, что значит для него Луис. Не просто как объект для любования, а как человек, который будоражит кровь и рождает непристойные желания. - Разве можно не желать такого ангела? Да, Венсент?
   - Да, - вырываться граф не смел, глядя теперь в горящие голубые глаза.
   - Сними рубаху, - приказал Луис. - Я давно тебя не трогал. Хочу тебя получить... ты заставил меня слишком долго ждать.
   Венсент вздрогнул, чуть оборачиваясь на короля. Как он мог согласиться ложиться в сознании в кровать с двумя мужчинами? Бесстыдство...
   - Хорошо, - молодой человек через голову снял рубаху и бросил на пол. А герцог со вздохом радости вновь обвил его талию руками и поцеловал.
   Фернандо аккуратно гладил пальцами Венсента по спине, постепенно приучая его к телам с двух сторон. Сегодня они с Луисом собирались показать менестрелю немного другой вид страсти. Не сказать, что нежность и ласку - нет. Но другой.
   Сейчас пальцы юноши скользили по бокам менестреля, медленно переходя на бедра, вновь поднимаясь, горячими ладонями гладили живот, грудь, перекатывались по бугоркам предплечий. Губы ласкали, но одновременно умоляли об ответе. И Венсент невольно отвечал, все больше отдаваясь тому, что происходит. Минуты тянулись слишком долго: постепенно уходила стеснительность. Эти двое не спешили.
   Луис сам снял себя верхнюю одежду и тоже отбросил на пол. Голый, прижался к менестрелю, заставляя того опереться на грудь Фернандо.
   - Хочешь нас? - спросил ласково.
   - Хочет, - король не спрашивал, утверждал. Утверждал над Венсентом свои желания и желания Луиса. Не давал выбора, но делал это так мягко и твердо, что состояние молодого мужчины не должно было ему дать противиться. Тем более что тело давно приучено к ним. - Скажи: "Я хочу вас".
   Венсент вздохнул - герцог спустился на шею, пробегая языком от ушной раковины к ключицам, руками раздвигая ягодицы менестреля, чтобы туда отчетливо упиралось вожделение Фернандо.
   - Скажи... - попросил еще более ласково. - Скажи, что хочешь.
   - Да, - менестрель опустил глаза. Его заводило каждое касание, то бесстыдство, что вынуждает приблизиться к краю пропасти. - Хочу вас.
   Король, не отпуская Венсента, ласково погладил Луиса по волосам, пальцами пробежался по шее, ощущая всем телом, всем естеством, как вздрогнул под рукой его мальчик.
   - Хочешь. Двоих. Закрой глаза и вспоминай, как это сладко, когда тело плавится в любовном безумии. Когда тебя ласкают. Когда тебя распаляют. Вспоминай, чувствуй. Проси.
   Пока менестрель собирался с силами вообще что-то произнести, герцог продолжал целовать его плечи и грудь, наклоняясь все ниже, теребя между пальцами соски, терся о кожу Венсента, а тот дышал все чаше. Обоих? Разве можно вспоминать тягучие ночи, где он оказывается в кровати с двумя дьяволами, где сознание плывет, а тело прожигает и болью и наслаждением. Где его берут властно, не жалея и не давая выбора. Предательское тело знало эти ласки, стремилось к ним.
   - Обоих, - выдохнул граф, а в глазах его звонко блеснули слезы напряжения и ожидания.
   - Молодец, - король довольным котом потерся о тело жертвы. - А теперь говори, как ты хочешь сейчас больше всего. По словам будет и награда, - голос ядовитой змеей обвивает разум, руки не дают сдвинуться, позволяя Луису делать что ему угодно с игрушкой.
   В ответ на слова и действия своих мучителей Венсент тихонько постарался прикусить губы. Он еле справлялся с накатывающим возбуждением. Отчетливые картинки возникали в голове столь ярко, что ноги немели и становились ватными и слабыми.
   - Я не знаю, - менестрель терялся от того, что пальцы Луиса сейчас обхватывают плоть, а голубые глаза смотрят в душу.
   - Ты хочешь обоих? - герцог язычком провел по сжатым губам. - Да?
