Каса Моор-Бар : другие произведения.

А ты знаешь...

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:


А ты знаешь....

  
   - А ты знаешь, что в акации червяки?? - злорадно спросила меня Светка, помахивая у меня перед носом веткой с цветущими гроздьями акации. Сладкий запах меда, смешанный с запахом теплой пыли, ударил мне в нос. Запах мая!
   - Нету там червяков, - невозмутимо ответил я, усиленно удерживая дурацкую улыбку, растягивавшую мне рот от уха до уха. Что за напасть, в самом деле! Стоит мне увидеть Светку, тут же улыбаюсь как последний болван!
   - Есть, - серьезно ответила она, смеясь одними глазами, - мне мама еще давно говорила.
   - Нету! - я поймал губами гроздь белых цветов, откусил сколько смог, разжевал. Рот наполнился горьковатой душистой сладостью. - Вот, видишь? Нету!
   - Поздравляю Вас, Сергей Батькович, теперь Вы с глистами-с! - злорадно заметила Светка, и тоже не удержалась - засмеялась, встряхивая светлыми, уже в мае выгоревшими, волосами. Отсмеявшись, спрыгнула с невысокого старого каменного забора, где мы сидели после школы, обсуждая важную тему - куда кто будет поступать. Забор был сложен из выщербленного камня - ракушечника, и полустертые края раковин кое-где отпечатались на Светкиных ногах. Будто знаки магические.
   - Пошли, что ли? - сказала Светка, - а то я голодная как зараза. Как две заразы. Три. Тридцать три! Идем, пока мои на даче, устроим налет на холодильник!
   И мы, действительно, устроили дерзкий и запланированный налет на частную собственность семьи Сидоренко - на холодильник Днепр, двухкамерный, три года эксплуатации, кредит выплачен. Наелись, как злобные бакланы, потом долго торговались и спорили, кому из нас делать химию на завтра, а кому физику. Ну, мы всегда так со Светкой договариваемся - делать эту заумь по очереди, потом друг у друга скатывать. Разобрались, договорились. Потом Светка притащила полбанки клубничного варенья, и принялась меня кормить, убеждая, что сладкое стимулирует умственную деятельность, а мне еще эту дурацкую физику делать. Я варенье того - не очень! Поэтому кормление было отчасти насильным, и понятно, что на футболке, на груди, вскоре нарисовалось офигенное пятно.
   - Жуть... - растерянно сказала Светка, - ты не бойся, это отстирывается, только надо...
   И она вдруг приникла губами к сладкой вишневой капле.
   Я чуть не сдох. У меня точно дыхание остановилось!
   А потом я схватил ее за,... только не смейтесь,... за уши, и поцеловал. Блин, как осел, ей-богу! Светка рассмеялась мне прямо в рот сладкими от варенья губами, и туда же сказала:
   - Ну, ты дурак, Серый! Пусти мои уши...
  