   Молодой человек опустил глаза.
   - Он хочет обоих, Фернандо, - заулыбался светлокудрый ангел и потянул Венсента к кровати.
   - Значит, обоих и получит, - король разжал руки и алчно проследил за мальчиком. Тот становился с каждым днем все соблазнительнее и соблазнительнее. И не только на внешность. Цветок раскрывал все новые и новые лепестки ранее скрытых талантов. Несмотря на порывистость и яростный темперамент, который Луис не всегда мог сдержать, юноша становился все искуснее в манипуляциях людьми, в том числе на допросах. Фернандо зачастую даже не вмешивался, а просто наслаждался процессом, наблюдая за любовником и в пыточной, и в менее "страшных" местах. Поэтому он сейчас и не сомневался, что мальчик добьется нужного от Венсента. И будет у них очередной преданный пес. А пока можно и поучаствовать в таком сладком процессе...
   Луис заставил Венсента сесть на расстеленную кровать, а сам продолжил раздеваться, демонстрируясь и самому менестрелю, и королю. В отблесках огня это был медовый бог, по плечам его стекал звездный водопад, линия спины была одновременно изящна, но и не скрывала лепнины мышц.
   - Венсент, - юноша чуть обернулся к Фернандо и улыбнулся, словно приглашая, а затем потянул менестреля в мягкость подушек и поцелуев, что обволакивали, что томили. Несколько минут ожиданий, чтобы король присоединился к ласкам, а молодой граф протяжно застонал, чувствуя, как пальчики двигаются по члену.
   - Луис, - выдох, короткий, как удар молнии, как удар кинжалом в сердце, и король скользнул жаждущей лаской по мальчику, оглаживая его спину. И манящая грозовая синь полуприкрытого взгляда. Уже покорная, зовущая. Губы мужчины дрогнули в предвкушающей усмешке. Легкий поцелуй менестрелю, чтобы поймать его страстный вздох и приказ:
   - Согни ноги в коленях и прижми к себе.
   Герцог ответил королю всем телом: король вызывал в юноше неконтролируемое желание. А теперь, когда можно еще получить игрушку, которая в сознании и осознает, что происходит, загорелся еще сильнее.
   Венсент подчинился приказу, открываясь и дозволяя себя брать, плавясь в нежности Луиса, что продолжал его целовать и словно уговаривать, одновременно гладя Фернандо, ища с ним контакта.
   - Луис, он твой, - прошептал король, и ему показалось, что слова прошлись по коже мальчика раскаленным терном, оставляя красные горящие следы. Взгляд, обращенный к нему, был исполнен такого адского темно-алого пламени, что Фернандо не выдержал - поцелуй звал гореть и дальше, гореть жарче и безжалостнее.
   - И твой, - член толкнулся в тело менестреля, колени которого теперь придерживал Фернандо. Молодой человек тихо застонал от отравы, что сладостным огнем разливалась по телу. Чуть глубже, еще, чтобы при этом потянуться через игрушку и найти губы короля. - Хочу... - Луис начал медленно двигаться в графе, доводя до исступления своей трогательной осторожностью и настойчивостью. Теперь уже Венсент сам просил продолжать. Губы его полуоткрылись, а по мышцам тек жар.
   Безумная светлая улыбка осветила лицо короля, в глазах отражалось все, что он чувствует сейчас к своему мальчику. Его зовущий падший ангел. Мужчина повернулся к менестрелю.
   - Держи себя руками, - и показал как, прижав ладони Венсента в нужные места. - Отпустишь - я потом сам с тобой позабавлюсь. Понял? - ласковый голос ожег не хуже плетки. Нежный поцелуй, который заставляет одариваемого вздрагивать от страха - Луису.
   - Мальчик мой, раздвинь ноги шире.
   Венсент прижал плотнее ноги к животу, принимая позу эмбриона. Луис остановился в нем, дрожа от нетерпения, но при этом достаточно открываясь своему возлюбленному, чтобы впустить. Потерся затылком о плечо, давая понять что готов.
   - Да, теперь. Сильнее, - попросил умоляя.
   - Умничка, - шелест звуков затягивает комнату красной паутиной, укутывая их в кокон тяжелой, сумасшедшей страсти, из которой они выйдут к утру уже другими. Ногти впиваются в спину, оставляя красивый узор, в очередной раз метя желанного. - Проси еще, милый, - пальцы касаются, дразнят, выглаживают, чуть скользят внутрь обжигающей прохладой масла.
   - Еще, - Луис закрыл глаза, отдаваясь ощущениям безмятежности и бури, чуть дернулся, пронзая Венсента, когда внутри заныло тревогой и нетерпением. Двинулся, то насаживаясь на пальцы, то проникая в менестреля. - Умоляю... - ангел почти плакал в объятиях острожных ласк Фернандо.
   Король же, находясь на острие своего безумия, буквально купался в голосе мальчика, восторгаясь тем, каким он стал, не торопясь, измучивая прикосновениями. И лишь когда пришло нужное время, когда по юноше стало понятно, что он сейчас взорвется, взял, вдавливая, своим весом в игрушку.
   Луис закричал, но менестрель, исполняя приказ, продолжил толкаться навстречу теперь более грубым фрикциям, темп которых теперь задавал Фернандо.
   Герцог плыл в алом огне. Его член сжимали узкие мышцы, а внутри расцветала похоть, которой одаривал король своего фаворита. Яростно, жадно, срываясь на резкость, почти на насилие.
   - Умоляю... пожалуйста... - цепляясь за Венсента, юноша повернул голову к любимому, чтобы тот целовал его, чтобы чувствовать его губы.
   Легким прикосновением обозначив, что понял желание мальчика, Фернандо слегка прикусил кожу на его шее, а потом вдруг впился зубами в золотящееся в отблесках пламени плечо. Нежно облизав чуть кровенеющий след, король увеличил темп и опять сильно укусил юношу. Луиса мотало - движения становились все сильнее, прерываясь только на боль и следующую за ней странную ласку.
   Громкие крики заполнили комнату. В ее темноте именно герцог теперь был в ловушке тел. Он не держал Венсента, но в том словно пробудилась тьма - каждая судорога Луиса прошивала и тело графа огнем. Менестрель сам стремился усилить их близость, вжимался ягодицами в пах юноши, чувствовал, как член короля вбивается в фаворита.
   Каждый укус, каждый поцелуй возносил юношу все выше, смещая постепенно в темноту крыльев, что распахнул его дьявол. И отнимая от реальности всего мира.
   Через некоторое время Фернандо довольно вздрогнул всем телом, подарив напоследок Луису еще один жестокий поцелуй своего зверя. В полутьме комнаты его подарки казались полностью черными, налитыми тьмой, впитавшей в себя огонь, расчертивший его мальчика. Король ласково провел по спине любовника, освобождая его из плена тел, давая свободу движений.
   Луис откинулся на спину. Слезы текли из глаз. Не от боли - от наслаждения. Он видел все через пелену дождя теперь, чувствовал, как кружится голова.
   - Спасибо, - пробормотал одними губами, гладя ладошкой короля и касаясь одновременно Венсента, что тоже повернулся и теперь не мог оторвать взгляда от лица Фернандо. Он еще никогда не видел зверя, что ревниво охраняет свою птицу. И даже близость с герцогом теперь не могла позволить приблизиться к Луису хоть на шаг.
   Происходящее потом напоминало семейную идиллию. Король сгреб своего фаворит в объятия, нежно целуя и словно утешая за грубость. А граф опал на подушки в совершенном бессилье. Он был уверен, что оба ночных посетителя покинут комнату, но Луис намеревался ночевать здесь. И случилось так, что пришлось ютиться на краешке постели. Одну ночь. После игры перетекли в спальню герцога, что не собирался позволять Венсенту отлынивать от теперь его прямых обязанностей - удовлетворять его желания. Порой самыми изощренными методами. Герцог любил застегивать на менестреле кожаный ошейник с цепью. Любил, чтобы тот становился на колени, когда Луис сидел в кресле и удовлетворял его ртом. Любил привязывать к кровати и бить розгами. Любил брать вместе с королем.