  
   - Сегодня уходим, - сказал отец, едва я переступил порог.
   Он стоял в крохотном коридорчике, и курил в форточку. Какую-то дешевую, вонючую гадость. Вообще-то он не курил. Почти никогда. Только когда что-то случалось, он очень-очень спокойно и размеренно поджигал сигарету, подносил к губам, затягивался, выпускал дым... и по квартире медленно и зловеще полз запах беды.
   Вот и сейчас пахло так же - бедой, неустроенностью, чем-то неумолимым, что сваливается на голову как добрый и ласковый кирпич со строительных лесов.
   - Что? - севшим голосом спросил я.
   - Скорая была. Пришлось вызвать.
   - Что с ней?
   Отец пожал плечами, выбросил сигарету в форточку, повернулся ко мне.
   - Ничего. Старость. От этого не лечат, - и пошел на кухню, загремел там кофейником, чиркал спичками, журчал водой из старого крана - варил кофе.
   Я дернул плечами, сбрасывая рюкзак прямо на пол, и сел. В голове у меня была каша. Самая дурацкая мысль казалась самой главной - я же обещал Светке физику на завтра сделать! Нет. Тут что-то не то.
   - Па! - я вскочил и ворвался в кухню, как американский смерч. - Сегодня! Почему?
   Отец лишь плечами пожал, и машинально потер краешек уха, там, где у него был незаметный шрам. Как и у меня.
   - Какая разница, когда?
   - Па, но у нас еще контрольная на той неделе. Я биологию не пересдал. Через три недели экзамены, и выпускной! Как же аттестат?
   - Не научился еще? - устало спросил отец, даже не поворачивая головы в мою сторону, - мало у тебя аттестатов?
   Я заткнулся, и шлепнулся на табуретку. Да уж. Аттестатов у меня штук двенадцать наберется. Накопилось за восемьдесят с лишним годков немеряно.
   - А выпускной?? - сделал я последнюю попытку.
   - Кофе будешь? - спросил отец, отставляя в сторону пузырящийся кофейник.
   - Давай, - буркнул я, подставляя чашку с зеленым медведем на боку.
   - Сергей, - отец говорил спокойно, слишком спокойно, - ты ведь и сам все прекрасно понимаешь. Уходить надо было еще с полгода назад. Но тогда была зима, распутица, дороги никакие. Тащить ее по этим хлябям земным? Трясти по дорогам до Архангельска?? Уволь. Это просто убило бы ее.
   Он отхлебнул кофе, и все-таки улыбнулся. Кофе и сигареты - он любил их, и, пожалуй, они были единственной слабостью, которую он себе позволял. Пьяным я его никогда не видел.
   - Я думал, - продолжал отец, - что мы сможем протянуть до того момента, когда ты закончишь школу. Эту школу. Но - увы. Ты последнее время мало обращал внимания на нас, и это нормально - у тебя впереди своя жизнь. Ты можешь себе позволить такую привилегию - не замечать.
   - Па!! - обиженно, совсем по-детски выкрикнул я.
   - И ты не замечал, - продолжал отец, будто не слыша моего вопля, - не видел, что последние две недели она почти не встает. Она слабеет с каждым днем, Сережа. Мы должны уходить, немедленно, если хотим, чтобы она пережила переход через портал.
   - Портал?? А разве мы не своим ходом?
   - Поздно. Мы не довезем ее, Сережа. Она...
   Отец вдруг замолк. Я не видел его глаз - он уткнулся в чашку с кофе, допивая остатки. Но кадык на шее несколько раз судорожно дернулся. Я встал, отвернулся к крану, начал мыть посуду. Сзади раздался скрип табуретки, и голос отца:
   - Я выйду. Душно здесь. Сегодня, примерно около полуночи, ты поможешь мне открыть портал.
   - Па!! А нас пропустят?
   - Пропустят. Если ты мне поможешь.
   - Та куда я денусь... - буркнул я в недомытую кастрюлю. Злость кипела во мне, как вода в кастрюльке. Значит, портал. Ненавидел я эти переходы через портал всей душой, и даже не потому, что после них тошнило. Бесили эти взгляды длинноухих родственников, будь они неладны, и их снисходительные реплики "мы лояльны ко всем полукровкам...". Благодетели!!!
   Чашка выпала из моих рук, и со смачным звяком разбилась об пол. Надо же. Эк меня разобрало...
   - Сережа!!! - раздался слабый голос из комнаты.
   Я вытер руки и пошел к ней.
  