   Венсент прекратил сопротивляться своему положению очень скоро. Его одаривали подарками, а семье постоянно высылались деньги. Положение игрушки все больше закреплялось, и однажды граф понял, что уже не испытывает неприязни, а предан Луису и Фернандо, как собака, которую используют для своих извращенных утех.
   Фернандо все прошедшие месяцы наблюдал за тем, как мальчик приручал свою игрушку. Процесс доставлял истинное удовольствие, хотя, конечно, часто были и моменты неправильных оценок поведения, не совсем правильной модели воспитания, но - для первого раза Луис справился просто блестяще. Особую пикантность всей ситуации доставлял изначальный выбор юноши - выбор именно того, кто внешне очень похож на Легрэ. И сейчас Венсент становился все больше и больше копией мертвеца, и не только внешностью - ее герцог Сильвурсонни привел в нужный вид очень быстро. У синеглазого менестреля был теперь даже шрам на лице. Помимо этого, его приучали к определенным жестам, манерам, стилю поведения.
   Когда стало понятно, что Венсент полностью принадлежит Луису и получает в таком своем положении наслаждение, Фернандо предложил юноше отметить приручение первой в его жизни игрушки. Отмечать предполагалось вдвоем, и не в замке, а в охотничьем домике.
  
   * * *
  
   Они выехали с утра с небольшим отрядом, а прибыли лишь к позднему вечеру в уединенный домик на берегу живописного пруда. Лес с одной стороны и пролесок - с другой, создавали иллюзию покоя и мира, но именно отсюда обычно король выезжал на большие охоты, где мог поиграть в кровавые битвы даже с медведем.
   В самом же доме все было сделано под характер Фернандо. На втором этаже располагалась темного дерева спальня с камином и шкурами, где на стенах висели головы животных, рядом - небольшая столовая. Внизу же - парильня, выложенная камнями.
   Луис любил бывать здесь с Фернандо, потому что тогда они могли по несколько дней забывать о государстве и делах. И теперь герцогу очень хотелось поскорее оказаться с мужчиной наедине.
   А так как желания обоих любовников совпадали, слуги были выпровожены как можно быстрее, и все были предупреждены, что любой, посмевший этой ночью войти в дом, может распрощаться с жизнью. Впрочем, все сопровождавшие, разместившиеся в "гостевом" доме, и так это знали. Предстоял очень важный разговор, могущий значительно изменить жизнь, что у Фернандо вызывало откровенную бешеную страсть к Луису. Как будто они не виделись несколько месяцев. Или увидятся очень не скоро. Или никогда. Первое безумство объятий, начавшееся в парильне, завершилось в спальне головокружительным любовным соитием.
   Юноша давно не видел короля таким - необузданным, страстным, одновременно нежным и жестоким, богом, которого он обожал и принимал.
   Теперь Луис лежал на плече мужчины и смотрел на огонь. Влажные пряди прилипли к широкой груди Фернандо, сердце в груди монарха билось часто, чем вызывало непреодолимое желание прижиматься сильнее.
   Тот с удовольствием принимал ласку мальчика, и желание проверить фаворита до конца подергивалось дымкой нерешительности. Вернее даже не проверить - как ни удивительно, Фернандо вообще не сомневался в Луисе. Несмотря на параноидальное отношение к внешнему миру, не возникала даже малейшая тень подозрений в неверности, неискренности или в чем-то подобном. Но было желание убедиться, что в сердце юноши остался только он.
   - Что ты собираешься дальше делать с Мауро?
   Герцог, что лениво водил пальчиком по груди короля, выписывая на нем невидимые цветы, даже не поднял головы, лишь потерся щекой.
   - Не знаю. Пока не надоест, буду играть и дальше. Хочешь избавиться от него?
   - А если бы захотел? Чтобы ты сделал? - Фернандо игриво пощекотал Луиса по ребрам - в разморенном состоянии тот был очень восприимчив к прикосновениям и боялся щекотки в некоторых местах.
   - Прекрати, - юноша зарылся носом под короля, тихо смеясь. - Ничего бы не сделал. Я с тобой хочу быть... Ты меня ревнуешь? - из-под покрывала выглянули игривые голубые глаза.