   Она была старая, очень старая... вся сморщенная, совсем белые волосы, и пальцы - как птичьи лапки. Еще бы. Ей почти сто лет! Для человеческой расы - возраст предельный.
   - Сережа, ты обедал? - сухие пальцы теребили мою руку, - я что-то сегодня устала. Я полежу. А ты там найди на кухне чего-нибудь.
   - Ма, все нормально. Я поел. Ты как? Тебе чего-то принести?
   - Нет. Я ничего не хочу. Представляешь - совсем ничего не хочу, - и гладит меня по голове сморщенной рукой.
   - У тебя что-то болит? - я очень старался говорить спокойно.
   - Нет, сынок. Устала я. Вот ведь как - ничего не делала, а устала.
   - А ты поспи, - сказал я бодряческим голосом, - и все пройдет.
   - Ты уроки сделал? - ее голос шелестел, как сухой осенний лист. А раньше она пела...
   - Нет еще, - сказал я хрипло, глотая какой-то колючий комок в горле, - я пойду, ма. Я их делать буду. А ты поспи, - и прижал к губам маленькую сморщенную сухую ладошку моей мамы.
  
   Потом я собрал вещи - только самое необходимое, то, что можно унести в руках. Лекарства мамы. Теплая одежда - в лесах под Архангельском всегда холодно. Деньги. Немного, но на первое время хватит. Всякая необходимая мелочь. Больше ничего. Ни фотографий, ни памятных вещиц. Так и только так! Там будет новая жизнь. Новая жизнь, новые мы. Я. И отец.
   Вот только мамы не будет...
  
   Мама все-таки задремала, отец в это время рассчитывал время открытия портала. Оказалось, времени не так много - на все про все два часа восемнадцать минут. Он начал укладывать в рюкзак свои старинные книги, покрытые вязью непонятных пока для меня букв. Я вздохнул. Нет, надо таки напрячься и заставить себя выучить эльфийский. Прав отец, что я за эльф, если даже пару слов на эльфийском не прочту!
   - Сергей, - отец был озабочен, - время поджимает. Надо еще успеть выехать за город, не открывать же портал во дворе. Я соберу в дорогу маму, а ты сгоняй на почту. Позвони дяде Элику, скажи, что если все пройдет хорошо в Эридии, пусть встречает нас сегодня ближе к полуночи. Лошадь пусть возьмет - мать не дойдет до его избы.
   Теплые южные майские сумерки проглотили меня, как крохотный пирожок с повидлом. Городок молчал, кое-где шуршали машины, на улицах было пусто, и почта была похожа на старинный заброшенный храм. Я быстро дозвонился до дяди Элика, и передал все, что просил отец.
   - Встречу, конечно, - раздался знакомый голос, - лишь бы вам пройти без проблем. Что случилось на этот раз, Сергей?
   Я сглотнул.
   - Дядя Элик, папа вам расскажет.
   - Хорошо, малыш. До встречи!
   Малыш!! Опять он меня так называет. Хотя по сравнению с его годами - пятьсот с лишним, - пожалуй, да! Хороший он, дядя Элик.
   На самом деле звали его совсем на Элик, а каким-то мудреным эльфийским именем. Он тоже был из "наших", то есть, тоже был эльф, живущий среди людей. Жил он далеко, на севере, где-то в районе Архангельска, в лесу, один. Была у него когда-то жена, человеческой расы, и дочка - тоже, естественно, человек. Обе давно умерли. Странная, однако, штука: почему-то в таких вот смешанных браках лишь мальчики наследуют отцовскую кровь, а девочки рождаются обычными, простыми женщинами. Это значит, что я тоже когда-то женюсь на женщине из рода людей. И тоже переживу ее. Как папа...
   Было тепло, но я почувствовал, как по спине у меня скользнул холодок. А потом подумал: "ну и пусть". И повернул к дому Светки. Долго ходил вдоль забора, потом камушек в окно бросил. Вышла тетя Таня, Светкина мама.
   - О! Сергей. Ты чего под забором топчешься? Заходи!
   - Та нет. Теть Тань, а Свету позовите, а?
   - В ванной мокнет твоя Света. Это, парень, надолго! Будешь ждать?
   Я взглянул на часы. Оставалось меньше часа.
   - Теть Тань, а вы ей скажите, что я тут. Мне срочно!
   - Да что за пожар? - нахмурилась круглая и румяная тетя Таня. - До завтра, что ли, нельзя подождать?
   - Дело у меня к ней.
   - Ну, придется тебе, Сережа, дело до завтра отложить. Светка в ванной заперлась, и в уши музыку свою хитрую воткнула. Теперь к ней не достучишься и не докричишься. А что за дело-то? Может, передать чего?
   - Да, - ответил я, чувствуя, как внутри разливается пустота, - вы ей передайте, чтобы она физику на завтра сделала. Сама. Обязательно.
   - Ладно, передам, - тетя Таня посмотрела на меня с удивлением, пожала плечами, и ушла.
   Я постоял еще с минуту, глядя на светящиеся окна дома, надеясь, как дурак - а вдруг там сейчас мелькнет Светкин силуэт?
   Боже, я ведь собирался ей сказать - пойдем со мной!
  