   - Страшно ревную! - Фернандо сделал зверское выражение лица и пощелкал зубами. Спокойно смотреть на Луиса не получалось и мужчина продолжил чуть осипшим голосом, перекатив мальчика и склонившись над ним: - Адски, - и нежный поцелуй нашел губы любимого.
   - А если бы я приказал убить его?
   Под королем юноша и дышал чаще, и румянился, и становился жарким, словно растопленное масло.
   - Убей, - Луис заулыбался. - Только если есть причина... У тебя она ведь есть? Ты... - указательный пальчик пробежал по шее и поднялся на подбородок. - Ты меня не к Мауро ревнуешь... Да?
   - Я не ревную, - твердо ответил мужчина, ловя все реакции своего мальчика. - Это не ревность. Какая причина тебе нужна, чтобы убить?
   - Если бы я чувствовал что-то, что меня потревожило бы... Если бы я ревновал тебя... - пальчик продолжал путь и теперь обрисовывал губы Фернандо. Герцог прижимался пахом к королю, изгибаясь, опираясь на пятки.
   Мужчина поймал и чуть прикусил свидетельство игривого настроения фаворита. Губы невольно раздвигались в полуулыбке, и тело просыпалось жаждой обладания. Но следующий вопрос Фернандо все-таки задал:
   - А моего желания видеть какого-нибудь человека мертвым тебе достаточно?
   - Да, да... - голова откинулась назад, и Луис закрыл глаза. Как он хотел Фернандо. Как хотел быть с ним, видеть, говорить, чувствовать его... не отпускать. Никогда. - Зачем ты спрашиваешь? Я все приму.
   - Даже если бы на месте графа Мауро оказался Кристиан Легрэ? - тихо спросил король.
   Юноша замер, он открыл глаза и посмотрел на мужчину прямо, не моргая.
   - Что бы ты сделал, если бы сейчас на месте графа Мауро оказался Кристиан Легрэ? - так же тихо повторил вопрос монарх, напряженно ожидая ответ. В глубине души колючим терном разрасталось беспокойство, готовясь то ли ранить, то ли защитить.
   Щеки герцога стремительно стали краснеть. Он злился. Сильно.
   - Я убил человека, которого любил, Фернандо. Я бы исправил свои ошибки. Скажи, если бы ты был на месте Легрэ, я должен был бы тебя тоже убить?
   - А ты хочешь? Сейчас этого хочешь? - еще один шаг по горящим углям, в огонь, в пропасть или в будущее. Рука нащупала ладонь юноши и король любовно поцеловал его пальцы.
   - Что? Убить тебя или исправить ошибки? - каждый поцелуй истомой по крови, каждый взгляд - ножом по сердцу. - Я никогда не хотел тебя убивать. Я любил тебя с того момента, как мы... мы спали вместе в монастыре в одной постели. А ошибки смерти неисправимы. Дай мне тебя любить. Просто любить.
   Фернандо, не отрываясь, смотрел на Луиса. Идти дальше или не идти? Что-то внутри требовало остановиться, а дьявол толкал идти вперед.
   - Мальчик мой, ты же знаешь, что ты не виноват. Это не ошибка. Случайность. Простая случайность.
   - Пусть так... К чему все эти вопросы? - герцог вновь потянулся к Фернандо, обнимая того ногами, провоцируя, желая, как никого другого. - Зачем ты говоришь о том, чего уже не будет никогда? Ты ревнуешь меня к прошлому?
   - Не к прошлому, милый, - и опять странный страх подталкивал короля на безумие поступков, кровь все более горячим вином бежала по венам, обжигая перцем. Обладать, обладать полностью, до конца... Ярость вылилась в одуряющие поцелуи. Фернандо как будто клеймил ими Луиса - губы, глаза, скулы... Все...
   - Скажи, - лихорадочный шепот с дрожью в голосе, когда руки приподнимают и прижимают бедра, а плоть с отчаянной жаждой толкается в тело любимого, - если бы я убил его, ты бы смог меня простить?