   Было уже совсем темно, когда отец завел нашу старую машину. Мы побросали в багажник рюкзаки - два, один отцу, второй мне. В Эридию нам не позволят взять с собой больше - только то, что сможем унести с собой. В машину, на заднее сидение, мы стащили все подушки из дому, и осторожно, полулежа, усадили маму. Глядя, как она неуверенно хватается за все дрожащими руками, и с трудом поднимает ногу, чтобы сесть в машину, я не выдержал:
   - Па! Останемся. Ей же трудно! Пусть все будет, как будет. Не мучь ее!
   Отец лишь плечами пожал, но неожиданно вдруг рассердилась мама. Замахала на меня руками, в глазах слезы заблестели, разволновалась так - едва не кричит:
   - Нет! Сережа, нет! Не дай бог, проведает кто о вас с отцом - вам же житья не будет здесь! Нельзя мне тут помирать, пойми! Знают нас, привыкли, расспросы пойдут ненужные. Документы потребуют, а тебе, сынок, по документам-то сколько? Пенсию пора оформлять по старости!
   Она задышала тяжело, откинулась на подушки:
   - Уходите... - сказала, отдышавшись, - скорее... у Элика помру спокойно, тихо, сама упокоюсь, и вам руки развяжу. Едем, отец, устала я, сил ни на что нет...
   - Она права, Сережа, - тихо сказал отец, - садись в машину. Ты же знаешь, я не боюсь огласки, я не боюсь людей. Но вот Стражи - Стражи я боюсь. Нас, полукровок, разбросанных среди людей, немного. И пока мы храним свое инкогнито, наши соплеменники, истинные эльфы Эридии, нас терпят, и даже помогают иногда. Преступившие же этот закон просто исчезают, неизвестно куда. Я уже теряю ее, - он кивнул в сторону матери, - и не хочу потерять еще и тебя. Едем!
   И мы поехали.
   Мама вначале все просила отца ехать потише; он хмурился, притормаживал, но потом вновь набирал скорость - времени оставалось мало. Я сидел, глядя вперед, в мелькающую перед машиной ночь, изрезанную на кусочки светом фар. Я очень старался не оглядываться. Откуда-то, из детских сказок, выплыло дурацкое убеждение: оглянешься - и быть беде. Оглянешься - и ошибешься в расчетах, собьешь портал, и вместо пусть высокомерных и заносчивых, но все же эльфов Эридии, попадешь к таким существам, что пиши пропало. Оглянешься - и эльфийские Стражи поглядят равнодушно на двух недостойных их внимания полукровок, да и откажутся предоставить проход по своей территории. И не откроют нам портал в из своего мира в наш - плевать они хотели на какой-то там Архангельск. Оглянешься - и мама сейчас вздохнет долго, и перестанет быть, а я ведь, как дурак, надеюсь, последней, детской, глупой надеждой - а вдруг эти холодные и высокомерные сделают чудо? И мама сможет еще пожить? Ну что им стоит, а???
   Нет, я не оглянусь...
   Прости меня, Света.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"