   Герцог выгнулся под королем. Сразу, до конца... С губ, исцелованных и алых, сорвался стон. Внутри все горело от того, что они вновь превратились в одно целое, как будто быть раздельно - хуже смерти. Луис цеплялся за Фернандо, откликался на поцелуи.
   - Да-да, простил бы. Боже! Умоляю тебя... - первые толчки прошивали тело. Слезы текли по лицу. - Ты заманил его ко мне... Я знаю. Еще...
   - Ты... - мужчина на миг замер, сладким безумством, помешательством, манией, застящей остальной мир, смотря на мальчика. - Ах ты... - иступленные движения возобновились. - Ты мой... ангел... демон... - губы и движения терзают все сильнее.
   Сил кричать не хватало, лишь тихие стоны... Они разливались песней в душных подушках, когда Фернандо перешел к размеренным и глубоким фрикциям, то Луис опять забыл, как дышать. Его душа дрожала, пытаясь слиться с душой короля. И тело было лишь сосудом, что скрывал нектар небесного огня, вспыхивающего все сильнее. Прощать - юноша научился прощать. И любил Фернандо просто так - без причины.
   Ответом ему послужил страстный выдох короля:
   - Люблю.
   Из последних сил, идущий из самой глубины, из сути, на грани балансирования между раем и адом, отдающий полностью во власть любимого. Чем он отличался от игры? От предыдущих признаний? Сказать невозможно, но в нем была та неуловимая суть настоящего переплетения душ, не почувствовать которую невозможно.
   - Люблю!
   - И я тебя. Всегда... - юноша обхватил лицо Фернандо руками, покрывая поцелуями. - Не уходи... Никогда от меня не уходи, - слезы радости, и нежности, и желания, и всего, что можно отдать брызнули из глаз. - С самого начала... Когда ты только играл... любил тебя...
   - Никогда, - слово как обещание жизни. Фернандо знал, что выполнит его, но также четко знал - если его мальчик отступит от него хоть на шаг, это станет приговором. Приговором непонятно кому. Обоим. Темная, пагубная любовь не отпустит, уведет за собой в могилу. И в тоже время он был уверен, что Луис не оставит сам, будет с ним. И к дьяволу противоречия!
   - Спасибо, - тихий шепот на ухо, сменяемый вскриком от каждого проникновения. Луису было уже жарко, влажные дорожки стекали по ногам к тонким щиколоткам. Губы дрожали, касаясь мочки. Он отдавался Фернандо с отчаянностью любви и хотел двигаться сам, хотя был вжат в перину сильным телом.
   - Когда... ты... понял... - слова с трудом выкристализовались сквозь страсть, вытягивая за собой черную сущность короля. Дьявол остановился и с интересом посмотрел на мальчика. Нежный, хрупкий. С виду. Он с удовольствием ценителя склонился к ангелу и нежно улыбнулся, разглядывая свою... Нет, игрушку, совсем не игрушку. Язык скользнул по губам. Что скажет?
   - Когда? Не знаю. Когда его ударил ножом. Ты дал ему уйти. Ты так смотрел, когда вошел в комнату... - Жар нарастал в теле. Глубоко. Невыносимо. Луис начал кусать губы. - Не останавливайся, умоляю...
   Фернандо с удовольствием поцеловал мальчика, дарящего ему рай на земле. Или ад. Название не важно, главное то, что этими губами, этими глазами, телом, желаниями, настроениями выстраивается храм для них. На алтарь которого ангел уже положил половину души. На алтарь, когда-то посвященный только дьяволу короля. А теперь им обоим. И они уже вдвоем будут наполнять его жертвами.
   - Мой. Навсегда.
   Не утверждение, не обладание. Просто так и есть. Каждое движение, как констатация: "Мой... Навсегда..."
   Тело под Фернандо теперь двигалось в такт, закрылись веки герцога, трепетали его длинные светлые ресницы. Он плавился, шел к свету, что уже пульсаром прожигал живот и дыхание. Каждый толчок - новая вспышка, пока сознание не ускользает в алую тьму дьявола, а душа не открывается, отдаваясь мраку.
  
   КОНЕЦ
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"